Читать книгу: «Шоу грешного праведника»

Глава 1

Варвара ввалилась в туристическое агентство «Пилигрим» как раз в тот момент, когда я дочитывала нашумевший бестселлер Дэна Брауна.

Секретарь агентства Алена отсутствовала – в последнее время она отпрашивалась то туда, то сюда, меня это даже в какой-то мере тревожило. Раньше я не могла нарадоваться, глядя на пунктуальную и трудолюбивую девушку, а теперь она придумывала самые разные причины для того, чтобы лишний раз улизнуть с работы.

Ну, а моя подруга, Алина Блинова, в эту минуту пыталась внушить привередливой клиентке, что самое спокойное, самое мирное и самое безопасное море в мире – Красное. Никакого сезона дождей, никаких цунами, никаких акул. За окном конец января, когда, как не сейчас, понежиться на теплом песочке.

Но дама, похоже, не хотела ей верить:

– Может, в Бразилию? Там лето, там тоже тепло, – капризничала она.

Я оторвала глаза от книги и посмотрела в их сторону. «Кто бы спорил, что там лето и тоже тепло. Мы бы и рады отправить вас, голубушка, в Южную Америку, но, к величайшему сожалению, все авиабилеты в этом направлении разобраны до февраля месяца включительно. Так получилось, что Алина зевнула, и нас тут же обскакали конкуренты. Круиз на теплоходе до Рио-де-Жанейро я даже не предлагаю – там вас будет болтать две недели, и путевочка обойдется по стоимости автомобиля не отечественной сборки», – подумала я и улыбнулась им обеим, клиентке и Алине.

– Нет! – ужаснулась Алина. – Какая Бразилия?! Не хочу никого обидеть, но неужели вам нравятся потные бразильянки, постоянно вертящие своими задами? Туда-сюда, туда-сюда, – моя подруга даже попыталась продемонстрировать перед клиенткой ламбаду. Прямо скажу, получилось не очень. – Вы еще с мужем собрались ехать?! Неосмотрительно, крайне неосмотрительно. Не советую, как женщина женщине не советую. Понимаю, вы насмотрелись кино. Но уверяю вас, там, куда мы советуем вам съездить, совсем не хуже, чем в Бразилии. Вы там уже были? И что, плохо?

– Почему? Хорошо, – скривилась в кислой улыбке дама.

– Так что вам еще надо?! – воскликнула Алина, разведя руками, мол, от добра добра не ищут.

– Мне хотелось бы побывать в новом месте, – призналась та, вытянув вперед трубочкой губки.

«На новом месте приснись жених невесте», – почему-то вспомнилось мне, хотя женщина была далеко не юного возраста и с белоснежной фатой ассоциировалась плохо, к тому же была, как я поняла, замужем.

– Как вас зовут?

– Зоя Федоровна.

– Так вот, Зоя Федоровна, новое – хорошо забытое старое, – изрекла избитую истину Алина, не собираясь сдаваться. – Только – Египет!

– Но я совсем недавно оттуда вернулась! Забыть не было времени. Видите, даже загар еще не сошел!

Да, у Зои Федоровны действительно были не по сезону загорелые лицо и кисти рук, которые приятно контрастировали с белым мехом норковой шубки. Выглядела она как мулатка, облаченная в одежду Снегурочки. Скорей всего, она не врала и действительно только-только вернулась с берегов Красного моря.

– А вы обязательно хотите в теплые края? – подключилась к разговору я. – Может, ну его, это море? Помните песню «Лучше гор могут быть только горы!» В Альпы не хотите?

Только я вспомнила об Альпах, как колокольчик над дверью зазвенел, и в «Пилигрим» вплыла сияющая от счастья Варвара Клочкова, Алинина подруга, владелица бутика модной одежды. Она тоже могла похвастаться великолепным загаром, но загар у нее был другого происхождения, нежели у первой клиентки. Варвара вчера вернулась с горнолыжного курорта, как раз с подножия тех самых Альп, куда я собиралась предложить поехать Зое Федоровне.

– Варя! Как чудесно ты выглядишь! – Алина, оставив ненадолго привереду, подбежала к Клочковой.

Не надо только думать, что она забыла о своих служебных обязанностях. С ее стороны такое отступление было ничем иным, как «ходом конем». Алина развернула Варвару лицом к клиентке и громко, чтобы та слышала, принялась отпускать подруге комплименты:

– Вот это цвет лица! Варюша, ты сбросила пятнадцать лет, ей-богу! Как посвежела! Как похудела! Больше тридцати семи тебе не дашь! – На самом деле Клочковой было тридцать шесть лет, и Алина об этом, конечно же, знала, поскольку та никогда не скрывала своего возраста. Варвара удивленно улыбнулась и уже открыла рот, чтобы поправить Алину, но та резко повернулась с ней на сто восемьдесят градусов и сквозь зубы прошептала: – Молчи, потом объясню, – далее она прокрутила Клочкову еще на пол-оборота, вернула на исходную позицию и продолжила свое песнопение: – Что значит хрустальный воздух Альп, чистая вода и обилие озона! Для кожи это – все! А еще – физическая нагрузка, правильная и экологически чистая еда! Жир сжигается моментально. Никаких диет, никаких упражнений. Две недели на свежем воздухе – и ты принцесса! Муж счастлив?! – У Варвары не было мужа. И об этом Алине тоже было известно. – Влюблен как мальчик?! Второй медовый месяц? И это после серебряной свадьбы?! Я тебе завидую. Честное слово, по-доброму завидую. Все – решено, через месяц еду в Альпы! Варюша, иди в наш с Мариной кабинет – чайку попей, фотографии покажи. А я сейчас освобожусь и к вам присоединюсь.

Чтобы не перестараться, поскольку излишнее внимание может отпугнуть клиента, я оставила Алину наедине с привередой, а сама вместе с Варварой скрылась в кабинете, оставив дверь приоткрытой.

Две минуты мы с Варей хихикали, подслушивая разговор между Алиной и Зоей Федоровной. Теперь уже дама настаивала на поездке в Альпы, но Алина – ох уж эта противная Алина – вроде как и не хотела ее туда отправлять.

– Ой, даже не знаю, что вам сказать. Смотрите сами, – она подтащила женщину к компьютеру. – Сезон – все отели практически заняты. И этот, и этот. Вы же не захотите спать с мужем в чулане? – Дождавшись, когда ее собеседница испуганно замотает головой, Алина удовлетворенно сказала: – Я так и думала.

– Но что-то ведь осталось? Плачу любые деньги! – азартно воскликнула Зоя Федоровна и тут же попалась в ловко расставленные Алиной сети.

– Это уже другой разговор, – улыбнулась моя компаньонка. – Все правильно – отдыхать так отдыхать. Как я понимаю, в Египет вы ездили не с «Пилигримом»? Иначе вас бы не тянуло отдохнуть снова. А вот клиенты «Пилигрима» долго помнят свой отдых и как минимум полгода живут впечатлениями от путешествия. О! Кажется, нашла кое-что для вас. Вот этот отельчик вас устроит? Апартаменты-люкс, ванна-джакузи и вид из окна на заснеженные вершины. Еще трехразовое питание в ресторане и прокат лыжной амуниции. С вас…

Зоя Федоровна стойко перенесла озвученную сумму. Прочистив горло, она хриплым голосом сказала:

– Я согласна, бронируйте гостиницу.

– Была рада оказаться вам полезной.

Проводив драгоценную клиентку, Алина со счастливой физиономией вошла в кабинет.

– Считай, в январе мы с прибылью в кармане. Варюша, как ты отдохнула? – Алина переключила свое внимание на Клочкову, которая только и дожидалась этого вопроса, так ей хотелось поделиться с нами своими изменениями в личной жизни.

– Девчонки, я влюбилась! Он – совершенство!!! – восторженно воскликнула она.

– Да? А что ты вкладываешь в слово «совершенство»? – осторожно спросила Алина, помнящая, в какой глубочайшей депрессии мы отправляли Варвару на отдых в Альпы, ей не то что на мужчин не хотелось смотреть, ей белый свет был не мил.

С Клочковой Алина познакомилась несколько лет назад. Просто зашла в открывшийся не так давно магазин, а там – Варвара обслуживает покупателей. У Алины глаз наметанный, она сразу видит, кто – хозяин, а кто – работает на хозяина. Слово за слово – женщины подружились, и Варвара по сей день одевает Алину по очень хорошей цене. Не забыты и наши дети: моя дочь Аня и Алинин сын Санька. Варвара очень их любит – всегда из новой коллекции что-то им дарит. А вот своих детей Варваре бог не дал. Она была замужем, но так давно, что и сама забыла, в каком году это было. Обычная история – студенческий брак. На втором курсе поженились, вместе снимали квартиру, а перед самой защитой дипломной работы развелись и разъехались навсегда.

Некоторое время Клочкова искала работу, потом прибилась к «челночникам», торговала на рынке, сумела сделать деньги и открыть свой магазин. В первое время, когда денег едва хватало на закупку товара и о лишнем продавце не могло быть и речи, она сама обслуживала покупателей. Вот тогда Варвара и познакомилась с Алиной.

Поездка в Альпы вышла для нее практически даром, мы продали путевку как «горящую», поскольку нужно было вылететь в Австрию в тот же день. Сначала Варвара упиралась, не хотела ехать. После долгих лет борьбы за безбедное существование она выдохлась и впала депрессию. Деньги, к которым она так стремилась, отчего-то ее уже не радовали. Семьи не было, и в перспективу ее создания она не верила. Но Алина все же смогла уломать Варвару, и вот теперь, как я понимаю, та пришла, чтобы сказать нам «огромное человеческое спасибо».

– Кто он? Он бог! – оповестила нас Клочкова.

«Что ж, звучит многообещающе», – подумала я.

– Я не могу передать словами, насколько вам благодарна. Он – тот, кого я всю жизнь ждала. Теперь у меня есть человек, ради которого стоит жить.

– Да что ты говоришь? – пробурчала Алина, ее всегда настораживало желание женщины положить свою жизнь на чей-то алтарь, тем более если этот алтарь принадлежит малознакомому мужчине. Вот если бы было все наоборот, тогда – пожалуйста. Это естественно, когда мужчина, чтобы завоевать женское сердце, готов совершить подвиг, пожертвовать собой. А женщине? Ей-то это зачем? – Варя, ну конечно, мы за тебя жутко рады! Поздравляем, – после некоторых раздумий выдавила из себя Алина.

– Да, он такой, он такой, – опять зашлась в чувственных всхлипываниях Варвара. Она подкатила глаза к потолку и так и сидела минут пять с выражением лица влюбленной курицы, пока Алина не вернула ее в реальность:

– Да ты толком можешь сказать, кто твой избранник?

– О! Он мудрейший человек. Он ученый.

– И что же он изучает?

– Он изучает таинственные и необъяснимые явления, а также развивает сверхчувственные силы человека. Знаете, какой он умный, мой Порфирий!

– Его зовут Порфирий? – спросила я. В голове возник образ насквозь пронафталининного старца, сухонького, с реденькой бороденкой. Наша Варвара, конечно, тоже не «Мисс мира», но даже при полном отсутствии кавалеров, мне думается, не стоит связывать свою жизнь со старцем Порфирием. С ума можно сойти!

– Да. Порфирий Сичков. Что вам не нравится в его имени?

– Ну почему? – Алина с трудом удержалась, чтобы не захохотать в голос. – Имя как имя. Старинное, славянское. А где ты с ним познакомилась?

– Где? В Альпах и познакомилась.

– Уже лучше. А что он там делал, этот твой Порфирий?

– Мы жили с ним в одном отеле. Я отдыхала, а он что-то там изучал, – не вполне уверенно объяснила Варвара. – Ой, я же фотографии принесла, – она выложила из сумки на стол пухлый конверт и стала доставать из него снимки. – Сама еще не смотрела, час назад как распечатала.

Варвара поделила стопку фотографий на три части, одну часть отдала мне, другую передала Алине, третью стала разбирать сама.

В моей пачке в основном были виды деревушки, в которой отдыхала Варвара: отель, снятый с разных сторон, пейзажи окрестностей и панорама лыжного спуска. Варвару на снимках я не обнаружила. Ну да это и понятно – она отдыхала одна, без друзей, поэтому сфотографировать ее было некому.

– Ну, а ты где? – разочарованно спросила я. – Неужели не могла кого-нибудь попросить, чтобы тебя щелкнули пару раз на фоне гор? Это же память! Как ты докажешь, что была в Альпах, если тебя нет ни на одном из снимков?

– Варь, а это кто? – Алина уже минуту разглядывала писаного красавца, запечатленного на фоне гор. Мужчина был снят в полный рост, с довольно близкого расстояния, так, что мы хорошо смогли рассмотреть благородный овал лица, русые волосы, волной ниспадающие на высокий лоб, выразительные глаза цвета крепко заваренного чая и красивого рисунка губы, слегка растянутые в улыбке. Помимо красивого лица, мужчина обладал и великолепной фигурой, был рослым и широкоплечим. На снимке чуть в стороне стояла Варвара, макушка которой маячила вровень с ухом красавца, а она совсем даже не маленькая, выше меня, следовательно, мужчина был ростом за метр восемьдесят, не меньше. – Ух ты! Вот на кого надо было глаз положить, – сладко вздохнула Алина. – А ты: «Порфирий, Порфирий». Где он, этот твой Порфирий?

– Да вот же он! Мой Порфирий! – Варвара ткнула пальцем в красавца. – Хотите знать, как я с ним познакомилась? Я долго боялась съехать с горы, все ходила, раздумывала: надо мне это или нет. И вот, наконец, решилась. Качусь. Страшно – жуть! Сама того не хочу, а скорость все набираю и набираю. Еду, а в голове мысль крутится: «Сейчас упаду – покачусь кубарем и все кости переломаю. Кто меня домой будет транспортировать?» Впереди показалось ограждение – надо тормозить, а как? Решила: упаду на пятую точку, все ж не головой в забор. Так и сделала – исхитрилась и завалилась на бок. Лежу, бога благодарю, что жива осталась, на ноги подняться боюсь: вдруг сломаны? И тут ко мне Порфирий подходит, на немецком языке что-то спрашивает, а я смотрю на него и не понимаю, только головой киваю и приговариваю: «Все в порядке, все в порядке». – «О! Да вы моя соотечественница?» – неожиданно обрадовался Порфирий. Поднял, снег с меня отряхнул и пригласил в кафе, чаем погреться.

– Надо же! – завистливо процедила сквозь зубы Алина. – Подобрал, обогрел, чаем напоил. Везет тебе, Варвара. Такого мужика оторвала. Мне бы такому под ноги свалиться. Ну а продолжение сюжета было? Я бы такого шанса не упустила.

– Алина, ну как тебе не совестно, – пристыдила я подругу. – Чем тебя Вадим не устраивает? Муж – профессор, не последний человек в городе.

– А что такое? Уже помечтать нельзя, – Алина опять уперлась взглядом в фото. – Варя, этот Порфирий, надеюсь, не оказался монахом?

– Ну, какой он монах, – сконфузилась Варвара. – Мы очень хорошо провели время.

– И чем закончился ваш курортный роман? – без стеснения спросила Алина.

– А он не закончился, – Клочкова покраснела до корней волос.

– Только не говори, что он наш земляк.

Вместо ответа Варя кивнула, а потом добавила:

– Мы еще отсюда в одном самолете летели, только сидели в разных концах салона.

– Алина, ты не о том спрашиваешь. Скажи, Варюша, он ничего тебе не рассказывал о своем семейном положении? – осторожно спросила я. – Всем известно, что мужчинам, отдыхающим в одиночку, верить нельзя: все они представляются холостыми, а на самом деле имеют жен и детей – семерых по лавкам. Еще могут наплести, что находятся в разгаре семейной драмы: жена ушла к другому или после автомобильной аварии десять лет не поднимается с постели. Как тут не пожалеть мужика? Прием избитый, сколько женщин заживо сгорали в курортных романах, потом только пепел после них оставался. Но, представьте, находятся дуры, которые до сих пор верят, что именно им и повезет. Не хотелось бы, чтобы ты оказалась в их числе.

– Хорошо, что вы заговорили на эту тему, – обрадовалась Варвара. – Я пришла к вам за советом.

– Женат? – разочарованно спросила я.

– Нет, что вы! Он холост и никогда не был женат.

– Тогда будь с ним особенно осторожна, – предостерегла Алина. – Вовремя не женятся или неисправимые бабники, или представители нетрадиционной сексуальной ориентации. Еще самовлюбленные эгоисты, маменькины сынки и психические больные, которым вообще жениться запрещено. Под какую категорию попадает твой Порфирий?

Я еще раз взглянула на фотографию и пришла к выводу, что Варин избранник скорей всего из «маменькиных сынков». Назвать сына таким именем могла женщина ну с очень большой фантазией, зацикленной на своей неординарности. Не удивлюсь, если в Альпах рядом с сыночком пребывала и она, и это с ее благословения к телу Порфирия была подпущена Клочкова, потому что та хоть с первого взгляда, хоть со второго совсем не похожа на стерву.

– Он не женился, потому что был занят своей научной работой, – счастливо улыбаясь, ответила Варвара.

«Отмазка», – удивилась я наивности Клочковой.

– Варя, о чем ты с нами хотела посоветоваться?

– Порфирий сделал мне предложение.

– Замуж позвал? – на полуслове перебила ее Алина.

– Нет, пока только пригласил сыграть роль жены, – продолжила Варвара.

– Это еще как? Генеральная репетиция, что ли?

– Переехать к нему и жить с ним в гражданском браке?

– Нет, что вы?! – непонятно чему возмутилась Клочкова. – Он не из таких, он ответственный.

– Ответственный, говоришь. Что же он от тебя хочет? – спросила я, отказываясь играть в игру «угадай-ка».

– Понимаете, сегодня к Порфирию в гости придет вышестоящее начальство, оно, видите ли, изъявило желание познакомиться с семьей молодого и перспективного ученого.

– В первый раз слышу, чтобы начальство ходило по домам своих подчиненных, – удивилась Алина.

– Я думаю, Порфирию хотят предложить повышение по службе. Но если должность ответственная, то и товарищ должен быть ответственным, положительным и солидным. А «семьянин» звучит равно как «положительный». Раньше даже в характеристиках писали: «Хороший семьянин».

– А если «плохой семьянин»? – съязвила Алина.

– Не перебивай, – шикнула я на Блинову. Варвара светилась от счастья, а мне так не хотелось, чтобы над ней в эти минуты кто-то подтрунивал.

– Но вот в чем загвоздка – семьи у него нет, – продолжила Варвара. – Поэтому Порфирий и пригласил меня сыграть роль жены.

– Ясно, ему нужна женщина, которая приготовила бы еду, накрыла на стол, а потом помыла за гостями посуду, – цинично предположила Алина.

– Погоди, может быть, все не так, – одернула я ее, заметив, как у Варвары подозрительно заблестели глаза и покраснел кончик носа.

– Конечно, не так, – бросилась она на защиту своего Порфирия. – Еду он закажет в ресторане. Стол накрою я. А посуду мыть не надо – у Порфирия вроде бы есть посудомоечная машина.

– Ах, вот оно что! Это меняет дело. Слушай, Варя, может, у него действительно относительно тебя серьезные намерения? Он человек ученый, и жена ему нужна под стать. А ты у нас женщина с высшим образованием, бизнес-леди, всех благ сама достигла. Чем черт не шутит? А вдруг этот прием – своего рода смотрины? Ты уж не ударь в грязь лицом.

– Постараюсь. Я ведь зачем пришла? Вы мне подскажите, пожалуйста, как правильно себя вести, каких тем в разговоре касаться, а каких нет. Я так волнуюсь, чувствую, еще что-нибудь не то сделаю.

– Варя, ты, главное, чувствуй себя хозяйкой. Почувствуешь – пойдет как по маслу. Не молчи. Не ошибешься, если заговоришь о погоде, живописи или музыке. По крайне мере тебя посчитают культурной и хорошо воспитанной. Как я понимаю, твой Порфирий пригласил вышестоящих коллег на семейный ужин? Поэтому не надо надевать платье, в котором ты ходишь в театр – вполне подойдут брюки или юбка с нейтральной блузой. У тебя такой одежды полный магазин – выберешь что-нибудь.

– Слушай, может, тебе наших детей одолжить? – предложила Алина. – Так сказать, семейный портрет в интерьере.

– Ты что! – возмутилась я, вспомнив проказы наших деток. – Им бы только приколоться! Если не хочешь испортить вечер, даже не думай об этом.

– А что здесь такого? – округлила глаза Алина. – Заодно бы Варвара проверила, как ее Порфирий относится к детям.

– Вот-вот. Боюсь, наши дети отобьют у мужика всякую охоту иметь детей вообще.

– Может, конечно, и такое случиться, – согласилась Алина.

Мы еще раз пробежались по всем пунктам программы «Как достойно принять начальство на своей территории»: меню, одежда, разговоры. Напоследок мы пожелали Клочковой удачи и счастья в личной жизни. Выходила она от нас счастливая и всесторонне подкованная.

– Как ты думаешь, у нее получится? – спросила я Алину, после того как Варвара с блаженным выражением лица выбежала из «Пилигрима». – На душе у меня как-то муторно. О! Смотри, Варька фотографии забыла, – я потрясла пачкой с Варвариными фотографиями.

– Значит, завтра за ними обязательно зайдет, и мы услышим продолжение истории, – Алина натянуто улыбнулась и поделилась своей тревогой: – Ты знаешь, мне тоже не нравится этот Порфирий. Лет под сорок, а не женат. Имя еще… Как его называть прикажешь? Порфик, Фирик?

– Физик, – в рифму подсказала я.

– Ей-богу, кошачье имя! И слишком уж он… красивый, что ли. По-хорошему, его давно должны были охомутать. Больной? Вроде не похож…

– Думаешь, аферист? Морочит Варьке голову?

– Честно? Есть такая мысль. Ты ведь в курсе, Марина, я давно не верю в принцев на белом коне.

– Я тоже. Ладно, не будем загадывать. Может, все обойдется. Хочется, чтобы нашей Варьке повезло.

– Дай-то бог, – вздохнула я.

– Дай-то бог, – следом за мной без особой уверенности повторила Алина.

Глава 2

На следующий день мы едва дождались десяти часов утра: именно в это время всегда открывался Варькин бутик. Ее мобильный телефон почему-то не отвечал. Молчал и рабочий: возможно, хозяйки еще не было в магазине. Но ведь она там могла и не появиться, и причин тому было множество. Пробовали позвонить домой – и там никто не снимал трубку. Номера телефона Порфирия мы не знали. Чтобы не гадать, мы решили съездить в бутик.

Варин магазин назывался «Женский каприз» и был расположен в торговом ряду близ конечной остановки троллейбусного маршрута. Роскошным магазин назвать было нельзя, но между тем прибыль он приносил стабильную и популярностью у женского населения города пользовался. А все потому, что Варвара торговала качественными и модными вещами, цены намеренно не завышала, устраивала сезонные распродажи и постоянным клиентам всегда делала скидку. Штат магазина был небольшим: кассир Вера Федоровна, продавец Лиля и уборщица Клавдия Семеновна, которая приходила ближе к вечеру, то есть к закрытию магазина.

В это утро покупателей в «Женском капризе» было немного. Одна женщина перебирала кофточки, периодически заходя в примерочную кабину, другая оплачивала покупку на кассе – вот и все посетители «Женского каприза» на этот час.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с продавцом и кассиром.

Лиля приветливо улыбнулась мне в ответ:

– Здравствуйте, давно вы у нас не были.

– Да, как-то не получалось зайти, – согласилась я. – А Варвара Алексеевна в кабинете?

– Нет, она еще не появлялась, – в голосе девушки звучало беспокойство.

– А она предупреждала, что задержится? Или, может быть, звонила, что не приедет? – спросила Алина.

– В том-то и дело, что нет, – ответила Лиля. – Обещала приехать к десяти. Вот-вот привезут товар со склада. Надо его оформить, расценить, вывесить, а ее нет.

– Если пообещала быть вовремя – приедет. Варвара Алексеевна – человек ответственный, – успокаивая Лилю, Алина ринулась к стойке с одеждой.

Я последовала Алининому примеру. Почему бы нам не подождать Варвару и заодно не посмотреть, чем она торгует? Если уж ждать, так с пользой для себя.

Копошась в вывешенных на «плечиках» платьях, я поймала себя на мысли, что вполне может оказаться так, что волнения наши напрасны и вот-вот в магазине появится счастливая Клочкова.

И она действительно появилась, счастливая и, я бы сказала, одухотворенная. Она загадочно улыбалась и смотрела куда-то вдаль поверх наших голов.

– Вид у нее какой-то пришибленный, – зашептала мне в ухо Алина, после того как Варвара, едва кивнув головой в ответ на наше приветствие, скрылась в своем кабинете.

– Влюбленные всегда слегка тронутые, – тихо ответила я. – Может, оставим ее сейчас в покое? Видишь, она вроде как не в себе. Захочет – сама все расскажет.

– Да как же! Мы ее учили, тренировали, дельные советы давали! А ты что предлагаешь? Остаться без подробностей? Ну уж нет! – Алина сделала шаг в сторону кабинета. – Сейчас узнаем, как прошел «семейный» ужин.

– Разве по лицу не видно? – Я схватила Алину за рукав и потащила ее от двери.

Но я переоценила свои силы – Алина рванула вперед и вместе со мной влетела в Варькин кабинет.

– Варвара, мы ведь тебе не чужие! – строго напомнила Алина. – Мы за тебя волнуемся, переживаем, а ты делаешь вид, будто с нами незнакома! Нехорошо, можно сказать, жестоко! Колись, как вечер прошел? Ты произвела неизгладимое впечатление на начальство Порфирия?

– Не знаю, – продолжая глупо улыбаться, ответила Варвара.

– То есть как это «не знаю»? Они приходили?

– Приходили, – в дополнение к своим словам Клочкова медленно кивнула.

– Вы разговаривали?

– Разговаривали.

– О чем?

– Обо всем: о мире, о любви к ближним, о вечности души, – нараспев протянула Варвара.

– Опупеть можно! – потеряла терпение Алина. – О какой душе ты говоришь?! Быстро рассказывай, как прошел прием. Только начни сначала, а не с конца. Хотя можешь и с конца, только не молчи.

– Ах, – глубоко вздохнула Варвара, взгляд ее завис в одной точке, где-то над моей головой, и опять странная улыбка скользнула по ее губам.

Ее улыбка настораживала. Влюбленность влюбленностью, но не до потери же пульса?

Алина нахмурилась, подняла руку и растопыренной ладонью несколько раз провела перед глазами Клочковой.

– Эй, Джульетта? – позвала она. – Ты нас слышишь?

Ответа не последовало. Опасаясь самого худшего, Варвара могла на почве любви тронуться умом, Алина схватила ее за плечи и что есть силы тряхнула.

Варвара ойкнула, но в себя пришла…

– Это вы?

– А кто же еще? – фыркнула Алина. – Пять минут уже сидим. Что с тобой? Подруг не узнаешь? Ты что, пьяная? – догадалась Алина и потянулась к Варваре, принюхиваясь.

Мне тоже эта мысль пришла в голову, только от Варвары ничем не пахло: ни спиртным, ни чем другим.

– Что вы! Как можно? – удивилась Варвара. – Вы же знаете – я не злоупотребляю.

– А ведешь себя так, будто в одиночку бутылку абсента уговорила.

– Абсента? Нет, мы вчера по бокалу красного вина выпили и все – больше ни капли.

– Слава богу! Память к тебе вернулась, – обрадовалась Алина. – Ну, рассказывай, сил никаких нет терпеть. С самого-самого начала. Итак, ты к нему поехала…

– Нет, после закрытия магазина Порфирий заехал за мной и отвез к себе.

– Одно уточнение, – Алина перебила Варвару. – На чем он заехал?

– У него «Форд», – Варя на секунду задумалась. – Синий вроде бы.

– А модель?

– Алина, – одернула я подругу. – Модель имеет какое-то значение?

– Да, деталь существенная. Мы невесты богатые – абы кто нам не нужен. Вдруг у него какая-то развалюха, снятая с производства в одна тысяча каком не помню году. А Варька на днях собиралась машину покупать. И что же? Этот Порфирий с металлолома на приличную тачку пересядет? Какая модель «Форда»? Вспоминай, Варя!

Варвара совсем не обиделась:

– Ой, темно было. Кажется, «фокус», но не уверена.

– Ладно, продолжай, – разрешила Алина, удовлетворенная Варькиным ответом.

– Живет он на Гоголевском бульваре, в доме, где раньше был рыбный магазин. Помните, там еще был аквариум на все окно? Карпы плавали, толстолобики, – ударилась в воспоминания Клочкова. – Окна гостиной расположены как раз над этой витриной. Квартиры в этом доме хорошие, с высокими потолками и огромными балконами.

– Ну а внутри квартиры как? Не пустые стены? Ремонт, мебель, аппаратура? На полу что? Линолеум, ламинат? – любопытствовала Алина. Она так дотошно спрашивала, как будто сама собиралась жить в этой квартире. Мне даже показалось, что так себя вести не совсем прилично. Не все ли равно ей, Алине, что на полу у Порфирия?

– Хорошая квартира и ремонт хороший. Мебель старинная. Порфирий сказал, что она ему от бабушки досталась.

– Значит, антиквариат, – заключила Алина.

– Люстра хрустальная и очень много посуды. Я даже сначала растерялась.

– Почему?

– Когда мы приехали, продукты уже из ресторана были привезены. Мне оставалось только красиво их выложить на блюда и в салатницы. Я шкаф открыла, а там столько фарфора. Я даже представить не могла, что столько всего может быть у холостого мужчины.

– Тоже от бабушки досталось? – спросила я.

– Там разная посуда была: и старая, и современная. Не знаю даже, зачем ему столько? Я постеснялась спросить.

– А что привезли из ресторана?

– Салаты, нарезки, заливной язык и «киевские» куриные котлеты с косточкой. Еще мясные рулеты с грибами и блинчики с икрой. На десерт – легкий творожный торт на тонком бисквитном корже и мороженое.

– И все это вы съели? – удивилась всему перечисленному Алина.

Варвара задумалась, глаза ее затуманились, потом она пожала плечами и отрешенным голосом произнесла:

– Не помню.

– Как так не помнишь? А кто приходил, помнишь?

– Да, – неуверенно сказала Варвара. – Мужчина и женщина, оба уже в летах. Такие же ученые, как и Порфирий. Мы сели за стол, а дальше…

– Полный провал, – вставила я. – Много выпили?

– Бокал вина.

– Под такую закуску?

– Мужчины, наверное, больше выпили, – монотонным голосом ответила Варвара. – А я…

– О чем говорили, помнишь? – заволновалась я.

Вместо ответа Варвара пожала плечами. С ней творилось нечто непонятное: она с трудом вспоминала то, что происходило всего несколько часов назад, и разговаривала более чем странно, медленно, вытягивая гласные. Неужели ее так перемкнуло на почве любви?

– О людях, о душе, о мироздании, – наконец вспомнила она.

– Это мы уже слышали, – отметила Алина. – Еще о чем говорили? О перспективах говорили? О повышении зарплаты?

– Не знаю, – ответила Варвара.

– Похоже, что это «не знаю» стало твоим любимым словом, – вскипела Блинова.

– Наверное, говорили и о перспективах, и о повышении зарплаты. Я не помню, – занудным голосом призналась Варвара.

– Слушай, а где ты ночевала? – задала нескромный вопрос Алина.

– У себя дома.

– Тебя привез Порфирий, или ты приехала на такси?

– Не знаю.

– Варенька, мы пойдем, наверное, – я поднялась со стула и стала подталкивать Алину к выходу, знаками давая ей понять, что пока Клочкова находится по уши в состоянии любовной эйфории, с ней разговаривать бесполезно.

Алина моих знаков не замечала и потому, не выяснив все до мельчайших подробностей, уходить не собиралась. Пришлось мне на нее прикрикнуть:

– Алина Николаевна, нам пора заняться делом: конкуренты не спят! – и, приблизив свое лицо к ее уху, зашипела: – Не все ли тебе равно, чем закончился у них вечер? Интимные подробности не должны тебя интересовать. Пошли. – Улыбнувшись Варваре на прощание, я громко пообещала: – Мы придем еще.

– Завтра, – добавила Алина, которую я почти уже дотолкала до двери.

В дверях мы столкнулись с Лилей и стали невольными свидетельницами разговора:

– Варвара Алексеевна, привезли со склада товар. Снижать цену, как мы вчера и говорили, на пятьдесят процентов?

– Снижать цену? – удивилась Варвара. – Зачем?

– Как зачем? Сезонная распродажа, – остолбенела Лиля. – Чтобы к весне от зимнего ассортимента ничего не осталось.

– Никакого снижения цен не будет. Если так торговать, можно без штанов остаться. Никаких скидок! – почти выкрикнула Варвара. От ее заторможенности не осталось и следа.

– А скидки постоянным клиентам? – подала голос Алина.

– Это касается всех клиентов, – отрезала Клочкова. – Цены для всех, без исключения.

Такой Варвару я видела в первый раз. Обычно улыбчивая и добродушная, сейчас она походила на фурию. Мало что понимая в происходящем, я посмотрела на Алину. Она, растерянно поглядывая то на Варвару, то на меня, пятилась к двери.

Лиля как истукан стояла в дверях, мешая нам пройти.

– У тебя все? – поинтересовалась у нее Варвара.

– Нет. Варвара Алексеевна, к вам пришли оформители. Вы хотели обновить витрину.

– Гони. Передумала. Нечего деньгами зря сорить. Лучше эти деньги пустить в оборот. Какая-никакая отдача будет. А так что? Подумаешь, витрины! Они у нас и без того смотрятся.

– Тогда я пойду?

– Давно бы уже ушла, – отреагировала на Лилино замешательство Варвара. – Иди, покупатель ждать не будет.

Вместе с Лилей вышли и мы.

– Какая ее муха укусила? – спросила продавщица. – Ничего не понимаю.

– Не одна ты такая, – пробурчала себе под нос Алина. Вслух же добавила: – Ты, Лиля, присмотрись к хозяйке – что-то с ней не то.

– И я говорю – не узнать, – зашептала девушка, испуганно поглядывая на дверь в кабинет.

– А вчера с ней все в порядке было?

– Да, – уверенно сказала Лиля. – Утром прибежала такая радостная, отдохнувшая, посвежевшая. Подарки мне и Вере Федоровне вручила. Вечером нас раньше отпустила, магазин сама закрыла. А сегодня – сами видели.

– Лиля, скажи, – Алина подошла к девушке вплотную. – Ты ее бойфренда видела?

– Кого?

– Кого-кого, – передразнила Лилю Алина. – Любовь она на курорте встретила!

– Нет, нам Варвара ничего такого не рассказывала.

– Это понятно – с чего бы ей с вами делиться. Но, может быть, вы сами его видели?

– Когда, если она вчера первый день как вернулась?

– Пожалуй, ты права, видеть вы его не могли, – согласилась с девушкой Алина. – Ладно, Лиля, мы пойдем. Если что с Варварой – звони. Я почти уверена, что с ней не все в порядке.

Глава 3

Мы вернулись в «Пилигрим», но и там никак не могли успокоиться – в разговорах то и дело возвращались к Клочковой.

– Чем больше я о Варваре думаю, тем больше меня настораживает ее поведение, – обиженно воскликнула Алина. – Ну, скажи, как можно отказать постоянным клиентам в скидке?

– Тебя только это волнует? – возмутилась я. Меня отмена скидок постоянным клиенткам волновала в последнюю очередь. – Ты беспокоишься, по какой цене она продаст тебе очередную тряпку?

– А если и так?! Когда мы продаем Варваре путевку по цене «горящей», мы оказываем человеку услугу, то есть делаем доброе дело и, естественно, рассчитываем на благодарность в форме скидок на одежду.

– Я так не думаю. Какое же это доброе дело, если ты за него что-то требуешь? Это – раз. А во-вторых – путевка все равно пропадает, мы можем вообще остаться в проигрыше. Это она нас спасает, когда соглашается ехать по «горящей». Как можно в этом случае рассчитывать на благодарность?

– А вот так и можно, – заупрямилась Алина. – Помнишь замечательный принцип: «Ты – мне, я – тебе». Без всякой иронии – это формула взаимопонимания и взаимовыручки!

– По-моему, нет. Раньше это поговорка имела совершенно иной смысл.

– Раньше все было по-другому, а сейчас время развитых экономических отношений.

– Развитые отношения? Это какие-то феодальные отношения получаются! Слепил глиняный горшок – поменял его на тряпку.

– Хорошо. Меня волнуют скидки. Что волнует тебя? – встала в позу Алина.

– Меня? Сама Варвара. Странно, что она ничего не помнит. Кто приходил…

– Мужчина и женщина, – вставила Алина, намекая на то, что ей, дескать, все понятно, это я не умею слушать.

– Чем вечер закончился…

– А кто говорил, интимные подробности не должны нас интересовать? – Алина состроила хитрую рожицу, мол, сама могла бы догадаться, чем может закончиться вечер у влюбленной парочки.

– А почему же она тогда не помнит?

– Да все она помнит, только делиться не хочет. Или боится сглазить.

– Да? Тогда почему она не захотела устраивать распродажу? Всегда ведь устраивала, по четыре раза на год. Это тебе не кажется странным? – размышляя вслух, спросила я.

– Марина, ты только не обижайся, – Алина откашлялась, подбирая слова, – но тебе лечиться надо. Можно даже с Варварой в одной палате. Минуту назад ты меня обозвала меркантильной и бездушной, а теперь сама сетуешь на то, что Клочкова отменила распродажу. Ты хоть перед подругой не играй в бескорыстную самаритянку. Понимаю, ты можешь себе позволить вещь и за полную цену, но, если будет возможность, с превеликим удовольствием возьмешь за полцены две вещи. Я не права?

– Алина, мне нравится покупать вещи за полцены, но я ведь не о том веду речь! Почему Варвара так радикально изменилась за ночь? Ложилась спать доброй, щедрой, а проснулась расчетливой скрягой? Что произошло с ее сознанием?

– Бизнес и щедрость – отнюдь не синонимы.

– Опять не о том! Я связываю все эти странности с появлением в жизни Варвары красавца Порфирия. Черт! Когда произношу его имя, у меня язык с трудом поворачивается, – поймала я себя на мысли, что и с именем Варькиного избранника тоже не все ладно. В последние годы молодые родители изощряются друг перед другом, откапывая в святцах забытые имена. На детских площадках бегают Архипы, Климы, Тарасы и Захары. Но Порфирий? Был такой целитель Порфирий Иванов, слышала о нем и даже читала. И все – больше ни одного человека с этим архаичным именем я вспомнить не могла.

– Ты считаешь, что этот Порфирий целенаправленно влияет на Варвару?

– У меня плохое предчувствие. Как бы этот красавец не довел Варвару до беды, – поделилась я своими опасениями.

– Но она просто светится от счастья!

– То-то и оно! Скажи мы ей сейчас, что нам не нравится этот Порфирий, она обидится и бог весть что о нас подумает. Как будто мы не хотим ей добра! А с другой стороны – мы ведь Порфирия даже не видели.

– Правильно, нам надо с ним познакомиться! – осенило Алину.

– Попросить Варвару, чтобы она нас с ним познакомила?

– Нет, мы сами с ним познакомимся. Если Варвара нас представит, парень будет стараться произвести на нас благоприятное впечатление, а нам надо взглянуть на него со стороны.

– Но как мы на него взглянем?

– Нам известен его адрес.

– Приблизительный, – хмыкнула я.

– Улицу и дом знаем, а квартиру узнать – раз плюнуть. С таким именем можно иголку в стоге сена найти. Поехали, – она встала и направилась к выходу из кабинета.

– Сейчас? – остановила я ее у двери.

– А чего ждать? Ты же хочешь с ним познакомиться?

– Да, но я не собираюсь ради знакомства с этим типом все бросить и залечь в засаде, где-нибудь в кустах неподалеку от его дома.

– Да? – не поверила Алина. Похоже, именно это она и собиралась сделать.

Мне с трудом удалось уговорить Алину не пороть горячку и немного подождать. Вдруг у Варвары с головой всего лишь временное помутнение, скажем, от волнения, вызванного визитом шефа будущего мужа, или от бессонной ночи? Бывает же такое? Бывает.

– Хорошо, – согласилась со мной Алина. – Завтра зайдем в «Женский каприз» – авось Варвара передумала. Я у нее костюмчик присмотрела, неплохой, но дорогущий. Если бы Варька скидку сделала, хотя бы тридцать процентов, тотчас бы его купила.

До конца рабочего дня мы были заняты делами нашего туристического агентства «Пилигрим»: предлагали, уговаривали, бронировали номера в отелях и заказывали авиабилеты. В общем, делали все то, что называется «текучкой». Обычно этой самой «текучкой» занимается наш секретарь Алена, но в периоды наплыва туристов, а они, как правило, выпадают на летний период, школьные каникулы и долгоиграющие праздники, засучив рукава, подключаемся и мы с Алиной.

Сегодня у входа в «Пилигрим» столпотворения не наблюдалось: новогодние праздники закончились, и в большинстве своем люди предпочитали оттянуться после отдыха на своих любимых диванах. Тем не менее не столь бурным потоком, как неделю назад, но клиенты все же заходили в наше агентство в надежде на то, что после рождественского туристического бума цены на путевки значительно упадут в цене. В основном приходила молодежь и люди среднего возраста и достатка, для которых разница в цене в размере десяти процентов весьма существенна. Стараясь не разочаровывать клиента, мы шли людям навстречу и каждый год после новогодних праздников и вплоть до начала марта объявляли скидки. Для нас политика скидок стала уже традицией. Выгода – обоюдная: мы абсолютно ничего не теряли из-за увеличения потока отдыхающих, и людям было приятно сэкономить лишнюю копейку.

Работа отвлекла меня от мыслей о Варваре – о ней я больше не вспоминала. Не вспоминала я о ней и дома, потому как просто было не до нее.

Анюта встретила меня с кислым выражением лица.

– Случилось что?

– А… – Аня отмахнулась рукой. – Пустое.

– И все же?

– Понимаешь, мама, ходишь в школу, ходишь, а потом – бац, и меняют расписание.

– Ну и?

– Не должна у нас сегодня быть литература! Не должна! И учительница спрашивала у нас стих незаконно! А значит, и оценка, которая была мне выставлена, незаконная.

– Так что, урок литературы раньше провели? – Я хотела уже возмутиться, поскольку не всякий ребенок учит уроки заранее. А стихи так в особенности, если учить заранее, то к уроку их можно просто-напросто забыть.

– Да нет, литература у нас должна была быть в прошлую пятницу.

– Значит, ты на пятницу урока не выучила, и оценка у тебя плохая. Так? – догадалась я.

– А с какой стати я буду стих учить, если предупредили, что урока у нас не будет. Забыла, нас в пятницу водили в театр? – напомнила Аня. – А сегодня вместо географички в класс заявилась литераторша: «Здравствуйте, дети, вместо географии у вас будет литература». От радости все дети под парты спрятались. Не помогло. За десять минут учительница успела всех опросить.

– За десять минут? – переспросила я. В Анином классе двадцать пять человек. Если каждый будет отвечать по минуте – уйдет пол-урока. Но это в том случае, если есть что отвечать. – Это что же получается, никто не выучил стихотворение?

– Ну да, – подтвердила дочь. – У нас в классе учатся нормальные дети, все понимают, что извилины надо беречь.

– Надеюсь, это стихотворение вам задали на следующий урок? – подавив в себе желание улыбнуться, спросила я.

– Задали, – тяжело вздохнув, ответила Анюта. – В этом-то и вся несправедливость. Миром правит беззаконие.

– И еще – лень.

– Лень – двигатель прогресса.

– Аня, – возмутилась я. – Уроки надо учить даже, если их отменяют.

Зазвонил телефон.

– Тетя Марина, – в трубке послышался полный тоски Санькин голос. – Здравствуйте. Ох! – последовала серия тяжелых вздохов.

– Саня, что произошло? Почему такой голос? – я вдруг испугалась: обычно всегда радостный и энергичный, Санька едва ворочал языком.

– А-а-а, – пауза, вздох. – Нет в жизни справедливости. Ходишь в школу, ходишь, а потом – бац, и меняют расписание.

– Дальше можешь не продолжать. Вместо того, Санечка, чтобы сетовать на беспредел учителей, вы бы с Аней сели и выучили этот злополучный стих, – посоветовала я.

– Ладно, Ане трубку дадите?

– Нет, пока ты мне на жизнь жалуешься, она уже последнее четверостишье учит, – подзадорила я его.

Пришел Олег. Анюта и ему спела: «Ходишь в школу, ходишь, а потом – бац». У отца она нашла куда больше сочувствия, чем у меня. Он согласился со всеми ее претензиями и даже пообещал сходить с ней в субботу в кино, так сказать, в качестве моральной компенсации, правда, при одном условии – стих она все же выучит.

– Вот видишь, главное – заинтересовать ребенка в учебе, – отметил Олег, глядя на то, как его дочурка с остервенением учит стихотворение.

– А ты еще ей деньги предложи! – сказала я, вложив в свои слова как можно больше сарказма.

Услышав слово «деньги», Аня живо откликнулась:

– А сколько дадите за стих?

– Нисколько! Образование в средней школе пока бесплатное! Лови момент! Учись! Потом всю жизнь за знания будешь платить.

Аня давно выучила стихотворение, а мы все еще спорили: надо ли материально поощрять хорошую успеваемость любимого чада или стоит развивать в ребенке чувство ответственности и желание достичь в жизни карьерного роста своими силами.

Глава 4

О Варваре мы вспомнили только к полудню следующего дня. Алина сидела за своим рабочим столом и придумывала новую рекламную акцию, вдруг подхватилась и, испуганно вытаращив на меня глаза, выкрикнула:

– Что же мы сидим?!

Я оторвала взгляд от свежего номера журнала «Космополитен» и с удивлением посмотрела на нее:

– А мы куда-то собирались?

– Ну да! К Варваре! Как бы мой костюмчик не купили! Чувствую, уведут из-под носа. Никогда себе этого не прощу! Поехали!

– Поехали, – ответила я. Когда Алина в таком возбужденном состоянии, спорить с ней бесполезно.

Алина впопыхах тут же схватила со стола мою сумку, сдернула с вешалки свою шубку и во всю прыть помчалась к своей машине.

– Алина, сумку отдай! Ну подожди, дай же мне одеться!

На бегу я втиснулась в дубленку, пуговицы застегнула уже в машине. Алина вдавила ногу в педаль газа и с пробуксовкой рванула автомобиль с места.

Забежав в бутик «Женский каприз», она кинулась к стойке с костюмами:

– Вот он, родименький, – с вешалкой она прижала его к себе, потом отвела руки и залюбовалась, глядя на брючную двойку. Вдруг она нахмурилась и протянула мне ценник. – Ну и как это понимать?! – За ночь цена костюма не уменьшилась ни на копейку. – Я надеялась, что Варвара одумается. Лиля, подойди сюда. Что происходит?

– Алина Николаевна, у нас не будет сезонных скидок, – с трудом выдавила из себя девушка. – Не спрашивайте почему.

– Варвара у себя? – Я скосила глаза на дверь в директорский кабинет.

– Нет, уехала со своим новым приятелем.

– Значит, ты его видела? – Глаза у Алины вспыхнули жгучим интересом, она даже на секунду забыла о костюме, который ей так хотелось приобрести. – Какой он?

– Высокий, красивый, вежливый, улыбается, – без особой восторженности ответила Лиля.

– Он тебе не понравился?

– Почему? Понравился. Но что толку? Во-первых, Варвара Алексеевна моя хозяйка, а во-вторых, она так на него смотрит, что даже страшно становится.

– Это как?

– А так: не моргая, взгляд его ловит, как будто боится слово пропустить. Попробуй такой дорогу перейти.

– А он как по отношению к Варваре себя ведет?

– Под локоток ее держит, улыбается, но, как бы это выразиться, черту не переступает. Короче, находится в рамках общепринятой морали.

– Понятно: в объятиях не тискает и с поцелуями не пристает, – перевела Алина.

– Вроде того.

– Они вместе приехали?

– Нет, сначала Варвара, через час он приехал на иномарке, перед входом затормозил. Она его у двери встретила, магазин показала, потом они заперлись в кабинете. Сидели там, правда, недолго. Сели в машину – и укатили. Куда, не знаю.

– А к вопросу о скидках Варвара Алексеевна не возвращалась?

– Вы же слышали, что она вчера сказала. А сегодня ее друг отпустил такую фразу: «Какие в твоем магазине, Варенька, качественные вещи. Такая одежда в Германии и Франции строит в три раза дороже. Ты не в убыток себе торгуешь?» На что Варвара ответила: «Давно собиралась повысить цены». При этом она так на него посмотрела, что у меня мурашки по коже пробежали. Так что, Алина Николаевна, скидок теперь не будет, даже не мечтайте.

– Никто не спорит, что вещи качественные, но при чем здесь Франция и Германия? Варвара закупает товар частично в Турции, частично в Польше. Наговаривать на твою хозяйку не буду: товар она выбирает на хороших фабриках, и сертификаты качества у нее имеются, но все равно это не тот товар, который котируется на Западе. Какой бы хорошей ни была турецкая куртка, ее нельзя продать по цене куртки, пошитой итальянским модельером. Если Варвара поменяет ценовую политику, «Женский каприз» прогорит. Никто эти вещи не захочет покупать втридорога. Я правильно говорю, Алина?

– Еще как правильно, – Алина в знак одобрения закивала головой. – Красная цена этому костюмчику – ровно половина. Я хотела его купить, исключительно чтобы поддержать Варвару. А так ничего в нем особенного нет. Цвет маркий, пуговицы дешевые, да и фасон избитый. Нет, с костюмчиком я явно погорячилась. Лиля, повесь его обратно.

– Может, все-таки отложить? Вдруг Варвара Алексеевна пойдет вам навстречу и сделает скидку?

– Ладно. Повесь его в сторонке, – колеблясь, согласилась Алина. – Ты ее сама спроси, а вечером я тебе позвоню. И непременно скажи Варваре, что я и Марина Владимировна были крайне удивлены и обижены ее отношением к постоянным клиентам.

По выражению Лилиного лица я поняла: девушка ничего подобного Варваре не скажет, у нее просто не повернется язык с чьих-то слов осудить хозяйку. Как говорится: «Хозяин – барин». Если ты не согласен с формулировкой, подавай на расчет.

– Алина, не стоит подставлять Лилю, – выручила я продавщицу. – Хочешь, скажи Варваре все сама, все, что ты думаешь об отмене скидок.

– И скажу – я никого не боюсь. А вечером, Лиля, я все равно тебе позвоню.

– Да, конечно, звоните.

Возвращаясь обратно в «Пилигрим», мы попали в автомобильную пробку. Что там случилось впереди, не знаю, но ползли мы крайне медленно, а потом и вовсе остановились, не доезжая десяти метров до перекрестка. От нечего делать я уткнулась глазами в окно. И тут-то я увидела Варвару и ее спутника.

– Алина, смотри, – заверещала я. – Это, наверное, он!

– Где? – Алина перегнулась через меня и тоже прилипла носом к окну.

Варвара шла степенно, под ручку с элегантным мужчиной, который был одет в черное пальто и шарф в бежево-черную клетку, аккуратно подложенный под воротник. Мужчина шел без головного убора. Ветер трепал его волосы. Они падали ему на лоб. Широким жестом он откидывал прядь назад и смеялся. Ну, смеялся он, наверное, не из-за ветра, скорей всего, он рассказывал что-то веселое Варваре и веселился со своих же слов. Варвара улыбалась и преданно заглядывала ему в глаза.

– Он! Точно он! Порфирий. Я его узнала! – завопила Алина.

Парочка шла нам навстречу, в сторону «Женского каприза». Поравнявшись с нами, они даже нас не заметили. То есть Порфирий совсем не обратил на незнакомую машину внимания – вся проезжая часть забита такими же, так с какой стати выделять одну из них? А Варвара скользнула по Алининому «Опелю» ничего невидящим взглядом, в ее сознании ничего не щелкнуло, и она вновь уперлась глазами в объект своего обожания.

– Н-да, совсем от любви ослепла, – констатировала я.

– Если бы только ослепла! Рассудок потеряла. Ну как можно лишить своих постоянных покупателей скидок?

– Ты все еще не успокоилась? Хочешь, я тебе премию выпишу, и ты купишь этот чертов костюм?

– Нет, уже не хочу. Обиделась я на Варьку. Не хочу, чтобы ты рублем поддерживала эту скрягу. А этот лыжник ничего! – Алина бросила оценивающий взгляд вслед уходившему Порфирию.

– Даже очень ничего, – одобрительно закивала я. – Надо взять Варькину историю на вооружение, в качестве рекламы, естественно. Вот, дескать, молодая и одинокая женщина, которая даже не надеялась обрести свое счастье, поехала в Альпы и в живописной австрийской деревушке встретилась с пределом своих мечтаний. Молодой ученый, красивый, жильем обеспеченный, без вредных привычек. Женщины, что вам еще нужно?! Не упустите свой шанс!

– Не проблема – сегодня же тисну в соцсетях заметочку. А еще лучше дам статью в вечернюю газету. Главный редактор «вечерки» – мой знакомый. Попрошу – напечатает Варькину историю уже в завтрашнем номере.

– Алина, только без имен. Вдруг Варька обидится?

– А то я не понимаю? Клава встретила Федота на лыжном склоне подножия Альп. Или нет, Регина и Арнольд. Нет, лучше все-таки что-нибудь нейтральное. Например, Маша и Паша – с «Уралмаша», – Алина засмеялась.

– Да кто угодно, только не Варвара и Порфирий.

До конца рабочего дня Алина корпела над текстом рекламной заметки, наконец она положила передо мной лист бумаги, сплошь испещренный исправлениями и дописками поверх строк.

– Прочитаешь? – спросила она.

– Нет, отправляй так. Все равно, прежде чем запустить твой опус в печать над ним хорошо поработает редактор.

– А по-моему, и так все здорово получилось.

– Не сомневаюсь, – сказала я, не имея никакого желания вступать с Алиной в дискуссию.

– Нет, ты все-таки послушай, – Алина забрала у меня рукопись и стала читать ее голосом работника погребальной конторы: – «К тридцати годам Мария полностью разочаровалась в жизни: по возрасту – старая дева, а на горизонте – никого, кто бы мог скрасить ее дни. Жениха ей искали все: родители, любящие тетушки, сердобольные соседи, преданные подруги. Тщетно. Сей факт очень тяготил Марию. На работе и дома она думала об одном и том же: «Я никому не нужна. Зачем мне жить дальше?» – Алина, проникшись бедами несуществующей Марии, пару раз всхлипнула.

– Алина, давай ты позже дочитаешь? – попросила я, проглотив свои последние слова «без меня». По всему – статья у Алины получилась чересчур жалостная, такую бы в женский журнал «Житейские истории» или «На сон грядущий», но только не в рекламный блок туристического агентства.

– Погоди, сейчас будет самое интересное. Руководство – вот тут я еще не придумала названия организации, в которой могла бы работать Мария.

– Это несущественно.

– Я тоже так думаю. Читаю дальше: «Руководство наградило Марию поездкой на горнолыжный курорт. В дальний путь Машу собирали всем коллективом. Кто-то поделился фирменным спортивным костюмом, кто-то шапочкой и теплым шарфиком, кто-то одолжил Марии лыжные ботинки».

– Алина, эту Марию на «Поле чудес» собирали? Всем колхозом? Мне кажется, после «шапочек» и «шарфиков» хорошо было бы передать привет спонсорам.

– Не передергивай! «В Альпах Мария растерялась – кругом горы и столько снега, белого, чистого, как фата невесты. Катайся – не хочу».

– А придется, – вставила я.

– Что придется?

– Кататься, разумеется.

– Ну да. «Мария встала на лыжи. «Эх, была не была!» – крикнула она и покатилась вниз, оставляя за собой два параллельных следа в форме правильных синусоид».

– Твоя Мария могла бы быть математиком, – подсказала я Алине род занятий героини.

– Ты меня сбиваешь. «Мария стремительно приближалась к финишу. Вдруг из-за спины раздался мужской голос. «Лыжню!» – потребовал незнакомец на чистейшем русском языке. Мария обернулась, чтобы посмотреть, кому это мало широченного лыжного склона? Посмотрела и обмерла: за спиной, наступая ей на лыжи, несся Он! Богатырь в спортивном костюме от фирмы…» Название фирмы вставим позже. Кто больше заплатит, того и прорекламируем, – пояснила Алина. – «Чувства захлестнули Марию, обожгли сердце и пронзили мозг. Она выронила лыжные палки и упала навзничь», – Алина замолчала, чтобы перевести дух и посмотреть, какое впечатление произвело на меня ее творение.

– Я не поняла, он проехал по ней, что ли?

– Почему проехал?

– Он ехал сзади, наступал ей на лыжи, – напомнила я. – Значит, очень близко. Он не мог затормозить, он мог только проехать по ней.

– Нет, – заскрипела зубами Алина и опять заверещала загробным голосом: – «Незнакомец упал на Марию. И вместе, сплетаясь телами, они устремились к заветной черте…»

– К пропасти? Неужели разбились?! – верить в трагический конец истории не хотелось, но по голосу Алины я могла предположить только такой исход, другой как-то в ее настроение не вписывался.

– «… за которой начиналась новая жизнь, полная любви, счастья и взаимопонимания». Трудно дослушать? Да? «Так туристическое агентство «Пилигрим» познакомило Марию с ее будущим мужем Павлом» Тебе нравится?

– Очень. Только интима много: «Сплелись телами, устремились к заветной черте». Как бы нас читатели не осудили. Может быть, напишешь о чем-нибудь нейтральном?

– Думаешь? Ладно, попробую, как ты говоришь, нейтральное.

В кабинет заглянула Алена. Несколько смущаясь, она спросила:

– Марина Владимировна, а можно я сегодня уйду раньше?

– Опять куда-то собралась? – опередила меня Алина.

– Да, меня пригласили на проповедь, – призналась Алена.

– Это куда же? В церковь? Вроде праздники закончились.

– Нет, в общину «Единство духа». Очень интересно. Проповедники там такие чуткие, доброжелательные. Много объясняют из «Библии». А еще они разыгрывают гранды на обучение в США и Канаде.

– А чего это тебя на религию потянуло? – насторожилась я.

– Не потянуло, просто решила походить для общего развития, – сконфузилась Алена. – Может быть, в конкурсе удастся поучаствовать.

– Ты хочешь учиться дальше?

– А почему нет, если община оплачивает все: дорогу, проживание, обучение? Залог правда просят, но зато стипендию выдают. А если учишься на «отлично», обеспечивают работой. Разве плохо пожить в Канаде или Штатах?

– Наверное, неплохо. Иди, Алена, – разрешила я.

Алена убежала, а через час засобиралась домой и я. Алина осталась еще поработать над историей о Маше и Паше.

Глава 5

По пути домой я заскочила в супермаркет: продукты в холодильнике заканчивались, и надо было полнить их запасы. Накидав в тележку всякой снеди, я затормозила перед мясным отделом. Проход к прилавку был перекрыт такой же, как у меня, тележкой. Я подняла глаза и уткнулась взглядом в мужчину в черном пальто. Клетчатый шарф, светлые волосы, красивое лицо. Передо мной стоял Варькин Порфирий. Вот только в спутницах у него на данный момент была не Клочкова, а другая женщина. Она перебирала лотки с мясным рагу, а он терпеливо ждал ее в сторонке, загородив остальным покупателям дорогу.

Похоже, женщине не подходил ни один полуфабрикат. Она их вертела в руках принюхивалась, приглядывалась, сквозь пленку щупала пальцами мясо и все никак не могла выбрать.

– Ира, ты скоро? Домой хочется, – не выдержал Порфирий. – Есть хочу – умираю.

– Сейчас, Игорек, сейчас, дорогой, – пообещала Ира. – Не могу же я купить абы что? – И она вытянула со дна кучи лоток с таким же самым мясным рагу, которое было во всех остальных лотках, – О, вроде то, что нужно. Не сердись, я тоже устала. Придем домой и отдохнем.

Порфирий поморщился и с пренебрежительной ухмылкой покатил тележку к кассе. Я схватила первую попавшуюся под руку курицу и помчалась вдогонку.

«Это что же получается? У Порфирия есть женщина? По всему выходит, что это его жена. Но почему она называет его Игорем? Ей это имя нравится больше? – То, что передо мной был Порфирий, я даже не сомневалась. Я очень хорошо успела его рассмотреть, когда тот шел под ручку с Варварой по улице. – Неужели он морочит голову нашей Варьке? А она уши развесила: «Он мое счастье! Смысл всей моей жизни!» Вот ведь подлец!»

– Игорек, может, чтобы быстрее было, пельменей сварим или вареников? – щебетала заботливая супруга. И в том, что это жена, я нисколько не сомневалась. Во-первых, на пальце у нее поблескивало обручальное кольцо, а во-вторых, с приятелями или любовниками так не разговаривают.

– Вари, что хочешь, – буркнул Игорек, он же Порфирий.

– Ну, а все-таки?

– Тогда – пельмени, – снизошел до ответа подлый лжец.

Пара расплатилась за продукты, бросила их в фирменные пакеты супермаркета и побрела к выходу. Я быстро выложила перед кассой на транспортерную ленту свою провизию, на счастье, товар был однотипный, и потому кассирша обслужила меня быстро.

Буквально через пару минут я вылетела на автостоянку перед супермаркетом и бросилась искать глазами синий «Форд» – так скоро он выехать со стоянки никак не мог. «Форда» я не увидела, зато удаляющаяся парочка, Ирина и Игорек-Порфирий, попала в поле моего зрения. Я несколько удивилась. Почему для поездки в супермаркет Порфирий не воспользовался своей машиной, все ж не тащить продукты в руках? Времени для раздумий у меня не было, я подхватила свои авоськи и ринулась в погоню.

Ирина и Порфирий шли не торопясь, иногда перекладывая пакеты из одной руки в другую. Я неотступно следовала сзади и не боялась, что они меня заметят – улица была полна спешащими с работы домой горожанами, и никто ни на кого внимания не обращал.

Но так продолжалось недолго. Пройдя полквартала, они свернули во двор обшарпанной пятиэтажки. Я затормозила в тени, а объекты моей слежки скрылись в подъезде дома. Вскоре на третьем этаже вспыхнули желтым светом два окна.

«Ага, значит, они живут на третьем этаже», – мысленно отметила я и решила постоять еще немного на тот случай, вдруг я что-то неправильно поняла, и Порфирий – всего лишь провожатый – простится с Ириной и вскоре выйдет. Но он так и не вышел.

«Мои опасения оправдались – они живут вместе», – продолжила я свой мысленный монолог, в последний раз взглянула на окна и подхватила свои пакеты с продуктами.

Всю дорогу домой я рассуждала: «Что же получается? Дом отнюдь не престижный, хрущевская пятиэтажка, потолки – два метра пятьдесят сантиметров, кухонька – пять квадратов, комнатки микроскопические. Трудно поверить, что Порфирий – или как его там… Игорь – живет в «хрущобе», а для того, чтобы кого-то разыграть, снимает крупногабаритные апартаменты. Кому принадлежит квартира на бульваре, в которой была наша Варвара? Другу? Сослуживцу? Или, может, я обозналась? Это совсем не Варварин принц? Нет, я не могла ошибиться. Лицо, прическа, пальто, шарф, наконец! Если только Игорь и Порфирий не близнецы, привыкшие с детства одеваться одинаково. Ну да, конечно. Одного сына мама назвала нормальным именем Игорь, а другого за какие-то грехи или достоинства предков – Порфирием. Хотя чего я придралась к имени? Ну не обычное оно для нашего уха, ну и что? Может, это имя что-то хорошее означает?»

Некоторое время я старалась отвлечь себя другими мыслями: что приготовить на ужин, не забыть проверить у Ани стихотворение и как отговорить Алину не отдавать в печать статью. Ей-богу, прочитав историю любви Маши и Паши, люди нас засмеют.

«Надо со всем этим разобраться, – я мысленно опять вернулась к Клочковой и Порфирию. – Обязательно надо узнать, кто живет в квартире на бульваре. Если я ошиблась и Игорь просто двойник Порфирия, бог с ними, с этой влюбленной парочкой. А если этот тип морочит нашей Варьке голову, будь что будет, а глаза мы ей, несмотря ни на что, откроем. Хотя, понятное дело, она меня и Алину возненавидит и тут же переведет в стан врагов».

Утром я едва дождалась Алину и уже открыла рот, чтобы рассказать ей о встрече в супермаркете с Порфирием или с очень похожим на него типом (я все еще сомневалась, это один человек или их два), но она меня опередила:

– Ты знаешь, что выкинула наша Варвара?

– Что?

– Я вчера, как мы и договаривалась, перезвонила Лиле, примерно за полчаса до закрытия магазинчика. Спрашиваю, мол, ничего у вас не изменилось? Ответ более чем официальный: «Изменилось». Я на радостях: «Можно приезжать?» А Лиля шепотом в трубку: «Давайте встретимся после закрытия. Буду ждать вас на углу магазина в семь пятнадцать». Томясь неизвестностью, я поехала. То, что мне рассказала Лиля, в голове не укладывается. Наша Варька совсем сдурела! Ты помнишь, что она нам ответила перед отлетом в Австрию?

– Ты о чем?

– Ну, когда мы ей посоветовали взять на работу нашу общую приятельницу Тоню Архипову. Ей работа позарез нужна, а Варвара наша зашивается. И руководить, и за товаром мотаться – никаких сил не хватит. А у Тони в багаже диплом факультета иностранных языков. Кто-кто, а она смогла бы общаться с оптовиками на фабриках.

– Помню, Варвара сказала, что если она возьмет в штат еще одного человека, то непременно придется повышать цены. Почему, я так и не поняла.

– Так вот, похоже, ее кто-то переубедил в обратном. Я даже догадываюсь кто. Вчера в «Женский каприз» пришла женщина, и Варвара ее приняла на работу главным бухгалтером и одновременно своим замом.

– Лихо! Женщина из Вариных подруг?

– В том то и дело, что нет! Лиля в шоке. Варька дала новому заму «добро» и ушла, а та сразу же всех начала строить. В кассу залезла, деньги пересчитала, по полкам шныряет, ценники сверяет, с претензиями пристает.

– Кричит?

– Представь себе, что нет – шипит.

– Да, дела, – протянула я. – А знаешь, у меня ведь для тебя тоже есть новости. Я вчера в супермаркете столкнулась с Порфирием или с его двойником. Да-да! С ним была женщина, которая называла его Игорьком. Алина, я думаю, это была его жена.

– Да ты что?! А ну-ка рассказывай со всеми подробностями.

И я рассказала, как следила за ними до самого подъезда, как стояла и ждала под окнами, выйдет или не выйдет Порфирий, а потом, так и не дождавшись, пошла домой.

– Надо было утречком смотаться к этому дому! Что ж ты так? – пожурила меня Алина.

– Не поняла, зачем утром бежать?

– Затем, что он мог с Ириной проститься не через пятнадцать минут, догадываюсь, ты дольше там и не стояла, а выйти глубокой ночью. И если бы сегодня утром он не вышел из квартиры, то так оно и было.

– Не вышел бы из квартиры утром – значит, его там нет? Глупости! А если он вообще раньше полудня не выходит из дома? Если так рассуждать, то мне до сих пор там надо было бы стоять.

Алина не ответила, молча почесала затылок, сморщила лоб, вздохнула и выдала:

– Знаешь что? Собирайся, поедем на бульвар, вычислим, в чьей квартире была Варвара. Если он водит нашу Варьку за нос, мало ему не покажется.

– Примерно то же самое я хотела предложить тебе.

– Тогда поехали.

Переложив все дела туристического агентства на одухотворенную после вчерашней проповеди Алену, мы покинули «Пилигрим» и прямиком поехали на бульвар, к дому, в котором когда-то был рыбный магазин. Теперь вместо рыбы в нем торговали парфюмерией и бытовой химией. Остановив свой автомобиль на стоянке перед входом в магазин, Алина, задрав голову вверх, стала считать этажи. Я тоже последовала ее примеру.

– Итак, приступим, – начала рассуждать Алина – В доме пять этажей. Витрина с аквариумом, насколько я помню, была одна. Вот здесь плавали рыбки, – она уверенно ткнула пальцем в витринное стекло слева от входа. Значит, у нас всего четыре варианта – квартиры на втором, третьем, четвертом или пятом этажах. Получается, что Варвара заходила в средний подъезд. Что ж, пошли и мы.

Мы обошли дом. Перед подъездом я схватила ее за рукав.

– А что мы скажем жильцам?

– По объявлению пришли, покупать квартиру, – быстро придумала причину Алина.

– Нас впустят?

– Ой, идем, не бойся, сориентируемся на месте. В первый раз, что ли? – подзадорила меня Алина. – Какая фамилия у Порфирия, не помнишь?

– Варвара говорила: Сычев. Нет, Сучков. А может, Сичков.

Начали мы со второго этажа. Алина нажала на кнопку звонка, отвела руку, прислушалась, ей показалось, что внутри квартиры раздался какой-то шумок, и она затрезвонила вновь. Я сделала шаг назад.

– Не переживай так, – хмыкнула она и, взглянув на мою испуганную физиономию, добавила: – Обычный дверной звонок может о многом рассказать. Уверенно звонят, долго – значит, за дверью человек не случайный, он пришел по делу, может, даже неотлагательному. На такой звонок, как правило, дверь всегда открывают. Если, конечно, есть кому открыть. На этот раз нам, похоже, не повезло. Но расстраиваться не стоит, возьмем эту квартиру на заметку.

Мы поднялись еще на один этаж. Входная дверь была выкрашена в привычный красно-коричневый цвет. Кнопка звонка старенькая, такие уже не выпускают. Вскоре мы услышали шлепанье тапок и скрипучий голосок:

– Кто там?

– По объявлению, – громко, чтобы ее услышали за дверью, сказала Алина. – Это вы квартиру продаете?

– По объявлению? – переспросила старушка и, накинув на дверь цепочку, приоткрыла ее настолько, чтобы высунуть в щель свой сухонький нос. – По какому такому объявлению?

– По объявлению из газеты. Это вы, бабушка, квартиру продаете? Мы пришли посмотреть квартиру, – еще раз повторила Алина.

– Я? Продаю? Ни в коем разе! Я здесь и помирать буду. А когда помру, пусть внуки между собой метры делят.

– Тогда ничего не понимаю, – принялась разыгрывать бабку Алина. – Сначала дали объявление в газету, а потом забыли?

– Я ничего не забываю! С чего вы вообще взяли, что я давала объявление в вашу газету?

– А разве ваша фамилия не Сичкова?

– Нет, я Михайлова Полина Кузьминична.

– Погодите, может быть, газета неправильно напечатала номер квартиры? Вы имеете отношение к Порфирию Сичкову?

– Сичкову? Нет, – не задумываясь, ответила старуха.

– Как же так? Я ведь с ним по телефону разговаривала. Он мне и ориентир хороший дал: окна квартиры выходят на улицу как раз над входом в парфюмерный магазин. Значит, это ваша квартира или этажом выше.

– Я квартиру не продаю! Сказала же! – старушка потихоньку теряла терпение и хотела уже захлопнуть дверь, но Алина не собиралась так быстро сдаваться, а посему заранее просунула ногу в щель между стеной и дверью.

– Но, может быть, ваши соседи хотели продать квартиру?

– У соседей и спросите, – старушке нельзя было отказать в логике.

– Мы звонили в квартиру этажом ниже – никто не открыл. Может, там живет Порфирий Сичков?

– Там живет Зинаида Карповна с сыном Кириллом и невесткой Любкой. Только в это время они все на работе.

– А на четвертом и пятом этажах?

Старушка тяжело вздохнула и, очевидно, чтобы мы, наконец, отстали, поделилась информацией:

– На пятом этаже живут Кузнецовы: муж, жена и их четверо детей. Не слышала я, чтобы Кузнецовы продавали квартиру. А на четвертом этаже жила Римма Григорьевна Орлова, но вы опоздали, три недели назад она продала квартиру с мебелью и всеми потрохами, а сама уехала.

– О! А кому продала? Сичкову?

– Не знаю! Сичкову, не Сичкову. Мне-то какое дело до всего этого?

– А владелец квартиры такой молодой, красивый?

– В этой квартире вообще никто постоянно не живет, – огорошила нас бабка. – Они даже ремонт после Риммы Григорьевны не стали делать. Хотя, по правде сказать, у нее все чистенько было: внучка незадолго до продажи квартиры обои переклеила, окна-двери поменяла. Думаю, она в этой квартире собиралась жить, да вот Римма Григорьевна распорядилась иначе.

– А Римма Григорьевна оставила вам свои координаты? Где она теперь живет?

– Она даже не простилась со мной, – поделилась обидой старушка. – Помню, пошла я к Римме Григорьевне за содой, а там люди посторонние. Я спрашиваю, в чем дело, где Римма Григорьевна, а мне отвечают, что она, дескать, квартиру продала и выехала. Куда? Неизвестно.

– А внучка где живет, вы знаете?

– А что вы меня обо всем спрашиваете? – насторожилась наша собеседница.

– Служба наша такая – все спрашивать. Из полиции мы, – Алина достала из сумки поддельное удостоверение и помахала им перед щелью. – Возможно, что в квартире этажом выше произошло преступление. Мы расследуем его.

Звякнула цепочка, и дверь отворилась настежь. Из темноты коридора выплыла сухонькая старушенция.

– Надо же! Только Римма Григорьевна квартиру продала, и преступление. А что случилось-то?

Но Полина Кузьминична так и не удовлетворила свое любопытство – Алина не собиралась отвечать на чужие вопросы, у нее своих было хоть пруд пруди:

– А вы знаете, где родственники Риммы Григорьевны живут? Или, может быть, у вас телефон их имеется?

– У Риммы один сын, Андрей, – обиженно поджав губы, ответила Полина Кузьминична, – но он уже два года как живет и работает в Испании.

– А внучка, вы говорили о внучке?

– О Катьке, что ли?

– Наверное, о Катьке, если она одна дочка у сына Риммы Григорьевны.

– Одна. У Андрея она дочка. И живет она в квартире Андрея.

– А где именно?

– Вроде как на улице Куйбышева, точнее сказать не могу. А какое преступление совершено в квартире Риммы Григорьевны? – Старушка повторила попытку узнать, что ж такое натворили ее новые соседи. – Вроде ж все тихо всегда было. Я ничего такого не слышала: ни криков, ни выстрелов. Неужели убили кого-то?

– Это тайна следствия, разглашению не подлежит, – Алина упорно не хотела отвечать на вопросы Полины Кузьминичны, но при этом не забывала задавать свои. – Вы нам очень поможете, если опишете ваших новых соседей.

– В том-то и дело, что не могу. Несколько раз я сталкивалась на лестнице с посторонними людьми, но шли они в Риммину квартиру или в другую, я сказать не могу. По лестнице за ними я не бежала, и в какую квартиру они входили, я не видела.

– Это был молодой мужчина? Высокий, красивый?

– Не помню, – отрезала соседка. – Не хочу вас вводить в заблуждение, но я действительно не помню. В этой квартире редко кто появляется. А если вы найдете Римму Григорьевну, передайте ей привет и скажите, что нехорошо так поступать с соседями, можно было и проститься.

На всякий случай мы поднялись на четвертый этаж и позвонили в квартиру, некогда принадлежавшую Римме Григорьевне. Звонили долго, но нам так никто и не открыл. На пятый этаж, к Кузнецовым, я подниматься отказалась.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросила у меня Алина, когда мы вышли из подъезда.

– Что? Игорь и Порфирий одно и то же лицо. Он здесь не живет, а использует квартиру для свиданий и деловых встреч. Скорей всего, он даже не хозяин квартиры.

– Да? Тогда такой жених Варваре не нужен! А может, он скрывает эту квартиру от жены? Скопил деньги на иностранных командировках и купил квартиру. Забыла, где Варвара с ним познакомилась? В Альпах. И одет он весьма добротно. Чует мое сердце, он и жене морочит голову.

– Может быть, – согласилась я. – Однако странная история случилась с Риммой Григорьевной. Не собиралась продавать квартиру, а потом вдруг продала. И новые хозяева квартиры весьма странные люди. В квартире не живут. Для чего тогда покупали?

– Да ладно! Много соседка знает! Может, для того и покупали, чтобы внаем сдавать. И Риммой Григорьевной ты голову не забивай, нам сейчас не до нее, нам бы с Варварой разобраться. Слушай, а если настучать на этого Игоря его жене Ирине? Пусть прочистит мозги своему муженьку. Может, когда она пригрозит ему разводом, он сам отстанет от Варьки?

Не могу сказать, что Алинина идея пришлась мне по душе: не люблю вмешиваться в чьи-то семейные дела, тем более таким способом. Это – раз. А два – мне показалось, что Игорек отнюдь не подкаблучник. Вряд ли в этом случае нам следует давить на жену. Если она не имеет на него никакого влияния, мы делу не поможем, а только расстроим и без того несчастную женщину.

– Алина, поехали в «Пилигрим». Жена Порфирия скорей всего на службе. И потом, мне кажется, не стоит ей знать о Варваре.

– Это еще почему? – возмутилась Алина. – Что за пассивная позиция? За своими мужьями надо следить в оба глаза!

– Давай лучше намекнем Варваре о том, что Порфирий совсем не тот, за кого себя выдает?

– Обязательно и ей намекнем, и жене глаза откроем, – упрямо заявила Алина. – У меня идея! Чтобы не выглядеть огульными сплетницами и иметь козыри на руках, нам надо выяснить, кому продала квартиру Римма Григорьевна. Если Сичкову, сразу идем к его жене и…

– Нет, мы же договорились.

– Хорошо, если владелец квартиры не Сичков, скажем Варваре, что Порфирий ее обманывает, он не хозяин квартиры, у него есть жена, и зачем он морочит голову двум женщинам, нам непонятно. То есть нам, конечно же, понятно, но это непорядочно, аморально и недостойно, – протарахтела Алина. – Пошли в паспортный стол. Скажем, что желаем приобрести эту квартиру, а посему заранее хотим узнать, кто в ней проживает.

– Так они нам и сказали. Сейчас в городе волна квартирных краж. Сама в местных новостях слышала предупреждение правоохранительных органов: «Люди, будьте бдительны. Не открывайте кому попало дверь…» и все такое. Паспортный стол напрямую подчиняется полиции. Причина с покупкой квартиры здесь не прокатит. Как бы нас с такой просьбой самих в отделение не загребли. Вот что, поехали в «Пилигрим». Узнаем номер телефона внучки. Думаю, она должна знать, куда переселилась ее бабушка.

– А может, даже знает, кому продала свою квартиру, – согласилась со мной Алина.

Глава 6

В «Пилигриме» мы застали одну Алену. Она с недовольным видом листала книгу «Код да Винчи», которую я несколько дней назад дала ей прочитать. Странно, неужели не нравится?

Алина бросила взгляд на книгу, и глаза ее алчно заблестели.

– Что, если организовать тур для любителей приключенческой и авантюрной литературы? А? Как тебе, если мы зашлем наших туристов в Великобританию, пусть они, естественно, на пару с гидом поищут священный Грааль? Марина, уже предвижу грандиозный успех и весьма ощутимую прибыль от этого проекта. Пока книга хорошо продается, надо ловить удачу за хвост. Как бы нас не опередили конкуренты. Сейчас же сяду писать рекламную статью. У меня даже название в голове уже крутится. Что-то вроде «В поисках священной истины», или «Вы можете разгадать код да Винчи», или «Загадка Леонардо». Это название мне особенно нравится.

«Слава богу, о предыдущей статье она забыла, но и от этой мне надо ее отговорить», – подумала я и вслух сказала:

– Алина, не горячись. Твой прошлый проект в Англии не был удачным.

– И что теперь? Раз на раз не приходится, – Алина пожала плечами, очевидно, позабыв, чем та наша поездка закончилась.

А закончилась она весьма плачевно. Мы ловили приведения и, по всей вероятности, их сильно побеспокоили. Как следствие этого – все члены нашей туристической группы получили большие и малые увечья, а один и вовсе перешел в мир иной. С тех пор я зареклась испытывать в Англии новые маршруты и вообще стараюсь держаться от мистики подальше. Так и безопаснее, и полезнее для здоровья. Но, похоже, мою подругу жизнь ничему так и не научила.

– Да как ты не понимаешь, это – верняк! Стопроцентный успех! Если хочешь, я сама возглавлю первую группу.

– Уже возглавляла, – ехидно заметила я. – Кто месяц со сломанной рукой ходил?

– Нельзя придавать ереси коммерческий потенциал! – вдруг громко напомнила нам о своем присутствии Алена.

На минуту в «Пилигриме» воцарилась звенящая тишина.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что это богохульство – выносить такие чудовищные гипотезы на широкое обсуждение.

– Это ты о чем? Об Иисусе Христе и Магдалине? – догадалась Алина. – Тебе что, не хотелось бы, чтобы у них были дети?

– Бог один, и сын у него тоже был один, Иисус Христос, а он не оставил после себя потомства. Есть множество канонических Евангелий: от Матвея, от Марка, от Луки и от Иоанна, и не в одном из них нет даже намека на то, что у божьего сына были дети или он состоял с кем-то в браке.

– Обидно, – сочувственно проговорила Алина. Как я догадалась, она поставила перед собой цель – разозлить Алену. – По-моему, если Иисус рожден от земной женщины, то ничто человеческое ему не чуждо. Вполне возможно, что Дэн Браун прав. И тогда наш «Пилигрим» обречен на успех, если мы, конечно, поторопимся забить место в очереди на посещение перечисленных в книге достопримечательностей.

– Этого делать нельзя! Нельзя гневить Всевышнего. Близится день второго пришествия Христа.

– Ну ты сказала! – выдохнула Алина. – Когда оно будет, это второе пришествие Христа?

– Может быть, – Алена сделала паузу, – для посвященных этот день уже настал, – торжественно провозгласила она.

– Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее, – попросила Алина. – Информацию, где раздобыла? В общине? Как она называется, твоя община?

– «Единство духа», – с вызовом ответила Алена. – Вредная для души ваша книга! Так нам учитель сказал. Нельзя верующему человеку идти дорогой, которая указана дьяволом.

– Ты, голуба моя, нам так всех клиентов разгонишь! «Дорога, указанная дьяволом», – передразнила девушку Алина. – Не нравится книга – не читай, но другим этого делать не запрещай. Каждый волен выбирать ту дорогу, которая ему нравится. А что ты скажешь, когда мы сделаем проект, заработаем много денег и тебе премию большущую выпишем? Поди, не откажешься? Верующая ты наша.

Алина поставила точку в разговоре и скрылась в кабинете. Мне Аленин религиозный настрой не понравился, но я сочла, что нужно быть терпимее к чужим убеждениям, и потому не стала с ней спорить, а просто сказала:

– Мы к этому вопросу еще вернемся.

Алена благодарно кивнула мне.

Алина сидела за своим рабочим столом, разложив перед собой Варькины фотографии, которые та забыла забрать, когда в первый день после приезда хвасталась перед нами своим Порфирием.

– Хорош, ничего не скажешь, хорош. Красив как Аполлон, – Алина глазами пожирала Варькиного избранника. – Жаль только, что по всему выходит, он – мерзавец и аферист.

В кабинет без стука вошла Алена:

– Марина Владимировна, я хочу поговорить с вами о повышении зарплаты. Тех денег, что вы мне платите, недостаточно. Я достойна большего оклада.

Алена не просила, а требовала. Таким тоном она разговаривала со мной впервые. Я даже опешила, не зная, как ответить девушке. Зато Алина не растерялась:

– Рыба моя, спору нет, ты прекрасный, толковый работник. Мы тебя любим и ценим. И как мне кажется, совсем не обижаем. Верно, Марина? Вспомни, Алена, сколько денег отваливают наши клиенты за покупаемые у нас путевки. Вспомнила? А ты у нас бесплатно ездишь. И зарплата у тебя совсем даже не маленькая. А еще к нам заходят видные женихи, только не ленись и выбирай. Так что, если разобраться, ты у нас вся в шоколаде.

– Не нужны мне ваши бесплатные путевки, – закапризничала Алена. – Лучше причитающиеся мне премиальные деньги отдайте наличными.

– Да ты что! – удивилась Алина. – Деньги ты профукаешь, а на курорте тебе может такой джек-пот выпасть, что ты будешь нас, своих крестных мамочек, всю жизнь благодарить. Смотри, какого себе красавца оторвала Клочкова, – и Алина протянула Алене фотографию Порфирия.

Алена глазами впилась в фото.

– Так это же один из наших проповедников. Брат Порфирий.

– Кто? – Я даже приподнялась с места, так ошарашило меня сказанное.

– Он что, священник? – переспросила Алина.

– У нас нет священников. У нас есть отцы и братья. Порфирий – брат, – поведала нам Алена, – но он уже читает нам Святое Писание и проповедует заповеди бога и, наверное, скоро станет «отцом».

«Час от часу не легче!» – подумала я, и рука моя самопроизвольно потянулась к стакану с водой.

– Это он вам обещал второе пришествие?

– Нет. Второе пришествие обещал Иисус Христос, две тысячи лет назад, а возвестил нам о нем преподобный Эраст.

– Он тоже входит в вашу общину?

– Он ее возглавляет.

– И, наверное, такой же красивый, как и Порфирий?

– Я его не видела, он общается с нами через посредников.

– И Порфирий один из них? – догадалась я.

– Есть еще сестра Аврелия и преподобные отцы Венедикт и Дорофей, еще есть брат Диамид – все они читают нам проповеди по очереди.

– Алена, ты сказала, что день второго пришествия наступил.

– Наступит с минуты на минуту, – очень серьезно ответила девушка. Меня ее серьезность испугала – она действительно в это верила.

– Ну и как мы узнаем, что пришествие наступило? Объявят по телевизору, радио, напечатают в газетах? – язвительно спросила Алина, ее происходящее только забавляло.

– Я же сказала, Христа увидят только посвященные, которые обрели истинную веру. После Судного дня им будет даровано вечное блаженство в царствии божьем.

– То есть членам вашей общины? – уточнила Алина. – А что будет с остальными людьми, которые, скажем, по воскресеньям ходят в православную церковь?

– Все церкви падут – и православные, и католические. А их прихожане погибнут, потому что у них было время прийти к истинной вере.

– Вот оно как?! Алена, может, еще не поздно? По дружбе забей для нас с Мариной Владимировной пару мест в общине. Вы принимаете в свои тесные ряды новых членов?

Алина разве что не смеялась в лицо Алене, но та, казалось, совсем не понимала, что над ней потешаются, отвечала серьезно и степенно:

– Я спрошу, обязательно спрошу. Мы рады каждому новому брату или сестре.

– Алена, а ты много проповедей прослушала?

Мне было интересно, сколько времени ушло на оболванивание моей секретарши.

– Я имела индивидуальную беседу и прослушала пять проповедей.

– А что значит индивидуальная беседа?

– Когда меня моя подруга привела в общину, со мной побеседовала сестра Аврелия. Мы с ней говорили о правильном мировоззрении, о священных книгах, о том, что надо жить правильно, беречь душу и свое здоровье, ибо тело – «сосуд божий». А еще – работать в поте лица. После беседы я была допущена к проповеди.

– Ясно, – сказала я, а про себя подумала: «И что теперь с ней делать, когда все ее мысли крутятся вокруг дня страшного суда? Как вместо этой религиозной радикалки обрести прежнюю Алену, веселую и беззаботную?» – Ты иди, Алена, иди и не волнуйся. Алина Николаевна шутит, незачем ей лететь в Англию, ни с туристами, ни без них.

– А премию вы мне деньгами отдадите?

«Надо же! Пришествие пришествием, а от денег пока никто отказываться не собирается», – мысленно отметила я.

– Я не против того, чтобы отдать тебе премию деньгами. Тебе ее приурочить к отпуску или в конце года?

– Сейчас, – без тени смущения заявила Алена.

– Побойся бога! Кхе-кхе, – поперхнулась Алина. – Ты ведь только в декабре месяце из Египта вернулась! Какая премия может быть в начале года? Ты, милочка, про совесть вспомни. Ладно? Как там говорится: «Всем воздастся по заслугам». По заслугам! Значит, премию еще заслужить надо. Так что иди, милая, иди работай и помни, чем больше у нас купят путевок, тем больше у тебя будет премия.

Алина вытолкала Алену за дверь, подождала, когда та сядет за свой стол, а потом, глядя на меня, покрутила пальцем у виска.

– Таких видела и таких видела, но чтобы настолько таких. Что она там о втором пришествии говорила? Помутнение рассудка у нашей Аленки? Горячка мозга? Ничего другого я придумать не могу.

– Паршивые дела – Алена, Варвара…

– При чем здесь Варвара? Она нам о втором пришествии ничего не говорила, а вот у Алены самая настоящая дурь! Но ничего – это пройдет, – беспечно ответила Алина.

– А вдруг это секта? – зашептала я, косясь глазами на дверь, за которой скрылась Алена.

– Какая такая секта? Порфирий – сектант? Не смеши людей. Имеет жену, под Варьку клинья подбивает. Думаю, уже подбил, если она нам постеснялась рассказать, чем вечер закончился. И ты называешь его сектантом? Видела я документальный фильм о сектантах – хлыстах и скобцах. Жуть! Нет, если жену и любовницу имеет, то уже не сектант! – отрезала Алина.

– Слушай, а если он мормон?

– Кто-кто? – скривилась Алина.

– Мормон. Если это так, тогда поведение Порфирия вполне объяснимо: в среде мормонов допускается многоженство.

– А что ты о них знаешь, об этих мормонах? Они тоже грозятся вторым пришествием и судным днем?

– Что я знаю? – Я напрягла свою память. Из учебника по религии вспоминалось лишь то, что секта мормонов была организована в девятнадцатом столетии в Соединенных Штатах, что вероучение мормонов включает в себя наряду с элементами христианства элементы ислама, то есть одному мужчине разрешается иметь несколько жен. Прискорбно, но это все, что мне удалось вспомнить. – Алина, я знаю, кто нам нужен! – осенило меня. – Мы поедем в университет на кафедру истории и философии.

– С ума сошла? Что мы там забыли? – насторожилась Алина.

– А там мы найдем одного человека. Помнишь, к нам в «Пилигрим» заходил пожилой мужчина, мой знакомый, мы его отправляли в путешествие по Италии? – Алина отрицательно покачала головой. – Ну, вспомни, статный такой, с бородкой. Его зовут Захаров Владимир Иннокентьевич. Ну?

– Не помню. Так что с ним, с этим Захаровым?

– Когда я училась в университете, он читал у нас историю, а еще раньше он преподавал научный атеизм. Я что подумала? Кому, как не ему, знать все религиозные течения, какие из них безвредные, нейтральные, а какие опасней трясины. Есть же и такие, радикалы, которые призывают к физическому устранению иноверцев. Вдруг наша Алена попала именно в такую секту?

– И Варьку засасывает. Вон как она изменилась! Лучших подруг скидки лишила. Поехали! Вроде бы Алена называла общину.

– «Единство духа» – подсказала я.

Глава 7

В университет мы приехали после четырех часов – на кафедре не было ни одной живой души. Дверь заперта на замок, в коридоре – тишина: ни студентов, ни преподавателей. В принципе я ожидала нечто подобное. Конец января – время студенческой сессии, и преподаватели, очевидно из вредности, не сидят сутками на кафедре на тот случай, если сюда случайно забредет «хвостатый» студент. Есть расписание консультаций и экзаменов. Будь любезен, дружок, приходи в положенное время: ждать тебя никто не будет.

– Опоздали, – расстроилась Алина.

Я подошла к стене, на которой висело расписание консультаций.

– Захаров, Захаров, – бормотала я себе под нос, опуская палец по списку все ниже и ниже.

– Зачем вам нужен Владимир Иннокентьевич? – раздался за спиной громовой бас.

От неожиданности я вздрогнула и повернула голову.

– Владимир Иннокентьевич, разве можно так пугать?

Передо мной стоял Захаров. Годы мало его изменили. Он оставался таким же худощавым, подтянутым, с неестественно прямой спиной. Помнится, в студенческие годы мы дразнили его Аршином. Тогда он редко надевал костюмы, предпочитая демократичную одежду: джинсы и свитера. Он и сейчас был в джинсах и в пуловере с поперечными полосами. Выглядел он очень молодо, от студента его отличала только седина в поредевших волосах на голове и в бороде.

– А ну-ка напомните, кто вы такие? Заочницы?

«Да, годы все-таки берут свое, – с сожалением подумала я. – Казалось бы, не так давно и виделись, а уже нас не помнит».

– Владимир Иннокентьевич, не признали? Я Марина Клюквина, правда, когда училась у вас, была Сафонова, – я назвала девичью фамилию. – Вы у нас читали тематические лекции – «Религии мира».

Захаров пожал плечами, мол, все равно не помню.

– А год назад вы в нашем агентстве покупали тур. Вы хотели побывать в Италии. Помните?

– Как же можно забыть? Флоренция, Рим, Ватикан… Прелестная поездка… А сейчас, простите… – Владимир Иннокентьевич замолчал, предоставив нам право огласить цель своего визита.

– Мы к вам по делу. Вы не могли бы уделить нам полчаса?

– Что ж, идемте. У меня до консультации с вечерниками есть час. Прошу, – Захаров открыл ключом дверь на кафедру и жестом пригласил войти внутрь.

Он включил свет, подошел к одному из письменных столов.

– Если вас не затруднит, возьмите вон те стулья и присаживайтесь. Извините, что не ухаживаю – годы не те.

Мы так и сделали.

– Владимир Иннокентьевич, мы пришли к вам как специалисту по религии.

– Когда это было?! Сейчас я читаю курс истории древних веков. Шумеры, древние египтяне, греки, римляне.

– Да, но ведь и религию вы не полностью забыли? – задала я наивный вопрос.

– Конечно, знания из головы ветер времени не выдует. А в чем суть вашей проблемы?

– В нашем агентстве работает девушка, – я решила пока говорить только об Алене, чтобы узнать, что собой представляет община «Единство духа». – Она попала в беду. Ее затянули в секту. Мы ее не узнаем. Все разговоры с ней сводятся только ко второму пришествию Иисуса Христа и судному дню.

– А еще проповедник Порфирий, в быту Игорь, ведет двойную жизнь, – влезла со своей репликой Алина. – Имеет жену и водит шашни с нашей подругой. Мы вот что, Владимир Иннокентьевич, хотели узнать: может, он мормон, а секта мормонская? – Алина не могла удержаться, чтобы не ввернуть в разговор выученное слово. – Но даже если это и так, в нашей стране нет закона о многоженстве. Клянусь, я его жене глаза раскрою, – неожиданно разошлась она.

– А как называется секта, в которую, как вы говорите, затащили вашу подругу?

– Подруг вообще-то две: Алена и Варвара. А община называется «Единство духа». Вы что-нибудь о такой слышали?

Владимир Иннокентьевич задумался.

– «Единство духа»?… Давайте вспоминать – «Армия спасения», «Христианская наука»… Что еще? «Моравские братья», «Свидетели Иеговы». А «Единство духа»? Это что-то новое.

– Ну, мы как-то не разбираемся, новое это или старое, – призналась я.

– Вы нам про мормонов расскажите, – попросила Алина. – Чувствую, это самое то!

– А что вас больше интересует? Концепция? История? Основные постулаты вероучения?

– Это тоже пригодится, – закивала головой Алина. – Пожалуйста, в форме краткого обзора.

– Хорошо, – согласился Владимир Иннокентьевич. Он расслабился, облокотился на спинку стула и начал: – В первой половине девятнадцатого столетия была организована секта мормонов, которые именовали себя «святыми судного дня».

– А я что говорила?! – не сдержала эмоций Алина.

– Алина! – шикнула я на нее.

– Молчу-молчу. Рассказывайте, Владимир Иннокентьевич.

– Основателем этой секты был Джозеф Смит, с детских лет имевший «видения» и на этом основании объявивший себя пророком. Он издал «Книгу Мормона», которая стала для его последователей своеобразной «Библией». Как утверждал в своих проповедях Джозеф Смит, благодаря божественному откровению, он нашел медную доску, исписанную таинственными древними письменам – откровением и завещанием последнего израильского пророка Мормона, который будто бы с остатками израильтян за несколько столетий до нашей эры переселился в Америку. Вероучение мормонов базируется на «Книге Мормона» и тех откровениях, которые непосредственно получал пророк от бога. Через несколько лет после издания «Книги Мормона» на основании откровения Джозеф Смит провозгласил многоженство.

– Вот ведь…

– Алина, без комментариев, – потребовала я.

– Одну из отличительных особенностей религиозных взглядов мормонов составляет ожидание скорого наступления на Земле тысячелетнего царства божьего, а также вера в существование, кроме единого бога, еще и низших богов, духов. Для того чтобы получить возможность стать одним из них, человеческая душа должна высвободиться из оков плоти.

– Это как? – не поняла Алина.

– Умереть, – подсказала я.

– Да, а до того как это произойдет, человек должен жить, исполняя заповеди пророка Мормона, и плодотворно трудиться на благо общины.

– Понятно, «других не берут в космонавты». А скажите, Владимир Иннокентьевич, много ли у нас мормонов? Я как-то о них прежде не слышала.

– Вынужден вас огорчить, мормоны – достопримечательность Соединенных Штатов Америки. Если у нас и есть мормоны, то… Да какие у нас мормоны, – отмахнулся Владимир Иннокентьевич. – Нет, в нашем городе я про них не слышал.

– Значит, бойфренд нашей подруги попросту обманывает и ее, и свою жену? – спросила Алина.

– Голубушка, я не знаю такой общины, как «Единство духа». Мормоны не станут менять имя своей церкви. Не знаю и бойфренда вашей подруги. Но совет вам дам, вас могли ввести в заблуждение, разыграть. Бум религиозных сект прошел еще лет десять-пятнадцать назад. Помните «Белое братство»? Всех вывели на чистую воду, а кого надо, того и посадили. Так что живите спокойно. Сколько мужчин обманывает своих жен? К сожалению, мужчина запрограммирован на двойную жизнь. Подождите немного. Я полагаю, ваша подруга сама во всем разберется. Будете лезть к ней с советами и предостережениями – потеряете подругу, она подумает, что вы не хотите ей счастья, и слушать вас не станет.

– А вы не слышали, Владимир Иннокентьевич, чтобы в нашем городе действовала какая-то радикальная религиозная организация? – спросила я.

– Нет, ничего подобного я не слышал.

– Спасибо, профессор, вы нас успокоили, – облегченно вздохнула Алина.

– Я – не профессор, я доцент, – поправил ее Захаров.

– Для нас вы профессор.

В дверь по одному стали заглядывать студенты-вечерники. Владимир Иннокентьевич заерзал на стуле, и я поняла: наше присутствие его тяготит, и нам пора откланяться.

– Ну, мы пойдем?

– Да-да, рад, если смог вам помочь, – поспешно согласился Захаров. – Вот мой телефон. Понадоблюсь – звоните.

– Вы нам очень помогли. Желаем здоровья и всяческих успехов.

Возвращаться в «Пилигрим» мы намеренно не стали. Алена перед нашим уходом опять стала отпрашиваться, но мы выдержали ее натиск и уйти не разрешили. Наш расчет был сделан на то, что в отсутствие начальства она не посмеет закрыть «Пилигрим» до конца рабочего дня и дернуть на очередную проповедь в общину «Единство духа».

«Ничего с Аленой не случится, если ее голова сегодня отдохнет от религии. Ей это только пойдет на пользу», – так решили мы с Алиной.

– Куда теперь? – спросила Алина, садясь за руль. – Может, поедем к Варваре?

– Поехали. Есть у меня смутные подозрения, что и ее хотят втянуть в общину.

Алина развернула свой автомобиль и помчалась в сторону магазина «Женский каприз».

Людей в магазине было мало. Уборщица Клавдия Семеновна сновала между стоек с одеждой, вытирая шваброй мокрые следы, оставленные покупателями. Тем рвение Клавдии Семеновны явно не нравилось, они косо смотрели на нее и что-то бурчали себе под нос. Лиля и кассир Вера Федоровна встретили нас подчеркнуто вежливо.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, смотрите, – протокольно улыбнувшись, сказала Вера Федоровна.

– У нас новая коллекция, – Лиля широким жестом обвела зал рукой. Говорила она громко, время от времени оглядываясь на дверь в кабинет директора.

– Что-то новенькое привезли? – спросила Алина.

Лиля отрицательно покачала головой и неожиданно, словно робот, сказала:

– У нас есть товар на любой вкус, любую комплекцию и на любой достаток.

– А Варвара у себя?

– Варвары Алексеевны нет и уже не будет.

– Сегодня?

– Вообще. Вообще никогда не будет.

– Лиля, что с тобой? – спросила я.

Девушка говорила очень странно, да и выглядела так, будто ее напичкали каким-то лекарством, тормозящим процессы головного мозга.

– Магазин «Женский каприз» продан. Теперь у нас новый хозяин, – отрапортовала она.

– Продан?! Варвара продала свое детище?! Курицу, несущую золотые яйца?! Что ты такое говоришь?! Не верю! – зашлась в истерическом припадке Алина.

– Женщины, тише! Не буяньте! У нас действительно новый хозяин. Можете ознакомиться с копией лицензии. Она висит на стенде для покупателей. Рядом с кассой.

– А ну пойдем, посмотрим, – Алина дернула меня за рукав и подтащила к кассе.

Вера Федоровна, потупив глаза, отошла в сторонку, чтобы нам было удобнее читать документ.

Все так: лицензия была датирована сегодняшним числом и извещала о том, что частное торговое предприятие принадлежит некой Левченко Валентине Ивановне. Вот так! Имя нашей Варвары даже не упоминалось.

– Ничего не понимаю, – выдохнула я.

– Мы тоже, – прошелестела губами Вера Федоровна. – Час назад пришла Варвара Алексеевна, счастливая, радостная, вытащила из-под стекла старую лицензию, порвала, а новую, вот эту, вместо нее вставила.

– Что она сказала?

– Кроме «здравствуйте» и «до свидания», ничего не сказала.

– И ничего не объяснила?

– Нет. Вышла из магазина, и все, больше мы ее не видели. До сих пор от шока прийти в себя не можем.

– А новую хозяйку вы уже видели?

– Нет.

– А эта? – Алина скосила глаза на дверь в директорский кабинет, имея в виду вчера принятого на службу главного бухгалтера и одновременно заместителя директора. – Осталась?

– Кто? Лидия Ивановна? Эта на месте. Сегодня инструктаж делала, как вести себя с покупателями, – зашептала Вера Федоровна, укрывшись за нашими спинами. – Клавдию Семеновну из дома вызвала. Приказала ей тряпку из рук не выпускать, чтобы ни одного следа на плитке не было. Оно-то, конечно, верно – чисто должно быть, но чтобы тебя шваброй подталкивали, это уже перебор.

– Так намекните Клавдии Семеновне, что преследовать покупателей с тряпкой нехорошо, пусть вытирает пол, когда в магазине никого нет.

– Говорили, но она боится, что, если не будет вовремя вытирать мокрые следы, ее выгонят.

– Ясно – у вас общий психоз и паника.

Вера Федоровна часто-часто закивала головой:

– Лучше не скажешь. Что завтра будет, не знаем. Может быть, всех нас метелкой под одно место. Придется новую работу искать.

– Ладно, будем надеяться на лучшее. Мы пойдем, если какие новости, звоните, – я положила на прилавок рядом с кассой свою визитку. Вера Федоровна, воровато оглянувшись, спрятала ее в карман.

С тяжелым сердцем мы вышли из некогда принадлежавшего Варваре магазина.

– Ну и дела творятся в нашем королевстве. Поехали домой к Клочковой, узнаем все из первых уст, – предложила Алина.

Дома Варвары не оказалось. Мы стояли под дверью, трезвонили на весь подъезд, пару раз стукнули в сердцах по деревянной поверхности, Алина даже исподтишка пнула дверь носком сапога, но нам так никто и не открыл.

– Где она? Где ее черти носят?

– Черти? Если только она с деньгами от продажи магазина не пошла в казино.

Алина достала из сумочки мобильный телефон и стала звонить Варваре.

– Телефон отключен или вне зоны обслуживания, – сообщила она, бросив в сумку телефон и вместе с ним бесполезную затею дозвониться Клочковой. – А вдруг она с ним?

– С кем с ним?

– Мормоном Порфирием. Все к одному: и многоженство, и судный день. Ой, чует мое сердце, влипла наша Варька. Алена уже, считай, нормальным языком разучилась разговаривать, мозги набекрень. Удастся ли ее спасти? Не знаю… А за Варьку стоит побороться. Но чувствую, борьба будет трудная и беспощадная. Шутка ли, невеста с таким приданным?! Как ты думаешь, много она за свой магазин денег выручила?

Алина опять потянулась к сумке за телефоном, но я ее остановила:

– Все! Я устала! Поехали домой. Варваре можно и из дома позвонить.

Всю дорогу до моего дома Алина говорила о мормонах, то ли ей слово понравилось, то ли ее заинтересовала сама версия о тайном мормонском обществе, перекочевавшем из Северной Америки к нам. Я слушала ее треп в пол-уха, пытаясь разобраться в своих мыслях: была какая-то нестыковка между рассказом Владимира Иннокентьевича и Алениной религиозной горячкой. Вот только какая? Этого я пока уловить не могла.