Читать книгу: «Да, я девушек люблю, или Банда Селивана Кузьмича. Книга 2», страница 4

– К сожалению у меня их нет, – развёл руками Макар. Я так спешил по одному культурному делу, что забыл паспорт дома… А вы можете показать мне ваши удостоверения и лицензии на судебную деятельность? – в свою очередь спросил он.

– Мы работаем без лицензии! Нас народ уполномочил! Он дал нам право судить мелких нарушителей законности! – сердито повысил голос прокурор.

– Не возражаю. Полностью согласен с желанием народа, – успокоил его Макар. – А меня… Я уполномочил себя кое в чём не согласиться с вами. Я твердо сомневаюсь, что вы правильно судите подсудимого. У него нет адвоката. Поэтому я берусь защищать его. Надеюсь, вы согласитесь со мной?

– Значит, вы хотите быть адвокатом насильнику? – задумчиво произнёс Кнутов.

– Да, я, как добровольный защитник прав человека, берусь быть адвокатом у этого, – Макар мотнул головой в сторону Лаврика, – бессовестного преступника.

Кнутов переглянулся с Плетюгановым и Нагайкиной и скучным голосом сказал:

– Ну хорошо! Попробуйте защитить преступника.

– Я прошу всего две минуты, чтобы переговорить с уголовником, а потом выскажу пару слов в его защиту. Не возражаете?

– Две минуты – не более, – недовольно кивнул Кнутов. Макар подошёл к Лаврику и вежливо сказал: “Можно вас, любезный прелюбодей, побеспокоить”, взял его под локоть и отвёл в дальний угол сцены.

– Слушай меня внимательно, развратный Ромео, – презрительно зашептал он Лаврику,– сейчас тебя приговорят. Перед казнью тебе дадут последнее слово. Во всех развратных грехах своих сознайся. Искренне кайся. Проси у девки и её родителей прощения. Понял? А потом перед экзекуцией попросись в туалет. Мол, сильно тебе от стыда приспичило, спасу нет. Понял? У туалета мы тебя ждать будем.

– Понятно, – с готовностью кивнул Лаврик.

– Не забудь, подзащитный, – Макар пальцем постучал по груди дружка, – покорно прими приговор и повинись во всем. Это всем понравится, и они будут не так бдительны. Сядь на своё законное место, – указал он на лавочку, – а я сейчас речь толкну в твою защиту.

Лаврик сел на лавочку, а Макар подошел к краю сцены и обратился к судьям:

– Граждане судьи, разрешите мне сказать несколько слов в защиту подсудимого?

– Говорите, только коротко. И так всё ясно, – буркнул Кнутов.

– Уважаемые граждане судьи и досточтимый прокурор, потерпевшая насилие с родственниками и народ честной! – обратился ко всем Макар. – Как адвокат обвиняемого, я настойчиво требую… Да, требую моего подзащитного по всей строгости… Да, да, по всей строгости наказать!

Весь зал изумлённо охнул.

– Э- э- э, – издал протяжный звук широко распахнутым ртом прокурор, да так и застыл. Его примеру последовали и судьи.

– Да, уважаемое правосудие и народ, вы не ослышались! – покивал на три стороны Макар. – Я настаиваю на том, чтобы моему подзащитному всыпали розог, да побольше, побольше (зрители во второй раз единогласно охнули), чтобы ему неповадно было вести аморальный образ жизни. Чтобы на всю оставшуюся жизнь отбить у него аморальные желания… Я думаю, что розог моему подзащитному будет маловато. Надо ужесточить приговор. Я предлагаю насыпать в углу сцены кукурузного зерна, и поставить моего подзащитного там на колени на всю ночь. А утром облить его маслом, извалять в птичьем пуху и с позором изгнать из села. На этом кончаю свою защитную речь. Адью, достойные граждане села Тёщино!

“Адвокат” соскочил со сцены и, провожаемый растерянными взглядами зрителей, быстро покинул зал.

– Какой благородный молодой человек! – с уважением и восхищением в голосе произнесла бабка Джульетты.

– Да, – согласилась с ней мамка. – Он мне понравился.

– Подсудимый, ну и что вы скажете? – придя в себя, обратился судья Кнутов к Лаврику. – Говорите. Мы вас внимательно слушаем,

Лаврик встал, подошёл к краю сцены, где минуту назад стоял Макар, и громко заговорил:

– Уважаемые судьи… Джульетта… Я виноват! Каюсь! Я действительно преступник!.. Я сначала вёл себя деликатно, порядочно по отношению к Джульетте. Потом обнаглел, забыл про совесть. Хотел завладеть честью девушки. Совсем голову потерял… Мысленно я приговорил себя к расстрелу – и уже расстрелял. Люди, господа Недотрогины, челом бью! Простите меня! И накажите в назидание другим. Я приношу вам массу разнообразных извинений. Готов принять муки наказания. Готов подставить своё тело под розги. Так мне и надо. Не буду больше приставать к девушкам. Пусть наказание будет мне уроком на всю жизнь. От имени и по поручению своего сердца ещё раз прошу у всех великодушного прощения. Я жажду приведения наказания в исполнение. И как это мне сегодня в лесу не стыдно было! Подлец я последний. Я заслужил сурового наказания – и буду наказан! Всё.

Смахнув капельки пота со лба, Лаврик в полнейшей тишине сел на лавочку.

Суд вознамерился посовещаться, – шепнул Кнутов секретарше.

– Встать! Суд удаляется на совещание! – громко потребовала Красава Путятишна.

Человек пятьдесят лениво встали. Судьи ушли за кулисы.

– Сесть! Суд удалился на совещание! – дала отмашку секретарша.

Весь зал пребывал в растерянном возбуждении. Мозги зрителей усиленно переваривали необычайное поведение таинственного адвоката, выступившего в роли прокурора, и совсем уж неожиданное выступление подсудимого. За сто сорок пять заседаний народного суда это был первый случай, когда обвиняемый сам потребовал, чтобы его строго наказали. Тёщинцы мучительно терялись в догадках, что бы это всё значило?

Пока суд совещается, поинтересуемся: чем же во время отсутствия Лаврика занимались его приятели? Макар и Пётр ещё до его исчезновения ушли искать сапожника. Павло уснул. Благополучно проспав часок, он с неохотой проснулся. Не обнаружив рядом товарищей, он громко позевал, попотягивался и, насвистывая что- то душе приятное, стал прогуливаться вокруг скверика. Вышел на тротуар. Из окна деревянного домика прячущегося за высокими кустами топинамбура, послышалось энергичное квохтание.

«Хозяева кур, что ли, в доме держат?» – подумал Павло и повинуясь инстинкту неудержимого, с некоторой долей нахальства любопытства, раздвинул стебли и заглянул в окно. Он увидел четырёх маленьких сухоньких старушек. Они, взявшись крест- накрест руками, неуверенно стоя на цыпочках, пытались изобразить “танец маленьких лебедей” и по куриному квохтали: “И так- так- так рас- так- та- так! Так- та- так растудысь- так- так! Так- та- ак- так- так кудах- та- тах, кудах- тах- тах?”

Ими руководила ещё одна старушка, невидимая в окно. Она строго забранилась:

– Не стучи пяткой по полу, Куприяновна! Ты же лебедь белая, а не корова!

– Ты дивись, что старьё вытворяет! Балет танцуют. В детство впали, – лукаво ухмыльнулся Павло. Он вернулся к вещам, достал из рюкзака кусок хлеба, лениво сжевал его, зевая лёг, и задремал.

Вскоре из домика вышли четыре “белых лебедя” старушки. Увидев спящего Павла, они подошли к нему.

– Кто это залил зенки свои бесстыжие и валяется в траве? тихо спросила одна старушка.

– Незнакомый… не нашенский. В первый раз его вижу, – склонилась над спящим другая старушка.

– Не трогай пьяное тело. Пусть проспится, – потянула ее за руку третья бабка.

– Подружки мои – Аверьяновна, Северьяновна, Куприяновна, – а ведь это Пелагеи Марковны зять, наверное, – прошамкала четвёртая бабуська. – Помните: она утром говорила, что к ней сегодня должен приехать зять и починить крышу сарая. Видимо, нажрался он в пути водки и спит тут.

– Точно, Дормидонтовна, он, – прижав ладони к щекам, осуждающе покачала головой Аверьяновна. – Вот бессовестный пропойца! Семью, наверное, мучит. Этот поможет. Жди.

– Залил глотку. Даже до дома тёщи не дошёл, – поддержала Аверьяновну Северьяновна. – Пойдёмте- ка, подружки, предупредим Пелагею Марковну. Пусть заберёт своего непутёвого зятя.

– Верно, бабоньки. Бежим предупредим её, а то разворуют вещи у этого алкоголика, согласилась с ней Куприяновна.

– И самого могут раздеть. Бежим к Пелагее.

Четыре старушки быстро засеменили прочь.

Через полчаса Павло разбудили вернувшиеся Макар и Петр. Они на несколько секунд опередили подбежавших бабусек. Одна бабуська, посмотрев на Павло, отрицательно покачала головой и тихо шепнула своим сверстницам: “Нет, это не он. Я эту пьяную морду в первый раз вижу. К счастью, ошиблись вы, подружки. Пойдёмте отсюда”.

Старушки, оживлённо переговариваясь, последовали за уходящей Пелагеей Марковной.

– Где Лаврик? – оглядываясь вокруг, спросил Пётр.

– Наверное, по своим любовно- греховным делам отлучился, – пожал плечами Павло. – Других забот у него нет,

– Сходи, Павка, найди его, – попросил Макар. – Скажи, что в путь пора.

Павло встал, лениво потянулся и ушёл. Минут через пять он рысцой подбежал к приятелям и, задыхаясь, сообщил:

– Нашёл Лавруху! Судят его вот в этом клубе.

– Как? За что судят? – удивлённо воскликнул Макар.

– За изнасилование. Так мне уборщица клуба сказала, – пожал плечами Павло. – Просунул я голову в дверь – а там полный зал народа. Лаврик сидит на сцене, а его строгие дядьки и тетка допрашивают. Он заманил местную девку в лес и овладел ею. Был пойман на месте изнасилования с поличным.

– Дожениховался, гад! – сердито вскричал Петр.

– Его что, поймали – и сразу судить? – недоуменно поморщился Макар.

– Тёщинцы организовали в своем селе самодеятельный народный суд, ответил Павло. – Уборщица мне объяснила, разговорчивая такая женщина, что, мол, государственные суды долго телятся, а они быстро расправу чинят. Сами избрали судей и прокурора из наиболее уважаемых сельчан и в данный момент творят самосуд над нашим любвеобильным молодцем Лавриком.

– Вы, братцы, посидите тут, а я схожу и узнаю, как там и что, – решительно сказал Макар и направился к клубу.

Минут через пятнадцать он вернулся и заговорщицким тоном проговорил:

– Есть у меня лихой план освобождения нашего дружка уголовничка от справедливой кары. Слушайте…

Как Макар, претворяя в жизнь план освобождения Лаврика выступил в суде в роли адвоката, мы уже знаем.

Лаврик понуро сидел на лавочке в ожидании приговора. Ванька Встанькин, Гаврюха Нюхов и Пантелей Дрянькин продолжали всячески издеваться над ним: корчили рожицы, показывали пальцами обидные фигуры, имитировали удары розгами и заливисто хохотали.

– Капут тебе, козёл! – громко шепнул Лаврику Ванька.

– Готовь попу для экзекуции! Всыплем тебе от души! Излупим тебя, соблазнитель наших девок! Будешь знать, как портить их!

– Не надейся на лучшее – я тебя не пощажу! – свирепо пообещал Гаврюха.

Лаврик молчал, безропотно терпя оскорбления и угрозы.

Сидор Карпыч увлечённо беседовал с подошедшим к нему молодцем с быдловато- разбойничьим лицом о каком- то ветеране- рецидивисте Миколе Сергеевиче, которого правосудие отправило на тридцать третью отсидку за кражу гусеничного трактора и старой сенокосилки.

– Встать! Наш независимый народный суд появился! – увидев входящих из- за кулис судей, объявила Красава Путятишна.

– Садитесь, суд занял свои места.

Кнутов взял в руки лист бумаги, встал и принялся зачитывать приговор:

– В соответствии со статьями закона и горячими пожеланиями масс, по строгой справедливости подсудимый Роман де Мопассан приговаривается к экзекуции… Кнутов сурово посмотрел на Лаврика нервно кусавшего губы и продолжил:

– Приговаривается к двадцати ударам крапивой по задним мягким местам тела! И дополнительно наказывается стоянием на коленях в углу на кукурузе до следующего утра. Приговор обжалованию не подлежит. Приговор привести в исполнение здесь же – на сцене. Кто желает исполнить экзекуцию?

– Я! Я! И я! – хором вскричали Ванька, Панька и Гаврюха.

– Хорошо, – согласно кивнул Кнутов.

Лаврик живо представив, как эти ничтожества – Ванька, Панька и Гаврюха – разложат его на лавке у девчат на виду, бесцеремонно стянут с него штаны и нещадно будут стегать по голой, затрепетал от стыда и гнева; стал искать глазами Макара. Его он увидел в конце зрительного зала, Макар указал ему рукой на дверь и мотнул головой.

Лаврик мигом вспомнил все его инструкции и, радостно подмигнув, обратился к судьям:

– Извините за беспокойство. Но мне, как приговорённому к казни – жёсткой порке, полагается высказать последнее желание.

Судьи, слегка растерявшиеся от неожиданной просьбы обвиняемого (с такой просьбой к ним ещё ни один приговорённый не обращался), несколько секунд шептались, и Кнутов, махнув рукой, великодушно разрешил:

– Говорите, гражданин де Мопассан, высказывайте последнее желание.

– Перед казнью я бы хотел… в последний раз… поцеловать Джульетту и…

Гулкий смех в зале, взрыв сварливого негодования родных Джульетты и громкие её всхлипывания прервали его.

– Видите, Ромео, родственники протестуют, возмущаются, а ваша жертва плачет, не хочет с вами целоваться, – пожал плечами судья. Придумайте какое- нибудь другое желание.

– Тогда… мне бы… перед получением по заслугам… – стыдливо замялся Лаврик. – Мне бы… надо экстренно посетить туалет.

Все весело рассмеялись. Раздались язвительные выкрики:

– Приспичило!

– Придавило от страха!

– Не разрешайте ему! Пусть в штаны марается! Будет знать, как на честь наших девок посягать!

Судья Кнутов призвал всех утихомириться. Подождав, когда все успокоятся, он объяснил:

– Последняя просьба осужденного – для нас закон. Поэтому вы – Ваня, Пантелей и Гаврюха… Сидор Карпыч, прошу и вас – отведите его туда, куда он просит. Да проследите, чтоб не сбежал.

– От нас не сбежит, – самоуверенно ответил Сидор Карпыч вставая, и Лаврик в окружении бдительной охраны прошествовал к выходу.

Свернув за клуб, осужденный, парнишки и Сидор Карпыч подошли к нужнику. Оставив конвоиров снаружи, Лаврик скрылся за дверью. Тут же на задней стене раздвинулись две доски. Лаврик юркнул в широкую щель. Увидев грозно замахивающегося и скрипящего зубами Петра, он ловко увернулся и отскочил на пару шагов, налетев на Макара. Тот увлёк его за собой. Они пробежали через чей- то огород, вскарабкались на высокий забор и спрыгнули на улицу.

Пётр, проводив дружков повеселевшим взглядом, удовлетворённо плюнул на землю, пролез в туалет, аккуратно вставил доски на место и спокойно вышел в дверь; закуривая, неспешно прошёл мимо изумлённых конвоиров и скрылся за углом.

Ванька, Панька, Гаврюшка и Сидор Карпыч встревоженно покликали осужденного, не дождавшись ответа, кинулись к туалету, распахнули дверь – пусто.

– Пропал! – вылупив глаза, тоскливо вскричал Ванька.

– Совершил Ромео побег! – слезливо застрадал Гаврюха. – Опозорил нас перед всем селом!

– Как же так! – раззявил рот Сидор Карпыч. – Последние волосы на голове даю на отсечение – не выходил он!

– Но вышел! И как же он смог это сделать? – бурно недоумевал Панька. – Вот сволочь городская!.. Надо судьям доложить!

– Да, надо всем сказать! Погоню организовать! – согласился с ним Сидор Карпыч.

И четверо одураченных охранников наперегонки бросились к клубу; толкаясь, протиснулись в дверь. Через минуту, ругаясь, из клуба повалила гневная толпа. Шумным стадом тёщинцы подбежали к туалету и, мешая друг другу, стали заглядывать во внутрь его. Охранники, оттесненные любопытными на задний план, наперебой рассказывали судьям и прокурору, как Ромео зашёл в нужник, а через пару минут из него вышел высокий, мощный мужик, закурил сигарету и спокойно удалился.

Гаврюха принёс длинную палку, зашел в туалет, опустил её в очко и стал ворочать содержимое ямы, как повар в котле.

– Тут что- то очевидное – но невероятное, – мелко крестясь, озабоченно сказала тетка Джульетты. – Никак нечистая сила озорничала.

– Украли! Украли! – с визгом выскочила из клуба секретарша Красава Путятишна. – Ружьё украли! Я только на секунду отлучилась к окну, чтобы посмотреть, а его похитили!

– Что? Моё любимое ружьё спёрли?! – пораженный горькой новостью вскричал Сидор Карпыч и ринулся к клубу. Толпа последовала за ним.

После пятнадцати минут безрезультатных поисков ружья семья Недотрогиных потребовала, чтобы вместо исчезнувшего Ромео высекли простофиль Ваньку, Паньку, Гаврюху и Сидора Карпыча.

– У меня такое горе! У меня любимое ружье спёрли, а вы еще хотите, чтобы меня высекли! – обиженно воскликнул Сидор Карпыч. – Я вам, соседи, помогал насильника изловить, а вы так отблагодарили меня! Спасибо вам?

Категорически отказались быть высеченными и парнишки. Разразился шумный скандал со взаимными упрёками, оскорблениями, с применением ненормативной лексики. Зрители, возмущенные тем, что их лишили увлекательного зрелища – порки, настойчиво требовали удовлетворить их законный интерес. Докричались до того, что потребовали разложить на лавке несравненную Джульетту и отстегать её по безразмерному сидячему месту, чтоб не шлялась легкомысленно по лесам с первым встречным насильником.

– Надо искать Ромео, его липового адвоката и мужика, который вышел из туалета. Я думаю – все они сообщники, – подал умную мысль Гаврюха. – Видимо, они и ружьё украли.

– Абсолютно точно! – согласился с ним Сидор Карпыч. – Несомненно, они сообщники! Адвокат и мужик помогли удрать подлому Ромео! Все трое – ненашенские! И ружьё они украли в суматохе! Надо срочно обшарить все закоулки села! Они не могли далеко уйти.

Тёщинцы яростно поддержали предложение Сидора Карпыча и, все толпой выскочив из клуба, стали разбегаться по улицам села. Джульетта и вся её родня побежали к бабушке Глафире, у которой, как утверждал Ромео при знакомстве, он живёт.

Пётр, Макар и Лаврик быстрым шагом вошли в скверик, подошли к сидящему на лавке Павло, который, блаженно улыбаясь, держал в руках ружьё.

– Вот игрушку купил только что, пригодится, – ласково погладив ствол, весело похвалился он,

– У кого купил? – удивлённо спросил Пётр.

– Буквально за пару минут до вас подошёл ко мне хлопец с вызывающе бандитской внешностью, протягивает двустволку и противно гнусавит: “Купи за три литра горилки?” – жизнерадостно хихикнул Павло. – Дал я ему свои последние пятьдесят тысяч, Лаврикову куртку, банку сгущенки. Ну и было у меня во фляжке грамм двести. “Обмыли” мы удачную куплю- продажу и он ушёл.

– Куртку мою зачем отдал, почти новую? – с досадой воскликнул Лаврик.

– Я подумал, что в тюрьме она тебе не понадобится, – с дружеской улыбкой ответил ему Павло. – Там тебя во всё полосатое…

– В какой тюрьме?! Что ты мелешь! – вознегодовал Лаврик.

– Я подумал, что тебе, Лавруха, за интимное блудство с девкой без её добровольного согласия, всучат в здешнем самодеятельном народном суде как минимум пять лет, – с душевной теплотой ответил Павло.

– Какое блудство! Какие пять лет! – возмутился Лаврик.

– Что ты ерунду лепишь!

– Ладно. Цыц оба. Потом считать мы будем раны, – хватая свой рюкзак, свёл спор на нет Макар. – Топаем отсюда, пока нас не обнаружили. Хватит нам увлекательных приключений с преступлениями, судами и побегами. Спрячь, Павка, ружьё – и ходу, рысцой.

Павло шустро разобрал двустволку, сунул её в рюкзак, и приятели в убыстрённом темпе зашагали вон из села.

Через четверть часа одновременно с тёщинцами, бегавшими по улицам села в поисках Ромео, в берёзовой рощице недалеко от его окраины Пётр зло крикнув: “Ну что, жених, за что боролся – на то и напоролся!”, снял с брюк ремень и стал ловить «бравого» покорителя девок. Макар и Павло активно ему помогали.

– Иди к нам, яростный ты наш бабник, любвеобильный такой, уголовник к тому ж! – махая ремнём взывал Пётр, пытаясь догнать Лаврика. – Остановись и получи по заслугам!

– Я не хочу быть битым! Я это плохо переношу! – повизгивал в ответ Лаврик, легко увёртываясь от преследователей. – Это несправедливое измывательство над человеческой личностью!

После десяти минут энергичной беготни Пётр, Макар и Павло поняли, что ловить Лаврика – это всё равно, что сачком ловить вольный ветер. Прекратив ловлю, они сели на траву, чтобы отдышаться и отдохнуть.

Лаврик тоже присел неподалеку. Он тоже запыхался.

– Да- а, нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, – устало произнёс Макар, исподлобья посмотрев на угрюмо ссутулившегося Лаврика, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, спросил: – Что, колюче тернист путь к любовным победам? Наказать могут?

Лаврик чуть заметно кивнул,

– Если бы не мы – устроили бы тёщинцы тебе народный самосуд, – продолжил Макар. – Радуйся Богу, что мы тебя выручили. Что ж ты не радуешься?

Лаврик кисло поморщился.

– У него пониженное чувство ответственности и стыда! – неприязненно посмотрел на Лаврика Пётр. – Он преступил все нормы морали. Ишь, как не терпится ему продолжить род людской запрещёнными методами.

– Скажи, хлопче, – закуривая сигарету, обратился Павло к Лаврику. – Мы тебя ловим – и никак поймать не можем. А как же тебя с девкой в лесу сцапали? Я целый час удивляюсь.

– Я сам в недоумении: как я попался? Это так на меня не похоже, – пожал плечами Лаврик. – На дерево зря полез.

– Ну ладно, повеселились – и хватит. Топаем дальше, – хлопнув ладонями по коленям, вставая, решительно сказал Макар.

Друзья тоже встали и, закинув рюкзаки на спины, зашагали на северо- запад к заветной цели – троюродному брату Макара в беде помочь.

Макар, Пётр и Павло, заняв всю ширину дороги, шли чётким шагом. Сзади, на безопасном расстоянии от них, поспешал неудачник свободной любви.

– Лаврик, – не оглядываясь, окликнул дружка Макар.

– Чо?

– Мы так и не знаем: что там приключилось между тобой и красавицей Джульеттой? Расскажи- ка, ублажи наше любопытство. Как ты умудрился изнасиловать деву- богатыря?

– Да не было ничего такого! Клянусь!

– Ты рассказывай, рассказывай.

– Ну вы, значит, ушли с Петькой искать сапожника. Павка уснул. Мне стало невообразимо скучно. Встал я, размялся и пошёл прогуляться. Иду, значит, гуляю. Вдруг вижу – она! Девушка! Идёт, вся сверкает на солнце. Толстенькая такая. Зонтик в руке держит. Дружелюбно улыбается мне. Поздоровались мы, разговорились. Потом пошли на озеро купаться. Искупались без всяких происшествий. Затем стали беззаботно гулять по полю…

– Начисто позабыв о друзьях и куда мы идём! – сердито прервал Лаврика Пётр.

– Дальше- то как трагикомедия о тебе и Джульетте развивалась? – окликнул замолчавшего Лаврика Макар.

– Вдруг перед нами лес возник, – продолжил Лаврик. – Позвала Джульетта меня проникнуть в него и изведать, что там есть. Вошли. В лесу тоже интересно было, прохладно. Джульетте нестерпимо захотелось целоваться. И она, схватив меня в свои стальные объятия, принялась жарко лобызать. А тут – облава! Налетела её многочисленная родня. Схватили меня беднягу, обвинили в посягательстве на драгоценную честь Джульетты, побили жестоко и повели в село на суд их народный – скорый и неправый. Привели в клуб, стали издеваться, навесили на меня все земные грехи. Приговорили к экзекуции. Высечь меня хотели. Ха! Не таков Лавр Кукарекин, чтобы терпеть измывательства. Смылся я.

– Благодаря нам, – справедливо заметил Макар.

– Да. Выручили вы меня. Спасибо вам, – запоздало спохватился и поблагодарил приятелей Лаврик. – Здорово организовали побег.

– Что Джульетта к тебе приставала с поцелуями, мы, конечно, не верим, – оглянулся на Лаврика Макар. – Характер любвеобильный твой, необузданный мы хорошо знаем и…

– И поэтому при удобном случае всё равно накажем? – перебил Макара Пётр.

– А всё же… только честно… ты с девкой – не того? – пожестикулировал пальцами Павло, подмигнув Лаврику. – Греха не поимел? Признайся.

– Конечно нет? Как ты мог плохо обо мне подумать! – оскорбился Лаврик. – Как можно! Что вы! Да ты, Макар, видел в клубе Джульетту! Она же на голову выше меня, в три раза тяжелее и в два раза сильнее! С ней не каждый справится.

– Да, дивченция эта, Джульетта, – поцокал языком Макар, – видная. Колоритная мамзель, Квадратной стати чудо- девица… Ну- ка братцы, четче шаг! Ать- два! Ать- два!