Читать книгу: «Николяша»
Весь день Николая Васильевича терзали смутные сомнения. Он мучился, вспоминая детство и то, как хорошо там было. Сидя в своём удобном кожаном кресле, мужчина думал о том, что ему всё время чего-то не хватало. Всё было не так и не то, а счастливые дети, улыбающиеся на фотографии, вызывали не умиление, а мигрень.
Он снял очки в тонкой оправе и сжал двумя пальцами переносицу, массируя её.
В дверь постучали. Настя – секретарша – принесла кофе и бизнес-ланч.
– Николай Васильевич, всё как вы просили.
Она аккуратно поставила поднос перед ним. Вид еды вызывал отвращение, хотя живот предательски урчал уже который час.
– Что-нибудь ещё?
– Нет, – коротко буркнул начальник. – Хотя… Настя, скажи, что ты делаешь, когда у тебя депрессия?
– Ну… – замялась она. – Я ем.
– Что ты ешь?
– Николай Васильевич, может, вам стоит обратиться к психолог…
– Что ты ешь? – не дал ей договорить мужчина.
– Ну… что-нибудь сладкое. Или пиццу. Очень люблю пиццу!
– Фу, как банально. Иди, – отрезал он.
Он не был лучшим собеседником, и Настя это знала как никто другой.
Когда дверь закрылась, Николай снова посмотрел на поднос. Нет, сегодня ему не хотелось ни суши, ни пасты, ни кофе. Но организм определённо чего-то жаждал.
Он перевёл взгляд на фотографию детей. Вера – шести лет, с белокурыми волосами и голубыми глазами, как у жены. И Витя – вылитая копия дедушки. Николай начал прокручивать воспоминания из детства. И вдруг одна мысль – светлая и неожиданная, просочившаяся из самых дальних уголков памяти, – оглушила его, как снежный ком.
Чебуреки.
Ему захотелось настоящих, хрустящих чебуреков. Его мама, с которой он давно не разговаривал – психотерапевт посоветовал ограничить общение с родителями, – умела готовить их лучше любого шеф-повара.
И, наплевав на все рестораны, захватив пальто за несколько тысяч долларов, Николай отправился покорять город в поисках еды.
А город явно не хотел, чтобы в этот день люди гуляли. Слякоть сменялась лужами, моросил дождь, дул сильный ветер. Серая погода была под стать настроению Николая, но цель была поставлена – и он решил во что бы то ни стало её достичь.
Он долго объезжал центр, заезжал в спальные районы, но ничего не находил. Казалось, город отказывался продавать такой изыск кухни. И только на окраине, в какой-то маленькой будке – по-другому и не назовёшь – он увидел старую вывеску, исписанную разными шрифтами: «настоящие чебуреки».
Он долго стоял у входа.
Всё его изнеженное ресторанами нутро сопротивлялось. Но голод взял своё.
Открыв дверь, мужчина почувствовал пыльный запах муки, масла и жареного мяса. Живот заурчал ещё сильнее. Узбек с доброй улыбкой расторопно предложил фирменный чай и усадил его за столик, накрытый клеёнкой вместо скатерти.
Николаю казалось, что вокруг одни микробы, и желание выйти отсюда нарастало с каждой минутой. Воспитанный годами богатой жизни снобизм кричал в душе. Его уже подташнивало, когда на стол поставили красный чайничек с белым рисунком. Пиала из набора блестела и будто сама просилась в руки.
Через несколько минут на картонной тарелке появились два зажаристых чебурека. Золотистая корочка, аромат – в сотни раз дороже любой женщины из высшего общества со своей «Шанелью».
Горячие. Пар окутывал Николая, затягивая.
Официант объяснил, как их есть: аккуратно, взяв за серединку, слегка наклонив – и ни в коем случае не ломать тонкое тесто, иначе сок вытечет.
Первый укус – и хрустящее тесто нежно тает во рту.
Второй – больше.
Мир вокруг перестаёт существовать.
Горячее мясо обжигает, на лбу выступает испарина. С каждым укусом становится жарче, а желание – сильнее. Сок стекает по подбородку. Запах говядины, терпкое послевкусие лука и специй заставляют если не стонать, то желать ещё.
Он запивает всё ароматным чаем и чувствует, как тело наполняется тёплой тяжёлой радостью.
Когда с чебуреками было покончено, Николай развалился на стуле. Расстегнул пуговицу на рубашке. Захотелось закурить, но сил не было даже встать. У них с чебуреками случился серьёзный, страстный роман, после которого осталась лишь картонная тарелка с жирным бульоном – и она казалась единственно возможным элементом интерьера.
Выйдя на улицу, он вдруг понял, что это кафе – лучшее место на свете, а город стал почти розовым и воздушным. Его переполняло тёплое чувство, с которым хотелось расцеловать каждого прохожего.
И, наплевав на все установки, он, как двадцать лет назад, набрал номер родительского домашнего телефона.
– Алло, мам, я чебуреков поел. И очень соскучился.
– Приезжай, Николяша, я борщ приготовила.
Его живот чувствовал: сегодня день ненасытных, страстных блюд.
А ведь счастье было так близко – и он успел поймать его сейчас.
Иначе так бы и сидел голодный и депрессивный мужчина в своём кожаном кресле, думая о том, как ему всё надоело.
