Цитаты из книги «Ведьмин век», страница 4

Все окна маленькой квартирки были широко распахнуты, во дворе вопили дети и перекликались птицы. Какой то парнишка на велосипеде терпеливо вызывал подругу по имени Люра.

Девушка сидела, спрятав лицо в ладонях. Отвернувшись, скорчившись на складном брезентовом стульчике, подтянув к подбородку колени в линялых джинсах; он подошел и долгую секунду стоял рядом, слушая, как звенит в ушах. Как затихают, но никак не могут затихнуть вдали тонкое ржание и безнадежные колокольные звоны.

Потом опустился на колени.

Не жалея элегантных серых брюк. Не глядя на отца и сына, замерших в недоумении, в оторопи, чуть не в обиде; он опустился перед ней на колени, оторвал ее руки от заплаканного лица и ткнулся лицом в перепачканные, пахнущие дымом ладони.

— Но ведь на самом деле ничего не изменилось, — сказала девушка еле слышно. — И мир не изменился, и мы остались прежними…

— Нет.

— Да… И теперь… все повторится. Нас снова потянет, понесет… по кругу. По спирали… в воронку… туда…

— Посмотри на меня, — попросил он шепотом.

Она прятала глаза. Судорожно втягивала носом соленую влагу.

— Посмотри на меня… Пожалуйста, посмотри.

Она рывком проглотила слюну. Подняла на него взгляд — воспаленный, измученный взгляд несчастной лисицы.

Он улыбнулся. Еле-еле, одними глазами да уголками губ:

— И ты говоришь, что мир не изменился?..

Таким же взглядом когда-то смотрела на Клавдия ее дочь. Девчонке было лет пять, мама уезжала в командировку - надолго, и девчонка смотрела устало и безнадежно, недетским взглядом, будто повторяя про себя: ну что я могу поделать против судьбы...

Мама уезжала в командировку, которая называлась "месяц с дядей Клавом на безлюдной турбазе". Ну что мы все можем поделать против судьбы...

"Иметь совесть" - значит быть последовательным в своём эгоизме.

В углу окошка пульсировал значок. Пульт в рабочем состоянии. Где-то там, глубоко под землей, сидит отупевший от недосыпа офицер в наушниках и ждет, ждет, ждет...

Возможно, он еще не знает, что командующий мертв. А и знал бы - это не имеет значения, машина войны не должна зависеть от жизни одного человека...

Теперь она уже не скажет.

Не признается, как много значит для нее его доверие. Что все секреты Инквизиции ничего не стоят в сравнении со странной тайной его жизни. И как глубоко она уважает эту его тайну.

Я — ведьма. Ведьмы должны быть злыми.

Семь минут жизни. Безумно много; он успеет выкупить сигарету. Он успеет посидеть в траве, посмотреть на звезды и вспомнить Ивгу - какой она была...

Ничего не бывает просто так. Все имеет свой скрытый смысл.

... А кто вам сказал, что мироздание, каким мы его мыслим, останется неизменным навеки?...