Читать книгу: «Кошмар Паши Сидорова»
Ночная мгла. Ветер за окном шатает голые ветви деревьев и поднимает с асфальта клубы мёртвой листвы. Кажется, в осеннюю пору всё умирает: и живность, и растения, и даже солнце. Небо оплакивает потери природы, барабаня по алюминиевому отливу.
За дверью дома продолжается та жизнь, о которой родители рассказывают мне только шёпотом. Они изгаляются настолько, что порой я боюсь выходить на улицу даже днём, а по ночам переживаю кошмары, подобные тому, как длинные-длинные лапы вытаскивают меня из тёплой постели и утаскивают в темноту уличного переулка.
По поздним вечерам я из интереса выглядываю в окно и вижу там незнакомцев, угрюмо проходящих по тротуарам. Иногда они стоят под холодным светом фонарного столба и держат между пальцев тлеющую сигарету. Иногда они поднимают воротник повыше и пинают сапогом мимо пробегающую маленькую крикливую собачонку.
Порой случайный незнакомец чувствует на себе мой взгляд и поднимает голову вверх. Тогда у меня перехватывает дыхание, перед глазами появляются блики, и я быстро прячусь под окно. У незнакомцев на месте лица лишь зияющая, поглощающая пустота. В эти моменты я особенно рад, что нахожусь дома. Быть может, эти существа надевают маску или срывают кожу с лица какого-нибудь бедолаги, чтобы днём выглядеть по-человечески.
Дома же мне относительно безопасно. В дни, когда не слышно родительской ругани между собой или в мою сторону, я могу дышать полной грудью. Будто создаётся невидимый и непроницаемый вакуум, разделяющий мир внутри и мир снаружи.
По вечерам родители замирают в своих креслах, уставившись в телевизор. Они давно уже устали от невзгод и постоянной ругани, которая неизбежно ведёт к горькой правде, и потому хотят простой передышки. Предметы, которые днём мне кажутся оживлёнными и веселыми, под вечер устают и принимают форму камня. По вечерам я не смотрю в глаза игрушек и фигурок, которыми заставлена моя комната. Боюсь, однажды их глаза начнут двигаться и, добрые и весёлые днём, они станут полными злости и ненависти ночью. Главное – не разбудить их.
Все дела, из которых, казалось бы, и состоит вся жизнь, ночью отходят на второй план. Остаются только мысли и мечты, простор для размышлений о начинающейся жизни.
Я лежу в своей кровати, накрывшись толстым одеялом. Тёплый свет проникает в мою спальню из зала через маленькое оконце в двери. Днём всё здесь по-обычному приветливо и открыто, ночью – таинственно и опасно.
В эту полночь я думаю о будущем, в котором человечество заселит каждый квадратный сантиметр Земли. Страшно представить, но, вероятно, самым удачливым людям будут выдавать квоты на деторождение. С этими мыслями я разглядываю интерьер своей комнаты. Напротив моей кровати в углу стоит высокий шкаф. Слева от меня стоит другой шкаф, чуть поменьше. Ничего особенного в них нет, только всякий хлам да одежда. На стене у моей кровати висит пёстрый советский ковёр, на котором, словно видение, проплывают волнообразные узоры. У окна стоит ужасно скрипучий стул – оплот моей лени и хранитель измятой одежды.
«Время для сна». – подумал я, чувствуя лёгкую усталость. Сегодня удалось быть активным в школе, чего не скажешь о любом другом дне. Закрыв глаза, я представил, как моё тело погружается в младенческий сон. В нём я бы путешествовал по мирам, открывал для себя красочные горизонты уходящего вдаль океана или склонившихся надо мной горных великанов.
Послышалось шипение. Я открыл глаза и с тревогой задал себе вопрос: «Что может издавать такой звук?»
Сначала я взглянул на дверь, что была напротив моей кровати. За ней ещё горел свет и доносились звуки из телевизора. Я подумал, что кто бы ни шипел в моей комнате, родители меня спасут. Потом я взглянул на шкаф и подумал о том, что он огромен. Глаза мои поднимались всё выше и выше и, наконец, упёрлись в потолок. Пространство между шкафом и потолком затянуто мраком. Я всматривался в эту тьму до тех пор, пока что-то не пискнуло совсем рядом.
Теперь я явно услышал шуршание и тихий скрежет, затем щёлкающие звуки, будто какая-то зубастая тварь грызёт электропроводку. Отсутствие света было этому существу на руку.
Подтянув одеяло повыше, я снова обратил внимание на пространство между потолком и шкафом. Всё таже тьма, но будто что-то изменилось. «Точно!» – подумал я. Секунду назад там виднелись очертания, похожие на коробки из-под обуви. Но сейчас, мгновение спустя, их там уже не было.
Пальцы на моих ногах начали мёрзнуть. Я задержал дыхание и незаметно потёр ногу об ногу. Снова писк. Звук исходил от второго шкафа. Я повернул голову налево и поднял её повыше.
На шкафу в полумраке сидело нечто красное, напоминающее своими очертаниями крупную кошку. Зрение сфокусировалось, и я понял, что это существо живое. Оно характерно подёргивалось, а с его конечностей стекали капли крови на шкаф.
Я глубоко вздохнул и задержал дыхание, чтобы не заорать. Мне стало отчётливо видно: там сидит маленький человек, на котором нет кожи. Его выпученные глаза, к которым подступают пульсирующие синие вены, неотрывно за мной следят. Со стенки шкафа ко мне спускаются ручейки крови.
При желании это нечто могло бы прыгнуть на меня прямо сейчас и выгрызть лицо. Но оно сидело и внимательно меня разглядывало…
Я накинул одеяло себе на голову и замер. Шорохи, шипение и мелкое попискивание продолжались. От страха сердце замирало всё чаще.
«А что, если эта тварь съела родителей? Что, если она хочет просто поиздеваться надо мной перед тем, как вырвать глаза?..» – подумал я, тяжело вздыхая. Лежать под одеялом стало жарко и невыносимо. Я медленно высунул голову наружу. Создание сидело на своём месте и глядело на меня удивительно подвижными глазами, прямо как у хамелеона. Я понадеялся, что это животное не опасно, и сказал своим детским испуганным голоском: «Привет!..»
Тварь сверкнула оскалом, зашипела и убежала во тьму потолочного пространства. Звуки прекратились на минуту, но затем продолжились и стали куда громче. Мои руки задрожали, сердце забилось чаще, грудную клетку будто придавило камнем. Холод уже достиг коленей.
Странные звуки продолжились уже за шторой. И сейчас, судя по тому, как топорщилась и дёргалась ткань, кто-то полз по ней вверх. Я поднял глаза выше и заметил два огня, излучающих красный свет. Аномалия была как раз над шкафом.
Вдруг дверь в мою комнату открылась. Тёплый свет проник внутрь, и два огня превратились в исхудалое бледное лицо с красными глазами, которое тут же скрылось за шкаф.
Мама зашла в комнату, и я почувствовал, как по моему телу разливается волна безмятежности. Она нажала на выключатель и вся темнота, скрывающая самых диких чудовищ, рассеялась. На шкафу действительно стояли коробки, но никого и ничего там не было. Штора не шевелилась. В комнате была полная тишина.
– Я спать. Ты тоже укладывайся. – полушёпотом сказала мама и поцеловала меня в лоб. Она подбила одело по бокам, и мне стало уютнее и теплее.
– Тут монстры… – боязливо сказал я.
– Ну ты опять? Ничего тут нет. Ты же сам видишь.
Улыбнувшись, она вышла из комнаты и выключила свет сначала в моей комнате, а потом и в зале. Больше из-за двери ко мне не проникал лучик света, не доносился назойливый треск телевизора. Я остался один в полной темноте.
Чёрные стрелки круглых настенных часов начали громко тикать. «Этот звук может свести с ума!» – подумал я, стреляя глазами по углам комнаты. Паркет в зале поскрипывает. За зашторенным окном что-то усердно скребётся, будто пытаясь попасть внутрь.
Спустя минуту край шторы отодвинулся, и на меня выглянуло маленькое существо, подобное описанным в страшных сказках. Длинный горбатый нос, большие острые уши, маленькие глаза цвета жёлтой луны, пупырчатая кожа и худощавые лапы с длинными потрескавшимися ногтями. Это маленькое горбатое существо хитро улыбнулось, почти бесшумно спрыгнуло с окна на пол и подбежало ко мне. Я отодвинулся ближе к стене, готовясь защищаться.
– Спокойно, мальчик! Я тебя не трону! – полушёпотом произнёс гремлин. – Мне только нужно узнать, какой провод нужно перегрызть, чтобы света здесь больше не было.
– Зачем тебе это? – тихо спросил я.
– Чтобы мы могли жить, лишний раз не прячась по углам этого дома! Нам из опасностей и дневного света хватает!
– Нет. Не надо тебе здесь шастать. – ответил я не то возмущённо, не то пугливо.
Гремлин тихо засмеялся и прыгнул на подоконник.
– Дурак. Ты не переживешь эту ночь. Мы заберем тебя с собой. – продолжил он и скрылся за шторой.
Удары сердца усилились настолько, что отдавали в ушные перепонки. На лбу появилась испарина, которую я захотел тут же смахнуть рукой. Достав её из-под одеяла, я услышал многоголосый вой, окруживший меня со всех сторон, и тут же убрал руку обратно.
Вокруг меня начали летать очертания лиц, которые с каждой секундой менялись. Не менялась лишь их омерзительность: эти вытянутые прокажённые рожи кружили во тьме, то приближаясь, то удаляясь, то расплываясь в широкой улыбке, то искажаясь ужасом. Они нашёптывали бессвязные слова, которые, как ни странно, доводили меня до мурашек.
Мне стало невыносимо тревожно. Я закрыл глаза и задержал дыхание, пытаясь растворить кошмар силой мысли. Звуки прекратились. Темнота стала темнотой. Я сделал три глубоких вдоха и выдоха, затем медленно приоткрыл глаза.
Надежда разбилась на тысячу мелких осколков. Всё моё естество закричало от ужаса, когда перед собой я увидел два огромных, налитых кровью крысиных глаза. Тварь сидела прямо перед моей кроватью, высунув морду к моему лицу, и принюхивалась. Дёргающаяся морда с двумя резцами обдавала меня зловонным дыханием. Её толстый голый хвост лежал над моей головой, обвивая спинку кровати.
Вдруг я услышал знакомый скрип и стрельнул глазами в сторону окна. Стула на месте уже не было. Тогда я всё понял и перевёл взгляд на крысу: в мерзких сморщенных лапках она держала стул и грызла его спинку острыми резцами. Я неосознанно дёрнулся, и крыса оглушительно запищала, развернув щетинистую морду в обратном направлении. Её хвост, словно змея, сполз со спинки кровати и дугообразно двинулся прочь из моей комнаты прямиком за крысой.
Я выдохнул и протёр маленькими кулачками влажные от слёз глаза. Только сейчас я понял, что всё это время тихо плакал. Спокойно положив голову на подушку, я решил про себя, что это всего лишь странное видение, и снова закрыл глаза.
Штора шелохнулась и приподнялась, будто из закрытого окна на неё подул сильный ветер. Под одеялом нечто зашевелилось и коснулось моих ног. Из-под кровати послышался мерзкий смех и быстрые маленькие шажки.
Я выпрыгнул из кровати и побежал в родительскую комнату.
В догонку мне шептали мрачные голоса, колокольное эхо которых било со всех сторон. Что-то подсказывало мне не оборачиваться, и я в полной мере подчинился этому чутью.
Приоткрыв родительскую дверь, я заглянул внутрь. Балконная дверь распахнута настежь. Измятое одеяло валяется на полу.
