Читать книгу: «Флирт или вбрасывание», страница 2

Глава 2
Ноэль

Наши дни

– Вот так и произошло падение Римской империи, – заканчиваю я свою лекцию, как обычно, на самом интересном. Нужно поддерживать интерес студентов. Хотя, несмотря на все мои старания, половина из тех, кто находится в аудитории, умирает от скуки. Пара студентов с хоккейной стипендией уже давно спокойно спит на последнем ряду.

Я никогда не пойму людей, которых не увлекает история. Все, что существует в современном мире, так или иначе пропитано историей.

Даже лекционный зал, в котором проходят наши занятия, сам по себе напоминает римский Колизей. Я стою в самом низу, у кафедры, а надо мной возвышаются ряды парт для студентов. К счастью, я просто-напросто читаю лекцию и показываю слайды из презентации на большом экране, а не орудую гигантским мечом, как парни в фильме «Гладиатор».

Когда время лекции подходит к концу, студенты один за другим покидают аудиторию. Некоторые останавливаются перед выходом и дружелюбно улыбаются мне, в то время как другие полностью игнорируют меня. Самые смелые даже задерживаются, чтобы пофлиртовать со мной. Они наверняка думают, что я в восторге от их неумелых заигрываний. Проснувшиеся парни-хоккеисты упрашивают меня продлить срок сдачи их промежуточных работ. Они всячески пытаются доказать мне, что установленный мной срок совершенно несовместим с расписанием тренировок и матчей. Во время нашего спора они оба складывают руки на груди, как будто бы пытаясь сделать так, чтобы их бицепсы выглядели массивнее. Как будто это убедит меня им помочь.

Ах, если бы только они занимались так же усердно, как тренируются в спортзале.

Я одариваю их натянутой, профессиональной улыбкой.

– Мальчики, срок сдачи не обсуждается. Но в библиотеке регулярно собирается учебная группа, на случай если вам нужна дополнительная помощь с заданием. – Я поворачиваюсь, беру со стола брошюрку с информацией об учебной группе и протягиваю ее одному из парней. – Хороших вам выходных.

Они уходят с недовольными стонами, не потрудившись даже пожелать мне хороших выходных в ответ. Все спортсмены одинаковые: самовлюбленные эгоисты, которые обязательно предадут тебя и разобьют тебе сердце. Пожалуй, это одна из причин, по которой я завязала со спортсменами лет десять назад.

Муж моей лучшей подруги, Уэстон Кершоу, – единственное исключение. Но Уэст и Мэл знают друг друга с детства, и он не позволил славе и деньгам заполнить все его мысли.

На моем телефоне срабатывает будильник, я беру свою сумку и достаю его. Отключив будильник, я поспешно собираю вещи и отправляюсь на встречу с деканом исторического факультета.

Быстрым шагом я обхожу разросшийся за время своего существования студенческий городок, и наконец захожу в главный корпус университета, где находится деканат. Сегодня в Арлингтоне, штат Вирджиния, достаточно тепло, чтобы не надевать пальто, но недостаточно жарко для одежды с короткими рукавами. Прекрасный сентябрьский день. По пути я с удовольствием наблюдаю за тем, как осенний ветер срывает с вековых деревьев пестрые листья, а красоту природных красок подчеркивают величественные кирпичные здания вокруг. Прохладный ветерок задевает мою оголенную шею, от чего у меня бегут мурашки по коже. Я слегка вздрагиваю и потираю шею рукой. Лишь когда на улице становится прохладно, я задумываюсь о том, чтобы снова отрастить волосы. Но кудри – это сплошная головная боль, и я знаю, что если бы они были хоть чуточку длиннее, я бы просто не выдержала и вновь срезала их.

Я вхожу в главное здание Арлингтонского университета, отстукивая каблуками по старинной плитке. Дойдя до кабинета декана исторического факультета, я легонько стучу в тяжелую лакированную дубовую дверь.

– Входите, – раздается ее голос по ту сторону двери. Улыбнувшись, я вхожу в знакомое пространство. Декан Моррис что-то печатает на своем компьютере, но тут же поднимает взгляд, когда я закрываю за собой дверь. Ее губы слегка подрагивают, и она снимает свои серебряные очки. У миссис Моррис черные волосы с проблеском седины, стянутые в аккуратный пучок на затылке. Ее добрые карие глаза всегда слегка поблескивают. Каждый раз это заставляет меня задуматься, не знает ли она чего-то такого, чего не знают остальные. Возможно, именно поэтому она постоянно ухмыляется. Когда нужно, она может быть очень грозной, но в спокойной обстановке она очень добрый человек.

– Вы, как всегда, прекрасно выглядите, доктор Вудкок.

Я быстро окидываю взглядом свои коричневые твидовые брюки, кожаные подтяжки и белую рубашку на пуговицах. Сегодня я надела один из моих любимых нарядов. Я знаю, что мой стиль не для всех, но мне нравится сочетать винтажные вещи с современными. Сегодня мой наряд подчеркивают модные черные туфли с острым носом.

– Благодарю. – Я улыбаюсь и сажусь в одно из кресел оливкового цвета прямо напротив ее дубового письменного стола. – Чем я могу вам помочь?

Я сразу перехожу к делу, ведь через полтора часа меня ждет еще одна лекция, а в промежутке нужно еще успеть пообедать.

Женщина пронзает меня внимательным взглядом, положив руки на стол перед собой.

– Вы знаете, что в субботу состоится благотворительный гала-концерт детской больницы округа Колумбия?

Я киваю.

– Я собиралась посетить его, но мистер Моррис запланировал неожиданную поездку на выходные. – Она переводит взгляд на фотографию, стоящую на столе. И хотя рамка отвернута от меня, я знаю, что на фотографии мистер и миссис Моррис. Все еще влюбленные друг в друга по уши после тридцати с лишним лет брака. – И я очень надеюсь, что Вы сможете посетить концерт вместо меня. Я знаю, как вы любите наряжаться. – Она шутливо мне подмигивает.

В ответ я смеюсь.

– С удовольствием. Я уже думаю, что надеть.

– У меня два билета. Так что вам стоит взять с собой кавалера. – Миссис Моррис слегка приподнимает брови.

Я смотрю в потолок, изображая, будто глубоко задумалась.

– Ох, передо мной встает очень сложный выбор. Кого же мне позвать: Брэда, Дерека или Чеда? Вокруг меня так и вьются ухажеры, – говорю я явно шутливым тоном, от чего миссис Моррис усмехается.

– Я уверена, что с этим вы разберетесь. Кстати, университет выделил двадцать тысяч долларов на благотворительную акцию, так что постарайтесь выиграть нам что-нибудь полезное.

– Обязательно.

– Отлично, я отправлю всю информацию и билеты по почте. Спасибо большое, что выручили. – Миссис Моррис берет свои очки и вновь надевает их. – Вы, наверное, торопитесь, ведь вам предстоит выбрать того самого из толпы Дереков, Брэдов и Чедов. Так что не буду вас задерживать.

Я не сдерживаюсь и смеюсь, запрокинув голову.

– Хорошо. – Я поднимаюсь с кресла. – Хороших вам выходных, миссис Моррис.

Мы прощаемся, и я направляюсь в корпус по соседству, в котором есть столовая и уютная кофейня.

Открыв дверь кофейни, я делаю несколько шагов внутрь и случайно врезаюсь прямо в Декстера Хоторна. Моего привлекательного коллегу.

Встретившись с ним взглядом, я тону в его темных глазах и чувствую, как щеки горят. Позабыв про утреннюю прохладу, я ощущаю прилив тепла и понимаю, что наверняка вся раскраснелась. Вот черт.

Декстер придерживает меня за локоть одной своей длинной рукой. Он слегка улыбается, вежливо, как и всегда. Я улыбаюсь в ответ, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя его прикосновение.

Декстер перевелся к нам из университета в Англии прошлой осенью. Он красив, умен и образован, и я еще не упомянула о его британском акценте. Я задействовала все свои навыки флирта, но, признаться честно, он совершенно не обращает на меня внимания.

Да что там. Он даже ни разу не взглянул на меня.

Будь я посмелее, я бы пригласила его на благотворительный вечер. Но я совсем не такая. Я хочу, чтобы меня добивались… а не наоборот. Я, конечно, сильная и независимая женщина, но также я достаточно старых нравов. К примеру, я без ума от каждого произведения сестер Бронте.

Что бы вы ни говорили о Хитклифе, но Кэти ни разу не усомнилась в его любви к ней. Хитклиф знал, как добиваться сердца женщины. Хотя, быть может, он и мог умерить свой пыл после того, как Кэти вышла замуж за другого.

– Вы в порядке, доктор Вудкок? – элегантно спрашивает Декстер, растягивая слова, как истинный британец.

Я несколько раз моргаю, понимая, что все еще смотрю на него.

– Ох, да! Спасибо, доктор Хитклиф, – я резко распахиваю глаза, осознав свою ошибку. – То есть, доктор Хоторн!

Он смущенно улыбается.

– Ладно, мне пора на занятия. Желаю вам вкусного кофе. Может, он поможет проснуться.

– Ха-ха, и вам того же! – говорю я ему вслед. Ничего не ответив, Декстер выходит на улицу, звякнув дверным колокольчиком. Лишь в этот момент я понимаю, что он даже не держал в руках стаканчик кофе. Я чувствую себя полнейшей идиоткой.

Казалось бы, я умная и достаточно привлекательная девушка, но при этом я совершенно теряю рассудок рядом с красивым мужчиной. Все героини феминизма, которые так яростно боролись за права женщин в прошлом, явно бы мной не гордились.

Я ни с кем не встречалась с тех пор, как была студенткой и один парень разбил мне сердце. А теперь в моем кругу общения лишь коллеги, которые намного старше меня, или студенты, которые намного младше.

Я – олицетворение той самой цитаты Шарлотты Лукас из экранизации «Гордости и предубеждения» 2005 года: «Мне двадцать семь лет, у меня ни перспектив, ни денег, я уже обуза для своих родителей, и мне страшно. Поэтому не осуждай меня, Лиззи». Только мне двадцать девять лет… и я могу себе позволить платить по счетам. Также, я, вероятно, не являюсь обузой для своих родителей, но я все равно напугана, и у меня нет абсолютно никаких перспектив.

– Мэм… Мэм!

Я несколько раз моргаю и наконец прихожу в себя. Я стою прямо у кассы, и на меня смотрит раздраженный студент, ожидая мой заказ.

– Ох! Извините! Я буду масала-чай на сливках, – говорю я с уверенностью. Хотелось бы, чтобы Декстер был здесь и выслушал мой заказ, тогда бы он понял, что я практически британка и мы с ним очень даже подходим друг другу. Но, увы, я чуть не сбила его с ног и всего лишь выставила себя на посмешище. Есть ли университет, где обучают флирту? Я бы прошла там повышение квалификации. Судя по всему, мне действительно это не помешает.

Почему парни не падают к моим ногам от моих познаний в литературе века эдак десятого?

Глава 3
Колби

Самый разгар тренировки. Набирая скорость, я скольжу по льду в сторону Брюса, который стоит на воротах, и обгоняю новичков в нашем забеге с одного конца катка на другой. Драматически завершая свое выступление, я делаю классический хоккейный прием и резко торможу перед воротами, осыпая Брюса ледяной крошкой, как во время метели.

Он пыхтит, быстро моргая, чтобы очистить лицо от крошечных кусочков льда.

– Ну ты и засранец, – говорит он, сквозь смех. – Есть еще порох в пороховницах?

– Конечно. – Я выпрямляюсь, стараясь не чувствовать себя старым, ведь мой тридцатый день рождения на следующей неделе. Я понимаю, что тридцать – это не приговор, но тридцатилетний хоккеист – это самое настоящее ископаемое. Я все еще надираю задницы новичков в упражнениях на скорость, так что, думаю, мне пока не о чем беспокоиться.

Я бросаю взгляд на тренера Янга, который пристально смотрит на новичков и нового защитника из юношеской лиги, делая пометки на своем планшете. Это последняя неделя тренировок перед началом предсезонки. Мы, старшие игроки-ветераны, не принимаем особого участия в этих матчах, но предсезонка – отличная возможность тренерам понаблюдать за новичками и, при хорошем развитии событий, подписать парочку контрактов.

Новый защитник проносится мимо меня, направляясь к скамейке запасных, чтобы попить воды.

– Эй, парень! Ты хорошо поработал сегодня. Тебя зовут Трэвис, да? – спрашиваю я его.

Я замечаю, что ездит по льду он медленно, делая упор на левую ногу.

– Ага, – ворчливо отвечает он, не утруждая себя дружелюбной улыбкой. Может, это потому, что он потянул мышцу, а может, он просто недружелюбный придурок. Время покажет.

– Ты в порядке? – Я следую за ним к скамейке.

– В порядке. – Он морщится, потирая ногу через щитки. – Сейчас приложу лед и все как рукой снимет.

Он по-прежнему не улыбается и даже не делает вид, что хочет поболтать, поэтому я оставляю его в покое.

Мимо меня проезжает Уэст, который всю тренировку ухмыляется.

– Ты сегодня немного медлительный, Уэст. Мэл не давала тебе спать прошлой ночью?

Он раздраженно отпихивает меня, но все равно не может стереть улыбку со своего лица. Так что, полагаю, ответ положительный. Я усмехаюсь и замечаю, как он краснеет. От этого мне хочется смеяться еще больше.

– Не смущайся ты так, у тебя еще практически медовый месяц. Ты должен наоборот гордиться своей усталостью.

Реми ездит по катку вместе с нами, но все это время он не сводит глаз с новичков. Наверное, он оценивает их, как и тренер. Я уверен, что Янг захочет услышать его мнение как капитана команды.

– Чем гордиться? – спрашивает Реми.

Да уж, слух у него необычайно острый. Уэст бросает на меня строгий взгляд, молча приказывая мне помалкивать.

– Своей женой-красавицей, конечно же, – отвечаю я, решив не смущать его еще больше.

Реми поворачивается к нам с Уэстом.

– Уверен, что брак – это здорово, но сегодня ты был ужасно медленным, Кершоу, – голос Реми настолько серьезен, что мне требуется целых пять секунд, чтобы понять, что он шутит.

Он подмигивает ему и уезжает, оставляя меня с покрасневшим Уэстом наедине. Я многозначительно хмыкаю, и он опять пихает меня в плечо.

Затем из ниоткуда появляется Митч, наш лучший защитник. Он протягивает руку и вновь вытягивает меня на лед. Митч хитро ухмыляется, что для него в новинку. Полгода назад я бы и не подумал, что он вообще способен на улыбку. Но потом он встретил свою невесту Энди.

– Будем надеяться, что Кершоу не будет отвлекаться весь сезон, – ворчит Митч, хотя абсолютно не выглядит раздраженным.

– Ты следующий, знаешь ли. Не успеем и глазом моргнуть, как вся команда будет окольцована.

Он фыркает, не удержавшись от смеха.

– Моя сосредоточенность на игре непоколебима. Даже для Энди. – Внезапно его внимание переключается куда-то позади меня, и я вижу, как его губы расплываются в улыбке. Выглядит это крайне странно, как будто он задействует мышцы, которые никогда раньше не использовал. Похоже на наивного жеребенка, делающего свои первые неловкие шаги. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Энди и ее братишка Ноа наблюдают за нашей тренировкой из-за стеклянного ограждения.

– Ты прямо сосредоточеннее некуда, дружище.

Он не обращает на меня внимания и подъезжает к ним, чтобы поздороваться. Наверное, он бы поцеловал Энди, если бы не ограда.

Покачав головой, я беру со скамейки свою бутылку с водой и направляюсь к воротам, чтобы поболтать с Брюсом. Он наблюдает за Митчем и Энди, которые воркуют друг с другом так, словно провели год в разлуке.

– Все женятся, чувак. Ты следующий? – поддразнивает меня Брюс.

– Я бы женился хоть на следующей неделе, если бы Ноэль сказала «да». – Я шутливо поигрываю бровями.

Брюс берет свою бутылку с водой и слегка обливает меня из нее.

– Думаю, для начала ты должен уговорить ее хотя бы сходить с тобой на свидание.

Я безразлично отмахиваюсь.

– Это все мелочи.

В ответ Брюс смеется.

– Честно говоря, я думал, что ты к ней уже остыл.

– Честно говоря, я тоже. – Я опускаю взгляд на свои коньки, в миллионный раз удивляясь, почему я все еще не остыл. Мы так и не виделись после свадьбы Уэста и Мэл в июле, и все равно она – единственная, о ком я думаю.

После тренировки я принимаю душ и переодеваюсь. Выходя из раздевалки и направляясь в сторону парковки, я слышу, как из кабинета тренера Янга раздается тихое «пс-с-с».

– Найт, иди-ка сюда, – подзывает меня тренер Янг.

Я делаю несколько шагов спиной вперед, имитируя лунную походку. Он тяжело вздыхает, и его взгляд устремляется на один из стульев в комнате рядом с его письменным столом.

Схватив стул, я придвигаю его ближе к столу и сажусь. Кабинет тренера уютный, но достаточно простой. На стенах развешаны джерси и памятные вещи, а через два окна в комнату проникает вечерний свет.

– Уже соскучились, тренер? Прошло всего… сколько? Минут тридцать?

Тренер Янг делает странное движение глазами, будто пытается закатить их, но в последний момент передумывает. Вместо этого он изображает слабую улыбку.

– Мне нужна твоя помощь.

У меня в животе будто обрывается трос. Это не к добру. Тренер Янг и наш генеральный менеджер Том Паркер всегда просят Реми об услугах. Зрелого и уравновешенного Реми. Но меня – никогда. Я опускаю руки.

– Хорошо, – говорю я, молча призывая его продолжить.

– В эти выходные состоится благотворительный вечер.

Я мгновенно расслабляюсь. Мероприятие, ничего особенного. Я откидываюсь на спинку стула и одариваю его своей фирменной ухмылкой.

– И вам нужно сопровождение? Что ж вы сразу так не сказали? – Я в шутку подмигиваю ему.

– Найт, – порицающим тоном говорит тренер Янг. – Будь серьезным хоть на секунду.

– Ладно. Продолжайте.

– Том попросил меня несколько месяцев назад организовать «Вечер с ”Ди Си Иглз”» для благотворительного аукциона. И я вспомнил об этом только сейчас. – Он нервно поправляет воротник своего темно-синего поло. – Естественно, мне нужен один из вас. Чтобы на «Вечере с ”Ди Си Иглз”» был хоть один хоккеист из команды.

Мои брови взлетают вверх.

– Вы продаете хоккеистов на аукционе?

– Ты нужен там только на один вечер! Точнее, на ужин, – запинается он. – И это для доброго дела! Деньги, собранные на аукционе, пойдут на исследования для детской больницы.

Я сутулюсь. Наша команда всячески участвует в жизни населения, но волонтерство в детской больнице – это, наверное, лучшее из того, что я слышал. Я уже мысленно согласен, но решаю подразнить тренера еще чуть-чуть. Мне нравится наблюдать за тем, как он нервничает.

– То есть я должен продать свое тело, очень даже красивое тело, во благо деткам? Так что ли?

– Нет, нет и еще раз нет! – Он встает со своего места и начинает размахивать руками. – Ты все неправильно понял. Давай объясню с начала. – На его лбу выступают капельки пота.

Я откидываю голову назад и смеюсь. Когда я опускаю голову, то замечаю, что тренер Янг сварливо хмурится.

– Так ты согласен или нет?

– Согласен, согласен, – я утвердительно киваю. – Я пойду. Но что я получу за это?

– Удовлетворение от осознания того, что деньги с аукциона пойдут на помощь деткам. И, возможно, прекрасный ужин с богатым стариком.

Вздохнув, я встаю со стула и делаю шаг к двери.

– Хорошо, будет сделано. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь в дверном проеме. – Почему вы попросили меня, а не Реми или Брюса?

– Реми категорически отказался. – Тренер опускается обратно в свое кресло. – И попросил меня спросить тебя. Сказал, будто ты думаешь, что в смокинге выглядишь как агент 007.

Я хихикаю.

– Я не думаю, я знаю.

Он игнорирует мой сарказм.

– Спасибо, что согласился. Я пришлю все подробности по телефону.

Он машет рукой в сторону двери, давая мне понять, что я свободен.

Придя домой с тренировки, я захожу в просторный гараж, который ведет в большую прихожую, плавно перетекающую в кухню. Войдя внутрь, я снимаю обувь на коврике, не желая пачкать только что вымытый кафельный пол. На кухне я замечаю маму, ее темные непослушные волосы как обычно убраны в пучок. Мама, будучи матерью-одиночкой, много работала, убирая дома, чтобы прокормить нас обоих. Она многим жертвовала, чтобы я мог играть в хоккей, ведь это недешевый вид спорта. Когда я стал частью «Иглз», я помог ей переехать поближе ко мне. С тех пор я плачу ей за то, что она каждую неделю убирает мою квартиру и готовит для меня еду. Это дешевле, чем нанимать личного шефа, и плюс ко всему, мама остается при деньгах. К тому же она потрясающе готовит итальянские блюда… И мысль о том, что она могла остаться одна в Нью-Йорке, разбивает мне сердце.

Я ухмыляюсь, подхожу к ней сзади и резко хватаю за плечи. Она вопит от неожиданности, сильно вздрагивая:

– Колби! Как такой огромный бугай может так тихо подкрадываться?

Я хохочу от ее реакции.

– Впервые слышу, что меня называют тихим.

Я замечаю блеск в карих глазах матери.

– И то верно. Ты вечно болтал на уроках! И сейчас ничего не изменилось.

Поцеловав ее в щеку, я поворачиваюсь к плите, чтобы посмотреть, что на ужин.

– Ого, курица и ньокки?

– Твое любимое! – Она вздыхает. – Я хочу, чтобы ты перестал мне платить. Я теперь замужем, а ты – мой сын! Это смешно.

– Мне обойдется вдвое дороже, если я заплачу кому-то другому, мам. Ничего в этом такого нет. – Я пожимаю плечами.

Она качает головой, возвращаясь к огромной плите из нержавеющей стали и помешивая суп.

– Как прошла тренировка?

Я запрыгиваю на барный стул за широким кухонным островком и рассказываю ей о тренировке. Все это напоминает мне детство. Только теперь у меня есть собственный особняк площадью около пятисот квадратных метров.

– А потом тренер попросил меня пожертвовать собой ради благотворительности.

Мать оборачивается на меня.

– Чего?

Я смеюсь и рассказываю ей о благотворительном аукционе. Она с облегчением выдыхает, когда я объясняю ситуацию, но все еще выглядит немного озабоченной.

– Мне это не нравится. Ты так и продолжишь заводить интрижки направо и налево? Неужели ты никогда не остепенишься? – Затем в уголках ее губ мелькает улыбка. – Только посмотри, как мы счастливы с Чарли.

Я ухмыляюсь. Мне нравится видеть ее счастливой. Мать была раздавлена, когда отец изменил ей. Не думаю, что она вообще верила, что когда-нибудь снова полюбит. Но Чарли, пожалуй, единственный мужчина, достойный ее. Этот святоша – социальный работник, специализирующийся на приемных семьях. Они поженились в прошлом году и до сих пор ведут себя так, будто у них медовый месяц.

– Я еще молод, мам. Мне нужно хорошенечко нагуляться, – говорю я с ухмылкой. Хотя в последнее время я не гуляю ни с кем. Эта идея меня больше не впечатляет.

Кажется, она удивлена моим ответом.

– Тебе скоро исполнится тридцать! Я бы хотела, чтобы ты женился на хорошей девушке и завел детей. Ты был бы отличным отцом. – Мама вдруг становится серьезной. – Но ты не найдешь себе жену, если будешь скакать с цветка на цветок! – Она отворачивается от меня, снова раздражаясь.

Надо сказать, что уже около года я подобным не занимаюсь. У меня даже не возникает желания ходить по барам и знакомиться с кем-то. Может, я действительно старею?

– Мам, успокойся. Это вечер с игроком «Иглз», а не свидание. Скорее всего, выиграет какой-нибудь старичок, который всегда был фанатом нашей команды. Я покатаюсь с ним на коньках в ледовом комплексе, мы сделаем несколько совместных фотографий, и на этом все закончится. Ничего особенного.

Она поджимает губы.

– Надеюсь, ты прав. Потому что на свете много сумасшедших женщин с большими деньгами.

– Спасибо за заботу, мам. – Я ласково улыбаюсь, и она нерешительно улыбается мне в ответ.

– Трудно отключить нравоучения, прости.

– Может, вам с Чарли пора завести деток, чтобы у тебя не было времени и сил волноваться обо мне? – поддразниваю я.

– Я слишком стара, чтобы заводить еще детей, Колби. Как физически, так и морально, – говорит она, выдавливая из себя смешок. Мы на мгновение встречаемся глазами, прежде чем она отводит взгляд от меня. Я знаю, что мы думаем об одном и том же… Мой отец зря времени не терял, и у меня появилась младшая сестра.

Мне так жалко, что мама не встретила Чарли раньше. Она самая лучшая мама на свете, и если бы ее жизнь сложилась иначе, думаю, у нее был бы целый выводок детей.

Наблюдая за тем, как она готовит и что-то помешивает в кастрюле, я представляю ее в роли бабушки. Я вижу, как она печет печенье вместе с внуками. Вся кухня в муке и яйцах.

В моей груди поселилась боль, которая становится все более и более знакомой. Желание завести свою семью. Жену, с которой можно разделить всю жизнь, детей, которые займут все комнаты в этом большом доме. Мою семью.

Год назад я не пропускал ни одну юбку, думая, что это лучшее время в моей жизни. Что я в самом расцвете сил. Но я начинаю задумываться, не ошибался ли я. Провести всю жизнь с одной женщиной – это не скучно, а очень даже интересно. Это как попасть в НХЛ: ты невероятно много работаешь для достижения цели, а затем делаешь все, чтобы сохранить то, что обрел. Каждый день ты концентрируешься на чем-то одном, куда направляешь всю свою энергию. Я хочу таких отношений. Я готов к ним.