Читать книгу: «Джинна Мария»

Глава 1: Советский магический артефакт

Та-а-к, аккуратно вытаскиваю лампу из рюкзака… Руки до сих пор трясутся — нервный я стал. Холодная. Хрен его знает, почему лампа, скорее на заварочный чайник похожа. Ну да пох — хоть термос, хоть аэрогриль, не мне джиннам указывать, как жилплощадь выбирать. Ставлю на стол. Теперь присяду на табурет, а то ноги уже не держат.

Сначала рассмотрим, что там. Какие-то вензеля по всей поверхности, а может, иероглифы? Хрен разберёшь. Для красоты? А на дне зачем? Ни хера не понятно. Может, это не узор и не письмена, а вообще микросхема магическая или ещё что неведомое?

Руки до сих пор дрожат. Ну да, тряхает меня не по-детски, как-никак первый раз под пулями. Но ушёл. Можно сказать, чисто и следов не оставил. Теперь тех уродов точно не увижу. Кто бы они ни были, из бункера — а точнее, из его обломков, точно не выберутся.

Фух. Чё делать-то? Для начала успокоиться. Не пороть горячку. А то, как конь загнанный, весь трясусь. А если конь, значит, коньяк нужен. Так, где он тут? Блин, чё я его банками заставил? Вот, иди сюда, настал твой час. Чёрт, ну кто эти пробки придумал? А, вот в чём дело. Сорян, не разобрался. Так, есть контакт — из горла, не чокаясь. Фух, горячо, по нутрям побежало. Закусить бы чем. Так, выдыхаем. Дышим медленно, спокойнее, спокойнее. Ты дома, всё в порядке, враг повержен, а лампа у тебя. Ты на пороге удивительных открытий.

Так, что у нас здесь? «Инструкция волшебной лампы для…», ага, понятно. ГОСТ? Серьёзно люди работали — уважаю. Стандарты это правильно. Дорожные работы... Это здесь при чём? Кстати, заламинировать бы не мешало, а то бумага уже ветхая от старости. Что там дальше пишут, тереть по часовой… Это с какой стороны? А, понятно. О, и сюда пропаганду вставили: «согласно решениям съезда ЦК КПСС…» Ну да, ну да. Что ж вы так мелко обделались при таких-то возможностях? Магия — делай что хочешь, хоть коммунизм за четыре года. Эх вы…

Так, всё, тру. Как там, по часовой? Начали. Ого, теплеет. Так, пошла движуха, ну, давай родная! Есть! Повалил дым! Работает!

БАБАХ!!!

Твою мать, что это было? В ушах до сих пор звенит. Как бы соседи пожарных не вызвали. Где свет? Куда делся? Так, ага, выключатель.

— А-а-а-а! Ты кто?!— Джинна Мария.— В смысле?— Джинн женского рода. Зовут Мария.— А, понятно.— Сам представиться не хочешь?— Ой, сорян. Я этот, как там меня… Санёк, вот.— Приятно познакомиться, Санёк. Алкаш?— Кто? Я?— Да. Ты алкаш?— Я? Нет, вообще не пью. Ну только по праздникам, иногда. В смысле, редко.— И какой же сегодня праздник?— Какой?— Это я у тебя спрашиваю. Ты пьёшь по праздникам. На столе початая бутылка коньяка, рюмки нет — значит, хлестал из горла, Неалкаш. Так в честь чего? Праздник у тебя какой?— Никакого. Нервы лечил. Взволновался я очень.— С чего это?— Ну, были обстоятельства. День тяжёлый.— Ясно. Так, Санёк, у тебя дама в гостях. Ты ничего не хочешь…— А, желание?— Какое желание? Предложить ничего не хочешь?— Я?— Ты. Я, например, голодная, и ноги у меня не казённые.— Ой, прости. В смысле, простите. Мария?— Да, Мария.— Присаживайтесь. Яичницу с чаем будете?— Необычное предложение, но да, буду.

Глава 2: Ужин для джинни

На кухне началось движение: хлопнул холодильник, шкафчик, потом тренькнул электроподжиг и загорелась конфорка. Александр разбил четыре яйца на сковородку, посмотрел на получившийся объём, бросил быстрый взгляд на гостью, что-то смекнул и добавил ещё четыре. Надо отметить, внешность у неё была впечатляющая. Большой рост, крупное телосложение, грудь не меньше пятого размера. Чёрные волосы и глаза, правильные черты лица. Но главная диковинка была в другом: у неё был синий цвет кожи. Не тёмный, но тем не менее у людей такого явно не бывает. Одета тоже была необычно: фуфайка, коричневая юбка и кирзовые сапоги до колен, на голове красный платок. В общем, выглядела она необычно и впечатляюще — из тех, что не то что коня на скаку остановят, но и перед слоном не спасуют.

Открыв дверцу ящика, Александр посмотрел на имеющиеся коробки и спросил:

— Вам чай какой — чёрный или зелёный?

— Чёрный, — ответила джинна. Потом немного засмущалась, но всё же задала вопрос: — Товарищ, а у вас тапочки лишние есть? А то ноги уже болят от сапог.

— Конечно, найду.

Хозяин сходил в прихожую и принёс пару домашних тапок.

— Вот, держите.

— Ой, а они мне маленькие. А есть побольше?

— Упс, проблемка. Сейчас поглядим ещё.

На этот раз в прихожей что-то сдвинулось, скрипнуло, зашуршало, и Александр вернулся с новой парой.

— Вот, держите сланцы. У них носка нет, должны в пору прийтись.

— Спасибо, товарищ.

— Ну что вы, зовите просто Саша.

— Хорошо, просто Саша. Так и буду звать.

Мария сняла сапоги и, вытянув с наслаждением ноги, пошевелила торчащими из сланцев пальцами. Всё же даже новая обувка была явно маленькой для такой величественной ступни. Впрочем, несмотря на размер, она была вполне гармонична, а необычный цвет придавал ей даже некоторую экзотичность.

«Интересно, а она в носках или портянках была? Жаль, не увидел когда снимала сапоги. А может, вообще на голую ногу носит? Если она джинн, то зачем ей обувь и почему она себе сама любую не наколдует? А почему… Стоп, мысли, стоять. Решаем главную задачу. Что она может для меня сделать. Но сначала еда — сытый джинн наверняка также добреет, как и человек».

Он поставил перед Марией тарелку с четырьмя пожаренными яйцами. Рядом положил вилку и деревянную вазочку с несколькими ломтями хлеба. Затем достал из холодильника майонез и кетчуп и добавил их на стол. Гостья взяла дой-пак с майонезом и с интересом начала разглядывать — судя по всему, такая тара была для неё в новинку.

Далее на плиту был поставлен чайник с водой. Заварочный же избавлен от несвежего содержимого и вымыт. Из запасов извлечена небольшая баночка клубничного варенья, что презентовала мама. Вывалив ароматную гущу в небольшую пиалку, Александр также поставил её на стол. После чего, облокотившись на столешницу, стал ждать, когда закипит чайник.

Джинна с видимым аппетитом поглощала еду, тарелка стремительно пустела.

— Добавки?

— Если можно, очень проголодалась, — со смущённой улыбкой и набитым ртом ответила Мария.

Оставшиеся четыре поджаренных яйца последовали за первой партией. Глядя на гостью, хозяин и сам вдруг почувствовал, что ничего не ел с утра. Впрочем, яиц больше в доме не осталось, а варить пельмени из морозилки, припасённые на экстренный случай, пока решил погодить.

Чайник пискнул, однако посвистеть ему не дали и отправили заваривать чай, а потом наполнять две чашки, уже стоявшие на столе.

Мария явно была сладкоежкой. Расправившись со второй порцией яичницы, положила четыре ложки сахара и громко загремела на всю кухню ложкой.

«Не слипнется, надеюсь, если есть чему», — подумал про себя Александр.

Решив, что сделал достаточно, чтобы привести в хорошее расположение духа даму, он решился задать вопрос, который буквально его жёг:

— Мария, простите, а что насчёт желания?

— Какого желания?

— Моего.

Джинна отставила чашку, как-то вся посерьёзнела, выпрямила спину, глаза налились каким-то нехорошим блеском, и произнесла очень медленно, буквально чеканя каждое слово:

— Это ты чего ещё удумал? Какое ещё желание, греховодник?! Ты меня за кого принял? За потаскуху, что ли? Ишь, на сиськи мои вылупился!

Александр буквально почувствовал, как ситуация натянулась, как струна, и зазвенела, готовая в любой миг порваться и вылиться в большие неприятности. Он отшатнулся и выставил перед собой ладони как знак абсолютно мирных намерений. Последнее обвинение он посчитал вообще необоснованным, так как приложил всю силу воли, чтобы на эти сиськи не пялиться. И у него почти получилось.

— Вы меня неправильно поняли! Ничего такого, никаких приставаний. Я не про то желание, я про дворцы, чемодан долларов, машины!

Мария наклонила голову, посмотрела как-то несколько недоумённо, но по прежнему грозно. Подняла одну бровь дугой и спросила:

— А я здесь причём? Не мой профиль.

— Как не ваш?

— Я дорогами занимаюсь. Доллары — это валютные операции, уголовка. Машина нужна, так проезд в автобусе — пять копеек.

— Но вы же джинн, в смысле джинна?

— Да.

— Должны исполнять желания?

— Я исполняю, строю для моей великой родины дороги.

— А остальные желания?

— Это к остальным, у кого профиль подходящий, — мрачным голосом ответила джинна.

— Ясно, — упавшим голосом произнёс Александр. Сел на стул и, утомлённый крушением надежд на быстрое обогащение, положил руки на колени. Попутно изобразив на лице унылое и горестное выражение. — Ни дворца, ни долларов, да и проезд в автобусе пятьдесят рублей.

— Сколько?! — пришёл черёд удивляться гостье. — Вы гражданин чего такое говорите? Всю жизнь пять копеек был, какие пятьдесят рублей. Это куда такие цены? Во Владивосток, разве что?

— Это в СССР по пять копеек было, а как развалился, так и понеслось. Инфляция, каждый год только дорожает всё.

— Как развалился? Быть того не может!

— Ты из какого года вывалилась, чудо дорожное?

— 1974 год был вчера.

— А сегодня 2026 год. СССР уже тридцать пять лет как нет. Есть Российская Федерация и капитализм.

Мария аж побледнела, глаза стали огромными, и рот она прикрыла ладонью. Чувствуется, что душевный удар услышанная новость нанесла ей страшнейший.

— Война? Война была? Атомная? — тихим голосом, буквально шёпотом, спросила джинна.

Глава 3: Поминки СССР

— Хуже. Перестройка, — глухо сказал Александр и отвёл взгляд.

— Перестройка? — недоумённо и взволнованно переспросила Мария. — Перестройка чего? Или это оружие какое, или перестройка климата? Что случилось-то?

— Да ничего не случилось и одновременно всё сразу, — вздохнул он. — Сначала Брежнев помер, потом за ним следом ещё пара генсеков тут же в кремлёвскую стену переехали, а потом Горбачёва назначили.

— Это член ЦК со Ставрополья, который молодёжной политикой руководил? — уточнила джинна.

— Наверное, со Ставрополья точно, — кивнул Александр. — В общем, он кашу и заварил. Мол, свернули мы немного не туда, куда завещал великий Ленин, и надо кое-что поправить. Ну и так поправил, что всё в тартарары и полетело, в том числе и он сам.

Он помолчал, потом продолжил:

— СССР распался на 15 республик, а по факту даже больше. Началась натуральная разруха, войны, безработица и разворовывание народного добра. Кто стал буржуем и не знал, куда деньги девать, а кто-то перебивался с воды на макароны. Зато с Западом подружились так, что в засос в дёсна целовались, и вроде как перестали друг в друга ядерными ракетами целиться. В общем, хлебнули лиха по самое не балуйся. Худо-бедно, но как-то начали постепенно выкарабкиваться.

— Страшную весть ты мне принёс, Александр, ой страшную, — запричитала Мария. Говорила она это ровным голосом, а не обычным бабским подвыванием, и от этого слова звучали особенно горько и трагично. Смотреть на неё было как-то неловко, а когда у неё на глазах выступили слёзы, Александру стало совсем не по себе. Не зная, чем утешить, он заметался взглядом по кухне и вдруг заметил свой смартфон. Модель была совсем не крутая и не новая, но на фоне техники 1974 года должна была произвести впечатление.

— Мария, ну право слово, ну что вы так, — забормотал он, хватая телефон. — Ну всё не так уж и плохо. Ну да, СССР распался, капитализм, но есть и хорошие новости. Конечно, того влияния, как у вас было, уже нет, но в среднем живём неплохо и даже дольше, особенно в Москве. Машины, квартиры, в магазинах всё есть — только деньги плати. Хочешь за границу на курорт? Проблем нет, езжай. Хочешь иномарку или дворец построить? Только плати. Яхту или личный самолёт? Без проблем, если есть деньги. Короче, всё на них завязано. Техника какая хочешь, каждый год новые достижения. Вот сейчас покажу.

— Что, на Марсе города построили и яблони зацвели? — хмыкнула Мария, вытирая глаза.

— Ну вот этого пока нет, — смутился Александр.

— А на Луне? — не унималась она.

— На Луне тоже, — развёл он руками. — Как в 1972 году слетали американцы, так больше и не высаживался никто.

— Как не высаживался? — Мария аж подалась вперёд. — Да какой же вы хренью здесь тогда занимались полвека?

— Ну это, разной, — замялся Александр и протянул ей телефон. — Вот, посмотри, какой у меня смартфон.

— Телевизор? — Она повертела аппарат в руках. — Маленький, да, красиво. И это всё?! За 50 лет?! Точно войны не было?

— Не было, — мотнул головой он. — Да ты подожди, это не только телевизор, это и телефон ещё, и фотоаппарат.

— Ну да. Интересно, — сказала Мария равнодушным голосом и вернула телефон. Явно небольшая игрушка с мельтешащими картинками не смогла перевесить удара от развала СССР и отсутствия достижений в космосе.

— Как тебе объяснить, — начал Александр, почесав затылок, — мы как бы не вширь, мы вовнутрь начали развиваться. Компьютеры там всякие, связь.

— Телефон 100 лет назад изобрели, — фыркнула джинна. — Это для меня, а для тебя 150 лет. Я понимаю, что импортная техника за счастье, вон не по-русски название на твоём смартфоне. Или в Прибалтике сделали?

— Не, в Китае, — ответил он.

— Где?! — Мария округлила глаза. — В Китае? Там что, тоже эта твоя перестройка и капитализм?

— Ну там как бы не так, как у нас, — пожал плечами Александр. — И капитализм, и коммунизм. Без Перестройки обошлись.

— Горько это, товарищ, — покачала головой она. — Очень горько. Китайцы смогли коммунистические идеалы сберечь, а мы нет. Как так-то?

— Ну я не знаю, вот так получилось, — виновато развёл он руками.

— Коммунисты в городе есть? — вдруг спросила Мария.

— Навалом, — усмехнулся Александр.

— Как так, навалом? — не поняла она.

— А что им сделается? Даже в Думе заседают.

— На легальном положении? — удивилась джинна.

— Ну да, за них даже голосуют, — подтвердил он. — Вторая по значимости партия в парламенте.

— И как же они всё это допустили? — Мария смотрела на него в упор.

— Не знаю, — честно признался Александр. — По мне так легко: всем как-то стало охота шмоток иностранных, вот и получили. Но при этом почему-то СССР развалился. Ты это, заканчивай страдать. Лучше расскажи, ты как такая получилась и почему только по дорогам?

Мария усмехнулась и откинулась на спинку стула.

— Ну это просто. Какие две главные беды в России были, знаешь?

— Дураки и дороги? — предположил он.

— Правильно, — кивнула она. — С дураками полный порядок, вроде как школа и высшее образование эту беду победили.

— Как оказалось, нет, — возразил Александр. — Поверь, с дураками сейчас полный порядок, в смысле полно их.

— За сейчас не знаю, а тогда мы дураками точно не были, — отрезала Мария. — В общем, пришло время заняться дорогами, вот и создали нас, дорожных джиннов.

— А зачем? Люди чем плохи? — не понял он.

— Ты дорожный каток до ремонта один дотолкать сможешь? — прищурилась она.

— Это который с большим таким металлическим цилиндром впереди и двумя такими же колёсами сзади? — уточнил Александр. — Нет, конечно, даже не сдвину.

— А я могу, — с достоинством сказала Мария.

— А почему ты джинна, а не джинн? — спросил он. — Или вы разные бываете?

— Поначалу разные, а потом по строительству дорог только джинни остались, — ответила она.

— Почему? — не отставал Александр.

— Джинны пить начинали, — вздохнула Мария. — А пьяный джинн — это считай стихийное бедствие. После пары происшествий от них решили в дорожной отрасли отказаться.

— Вот так да, — присвистнул он. — Не знал, что джинны пьют. Вы же вроде не материальные? Хотя подожди, ты же вот чай пила…

— Это сложно, — поморщилась она. — Там сами учёные не понимают, но факт остаётся фактом: водка действует на нематериальные объекты, в том числе и на джиннов. Коварный раствор спирта и воды действует разрушающе на неокрепшие мужские джинновские умы. Пока умы крепли, они уже успевали спиться, так что приходилось изолировать и проходить курс восстановительной магической терапии, перепрофилировать и отправлять на другие, менее ответственные работы, чем дорожное строительство.

— А на женские мозги не действует? — полюбопытствовал Александр.

— Нет, прецедентов не было, — покачала головой Мария. — У нас правда свои были недостатки, но о них не будем.

— То есть ты одна можешь построить дорогу? — уточнил он.

— Почему одна? — обиделась она. — У меня бригада в подчинении. Была.

— То есть ты бригадир над бригадой джиннов-строителей? — уточнил Александр.

— Нет, зачем, — поморщилась Мария. — Бригадир над бригадой людей-строителей. Одной меня достаточно.

— Ты командуешь людьми? Мужиками? — не поверил он.

— Да, а что такого? — пожала плечами она. — У нас равенство мужчин и женщин. Сейчас, кстати, как?

— Также, равенства навалом, даже больше, чем нужно, — усмехнулся Александр. — Так всех уравняли, что иногда не поймёшь, где мужик, а где баба.

— Ну это капитализм, — вздохнула Мария. — У нас такого не было. Равенство, но женщина — это женщина, мать и хранительница очага, а мужчина — добытчик и защитник.

— Прям как тост, — хмыкнул он.

— И то правда, — согласилась она. — Давай хоть помянём коньяком, что ли.

— Кого? — не понял Александр.

— СССР, — серьёзно сказала Мария. — Какая держава была.

— Помянем, — кивнул он. — Но ты тоже совсем в расстройство не впадай, мир не стоял на месте, и современной России есть чем похвастаться. Завтра проведу тебе экскурсию.

Александр достал сверху рюмки, подаренные ещё родителями, когда помогали оборудовать ему семейное гнездо после свадьбы. Сдунул пыль и разлил.

— Ну, не чокаясь, — сказал он.

Мария кивнула и ловким движением, не поморщившись, опрокинула свою рюмку.

Глава 4: Ночь с джинной

— Ладно, Мария, время позднее, день был бурным. Давайте спать, а то мне уже через несколько часов вставать на работу. Я вам сейчас дам постельное бельё и полотенце. Вот только простите — во что переодеться вашего размера, у меня ничего нет. Разве что могу ещё одну простынку дать: обернётесь, как халатик или сари, в чём индейки ходят.

— Индианки? — переспросила Мария.

— А я что сказал? — не понял Александр.

— Индейки, — с лёгкой улыбкой повторила она.

— Совсем от усталости голова не соображает, — вздохнул он. — В общем, пока простынка, а завтра сходим в магазин и что-нибудь вам прикупим, сейчас с этим проблем нет, были бы деньги. Пойдёмте. Вот ваша комната, выключатель здесь. Розетка, чтобы телефон зарядить, тут.

— Телефон? — удивилась джинна.

— А, да. У вас же его нет. Вот, кстати, лампа — если яркий свет не нужен. Вот журналы, можете почитать, женские, ещё от жены остались.

Он провёл её дальше по коридору.

— Ванна вот, там всё просто: шампунь во флаконе, на нём написано, полотенце вот, это простынка. Постельное бельё я на кровать положу, застелите как вам удобно. Если что непонятно — кричите. Вы купайтесь, а потом я уже.

— Спасибо, — поблагодарила Мария и скрылась в ванной комнате.

Александр засёк время: у его бывшей меньше чем полчаса на вечернее мытьё себя любимой не уходило. Однако не прошло и десяти минут, как дверь в ванную скрипнула.

— Саша, ванна свободна, я всё, — раздался голос Марии.

— Вас понял. Спокойной ночи, — ответил он.

— Спокойной ночи.

Уже выходя из ванны после душа, он услышал из спальни сначала какой-то скрип, а потом что-то тихо стукнуло в дверь. Судя по всему, её изнутри чем-то подпёрли. Скорее всего, креслом.

«Оригинально», — подумал Александр и иронично приподнял брови. «Это значит, чтобы я ночью, распалённый похотью, не накинулся на огромную синюю девку, сделанную неизвестно из какой материи и которая легко мне выдернет не только руки, но и ноги? Ну что, логично. Женская логика во всей красе. Впрочем, да и мне самому так спокойнее, а то кто там этих джинн знает — у которых полвека не было не то что такого красавца, как я, а вообще мужика».

Войдя в зал, он остановился. Подумал немного и тоже придвинул изнутри кресло к двери. «А то мало ли, кто этих джинни знает. Есть же и у них недостатки — Мария сама об этом сказала, правда умолчала какие. Может, приходят по ночам к спящим мужикам и сосут у них. В смысле кровь».

Сняв брюки и рубашку, повесил их на стул. Натянул футболку поприличнее, взял простынь, чтобы постелить на диван. Подержал в руках — заправлять основательно было категорически лень, поэтому просто положил и улёгся. Устал до чёртиков. Натянул на себя плед, закрыл глаза и тут же заснул, словно его выключили.

Как показалось, тут же раздалось треньканье будильника телефона. Пора на работу.

«Дам себе пару минут понежиться на диване и встану. Главное — не заснуть снова».

С кухни какое-то звяканье раздаётся. «Наверное, Светка завтрак готовит. Чего это она рано? Стоп, какая ещё Светка? Мы же развелись! Кто на кухне? Может, залез кто? Или я привёл кого вчера?»

«Лампа! Джинн! В смысле джинна! Мария, синекожая. Так, и чего она там делает? Надо посмотреть. Да и всё, время вышло, пора собираться на работу. Встаю. Чёрт! Какой идиот кресло в дверях поставил! Дебил криворукий! Чёрт, это же я сам. За честь свою девичью переживал, святоша нашёлся».

— Здрасти, с добрым утром! — бодро поздоровался он, входя на кухню.

— Доброе утро, Александр, — отозвалась Мария, обернувшись от плиты.

— А что вы так рано? И уже по хозяйству хлопочете. Да бросьте вы всё, это я просто запустил дом немного: дела навалились, ну и вот.

— Мне не трудно, а встаю рано — привычка у меня. Я тут немного посуду подраила. И кашку вам сварила, правда на воде: молоко не нашла, зато вот сливочное масло есть. Вы же не против, что я тут покомандовала?

— Не-не, какой там, спасибо, — замахал он руками. — Вы сами тоже присаживайтесь. Вот тут у меня ароматизированный чай в пакетиках есть.

— Ой, какая прелесть! А пахнет как! Импортный, наверное? — восхитилась она.

— Да у нас тут сейчас всё импортное, даже то, что в России сделали, — усмехнулся Александр.

— А в пакетиках зачем? — не поняла Мария.

— Для удобства. В офисе — чтобы с заварочным чайником не возиться, да и дома чтоб по-быстрому.

— В офисе? — переспросила она.

— На работе, в смысле. В конторе.

— А вы кем работаете?

— В рекламе.

— В рекламе? Это как? На телевидении, что ли? — удивилась джинна.

— Не, куда там. Наружная реклама. Тружусь тут в одной фирме. Вывески там всякие, сувениры и прочее.

— Много платят?

— Мне одному хватает.

— А почему вы один? Представительный мужчина, не старый. Пьёте умеренно, — она прищурилась, будто оценивая.

— Да какой там умеренно! — отмахнулся он. — Я же говорил, практически не пью, так, по праздникам. Коньяк этот, что вчера мы с вами, так вообще с Нового года стоит. А один, потому что развёлся.

— Бросили? — грустно спросила Мария.

— Почему бросил? Сама ушла.

— А что? Пили, наверное?

— Мария, я же сказал, не пью я, — вздохнул Александр.

— Так это сейчас, а может, раньше, — не сдавалась она.

— Нет, и раньше тоже не любитель. И не бил даже, — твёрдо добавил он.

— Вы не серчайте, это я так, разговор поддержать, — смягчилась джинна. — А детишки есть?

— Нет, детишек нет.

— Жаль. Дети должны быть, — покачала она головой.

— Я вот ей тоже говорил, в смысле жене. Что надо детей заводить.

— А она чего же?

— А она ушла.

— Вертихвостка? — предположила Мария.

— Почему вертихвостка? Серьёзная умная женщина, главный специалист в банке, на хорошем счету, карьеру делает. Возможно, уже и не специалист — может, уже и отделение возглавляет, ей обещали. Просто мы давно не общались, не знаю точно — закончил он тихо.

— Не расстраивайтесь, Саша, — мягко сказала Мария. — Всё у вас будет: и жена-красавица, и детишки. Вы вон какой положительный. Почти не пьющий.

— Ну всё, Мария, большое вам спасибо, — поднялся он. — За кашу, очень признателен, вкусно у вас получилось. Я побегу, а то время. Вы тут если что — не скучайте, вон телевизор включите. Вот пульт, на эту кнопочку нажимайте, он и включится, а это переключать каналы. Вечером, как приду с работы, покажу вам город, как жизнь за полвека поменялась.

— В шкафу я платья видела, — вдруг сказала Мария. — Это вашей супруги, в смысле бывшей?

— Ну да, — кивнул он. — Только она у меня щупленькая была. Платья оставила, они ей не нужны, отдать бы кому, да всё как-то забываю про них.

— А у вас случайно швейной машинки нет? — с надеждой спросила джинна.

— Случайно есть, — усмехнулся Александр. — Только она старая очень, бабушкина ещё. «Зингер».

— Чудесно, самое то! — обрадовалась Мария. — Вы мне покажите, где она у вас, и если платья вам не нужны, можно я их возьму и перешью для себя? А то как-то неудобно всё время в рабочем ходить по дому.

— Конечно, Мария, берите. Машинка вон, в том шкафу, чемоданчик коричневый, сразу найдёте. Нитки вроде там же были, — махнул он рукой в сторону шкафа.

— Спасибо, Саша.

— Ну всё, я побёг, пора, не скучайте! — бросил он уже из прихожей.