А как все хорошо начиналось, все в розовых тонах ....
''Но вот мгновение, и кокаин в крови по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.''
.........................................
чем глуше, тем лучше. Видеть людей не могу, а здесь я никаких людей не увижу, кроме больных крестьян. Но они ведь ничем не тронут моей раны?
~~~
Морфием не лечат
.........................................
"Шорохов пугаюсь, люди мне ненавистны во время воздержания. Я их боюсь. Во время эйфории я их всех люблю, но предпочитаю одиночество. "
.........................................
"Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя… в теле нет клеточки, которая бы не жаждала… Чего? этого нельзя определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чём не мыслит, кроме морфия. Морфия! Смерть от жажды – райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так заживо погребённый, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда языки пламени лижут его ноги… Смерть – сухая, медленная смерть…
.........................................
Перед тем как написать Бомгарду, все вспоминал. В особенности всплыл вокзал в Москве в ноябре, когда я убегал из Москвы. Какой ужасный вечер. Краденый морфий я впрыскивал в уборной... Это мучение. В двери ломились, голоса гремят, как железные, ругают за то, что я долго занимаю место, и руки прыгают, и прыгает крючок, того и гляди, распахнется дверь... .........................................
12 ночью. И опять плак. К чему эта слабость и мерзость ночью.
1918 года 13 февраля на рассвете в Гореловке. Могу себя поздравить: я без укола уже четырнадцать часов! Четырнадцать! Это немыслимая цифра. Светает мутно и беловато. Сейчас я буду совсем здоров. По зрелому размышлению: Бомгард не нужен мне, и не нужен никто. Позорно было бы хоть минуту длить свою жизнь. Такую — нет, нельзя. Лекарство у меня под рукой. Как я раньше не догадался? Ну-с, приступаем. Я никому ничего не должен.
...............
...фильм тоже интересен
.........................................
....естественно в жизни страшнее , но увы, ни замечательная книга, ни хорошо снятый фильм, ни жизнь не учит
.........................................
7 Стрельбу и переворот я пережил еще в лечебнице. — Запись эта фактами не подтверждается, зато сохранились письма из Вязьмы, в которых Булгаковы ясно выражают свое отношение к происходящим событиям. 30 октября 1917 г. Т. Н. Лаппа писала Н. А. Земской: «Милая Надюша, напиши, пожалуйста, немедленно, что делается в Москве. Мы живем в полной неизвестности, вот уже четыре дня ниоткуда не получаем никаких известий. Очень беспокоимся, и состояние ужасное...» 31 декабря того же года Булгаков пишет обстоятельное письмо Н. А. Земской, в котором очень четко излагает свои впечатления о двух происшедших в России революциях. Вот эти строки: «Недавно в поездке в Москву и Саратов мне пришлось все видеть воочию, и больше я не хотел бы видеть. Я видел, как серые толпы с гиканьем и гнусной руганью бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве... Тупые и зверские лица... Видел толпы, которые осаждали подъезды захваченных и запертых банков, голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров, видел газетные листки, где пишут в сущности об одном: о крови, которая льется и на юге, и на западе, и на востоке, и о тюрьмах. Все воочию видел и понял окончательно, что произошло». Многие беды Булгакова происходили от чрезвычайно простой вещи: он всегда правильно оценивал происходящее. А такие люди в России обречены на неизбежные страдания.
Всего один укол способный привести к гибели. Невозможность остановиться и возможность укрыться от суровой реальности, тоскливых мыслей и депрессии. Не это ли спасение? Поляков слишком сильно хотел забыться, что недооценил опасность морфия. Перешел рубеж, сам этого не заметив. И вместе с ним черту пересекла Анна. Она была с ним до конца, чувствуя вину за то, что Поляков пристрастился к морфию. Но вина ее была не том, что она сделала первый укол, а в ее последующих действиях. Хотя, даже если бы она настояла на своем отказе, Сергей Поляков нашел бы другой способ. Ведь сдаться и забыться проще, чем бороться за свою жизнь и за свое счастье.
В школе мне удалось познакомиться с Булгаковым только факультативно , но тогда я не прочла этот сборник отложив его на потом из-за Морфия , да и сейчас я решила прочесть его после Записок , которые поразили меня своей легкостью для чтения при этом не утратив в содержании. Записки , пока читала меня не покидало ощущение сопричасности как будто я стою за плечом у этого молоденького врача и вместе с ним пререживаю и нарабатываю опыт. Морфий. Не люблю читать про зависимости , но это настоящая "картина маслом" , красочно демонстрирующая хронику "развития заболевания" и выбор человека, хотя не приемлю такой выбор , но это было интересно посмотреть на ситуацию глазами зависимого.
История, в которой в главном герое узнается автор. Интересно что чувствует наркоман? Прочитайте эту книгу. Произведение очень интересное, оно было первое, что я прочитала у Булгакова (теперь я прочитала уже все его произведения). Сюжет — идеальный сценарий для жизни.
Несомненно, не смотря на небольшой объем, эта книга раскрывает целую историю. Булгакову удается заставить понять главного героя, а может быть, даже поставить себя на его место. С самого первого предложения книга завоевывает все внимание и вызывает неподдельный интерес. Впоследствии некоторые фразы, которые можно применить и к собственной жизни читателя, всплывают в памяти и заставляют восхищаться.
Всего один укол способный привести к гибели. Невозможность остановиться и возможность укрыться от суровой реальности, тоскливых мыслей и депрессии. Не это ли спасение? Поляков слишком сильно хотел забыться, что недооценил опасность морфия. Перешел рубеж, сам этого не заметив. И вместе с ним черту пересекла Анна. Она была с ним до конца, чувствуя вину за то, что Поляков пристрастился к морфию. Но вина ее была не том, что она сделала первый укол, а в ее последующих действиях. Хотя, даже если бы она настояла на своем отказе, Сергей Поляков нашел бы другой способ. Ведь сдаться и забыться проще, чем бороться за свою жизнь и за свое счастье.
После прочтения этой книге у меня появилось огромное желание стать врачом! Она написанна с такой любовью к этой професси, хотя показанны не самые лестные моменты! Читается взахлеб!
Булгаков прекрасен… Время и события, описанные автором в этой книге как будто проживаешь бок о бок с главными героями, слыша их разговоры и проживая их переживания и чувства, как свои собственные…
Булгаков прекрасен… Время и события, описанные автором в этой книге как будто проживаешь бок о бок с главными героями, слыша их разговоры и проживая их переживания и чувства, как свои собственные…
Комментарии, 229 отзывов