Читать книгу: «Соседние стены»
Осень раскрашивала мир пятнами акварели. Иногда дождь добавлял воды, размывая картины, а туман губкой превращал в дымку силуэты церквей и высоток. Ветер подкидывал листья клёна, дети пинали колючие опавшие каштаны. Небо меняло цвет от глубокого индиго до насыщенного ультрамарина и лазурно-голубого – в зависимости от настроения мира.
Ната собиралась на пленэр. Планшет, альбом для акварели, карандаши, краски, кисти – пони, белка и колонок, стакан-непроливайка, вода. Яблоки, творожное печенье, кофе в маленьком термосе. Она ехала к берегу реки, где красным согревали молодые клёны, а ивы роняли тонкие жёлтые листья в небольшую заводь, и если взять с собой… Да, точно, забыла булку для уток!
***
За другим окном падал снег, стирая оттенки белым ластиком, превращая пространство в графитный рисунок. Линии деревьев и высотки; город, перетянутый спутанной геометрией дорог и проводов. Чёткие тени без полутонов и рефлексов, и холодный ветер Русского Севера, гуляющий среди моря и камней.
Лёня хмуро осматривался в отеле, постройкой которого руководил. Всё шло по плану, и, вопреки откровенно нерадивой бригаде, успели подключить коммуникации, запустили отопление. Теперь оставалась только внутренняя отделка.
***
Ната убрала рыжие волосы в хвостик и накинула ветровку. Что она не любила – так это вытаскивать вел с пятого этажа старой хрущёвки, где лифта даже в теории быть не могло. Квартира досталась от бабушки, но еще на первом курсе Ната осталась одна и зарабатывала на жизнь сама. И уже четыре года делала это любимым занятием – иллюстрацией и росписями на стенах.
Сейчас девушке заказали серию из времен года, и ей надо было представить пару этюдов осени. Подборка весны была готова, с бело-синим ковром подснежников в окаймлении свежей листвы и редких островков снега. Было жаркое крымское лето, со скалами, морем и лавандовыми полями. Была зима, с укрытыми белым дорогами и склонами Алтая, с тёмно-зелёными елями и снегом на не до конца опавших оранжевых лиственницах. Осень она выбрала свою, родную. Зеркала рек и озёр, отражающие небо, где вместо облаков плавают листья. Жёлтая охра и глубокий синий – Ната обожала это сочетание. Как раз сегодня она закончит, скинет все заказчику, он выберет из каждой серии по одному арту.
***
Лёня смотрел на серые стены. Рядом стоял собственник здания и по совместительству лучший друг и радостно вещал очередную гениальную идею. Лёня вздохнул:
– Что значит, хочешь другое оформление стен? Мы смету уже одобрили. Не мог раньше сказать?
Вопрос был риторическим. Друг не мог. У друга было денег дофига, и очень переменчивое настроение. Лёня удивлялся, как они вообще проект согласовали, хотя… Спорили они на каждом этапе.
Друг сначала упёрся в отделку стен стабилизированным мхом, а потом вдруг решил нанять какую-то девушку, оплатить ей перелёт, чтоб она расписала стены холла под четыре времени года.
– Это твоя любовница что ли?
Лёня уже заранее ненавидел незнакомку. Он задолбался договариваться с хендмейдерами насчёт этого мха в нужных объёмах. На кой он нужен в отеле горнолыжного комплекса в Мурманской области, Лёня не понимал. Другу, конечно, пофиг на деньги, но вот свои нервы мужчина ценил.
– Да не, просто топовая художница. Выставки волшебные. Я эту девочку в глаза не видел, говорят модная.
Лёня ненавидел слово «модное». Уж лучше была бы любовница, честно. Он бы сдал её Васиной жене, в которую раньше был безответно влюблён.
– В Мурманске никого не нашёл? Зачем так издалека тащить?
– Ничего ты не понимаешь. Лёня, она пришлёт эскизы. В центре фонтанчик, а по стенам природа.
Ну, хоть фонтанчик оставили, вздохнул про себя Лёня.
***
Ната села около заводи, и, прежде чем начать рисовать, сделала несколько кадров на телефон. Общие планы, а потом близко – фактурный ствол старой ивы. Сепия, коричневый, травянисто-зелёный, оливковый, светло-жёлтый сливались в причудливый узор, по которому так и хотелось провести пальцами, ощутить шершавую поверхность живого дерева, собиравшегося спать.
Девушка разложила краски и занялась тем, что переносила реальность на бумагу. Солнце, облака, лёгкая рябь воды, круги от острых упавших листьев. На переднем плане огненно-алый клён. Самое главное – вложить свои эмоции, не ограничивать течение красок, а направлять их. Давать цветам смешиваться, но не теряться друг в друге. Мягкие градиенты, при этом чёткие тени. Это и на бумаге было непросто сделать, а вот как это будет на стенах… добиться такой плавности и нежности цвета акварелью не так сложно. А с акрилом и аэрографом далеко не сразу научилась добиваться нужного эффекта.
Её прервал звонок с незнакомого номера. Говорить она не собиралась, да и вообще, кроме мурманского заказчика никто не должен был звонить. Тем не менее телефон отвлекал, мешая уместить огромную реальность на лист бумаги. Ната вырубила звук и снова погрузилась в процесс.
***
Лёня звонил пятый раз. После шестого он психанул и отложил несчастный аппарат подальше. И спустя пару часов Вася переслал письмо от неё. Художница. Студентка. Рисунки – обычные акварели.
– Вась, ты уверен? Ничего особенного. Может, всё-таки мох? Его уже купили и привезли.
Вася резко сказал, что его жене понравилось, и его новой гостинице в горнолыжном центре будут именно четыре времени года. Мох можно на второй этаж. И вообще, Вася девочку выбрал, а вот он, Лёня, как начальник объекта, пусть договаривается о билетах и всём остальном. Лёня выругался, и набрал телефон снова. На третий раз художница взяла:
– Слушайте, хватит! Мне от вас ничего не надо! Чтобы вы там ни предлагали! Я вообще скоро улетаю в Мурманск!
– Да твою ж мать! Мне тоже от тебя ничего не надо! – Лёня не удержался и тут же прикусил язык. У собеседницы повисла пауза. Но трубку она не бросила. Он вздохнул. Извиняться он ненавидел.
– Простите, Наталья. Я звоню по поводу росписи стен в Мурманске. Василий сказал заказать вам билет, и встретить вас в аэропорту. Вас эконом устроит?
Снова повисла пауза.
– Да, но нужно два места багажа. А лучше три.
Лёня закипал.
– Три? Что там у вас, на 60 кг? Платьишки?
– Всё по работе, – девушка отвечала сдержанно, – ничего лишнего.
Да она издевается. Хотя…Василий платит.
– Может, четыре?
– Нет, спасибо, – на полном серьёзе ответила она, – если не хватит краски, Василий сказал, вы привезёте.
Хотелось выть, но пришлось вежливо согласиться.
***
Что пошло не так с этим парнем, и когда – Ната не знала. И дело было явно не в первом разговоре, когда они наорали друг на друга. Снобизма с его стороны девушка не понимала. Портфолио у неё достойное, всего добилась сама.
Когда он встречал ее в местном аэропорту, когда грузил чемоданы с красками, вёл себя отвратительно грубо. Хотя внешне был неплох – и стальные глаза, и тёмные волосы, и разворот плеч. Но… хамло.
– Вы когда закончите?
– Простите, я ещё не начала. – совершенно спокойно ответила девушка, наблюдая гористый и присыпанный снегом пейзаж за окнами.
– Надо же, вроде соседи, но у меня была осень, а у вас зима.
Лёня не без иронии спросил:
– Какие мы соседи?
Ната повернулась к нему и смотрела так пристально, что он на мгновение отвлёкся от дороги и чуть не угодил колесом в яму.
– Какие? Ну, сейчас будем по работе. Но – все мы соседи… в одном мире живём.
Потрясающая наивность. Он сжал руки на руле и нахмурился.
– Не отвлекай меня от дороги, а?
***
Лёня невольно назвал девушку на «ты». И не собирался с ней что-то обсуждать после чемоданов. Но когда в восемь утра зашёл в холл, то уже обнаружил её там в рабочем комбинезоне, с красками, а посередине стоял проектор с ноутбуком.
– Я начну с весны, – жизнерадостно заявила она.
– Да с чего хотите, – бросил он. – Только побыстрее.
– Мы опять на «вы»? – она дёрнула бровью. – Ну, как хотите, Леонид… Петрович.
– Я Иванович!
– Да-да, я поняла. Будьте любезны, Леонид Иванович, не мешать работать.
Он бы плюнул, но дорогую плитку было жаль.
Меж тем она по проектору принялась размечать стену. Сразу мазками, обозначая белые облака, белые цветки и кусочки не стаявшего снега.
Лёня залюбовался. Он здесь такой весны в жизни не видел. Мягкой, красивой и нежной. Но ведь ничего необычного, просто подснежники, напомнил он себе.
За стеной тем временем бушевала метель. На втором этаже собирали стену изо мха.
***
Ната погрузилась в процесс. Мазок за мазком она доставала из памяти ощущение свежести, запах растаявшего снега, запах цветов. Девушка позволяла всему, что видела когда-то быть и течь через неё на соседнюю стену. Где-то тонкой кисточкой, где-то аэрографом – она добивалась лёгкости и чувственности акварели на огромной стене. Момент, когда отдохнувший и выспавшийся мир просыпается с новыми силами, когда всё свежо и ярко. Самое сложное весной – небо. Особая лёгкость, надо точно угадать с голубым цветом. Сделать так, чтоб очарование апреля было действительно волшебным.
Кажется, этот Лёня изрядно смутился, когда она попросила принести стремянку.
На следующий день он снова смотрел эскизы, а потом произнёс:
– А ты можешь потом зиму нарисовать?
Девушка пожала плечами. После весны по плану шло лето, но за окнами завывал буран, и настроение менялось так же, как направление ветра. К вечеру она закончила весну и перешла к горам и соснам Алтая, чем-то похожим на то, что творилось снаружи гостиницы. Зима вопреки инструменту и краскам, и обманчивой мягкости, выходила у неё всегда графичной. Линии, линии, тени. И даже зелёная хвоя ёлок и оранжевые иглы лиственниц не рушили бесцветного холода гор.
Мороз словно ворвался в зал и прошёл сквозь пространство.
Девушка не заметила, как, не отрываясь, за ней наблюдал мужчина. Края зимы мягко переходили в весну, а с другого края в осень.
Она вложила туда все ощущения от холодной встречи, от взгляда и разговора.
– Вот это неплохо, – услышала она голос за спиной. И тут же другой, голос заказчика.
– Да ладно, Лёня, за окно посмотри. Натали, не обращайте внимания. Заканчивайте зиму, у нас её и так много. Я Василий, кстати.
Она кивнула и спустилась со стремянки. Протянул руку, испачканную в краске, но ни Василий, ни блондинка с идеальным маникюром у неё за спиной не поддержали рукопожатия. Холеная дама лишь высокомерно произнесла:
– Да, Натали, мы хотим лето.
***
Лёню взбесил визит друга с женой – мужчина до сих терпеть не мог видеть их вместе. А сейчас, вдобавок, они отвлекли и будто разрушили магию, особенно тем, как отказались пожать ей руку. Подумаешь, краска!
Было нечто завораживающее в том, как работает девочка. Он действительно не мог понять, что же в ней такого. Просто красивые картины и усердный труд. Он работал не меньше каждый день, но находил время замереть перед возникающими панорамами. Тем временем вслед за весной и зимой появилось лето.
На середине лета она подошла к нему сама.
– Ммм, Леонид Иванович?
Он скрипнул зубами.
– Чего вам?
– Василий говорил, что можно заказать ещё краски.
– Да, я завтра поеду в Мурманск. Что вам привезти?
Она сказала ему.
– Это же строительный акрил. Белый.
– Ну да. У него сцепление с поверхностью лучше, укрывистость тоже. А колеры у меня свои.
Но на следующий день снова началась метель. Девушка заканчивала лето. Тонкой кисточкой проходила и добавляла деталей на морские волны, и словно оживляя крымский бриз.
– Не похоже на наше море.
Она обернулась.
– Зовёте посмотреть ваше море, Леонид Иванович?
Он аж поперхнулся.
– А поехали!
Метель закончилась, он прогрел машину. Она наблюдала за пейзажем в окно всё с тем же любопытством. И даже с радостью вышла на скользкие камни. Северное море шумело, гремело и доставало студёным касанием даже издали. Девушка втянула солёный воздух полной грудью, вздохнула и с чувством произнесла:
– Потрясающе! – И, с не меньшим воодушевлением добавила, – спасибо тебе огромное!
Лёня отвернулся. Он-то хотел слегка отрезвить эту восторженную художницу, но такой радости он не ждал. И даже сам огляделся: что здесь такого потрясающего?
Ничего особенного не было, но она достала телефон и принялась снимать.
– Ещё раз спасибо… Лёня, – с чувством сказала она по дороге обратно.
***
На следующий день она принялась работать над осенью. Осень у неё получалась рыжая, тёплая и светлая. Будто кто-то родной обнимал и касался сердца. Словно говорил, что всё будет хорошо.
Всё будет хорошо, Лёня.
Только его отвлекли с монтажом этого несчастного мха на втором этаже, и мужчина не мог наблюдать, как на стене появляется заводь с ивой, и как там падают листья, и как плывёт серая уточка. Через пару дней он обнаружил уже законченную стену.
И довольного Василия.
– А где художница?
– Натали отвезли в аэропорт уже. Смотри, классно вышло.
Василий огляделся и вышел. Ему просто было красиво. А Лёня пошёл по кругу. Из зимы он вёл пальцами по стене и под руками поверхность теплела, будто там, за стеной действительно солнце топило снег и создавало проталины. Будто Лёня действительно оказывался в весне и дальше, в обжигающем южном лете с лёгким бризом и вкусом соли на губах.
И… он замер около законченной осени. Она дышала уютом, и чем дольше он смотрел на стену, те больше словно оказывался там, на берегу, рядом с девушкой, будто видел, как она крошит булку и кидает крошки в воду. Будто слышал, как в теплоте раздражающе звонит телефон с незнакомым номером… С его номером! Дыхание щекотал запах яблока и творожного печенья, и кофе из термоса…
– Это какая-то чёртова магия.
Он отшатнулся. На мгновение стало страшно, казалось – ещё чуть-чуть и он нырнёт, раствориться в чужом ощущении, в чужом восприятии реальности.
***
Между зимой и осенью была небольшая разница – всего-то несколько дней, или всего-то несколько часов. Смотря откуда ехать или лететь, и смотря на чём.
Когда Ната вернулась, в заводи ещё плавали уточки, и на веле кататься было не слишком холодно.
Да, в воздухе чувствовалась близость зимы. Но это соседство её никогда не смущало. Она представила новый эскиз как дипломную работу и ей отдали холл нового корпуса. И на длинной стене родного универа медленно начало расползаться северное море. Холодное, беспощадное, принимающее только сильных, и невероятно свободное. Это соседство сначала кого-то напрягало, мол, нечего холод разводить… Но всё больше и больше студентов перед сессией на пару минут замирали перед бескрайней волей севера, впитывая силу перед экзаменами. Смотреть на стену и наполняться силой воли и упорством стало хорошей традицией.
***
Лёня сидел напротив осени и листал новый выпуск архитектурного журнала. И там, после их гостиницы, было оформление одного ВУЗа. Спутать было невозможно. С огромной стены на фото буквально выплёскивалось холодное северное море. Такое знакомое, близкое, но далёкое. Дипломный проект студентки-художницы, умницы-красавицы и полной сироты. Девочка-осень…
Против воли у него вырвалось «Потрясающе». Около стены на фото толпились студенты – они загадывали успешную сдачу экзамена.
В центре отеля туристы кидали монетку в небольшой фонтанчик, и обязательно останавливались перед одним из времён года, загадывая желание.
Он и сам порой подходил к заводи с ивой… словно роспись была заколдована. Хотя… словно ли? Смотреть на стену и набираться сил и тепла стало хорошей традицией.
Лёня улыбнулся и набрал зачем-то сохраненный контакт. Вот только пусть попробует сейчас не взять телефон.
***
Мягкими потоками дождя мир смывал снег, открывая черную землю и всходы озимых на полях. Ната гнала вел по дороге к реке. Ей хотелось застать в заводи перелетных птиц.
Но стоило ей сесть и разложить краски, как у нее зазвонил телефон, отвлекая ее от рисунка. Номер ей был смутно знаком… Она приняла вызов.
