Читать книгу: «Протокол»

Пролог

Иногда смерть приходит не с громом, а с тиканьем секундомера.

Артем Белов услышал его, стоя в своем кабинете, пропитанном запахом дорогого виски и старого дерева. Тик-так. Звук был чёткий, металлический, настойчивый. Он доносился откуда-то сверху, с полки с трофеями.

Среди застывших в гордом величии чучел льва и антилопы, рядом с серебряным кубком за победу в регате, стоял обычный металлический секундомер на старомодной литой подставке. Артем не помнил, чтобы покупал такую безделушку. Стрелки

замерли на отметке «00:00», но тиканье продолжалось, будто отсчитывая что-то невидимое.

Он почувствовал внезапный спазм в груди – знакомое холодное сжатие, отголосок старого страха. После той ночи на яхте, после того как он вытащил из ледяной воды бездыханное тело Саньки, этот страх поселился в нём навсегда. Страх тишины собственного сердца.

«Нервы, – резко сказал он вслух. – Галлюцинации. От усталости».

Чтобы заглушить тиканье, он повернулся к стене-бару. Элегантный хромированный диспансер, подарок от какого-то японского партнёра, молчаливо подмигнул ему синей

подсветкой. Артем сунул под носик свой любимый хрустальный бокал и нажал кнопку. Струя янтарного «Маккаллана» зажурчала, наполняя комнату торфяным ароматом.

Он не заметил, как внутри механизма, с тихим щелчком микросервопривода, повернулся крошечный картридж. Игла, тонкая как волос, уже смазанная прозрачным гелем, на долю миллиметра вышла из носика и тут же убралась назад, выполнив свою работу.

Артем поднёс бокал к губам. Казалось, он почувствовал лёгкий укол в нижнюю губу, как от надоедливого комара. Он дёрнул головой и выпил. Виски обжёг горло, но холод внутри не ушёл. Тиканье прекратилось так же внезапно, как и началось.

Он опустился в кожаное кресло, попытался сосредоточиться на отчётах на экране. Но буквы расплывались. В ушах зазвенела тишина, густая и тяжёлая. Пальцы стали ватными, клавиатура уплыла куда-то далеко. Последней связной мыслью, промелькнувшей в сознании, было: «Всё-таки вызвать завтра того кардиолога… Санька бы посмеялся…»

Он не увидел, как через двадцать минут в кабинет бесшумно вошёл старый Николай. Не почувствовал, как ему в остывающую руку вкладывают пустой флакон от снотворного. Не услышал сдавленного всхлипа и шёпота:

«Прости, барин. Спасаю твою душу. Отпусти её…»

Когда через час его нашла Ольга, Артем Белов сидел в кресле, откинув голову. На лице застыла странная, почти умиротворённая улыбка. В руке – флакон.

На полке, среди трофеев, не было ни секундомера, ни пыли от него.

Идеальное самоубийство.

Почти.

Глава 1. Следователь, который не помнит лиц

Рассвет не принёс ясности. Туман над озером сгустился, превратив особняк в призрачный корабль, плывущий в молочной пустоте. Илья провёл остаток ночи, выстраивая в уме хронологию. Он избегал спальни, предложенной Ольгой, и остался в маленькой каморке для гостей прислуги – комнате без лишних деталей, где ничто не отвлекало.

К семи утра он имел временную шкалу, фотографии чистого прямоугольника на полке, образец загадочного маслянистого вещества с ковра и список вопросов, который рос, как снежный ком.

Первым в списке стоял Александр Волков. Человек-загадка, живое алиби.

Проводить его в левое крыло вызвался Дмитрий. Его спортивная фигура

нервно вышагивала по длинному, тёмному коридору.

– Сашу не трогайте, – сказал Дмитрий, не оборачиваясь. – Он хрупкий. И после вчерашнего… он всё чувствует, понимаете? Даже если не показывает.

– Как он общается?

– Через систему слежения за взглядом. Взглядом, Карл! – Дмитрий горько хмыкнул. – Гений нейрохирургии, а теперь может двигать только зрачками. Жизнь – сволочь.

– Вы с ним дружны?

– Мы все… были дружны. – Дмитрий замедлил шаг. – До того случая. Теперь мы его опекуны. Совесть не

позволяет иначе.

Он остановился перед дубовой дверью, отделанной мягкими панелями. Постучал, потом открыл без ожидания ответа.

Комната была не похожа на остальной дом. Это была гибридная зона: лаборатория, палата и келья. В центре, в сложной ортопедической коляске, полулёжа, находился человек.

Александр Волков.

Первое, что отметил Илья – порядок. Абсолютный, стерильный. Второе – взгляд.Глаза Волкова были единственной живой частью его тела. Они были светло-серыми, почти прозрачными, и смотрели на экран

большого монитора, закреплённого перед коляской.

– Саш, это следователь Сомов, – сказал Дмитрий неестественно громко и чётко. – Он расследует… случившееся с Артёмом. Можно задать тебе несколько вопросов?

Глаза Волкова медленно перевели взгляд с экрана на Илью. Взгляд был не читаемым. Затем зрачки вернулись к экрану. На бегущей строке стали появляться буквы, синтезированный голос зачитал их монотонно:

«Я НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ. Я СПАЛ. СИЛЬНЫЕ ЛЕКАРСТВА. МНЕ ЖАЛЬ».

– Видишь? – обречённо развёл руками Дмитрий. – Он ничего не знает.

Илья сделал шаг вперёд.

– Господин Волков. Меня не интересует, что вы видели вчера вечером. Меня интересует, что вы знаете об Артеме Белове. О его страхах. О его привычках. Вы жили под одной крышей долгое время. Вы были друзьями.

Наступила пауза. Тишину нарушало только тихое гудение аппарата ИВЛ. Взгляд Волкова оставался неподвижным. Затем на экране появилось новое слово:«ДРУЗЬЯ?»

За ним – многоточие. Потом предложение сложилось полностью:

«ЭТО СЛОЖНОЕ ПОНЯТИЕ. ОН БЫЛ… МОИМ КАПИТАНОМ».

– Капитаном? На яхте? – уточнил Илья.

«ДА. ДО ТОГО КАК Я УПАЛ».

– Это был несчастный случай?

Глаза Волкова замерли. Строка долго оставалась пустой. Дмитрий заерзал сзади.

– Не мучайте его, Сомов. Эта тема для него болезненна.

Но Илья ждал. Наконец, появился ответ:

«ДА. НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ. ВИНОВАТ ШТОРМ. И МОЯ НЕОСТОРОЖНОСТЬ.

Текст был правильным, даже покорным. Но Илья поймал микроразрыв. Между словом «НЕСЧАСТНЫЙ» и «СЛУЧАЙ» пауза была на долю секунды длиннее.

– Артем боялся чего-то после того случая? – сменил тактику Илья. – Может, определённых звуков? Предметов?

Волков ответил почти мгновенно:

«ОН СТАЛ ОСТОРОЖНЕЕ. БОЯЛСЯ ВЫСОТЫ. И… ТИКАНЬЯ ЧАСОВ. ГОВОРИЛ, ЭТО НАПОМИНАЕТ ЕМУ О ТОМ, КАК ОСТАНОВИЛОСЬ СЕРДЦЕ У ДРУГОГО».

Илья почувствовал холодок по спине.

Секундомер.

– У него были такие часы? Секундомер?

«БЫЛА КОЛЛЕКЦИЯ. МНОГО ЧЕГО БЫЛО. Я РЕДКО БЫВАЛ В ЕГО КАБИНЕТЕ. ТРУДНО ПОДНИМАТЬСЯ».

Логично. Безупречно. Жалость + факт + самоустранение.

– Вы говорите, спали. Кто может это подтвердить?

«СИДЕЛКА ЕЛЕНА. ПРИЕЗЖАЕТ В 18:00, СТАВИТ КАПЕЛЬНИЦУ, УЕЗЖАЕТ В 19:30. ВЧЕРА БЫЛА. ПРОТОКОЛ ПРОЦЕДУРЫ ЕСТЬ В КОМПЬЮТЕРЕ. ВРАЧ МОЖЕТ ПОДТВЕРДИТЬ».

Алиби обрастало плотью.

– Последний вопрос, – сказал Илья, подходя ещё ближе. – Если бы это было не самоубийство… кто, по-вашему, мог желать Артему зла?

Дмитрий затаил дыхание. В комнате повисло напряжённое молчание. Синтезатор голоса молчал. Казалось, Волков не ответит. Но вот его зрачки снова задвигались. Буквы потекли на экран:

«ВСЕ, КТО ЕГО ЛЮБИЛ. ИЛИ БОЯЛСЯ. АРТЁМ БЫЛ ТЕМ, КТО ЗАСТАВЛЯЛ ДРУГИХ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ… НЕДОСТАТОЧНО ХОРОШИМИ. ЭТО ОПАСНОЕ КАЧЕСТВО».

Ответ был не о людях, а об абстракции. Философский укол.

– Конкретнее, – настаивал Илья.

«СПРОСИТЕ ЕГО ЖЕНУ О ДОЛГАХ. СПРОСИТЕ ДМИТРИЯ О КОНТРАКТЕ НА ПОСТАВКИ. СПРОСИТЕ АННУ О ЕЁ ОТЦЕ. А ПОТОМ РЕШИТЕ, КТО ИЗ НИХ НЕДОСТАТОЧНО ХОРОШ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРОСТО ПРОСТИТЬ».

На экране строка замолкла. Сеанс был окончен. Глаза Волкова закрылись.

– Всё, хватит, – решительно сказал Дмитрий, беря Илью за локоть. – Вы его вымотали.

Илья позволил вывести себя. На пороге он обернулся. Волков лежал с закрытыми глазами, но Илья был почти уверен – он наблюдает.

В коридоре Дмитрий выдохнул.

– Ну и? Убедились, что он ни при чём?

– Я убедился, что у него феноменальная память и аналитический склад ума, – нейтрально ответил Илья. – Спасибо. Теперь к остальным. Начнём с вас, Дмитрий. В кабинете, через полчаса. Пригласите и госпожу Белову.

Пока Дмитрий уходил, Илья остановился у окна. В голове звучали слова Волкова.

«…КТО ЗАСТАВЛЯЛ ДРУГИХ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ НЕДОСТАТОЧНО ХОРОШИМИ».

И «совет»: поговорить с женой о долгах, с партнёром о контракте, с дизайнером об отце. Это не ответ. Это маршрут.

Он достал блокнот и сделал запись: «Волков. Алиби: стерильное. Мотив: скрыт. Метод: информационный кукловод? Цель: направить моё расследование. Вопрос: КУДА?»

Прямоугольник пыли. Тиканье. Направляющие вопросы парализованного свидетеля. Лоскутное одеяло лжи начало обретать узор. И первый стежок в этом узоре был сделан не рукой, а движением зрачка