Читать книгу: «Отпустить поводья»
Мягкий розовый свет зари смешивался с лязгом железа, конским ржанием и криками людей – войско лорда Понтуса готовилось выдвинуться на великую битву с порождениями тьмы в Ущелье Отчаяния.
Наконец все кольчуги были надеты, латы застегнуты, обозные лошади впряжены в телеги, фуражиры отчитались о полном благополучии и изобилии снеди, запасных частей для телег и лат, лекари навьючили на себя котомки с чистым тряпьем и снадобьями, а лорд Понтус в тридцать третий раз попрощался с многочисленным семейством.
Рыцари, люди опытные, давно построились за воротами цитадели – видели все это много раз, знали, что прощание у лорда – дело небыстрое.
Один из воителей, человек средних лет, неторопливо оглядывал остальных. Каждый хотел встретиться взглядом с лучшим рыцарем, побратимом самого лорда. Каждый, как водится, видел в его взгляде то, что хотел. У мальчишек, взятых в поход в первый раз, нервозность сменилась воодушевлением. Ровесники встрепенулись и приободрились. Люди солидные, в возрасте, расправили плечи, стряхнув благодушную сонливость.
Сам же рыцарь смотрел на товарищей, пытаясь отыскать в душе былой пыл, разгорающийся в крови, когда идешь за правое дело. На душе было удивительно пусто и гулко, как будто пропало что-то неощутимое, но важное.
Ничего, подумал рыцарь, глядя на отворяющиеся ворота и неторопливо ползущую вереницу телег. Чего раньше времени волновать себя, до ущелья еще надо доехать. Сейчас разгораться – как раз к битве перегореть.
К ущелью добрались без приключений, неторопливо, с приятными ночлегами под открытым небом, когда аромат ночных трав смешивается с запахом из походных котлов. Латы и кольчуги лежат в шатрах, а рядом с тобой, у костра, твои верные друзья, и впереди опасное, но нужное и важное дело.
Выстроились на краю луга, оставив справа Тихий Лес. Ущелье темнело далеко впереди, за зеленым ковром травы.
Лорд Понтус, как водится, выкрикнул небольшую вескую речь. О недремлющем враге, жадно глядящем на наше благополучие, мечтающем украсть наше счастье. О родном доме, уповающем на славных защитников. О верных братьях, сплотившихся перед ликом тьмы. В общем, речь была добротной, вызвавшей нужный настрой и ликующий крик войска.
Рыцарь, прославившийся храбростью и силой во многих подобных битвах, и потому стоящий на правом фланге, краем уха слушал побратима, разглядывая пчел, кружащих над яркими луговыми цветами. Вздохнул, встрепенулся, вместе со всеми вскинул меч, крикнул "за дом, за лорда, за правое дело!", хлестнул коня, и рыбкой в серебристой волне конницы полетел вперед.
Из ущелья дохнуло тьмой. Рыцарь зорко оглядел товарищей – никто не трусил, не придерживал коней, на юных лицах горел азарт, опытные вояки сосредоточенно смотрели вперед. И похоже, только у одного человека в груди разливалась пустота и смертельная скука. Больше всего хотелось слезть с коня, расстегнуть латы, лечь в траву, и бесконечно лежать, глядя, как полный золота поднос солнца скользит по небесному шелку на закат.
Противоположный край луга тем временем затапливала темная волна. Низкий, жуткий вой сотен глоток взывал, казалось, к недрам земным.
Лорд Понтус, врезавшись в стан врага, вертелся волчком, рубя направо и налево. Где-то упал первый воин, и тут же над ним встали верные друзья, не дав злому врагу добить жертву. Лекари, прикрываемые щитами, оттаскивали раненых, и только один человек в этом водовороте из стали и зла был спокоен.
Рыцарь бездумно уворачивался, взмахивал мечом, подставлял щит, пинал, бил, прикрывал, приседал, вскакивал и снова рубил. Зачем, зачем, зачем, вертелось в голове.
В какой-то момент, поскользнувшись на залитой красной и черной кровью траве, он остановился и оглянулся. Справа и слева потные, грязные, уставшие мужчины в латах и кольчугах нелепо скакали в странном танце с порождениями тьмы. Ржали кони, лязгало железо, кричали люди. Рыцарь посмотрел дальше. За всем этим страшным месивом цвел луг. Бабочки садились на цветы, над лесом летели птицы, кроны деревьев мягко шумели под теплым летним ветерком. За сумасшедшим кругом ненависти, зла и страданий мир жил как ни в чем не бывало.
Рыцарь вдруг понял, что до него никому нет дела, и равнодушие окончательно завладело его душой, растекаясь по ней холодной рекой. Здесь каждый был занят своей жизнью, стараясь продлить ее, выкупив кровью врага.
Рыцарь сделал шаг, другой, каждый миг ожидая удара в спину. И пошел к лесу.
Почти дойдя до первых деревьев, он оглянулся, с удивлением посмотрев на копошащуюся толпу, выясняющую друг у друга, кто тут порождение зла.
Рыцарь снял шлем, блаженно ощутив ветерок в мокрых волосах, воткнул меч в землю на краю луга, и прошел в Тихий лес.
Ступая по мягкой земле, рассеянно глядя на веселую возню белок высоко в ветвях, он прислушивался к себе – ведь должно что-то подсказать, что он поступил неправильно? Стыд, может быть, неловкость? Еще не поздно вернуться, с криком ворваться в бой. Но ощущал только умиротворение и тихую радость человека, идущего правильной дорогой. Латы вдруг стали крайне неудобными и тяжелыми, и рыцарь неуклюже разоблачился, оставшись босиком, в сомнительным потных нижних штанах и рубахе.
В таком виде он и вышел из леса под клонящимся к закату солнцем в незнакомые земли, которые были, однако, неплохо обжиты – у тихой речки стояло небольшое селение из двух десятков добротно сложенных изб, крепких и обихоженных, с уютным светом небольших окошек, окруженных зеленью огородов.
Селяне словно бы и не знали о великих делах по ту сторону леса. Не удивились странно одетому чужаку, приняли с добрым смехом, одели и поселили в пустующем доме, словно бы нарочно выстроенном для скромного одиночки. Рыцарь постепенно забыл свое ратное прошлое, втянувшись в нехитрую жизнь у реки и показав себя хорошим соседом, добрым другом, а вскоре – мужем и отцом.
…тем временем в замке лорда Понтуса в разгаре была горькая тризна – подлого врага, конечно, разгромили, но какой ценой! Погиб побратим лорда, смелый рыцарь, много лет стоявший на правом фланге, вдохновлявший молодых и внушавший отеческую гордость старшим. По очереди воины подходили проститься с соьратом. Лицо погибшего было удивительно спокойным и даже как будто равнодушным к печали людей.
