Читать книгу: «Мы дети России»

ПОСВЯЩЕНИЕ

Моим родителям, папе Шибанову Евгению Дмитриевичу, маме Нине Филипповне, бабулечке Александрине Бахталовне, тётушкам Зинаиде Филлиповне, Надежде Николаевне, Наталье Дмитриевне, дядям Николаю Филлиповичу, Виктору Николаевичу, Вахиду Асхатовичу, моим троюродным братьям, Латыву ( Лёве), Алиму ( Лёше), Асхату (Саше), деду Миколе, его соседке тёте Ганночке, моему мужу Илюше и нашему сыну, которому мы не успели дать имя, я посвящаю эту книгу.

Пусть вы все уже очень давно ушли в мир иной, но я до сих пор живу в лучах той большой, искренней, и бескорыстной любви, которую вы дарили мне от ваших чистых сердец. И, сколько бы не прошло времени, я всегда буду любить вас, всегда буду вас помнить и благодарить Бога, за то, что вы были в моей жизни, и за то, что подарили мне частичку своей души.

Я ОСТАВЛЮ ВАС В МИРЕ

В её любимой, мирной стране, вновь грохотала война, и как когда то, десятилетия назад, ботинки иноземных захватчиков топтали её родную землю. Она могла вынести всё что угодно, боль, голод, холод, любые неудобства и лишения, только не смерть близких, дорогих её сердцу людей, не гибель своих соотечественников и своей родины.

Она почти совсем перестала спать, по тому, что по ночам ей снились убитые дети, старики, женщины, трупы которых она видела на улицах некогда цветущих, полных света, комфорта и радости городов, наполненных шумом спешащих машин, гомоном прохожих, счастливыми детскими голосами. Она всё ещё отчётливо могла услышать их, стоило лишь закрыть уши руками, сомкнуть веки, и картины из прошлой жизни щемящим воспоминанием вновь врывались в её сознание… Как давно это было… Сколько жизней назад…

Она никогда, со всей искренностью своего сердца, не могла понять, зачем и во имя чего люди воюют друг с другом, ведь ни одна, даже самая возвышенная идея или высокая цель, не стоили и одной человеческой жизни. Никогда не могла ни понять, ни принять этого. Для неё самой, самым ценным в мире был человек, она всегда считала, что каждый из нас уникален и неповторим, нужно ценить собственную уникальность, и никогда не принижать и не посягать на уникальность и индивидуальность других. Она признавала, что не все рождаются гениями и талантами, но она твёрдо верила в то, что в каждом человеке живёт целый мир, и это мир его эмоций, чувств, переживаний, восторгов, страхов, мечтаний, желаний, стремлений, и никто другой так же как он чувствовать, думать, мечтать, ощущать, видеть и сопереживать не может. Даже внешне похожие друг на друга близнецы совершенно разные внутренне, по тому, что воспринимают этот мир каждый по-своему, и у каждого из них, как и у звёзд на небе, свой собственный, только им одним присущий свет. И давно известное всем изречение, – Когда умирает человек, умирает целый мир, лично для неё было прописной истиной.

Сколько миров навсегда исчезло, сколько погасло звёзд…

Она прищурилась от ударившего в глаза солнечного луча, на мгновение, потеряв способность чётко видеть, чуть выждав, что бы зрение полностью восстановилось, она посмотрела на стоящий посреди поля НЛО, за которым она со своей группой наблюдала со вчерашнего вечера. Даже сейчас при ярком дневном свете, с точки их наблюдения, не было заметно каких либо повреждений у объекта, возможно, они были с невидимой им стороны, или инопланетный корабль не был подбит и приземлился здесь совсем с другой целью, это то и необходимо было выяснить её группе, не выдавая себя. В НЛО, по – прежнему, ничего не происходило, ни движений, ни звуков, ничего вообще. Когда она уже устала и отчаялась от бесполезного ожидания, в середине объекта появился голубоватый свет, в центре которого возникла фигура похожая на человеческую. Нечто вышло из корабля и, повернувшись в ту сторону, где за густым подлеском скрывалась её группа, вытянуло вперёд руки и стало, как бы ощупывать ими пространство, замерев в такой позе на долгие минуты. Казалось, что оно как радар, ищет или изучает, что – то, потом, оно склонило голову на бок, как будто с интересом всматриваясь во что – то невидимое человеческому глазу.

Внезапно, ей показалось, что кто – то, давно и близко знакомый, зовёт её по имени, она не слышала голоса, слова раздавались прямо у неё в голове. Она поняла, что это пришелец звал её, и почувствовала, как её тело, каждой клеточкой отзывается на этот призыв, и почему то, она точно знала, что там, ей ничего не угрожает.

Отложив автомат в сторону, она сняла гранаты с пояса, и знаками показала группе, что бы они продолжали наблюдение, не вмешиваясь, потом она встала, протянула вперёд руки, и как лунатик во сне, пошла навстречу настойчивому зову.

Она не могла описать существа встретившего её у корабля, не могла сказать какими были черты его лица или очертания фигуры, казалось она видит его не глазами, а внутренним зрением, которое никогда не обманывает, и это внутреннее зрение говорило ей, что оно прекрасно.

Существо взяло её протянутые руки в свои, она почувствовала, какие они большие и тёплые, и тут же в голове раздались слова приветствия и приглашения на корабль.

Совершенно потеряв счёт времени проведённого на борту инопланетного корабля, она узнала, что иланты, так себя называли пришельцы, прибыли к нам из галактики, которая называлась Эллисикона, расположенной в нескольких сотнях световых лет от нас, с целью изучения других галактик и познанию иных миров. Иланты были мирными существами, они занимались саморазвитием, самосовершенствованием, усовершенствованием мира, активно развивали свои внутренние скрытые возможности, благодаря чему каждый из них обладал каким-то особым даром не присущим другим их соплеменникам, они верили, что в мире нет ничего невозможного, просто многое они ещё не успели понять и разгадать.

Наше государство было не первым, которое они посетили, их поразила красота нашей планеты, её ландшафты и природа, многообразие растений, животного мира, и людей. Но то, что они увидели в нашей стране, их потрясло и глубоко опечалило, ведь они с трепетом относились ко всему живому, считая весь мир чудесным творением неведомого создателя, и воспринимали все живые существа как произведения высшего искусства.

По просьбе пришельцев она рассказала им историю своей планеты, историю своей цивилизации, рассказала о своём мирном государстве, которое на протяжении многих столетий, периодически, вынуждено защищать свою землю от иноземных захватчиков. Иланты внимательно слушали, попутно задавая уточняющие вопросы, с особым вниманием интересуясь её личным мнением о том или ином событии, она отвечала честно, со всей искренностью, на которую была способна.

Она не могла объяснить, даже самой себе, почему она была уверена в том, что эти существа из другого мира, обязательно помогут её стране и её многострадальному народу.

После всего услышанного иланты какое-то время совещались между собой, и она не понимала о чём они говорят, не слышала их голосов в голове.

Тот самый илант, зов которого она впервые услышала, прячась в подлеске со своими товарищами, рассказывал своим соплеменникам, почему он выбрал именно её.

– Ты уверен, что она именно тот человек, который способен изменить этот мир к лучшему, добровольно и по собственному желанию отдав за него свою жизнь? Ты знаешь, что будет, если хоть малейшее сожаление или тень страха за себя саму возникнет в её сердце, тогда даже мы не в силах будем спасти этот мир от исчезновения, сказал старший над илантами.

– Я выбрал именно эту земную женщину, после того как заглянул в её внутренний мир, он был так прекрасен, что мне самому захотелось стать его частью. Уверен, её любовь к близким, своему народу, своей стране и миру в котором она живёт, для неё дороже собственной жизни, – он подошёл к старшему, положил руку ему на плечо, и, слегка сжав его, продолжил, глядя ему в глаза, – Верь мне, нам нечего опасаться, она не позволит своему миру быть обречённым на самоуничтожение.

Иланты долго обсуждали, стоит ли помогать землянам, они казались им неразумными детьми, по незнанию, уничтожавшими свой собственный мир и друг друга, и они тщательно взвешивали все за и против, прежде чем принять решение помочь обитателям этой планеты.

После обсуждения иланты снова обратились к ней:

– Мы можем помочь твоей родине, сказал старший, как она поняла, из пришельцев – ты сможешь изменить людей на своей планете, и тогда больше не будет войн, но мы предупреждаем тебя, что сделать это можно только ценой собственной жизни, ты должна подумать, готова ли ты к этому. Мы оставим тебя для размышлений, и будем ждать на корабле завтрашним днём.

Она не поняла, как снова очутилась среди своей группы, лишь почувствовала, как какой-то поток мощной энергии перенёс её обратно из корабля в подлесок.

Товарищи обступили её и тут же засыпали расспросами о том, как прошла её встреча с пришельцами, что с ней делали и так далее, и так далее. Она не стала ничего рассказывать, сославшись на нечеловеческую усталость, навалившуюся на неё после встречи с илантами, и желание выспаться перед повторной завтрашней встречей. Уже успевшие многое повидать ребята не стали больше приставать с расспросами, они умели быть понимающими и не назойливыми.

Она укуталась в протянутую кем – то плащ-палатку и легла под высокой сосной, над которой всё так же беспечно, как в мирное время, плыли причудливые облака.

Сон, как всегда, не шёл, она вспоминала о близких ей людях, о словах илантов, что помочь своей родине она может только ценой своей жизни. Вспоминала давно умерших родных, своё детство, любимые места в которые ходила в походы, с детства любимое озеро, эти воспоминания грели, заставляя сильнее биться сердце, а на душе становилось тепло и умиротворённо.

Она не считала себя бесстрашной, она знала, сильный не тот, кто ничего не боится, сильный тот, кто умеет побороть свой страх и идти дальше. Сейчас ей тоже не было страшно, она больше не боялась смерти, ведь самые близкие из тех, кого она любила, давно ждали её на берегу Стикса, где мрачный Харон уже приготовил для неё свою лодку. Стоит ли дрожать и убиваться от горя, в страхе за собственную жизнь, если она сможет спасти тех близких, кто ещё остался в живых, и свою родину, которую она так беззаветно любила, её смерть будет не самой большой платой за новый мир, который она сможет им подарить.

Она проснулась от покалывания во всём теле, и ощутила тот же мощный энергетический поток, перенёсший её вчера к группе, и поняла, что её вернули обратно на корабль.

Она почувствовала печаль, которая исходила от илантов, они были расстроены, зная, что она умрёт, и сожалели об этом.

– Мы поможем тебе, как и обещали, ты сможешь изменить людей на своей планете. Для этого нужно будет представить, каким ты хочешь видеть этот новый мир, и отдать всю силу своей любви этому новому миру, без остатка, тогда твоя любовь будет согревать и питать своей энергией, и силой, этот новый мир и его обитателей. Но ты сама погибнешь, ты готова к этому?

– Мой мир сильно изменится?

– Это зависит от того, каким ты его сделаешь.

– Что станет с моими близкими, и другими людьми, они останутся живы?

– Да, они будут жить, но изменятся и станут такими, какими ты их пересоздашь.

Она почувствовала, что гравитация на корабле слегка изменилась. Предупреждая её вопрос,

– Мы взлетели, сказал старший илант, – Нам нужно переместится, за пределы орбиты планеты, чтобы помочь тебе.

Через какое – то время её ввели в просторное помещение, из стен которого лился приятный, тёплый свет, посередине комнаты, словно волейбольный мячик в воздухе, зависла голубая, мини копия планеты Земля, на которой были видны материки, моря и океаны. Чьи – то большие тёплые руки, взяв её руки в свои, поместили их с двух сторон от копии земли и показали, что нужно делать.

Она, словно экстрасенс, пытающийся пассами считать энергетический поток с чего-то, водила руками вокруг мини планеты Земля и нежно лепила из неё нечто новое.

Она создавала новый мир, с ещё более прекрасными и благоухающими цветами и растениями, от которых люди не будут страдать аллергией, с климатом, в котором не будет сильных морозов и изнуряющей жары, где не будет ураганов, цунами, тайфунов, извержений вулканов и землетрясений. И на этой новой Земле люди будут жить в гармонии с собой и природой, в мире друг с другом, они будут ценить свою, и чужие жизни, и даже животных не будут убивать, чтобы насытится, а создадут продукт, по вкусовым и питательным свойствам, идентичный мясу животных. Они будут создавать, и созидать, для красоты, науки, искусства, саморазвития, а не для разрушения и убийств. Самосовершенствоваться, духовно расти, выявлять свои скрытые возможности и развивать их, строить и творить. И в этом новом мире внешность человека станет отражением его душевной красоты, а не генетики.

В нём не будет богатых и бедных, здоровых и больных, высокопоставленных и низшего класса, все люди будут равны друг с другом, вне зависимости от должности, и того, чем конкретно они будут заниматься. Дворник не менее ценен и уважаем, чем врач или правитель государства, главное, чтобы то, что он делает, было ему по душе и шло на благо людям. Лекарство от всех болезней, вопреки всему, будет создано, и люди смогут проживать отпущенный им срок полными сил, не знающими физических и душевных страданий, до самой смерти оставаясь молодыми. Это будет совсем другой мир, полный света, радости творчества и свершений, созидания, восторгов и умиротворения, мира, удовлетворённости собой и своей жизнью, беззаветной любви к своей земле, к людям и животным живущем на ней.

Она творила, вкладывая всю теплоту своей души, весь огонь своего сердца, всю силу своей любви, в этот новый, прекрасный мир, в котором будут жить её близкие, её народ и её Родина.

На мониторе, передающем изображение с земли, иланты увидели то же самое поле, с которого они недавно улетели, на котором росли изумительные по своей красоте цветы, которых они там раньше не видели. В городке, что раскинулся за лесом, в воздухе парили прекрасные, словно сказочные эльфы, люди, на их спинах не было крыльев, но они обрели способность летать. Они дружно, с шутками, песнями и весёлым смехом строили новые дома, на месте разрушенных, и в сердцах этих людей не было злобы, зависти, подлости, жадности, ненависти, коварства или мести, сердца их были полны любовью к жизни, к людям, к своей планете, к огромному окружающему их удивительному миру.

Иланты посмотрели на женщину, создавшую этот новый мир, она уже начала растворятся и стала почти невидимой, но перед полным исчезновением они всё же смогли увидеть её лицо, на её губах сияла счастливая улыбка, а в глазах горел такой огонь любви, что казалось они как две звезды ярко сверкают на небесном своде, и вдруг… эти звёзды погасли… но её мир не умер, он остался жить, на этой новой, созданной ею планете – Земля.

– Ты не ошибся, сказал старший илант своему соплеменнику, её мир оказался действительно прекрасен…

24 февраля 2022г

МЫ ДЕТИ РОССИИ

Я уже старик, прожил почти 90 лет, прошёл две войны, много радости и горя повидал я на своём веку, в моей памяти много светлых моментов, которые я храню в своём сердце как святыню. Много было в моей жизни людей, которых я до самой смерти буду вспоминать с любовью и благодарностью. Но есть у меня воспоминание, о котором я никогда и никому не рассказывал, память о людях, которые и сейчас, по прошествии многих лет, наполняют мою душу таким светом, который никогда не погаснет. Пока я живу, я буду вспоминать их с благодарностью, за всё то, что сделали они для меня и десятков других, таких же как я бедолаг.

Шла гражданская война, я был тогда красноармейцем и было мне 20 лет. В одном из боёв меня сильно ранили, располосовав шашкой живот, я потерял много крови, был без сознания и всё время бредил. Видимо мои собратья по оружию решили, что я уже не жилец на этом свете и меня оставили умирать у старика лесничего в забытой Богом и людьми сторожке, стоящей посреди лесов и болот, во всяком случае так мне рассказывали, потому что сам я этого не помню.

Очнулся я в светлой комнате с высоким потолком, я застонал открыл глаза и увидел склонённое надо мной лицо молодой девушки, с огромными синими как море глазами, с задорными веснушками на носу и пшеничными волосами.

– Батюшка пойдите сюда скорее – её нежный голосок был приятен – Очнулся, очнулся, радостно воскликнула она и её прелестное личико засветилось радостью.

Через мгновение я увидел мужчину лет 45, с лёгкой проседью в угольно чёрных волосах, он держал в руках какую-то непонятную штуковину.

– Ну-с вот и славненько, вот и хорошо, значит ещё поживёшь, голубчик, а я-то уж признаться думал, что все мои старания напрасны.

В его словах и в том, как он говорил, звучала какая-то теплота, как будто бы он говорил с близким и дорогим ему человеком.

– Ну-с, милая Лиза, принеси-ка молодому человеку горячего бульона. Больно уж Вы голубчик отощали, кости да кожа. Ну, ничего, ничего, теперь уже всё позади, поправляйтесь, набирайтесь сил.

Со двора послышался стук подъезжающей повозки, крики людей, мужчина встал и поспешно вышел.

Я огляделся вокруг, справа, слева и передо мной вся комната, какую я мог охватить взглядом, была заставлена наспех сбитыми кроватями из обструганных досок. На которых лежали такие же как я худые измождённые больные. И ещё, окидывая тогда взглядом комнату я увидел, что стены оклеены обоями, когда-то безусловно красивыми, но выгоревшими так, что рисунка было уже не различить, сама комната была очень большая, как пять горниц, вместе взятых в моём отцовском доме. То, что она находилась на третьем этаже, я понял сразу, когда увидел ветви берёз в окне.

В комнату вошла полная старуха, неся на подносе чашку с горячим бульоном, она села на стул возле моей кровати и стала кормить меня с ложечки, сам я так ослаб за то время, что находился без сознания, что сил есть самостоятельно у меня не было, попытка взять ложку и поесть, так же как и попытка подняться с кровати не увенчались успехом.

Я спросил у старухи о девушке, которую увидел, когда очнулся, она сказала:

– Раненых привезли, барин в операционной, и голубка моя при нём.

Бульон был ароматный и жирный, я давно уже не ел такого, я вообще давно ничего не ел, наверное, поэтому я быстро насытился и так же быстро уснул.

Когда я проснулся на дворе был уже полдень, солнце ярко светило в окне напротив, на кровати рядом с моей лежал молодой парень, едва ли на много старше меня самого, он смотрел на меня и улыбался, и улыбка озаряла его насмешливые серые глаза.

– Я уж думал ты никогда не очнёшься, сказал он, целый месяц Александр Николаевич колдовал над тобой. То какие то уколы тебе колол, то лекарства давал, бальзамами швы на ране смазывал, и всё сокрушался что ты никак в себя не приходишь. Елизавета Александровна с Даниловной тоже настоями из трав тебя поили, а уж крови сколько в тебя влили, на троих других бы хватило.

По тому как он говорил, чувствовалось что он истосковался по живому общению.

– Здорово что ты наконец очнулся, а то я тут в палате один говорящий остальные все тяжело раненные, кто без сознания, вот как ты недавно, кто больше в бреду бывает, чем в ясном уме, поговорить не с кем, хорошо хоть Елизавета Александровна книги мне приносит, а то бы совсем тоска смертная заела. Меня Дмитрий Золотарёв зовут, выпускник Санкт Петербургского юнкерского училища, белогвардеец.

Должно быть после этих его слов моё лицо так исказилось изумлением и страхом одновременно, а глаза стали похожи на две рублёвые монеты, что он расхохотался звонко и заразительно. А потом неожиданно серьёзным голосом сказал:

– Ничего ты скоро тоже привыкнешь, часть тех, кто лежит в этой палате белогвардейцы, а часть большевики, сам потом узнаешь, ведь ты тоже из красных, он протянул руку – Ну давай знакомиться.

– Алёша, Алексей Квитко, сказал я, так завязалась наша дружба.

Весёлый, неунывающий Митя, был из обедневшего дворянского рода, офицер. Он рассказал мне, что наш доктор, хозяин этой усадьбы, был князем, с молодых лет он тяготел к наукам, не пожелав вести праздную жизнь он поехал в Германию, где обучался медицине, получив по окончании блестящий диплом, он поколесил по свету в поисках новых знаний, долго жил в Китае и Тибете, где тамошние лекари и монахи сведущие в медицине открыли ему нетрадиционные знания исцеления человека. После этого он вернулся в родовое имение с молодой женой, полностью разделявшей его взгляды на жизнь и помогавшей ему во время операций. В своём имении он оборудовал больницу для крестьян и нищих, тех кто не мог оплатить своё лечение. А когда началась гражданская война сюда стали свозить раненных со всей округи и даже из дальних деревень и других уездов и здесь никому не было дела до того красный ты или белый, здесь видели только больных, нуждающихся в помощи и заботе людей. Жена нашего хозяина умерла ещё до революции и её место в операционной рядом с отцом заняла их дочь.

Каждый день наш хозяин заходил в нашу палату проведать своих пациентов, Лиза с Даниловной тоже каждый день заходили к нам, приносили поесть, кормили тех, кто пока есть ещё не мог, давали лекарства. Кроме них в усадьбе жили ещё четыре пожилые монахини они помогали им как могли, но раненных было так много что к концу дня все шестеро буквально валились с ног. В доме жили ещё конюх и плотник они тоже помогали по дому, рубили дрова, таскали воду, топили печь, сколачивали новые кровати, потому что старых уже не хватало, иногда делали гробы. Им помогали те из раненых кто уже пошёл на поправку и мог ходить. Жена конюха была кухаркой и вместе со своей дочерью готовила еду на всю эту ораву, а жена плотника обстирывала нас.

Каждый приход Лизы был для нас праздником, она не входила в палату, она запархивала в неё принося с собой радость жизни, своим весёлым голоском она разрывала гнетущую атмосферу страдания и боли, заполняя комнату светом своей открытой и щедрой души. И сегодня вспоминая то время я думаю, что каждый из нас тогда был хоть немного но влюблён в эту певчую птичку, которая и сама то вся была соткана из любви, из огромной любви к людям, к миру окружающему её, к своей земле.

У Мити шашкой была разрублена нога, и он рассказывал, что когда его привезли в усадьбу нога держалась на одних сухожилиях и он очень боялся, что ему её ампутируют, но видимо нашего доктора не зря называли кудесником, ногу Мите он спас, но ходить пока он не мог кости плохо срастались. Лиза специально для него толкла в ступе яичную скорлупу и добавляла ему в еду, что бы кости быстрее срослись.

Время шло и в нашей палате происходили перемены, кто-то выкарабкивался и приходил в себя, кого-то уносили от нас навсегда. Среди тех, кто выздоравливал были и белые и красные, там были и офицеры, и рядовые и красноармейские командиры. Мы часто спорили до хрипоты доказывая каждый свою правоту и агитируя перейти на свою сторону, и некоторые переходили. Мы спорили, иногда даже ругались, но вот чего между нами не было, так это ненависти, потому что хоть мы и знали, что стоим по разные стороны баррикады, но было просто невозможно представить себе врагами этих измождённых недавней болезнью и страданием людей. И потом за время болезни каждый помогал другому чем мог, кормил, давал пить, ставил утку, здесь в палате мы были все одинаково одеты в белое исподнее бельё, поди, разберись пока человек без сознания, или в бреду, белый он или красный. Позже когда раненный приходил в себя ты сам так радовался его выздоровлению что было уже не особенно важно за кого он сражается, он был просто человек, такой же как ты, из плоти и крови, Богом созданный, матерью вскормленный, выросший в твоей же стране, твой соотечественник. И видя прежде его боль, его страдания ты уже не мог его ненавидеть, умом ты понимал, что он враг, а вот сердце, сердце этого не принимало. Здесь в этом доме мы были все равны, уставшие, измученные войной и жизнью люди. Да и откуда было взяться ненависти в моём сердце, если я знал, что белогвардейский офицер Митька самолично вызвался быть моим донором и именно его кровь мне переливали, когда я был без сознания.

Однажды, когда мы по обыкновению спорили до хрипоты, каждый пытаясь доказать правоту выбора своей стороны, наш доктор, который был в это время в палате, сказал нам:

– Ни одна даже самая высокая идея или цель на свете не стоит того, чтобы из-за неё и во имя неё люди убивали друг друга. Любая война страшна сама по себе, но нет ничего страшнее гражданской войны, когда из-за политики рушатся семьи, и сын идёт на отца, отец на сына, брат на брата. В такой войне нет и не может быть победителей, ведь кто бы не взял верх он всё равно окажется проигравшим. Я всегда был далёк от политики, для меня не имеет значения кто и какая партия придёт к власти и какой строй будет у нас в стране, я знаю одно, всех нас вырастила и вскормила одна земля, и кем бы мы не считали себя, белыми или красными, неизменным всегда останется то, что все мы, вне зависимости от национальности и вероисповедания являемся детьми России и она одинаково любит нас всех. Может быть для того, чтобы все это поняли потребуется не один десяток лет и меня уже не будет на свете, но я верю, что настанет такое время, когда люди назовут эту войну одной из самых больших ошибок в истории России.

Сейчас по прошествии стольких лет вспоминая те его слова я думаю, какое зоркое сердце было у этого человека, каким острым, незаурядным умом он обладал, если уже тогда мог видеть то, до чего нам всем дано было дойти только через десятки лет, после множества ошибок и разочарований.

Я вспоминаю один эпизод времён отечественной войны, однополчанин мой рассказывал, что служил на немецкой границе перед самой войной за неделю до нападения Германии на Советский Союз ночью к ним перешёл перебежчик, он рассказал, что пришёл специально что бы предупредить о том, что немцы собираются напасть на СССР, и даже назвал точную дату 22 июня 2041 года. Перебежчик был из бывших белых офицеров, и его посчитали провокатором, идя на расстрел, он всё время повторял своим конвоирам:

– Почему вы мне не верите, я же русский, русский, поймите же вы!

Да, он действительно был русским, и когда он шёл через границу он не думал о том, что в его стране сейчас другая, враждебная ему власть, что там живут его классовые враги и его могут расстрелять как врага, этой самой новой власти. Потому, что одна только мысль о том, что его родину, которую он так любил, по которой он так тосковал и которую несмотря ни на что он не мог забыть и считал своею, будут топтать сапоги иноземных захватчиков, повергала его в глубокую печаль. И пусть на этой земле сейчас жили люди, из-за которых ему пришлось покинуть её и уехать в эмиграцию, они всё же были своими – русскими. И он шёл к ним неся страшную весть, которая могла предотвратить ещё более страшные последствия если знать всё заранее и успеть подготовиться. И хоть он знал, что это может стоить ему жизни, он всё равно шёл сюда, потому что думал не о себе, а о России.

Мы медленно выздоравливали, многие из тех, с кем мы лежали вместе в палате шли на поправку быстрее нас и снова уходили воевать, провожая их мы не могли не думать о том, что в следующий раз судьба может свести нас уже по разные стороны, и мысль о том, что мы будем убивать друг друга сжимала сердце щемящей болью. Лиза в такие минуты плакала прижавшись к своей старой нянюшке Даниловне, ей было невыносимо жаль этих людей за которыми она ухаживала с такой заботой и любовью, ведь она знала, что там куда они уходят их снова могут ранить, покалечить, или убить, и от одной этой мысли слёзы наворачивались на её прекрасные, как море, глаза.

Но были среди нас и те, кто не хотел возвращаться в кровавое месиво войны и после выздоровления оставался в усадьбе, помогая по хозяйству, ухаживая за раненными.

Время шло, пришла и моя пора оставить этот тихий приют, который словно оазис в пустыне, дающий путникам воду и отдых в тени развесистых пальм, оберегал нас от безумия войны и разрухи.

Как же мне не хотелось покидать моих милых, заботливых хозяев, и недавно обретённого друга, но долг красноармейца звал меня обратно.

Я прощался с ними у крыльца, Лиза по обыкновению в такие минуты плакала, Митя всё время шутил, пытаясь скрыть своё волнение и тревогу, но глаза у него были грустные, мы обнялись с ним как братья, пожелав на прощание друг другу удачи, и обязательно выжить в этой войне. Даниловна перекрестила меня, Александр Николаевич похлопал меня по плечу и сказал:

– Ну, с Богом голубчик, пусть оберегает тебя твоя судьба.

Лиза подала заботливо собранный мне в дорогу узелок со съестными припасами, её милое личико было печальным, глаза припухли от слёз, но я всё равно не мог оторвать от неё глаз, как же мила она была моему сердцу, хотелось запомнить её навсегда.

Я хотел, что ни будь сказать им на прощание, но не смог, к горлу подступил ком, глаза наполнились слезами, я поспешно попрощался и пошёл.

Я шёл быстрыми шагами, а душа разрывалась на части, мне казалось, что я только что расстался с очень близкими и дорогими мне людьми, как будто бы дом, который я покинул, был моим родным домом, а люди, живущие в нём, были моей семьёй. Я не выдержал и обернулся, они всё ещё стояли у крыльца, Митя на своих самодельных костылях, заплаканная Лиза, печальная Даниловна и Александр Николаевич, они помахали мне руками, я тоже помахал им на прощание, повернулся и пошёл дальше. Я шёл всё быстрее и быстрее, а сердце кричало – Вернись, тянуло назад, в этот дом, к этим людям, где среди боли и страданий я был так счастлив, впервые за много лет. Но я всё быстрее ускорял шаг и всё больше удалялся от этого светлого дома, от Мити, от Лизы с Даниловной от Александра Николаевича.

Я никогда больше не был в этой усадьбе, не знаю, да теперь уже и не узнаю, что стало с ними, живы ли они, как сложилась их судьба, что стало с Митей. Но я никогда их не забуду, они научили меня оставаться человеком вне зависимости от обстоятельств и испытаний судьбы, тем хорошим, что есть во мне, я во многом обязан именно им. Той беззаветной любви к людям, к своей земле, к своему народу, которая живёт в моём сердце, тому бескорыстному порыву, не ища выгоды, прийти на помощь другому человеку.

Они всегда будут жить в моей памяти, в моём сердце, и думая о них я всегда буду видеть их такими, какими они запомнились мне тогда, в тот прощальный день. Старая усадьба, у крыльца Митя на костылях с непривычно грустными глазами, Лиза в синем муслиновом платьице с заплаканным лицом, крестящая меня Даниловна, и Александр Николаевич в белом халате. Чужие, но такие дорогие, близкие мне люди, спасибо вам за то, что вы делали, за то, что вы жили, за то, что вы были такими, какими вы были.

2002 год