Читать книгу: «Ядовитый Венец»

Глава 1. Зеленый Венец.

Предупреждение!

Эта история содержит мрачные темы, жестокие сцены, насилие, смерть персонажей, телесный хоррор, плен, пытки, психологическое давление, токсичные формы власти, сексуальное напряжение и сцены 18+. Не для чувствительных читателей.

Солнце может гореть вечно, но мы все равно отбрасываем тени. И чем ярче свет, тем отчетливее тьма.

Девяносто седьмой год от Длинного Дня.

Пиона покачивалась в кресле-качалке. Живая лоза обвивала спинку и подлокотники, поскрипывая при каждом движении, будто под корой ворочались старые суставы.

Утренний свет просачивался сквозь листву у окна и застревал в морщинах ее лица. Старуха ловила эти крохи тепла уже не с жадностью, а с тихой старческой нуждой, ведь собственного цвета в ней давно не осталось.

На коленях у нее лежал семейный гербарий: тонкие пластины засушенной коры с вырезанными лицами и улыбками. В ушах тускло поблескивали перламутровые жемчужины, а маленький колокольчик на шее звенел при каждом покачивании. Звенел бодро, почти не к месту, на теле, от которого уже тянуло жухлой травой и прелыми корнями.

— Ты только посмотри, — позвала Пиона, щурясь. — Отец твой какой довольный. Прямо цветет весь. Иди же, глянь. Ему тут девятнадцать, как тебе. В тот день он поймал...

— Редкий красный листок и загадал желание, — тихо закончила Астра, положив ладони на ссутуленные плечи бабушки. Под тонкой кожей сразу проступили узловатые суставы, похожие на корневища, вылезшие слишком близко к поверхности. — Ты уже рассказывала.

Пока Пиона тараторила своим скрипучим голосом, Астра собирала с ее лица жесткие темно-фиолетовые волосы. Пряди неохотно скручивались, выскальзывали и путались, оставляя на пальцах липкую пыльцу с запахом сырости.

Пиона слишком долго жила прошлым. Воспоминания иссушили ее изнутри, сделали тревожной, ломкой и болезненно цепкой. Она тянула из них остатки жизни, как старое растение тянет влагу из мертвой почвы, уже не надеясь когда-нибудь снова зацвести.

— Мне нужно на рынок, — сказала Астра, пока разговор окончательно не свернул в прошлое. Перебивать Пиону не хотелось — в прошлый раз она замолчала на целый день. Сидела в тени комнаты, не притрагивалась к пыльцевой каше, и даже не смачивала сухие пальцы в чашке с водой, хотя обычно делала это по десять раз за утро.

— Я скоро вернусь.

— Они тоже пытались добраться до дальнего леса, — Пиона нахмурилась. — И где они теперь?

Астра не ответила. Только уставилась на стену, где висел весь их род косыми рядами в затертых травяных рамках — любимое дело Пионы. Она сама складывала лица из листьев и лепестков на коре, а потом долго сидела напротив стены и что-то тихо им шептала. Теперь мертвым она уделяла больше терпения, чем живым.

Азалия улыбалась той же легкой улыбкой, которую Астра иногда натягивала на себя словно чужую маску. Те же длинные розовые волосы, тот же изгиб губ и аметистовые глаза. Но в дочери не было той мягкой лучезарности, что жила в матери. Астра смотрела на мир тверже и упрямее, как отец.

Лиатрисс единственный в семье уходил за пределы Зеленого Венца. Лес Ос не любил чужаков, отец возвращался домой с глубокими царапинами и синяками, зато сухой нектар он распродавал мешками.

Лиатрисс не просил дочь быть мягче, наоборот, вкладывал ей в руку деревянный меч и отступал на шаг. Ночами, когда колокольчик беспокойной Пионы наконец стихал, они выходили во двор. Земля приятно холодила ступни, трава царапала ноги, и Астра тогда еще не знала, что это и были лучшие годы: стоять напротив отца в боевой стойке и ждать, когда он скажет:

— Вставай. Еще раз.

Нарцисс висел ниже, у края ряда. Лицо старшего брата кололо больнее всего фальшивой улыбкой. И зачем только Пиона ее приделала? Живой же Нарцисс почти всегда смотрел на всех исподлобья, вечно что-то запрещал и допрашивал. В последнее время брат стал невыносимо дотошным.

— Этого никто не знает, — сказала Астра наконец. — Даже ты.

Пиона захлопнула гербарий так резко, что с края коры посыпалась труха. Старуха прижала ладонь ко лбу и театрально закрыла глаза — сыграла бы обморок, как всегда, если бы страх не успел проступить раньше.

— Что ты задумала? — спросила Пиона, не открывая глаз. — Вырви из головы дурные мысли. Они там прорастут.

— Это не прихоть, — сухо ответила Астра. — Я должна.

— Вот оно что, — Пиона неторопливо открыла глаза и посмотрела на нее в упор. — Должна... Наивная девчонка! Любишь же ты меня изводить! Ах!

— Я не прошу благословения.

Астра знала этот спектакль — Пиона умела пугать своей немощью. Но за каждым таким представлением и обиженным вздохом следовала настоящая агония, и игра срывалась печальным взглядом.

— Мне пора.

— Куда ты?

— Я же говорила — на рынок.

— Не ищи их, дитя. — Пиона потерла глаза, спасаясь от яркого света. Колокольчик на шее мелко, испуганно звякнул. — И не пытайся меня обмануть, я знаю, что ты хочешь сбежать. Там, за лесом, тебя ждет только смерть. Уверена, в глубине души ты и сама это чувствуешь.

— А здесь что ждет?

Пиона промолчала. Ответ и так был очевиден: ожидание, страх, голод, пустые дома и смерть. Стоит ли это того, чтобы рискнуть всем?

Первой забрали Азалию. После нее в доме еще долго держался запах травяного настоя, который она пила по утрам.

Потом стали пропадать и другие. Кто-то уходил сам, ведомый слепой надеждой отыскать близких, а кого-то утаскивали силой. Разницы почти не оставалось: назад не приходили ни те, ни другие.

Лиатрисс слишком хорошо верил своим ногам и рукам, полагался на умение выйти из любой чащи. Но Лес Ос и его забрал бесследно. Пиона потом неделями выходила к порогу и смотрела на дорогу отрешенными глазами в надежде.

Нарцисс после этого стал старшим в доме. Иногда Астре казалось, что он тоже своеобразно исчез — тело то осталось, а все, что делало его близким и родным, давно осыпалось в пыль.

Пиона знала, что внучка однажды тоже встанет у двери, как отец. Она давно смирилась с неизбежным — корень все равно разорвет землю, когда придет его время.

— Иди уже куда собиралась, — глухо сказала Пиона, не сводя с нее взгляда. Перед ее глазами еще стояли лица тех, кто больше никогда не переступит этот порог. — Но не вздумай уйти и не попрощаться со мной.

Астра задержалась у окна и посмотрела на бабушку еще одно короткое, опасное мгновение.

— Я никуда не уйду, — вздохнула она и едва слышно добавила: — Пока что.

Пиона открыла рот, собираясь возразить, но Астра не стала слушать. Влезла на подоконник, задела плечом сухой плющ, и тот осыпался ей за ворот сухой крошкой. Потом перекинула ногу наружу и спрыгнула в траву. Свет за окном уже терял утреннюю мягкость, желтел, сушил землю и предвещал очередной долгий, выматывающий день.

Оглядываться было нельзя, Пиона уже высунула голову наружу.

Трава еще не просохла после ночи, земля липла к ступням, лужи блестели бледно-зеленой мутью.

До рынка оставалось совсем немного, и Астра уже решила, что хотя бы сегодня обойдется без нравоучений, однако Мираж был не из молчаливых.

Белый гусенец с редкими седыми волосками выполз из воротника ее платья, перебрался по ключице и приблизился к уху.

— Ты сама себя выдала, — пробормотал он с осуждением.

— Не ворчи. — Астра покачала головой, сворачивая на каменную дорожку. Влажные камни поблескивали тонкой пленкой слизи. — Если собираешься снова меня отчитывать, можешь не стараться, я не буду слушать.

— Ты всегда слушаешь, — заметил Мираж.

Эти слова задели ее сильнее, чем хотелось. Она слушала всех, даже Нарцисса.

Не слушала только собственный страх, скребущий под ребрами, да и он все равно не мог удержать ее дома.

— Считаешь, я должна остаться?

— Пожалуй, в этот раз я просто понаблюдаю со стороны, — Мираж шевельнул волосками; это заменяло ему ленивое пожатие плечами. — Посмотрим, к чему ты в итоге придешь.

— Какой ты сегодня мудрый...

Она осторожно взяла Миража в ладонь и провела пальцем по его спине. Гусенец целиком помещался в ее небольшой руке, не шире двух пальцев. Люминарское лицо, отличавшее его от прочих гусениц, выглядело особенно старым: хмурый старик с редкими седыми волосками на подбородке, похожими на тонкую паутину. Вид у него был такой, будто он застал времена, когда Зеленый Венец еще не знал смерти, хотя на самом деле был не так уж стар.

Мираж не слишком горевал после исчезновения Азалии. Импульсивные выходки ее дочери порой развлекали его куда больше. Астра не считала его другом, но именно через него к ней иногда протягивался тонкий мостик здравого смысла. Правда, ненадолго. Стоило разговору зайти о хитинорах, и этот мост неизменно обрывался.

— Проголодался? — Астра присела на влажную землю, не обращая внимания на холод, и посадила его на травинку. — Быстрее, у нас полно дел.

Пока гусенец возился рядом, Астра рассеянно чертила пальцем линии в грязи, снова и снова прочерчивая одну и ту же глубокую борозду. Над рекой дрожало марево, и очертания вражеского берега расплывались в серой дымке. Взгляд то и дело возвращался к алому пятну в траве.

Между корнями старого дуба, склонившего ветви к самой воде, лежало тело пыльцекрова в ярко-красной плотной куртке. Астра прищурилась, вглядываясь, и уголки ее губ дрогнули, сжавшись в тонкую усмешку.

Разлагающийся труп пыльцекрова лежал на боку с вывернутой внутрь ногой, а вокруг его головы роились мелкие мошки.

— Еще один, — тихо сказала Астра, и внутри что-то удовлетворенно щелкнуло. — Поделом тебе, тварь.

Она поднялась, подошла к самой воде и присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть поверженного. Воин-муравей, страж Леса Ос, просто валялся в грязи, и никому до него не было дела.

Внутри у Астры разрасталось темное наслаждение, и она даже не пыталась его подавить.

— Астра, — Мираж насторожился, его волоски встали дыбом. — Не подходи. Они почуют.

Она лишь скрестила руки на груди. Ветер трепал розовые волосы, и Астра на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Пока не поняла, что этот ветер разогнали хитиноры на том берегу.

Из-за густых крон вылетели три оса в черной плотной одежде с желтыми полосами на груди и плечах. На поясах тускло поблескивали смоляные мечи.

Двое из них тут же рухнули возле пыльцекрова. Послышался мерзкий хруст, влажный звук рвущейся плоти и чавканье челюстей над телом падальщины.

Астра застыла и брезгливо сморщилась.

Осы вспороли брюхо пыльцекрова, и наружу вывалились темные блестящие внутренности, припорошенные золотистой пыльцой.

Люминарка уже собиралась отвернуться и сделать вид, что ничего не заметила, но третий хитинор — высокий, широкоплечий — вдруг отделился от остальных и одним рывком перелетел через реку. По воде тут же разбежалась мелкая дрожащая рябь.

Он приземлился почти бесшумно, унизительно хлестнув порывом воздуха ей по лицу и взметнув волосы. Смоляной меч оказался у ее горла быстрее, чем она успела отступить.

Хитинор стоял слишком близко. На нее смотрели полностью черные глаза без белков, поглощающие свет. Жесткие темные волосы спадали на его брови, но это не смягчало хищный взгляд.

Самым раздражающим было не оружие и не пустота глаз, а надменность. Он смотрел на нее так, будто имел право решать — жить ей или умереть.

Страх вдавил в землю, но Астра лишь вскинула подбородок и сухо усмехнулась:

— Это у вас здесь вместо приветствия?

Хитинор медленно опустил меч и чуть наклонил голову набок, пожирая ее взглядом почти так же, как осы раздирали падаль на другом берегу. Даже его тень казалась невыносимой.

— Слишком смело стоишь для люминара, — произнес он наконец низким, ровным голосом.

— А ты слишком много себе позволяешь, — огрызнулась Астра и тут же пожалела о сказанном.

В глазах хитинора блеснул азарт. Он шагнул вперед и сжал ее горло угольно-черной рукой с острыми когтями.

— Убери этот выс-сокомерный взгляд, — прошипел он.

Кровь болезненно прилила к вискам и в ушах зашумело. Астра вцепилась обеими руками в его запястье. Пальцы скользнули по жесткой коже, но хватка не ослабла.

— От...пусти... — прохрипела она.

Он снова наклонил голову, внимательно разглядывая ее лицо. Взгляд медленно скользнул по позеленевшим губам, по напряженной шее, по пальцам, впившимся в его руку.

— Какая сильная, ммм... — тихо произнес он с издевкой.

Хитинор продолжал смотреть в глаза своей добыче, выжидая, когда она наконец дрогнет. В груди жгло огнем, каждый вдох вырывался с болезненным хрипом, но Астра не отвела упрямого взгляда.

Когда он немного ослабил хватку, она судорожно глотнула воздух и горло обожгло.

— Хитиноры... — хрипло выдохнула она, — Только на это и способны?

Он наклонился, и его дыхание коснулось ее шеи. Волосы на затылке встали дыбом, по спине пробежали мурашки. Еще миг — и он мог укусить. Но хитинор замер. Затем отстранился и посмотрел куда-то ей за спину, словно внезапно потерял интерес.

— Не голоден, — бросил он и разжал пальцы.

Хитинор взмахнул прозрачными крыльями и взмыл к своему берегу. Астра пошатнулась и осела на колени. Воздух входил со свистом, шея ныла от когтей, а в груди медленно закипала едкая горечь.

Мираж наконец подполз ближе и застыл у ее ноги, тревожно шевеля усиками.

— Астра?..

— Ненавижу их, — прошипела она. — Ненавижу хитиноров.

Вечер, ночь и утро слились для нее в один бесконечный промежуток времени. Длинный День, как всегда, не заканчивался. За окном не было ни заката, ни сумерек — только мутный бледно-желтый свет, похожий на воду, в которой слишком долго держали увядшие цветы. Скука смертная.

Ночь здесь держалась всего три часа и больше напоминала короткое мрачное мигание, чем настоящую смену суток. Темнота едва успевала коснуться земли, как ее снова вытеснял тот же болезненно-бледный свет. И спрятаться от него было негде.

Астра лежала на спине и смотрела в потолок. Моргать было лень, хотя глаза давно пересохли. Мысли все равно ходили по кругу, раз за разом возвращаясь туда, куда лучше было не смотреть. Но других просто не осталось.

Родителей уже не вернуть. Она слишком хорошо это понимала, чтобы продолжать цепляться за детскую надежду. Хитиноры заполонили все вокруг, а значит пора бы уже найти и их слабые места.

За ночь в ней что-то окончательно созрело, но это было не цветение. Скорее ядовитый сок, который наконец набрал нужную густоту. И ничто не могло встать у нее на пути.

Кроме дотошного братца.

— Ты все не оставляешь наивных попыток сбежать? — Нарцисс стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку плечом.

— А ты все подслушиваешь, как ребенок? — она даже не повернулась. — Это не твое дело.

Лицо Нарцисса тут же перекосило привычным презрением.

— Че разлеглась? Вставай и иди работать.

Астра глубоко выдохнула и села. Горло все еще саднило после хватки хитинора, но жаловаться она не собиралась. Уж кто-кто, но Нарцисс на сочувствие давно не был способен.

— Меня вчера чуть не убили, — все же сказала она.

Нарцисс посмотрел на нее пустым взглядом и закатил глаза.

— Как вижу, все конечности на месте. Значит, без «чуть».

Он развернулся и ушел.

Астра нащупала Миража в травяном настиле, сгребла его в ладонь и, не глядя, сунула за шиворот. Гусенец дернулся, сонно заворчал, но устроился на привычном месте в ямке ключицы.

В кухне пахло листьями, влажной древесиной и пылью, поверх всего висел терпкий дым из котелка Пионы. Старуха кряхтела у каменного очага, помешивая тошнотворное варево из горькухи, скользняка и коры терновника. Жижа кипела на медленном огне, и маслянистый пар настойчиво лез в ноздри.

Пиона верила, что хитиноры брезгливо морщились от этого запаха, и обходили их дом стороной. Но пока от аромата, напоминающего гниющее тело люминара, тошнило только Астру.

Нарцисс сел за стол, развалившись на лавке, и даже не поднял головы. Рядом с ним, подперев подбородок рукой, устроился Сцилл и водил пальцем по рваной замызганной карте. На ней угадывались очертания Зеленого Венца, тонкие жилки троп, а у самого края темнели рубленые линии, похожие на засохшую кровь. Раньше Астра их там не видела.

Никто из них, похоже, не обращал внимания на стряпню Пионы. Или просто привык. Сцилл приходил каждый день, потом они с Нарциссом уходили на патрули, прочесывали узкие заросшие улицы и возвращались только к вечеру.

Астра уже отворачивалась, но взгляд зацепился за метку у восточного края Венца на карте. Нарцисс поднял голову и посмотрел на сестру исподлобья, вгоняя кончик ножа в древесину стола.

— Че вылупилась? — негромко спросил он. — Вали уже.

Сцилл нехотя оторвался от карты.

— Выглядишь хреново, подруга, — сказал он, посмотрев на ее растрепанные волосы и помятое, рваное платье. Еще две луны назад Сцилл мог подсунуть ей лишнюю лепешку и сделать вид, будто ошибся. Но рядом с Нарциссом любой люминар рано или поздно деревенел. — Не выспалась?

— Что у вас там? — Астра кивнула на стол. — Опять играете в защитников Венца? Может, пора заняться чем-то посерьезнее, кроме бестолковых кругов по лесу?

Нарцисс выдернул нож и снова всадил его в стол. Доска давно была исполосована глубокими зарубками.

— Отвали! И не учи нас жить, мелюзга.

Сцилл тихо хмыкнул, пряча смешок за кашлем.

Астра нахмурилась. Четыре года разницы — не такая уж пропасть. Раньше этой разницы хватало только на то, чтобы он доставал с верхней полки то, до чего она не дотягивалась. Но в последнее время рядом с братом она и правда чувствовала себя ребенком, которого постоянно отчитывают. Похвала от Нарцисса стала такой же редкостью, как настоящая ночь на землях Длинного Дня. Со временем она просто перестала ждать от него мягкости.

— Ты стал невыносимым, — выдохнула Астра. — Скоро будешь хуже сколий.

Сцилл тут же встрял:

— Это говорит девчонка, которая таскает вредителя за пазухой. Носишь этого слизняка как извращенную семейную реликвию. Его все равно когда-нибудь сожрут.

— Зато я не сохну по девушке лучшего друга, — огрызнулась Астра.

Повисла короткая тишина. И прежде чем они успели что-либо ответить, Астра развернулась и вышла, хлопнув дверью.

— Слышал, Мираж? — спросила она уже снаружи.

Гусенец выполз из-под воротника и недовольно сощурился от света.

— Слышал. И... пока ты снова не начала искать в братце что-нибудь хорошее... тебе стоит кое-что узнать.

Астра остановилась.

— Что на этот раз?

— Листья на столе не те, что я выбирал. От них сладковатый привкус, а срезы слишком острые. Это отрава.

— Вот ползучая заросль... — выругалась Астра. — Да что с ним вообще стало? Кого он еще травить собрался? Пиону?

Она шумно выдохнула. Злиться на Нарцисса было привычнее, чем на все остальное.

— И конечно подслушал, про мой уход.

Уход...

Она ведь могла назвать это долгом или поиском. Но Астра больше не могла смотреть, как Зеленый Венец гниет у нее на глазах. Часть люминаров собиралась за чашками травяного чая и шептали имена пропавших. Остальные делали вид, что ничего не случилось.

Она не хотела оказаться одной из тех, кто сидит у окна и сушит гербарий, пересчитывая пропавших. Стать частью увядающего сада, где все растет лишь затем, чтобы однажды быть срезанным, пугала ее куда сильнее, чем хитиноры.

Суета на центральном рынке начиналась задолго до часа, который здесь по привычке называли рассветом. Солнце медленно ползло над Венцом: желтело, тускнело, а потом ближе к вечеру резко гасло, будто кто-то накрывал его заслоном.

В детстве рынок пугал Астру. Она цеплялась за ладонь матери и старалась не смотреть по сторонам. Торговцы расползались между рядами, сорняки тянули к ней иссохшие руки с крючковатыми пальцами. А сами ряды казались бурьяном, разросшимся на месте давно погибшего сада.

С годами сорняки окончательно одичали. Чем-то они даже напоминали хитиноров резкими хищными движениями. И смотрели так же голодно.

Теперь их уловки на Астру не действовали. Она давно перестала слышать зазывные голоса и замечать липкие улыбки. Все это слилось в единый рыночный гул. Каждый раз она ковырялась в темных закоулках памяти, куда сорняки не дотягивались.

Но сегодня взгляд наткнулся на низенькую, сутулую хитинорку. Крылья осы плотно прижимались к спине, похожие на изжеванные лепестки, а пальцы перебирали лямку плетенной сумки.

Осу зажали у прилавка двое сорняков. На грязной тряпке лежал всего один речной камень. Обычный черный камень, отполированный водой, с тонкими прожилками. Ничего особенного.

Но цена за него была втрое выше той суммы, что выложила оса.

— Давай, давай, не жадничай, — один из сорняков наклонился к ней. — Мы и так тебе уступили.

— У меня больше нет, — покачала головой она. — Все, я ухожу. Верните мои монеты.

Они переглянулись, и их лица скривились в улыбках.

— Куда это ты собралась? — второй подбросил монеты, и они глухо стукнулись в ладонь. — Доплати и иди.

Астра покосилась на них: не каждый день увидишь, как сорняки обирают хитинора. Но улыбка быстро погасла — опять сильные прижимают слабого.

Астра шагнула ближе.

— Чего тебе, девчонка? — огрызнулся сорняк. — Иди своей дорогой.

— Верните монеты.

Сорняки сухо зашелестели смехом. Один отступил в сторону, второй шагнул вперед, и они зажали ее вместе с осой между рядами.

Торговец наклонился к Астре, собираясь выплюнуть очередную колкость, но ее пальцы уже нырнули в его карман. Люминарка подцепила монетки, и они бесшумно перекочевали в рукав.

Через мгновение Астра подтолкнула осу в сторону.

— Уходите, — тихо сказала она и, наклонившись, уронила монеты в раскрытый край сумки.

Оса вцепилась в лямку, кивнула и исчезла в толпе.

На этом стоило закончить. Просто уйти и также раствориться среди чужих спин. Но Астру уже захватил азарт. Она вытащила из складки платья две собственные смоляные монеты и лениво подбросила их на ладони.

— Вы, сорняки, так любите присваивать чужое, — усмехнулась она. — Не ваши?

Торговцы тут же проверили карманы. Первый судорожно ощупал куртку, второй резко вскинул голову и взвыл:

— Эй! Это наши монеты! Воровка!

Астра сорвалась с места и понеслась к лесу, туда, где деревья росли так тесно, что даже сорняки старались лишний раз не соваться. На губах застыла довольная, злорадная улыбка.

— И зачем? — Мираж вцепился в воротник, чтобы его не снесло ветром. — Они будут обдирать всех еще не один век. Ты ничего не изменила.

— Знаю, — Астра перепрыгнула через гнилое бревно, и под ногами хлюпнула рыхлая земля. — Но в следующий раз будут смотреть по сторонам.

— Ты безрассудная.

— Готовлюсь ко встрече с настоящим злом, — бросила она, ныряя глубже в тень леса. — Если я боюсь драться с мелкими тварями, как я посмотрю в глаза хитинорам?

Раньше она проучивала наглых торговцев молча, по-отцовски — забрала свое и пошла дальше. Сегодня она пожалела осу, врага с той стороны реки. Жалость поднялась из какой-то глубокой, давно забытой части души и это раздражало сильнее всего.

Хитиноры позволяли себе больше, чем следовало, и почти никогда за это не платили. Перед глазами снова всплыло лицо того верзилы-сколия, который забрал Азалию. Его руки, черные, как деготь, сливались с плотной курткой, а за спиной широко расправлялись четыре устрашающих крыла. Когтистые толстые пальцы могли переломить ее шею одним движением, если бы она вмешалась.

После похищения матери Астра возненавидела весь их род — всех, кто летал по ту сторону реки. Да, среди хитиноров встречались те, кто не охотился. Дряхлые, медлительные, торгующие в Зеленом Венце и собирающие травы рядом с люминарами. Слишком слабые для охоты или слишком трусливые для жестокости.

Но протянуть руку — не значит открыть горло врагу. Доверие буквально убивало, и этот урок Астра усвоила слишком хорошо на обескровленных телах в лесу.

А если каждая следующая ловушка будет выглядеть беспомощной? Если по ту сторону реки найдутся такие же бедолаги? Она же не полезет вытаскивать всех подряд...

— Пиона со своим воспитанием, чтоб ее... — буркнула она себе под нос. — С детства вдалбливала уважение к старшим. Не думай, будто я прониклась осами.

— Осы, между прочим, бывают вполне сносными, — заметил Мираж, перебираясь ближе к ее уху. — Они хотя бы не называют грабеж торговлей, как сорняки. Убивают открыто, и это честно.

— Нашел с кем сравнивать, — фыркнула Астра, упираясь плечом в шершавый ствол. — Любой будет лучше сорняков. Ты-то откуда такой знаток осиного благородства? Полжизни просидел на плече Азалии...

— Это не мешало мне смотреть по сторонам, — спокойно ответил Мираж.

Астра уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли где-то в горле, будто его до сих пор сжимали чужие пальцы. Она слишком хорошо помнила близость хитинора.

— Ладно. Сейчас нарву тебе свежих листьев и пойдем.

Она сделала шаг и замерла, услышав шуршание. Кто-то шел совсем рядом тяжелыми, размеренными шагами, не скрываясь и не спеша. Чертов корень, хитиноры!

Астра мгновенно юркнула за ближайший ствол и так сильно вжалась спиной в кору, что та впилась в лопатки. Дыхание она задержала почти инстинктивно.

Мимо прошли двое крупных сколиев в плотных черных куртках с желтыми полосами. Полупрозрачные крылья с темной сеткой жилок были сложены за спиной, но все равно подрагивали при каждом шаге.

По сторонам они не смотрели и друг с другом не разговаривали. Пиона говорила, что такие давно уже живут не разумом, а голодом. Одичавшие сколии перебираются через реку ради крови люминаров. К счастью, думать им особо нечем.

«Самоуверенные отродья», — с холодным раздражением подумала Астра.

Легкие начало жечь. Сбитое дыхание выдавало ее хуже любого следа: каждый вдох становился резче, каждый выдох тяжелее. Сколии остановились в трех шагах от ее укрытия. Один медленно повернул голову, и его ноздри дрогнули, втягивая воздух.

Астра быстро пробежалась взглядом по земле, заметила под ногой камень и швырнула его в сторону зарослей. Камень свистнул в воздухе и исчез в кустах.

— Ау!

Из зарослей выскочил разъяренный сорняк, тот самый, что гнался за ней по рынку. Лицо его налилось зеленью от злости, на лбу вздулись жилы, похожие на корни.

— Кто это сделал?!

Сколии насторожились. Головы одновременно повернулись к сорняку, крылья чуть приподнялись. Они втянули воздух и замерли. Астра еще сильнее вжалась в кору, чувствуя, как холод медленно ползет вниз по позвоночнику.

Сорняки пахли прелой землей, и сколии ни за что не пошли бы по этому следу. Они чуяли ее. Цветочный аромат люминарки, прохладную кровь, от которой язык приятно немел, как от листа мяты. Сколии явно колебались.

— Эй! Я с вами говорю! — возмутился сорняк, шагнув ближе. Он выпятил живот и раздраженно замахал руками, будто не понимая, перед кем стоит. — Вы тут не видели молодую люминарку?

Даже когда сколии двинулись к нему, он не дрогнул. Вряд ли ему вообще приходило в голову, что голодные твари не побрезгуют добычей, которая сама пришла к ним в руки. Он продолжал что-то требовать, брызгать слюной, размахивать руками, до тех пор, пока первый сколий не впился ему в шею.

Астра не стала смотреть. В тот же миг, когда лес разрезал истошный вопль, она сорвалась с места и побежала. Дом тянул ее к себе, как единственный знакомый корень среди вытоптанной земли.

На пороге чья-то рука схватила ее за плечо и резко дернула назад.

— Тебе совсем заняться нечем?!

Пальцы Нарцисса грубо впились в ее предплечье. Его бледно-зеленое лицо перекосило от ярости, желтые глаза потемнели, налились густым янтарем. На секунду он напомнил ей отца, в те редкие моменты, когда тот тянулся к мечу. Только у Нарцисса меча не было. Были лишь кулаки и нескончаемая злость.

— Я тебе сейчас ноги переломаю, чтобы больше никуда не бегала!

— Так. Что здесь опять происходит? — послышались торопливые шаги Пионы.

— Это у нее спроси! — рявкнул Нарцисс, дернув Астру. — Мне уже говорят, что я не способен поймать девчонку, которая таскает монеты на рынке! Ну?! — он приблизился к ее лицу. — Что ты украла, воровка?

Астра недовольно посмотрела на брата и выдернула руку. Нарцисс легко мог удержать ее, но почему-то не стал.

— Охранник из тебя и правда так себе, — твердо сказала она. — Если ты даже не замечаешь, что творится в нашем лесу. Пока ты гоняешься за ворами, сколии жрут сорняков прямо у нас под носом.

— Священное дерево! — Пиона прижала ладонь к груди. Лицо потемнело, стало цвета старой коры. — Ты опять ходила к лесу? Сколько раз говорить — держись от него подальше!

Астра скрестила руки и устало посмотрела сначала на Пиону, потом на Нарцисса.

— Я просто защитила слабого.

— Она защитила осу и обокрала сорняков! — Нарцисс оскалился. — Сорняков! Какая же ты жалкая.

— Замолчи!

Астра развернула Пиону и потащила в ее комнату. Старуха упиралась, цеплялась за косяк, но все равно шла следом. Дверь захлопнулась с глухим стуком, колокольчик на шее Пионы тревожно звякнул в тишине.

Астра вытряхнула из воротника листья вместе с Миражом. Гусенец вывалился на тумбу и сердито зашевелил усиками.

Астра села на край кровати и жесткий травяной настил сухо хрустнул под ней.

— Ну что с тобой происходит? — вздохнула Пиона.

— Я должна уйти сегодня, — Астра почувствовала, как голос дрогнул, и стиснула зубы. — Но это... это волнение. Этот страх...

Она ждала, что Пиона сейчас в нее вцепится и начнет умолять остаться. Уже сжала кулаки, готовая к долгому спору, но старуха лишь мягко улыбнулась и направилась к шкафу. Пальцы заскребли по верхней полке.

— Ах ты, моя Астра... — пробормотала она, перебирая плетеные корзинки. — Бояться вовсе не стыдно. Твой отец тоже боялся.

Пиона тяжело выдохнула.

— Узнаю дочь Лиатрисса. Ты говоришь совсем как он. И вечно лезешь куда не надо.

Она сняла с полки старую, потемневшую корзинку и поставила на кровать. Пахло сушеной лавандой, у Астры этот запах ассоциировался с поминками.

— Поэтому... бери.

Астра заглянула внутрь, и замерла.

— Мамин браслет... Он все это время был у тебя?

Она достала тонкую жемчужную нить и бусины блеснули мягким светом, когда Астра провела по ним пальцами.

— Пригодится, если влипнешь в неприятности, — кивнула Пиона и отвернулась к окну. — Там есть еще кое-что.

Астра сунула руку глубже и нащупала что-то твердое в тряпице. Развернула сверток и ахнула.

— Это... Нет. Пиона, ты что... — пальцы уже сжимали знакомую рукоять. — Я не могу взять бумеранг Лиатрисса. Он ведь оставлял его Нарциссу.

Бумеранг был сделан из затвердевшей темно-зеленой, почти черной травяной смолы, с тонкими золотистыми прожилками. Лезвие до сих пор оставалось острым. На рукояти сохранились старые царапины и затертые отпечатки пальцев. Отец...

Астра провела подушечкой пальца по знакомым зарубкам и вдруг почувствовала, как время на миг сжимается вокруг нее, тянет назад в те дни, когда он еще был рядом.

— Тебе он нужнее, дитя, — спокойно сказала Пиона, без тени сомнения.

Именно это заставило кожу Астры покрыться мурашками.

— Я знаю, что ты все равно уйдешь. У тебя смелая душа матери и доброе сердце отца. И то и другое не для тихой жизни под крышей. Ступай.

Сказать это ей было явно тяжело. Астра видела, как дрогнул подбородок Пионы, как сильнее вцепились в край корзинки узловатые пальцы, будто та еще могла удержать внучку дома хотя бы на один день. Ведь она снова отпускала близкого люминара в лес за рекой.

И в прошлый раз тот лес не вернул ей ни мужа, ни сына.

Но где-то глубоко под страхом, болью и усталостью она все-таки доверилась упрямой вере Астры. Ничто не остановит эту девчонку. Ничто и никто.

— А то, что ты стащила у сорняков монеты... — Пиона вдруг слабо усмехнулась. — Так им и надо.

— Вообще-то это были мои монеты, — фыркнула Астра, беря с собой только бумеранг. — Нарцисс просто болван.

Она попыталась улыбнуться.

— Зато теперь у меня есть повод поскорее вернуться и рассказать тебе новую историю.

Они обе понимали, что это ложь, и возвращение никто не мог гарантировать. Каждый, кто уходил за реку, обычно превращался в еще один засушенный портрет в гербарии Пионы.

— Не прощаемся. — Пиона так и не повернулась. Плечи ее едва заметно дрогнули, но она не издала ни звука. — Иди уже.

— Спасибо, Пиона...

Астра поднялась, чтобы обнять ее, тело уже подалось вперед, но она остановилась.

Прикосновение стало бы настоящим прощанием. Разбудило бы в старухе все то, что она годами закапывала в себе: память о муже и сыне, которых не вернул лес, об Азалии, которую увели прямо у нее на глазах.

Да и сама Астра боялась передумать. Боялась, что тепло родного тела ослабит ее волю, сделает мягкой и уязвимой, какой просто нельзя выжить в Лесу Ос.

Она молча подхватила Миража и устроила его на плече — гусенец был единственным живым кусочком дома, который можно было унести с собой.

Через кухню Астра шла под тяжелым взглядом Нарцисса. Бумеранг она держала за спиной, скрывая в складках платья.

Брат привычно смотрел на нее как на пустое место.

— Что, опять подслушиваешь? — не сбавляя шага, спросила Астра.

Нарцисс сплюнул на пол. На досках расплылось темное влажное пятно.

— Куда собралась, жалкая?

— Нарву нормальных трав и вернусь. — Астра укоризненно приподняла бровь. — Или ты думал, Мираж будет жрать листья, которые ты подменил?

Она чуть склонила голову.

— Ты ведь хороший где-то внутри. Я знаю.

Нарцисс даже не изменился в лице. Только коротко хмыкнул и лениво хлопнул белыми ресницами, изображая притворную невинность.

— Ну сдох бы твой слизняк, — пожал он плечами. — Все равно вредитель.

Астра остановилась и встретилась с ним взглядом. В глазах Нарцисса не было братской теплоты, только глухая злоба. И кто еще вредитель...

— Ладно, забираю свои слова назад. Ты хуже, чем я думала.

Астра вышла во двор и пошла вперед по каменной дорожке. Позади скрипнули доски крыльца — Нарцисс все-таки вышел следом.

Впервые Астре захотелось больнее кольнуть брата в ответ. И, ощутив прилив смелости, она сжала рукоять бумеранга и резко метнула его. Лезвие просвистело у головы Нарцисса, срезая белую прядь с его макушки.

— Эй! Воровка! — Голос Нарцисса наконец прорвался живым криком, в котором не было ни капли притворства. — А ну иди сюда, тварь!

Бумеранг описал круг и вернулся в ладонь Астры, отдавая вибрацией в предплечье. Она позволила себе детскую выходку — высунула язык, скривилась и рванула с места.

Позади еще какое-то время доносился рев Нарцисса, но вскоре он растворился где-то за спиной. К счастью, бегать брат ненавидел почти так же сильно, как всех вокруг.

Астра слышала только собственное дыхание и тяжелые удары сердца. Она замедлилась до быстрого шага, добралась до кромки леса и рухнула в жесткую колючую траву, пахнущую сырой землей и дикими цветами.

— И что это сейчас было? — Мираж наконец ослабил хватку на воротнике.

— Возможно, мы больше не увидимся, — тихо сказала Астра, переводя дыхание. — Теперь я хотя бы понимаю, что чувствовали отец и дед. Это страшно и безумно рискованно. Но отступать уже поздно, верно?

Она криво усмехнулась.

— Да и дома меня ждет Нарцисс. Наверняка уже что-нибудь разбил или кого-нибудь ударил.

— Поэтому ты его дразнила?

— Да, — Астра провела пальцами по краю бумеранга. — Знаю, что задела. Но он даже не догадывается, что мы с Лиатриссом делали этот бумеранг вместе. И что слушается он меня.

Она замолчала и позади зашумела листва. Астра подскочила на ноги, опираясь спиной о ствол.

Почва едва заметно дрогнула, из-за дуба выступил тучный сорняк с рынка. Один рукав болтался пустой тряпкой, а культя была туго перемотана грязными веревками. Лицо, и раньше похожее на спутанный клубок корней, было разорвано в нескольких местах. Один глаз заплыл, второй — провалился. Казалось, он держится на ногах только из-за возмездия.

— Нашлась, воровка, — скривился он. — Из-за тебя сколии сожрали моего брата.

Из теней по бокам выступили еще трое сорняков помоложе, с кожей в мелких колючках. В руках они держали косы из затвердевшей смолы.

— Ты заплатишь за это, — процедил один из них.

Мираж сильнее вцепился в воротник.

— Бежим, — прошептал он. — Их четверо, у тебя нет шанса.

Астра крепче сжала бумеранг.

— Вам лучше уйти, — сказала она, глядя исподлобья. — Я не хочу вас убивать.

Однорукий сорняк захихикал низким шелестящим голосом.

— Слышали? — прохрипел он. — Не хочет она.

Он махнул культей, и трое сорняков бросились вперед.

Астра метнула бумеранг, целясь по их рукам. Смоляное лезвие пролетело в воздухе и ударило по рукояти ближайшей косы. Та вылетела из рук сорняка, врезалась в ствол дерева и оставила на коре темный маслянистый след.

Бумеранг послушно вернулся кругом. Астра поймала его на лету, шагнула навстречу обезоруженному сорняку и одним коротким движением полоснула по его горлу. Лезвие вошло легко и темно-зеленая кровь брызнула ей на руку. Сорняк захрипел и рухнул на колени, зажимая шею обеими руками.

Еще двое налетели почти одновременно, их косы сверкнули в тусклом свете. Астра пригнулась, но недостаточно быстро: одно лезвие срезало несколько розовых прядей; второе чиркнуло по плечу.

Сначала Астра почувствовала только удар, потом жжение, будто ей под кожу влили кипящую смолу. Она выругалась сквозь зубы и зажала рану ладонью. Между пальцев просочилась кровь.

Астра нарочно подставила плечо под удар. Боль должна была разбудить в ней магию. Она отзывалась только в самые тяжелые моменты.

Люминарка не отступала. Продолжала отбивать удары бумерангом, двигаясь все ближе к деревьям, иногда отталкиваясь от стволов плечом или спиной. Бумеранг в ее руке двигался как продолжение тела, сорняки-то были ленивы для широких размахов.

Где-то сверху раздался вибрирующий гул крыльев. Черт! Сколии так быстро учуяли люминарскую кровь? Не может быть.

— Быстрее! — заорал однорукий сорняк. — Прикончите ее, пока твари не налетели!

На миг сорняки замерли и в их глазах промелькнул страх, но ярость оказалась сильнее. Они снова бросились на Астру, и она поняла, что не успеет отразить все удары. Косы заходили с трех сторон, не оставляя пространства для маневра.

Она улыбнулась и вытянула руки, чувствуя, как под грудиной просыпается магия. Ледяная, жгучая энергия собиралась внутри плотным клубком, нетерпеливо ползла по внутренней стороне рук и уже почти достигла ладоней. Она уже готова была выпустить ее наружу.

Что-то темное мелькнуло рядом, ударив крыльями по воздуху. Та самая оса с рынка. И от прежней медлительности не осталось и следа — она двигалась с пугающей, резкой скоростью. Ее острые зубы сверкнули влажным блеском и вонзились в шею ближайшего сорняка.

Тот захрипел, хватаясь за горло. Чернота пошла от укуса черными жилами, яд стремительно расползался под кожей, и сорняк пошатнулся.

Оса уже метнулась к следующему, зубы рвали одного за другим, но один удар она все же пропустила.

Однорукий сорняк взвыл и дернул косу широким взмахом. Лезвие распороло ей спину от поясницы и до самого крыла. Оса согнулась пополам и завалилась на бок, уже из травы она дернулась и вцепилась зубами ему в голень. Сорняк заорал, споткнулся и повалился рядом. Черные прожилки яда тут же поползли по его ноге.

Астра подобрала свой бумеранг и подошла к осе. Под телом хитинорки уже растекалась густая черная кровь, быстро впитываясь в землю. Она едва дышала, но продолговатые, блестящие глаза все еще моргали и смотрели на Астру.

— За..чем?

— Пос-с-слушай, — оса потянулась к ее ноге. Дрожащие пальцы неожиданно крепко вцепились в лодыжку. — Сегодня стражи нападут на Венец...

Она тяжело выдохнула и из ее рта брызнула кровь.

— Передай моей дочери... Асе... что... мне жаль...

Последнее слово прозвучало почти беззвучно. Губы еще шевельнулись, но звука больше не было. Блеск в глазах погас, крылья медленно сложились, и тело застыло.

Астра стояла неподвижно, уставившись в землю. Смотрела на высыхающую кожу осы, на когтистую руку, которая так и осталась сжимать ее лодыжку.

Люминарка почувствовала тяжесть в груди, но вовсе не жалость. Только не к хитинорам.

Она подумала о дочери этой осы, которая еще не знала, что мать не вернется домой. Это было слишком близко к сердцу Астры.

Гул крыльев нарастал. Сколии приближались и воздух завибрировал, разгоняя листву.

— Нужно что-нибудь взять, — шепнула Астра, опускаясь к телу. — Хоть какой-то знак для дочери.

Мираж высунулся из воротника.

— Ты серьезно собираешься ее искать?

— Если кто-то из хитиноров приведет меня к Безмолвным Корням, я пойду. Это шанс.

Она шарила по карманам куртки, но находила только труху и сухие листья. Пальцы ушли глубже и зацепились за острый край. Астра отдернула руку и увидела тонкий порез на подушечке пальца. Кровь выступила мгновенно и потемнела, прямо на глазах.

— Нет, — вскрикнула она. — Нет. Нет. Нет!

Лезвие было пропитано осиным ядом. Астра с силой сжала палец, выдавливая кровь из раны. Запахло паленой зеленью, как на кострище после поминок.

Вокруг стало глухо. Сердце забилось в висках, палец ныл тупой, тягучей болью.

— Быстрее! — Голос Миража пробивался к ней сквозь туман. — Сделай хоть что-нибудь!

Астра вскочила и бросилась бежать, спотыкаясь о корни, едва удерживаясь на ногах. Гул сколий постепенно остался позади: они нашли трупы сорняков и теперь жадно рвали их на части, не обращая внимания на ускользающую сладкую добычу.

Астра съехала по небольшому обрыву вниз и бросила бумеранг в траву. Затем упала на колени прямо у кромки берега реки и начала яростно тереть палец. Тот уже распух и почернел.

Боль поднималась к запястью, дыхание сбивалось, сознание поплыло.

Послышались шаги.

— Не верь той осе, — сказал кто-то очень тихо. — Она привела бы тебя в ловушку.

Астра повернула голову. На берегу стоял старый хитинор. Сгорбленный, худой, с длинной седой бородой, в которой запутались сухие травинки и кусочки коры. И только спустя несколько секунд, пока ее взгляд фокусировался на силуэте, она поняла, что смотрит на невозможное.

У него было... лицо Миража, а нижняя часть тела при этом оставалась от гусеницы. Вот черт...

— Какого корня?.. — прохрипела Астра.

— Она тебя обманула, — продолжил Мираж, осторожно касаясь ее руки. У него были руки! — Не верь ей. Мост в Перворой открыт только для люминаров, которые убили своего. Оса хотела, чтобы ты стала одной из них.

— Я никому не верю, — пробормотала Астра и попыталась отдернуть руку.

— И правильно, — проскрипел Мираж. — Никому не верь.

Он продолжал говорить что-то о сферах и артефактах. Но слова постепенно растягивались, ломались и превращались в глухой шум.

Лицо Миража тоже поплыло, черты менялись, сползали. На миг Астре показалось, что перед ней стоит Пиона и ее колокольчик тонко звенит в движении. Затем отец, с его жестким, но добрым взглядом. Затем — Нарцисс, скалящийся, играющий с ножом в руке.

— Ты уже мертва, — сказал Мираж голосом брата. — Жалкая.

Астра хотела ответить, но мир вокруг нее задрожал, распался на сотню осколков, а потом снова собрался заново уже другим.

Она резко закашлялась от удушливого дыма и перевернулась на бок. Горло горело и каждый вдох превращался в пытку. Дым царапал легкие изнутри, и Астра никак не могла откашляться, хватаясь на шею.

Вокруг стоял полный мрак. Астра лежала все там же, в углублении под обрывом у самой реки. Холодная вода добралась до ее ног. По поверхности реки дрожали оранжевые отблески.

Она обернулась и увидела, как сквозь чащу Зеленого Венца поднимался черный дым. Он валил широкими столбами, закрывая небо. В воздухе кружился пепел, серые хлопья оседали на воду и ее макушку. Астра снова закашлялась.

Тело все еще плохо слушалось, яд сковывал мышцы.

— Ночь... — тяжело выдохнула она. — Мираж... Где ты?

Гусенец не ответил. Только сейчас Астра заметила, что он лежал на ее груди совершенно неподвижно. Но он дышал.

Астра повернула голову и снова посмотрела на лес. Сквозь густой дым между деревьями двигались фигуры, скользили между стволами бесшумно, будто не касались земли. Она понимала, что это может быть лишь игрой отравленного сознания, но от этого легче не становилось.

Дым щипал глаза. Астра вонзила ногти в рану на плече, царапая порез. Из груди вырвался глухой крик, и она впилась зубами в нижнюю губу, пытаясь пробудить магию.

И сила откликнулась.

Под грудиной вдруг вспыхнуло знакомое ощущение. Ледяное пламя разлилось по венам, заставив все тело вздрогнуть. Воздух вокруг будто стал плотнее. Свет вырвался из ладоней розовыми всполохами и пульсировал в такт ее сердцу, перетекая из одной руки в другую.

Магия никогда не приходила по ее зову. Она всегда дожидалась часа, когда боль становилась невыносимой, а смерть подходила слишком близко.

Розовое сияние внезапно устремилось к почерневшему пальцу и растворилось под кожей. Боль пронзила руку, и Астра вскрикнула. Будто ладонь облили раскаленной смолой и одновременно вытаскивали из нее занозу. Темные нити, похожие на корни, вытянулись из раны и растворились в сиянии.

Палец постепенно менял цвет. Черный оттенок отступал, переходя в болезненно-серый и наконец вернулся к привычному бледно-зеленому.

Затем все стихло. Свет погас последними искрами, и руки упали на песок. Астра осталась лежать у самой воды, пытаясь отдышаться. Тело понемногу возвращалось к жизни — руки и ноги снова слушались, и каждый вдох уже не был пыткой.

Астра медленно села. Она пристально смотрела на ладони, пытаясь понять, что именно сейчас произошло. Где-то глубоко под грудиной еще растекалась приятная холодная энергия.

Она резко встряхнула Миража. Гусенец дернулся, распахнул глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел на нее, словно пытался вспомнить, кто она такая.

Астра поднялась слишком быстро и вокруг поплыло, но она удержалась на ногах. Схватив бумеранг, она вскарабкалась по обрыву вверх.

Зеленый Венец горел.

Рынок, через который Астра проходила сотни раз, был неузнаваем. Прилавки лежали вперемешку с обугленными палками, раздавленные корзины рассыпали содержимое по мостовой. Травы, коренья, ягоды — все превратилось в липкую зеленую кашу под ногами. Между камнями блестели лужи крови, а в их дрожащих отражениях ломались языки пламени.

Каждый вдох царапал горло горьким пеплом. Крылатые силуэты сколий то и дело мелькали среди дыма, опускаясь во дворы и на крыши домов. Они не просто убивали всех без разбора, а явно что-то или кого-то искали.

Один из сколиев прижал сорняка к перевернутому прилавку и впился зубами ему в шею. Тот визжал, дергался, но хищник отрывал от него кусок за куском, не обращая внимания на крики.

— Где полноцветы?! — сколий на миг оторвался от добычи. — Отвечай!

— Я скажу! Скажу! — сорняк выплевывал слова вместе с кровью. — За рядами! В заросшем доме! Я слышал, у них в подвале держат девчонку и мальчишку с магией! Они там!

Астра протиснулась в узкий проход между обгоревшими лавками. Почерневшие доски царапали плечи, щепки впивались в кожу, но это все еще было лучше, чем попасться на глаза сколиям.

Дома Зеленого Венца горели — все до одного. Дым валил из окон и стелился по улицам густым туманом. Огонь охватывал стены и добирался до крон деревьев.

Улица, по которой Астра когда-то счастливо проходила с матерью на рынок, превратилась в пепелище. Каждый дом стал чужим.

Здесь жила женщина, продававшая пыльцевые лепешки. Чуть дальше — старик, у которого всегда находились ягоды морочника от ночных кошмаров. Когда-то эти окна светились теплым светом фонарей, а теперь от домов остались лишь обугленные стены и пустые рамы.

Под ребрами болезненно скрутило, когда впереди показался дом Пионы.

Огонь уже пожирал крыльцо, карабкаясь по стенам к крыше. Ветер разносил по воздуху пепел и запах горящей древесины, но Астра смотрела лишь на землю перед домом.

Пиона лежала на боку, поджав ноги, будто просто прилегла отдохнуть. Темно-фиолетовые волосы раскинулись по пеплу, смешались с сажей, а из груди торчал черный смоляной меч.

Колокольчик на ее шее молчал. Он разбился, и его осколки тускло поблескивали в луже крови.

Над телом стоял огромный мохнатый сколий. Он склонился к Пионе, приоткрыв челюсти, и его длинные руки, покрытые жесткой щетиной, уже тянулись к мертвой старухе.

— Нет! — закричала Астра.

Бумеранг свистнул в воздухе, лезвие врезалось сколию в шею, вспарывая плотную кожу, но не пробивая ее до конца. Он коротко и обиженно взвизгнул, будто у него просто отнимали еду, и он с яростью обернулся к Астре.

Бумеранг вернулся по дуге, но пальцы Астры промахнулись, и он упал в траву. Не думая, она рванулась к ближайшему забору, вцепилась в подгнившую доску и дернула на себя. Доска была кривой и трухлявой, но в ее руках стала оружием.

— Уйди от нее! — крикнула Астра.

Сколий явно не ожидал, что кто-то из люминаров вообще посмеет повысить на него голос. Челюсти щелкнули, он оскалился и бросился вперед.

Из переулка выскочили двое люминаров — мужчины с обожженными лицами, вооруженные косами и топорами. Они ударили одновременно, с двух сторон, навалившись на сколия всем весом.

Астра, не раздумывая, вонзила доску хитинору в живот с влажным хрустом. Сколий зашатался, пытаясь удержаться на ногах. Один из мужчин резко полоснул косой по его шее, и голова отродья тяжело повисла набок, забрызгав их черной кровью.

Астра понеслась вдоль домов, пригибаясь, перепрыгивая через обломки, тела и горящие доски. Дым жег легкие, она то и дело откашливалась на ходу.

И тогда она увидела его.

На перекрестке, в окружении крупного оса и крепкого люминара, обернутого в черную одежду врагов, стоял тот самый хитинор. Тот, что вцепился в ее горло у реки.

Его лицо даже не дрогнуло, когда он пробивал мечом грудину люминарки, прижатой к забору. Ос рядом с ним просто отпихнул ее тело в сторону, а люминар все оглядывался по сторонам.

— Беги! — привел ее в чувство Мираж. — Сейчас же беги! Не стой!

Астра с трудом заставила себя отвернуться, в носу защипало от сдерживаемых слез. Она побежала к лесу, где деревья смыкали кроны в плотную темноту, где можно было перевести дыхание.

Ночь продлится лишь три часа, нужно бежать.

Позади трещали и с грохотом рушились дома, кричали люминары. Все это сливалось в протяжный гул, от которого сводило скулы и хотелось завыть в ответ.

Когда под ногами хлюпнула вода, Астра едва удержалась на ногах. Из-под кустов вовремя выбежал ручей. Она осела на мокрую землю, жадно зачерпнула ледяную воду и плеснула в лицо. Снова и снова. Пепел и сажа смывались в мутный поток, но запах гари никуда не уходил. Он въелся в одежду, пропитал кожу, и засел в легких так глубоко, что каждый вдох отдавался горечью.

Чертовы хитиноры.

— Пиона...

— Ей уже не помочь, — тихо отозвался Мираж, коснувшись ее щеки влажными усиками. — Но, может, Нарцисс еще жив.

Астра поднялась. Руки тряслись, ноги подкашивались, но она заставляла себя идти дальше. В ушах все еще звучал голос того сорняка, продавшего чужую невинную семью люминаров.

У Лунарии, знакомой Астры, никогда не было магии. Она просто была другой. Из-за белоснежной кожи ей можно было выходить наружу только ночью, и то всего на три коротких часа. Днем они с младшим братом прятались в подвале за плотными ставнями. Солнечный свет обжигал их кожу, оставляя серые болезненные пятна. От постоянного беспокойства пальцы Лунарии часто начинали двигаться сами по себе, как нервный тик.

Астра с интересом разглядывала соседских ребят, не в силах отвести взгляд.

Лунария и Лунник совсем не походили на остальных люминаров, казалось, будто солнце выжгло из них все краски. Белая кожа, волосы и ресницы словно потеряли пигмент, а белоснежные глаза без зрачков наводили на собеседников неловкость, порой даже пугали. Но в темноте они безошибочно различали каждый шорох и шаг на лестнице.

Тогда даже дневной зной переносился легче — в подвале держалась прохлада, пахло сырой землей и сухой мятой, от этого всегда становилось легче.

Как-то Астра поймала себя на том, что следит не за разговором, а за тем, куда смотрит Нарцисс. Его взгляд все время возвращался к Лунарии.

«Мы просто друзья», — закатывал глаза он, когда сестра начинала его дразнить.

Но Астра видела, как они обнимались в темноте, когда им казалось, что они остались одни. Лунария всегда касалась его руки первой. Нарцисс не отстранялся, но и не всегда отвечал на прикосновения.

Сцилл тоже держался рядом. Приносил коренья, задерживался по пустякам — то за лестницу возьмется, то вдруг вспомнит про травы и начнет спорить с Нарциссом. Все это выглядело случайным, если не смотреть слишком внимательно.

Он смотрел на Лунарию с такой тоской, что ее невозможно было не заметить, но она делала вид, что не видит.

Когда Длинный День наконец уступал место короткой ночи, Нарцисс выводил ее за порог, и они уходили к старому дубу, что рос на холме за домом.

Астра, Сцилл и Лунник оставались за старой шашечной доской, водили гладкими камешками по вытертому дереву и делали вид, что не видели ту парочку.

Те двое всегда говорили о чем-то своем, Лунария обрывала его на полуслове, и дальше слов уже не требовалось.

Астра, хихикая, отводила взгляд. А вот Сцилл никогда туда не смотрел и садился к ненавистному дубу спиной, особенно когда пара уходила глубже в лес. После таких прогулок они с Нарциссом возвращались растрепанные, с травой в волосах и землей на спинах. Лунария после этого светилась от его близости.

Но никакого другого света у нее никогда не было.

Астра углубилась в лес, туда, где дым уже не душил так сильно, и тяжело привалилась спиной к шершавому стволу. Ноги подогнулись сами, и она медленно сползла вниз, прямо на мягкую мшистую землю.

Фиолетовое платье висело на ней клочьями. Подол был разорван в нескольких местах, лиф прожжен искрами. Кожа под тканью стала серой от сажи, покрылась мелкими трещинами и пятнами чужой крови.

Астра накрыла ладонью раненое плечо, и порез сразу защипал. Потом она подняла вторую руку и долго смотрела на палец. От пореза не осталось ни следа. Только обломанные ногти и черная грязь, въевшаяся под них.

Она смотрела на ладонь так долго, что Мираж беспокойно заерзал у нее на плече.

— Ты в порядке?.. — тихо спросил он.

Астра резко поднялась, ухватилась за почерневший ствол и побрела к обожженным деревьям. Кора отслаивалась пластами и осыпалась под пальцами сухой угольной крошкой. Она начала соскабливать ее палкой на широкий лист лопуха, пока тот не наполнился черной трухой, пахнущей гарью и горелой древесиной.

Потом спустилась ниже по течению, зачерпнула воды и вылила ее в лист. Сухой корягой долго размешивала смесь, пока та не превратилась в густую темную массу.

— Ты что задумала? — настороженно спросил Мираж.

Вместо ответа Астра зачерпнула горсть черной жижи и втерла ее в волосы. Розовые пряди, которыми так гордилась Пиона и которые всегда напоминали об Азалии, мгновенно потемнели. Она снова набрала вязкую массу и принялась тщательно размазывать ее от корней до самых кончиков, пока ни единого светлого участка не осталось на виду.

Волосы быстро отяжелели, слиплись и безжизненно повисли вдоль лица. Астра посмотрела на свое отражение в мутной речной воде. Оттуда на нее смотрела незнакомка. Лицо осталось прежним, только испачканным золой и грязью, а волосы стали похожи на обугленные стебли растения.

Маленькое старческое лицо Миража вытянулось от ужаса.

— Что ты наделала... — пробормотал он. — Выглядишь так, будто собралась меня ужалить.

Астра размазала грязь по шее, плечам и рукам. Не слишком густо, но достаточно, чтобы приглушить бледно-зеленый оттенок кожи. Теперь она почти сливалась с выжженной землей и закопченными стволами деревьев.

Проблемой оставались глаза. Даже сейчас аметистовые радужки будто светились изнутри, выдавая в ней люминарку лучше любого запаха.

Астра подошла к коряге у воды, где деготь уже начал затягиваться тонкой пленкой. Осторожно подцепила ее пальцами и долго разминала между ладонями, пока она не стала прозрачной. Затем острием ветки вырезала два крошечных кружка и проделала в каждом небольшое отверстие.

Первую пленку она вложила под веко. Мир мгновенно потемнел и расплылся, глаз пронзило такой резью, что она невольно зажмурилась и по щеке потекла слеза.

— Привыкну, — хрипло прошептала Астра и вставила вторую пленку.

Когда она снова посмотрела на свое отражение, аметистовые глаза исчезли. На их месте были две черные бездонные точки, почти неотличимые от глаз хитиноров.

Она несколько раз моргнула — линзы не сдвинулись, но боль осталась. Теперь это была просто еще одна вещь, которую придется терпеть.

Пригибаясь, Астра двинулась вдоль деревьев, пока впереди не мелькнул тусклый отблеск костра. В небольшой ложбине сидела группа сколиев, не больше шести. С такого расстояния трудно было разобрать.

Их крылья были сложены за спиной, а сами они казались огромными темными силуэтами, прильнувшими к земле после удачной охоты. Они почти не разговаривали. Иногда кто-то поворачивал голову, иногда коротко переглядывался с соседом. Мрачное зрелище...

Астра легла среди корней и долго наблюдала за ними. Мысль была простой и опасной: убить одного, снять одежду и спрятаться в чужой шкуре. Но даже издали было ясно, насколько эта затея безумна, — она и с одним то хитинором не справилась.

Астра медленно отползла назад, отряхнулась, спустилась к реке и пошла вдоль берега к мосту. Сплетенный из корней и веток, местами потемневший, он висел над темной водой, и едва заметно покачивался от ветра.

Люминарка замерла в кустах у самого берега. На дальнем конце моста стояли пыльцекровы.

Их было четверо. Муравьи в алых куртках стояли на противоположном краю моста, и не шевельнулись ни разу за несколько минут, что на них смотрела Астра. Их ладони сжимали копья из затвердевшей смолы, и, может, это было их тайной опорой, ведь они совершенно не двигались. Если бы не красная ткань одежды, их невозможно было бы различить в темноте. Кожа, волосы, глаза — все было одинаково черным, словно они упали в деготь.

Астра прислонилась спиной к стволу и прикрыла глаза. Нельзя было надолго их закрывать, линзы слипались и царапали веки.

Из леса Венца, между почерневшими деревьями и полосами дыма, показалась телега. Широкая, грубо сколоченная из старых досок, она тяжко скрипела под тяжестью груза. Двое сколиев, впряженных в лямки из перекрученных лиан, молча тянули ее к мосту.

Телега до краев была завалена телами — в ней лежали вперемешку люминары и хитиноры. Сквозь черные куртки с желтыми полосами проглядывали бледно-зеленые руки, спутанные волосы, обломки смоляных клинков и поломанные, неестественно вывернутые крылья. Лиц было не разобрать — тела наваливались друг на друга, сплетаясь в единый, бесформенный ворох.

Когда телега поравнялась с кустами, Астра беззвучно покинула укрытие и нырнула внутрь. Приторная вонь разлагающейся плоти смешалась с гарью, едким ядом и кислым потом мертвых тел. К горлу подкатила тошнота, Астра зажала рот ладонью. Даже Мираж съежился в ямке ключицы и притих.

Тела давно остыли. Она лежала между двумя мертвыми осами и чьи-то окоченевшие пальцы упирались в спину, сложенное крыло давило на затылок.

Астра отвернулась и начала быстро шарить по одежде мертвецов.

С одной из ос она стащила плотную куртку, насквозь пропахшую потом и дымом; потом нашла штаны. Пришлось торопливо снимать собственное платье прямо среди тел. Фиолетовая ткань, еще недавно напоминавшая лепестки ночных цветов, теперь была перепачкана грязью, кровью и золой.

Астра натянула чужую одежду. Куртка оказалась почти впору. Штаны были слишком широкими и постоянно сползали, поэтому пришлось затянуть их чуть ли не под самой грудью. Миража она тоже переселила под куртку.

Платье осталось лежать на коленях тяжелым влажным комком. Когда телега начала замедляться перед съездом с моста, Астра выбросила его за борт и ткань тихо плеснулась в воду.

Впереди начинался Лес Ос.

Дождавшись, пока сколии отвлекутся на разговор с пыльцекровами, Астра осторожно сползла вниз и юркнула в заросли. Ветки хлестнули по лицу, оставляя царапины, но она даже не почувствовала боли. Назад дороги больше не существовало.

По эту сторону реки лес выглядел иначе. Деревья росли кривыми и узловатыми, их корни торчали наружу. Воздух был тяжелым от дыма. Даже здесь кружился пепел, прилетавший со стороны Венца.

Штаны болтались на ней мешком, и Астра вдруг почувствовала себя ребенком, забравшимся в отцовскую одежду. Но это была одежда врага, и она возможно даст ей шанс прожить еще несколько часов.

Астра двинулась вперед, ориентируясь на шум голосов.

На той стороне реки в такое время уже давно гасили огни и расходились по домам. Здесь же ночь словно только начиналась. Когда деревья расступились, она остановилась и чуть не раскрыла рот от удивления.

Перед ней раскинулась широкая улица, вымощенная плоским темным камнем. По обеим сторонам горели высокие факелы, окрашивая все вокруг в оранжевые и золотистые цвета. По улице непрерывным потоком двигались хитиноры.

Осы и сколии переходили от лавки к лавке, сидели прямо на земле, перекрикивались через всю улицу, толкали друг друга плечами и громко смеялись.

У прилавков разливали темный напиток, от которого тянуло кислой, хмельной горечью. Запах стелился над улицей густым, приторным туманом, и уже от одного вдоха начинало мутить.

Кто-то пил из огромных рогов, запрокинув голову. Кто-то яростно спорил, размахивая руками перед самым лицом собеседника. Голоса переплетались в сплошной гул — стрекот, жужжание, хриплый хохот, звон посуды, и поверх всего отовсюду вибрировали десятки голосов.

Астра никогда не видела ничего подобного. В Зеленом Венце жили тихо. Люминары привыкли говорить шепотом и не высовываться, будто опасность могла появиться из-за любого ствола. Здесь же, в самом сердце врага, никто ничего не боялся.

Они шумели, смеялись, пили, и именно это пугало ее больше, чем огонь, кровь и груды мертвых тел. Это означало, что они победили. Что их жизнь была нормой, а ее народ давно привык выживать, а не жить свободно.

Астра медленно перевела взгляд дальше, к центру поселения. Там, среди редких деревьев, возвышался огромный, темный улей. Стены тонули в темноте, но десятки окон светились желтым и оранжевым огнем от десятков факелов.

Над темными сводами непрерывно кружили осы и сколии: одни исчезали в многочисленных проходах, другие вылетали наружу и тут же терялись в толпе. Никто никуда не спешил и не оглядывался. Для них это была обычная ночь.

И где-то среди всего этого нужно было найти Асю.

Постепенно Астра начала различать ос и сколий. Издалека они казались почти одинаковыми: те же прозрачные крылья, та же темная одежда. Но стоило присмотреться внимательнее, и различия становились очевидны. Сколии выделялись размерами — плечи шире, тела тяжелее, да и двигались они лениво.

Иногда среди толпы появлялись и другие сколии.

На их плечи были наброшены длинные бархатные накидки, расшитые золотыми узорами. Даже самые рослые осы уступали им дорогу без единого слова. Королевских осанистых особей Астра видела всего второй раз в жизни, но узнала сразу.

Дальше, за домами, работали пыльцекровы.

Муравьи двигались почти бесшумно. Они таскали бревна, рыли землю, возводили стены из спрессованной грязи и смолы, и все это молча, без остановок, без приказов. Никто не разговаривал, не смеялся, не останавливался. Каждый знал свое дело.

Астра двинулась вперед, огибая свет факелов, и чуть не столкнулась с пыльцекровом.

— Свист? — спросил он. — Вы же говорили, что отправляетесь в Безмолвные Корни.

Астра замерла. Внутри все оборвалось, но она сумела сохранить невозмутимость. Она понятия не имела, кто такая Свист и почему ее приняли за нее. Но она знала: стоит начать оправдываться или хоть на миг замешкаться — и все кончено.

«Чертов корень, — пронеслось в голове. — Только бы не спросил чего-нибудь еще».

— Хочу увидетьс-ся с Ас-сей, — прошипела она, старательно растягивая шипящие звуки. — Видел ее?

Астре казалось, что он вот-вот наклонится ближе и почувствует под запахом дыма и дегтя то, что скрыть невозможно — прохладный сладковатый аромат люминарской крови.

Но муравей лишь повернул голову на шум, донесшийся с улицы.

— Нет. Наверное, работает в лесу.

Этого оказалось достаточно. Когда он снова посмотрел вперед, перед ним уже никого не было.

Астра побежала в лес. Тропа петляла между выпирающими корнями, терялась под папоротником, потом снова проступала темной полосой.

Спустившись к берегу, Астра спряталась за широким дубом и медленно высунулась из-за ствола.

Мираж выбрался из-под куртки и пополз вверх по коре, на разведку.

У самой воды стояли сероволосый люминар и крупный ос, тихо переговариваясь. Шум реки и далекий треск пожаров заглушал их голоса, разговор приходилось читать по рукам и лицам. Люминар несколько раз коротко кивнул, а ос жестикулировал руками, указывая в сторону реки.

Астра решила проследить за ними. Она уже собиралась уйти, обернулась и едва не вскрикнула.

Прямо перед ней стоял хитинор, который напал на нее у реки. Тот, что убивал люминаров в Зеленом Венце.

Астра отшатнулась.

— Что ты здесь забыла? — спросил он.

Несмотря на сбившееся дыхание, Астра вскинула голову, хотя шея будто окаменела.

— Выс-слеживаю люминаров у берега, — выдавила она, не показывая страх. — Думала, кто-нибудь выползет к воде.

Хитинор подошел ближе.

Астра прижалась спиной к шершавому стволу. Отступать было некуда, — он догонит ее раньше, чем она успеет сделать несколько шагов.

— Имя, — потребовал он, не сводя с нее глаз.

Астра молчала.

Он наклонился к ее шее так близко, что она почувствовала его запах — влажную землю и едва уловимую горечь полыни. Его дыхание скользнуло по ее шее, горячее и медленное, задело ключицу.

Затем хитинор резко развернул ее лицом к дереву и впечатал в кору. Прижался вплотную, так, что она почувствовала, как твердый бугор в его штанах уперся ей в поясницу. Его пальцы с короткими острыми когтями бесцеремонно легли ей на талию, затем опустились ниже, к бедру.

— Отстань! — Астра резко вывернулась и толкнула его в грудь. — Какого корня ты ко мне пристал?

Хитинор даже не пошатнулся. Черные глаза сузились, в них не осталось ни насмешки, ни раздражения.

— Твое имя? — повторил он.

— Я С-свис-ст, — нарочито прошипела она.

Хитинор медленно провел когтем по ее ключице поверх куртки, словно проверяя собственные подозрения. Когда его рука опустилась ниже, к ее груди, Астра резко оттолкнула ее.

— Свист всегда не против провести со мной ночь, — с издевкой усмехнулся он, а затем нахмурился. — Но раз ты здесь... — он снова наклонился к ее шее. — Будешь мне должна за то, что еще дыш-шишь.

Хитинор отстранился, глядя ей в глаза, и облизнул губы.

Астра кивнула. Каждая клетка требовала: беги, ударь, сопротивляйся. Но она заставила себя застыть и ответить:

— Что тебе от меня нужно?

Он долго смотрел на нее, прикидывая, есть ли от нее толк. Затем протянул руку и расстегнул ворот ее куртки. Пальцы Астры сами сжались в кулаки, однако вместо удара или укуса хитинор достал что-то из-под куртки и повесил ей на шею. Тяжелый предмет стукнул по ключицам. Она опустила глаза — на шее висел черный медальон, поблескивающий в темноте.

— Ты добудешь артефакт, который люминары спрятали в Венце, — сказал он чуть тише. — И принесешь его мне.

Он слегка склонил голову, наблюдая за ее реакцией.

— Без этого медальона тебя убьют раньше рассвета. Как и без крыльев.

Ну конечно он это заметил. Наверняка, она выглядела нелепо.

— Принес-сешь мне артефакт, — продолжил он, — и, возможно, я сохраню тебе жизнь, цветочек.

— Не называй меня так! — Астра резко толкнула его в грудь, вложив в этот удар всю злость, какую еще могло выжать ее уставшее, израненное тело.

Хитинор лишь спокойно выхватил меч. Лезвие мелькнуло, и по ладони Астры скользнула острая боль. Кожа разошлась тонкой полосой, наружу выступила зеленая кровь.

Он перехватил ее запястье прежде, чем она успела отдернуть руку, поднес к своему лицу и глубоко вдохнул. На мгновение его глаза закрылись, плечи расслабились, а из груди вырвался низкий вибрирующий звук, больше похожий на довольное урчание.

— С-сладко.

Астру передернуло от отвращения.

— Не знаю, в какую игру ты играешь, — глубже задышал он, наблюдая за вытекающей кровью, — но запах тебя выдает за несколько метров.

— Я ничего для хитиноров делать не буду, — процедила Астра, пытаясь вырвать руку. — И уж точно не стану выполнять твои приказы.

Он хищно сощурился и посмотрел ей в глаза.

— Имя.

Астра стиснула зубы.

— Твое. Имя.

И когда она снова промолчала, уводя взгляд, он поднес ее ладонь ко рту. Не отрывая глаз от ее лица, он коснулся губами пореза.

Он пил ее кровь медленно и без спешки, словно наслаждался не вкусом, а самим процессом. Влажное прикосновение языка к коже вызывало тошноту. Кровь уходила из тела вместе с силами, а внутри поднималась магия. Астра терпела, ждала, пока он потеряет бдительность, и медленно, почти незаметно потянулась к рукояти его меча.

— Жал, ты здесь?

Голос донесся откуда-то сбоку, из-за деревьев. Сквозь мутную пелену перед глазами Астра различила силуэт крупного оса. Нет, сколия.

Жал мгновенно отстранился от ее руки, и притянул Астру к себе. Она уткнулась лицом в теплую впадину между его ключицами и в нос снова ударил запах полыни. Ладонь легла ей на затылок, полностью скрывая лицо, а мышцы под курткой заметно напряглись.

Сколий неловко усмехнулся и тут же отвел взгляд.

— А, понял. Не буду мешать.

Астра дождалась, пока гул крыльев отступит за деревья и смешается с лесным шумом. Только тогда она выдернула меч из ножен Жала и отступила на три шага, выставив клинок между ними. Рукоять оказалась широкой и чужой. Пальцы дрожали, хват срывался, но отступать было уже некуда.

Она бросилась вперед и ударила сверху, целясь в плечо. Жал лишь сместился в сторону, коротко и лениво, словно происходящее его забавляло. Хитинор двигался без суеты и особо не защищался, он предполагал, куда ляжет следующий удар и клинок пролетал мимо.

— Кто тебя учил? — спросил он после очередного ее промаха.

Астра стиснула зубы. Голос сейчас только отнял бы силы. Она перехватила рукоять обеими руками, резко изменила направление и почти достала его на развороте, но за спиной Жала распахнулись крылья. Воздух ударил ей в лицо, швырнул к ногам пепел и сухие листья. Астра вскинула голову, и Жал был уже рядом. Он спикировал вниз и одним точным ударом выбил меч из ее рук.

А в следующий миг его пальцы унизительно сомкнулись на ее горле. Земля ушла из-под ног, и Астра, упираясь на одни лишь носки, вцепилась в его запястье обеими руками.

Жал наклонился к ее уху.

— Имя.

Астра задыхалась, чувствуя, как черные когти впиваются в кожу. Перед глазами начинали плавать темные пятна, но умирать в его руках она не собиралась.

— Астра... — прохрипела она.

Пальцы разжались.

Она рухнула на колени, судорожно хватая воздух ртом, и тут же, не думая, снова бросилась на него с голыми руками. Просто желая оставить на его коже хотя бы одну царапину.

Жал перехватил ее кисть и крепко сжал, в суставах хрустнуло.

— Я даю тебе один час.

Астра замерла.

— Ты принесешь мне артефакт из Венца.

Где-то глубоко внутри всплыло старое воспоминание. Когда-то давно мать говорила об этом с Пионой на кухне. Тогда Астра считала это очередной выдуманной историей, да и понятия не имела что это за артефакт.

Жал наклонился ближе.

— И, если заставишь меня ждать... ты знаеш-шь, что будет.

Жал грубо обхватил ее за талию и резко поднялся в воздух. Лес понесся навстречу темной размытой полосой и снизу блеснула река. Астра рванулась изо всех сил, выворачиваясь из его хватки. Пальцы Жала соскользнули, и она сорвалась вниз.

Ледяная вода жестко ударила по лицу и животу, из груди выбило воздух. Река сомкнулась над головой, заполнила рот, нос, уши. Несколько секунд Астра беспорядочно барахталась в мутной темноте, не понимая, где поверхность, а где дно. Течение тянуло в сторону, одежда тяжелела. Только когда ступни ударились о камни, она сумела оттолкнуться и вырваться наверх.

Вынырнув, Астра жадно вдохнула и закашлялась. Вода стекала по лицу и шее, холодными струями забираясь под воротник. Она отбросила волосы назад и вдруг застыла от осознания — река смыла все без остатка.

Но Жал и так уже понял кто она такая.

Над рекой, неподвижно удерживаясь в воздухе, он завис прямо над ее лицом. Крылья Жала мощно били по поверхности реки, и та расходилась кругами, заставляя Астру щурится.

— Один час, — повторил он.

Потом резко набрал высоту и растворился в темноте между деревьями.

Астра выбралась на берег. Ее трясло — страх и ярость смешались воедино, вытесняя слабость.

Смоляной медальон все еще висел на шее. Она сорвала его вместе с веревкой и швырнула в грязь. Опустилась на колени и закопала его в мокрую землю, забросав сверху листьями.

Астра встала. Мокрая одежда липла к телу, холод пробирался под кожу. Ноги подкашивались от усталости, но она все равно шла в сторону дома. Идти все равно было больше некуда.

Зеленый Венец все еще горел. Дым висел между домами тяжелыми серыми пластами.

Уцелевших оказалось совсем немного. Несколько стариков сидели прямо на земле возле развалин, прижавшись друг к другу. Никто не разговаривал и уже не плакал. Они сидели неподвижно и смотрели перед собой, будто вместе с Венцом в них самих что-то догорело.

Родной дом встретил Астру черным остовом. Крыша провалилась внутрь, стены обуглились до темной корки, и только печная труба торчала над развалинами одиноким обломком. Рядом на земле лежало обглоданное тело Пионы. Сколии почти ничего не оставили.

Астра подошла ближе и остановилась. Одежда Пионы расползлась обугленными лоскутами, но все же лицо еще можно было узнать. Голова лежала, запрокинутая к небу, с открытыми уже ничего не видящими глазами.

Астра опустилась рядом. Долго смотрела на бабушку, будто ждала, что та сейчас моргнет, нахмурится и велит ей не сидеть на холодной земле. Потом протянула руку и взяла то, что осталось от ее ладони: холодную кость, испачканную копотью.

Тошнота поднялась к горлу, но не вырвалась наружу, как и слезы. В груди стало тесно, больно, будто внутри не осталось места даже для вдоха. Астра сидела рядом с Пионой и не замечала ни дыма, ни треска догорающих домов.

Она заставила себя подняться и вошла в дом.

Пепел хрустел под босыми ступнями. Комната Пионы больше походила на груду обгоревших досок. Корзинка, которую старуха доставала всего несколько часов назад, лежала у стены смятым темным комом. Астра коснулась ее, и корзинка беззвучно осыпалась.

Гербария не было. Лиц родных, вырезанных на коре, тоже. Огонь все забрал.

Но среди пепла что-то блеснуло.

Астра наклонилась и подняла браслет Азалии. Жемчужины почернели от копоти, но под слоем сажи по-прежнему блестел слабый перламутровый свет. Она провела по ним большим пальцем и молча надела браслет на запястье.

Потом вышла наружу. Старики даже не смотрели в ее сторону, Астра подошла к ним и присмотрелась.

— Фиала?

Та подняла голову. Старуха сидела, обхватив руками колени.

— Астра... Ты жива...

Фиала смотрела на нее несколько секунд, а потом медленно покачала головой.

— Моего сына... и внука...

Договорить она не смогла. Плечи старухи задрожали, и она закрыла лицо рукавом.

Астра стояла рядом, глядя куда-то поверх ее головы, и не знала, что сказать. Да и никакие слова сейчас ничего бы не изменили.

— А где Нарцисс? — спросила Фиала, вытирая лицо грязным рукавом.

Астра промолчала. Она действительно не знала, где брат. Обойдя множество обгоревших и обглоданных тел люминаров, она так и не узнала многих.

Позже, когда луна поднялась над лесом, у старого дуба собрались те, кто остался.

Земля после недавних дождей поддавалась легко и ее раскапывали прямо голыми руками. Никто не плакал вслух и не произносил длинных речей. Люминары молча опускали погибших в рыхлую темноту и засыпали корнями, как велел древний обычай: что родилось от земли, должно вернуться к ней.

На могиле Пионы Астра оставила маленький засушенный фиолетовый цветок.

После похорон оставшиеся ушли к Фиале. Она жила дальше всех, почти у самого оврага, и пламя обошло ее дом стороной. До стен добралась лишь копоть.

Фиала поставила на стол корневую похлебку и принесла из погреба пыльцевые лепешки. Они успели зачерстветь, но Астра ела так быстро, будто боялась, что и это у нее отнимут. Не жевала толком.

Желудок болезненно стянуло от внезапной сытости.

— Фиала, — сказала Астра, отодвигая пустую миску. — Ты знаешь что-нибудь об артефакте? Где он может быть? И что это вообще такое?

Рука Фиалы застыла с ложкой у рта. Седые брови, припорошенные копотью, медленно сошлись к переносице.

— Что еще тебе наговорила Пиона?

— Просто скажи.

Старуха опустила ложку в миску.

— Вот те на... Я не знаю ни где он, ни каким стал. Раньше хотя бы Венец защищал...

Она посмотрела в окно.

— Поищи в старом лесу, по дороге к водопаду. Ищи три дерева, вставшие широким треугольником. Между ними корни сплелись узлом. Там когда-то лежало то, что ты ищешь. Вдруг...

Астра поблагодарила ее кивком и снова ушла в лес.

Небо понемногу серело и ночь истончалась. Астра обогнула старый дуб и двинулась дальше, в чащу. Благо, в этой части леса сколии не появлялись и здесь было слишком пусто.

Но спина прямо горела от чужого взгляда. Астра не оборачивалась, но знала, что за ней следят. Она шла быстрее, сворачивая глубже к окраине леса.

Время, которое дал Жал, давно истекло.

Астра всматривалась в темные развилки, в заросшие мхом стволы. Эту часть леса она всегда обходила стороной, здесь все росло слишком тесно, а в воздухе стоял запах лаванды, от которого першило в горле.

Но сейчас раздражало больше другое. Она не выдержала и обернулась:

— Выходи! Я знаю, что ты там.

Тишина затянулась. Затем ветка хрустнула под чьей-то ногой. Листва качнулась, и из-за ствола вышел хитинор.

Он не потянулся к мечу, а просто махнул рукой, будто Астра должна была узнать его и обрадоваться. Еще и улыбался как дружелюбный сосед. Хитиноры вообще редко улыбались — и уж точно не люминарам.

— Спокойно, — сказал он и поднял когтистые, совсем не мирные ладони. — А то сейчас все сюда слетятся.

Астра быстро огляделась в поисках палки, камня, чего угодно, чем можно было ударить.

Вблизи хитинор оказался еще неприятнее: узкое лицо с острым подбородком, короткая черная щетина топорщилась на макушке. По серой коже тянулись тонкие белесые рубцы. А глаза смотрели с настойчивым любопытством.

— Шерш, — представился он и протянул ей руку, словно они невзначай встретились на рынке.

Астра не двинулась. Вместо его пальцев перед глазами вспыхнула черная от копоти кость Пионы и сожженные дома.

Шерш убрал руку.

— Да, знакомство не задалось, — хмыкнул он. — Если честно, меня послали тебя убить.

Астра подняла на него взгляд и нахмурилась.

— Но я бы предпочел тебе помочь, — добавил Шерш. — Так будет удобнее для нас обоих. Идет?

— У меня нет никакого желания разговаривать с хитинором, — резко бросила Астра. — И помощь от тебя мне тоже не нужна!

Шерш театрально выдохнул, и его улыбка сползла.

— Жал не пощадит тебя, если ты не найдеш-шь артефакт люминаров, — сказал он. — Я знаю, что ты ищешь. И знаю, где он был раньше.

Он сделал короткую паузу.

— Но его здесь больше нет.

Пальцы Астры сжались в кулаки.

— Так пусть он сгниет в своем лесу, — сказала она сквозь зубы. — А ты ко мне больше не подходи.

Шерш коротко усмехнулся.

— Понимаю... Я тоже сначала недолюбливал Жала. Потом привык.

— Вы убили люминаров! — голос Астры сорвался. — Сожгли последние дома! Моих близких...

Она не договорила. Тело двинулось раньше мысли: Астра шагнула вперед и ударила его по лицу.

Шерш не уклонился, даже не пошатнулся. Только голова чуть повернулась от удара.

Астре этого было мало, и она ударила снова. И еще раз. В челюсть, в нос, в скулу. Костяшки глухо врезались в серую кожу, раз за разом, пока пальцы не онемели, пока на сбитых ссадинах не выступила ее собственная кровь. Шерш молча принимал каждый удар с опущенными руками.

Когда из его носа потекла густая черная кровь, Астра остановилась. Грудь ходила ходуном, она задыхалась от ярости.

— Какого корня ты просто стоишь?! — выпалила она.

Шерш опустил голову. Кровь стекла по губам и упала с подбородка на ворот куртки. Он провел по лицу тыльной стороной ладони и посмотрел на темный след.

— Я давно этого хотел, — тихо сказал он. — Чтобы люминар выплеснул на мне свой гнев за наши деяния.

Астра смотрела на него, восстанавливая дыхание, а затем сморщилась.

— Ты двинутый!

Она развернулась и пошла прочь.

— Поторопись, — бросил он ей вслед. — Я ведь не просто так вышел к тебе. Времени почти не осталось.

Астра не ответила. Она шла между деревьями, пока не нашла то место, о котором говорила Фиала. Три высокие осины стояли широким треугольником, а в середине их корни срослись тугим узлом, образуя глубокую темную чашу. Астра опустилась на колени и принялась копать. Она рвала корни, отбрасывала комья и вскоре вся покрылась липкой влажной землей.

Резкая боль полоснула по плечу, Астра глухо вскрикнула и стиснула зубы, едва не прикусив язык. Рана от косы сорняка снова открылась. Под курткой поползла прохладная струйка крови и почти сразу воздух наполнился сладковатым запахом ее крови.

Астра замерла и посмотрела на небо. Первые лучи солнца легли на мох.

Она тяжело поднялась на ноги, собираясь уйти, и совсем рядом воздух завибрировал. Рядом с ней опустился высокий сколий с грубой щетиной на подбородке и потянул руки в ее сторону.

Астра выругалась и зажала плечо ладонью.

— Люминарка, — оскалился хитинор. — Какая удача.

Сколий уже поднимал руку, чтобы схватить ее, но за его спиной бесшумно появилась тень. Клинок мелькнул у самой шеи сколия, и черная кровь брызнула на листья. Он захрипел, схватился за горло и рухнул на колени, а потом завалился набок, дернув крыльями в траве.

За ним стоял Шерш с мечом в руке.

— Что ты делаешь?! — крикнула Астра.

Шерш вытер лезвие о рукав. Лицо у него распухло там, куда она била; под серой кожей проступили темные пятна, одно уже расползалось под глазом.

— Ты не должна останавливаться, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Найди артефакт. Поверь, это важнее, чем ты думаешь. Я бы очень хотел помочь, но лишь подставлю тебя этим.

Астра прижала ладонь к плечу крепче, но кровь все равно сочилась. Она сорвала с трупа сколия ножны и выдернула клинок.

Это был не трофей, добытый в честной схватке, но с оружием всегда было спокойнее.

— Сколии убьют тебя за этот меч, — заметил Шерш. — Люминарам нельзя даже держать его, не то что размахивать.

Астра направила острие ему в грудь.

Он усмехнулся одним уголком рта, второй распух и не слушался.

— Ты же та самая беглянка, что напала на Жала. Хочешь и меня запугать?

— Люминары не нападают. — Астра крепче сжала рукоять. — А защищаются.

Она сорвалась с места. Шерш выхватил свой меч, клинки сцепились на миг и с визгом разошлись.

Астра нападала, не жалея сил. Лезвие пролетело сверху над его головой, сорвалось вниз, затем метнулось к боку. Она заставила хитинора раскрыться на полшага. Чужая рукоять натирала ладонь, но злость вытесняла из Астры любую боль.

Шерш лишь пятился, подставляя меч, но ни разу не ударил в ответ.

Астра резко метнулась за ствол, пригнулась и сгребла с земли горсть мокрой грязи. Шерш выглянул из-за дерева и получил землю прямо в лицо. Он зажмурился, отшатнулся, поднял руку к глазам и в тот же миг проиграл.

Астра бросилась вперед и приставила лезвие к его горлу, прямо под кадык. Еще одно движение и его кровь забрызгала бы мох на стволе.

Люминарка замерла.

Шерш медленно протер глаза, стряхивая с ресниц землю. Посмотрел на клинок у своей шеи, потом на нее.

— Почему? — тихо спросил он.

Астра тяжело дышала. Кажется, если бы он сказал еще хоть слово, она все-таки надавила бы.

— Я не убийца, — твердо сказала она. — Но буду очень рада, если тебя убьет кто-нибудь другой.

Она убрала меч и отступила. И не стала смотреть ему вслед.

Лес тянулся без конца. Астра давно перестала считать шаги. Какая разница: час прошел или два, если вокруг были одни деревья.

Солнце пряталось за серыми тучами, но даже этот скупой свет понемногу возвращал ей силы.

Плечо ныло и пульсировало под курткой, но так далеко Астра шла не случайно.

Воздух стал влажным и прохладным — совсем рядом шипел водопад, а между стволами расползался легкий туман.

Астра подошла к краю обрыва. Дна не было видно, только пена шипела где-то в глубине плотного тумана. Эта пустота под ногами обманчиво манила ее. Один шаг и все бы быстро закончилось. Никаких войн, хитиноров и артефактов. Даже боль бы не потревожила.

Астра долго смотрела вниз, прежде чем отступить. Было бы слишком эгоистично закончить все бегством или легкой смертью. Где-то там, под землей у старого дуба, лежала Пиона, а о судьбе Нарцисса, Азалии и Лиатрисса она ничего не знала. Нужно было взять себя в руки и бороться.

Астра отвернулась от обрыва и пошла обратно в лес.

Шум водопада постепенно глох за спиной, но не исчезал совсем. Земля уходила под толстый слой мха и Астра, закрыв глаза, на мгновение оказалась дома на истоптанном мшистом ковре. Только воздух пах влажной корой и горькими листьями, а не стряпней Пионы, от которой разбегались соседи.

Астра открыла глаза и внимательно осмотрела землю. Кровестник тут рос повсюду. То, что нужно.

В Зеленом Венце каждый знал эти низкие кустики с плотными кожистыми листьями. Если размять лист между пальцами, из него выступал густой липкий сок. Он стягивал края раны и застывал твердой коркой.

Астра опустилась на колени. Плечо пронзила боль, и на мгновение перед глазами потемнело. Она скривилась, задержав дыхание, и дала боли утихнуть.

Пальцы слиплись от сока, когда она нарвала листьев. От кровестника шел терпкий травяной запах. Листья она заткнула за пояс и прижала локтем.

Сфагнум рос на старом камне неподалеку. Светлый, влажный мох легко отходил от камня целыми пластами. Он очищал рану, вытягивая гной, и останавливал воспаление.

Сфагнум Пиона собирала только после дождей — Астра помнила, как старуха ругалась, если она приносила сухой мох. Тогда Астра кривилась, ей казалось глупым ползать по мокрой земле и складывать в корзину какие-то комки. Теперь она осторожно снимала влажный мох с камня и мысленно благодарила Пиону за те скучные уроки.

Туманнит пришлось искать еще дольше. Он рос только рядом с водопадами в темных местах. Узкая щель между валунами была пуста, и Астра уже прошла мимо, потом все-таки вернулась. Среди влажного мха белели маленькие звездчатые цветы. И как же они были обманчиво красивы...

Сок туманнита не пах и не имел цвета, на вид как обычная вода. Но одна его капля могла заглушить боль на несколько часов. Две — лишить чувствительности. Больше — остановить сердце.

Раньше его использовали как яд среди люминаров. Смерть наступала всего за час.

Лес вокруг молчал, но после Зеленого Венца Астра уже не принимала тишину за безопасность. И если врага не видно, это не значит, что его нет. Хитиноры умели ждать и появляться тогда, когда уже успел выдохнуть.

Вокруг никого не было. Только вода, камни и редкий шорох листьев за спиной. Астра забралась в узкую каменную расщелину, где ручей стекал по валунам тонкими холодными струями, и сняла испачканную одежду.

Ледяная вода быстро смыла копоть, грязь и чужую кровь. По коже стекали темные разводы дегтя и сажи. Астра долго промывала волосы, выжимая из розовых прядей мутную серую воду, снова и снова подставляя голову под холодную струю, пока волосы не стали чистыми и мягкими.

Хотелось бы так же легко смыть все остальное, особенно прикосновения Жала.

Астра быстро оделась и откинула мокрые волосы за спину. Потом раскопала в мягкой земле небольшую ямку, выложила дно плоским камнем и принялась готовить смесь. Листья кровестника она размяла пальцами в зеленую кашицу, и густой сок потянулся липкими нитями.

В него она добавила волокна сфагнума, растерла все вместе до плотной массы и только потом взяла туманнит. Две прозрачные капли упали в смесь.

Астра втерла ледяную, жгучую смесь в рану на плече и туго обвязала его широким длинным листом. Остатки смеси она тонким слоем нанесла на порез на ладони, и невольно сжала пальцы, вспоминая, как хитинор вытягивал из нее жизнь. Астра накинула куртку и поднялась.

Плечо только что полыхало болью, а теперь словно отнялось. Боль отступила, но вместе с ней ушла и чувствительность. Теперь рука поднималась тяжелее.

Астра пошла обратно через лес, придерживая онемевшую руку. Почти сразу ее взгляд зацепился за мох на стволах — он рос не пятнами, а прямой линией, на высоте ее пояса.

Она сделала еще несколько шагов, что-то хлестнуло по лодыжке, и Астру сорвало с земли. Тело мотнуло из стороны в сторону, виски тут же налились тяжестью. Еще и меч выскользнул из ножен и глухо стукнулся о землю.

— Чертов корень...

Ловушка держалась на последней жиле. Астра дернулась сильнее — лиана не выдержала, и люминарка рухнула обратно на землю боком. Хорошо хоть не на раненое плечо.

Под ребрами заныло, и Астра зажмурилась, выдохнув сквозь зубы.

Когда снова открыла глаза, от ближайшего ствола медленно отделилась фигура. Сначала это было просто темное пятно среди коры. Потом пятно шевельнулось и вытянулось в маленького старца с заросшим лицом и длинной бородой. Мох висел на нем клочьями, а между прядями торчали листья и ветки.

Кожа у него была темно-коричневой, как у дряхлых люминаров. Лица не было видно за колтунами, да и не было особого желания его разглядывать.

Старец подошел ближе.

— Ты кто такая?.. Ты кто такая?.. — спросил он дважды скрипучим высоким голосом.

Астра уперлась ладонью в мокрый мох, устало выдохнула и только потом поднялась, слегка качнувшись. Меч уже был в руке.

— Это ты кто такой? — спросила она, нахмурившись. — И что за детские ловушки? Думаешь, хитиноры попадутся на такую дрянь? Или кого ты тут вылавливаешь...

Старец наклонился ближе, и она увидела его лицо. Вернее, то, что от лица осталось. Глаз не было — только две темные впадины, затянутые мхом. Нос торчал острый, тонкий, как сухая травинка. Кожа на скулах висела бурой корой, а из трещин у рта пробивались мелкие зеленые волоски.

Он вытянул короткую руку с плесневыми ногтями и указал на ее одежду.

— Зачем ты носишь их одежду?.. Зачем ты носишь их одежду?..

Астру уже начинали раздражать его повторы. Она опустила взгляд на куртку и когда увидела, что он сделал шаг вперед, отстранилась и направила острие ему в грудь.

— Знаешь что-нибудь о магическом артефакте, который исчез из Венца?

Старец резко отшатнулся. Волосы качнулись, с бороды посыпались сухие листья. Его рот растянулся, обнажив мелкие темные зубы.

— Ничего я тебе не скажу... Ничего я тебе не скажу...

Он захихикал и скользнул в сторону, собираясь уйти между деревьями, но Астра взмахнула мечом, преграждая ему путь.

Старец замер и мох в его пустых глазницах шевельнулся.

— Ты же сама сказала, что люминары не убивают... Сама сказала... — прошипел он. — Мох все видит. И все слышит. Все слышит...

Астра не сразу поняла смысл его слов. Но это ведь то, что она говорила Шершу в другом лесу. Как он мог это услышать?

Она шагнула ближе и заглянула в его пустые глазницы. Там, в глубине, шевелились белые тонкие нити, похожие на личинок в мокрой земле.

Астра подавила отвращение и сильнее сжала рукоять меча.

— Где артефакт? — спросила она.

Старец долго молчал и все разглядывал хитинорскую куртку. Потом он медленно поднял руку и указал на ее запястье, где под рукавом поблескивал жемчужный браслет Азалии.

— Отдай его мне... — прошептал старец. — Отдай его мне, и я скажу, где артефакт.

Астра прижала руку к груди, защищая последнее, что осталось от матери. Да пошел он...

Она шагнула назад, собираясь обойти старца и уйти, но тот оказался быстрее, чем выглядел. Короткая сухая рука метнулась вперед и вцепилась в ее запястье.

— Отдай! — зашипел он. — Отдай, или я сам возьму!

Астра ударила его плечом и вырвала руку, но под ногами шевельнулась земля. Мох вздулся и поднялся вверх длинными зелеными жгутами. Они обвили лодыжки и крепко стянули кожу, подбираясь все выше к коленям, бедрам и талии.

Астра рассекла мох мечом, но жгуты склеились и, извиваясь по земле, снова двинулись к ее ногам. Она махала мечом, но это не останавливало настойчивые, разрастающиеся все длиннее жгуты.

Старец протянул руки и тонким, писклявым голосом просвистел:

— Отдай! Отдай!

Астра даже не задумалась. Она взмахнула мечом и рубанула по его рукам — отрубленные кисти шлепнулись в мох и еще несколько секунд дергались, скребя пальцами землю.

Старец коротко охнул и хотел отбежать в сторону. Астра не дала ему отступить и вонзила меч с глухим хрустом ему в грудь по самую рукоять.

Кровь брызнула ей в лицо, попав на губы, в глаза, стекла по подбородку густыми холодными каплями. Он коротко выдохнул и обмяк, навалившись на клинок.

Астра сплюнула кровь в воздух и выдернула обратно меч. Старец рухнул на землю, но его спина пошла пузырями, вздулась и разошлась трещинами, словно изнутри что-то вырывалось наружу. Его кожа лопнула, разбрызгивая кровь и разрывая мясо с мерзким чавканьем, и из трещины медленно выполз второй старец, покрытый слизью, грязно-зеленой кровью и клочьями мха.

Паразит полностью отделился от первого тела и встал на ноги. Его рот раскрылся в свистящем крике, пальцы потянулись к Астре, и та ударила наотмашь, рассекая лезвием его грудь.

Но он даже не остановился. Тогда Астра перехватила крепче рукоять и резким рывком рубанула по его шее. Голова с хрустом отделилась от тела, упала и покатилась по мху. Его тело сделало еще два неуверенных шага и рухнуло рядом с первым.

Астра стояла над ними и не сразу смогла выдохнуть.

Первый старец лежал распластанный, с разорванной спиной, из которой торчали лоскуты кожи и темная слизь, похожая на мокрый сгнивший мох. Второй еще дергал ногой в агонии.

Зеленая кровь липла к ее лицу, на языке стоял привкус сырости и гнили. Ее мутило, но рвать было нечем.

— Чертов корень... мне никогда не отмыться от этой грязи, — тихо сказала Астра, вытирая лицо ладонью.

Она не стала ждать, пока из трупов выползет третий. Мало ли. Быстро прийдя в себя, Астра пошла прочь, стараясь не смотреть на мох под ногами. К Венцу она вернулась уже под вечер.

Пепелище встретило ее мертвой, пустой тишиной. Здесь больше ничего не ждало и не держало.

Астра прошла в комнату Пионы по черному от копоти полу, и села на колени прямо в пепел. Она сняла с запястья жемчужный браслет Азалии и положила его перед собой. Приняв решение в последний раз попрощаться с домом, Астра склонилась над полом и позволила себе минуту слабости.

Она уперлась ладонями в пол и учащенно задышала сквозь зубы. Слезы прямо хлынули из глаз, и она себя не сдерживала.

Астра плакала не только по Пионе и сгоревшему дому. Но и по той себе, что еще несколько дней назад думала, что самое страшное в лесу — заблудиться в короткую ночь.

Неожиданно ее пальцы загорелись мягким розовым светом, словно успокаивающе разливаясь по ладоням. Вспомнив как магия помогла ей у реки, она быстро расстегнула куртку и оголила плечо, прижимая к нему светящуюся руку. Кровь там давно засохла под затянутой перевязью, и Астра надеялась, что магия полностью уберет рану, ускорит ее заживление.

Магия откликнулась сразу, но не так, как у реки. Свет резко ударил в ее рану, без жалости, будто, наоборот, хотел искалечить. И порез снова разошелся.

Астра вскрикнула и зажала плечо рукой. Онемение от туманнита уже давно прошло, и она прочувствовала каждую искорку боли, не удержав и собственных рыданий.

Магия дрожала, рвалась из-под кожи, да и никогда не подчинялась ей. Это было ошибкой.

Астра, придерживая раненное плечо, привалилась спиной к стене и закрыла глаза. Она не собиралась спать, только немного отдохнуть и продолжить путь. Но усталость закрыла ей глаза.

Проснулась она от резкого порыва ветра и вздрогнула. В комнате Пионы уже посветлело — дневной свет просачивался сквозь сгоревшие оконные рамы к разваленному креслу-качалке, от которого остался лишь перекошенный деревянный каркас.

Сон стоял перед глазами. Нет, не сон. Болезненное воспоминание, которое Астра много лет держала глубоко внутри.

Азалия стояла посреди улицы, а вокруг нее кружили королевские сколии в черных бархатных накидках. Других люминаров тоже вытаскивали из домов и сгоняли в толпу: кого за руки, кого толчком в спину. Дети плакали, старики падали на колени, но сколии даже не смотрели в их сторону.

— Именем Верховного Роя и его величества, Короля Хитинного Завета, все полноцветы подлежат изъятию магии, — равнодушно проговорил сколий, смотря куда-то на крыши.

Те, кто пытался заслонить собой родных, замертво падали в траву с пробитой грудью.

Астра держалась за платье Пионы и прижималась к Нарциссу. Старший брат рыдал, закрыв лицо руками и не мог заставить себя смотреть вслед уходящей матери.

Астра, наоборот, смотрела на спины сколий с бархатными накидками, почти не моргая.

С того дня Зеленый Венец выцвел. Люминары считали сколько осталось еды, и кто исчез на этот раз. По улицам ходили пыльцекровы с копьями, осы и сколии забирали все, что пожелают.

А когда люминары наконец взялись за вилы и косы, хитиноры запретили любое оружие. За неповиновение убивали не только бунтаря, но и тех, кто ел с ним за одним столом.

Тогда Астра перестала ненавидеть только того верзилу, что забрал ее мать — ненависть расползлась на всех. На королевских и лесных, юных и старых. Всех до одного хитиноров.

Астра больше не искала среди них исключений. Они все были хищные и голодные до чужой слабости. Грубо брали жертв в лесу, высасывали их кровь, а тела оставляли гнить в траве, если от них вообще что-то оставалось.

Лиатрисса гоняли с грузами к пчелам-варщицам: он носил им цветочный нектар, и те варили из него мед и смолу для клинков, плотных тканей и прочей утвари. Часть груза уходила в Хитинный Завет, в королевские хранилища.

Отец никогда не говорил о Перворое, но по ночам стонал и скреб ногтями по стене, будто его волокли в лес. В тот же год, когда увели Азалию, Лиатрисс ушел до рассвета, как всегда, и не вернулся.

Воспоминания оборвались, оставив после себя еще большую тоску.

Астра с трудом выпрямилась, опираясь ладонью на обугленную стену. Спина ныла от неудобной позы, но эта боль казалась мелкой рядом с остальным.

Браслет Азалии тускло поблескивал в пепле у ее ног. Астра надела его на запястье и заставила себя идти дальше.

Снаружи было пусто. Старики спали в доме Фиалы, и лишь редкие патрули сколиев пролетали высоко над Венцом, не замечая темную фигуру, идущую к реке.

Астре нужно было попасть в Перворой. Если кто-то еще знал правду, то только в улье врагов.

Она уже собиралась войти в воду, когда из высокой травы у берега донесся хриплый голос:

— Астра...

Люминарка повернулась к траве. Опустилась на колени и раздвинула стебли — в маленькой ямке среди корней лежал грязный, мокрый Мираж, с прилипшими к телу травинками. Но живой.

— Мираж! — Астра подхватила его на ладонь и прижала ближе к лицу. — Как ты выбрался?

Гусенец тяжело вздохнул. Старческое лицо побледнело еще сильнее, но в глазах теплился тот самый упрямый огонек, из-за которого он всегда казался старше любого дерева в Венце и злее любой колючки.

— На листе переплыл, — проворчал он, отплевываясь от соринки. — Течение слабое, я отталкивался палкой. Полночи ушло, но, как видишь, справился.

Астра слабо улыбнулась и осторожно коснулась его щекой.

— Я слышал, о чем вы говорили с хитинором на том берегу, — вспомнил Мираж.

Астра тут же нахмурилась.

— Артефакт, который он ищет, — сказал он медленно, — все это время был у тебя. — Мираж кивнул на ее запястье. — Браслет Азалии и есть первый из трех артефактов. Вернее, магия сферы заключена в нем. Пиона знала, поэтому она отдала его тебе на защиту.

Астра смотрела на переливающиеся жемчужины, и мысли путались. Браслет, который Азалия носила каждый день, оказался тем самым артефактом? Тем, из-за которого хитиноры сожгли Зеленый Венец?

— Браслет блокирует магию, — продолжал Мираж. — Она не прорвется просто так. Даже если сильно захочешь.

Астра посмотрела на другой берег и сжала кулак.

— Значит, этот Жал будет искать меня?

— Он ищет артефакт. И если поймет, что это жемчужный браслет на твоей руке — он убьет тебя.

Они замолчали. Вода тихо плескалась у берега, где-то вдалеке стрекотали мелкие насекомые.

— Я не смогу скитаться по этим лесам вечно, — покачала головой Астра.

Она усадила Миража на плечо и вернулась к месту, где спрятала медальон. И пришлось перекапывать чуть ли не пол берега, потому что она успела забыть, где именно он лежал. Она устало скребла землю, пока не наткнулась на гладкую смоляную каплю с золотистой окантовкой.

Астра вытащила медальон из земли и стерла грязь пальцами. Только теперь заметила, что внутри, под темной прозрачной поверхностью, медленно перекатывалась густая жидкость.

— Это что, кровь? — сморщилась она. — Мерзость.

Астра сунула медальон в карман куртки и на секунду застыла. Покой длился недолго.

Со стороны деревьев неподалеку вспыхнул яркий, пульсирующий оранжевый свет, а следом раздался пронзительный детский крик.

Астра уже бежала, выхватив меч. Она поднялась на овраг и, перепрыгивая через корни, неслась вперед.

Прорываясь сквозь деревья, Астра была готова ко всему. И когда она увидела небольшую группу сколий на тесной полянке, то даже не удивилась.

Юная люминарка лет двенадцати стояла на коленях в траве, зажимая кровоточащую рану на боку. Длинные оранжевые волосы спутались вокруг лица, а ее руки светились, нет, полыхали огнем. Астра видела такое впервые — обычно магия светилась под кожей, но, чтобы горело пламя...

Рядом с девочкой стоял ее отец, такой же оранжевоволосый, с короткой бородой, в разорванной рубахе. Он отбивался длинной палкой от четверых сколий в бархате, и те будто подыгрывали ему, позволяя изобразить героя.

Одного взмаха меча бы хватило, чтобы люминар пал на землю, захлебываясь собственной кровью. А эти отродья продолжали с ним играть.

Астра притаилась за деревьями. Пальцы дрогнули на рукояти, на лбу выступила испарина. Выйти — значит отдаться на глупую смерть. Против четверых королевских сколий у нее не было шансов. Остаться здесь — и девочку убьют прямо на глазах у отца. Астра больше не думала.

Она тихо рванула вперед и налетела на ближайшую женщину-сколию. Клинок вошел в ее плечо, рассек плотную ткань куртки и плоть под ней. Сколия взвизгнула, но устояла. Она тут же дернулась назад и отшвырнула Астру в траву. Люминарка успела перекатиться и подставить меч, когда сверху уже летел клинок оскорбленной сколии.

— Ах ты мелкая дрянь! — зашипела она, размахивая оружием и не позволяя люминарке подняться. — Откуда у тебя наш меч?

Астра резко увела клинок в сторону, сбрасывая давление, и пнула сколию в колено. Та отступила всего на шаг, но этого хватило, чтобы Астра подскочила на ноги.

Остальные трое уже сходились на нее с разных сторон. Их лица вытягивались в жадном предвкушении, и Астра вдруг ясно поняла, что отсюда она, скорее всего, не уйдет.

Из-за деревьев, словно на ее внутренний зов, вылетел Шерш.

С распухшим лицом в кровоподтеках, он врезался в строй сколий, словно копье. Одного он подсек по ногам, а второму всадил меч в шею. Затем он быстро встал к спине Астры, чуть толкнув ее с места.

— Не стой, люминарка! — крикнул он.

На этот раз Астра не стала огрызаться. Не было времени для ненависти. Она развернулась на летевшую к ней сколию и отбила удар, уводя его в сторону.

Астра и Шерш сражались спина к спине. Большую часть нападавших он взял на себя, удерживая сразу двух сколиев. Астре оставалось только успевать за боем и отражать каждый удар. Учиться приходилось прямо сейчас, посреди схватки, не обращая внимания ни на страх, ни на острую боль в плече.

Открытая рана лишь раззадоривала хищников и противник Астры — жилистая женщина с перекошенным от злости лицом — наседала все агрессивнее.

Краем глаза Астра заметила, как девочка поднялась и, зажимая раненый бок, бросилась к деревьям. На мгновение внутри вспыхнула надежда, что хоть одна жизнь здесь уцелеет, что девочка скроется между стволами. Но из чащи вылетела темная фигура.

Хитинор оказался рядом с люминаркой прежде, чем она успела добежать до деревьев вместе с отцом. Меч вошел ей между лопаток и вышел у ключицы с влажным хрустом. Юное тело дернулось и обмякло, падая в траву.

Астра всмотрелась сквозь мельтешение клинков и узнала в нападавшем Жала.

Он рывком выдернул меч и тут же всадил его в шею отца девочки. Мужчина захрипел и из разрубленного горла вырвался густой булькающий звук. Люминар рухнул рядом с дочерью, протянул к ней руку, почти коснувшись пальцами ее плеча, но замер, так и не дотянувшись.

Астра шокировано замерла, и сколия воспользовалась моментом. Хищница схватила ее за волосы, и вцепилась зубами в шею, дернув в сторону.

Мираж сорвался с ее плеча и повис на краю куртки. Один из сколий заметил его и, оттолкнув Шерша ногой, перехватил гусенца и сжал его в кулаке. Послышался писк и тонкий хруст.

Астра перестала дышать, раскрыв рот от ледяной вспышки боли за грудиной.

Сколий бросил раздавленное тельце Миража в рот, прожевал и проглотил.

Крик вырвался из Астры сам собой, раздирая горло до боли. Жемчужный браслет на запястье раскалился и обжег кожу. Магия заметалась внутри, пульсируя в венах и отдаваясь дрожью в костях. Астра попыталась оттолкнуть сколию, но та уже выпустила яд, отрываясь от ее шеи.

Мышцы свело судорогой и лес расплылся полосами.

Сколия занесла меч, но Шерш успел раньше и подставился под удар — лезвие вошло ему в спину чуть ниже сочленений крыльев.

Он отскочил вперед, выдергивая из себя клинок. Затем он схватил Астру поперек талии и взмыл вверх.

Поляна провалилась вниз и деревья слились в темную размазанную массу. Где-то позади звучали крики и звон смолы. Шерш перелетел реку и швырнул Астру в жесткую прибрежную траву. Сам рухнул рядом.

Над рекой снова загудели крылья.

Астра попыталась подняться, но ноги тут же подломились. Яд уже растекся по телу, сковывая мышцы. Она все равно толкнула себя вперед и увидела, как прямо перед ней приземляется Жал.

— Не подходи!

Жал встал за ее спиной и грубо зажал ей рот ладонью.

— Ты!..

— Замолчи, — сказал он ей в ухо.

Астра замычала, попыталась укусить его ладонь, но челюсти не слушались.

— Я сломаю тебе шею, если не заткнешься, — добавил он.

Она замерла, но не от покорности. Тело окончательно перестало слушаться, мышцы окаменели. Жал убрал руку и отступил.

Астра рухнула сначала на колени, а потом лицом в землю, больно разбив нос о влажную почву.

Жал перевернул ее на спину и уставился на ее лицо. Кровь из разбитого носа стекала по губам и щеке, затекала в рот, пробираясь сквозь щели в зубах. В уголках глаз собрались слезинки.

Лицо Жала распадалось на темные пятна и снова собиралось воедино. Она вдруг поняла, что впервые смотрит на хитинора без страха. Его вытеснила ненависть.

Жал посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты нашла артефакт?

— Нет, — выдавила Астра. Яд стянул лицо, язык стал тяжелым. — И не буду искать.

Жал опустил руку на рукоять меча.

— Что ж.

Лезвие вышло из ножен. Астра смотрела на него почти спокойно. Странно, но смерть, когда подходила так близко, переставала быть большой и пугающей. Она становилась тонкой полосой смолы в руках хищника.

Но рядом зашуршали шаги.

Кто-то прошел мимо нее и опустился возле Шерша. Астра сначала увидела лишь черный силуэт, а все остальное расплывалось в пятна и полосы. Взгляд сфокусировался лишь на краткий миг, словно ей нужно было его узнать. Серые, торчащие вверх волосы она запомнила еще на том берегу среди окружения Жала.

— Оставь девчонку, — сказал он спокойно. — Он умирает.

Жал замер.

Шерш, лежавший в траве, медленно перевел взгляд с него на Жала. На губах у хитинора подсыхала кровь, но он все равно улыбался.

Астра смотрела на них троих, и ненависть собиралась в ней в ледяной ком под ребрами. Особенно на люминара, ведь он стоял с хищниками в их одежде и был явно с ними заодно.

— Как ты можешь... — слова царапнули горло. — С ними...

Люминар посмотрел на нее.

— Пре...датель, — выдохнула Астра.

Он прищурился и быстро оглядел ее лицо.

— Осторожнее с такими словами.

Жал скрежетнул зубами и медленно убрал меч обратно в ножны.

У Астры сильнее поплыло перед глазами и теперь она видела лишь пятна от их силуэтов. Рана на плече глухо пульсировала под повязкой, к горлу поднималась тошнота.

Люминар подошел к ней и положил руку на плечо.

— Не... трогай... — Астра боролась изо всех сил. Даже в таком состоянии она хотела ударить его, но рука даже не дернулась. Тело затрясло мелкой дрожью, и она закрыла глаза.

Разум все еще заставлял ее бороться, отвлекаться хотя бы на мысли. Астра ничего не понимала — сегодня Шерш защищал ее. Люминар оказался предателем, но именно он остановил Жала.

Астра знала, что ей уже не выжить. Даже если бы она смогла снять браслет, магия все равно бы выдала, и тогда они убили бы ее без колебаний.

Она хотела бросить люминару что-нибудь колкое, последнее, перед смертью, но Шерш вдруг кашлянул. Сначала тихо, будто просто прочищал горло, потом надрывно и влажно. Ему тоже оставалось недолго. И ей стало немного жаль его. Совсем чуть-чуть, ведь он защитил ее.

Но тут же перед глазами промелькнула сцена как он отбрасывал пронзенное Жалом тело люминарки у забора. Это же был Шерш, до нее только сейчас это дошло.

Дыхание Шерша становилось редким, рваным, с мокрым хрипом на конце.

— Вы должны быть осторожны, — прошептал он едва слышно.

— Да. Знаю, — тихо ответил люминар. Астра различала их только по голосам. У люминара, например, был теплый, низкий тембр с легкой гнусавостью.

— Защити свою честь, Жал, — добавил Шерш.

Астра не поняла, о чем он. Какая честь? У хитиноров не было чести. Он только что убил двух невинных люминаров.

— Пожалуйста, — просил о чем-то Шерш.

— Я сделаю. Как и обещал, — отозвался Жал.

Шерш сказал чуть громче:

— Спасибо, что сохранила мне жизнь в лесу. Но, как видиш-шь, ненадолго.

Астра не надеялась, что из нее еще выйдут слова, но она ответила:

— Кровь... за кровь... хити...нор...

Где-то вдалеке поднялся шум.

— Уходим от берега, — сказал люминар.

Он поднял Шерша и развернул лицом к Жалу. Астра отчетливо увидела их силуэты.

И Жал не колебался. Меч вышел из ножен одним резким движением и рассек тело Шерша — Астра услышала его сдавленный хрип на выдохе. Затем его тело бросили в реку.

— Уроды... — тихо прошептала она.

Силуэт Жала подошел ближе, она узнала легкий шлейф горькой полыни. Он наклонился к ней и подцепил пальцами затылок, приподнимая ее голову. Астра почти не чувствовала прикосновения. Сердце билось медленно и веки тяжелели.

— Он же был... одним из... вас.

Жал коснулся пальцами ее шеи, нащупывая пульс.

— Мне, по-твоему, нужно бросить его здес-сь на съедение? — недовольно спросил он.

Хитинор склонился к ее шее. Острые зубы прорвали кожу, но Астра почувствовала лишь слабую вибрацию. Он втягивал кровь жадно, короткими глотками, и последние силы покинули ее.

— Чтоб ты... захлебнулся...

Она слышала, как люминар опустился рядом с ней. Вот больной, он еще и любовался на ее смерть. Или нет.

Легкая вибрация отдавалась где-то в боку, и Астра поняла, что он обыскивает ее карманы, затем рукава куртки.

Черт. Черт...

Люминар неожиданно замер, когда провел пальцами по браслету. Он медленно снял его с ее запястья, и пальцы Астры всего на ничтожный миг вспыхнули тусклым розовым светом.

— Жал...

Астра уже ничего не слышала. Перед полной тьмой она увидела приближающуюся к лицу черную руку. Руку Жала, с острыми когтями.

Глава 2. Перворой.

Астра пришла в себя и открыла глаза.

Несколько раз моргнула, пока рябь перед глазами не отступила и комната не обрела очертания. Низкий деревянный потолок нависал совсем близко; по доскам расползались темные смоляные разводы, похожие на застывшие потеки.

Рядом кто-то шевельнулся. Люминар с серыми волосами, торчащими вверх острыми иглами, в черной складчатой хитинорской одежде.

Тот самый предатель.

Астра дернулась, рывком села, и уперлась спиной о стену. Нос тут же заложило от отека, плечо заныло тупой болью. Под курткой что-то туго стягивало кожу, и она осторожно провела пальцами по плечу, нащупав плотную травяную повязку.

— Спокойно, — сказал люминар. — Без резких движений.

— Что это на мне? — Астра кивнула на руку, прекрасно понимая, что добраться до плеча можно было только сняв с нее куртку, под которой ничего не было.

Люминар недовольно цокнул языком.

— Это сделала девушка, расслабься. Больно надо мне тебя раздевать...

Астра огляделась. Они сидели в маленькой тесной комнатке с низким окном, сквозь которое сочился тусклый свет. На полу лежал жесткий сенной настил, у стены темнел шкаф из грубо обструганных досок, а стол был завален глиняными банками, пучками сухих трав, темным порошком и бутылочками с засохшими потеками на горлышках.

Астра медленно подняла глаза на люминара.

— Вы убийцы.

Он устало потер переносицу и шумно выдохнул.

— Тебе нужно следить за словами. Особенно рядом с хитинорами.

— А ты не хитинор, — Астра посмотрела на него с презрением. — Ты хуже. Ты люминар, который продался им.

— Я не себя имел в виду.

— Конечно, ты ведь не виноват. Просто стоял рядом, пока они резали наших.

— Тебе не нужно знать всего, — нахмурился он, не сводя с нее взгляда.

— Мне нужно знать, почему вы сожгли Венец.

Люминар опустил взгляд на свои руки. Бледно-зеленая кожа была иссечена тонкими темными рубцами, местами растрескалась.

— Наши действия были оправданы.

— Что? Оправданы? — Лицо Астры налилось зеленью от злости. — Вы с хитинорами устроили пожар! Убили люминаров. Моих близких! Люминаров и так остались единицы, а вы добили их! Всех! Это твой народ!

— Не всех, — спокойно ответил он. — Большую часть увели в Безмолвные Корни. Пожар устроили не мы, но некоторые смерти были необходимы.

Астра смотрела на него, пока комната снова не поплыла. Травы на столе распались на темные пятна, свет из окна дрогнул мутной полосой. Она зажмурилась, проморгалась и прижала пальцы к виску.

— Необходимы? — переспросила она хрипло. — Та девочка с магией... ее тоже было необходимо убрать, урод?

Он поднял голову. Лицо осталось спокойным и безразличным, только в серых глазах мелькнуло раздражение.

— Та девочка перерезала горло собственной матери, когда ей дали выбор: она или мать.

— Врешь.

— А ее отец сдал всю семью сколиям за день до этого, — добавил Шип. — За обещание, что его не тронут.

Астра замолчала, затем быстро нашла за что ухватиться.

— Не оправдывай свою жестокость чужими ошибками.

Но прежней уверенности в ее голосе уже не было.

— Я и не оправдываю. Предатели не нужны ни люминарам, ни хитинорам. Это все, что тебе сейчас нужно знать.

— Предатели? — Астра вскинула на него глаза. — Я как раз смотрю на одного.

Люминар с легким укором закатил глаза.

— Как тебя зовут?

— Как я выжила? — ответила она встречным вопросом.

В прошлый раз молчание стоило ей сжатого горла и темноты перед глазами. Значит, чтобы вытянуть ответы, придется отдать хоть что-нибудь взамен. И хорошо бы только имя.

— Астра.

— Допустим, — кивнул он. — Я Шип.

Она изогнула бровь, ожидая ответа и на свой вопрос, но Шип лишь недовольно цокнул языком и поднялся, расправив накидку.

— Потом поблагодаришь Жала за свое спасение. Вставай давай, пошли.

Астра нахмурилась, вспоминая черные глаза хитинора, и по пальцам пробежал слабый разряд магии. Магия... Он же украл браслет.

— Поблагодарить это отродье? — вспыхнула она. — Этот кровосос чуть меня не убил!

Шип покачал головой.

— М-да... Только ему это не ляпни, а то точно без головы останешься.

— Где мой браслет?

Шип усмехнулся краешком губ, сунул руку в карман и вытащил жемчужный браслет. Тот качнулся в воздухе, тускло блеснув в сером свете.

— А, ты об артефакте.

— Отдай, — Астра подалась вперед.

— Не парься, мы его не заберем, — с ним даже не пришлось драться, Шип сам вложил браслет ей в ладонь. — Нам не нужно, чтобы магию отнимали. Совсем наоборот.

Астра молча надела браслет обратно на запястье. Слишком хрупкая вещь для того, чтобы держать в узде то, что жило у нее внутри, но это память об Азалии.

— Как мы выяснили, он глушит магию. Это отлично, здесь она тебе не нужна, — Шип мрачно усмехнулся. — Если проявишь ее в Перворое, сколии будут пытать тебя до смерти.

Астра подняла на него глаза.

— Что вам от меня нужно?

Шип посмотрел так, будто она была упрямым ребенком, задающим слишком много неудобных вопросов. Теперь, когда он стоял, стало заметнее, что он ненамного старше Нарцисса. Двадцать три, может, чуть больше.

— Делай, что я говорю, — сказал он. — И, возможно, проживешь дольше.

— С чего бы?

— Я не прошу мне верить. — Шип пожал плечом. — Я выживаю в Перворое не первый год. А ты, если до вчерашнего дня жила в Венце и думала, что все люминары поют друг другу колыбельные, привыкай: здесь таких нет.

Он наклонился чуть ближе.

— Не доверяй никому. Даже тем, кто попытается с тобой сблизиться.

Астра посмотрела на него исподлобья.

Он что, говорил о себе?

Шип заметил этот взгляд и раздраженно выдохнул.

— Не смотри так дерзко, напрягаешь уже. Мы тебя спасли, так что будь хоть немного благодарнее.

Она открыла рот, но он тут же перебил:

— Если бы не Жал, ты бы сдохла от яда на том же берегу. А твое... — он с наигранной брезгливостью быстро оглядел ее сверху вниз, — не слишком привлекательное тощее тело уже обгладывали бы сколии.

Астра сжала зубы.

— Я должна сказать «спасибо»?

— Не обольщайся. Жал вытянул из тебя яд только потому, что ты нужна живой.

Астра не нашла, что ответить. Шип говорил слишком противоречиво: спасли — не по доброте, однако он вернул браслет и предупредил о рисках в логове врага. Даже несмотря на это, Шип не вызывал у нее доверия.

Он подошел к столу и взял стопку черной одежды, такой же бесформенной и жесткой, что и на нем. Свободная накидка со складчатым воротом, штаны, белье, низкие ботинки на толстой подошве; все подобрано приблизительно под ее рост, будто кто-то заранее прикинул размер на глаз и не слишком заботился о точности.

— Переоденься, — сказал он и бросил вещи ей на колени. — Собери волосы, чтобы не привлекать внимания, и надень медальон. Я заменил веревку.

Астра подняла край накидки двумя пальцами и поморщилась. Ткань была грубая, жесткая, с тугими заломами, пахла смолой, и чьим-то кислым потом, въевшимся в волокна.

— А если откажусь?

— Тогда выйдешь в этом, — Шип кивнул на ее грязную куртку, — и сдохнешь в первом же коридоре. Выбор богатый, не правда ли? Шевелись!

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Астра несколько мгновений прислушивалась к его шагам за стеной, потом быстро, злясь на собственную слабость, переоделась. Каждое движение отзывалось в плече резью; повязка тянула кожу, нос саднило, а пальцы не сразу слушались, будто она до сих пор лежала где-то на берегу, в ядовитом тумане. Накидку пришлось натянуть на голый торс, и жесткий ворот сразу оцарапал шею. Белье неприятно цепляло бедра, штаны немного болтались на талии, ботинки оказались чуть велики, зато подошвы были плотные и тяжелые. После босых ног даже это казалось роскошью.

С прежней курткой расставаться не хотелось. Она была чужой и грязной, и все же плотно прилегала к телу и не сковывала движений. Астра свернула ее вместе со старыми штанами и бельем в тугой грязный ком, собрала волосы в узел на затылке и надела медальон.

Не думая и не колеблясь, она забралась на подоконник и по привычке хотела спрыгнуть вниз, как из окна в Венце, где под ногами всегда была трава. Но под окном земли не оказалось. Астра испуганно ахнула и обеими руками вцепилась в раму, повиснув снаружи, нелепо и беспомощно, как забытая на веревке тряпка.

Она не учла главного — теперь она была в улье, в самом сердце Первороя, где осы и сколии вылетали из окон так же естественно, как люминары выходили через двери.

Под ногами не было ничего, кроме гладких темно-коричневых стен, залоснившихся от смолы, и провала высотой почти с половину дуба. Где-то далеко внизу темнел внутренний двор или шахта, шевелился рой.

Астра судорожно вдохнула, попыталась перекинуть ногу обратно, но ботинок соскользнул по раме, и люминарка тихо вскрикнула, едва не сорвавшись вниз.

Дверь распахнулась. Шип вбежал в комнату, схватил ее за запястья и рывком втянул обратно. Астра рухнула на пол, больно ударившись коленом, и несколько секунд только хватала ртом воздух. Лицо Шипа исказилось от злости.

— Ты че вытворяешь, дикарка? Тебе яд мозги выжег?

Астра тяжело дышала, не поднимая глаз. Спорить уже не хотелось: слишком ясно в теле еще стояло ощущение пустоты под ногами, и этот люминар мог сделать все что угодно за неповиновение.

Шип на секунду зажмурился, словно пытался взять себя в руки и не сорваться окончательно, потом резко развернулся и коротким жестом указал на дверь.

— Иди за мной.

Она поднялась, подхватила ком старых вещей и молча пошла следом.

— Больше не пытайся сбежать, — сказал Шип, выводя ее в коридор. — Поняла?

Астра ничего не ответила. Коридор оказался узким, с низким потолком, и в нем приходилось невольно втягивать голову в плечи, будто темные балки могли опуститься еще ниже. От редких факелов на стенах шевелились грязно-желтые отсветы, затем снова тонули в темноте. Пол под ногами был неровный, местами липкий, и доски отвечали на шаги тихим скрипом. За стенами неразборчиво гудели голоса мерзких хитиноров.

— Сейчас отведу тебя поесть, — сказал Шип, сворачивая налево. — Там мы...

— Мне нужно... — перебила Астра и недовольно выдохнула. — В туалет.

Нужда оказалась сильнее гордости и выбрала для себя самый унизительный миг.

Шип даже не стал язвить. Молча дошел до конца коридора и указал на неприметную дверь, обитую черной тканью.

— Там нет окон, — мрачно усмехнулся он. — Если решишь прыгнуть в дыру с дерьмом, вытаскивать не стану.

Толкнув дверь, Астра вошла внутрь и закрыла ее за собой. Места внутри было ровно столько, чтобы развернуться боком, окон действительно не оказалось. В углу стояло широкое деревянное сиденье с дырой, и где-то глубоко внизу плескалась вода, пахнущая тиной и нечистотами. Дышать здесь приходилось через силу, теплый воздух забирался в нос вместе с вонью.

На стене висело маленькое смоляное зеркальце в потертой оправе. Рядом из стены торчала грубая глиняная чаша с мутной речной водой; на дне плавали песчинки и тонкие зеленые нити водорослей. Астра приблизилась к зеркальцу и не сразу узнала себя. Отражение вернуло ей мрачное, осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами, разбитым носом и ссадинами на подбородке. Рядом с черным воротом кожа выглядела больной, а собранные волосы слишком открывали лицо. Она решила распустить их.

Астра провела пальцами по ключице, по тому месту, где обычно сидел Мираж, и сердце дрогнуло. Он должен был сейчас быть рядом: бурчать ей на ухо, ругать за глупость, требовать осторожности, язвительно перечислять все причины, по которым лезть в окно было худшей идеей дня, и уже придумывать, как выбраться. Должен был цепляться коготками за ткань и шевелить холодным боком у самой шеи, но никак не оказаться в брюхе сколия.

Астра быстро справила нужду, сполоснула руки в мутной воде и вышла обратно. Шип ждал у двери, сунув руки в карманы.

— Готова?

Астра ответила коротким кивком. Они долго спускались вниз по крутой длинной лестнице, мимо темных дверей, за которыми слышались голоса, тонущие в общем гуле роя.

Затем проход раскрылся в небольшой зал с низким сводчатым потолком. Света хватало только на столы и миски, остальное расплывалось в теплом мутном воздухе. И пахло так знакомо вареными корнями, что Астра вдруг почувствовала себя не в улье, а в маленькой кухоньке в Венце.

Вдоль стен стояли длинные деревянные столы. За ними сидели люминары — десять, может, пятнадцать, все в черной мешковатой одежде. Они ели быстро, почти не поднимая лиц от мисок, и, в отличие от хитиноров, не переговаривались.

У дальней стены, за прилавком из твердой смолы, стоял мужчина-люминар с длинными желтыми волосами, стянутыми в хвост. Без солнца кожа у него потемнела и стала серовато-зеленой, щеки втянулись, кожа у рта собралась усталыми заломами. Он разливал по глиняным мискам что-то густое и выкладывал на подносы спрессованные корневые хлебцы.

Шип достал из кармана смоляные монеты с выпуклыми узорами и положил их на прилавок.

— На двоих.

Люминар кивнул и поставил перед ними два подноса. В мисках была густая похлебка с кореньями, травами и незнакомой серой крупой. Рядом лежал темный хлебец из корневой муки. Еда выглядела просто, но от ее запаха сразу проснулся голод.

Они устроились за столом в углу. Астра окинула взглядом зал с голыми стенами, где не было ни полок, ни украшений, и только теперь понимала, что ей не хватало связок сушеных трав, которые висели над кроватью Пионы. Здесь в дальнем углу лишь тускло темнел погасший смоляной фонарь, а над дверью тянулась узкая щель, через которую уходил пар.

— Кто они? — тихо спросила Астра, кивнув в сторону люминаров. — Хитиноры удерживают их здесь?

Шип неторопливо отхлебнул похлебку.

— Работники улья. Убирают комнаты по мелочи, разносят еду. Работа-то спокойная, но почти не оплачивается.

Астра зачерпнула ложкой горьковатую земляную похлебку с привкусом мокрых корней, и отпила. Жидкость быстро заполнила пустой желудок, и тот болезненно сжался от благодарности, тихо заурчав.

— А ты что здесь делаешь? Кем работаешь?

Шип разломил корневой хлебец и протянул ей половину.

— То тут, то там, — уклончиво ответил он. — Сейчас отведу тебя к пчелам. Там всегда нужны лишние руки.

Ложка звякнула о край миски. Несколько люминаров подняли головы, но тут же снова уткнулись в еду, чужое возмущение могло оказаться заразным и опасным.

— Я не буду работать на хитиноров, — процедила Астра.

Шип не повысил голоса.

— Будешь.

— Нет.

— Здесь гордость стоит дешево, — спокойно сказал он. — А вот жизнь очень даже ценится. Так что, выбирай, что собираешься сохранить.

— Я не хочу, — сжала кулак Астра.

— И умирать ты тоже не хочешь, — сказал он. — Так что соберись и не возникай. Что для тебя важнее: наивная гордость или жизнь? Я не собираюсь с тобой возиться.

Перед глазами вдруг возникла Пиона и ее последние слова: «Иди уже». Старуха в нее поверила, и вряд ли обрадовалась бы тому, что внучка умерла от упрямства в первом же зале Первороя.

Они доели молча. Астра выскребла похлебку до последней капли, хотя каждая ложка казалась унижением и спасением одновременно. Шип отнес подносы обратно, коротко кивнул желтоволосому люминару, и они вышли из зала обратно в душный, смоляной коридор.

Коридоры постепенно сменились широкими галереями. Здесь стало заметно светлее, вдоль стен тянулись длинные окна с гладкими смоляными подоконниками, и бледный дневной свет ложился на пол косыми полосами.

Прямых путей в улье, казалось, не существовало вовсе. Галереи расходились во все стороны множеством ломаных дорожек, переходов и лестниц, то ныряли вниз, то неожиданно упирались в новую развилку.

Осы торговали тканями, посудой, мешками крупы, лекарственными травами, связками грубых ремней и блестящими кусками смолы. Их голоса сливались в низкий гул, переходящий в назойливое жужжание; черные руки пересчитывали смоляные монеты, острые когти постукивали по выпуклым узорам, кто-то спорил о цене, кто-то щелкал челюстями от нетерпения.

Рядом с лавками работали люминары. Они выкладывали товары, завязывали мешки, упаковывали посуду в жесткие листья, стараясь не встречаться глазами ни с покупателями, ни друг с другом. Им бросали короткие приказы, иногда просто толкали плечом, если они мешали пройти.

Астра и Шип вышли наружу и прошли мимо шумного бара, открытого прямо на галерею. Воздух рядом с ним пах перебродившим нектаром, дымом, кислой гарью и жареным мясом. Астра сразу отвернулась от очага, предпочитая не знать, чье именно мясо лежало на раскаленной решетке.

За круглыми столами сидели осы, сколии, даже несколько пыльцекровов. Их кружки стукались друг о друга, а смех иногда выделялся из общего гула. Люминаров они подзывали щелчками или унизительными короткими свистами.

Люминары бегали между столами с подносами, подливали нектар, убирали тарелки и стряхивали лужи собственными руками. У некоторых рукава были закатаны, и на запястьях виднелись рубцы от десятков укусов, и старых, и свежих, воспаленных по краям.

Один сколий со смехом пнул глиняный поднос, и посуда звонко разлетелась по полу. Люминарка тут же опустилась на колени и принялась торопливо и испуганно собирать осколки.

Астра дернулась, но Шип схватил ее за локоть и потянул дальше.

— Не смотри, — шепнул он. — И не останавливайся.

После глухих коридоров и давящих галерей самым безопасным местом неожиданно оказался лес. Деревья росли неровными рядами, многие ветви были обломаны или обрублены, на стволах чернели следы смолы, а земля под корнями была вытоптана до плотной бурой корки. В Перворое даже лес казался покалеченным и прирученным, хитинорам незачем было беречь природу. Эти отродья не способны видеть прекрасное, если его нельзя содрать, сварить или продать.

На широкой поляне, окруженной низким частоколом, рядами стояли глубокие корыта. Над ними уже пыхтели пчелы и люминары — в основном женщины. Большими деревянными лопатами они почти без остановки размешивали темную, тягучую массу. У многих руки до локтей покрылись коркой, а лица блестели от пота под слепящими лучами солнца.

Рядом громоздились липкие мешки с цветочным нектаром, облепленные мухами и мелкими жучками. Осы таскали их от общей груды к корытам, что-то недовольно жужжа себе под нос.

Над поляной, на деревянном возвышении, стояли две женщины-сколии: крупные, широкоплечие, с волосатыми руками и неподвижными черными глазами. Ниже, чуть в стороне, застыли трое пыльцекровов с копьями. Куда уж больше охраны для слабых женщин, измученных жарой и работой...

Шип подошел к сколиям и тихо заговорил, почти не жестикулируя. Астра не расслышала слов, но одна из женщин смерила ее взглядом с головы до ног. Взгляд задержался на розовых волосах и на медальоне, потом сколия кивнула в сторону корыт.

Шип обернулся.

— Иди сюда.

Астра без особого рвения подошла и остановилась рядом с ним, невольно повернувшись к сколиям спиной.

— Будешь месить смолу, — сказал Шип. — Уж с этим точно справишься. Вечером заплатят, и, если переработаешь, получишь больше. Все ясно?

— Ага, — закатила глаза Астра.

Она подошла к ближайшему корыту. Лопата оказалась тяжелой, с шершавой ручкой, вся в застывших темных потеках. Астра взялась за нее двумя руками и попыталась провернуть массу, как это делали остальные, но густая смола так просто не поддалась — лопата вязла и застревала внутри. Астра напряглась, уже боясь, что ничего не получится и она попадет под руку сколиям, но вскоре она поймала нужный ритм и смола наконец пошла кругом. Горько-сладкий запах въедался в ноздри, а каждый новый круг лопаткой отдавался в раненом плече тупой болью, от которой хотелось все бросить.

Астра устала быстро. Пот стекал за ворот и дальше, вдоль спины. Волосы у висков прилипли к коже, ладони начало саднить от шершавой рукояти, но она не останавливалась. В этом однообразном, изматывающем движении нашлось свое странное спасение: мысли отступали куда-то далеко.

Чуть позже вдоль частокола прошли четверо хитиноров. Осы, и сколии шли вперед плечом к плечу, и Астра тут же подняла голову. Среди них был и Жал, сливаясь с остальными он будто нарочно не выделялся. Сказал что-то женщинам-сколиям на возвышении, те кивнули и указали в сторону леса. Разговор занял всего несколько секунд, но Астра уставилась на него, перестав месить смолу.

Несмотря на все объяснения, которые ей скормил Шип, она по-прежнему видела в Жале кровопийцу и смотрела на него с презрением. В уставшем сознании начали прорастать острые, злые мысли: подкрасться бы к нему со спины, вонзить клинок поглубже и почувствовать, как горячая черная кровь хлынет по пальцам; окунуть его лицом в корыто со смолой; столкнуть с высоты; затянуть на его горле собственный медальон и держать, пока эта спокойная хищная тварь наконец не забьется в руках. Мыслей было много, и каждая разливалась внутри горячей, сладкой до тошноты смолой.

Жал повернул голову и его взгляд почти сразу нашел ее среди пчел и других люминаров, будто он давно заметил, где она стоит. Астра уже знала этот хищный, внимательный взгляд, слишком спокойный для того, кто совсем недавно грозился сломать ей шею.

Первой отвела взгляд она. Уставилась в корыто, в черную пузырящуюся массу, и начала мешать с удвоенной силой, представляя не смолу, а его измельченные внутренности.

К корытам подошли две осы с мешками цветочного нектара, и сразу повеяло приторно-подгнившим запахом. Один мешок поставили рядом с Астрой, другой — возле пожилой пчелы слева, женщины с темно-серым лицом и черными волосами, в которых серебрились жесткие пряди. Оса, поставившая мешок Астре, была низкой, с короткими взъерошенными волосами до ушей; серая кожа блестела от пота, и она то и дело вытирала испарины с висков.

— Сегодня нектара меньше, — сказала она пчеле, даже не взглянув на Астру. — Можете закончить раньше. Из Венца вывезли последнее.

Астра медленно подняла глаза, и их взгляды все же встретились: ее — прямой, недовольный, почти вызывающий; осы — оценивающий, с узким прищуром. Оса чуть задержалась, будто что-то прикидывала, потом усмехнулась и ушла.

Астра выдохнула через нос. Сделала вид, что поправляет мешок, и чуть придвинулась к пожилой пчеле. Руки у той были покрыты темными корками, кожа на пальцах загрубела и потрескалась.

Астра ненавидела хитиноров. Всех. Без разницы, казались они безобидными или нет. Но пчелы рядом с корытами не были похожи ни на сколий, ни на ос. Они и не смотрели хищно и не наслаждались чужой слабостью. Наоборот, выглядели измотанными и притихшими.

Их маленькие прозрачные крылья с бледными жилками были плотно прижаты к спинам, будто давно стали бесполезной частью тела. Им вообще позволяли летать?

— Как попасть в Безмолвные Корни? — тихо спросила Астра, кивнув в сторону возвышения, где стояли женщины-сколии в бархатных накидках. — Королевские ведь могут туда попасть?

Пчела повернула голову и подняла на нее потускневшие глаза.

— Могут, — прошептала она. — Но тебе лучше не попадаться им на глаза.

Лопата в ее руках остановилась всего на миг, потом снова пошла по густой темной массе.

— Для люминара нет участи хуже, — добавила пчела, — чем попас-сть рабом в Безмолвные Корни.

Астра немного насторожилась и крепче сжала черенок лопаты. Быстро посмотрела на сколий, потом снова на пчелу. Почему та не спрашивает, зачем ей это знать? Почему не зовет надсмотрщиц? Ведь это могло оказаться ловушкой, пчела могла отойти и указать на люминарку, которой не хватило ума держать язык за зубами.

Но пчела спокойно опустила лопатку, сунула руку в карман куртки и достала что-то маленькое, темное, похожее на застывшую каплю смолы.

— Возьми.

Астра растерялась и уставилась на ее ладонь.

— Бери, бери, — кивнула пчела. — Это конфетка.

Астра вгляделась в морщинистое лицо пчелы: в ее взгляде не было хитинорской пустоты или злости. Она осторожно взяла конфету, опасаясь, что та могла оказаться приманкой или ядом, но все же положила на язык. Горечь перегретых трав смешалась с тягучей сладостью и горло слегка запершило.

— Спасибо, — сказала Астра едва слышно.

Пчела только кивнула и снова взялась за лопату.

Астра тоже продолжила месить смолу. Она работала, пока мешок с нектаром не опустел и лопата не начала скрести по дну корыта, собирая последние липкие остатки. Предплечья забились до дрожи, спина горела от усталости, а ладони саднило так, словно рукоять стерла кожу до костей.

Вокруг одна за другой расходились пчелы, кто-то уносил пустые мешки, кто-то отмывал корыта. Только самые медлительные работницы оставались на своих местах, и Астра, к собственному раздражению, оказалась среди них. Хорошо еще, что сквозь ветви пробивалось неяркое солнце и его лучи хоть немного возвращали потраченные силы.

Шип пришел через пару часов, сутулясь и разминая шею, и протянул Астре две смоляные монеты.

— Это твое.

Сунув монеты в карман, Астра последовала за Шипом в сторону улья. Не успели они дойти до ворот, как за частоколом поднялся низкий гул и совсем рядом прошли королевские сколии. Они двигались плотным строем, с нарочито прямыми спинами и неподвижными лицами, ведя пленников куда-то вперед.

Люминаров связали одной длинной веревкой. Петли стягивали шеи и тянулись от одного пленника к другому так, что стоило кому-то замедлиться, и он тут же душил соседа. Их лица были перепачканы грязью и кровью, одежда висела клочьями.

Астра всматривалась в лица одно за другим, ожидая, что среди них окажется Нарцисс. Хоть грязный, хоть избитый, главное, жив. Но брата среди них не было, что еще раз подтверждало ее мрачные догадки.

Шип слегка подтолкнул ее в плечо, не позволив задержаться.

— В Венце уже никого не осталось, — сказала она глухо. — Всех выгребли... крылатые отродья.

— Такова реальность, — сухо ответил Шип.

Астра повернула к нему голову.

— Говорит тот, у кого на шее не затянута веревка.

Шип бросил на нее колючий взгляд:

— Хочешь оказаться на их месте? Смирись уже.

— Ты как-то слишком быстро смирился, — фыркнула Астра.

— К счастью, мне не приходится жить в неведении и гадать, где моя родня. Все они умерли у меня на глазах.

Астра резко посмотрела на него.

— К счастью?

— Ты глухая? — нахмурился Шип. — Прекрати все переспрашивать.

— Значит... — Астра замешкалась, подбирая слова. — Твою родню убили сколии?

Шип кивнул.

— Да. И теперь понимаю, что это к лучшему. Что может быть хуже, чем каждый день дрожать от собственной тени?

Он некоторое время шел молча, будто не хотел продолжать, но слова уже выходили сами.

— У меня была большая семья, — сказал он наконец. — Отца увели во время зачисток Верховного Роя. Это было абсурдно, он был пустоцветом. Мать зарезали при мне, когда я был ребенком. Двух братьев сожрали сколии. Это я тоже видел. А младшую сестру...

Он запнулся всего на миг и кашлянул в кулак.

— Повесили вниз головой на дереве, чтобы кровь стекала медленнее.

У Астры пробежал холодок по спине. Она не знала, что было более жутким: то, что случилось с его семьей или то, как спокойно он об этом говорил, будто его это ни капли не терзало.

Астра остановилась.

— И ты сбежал?

— Да.

— Просто взял и сбежал?!

Шип цокнул языком.

— Какая же ты доставучая... Сколько можно повторять одни и те же вопросы?

Он развернулся к ней и все же ответил, с мрачным оскалом:

— Сначала стоял и смотрел, как она умирает. А потом да, просто взял и свалил. Больше меня ничего не держало.

Шип пошел дальше, и как будто ему уже было все равно, последует она за ним или останется стоять посреди дороги. Но, как он сам сказал, Астра была доставучей, а значит, конечно, увязалась за ним следом.

— Я уже начинаю забывать их лица, — добавил он, словно оправдывая свое спокойствие. — Так проще жить.

Астра сжала кулаки, пытаясь сдержать лишние эмоции.

— И ты называешь это жизнью?

— Я сделаю все, чтобы выжить. Если ты думаешь иначе, то ты глупа. Захотела бы умереть — давно бы нашла способ.

Он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— И судя по тому, как дерзко ты разговариваешь с хитинорами, способ все же есть.

— А ты что, не боишься смерти?

Шип отвернулся и пошел вперед.

— Мне уже нечего терять, — бросил он через плечо. — Вероятно, как и тебе.

Ужин оказался скудным: та же корневая похлебка, только без хлебца, и кружка мутной воды, отдающей тиной. Голод притих, но пустота никуда не делась, после рассказа Шипа все во рту казалось пресным.

Когда они поднялись обратно в комнату, Астра прислонилась спиной к стене и глубоко выдохнула.

— Как ты здесь живешь? — спросила она. — Среди них.

Шип стоял у окна и смотрел на небо.

— Ты серьезно? — недовольно отозвался он. — Очевидно, что это не моя комната. У люминаров здесь вообще нет отдельного жилья. Я ночую там, где придется.

Дверь тихо открылась и внутрь вошла та самая оса с короткими взъерошенными волосами, которая приносила мешки с нектаром к корытам. Астра сразу потянулась к браслету, на всякий случай.

— Не дергайся, — сказала оса, криво усмехнувшись.

Она уселась на край стола, скрестив руки на груди, и оценивающе окинула Астру взглядом, без особой враждебности.

— А ты толковая, — кивнула она. — Работаешь быстро и не ноешь. Это хорошо.

Шип посмотрел на нее в отражении окна.

— Цветочного нектара больше нет. Теперь его будут перерабатывать люминары в Безмолвных Корнях. Пчелы остались без сырья.

— Знаю, — оса чуть качнула крыльями. — Поэтому завтра переводим всех на смолу из старых запасов. Будет тяжелее, но вроде как обещали платить больше.

— Обещали, — сухо повторил Шип.

— Я тоже не верю.

Астра смотрела на осу и чувствовала себя не в том месте. Находиться в тесной комнате рядом с хитинором было невыносимо.

— Как плечо? — оса поймала ее взгляд и прищурилась. — Не развалишься?

— Не твое дело.

Оса коротко усмехнулась, обнажив заостренные зубы.

— Я тебе рану перевязывала, сорнячка. А ты еще и недовольна тем, что тебе жизнь сохранили?

Астра отвернулась. Хитинорка была права, и именно поэтому хотелось сказать что-нибудь еще более гадкое, чтобы стереть это неприятное чувство долга.

— И мне не дерзи, — продолжила оса уже грубее. — Я в любое время могу глотнуть твоей крови. Или сдать палачам за магию.

Астра перевела взгляд на спину Шипа. Он что, растрепал о ее магии всему Перворою?

Она уже готова была сорваться и накричать на него, но тут заметила странные жесты с их стороны.

Оса положила руку Шипу на плечо, и он спокойно накрыл ее ладонь своей, поглаживая большим пальцем костяшки. Затем притянул ее к себе и поцеловал прямо в губы.

Астра застыла и удивленно вскинула бровь. Они продолжали тихо переговариваться о чем-то своем, но Астра видела лишь их переплетенные пальцы и то, как оса рядом с ним на мгновение перестала быть резкой. А Шип, весь день похожий на выгоревший обломок, вдруг заулыбался.

Люминар и хитинорка... сколько же еще неизведанного за пределами Венца...

— Для чего вам артефакты? — спросила Астра, первой нарушив тишину. — Точнее для чего вам я?

Ася перевела на нее взгляд, и лицо у нее снова стало колким и бесцеремонным.

— Какая прыткая, — усмехнулась она. — Что, боишься?

Шип наконец отошел от окна.

— Мы не можем об этом говорить, — сказал он. — Но если ты выживешь... если докажешь, что тебе можно доверять... возможно, однажды узнаешь больше.

Оса хищно улыбнулась, обнажив заостренные зубы.

— Или станешь моим уж-жином. Вариантов много.

— Ася, — отдернул ее Шип с насмешливым укором. — Не запугивай ее еще больше.

Имя внезапно промелькнуло в памяти. Астра вспомнила умирающую осу и ее последнюю просьбу.

— Тебя... зовут Ася? — Астра подошла ближе. — В лесу я видела, как сорняки напали на осу, и она... просила передать Асе перед смертью, что ей жаль.

В комнате стало тихо. Даже Шип чуть повернул голову, но Ася и бровью не повела.

— А... эта, — равнодушно сказала оса.

Астре было все равно. Она не ждала от Аси ни слез, ни сожалений. Ей было плевать, что чувствует хитинорка и чувствует ли вообще. Но где-то глубоко внутри притаилась неприятная правда — теперь она тоже осталась одна. И оказалось, все в этой комнате кого-то потеряли. Значит, как бы мерзко это ни звучало, что-то их все-таки связывало.

Позже, когда Астра лежала в самом углу комнаты у двери и вглядывалась в низкий темный потолок, мысли снова и снова возвращались к одному и тому же — к смерти. Она словно проверяла собственное сознание на прочность: представляла, как шагает вниз из окна и тут же исчезает боль и страх.

Но теперь внутри все сопротивлялось. Проявилась та самая упрямая воля последнего выжившего, о которой говорил Шип. Астра хотела жить. Даже сейчас и здесь, в логове врага.

— Раз вы такие другие, — тихо сказала она, не поднимая головы, — может, есть пара сколий, которые на вашей стороне и помогут добраться до Безмолвных Корней?

Ася коротко усмехнулась одними уголками губ.

— Мы не согласны с указами Верховного Роя, — ответила она. — Но это не значит, что мы другие, сорнячка. Не заблуждайся.

Астра села на пол, вытянув ноги вперед.

— Тогда что вам нужно от меня?

— По пути к Корням ты — наша жертва.

Она хищно улыбнулась.

— Надеюсь, не временная.

Астра даже не вздрогнула. К этим оскалам она уже начинала привыкать. Хитиноры, кажется, иначе разговаривать не умели.

— Вы могли взять любого другого полноцвета. С более послушной магией.

Шип повернулся.

— Я спас тебя от меча Жала не потому, что пожалел, — сказал он. — А потому, что ты хочешь жить. Люминары, которые дрожат при виде сколий и молча закрывают глаза перед ударом, — слабаки. А ты дерешься за свою жизнь. Значит, не так безнадежна.

Астра несколько секунд молча смотрела на него, а потом коротко кивнула.

— Ясно.

И правда было ясно. Ее не пожалели и не спасли из благородства. Даже не видели в ней союзницу.

Астра оказалась удобным предметом: люминарка с артефактом на руке, с магией внутри и достаточной силой воли, чтобы постоять за себя. Заложница, с помощью которой Ася и Шип собираются пробраться в Безмолвные Корни. Зачем? Они пока не говорили. Но Астре любыми способами нужно было туда попасть. Внутри, между усталостью и страхом все еще притаилась надежда, что ее близкие живы.

Поздней ночью улей наконец притих.

За стенами изредка проходили пыльцекровы — осы и сколии чаще летали, — и переговаривались тихими короткими фразами. Астра лежала с открытыми глазами и слушала ровное дыхание Шипа, задремавшего на подоконнике.

Ася спала на полу напротив, а ее меч лежал рядом с бедром. Это был шанс.

Дождавшись полной тишины, Астра очень медленно, бесшумно протянула руку и почти коснулась рукояти. Ася перехватила ее запястье, даже не открыв глаз. Когти неглубоко вошли под кожу.

— Предатели караются казнью, — спокойно сказала она и только тогда открыла глаза. — Захочешь пойти по этому пути — сдохнешь от моих рук. Поняла?

Шип приподнялся на локте, но ничего не сказал.

— Мы не друзья, чтобы я думала о предательстве, — прошипела Астра, пытаясь вырвать руку. — Отпусти.

Ася резко дернула ее к себе и прокусила кожу на запястье. Боль ярко полоснула по руке и отдалась вибрацией до самого плеча; Астра дернулась назад, но оса уже успела втянуть немного крови.

— В тебе слишком много магии, — сказала Ася, облизнув губы. — Кровь очень концентрированная. С-с-с... и как только Жал с-сдержался? Я бы выпила тебя до последней капли.

Шип сел на подоконнике и свесил ноги вниз.

— Одним трупом ты ничего не изменишь, — сонно протянул он.

— Одним? — злобно усмехнулась Астра, а затем недовольно цокнула языком. — Я не собиралась никого убивать. Ты бы сам стал резать глотки тем, кто может довести тебя куда нужно?

— Тогда зачем тебе меч? — спросил он, зевнув.

— Хотела потренироваться. Мой-то ты стащил.

Ася тихо фыркнула и подтянула меч к себе.

— Кто тебя учил?

Астра промолчала. Отвернулась к стене, обхватила колени руками и уставилась в темный угол комнаты, где стоял шкаф.

Ася придвинулась и наклонилась к ее уху.

— Будь настороже этой ночью, сорнячка, — прошептала оса. — Я почти оскорблена.

Спала Астра плохо. Вернее, практически не спала. Сидела, прижавшись спиной к стене, и смотрела, как тени от ветвей дрожат в тусклом свете из окна. Прокушенное запястье ныло, спина затекла от неудобной позы, но лечь она так и не решилась. Иногда ей казалось, что Ася тоже не спит и смотрит на нее из-под опущенных век.

По-настоящему провалиться в сон удалось только под утро. Разбудил ее голос Шипа:

— Эй, подъем. Нам пора.

Комнату заливали яркие солнечные лучи, скользили по столу и бликовали от баночек рассеянными полосами. Аси в комнате уже не было.

Астра села, расправила жесткую накидку на шее и проверила браслет под рукавом.

— Медальон не закрывай, — сказал Шип. — Некоторые сколии даже не смотрят на люминаров с ним. Это твоя страховка здесь.

Астра коснулась смоляной капли на груди.

— Тебе самому нравится носить это клеймо? Чья там кровь?

Шип открыл дверь.

— Опять эти вопросы... Вставай уже и пошли.

День начался и оказался похож на предыдущий как две капли смолы. Астра снова увидела в мутном зеркальце усталое лицо. Снова съела на завтрак корневую похлебку — только теперь расплатилась своими монетами, заработанными вчера у корыт.

И снова оказалась на поляне среди пчел.

Мешков стало меньше, но легче от этого не было: смола из старых запасов оказалась гуще. Мышцы рук все еще болели с непривычки, ладони саднило после вчерашнего, и приходилось наваливаться на лопату всем телом, чтобы сдвинуть массу с места.

Ранним вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту и небо темнело грязно-алым, почти в цвет курток пыльцекровов, Астра и Шип шли по краю дороги обратно к улью. После целого дня у корыт руки плохо разгибались, а смола, казалось, въелась в кожу.

У шумного бара, где осы и сколии пили перебродившую настойку, Астра заметила двух взрослых люминаров. Они сидели прямо на земле, прислонившись к стене, держали в руках глиняные кружки и молча слушали разговоры хитиноров. Пили они будто не ради удовольствия, а чтобы на время забыть, где находятся.

— Что? — мрачно усмехнулся Шип, заметив ее взгляд. — Тоже хочешь присоединиться?

Астра промолчала.

— Не думай, что сколии отдыхают с люминарами, — продолжил он. — Позже они вытянут из них что-нибудь погорячее настойки.

Астра поморщилась.

— Настойка из забродивших цветов вкусная, — кивнул Шип. — Но голову мутит быстро. Одна кружка — и ты уже не помнишь, кто ты. Две — готова обниматься со сколией. Ну, а дальше ты знаешь.

Лес Ос встретил их тишиной. В воздухе висел сизый смог, тянувшийся от другого берега. Астра шла за Шипом по узкой тропе, пока он вдруг не поднял руку, приказывая остановиться, и не опустился на корточки в густых кустах. Она присела рядом, раздвинула листья и увидела мост.

— Ниже, — прошептал Шип. — Учись быть незаметной.

Астра недовольно на него посмотрела, но послушно вжалась в землю.

— Есть слух о люминаре-предателе, — сказал Шип. — Нужно убедиться.

— Почему ты всех называешь предателями? — спросила Астра, не отрывая взгляда от моста. — Разве не всех вывели из Венца?

— Многие спрятались. Но рано или поздно их находят, и тогда у них появляется выбор: сдать своих или умереть. Думаю, ты понимаешь, что выбирает большинство.

Астра замолчала. Перед глазами встала Фиала и старики, оставшиеся в погребе. Наверное, до сих пор сидели под землей и боялись выходить наружу. Предатели? Или просто перепуганные старики, у которых отняли все, кроме последней надежды прожить еще один день? Она больше не знала, где заканчивается страх и начинается предательство.

Ожидание затянулось, но ненадолго.

Свет исчез в один миг, словно небо проглотило его. Облака расступились, и луна осветила мост холодным сиянием. Многие люминары боялись темноты, но Астру она всегда успокаивала.

Кто-то уже вышел на мост, и она это заметила не сразу, витая где-то в своих мыслях о Венце.

Женщина-люминар шла пригнувшись, то и дело оглядывалась и прижимала к груди небольшой сверток. Лица было не разглядеть — только сутулые плечи, спутанная длинная челка, спадающая на лицо и тяжелая, неуверенная походка. Женщина явно колебалась.

Пыльцекровы у начала моста не сводили с нее глаз. Из темноты со стороны Леса Ос вышел королевский сколий в бархатной накидке. Астра замерла, почти перестала дышать и ждала, чем закончится эта встреча, раз Шип так пристально наблюдал за ними. Едва между люминаркой и сколием осталось несколько шагов, как из кустов вырвались двое: крупный сколий с широкими крыльями и Жал.

Жал оказался рядом раньше, чем королевский сколий успел повернуть голову. Тот, кажется, даже не испугался по-настоящему — слишком был уверен, что хитиноры не нападут на своего. Но черное лезвие Жала уже скользнуло по горлу, и тело рухнуло на доски моста тяжелым мешком.

В тот же миг второй сколий пронзил люминарку и сбросил ее тело в реку, успев выхватить только сверток. Вода глухо плеснулась и разошлась дрожащей рябью, будто ничего и не было. Сколий так же быстро взмыл обратно к лесу, а Жал не остановился. Первому пыльцекрову он рассек горло одним движением; второй попытался поднять копье, но захлебнулся собственной кровью раньше, чем успел сделать шаг. Жал невозмутимо встряхнул мечом, сбрасывая кровь с лезвия.

— Нужно уходить, — сказал Шип, оборачиваясь к Астре.

Но рядом ее уже не было.

Он быстро оглядел берег, вскочил и увидел, как она идет к мосту, прямо к Жалу.

— Вот же идиотка... — процедил Шип и бросился следом. Он догнал ее у первых досок, схватил за руку и резко дернул назад.

— Ты играешь с огнем! Не подходи к нему.

— Мне не он нужен. Отстань, — отмахнулась Астра.

Жал их услышал. Он сорвался с места и опустился рядом, глухо ударив крыльями по воздуху.

— Обоим сейчас вскрою глотки, — грубо сказал он. — Я с-сказал тебе ждать у реки, Шип.

— А я че? — Шип развел руками. — Я пытался остановить эту бешеную девчонку.

Астра их почти не слушала. Она шагнула мимо Жала, не сводя с него глаз, но перед ней была уже другая цель — меч, все еще торчавший из ножен убитого королевского сколия.

Жал распахнул крылья за ее спиной, но Астра уже рванулась вперед, вытягивая руку. До рукояти оставалось каких-то несколько сантиметров, но Жал был быстрее.

Руки хитинора крепко вцепились ей в спину. Крылья ударили с такой силой, что у Астры заложило уши и перехватило дыхание.

Жал стремительно взмыл вверх и потащил ее за собой без всяких угроз. Астра дернулась, попыталась ударить его локтем или вывернуться, но Жал крепко сжал ее одной рукой, прямо под грудью, отчего заныли ребра. Гул его крыльев вибрировал во всем теле. Она не слышала ни ветра, ни собственного дыхания, только этот оглушающий гул.

Они поднимались все выше. Деревья внизу смазались в одно пятно, река блеснула между берегами узкой тонкой нитью. Где-то дальше, за лесами и болотами, среди гор чернело огромное, нет, гигантское дерево с переплетенными ветвями. С такой высоты все выглядело маленьким и плоским, но только не это дерево.

Астра посмотрела вниз и сердце застучало с новой силой. Она поняла, что Жал вот-вот сбросит ее вниз, набрав нужную высоту. Еще немного, и он бы разжал руки, Астра бы разбилась о землю, и только голодные сколии нашли бы ее тело. Нет, только не так.

Астра извернулась и вцепилась пальцами ему в плечи. Страх на этот раз пересилил ненависть, и она прижалась к хитинору всем телом, обвивая его бедра ногами, сцепив лодыжки за его спиной.

Жал завис в воздухе. Крылья вибрировали, удерживая обоих над лесом. Он дернулся, пытаясь стряхнуть ее, но Астра только сильнее обхватила его за шею, прижимаясь щекой к коже. И снова эта полынь забралась в нос.

От напряжения у Астры онемела спина, пальцы начали скользить по твердой гладкой куртке хитинора. Люминарка не выдержала и тихо, жалобно вскрикнула. Пульс колотился под подбородком, уже перекрывая даже гул его крыльев.

Жал перестал дергаться. Они висели в темноте почти неподвижно, высоко над землей. Астра медленно отстранилась и подняла взгляд. Жал смотрел на нее сверху вниз, его черные глаза без единого просвета выглядели как две дикие ягоды, и в них отражались лишь мелкие блики от луны.

На лице у него кипело холодное, сдержанное бешенство; он не отрывал от нее глаз и не моргал, что-то в его взгляде было темнее злости и глубже голода.

Жал презрительно цокнул языком. Поняв наконец, что она не отцепится, он начал снижаться.

Ветер свистел и вибрировал у висков, забирался под ворот накидки. Лес снова приближался и деревья поднимались навстречу. Даже когда верхушки оказались совсем близко, Астра не разжала рук.

Только когда Жал коснулся ботинками земли в темном незнакомом лесу, она медленно убрала ноги с бедер хитинора и расцепила пальцы. Колени подрагивали от напряжения, Астра не могла отдышаться, хватаясь рукой за ворот накидки.

Жал громко скрежетнул зубами и шумно выдохнул, будто сдерживал себя из последних сил. Его ладонь легла на рукоять меча. Астра, не раздумывая, накрыла ее своей рукой.

— Зачем я вам нужна? — сипло спросила она и кашлянула, возвращая голос. — Ответь.

Жал молчал. Его глаза опустились к ее шее, на быстро бьющийся пульс. Во взгляде снова появился хищный, голодный прищур, и на мгновение Астре показалось, что он действительно сейчас вцепится в нее зубами, разорвет горло и выпьет кровь до последней капли, не из необходимости даже, а просто чтобы больше не слышать ее вопросов.

Астра упрямо не отводила глаз, все еще ожидая ответа. Жал резко дернул плечом, сбросив ее руку, и отступил назад. Затем просто развернулся и ушел в лес, не сказав ни слова. Его темная фигура быстро слилась с остальными стволами, и Астра наконец свободно выдохнула.

Вокруг были одни деревья. Тучи закрыли луну, и лес провалился в густую темноту. Люминарка пошла вперед, не разбирая дороги. Чужой лес сбивал с пути, и с этого момента она полагалась лишь на интуицию. Астра шла, раздвигая ветки и перешагивая через корни, но мысли все еще были там, в воздухе. Она едва помнила детали полета, но в голове уже складывался путь к Безмолвным Корням, где среди скал поднималось гигантское дерево.

Ноги все еще были напряжены после полета. Астра содрогалась при одной мысли, что прижималась к врагу всем телом, хотелось счистить с себя эту грязь, ободрать кожу о кору.

Но сквозь отвращение пробивались и другие мысли.

Астра пыталась разгадать замыслы Шипа, Аси и даже Жала — того, кто, казалось, убивал всех без разбора, но ее почему-то пощадил. Почему в этом проклятом улье враги иногда спасали, а свои продавали?

Тьма скрывала все, кроме ближайших деревьев. Люминарка брела наугад, проводя ладонями по шершавым стволам, пока не ощутила справа сырой запах реки.

Она пошла по самому краю леса, не выходя слишком близко к воде. В какой-то момент нога соскользнула с толстого корня, и Астра рухнула вперед, в прелые листья, едва успев выставить руки. Удар вышиб остатки сил.

Она попыталась подняться, но руки задрожали и подогнулись, ноги больше не слушались.

Астра перевернулась на спину и уставилась в небо. Тучи медленно расходились, открывая далекие, равнодушные звезды. Веки тяжелели, кроны над ней сливались в черные короткие мазки.

Она не поняла, когда уснула. Или не уснула вовсе. Астра снова висела над землей, как совсем недавно, в руках Жала, чувствуя его хватку на талии.

Она уже не понимала, спит или все еще летит над лесом в цепких руках хищника, а он просто ждет, когда ее пальцы разожмутся, чтобы посмотреть, как тело разобьется о камни.

Где-то далеко под ней мерцали крошечные огоньки. Сначала Астре показалось, что это дома, где из окон светил теплый свет фонарей, где ее семья сидит за одним столом, и все закрывают уши от скрипучего пения Пионы.

Но огни разрастались, сливаясь воедино в бесконечный неугасаемый пожар. Зеленый Венец снова горел. Дома разрушались и люминары бежали по улицам, пригибаясь к земле от крылатых силуэтов.

Проснулась Астра от вибрирующего гула крыльев и неразборчивых, монотонных голосов. Где-то сверху говорили хитиноры и это быстро выдернуло ее из сна.

Астра дернулась, ударилась головой о низкий земляной свод и едва не вскрикнула. Она лежала в небольшой яме под корнями старого дерева, совсем близко к реке. Короткая ночь давно закончилась, солнечные лучи пробивались в это тесное убежище.

Она не понимала, как оказалась здесь. Последнее, что помнила был лес и звезды над головой. Кто-то принес ее реке? Или она сама добралась сюда в полусне, на одном упрямстве?

Мышцы ныли, на локтях и коленях горели свежие ссадины, но все было на месте: медальон висел на груди, браслет обвивал запястье, а на коже не было новых следов укусов.

Где-то сверху, прямо над ней, пролетели хитиноры. Астра вжалась в корни и задержала дыхание; земля осыпалась ей на щеку. Крылья гудели почти над самым убежищем. Один из хитиноров остановился так близко, что в узкую щель проник легкий ветерок, и на голову люминарки посыпалась новая горсть сырой земли. Астра не шевелилась, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла.

Ну проваливайте уже...

Когда гул стих, Астра осторожно выбралась из ямы, отряхнула волосы и огляделась. Неподалеку виднелся мост, и она сразу узнала это место. Она мельком посмотрела на темный берег Зеленого Венца, все еще окруженный густым смогом. Больше ее там ничего не держало и она уверенно направилась в Перворой.

Улей шумел уже с раннего утра. Осы и сколии возвращались с ночных смен, передавали мешки сменщикам и перекликались между собой короткими фразами.

Астра шла быстро, опустив голову, стараясь не смотреть по сторонам. У самого входа ее перехватил пьяный ос. Пошатываясь, он вывалился из бокового прохода, посмотрел на нее заплывшими глазами и навалился всем телом, прижав к стене. Его челюсти щелкнули у самого лица, выискивая место для укуса.

— Какая с-сладкая люминарка... — прошипел он, и изо рта потянуло кислой вонью перебродившего нектара.

Астра не растерялась, она быстро собралась и потянулась рукой к его поясу с мечом. Но кто-то внезапно схватил оса за шиворот и оттащил назад.

— Отвали, — рявкнула Ася. — Это моя прислуга.

Ос попытался что-то пробормотать, но Ася шагнула ближе и угрожающе скрежетнула зубами. Тот невнятно выругался, сплюнул под ноги и уковылял прочь, придерживаясь за стену.

Ася схватила Астру за локоть и потащила за собой.

— Где тебя носило?

— А ты скажешь наконец, зачем вам нужно в Корни? — задала она встречный вопрос, пытаясь вырвать руку.

Ася крепче сжала пальцы, и молча потащила люминарку наверх, в свою комнату. Шип уже ждал внутри, сидя на подоконнике и беззаботно покачивая ногой в воздухе. Судя по его мрачному лицу, за эту ночь он успел придумать несколько способов незаметно ее убить и пока выбирал самый тихий.

— Нашлась? — закатил он глаза. — Я уж думал, Жал выпотрошил твои внутренности в лесу.

Астра остановилась у двери. Она понимала, что Шип ни капли за нее не переживал, они просто не хотели потерять удобный пропуск в Безмолвные Корни. И все же на мгновение ей почему-то вспомнилась Пиона с ее бесконечным ворчанием, во взгляде Шипа появилось что-то похожее на волнение, но он тут же разрушил это впечатление своими словами.

— Может, тебе ногу сломать, чтобы больше никуда не убегала?

Вот теперь стало легче. Этим Шип вдруг до боли напомнил Нарцисса. В них обоих была презрительная, колючая небрежность, и, к счастью, Астра давно научилась отвечать тем же.

— А может, не будешь таким самодовольным? — огрызнулась она. — Сам видел, что меня схватил тот кровосос. Думаешь, я бы сама быстро выбралась из незнакомого леса?

Шип соскользнул с подоконника и устало вздохнул.

— Ты сама всех провоцируешь. Угомонись уже.

Астра подняла руку, коснувшись браслета, и криво усмехнулась.

— Если я выпущу магию, даже он ко мне не притронется.

Ася внезапно приблизилась, и ее крылья расправились.

— Нам не нужны проблемы! Сиди на месте и не рыпайся. Ты наш ключ, поняла? Будешь делать то, что тебе скажут.

— Отвали, — Астра резко оттолкнула ее в грудь.

Ася гневно зашипела и хлестнула люминарку по щеке ладонью. Внутри у Астры оборвалась последняя нить терпения, магия встала ледяным комом под грудиной.

Астра бросилась на осу, и они сцепились прямо у двери, осыпая друг друга ударами. Ася была сильнее, зато Астра двигалась быстрее и изворотливее. Она вцепилась в куртку осы, резко ударила лбом ей в подбородок, и на губе Аси тут же выступила капля черной крови.

— Прикончу! — зашипела та, занося кулак.

Шип успел вовремя ее оттащить.

— Хватит.

— Шип!

— Спокойно! Остынь.

Астра сползла на пол и прижала ладонь к щеке. Кожа горела, во рту стоял сладкий с легким холодком привкус крови от разбитой губы.

Ася резко вырвалась из рук Шипа и шагнула вперед так, будто все-таки собиралась вцепиться зубами в горло люминарки, почуяв в воздухе ее кровь. Проклятые хитиноры. Не могут прожить и дня без насилия.

Но оса прошла мимо и хлопнула дверью с другой стороны.

Шип стоял посреди комнаты и смотрел на закрывшуюся дверь с непроницаемым лицом, так ничего и не сказав. Эти двое были самыми странными существами, которых Астра встретила в Перворое. И она уже не понимала, кого из них ненавидит сильнее.

Дверь снова открылась, и Ася вошла с двумя мечами, пристегнутыми к поясу. Астре стало совершенно не важно, одолжен был второй меч или украден. Она увидела шанс снова коснуться оружия.

— Пошли, — коротко бросила оса, мотнув головой к двери.

Астра поднялась и пошла следом.

Они спустились из улья, миновали галереи, лавки, бары и мастерские, где уже привычно гудел Перворой, и только когда углубились в лес, где стволы скрыли их от дорог, Ася резко схватила Астру за руку и взлетела. Крылья забили по воздуху, встрепенув верхушки деревьев.

Рука быстро затекла от жесткой хватки, но Астра молчала, стиснув зубы. Пока где-то внутри на ее защиту поднималась магия и браслет горячо пульсировал, она была спокойна.

Ася опустилась на небольшую опушку и толкнула Астру в траву. Люминарка едва удержалась на ногах и сразу огляделась по сторонам.

В неглубокой ложбине горел маленький костер. Вокруг него, у корней и поваленных стволов, сидели хитиноры: двое крупных сколий — парень и девушка — и трое ос. Их лица Астра узнала сразу. Те самые, что проходили мимо поляны, когда она впервые работала с пчелами.

Среди них, прямо у огня, сидел Жал. Пламя дрожало на его лице, отражаясь в глазах мелкими искрами. Он внимательно наблюдал за ней, немного отклонившись назад на вытянутые руки. После ночного полета Астра еще долгое время чувствовала на своей шее едва уловимый шлейф полыни.

Ася отстегнула второй меч и бросила его в траву перед люминаркой.

— Давай, — сказала она. — Хотела меч? Заслужи его. Выплесни это.

Астра еще раз обвила любопытные и заметно голодные лица хитиноров взглядом, и брови сошлись сами собой.

— Давай, сорнячка, — усмехнулась Ася, обнажая меч. — Уже так быстро испугалась?

Астра стиснула зубы, нагнулась и подняла меч. Рукоять оказалась слишком широкой для ее ладони, грубая намотка колола пальцы, а клинок сразу потянул руку вниз непривычным весом. Накидка мешала двигаться, цеплялась за ноги и липла к влажному телу, но все это были мелочи по сравнению с целым роем голодных хитиноров, которые не сводили с нее глаз.

Ася напала первой. Ее клинок рассек воздух и пролетел мимо лица Астры, та едва успела подставить меч. Звон смолы прокатился по опушке и отдался в ладонях вибрацией.

Оса не поднималась в воздух, не хитрила и не играла. Ее движения были быстрыми и ловкими, отточенными годами тренировок. Это было видно по ее маневренным, обманным замахам.

Астра отбивалась и уклонялась. Дыхание быстро сбилось, раненное плечо кололо при каждом резком движении, но она держалась.

Они бились пару минут. Осы у костра придвинулись ближе, кто-то коротко выкрикнул что-то в поддержку Аси, кто-то засмеялся, когда Астра едва не поскользнулась на влажной траве.

Астра выдыхалась. Воздуха не хватало, ноги дрожали, и она уже чувствовала, что вот-вот пропустит удар, когда со стороны костра поднялся Жал. Он обнажил меч и двинулся к ним, вклиниваясь в бой.

Тяжелое дыхание саднило горло, Астра громко выдыхала, уворачиваясь сразу от двух клинков, и все равно не сдавалась.

Хитиноры не давали ей перевести дыхание — Ася атаковала в лоб, Жал заходил со спины. Люминарка больше уворачивалась, чем нападала, перед глазами поплыли серые лица хитиноров, и она держалась на злости и на страхе рухнуть лицом в траву.

Ася вдруг отступила. Жал замедлился, и Астра уже ухватилась за эту паузу, как за шанс. Но он всего лишь теснил ее к деревьям.

Астра споткнулась о корень и рухнула в траву, выронив меч. Тень Жала сразу накрыла ее, а его клинок застыл у самого горла. Достаточно было лишь одного движения, и никто бы его не остановил.

Жал помедлил. В его неподвижном взгляде снова не было ни ярости, ни жалости к ней. Но все же, он опустил меч, развернулся и направился обратно к костру.

Астра поднялась на дрожащих руках. Колени тряслись, в ушах звенело, но она заставила себя выпрямиться. Ненависть к Жалу внезапно смешалась со стыдом за то, что какая-то ее часть все равно была благодарна. Она не понимала, почему Жал снова ее пощадил.

Астра медленно пошла к костру вслед за Асей. Когда она приблизилась, несколько хищных голов одновременно повернулись в ее сторону. Астре стало не по себе, и она инстинктивно крепче сжала рукоять меча.

— Смелая люминарка, — раздался голос справа.

Астра посмотрела на крупного сколия с коротко стриженными черными волосами и широким грубым подбородком. Он развалился на бревне, подпирая голову кулаком, и ухмылялся, обнажая острые зубы.

— Садись уже. Мы не укусим.

Сколия рядом с ним, с длинной тяжелой косой через плечо, коротко хохотнула.

— Говори за с-себя. Я ее кровь за три шага учуяла, — она втянула воздух носом, прикрыв глаза, и на губах у нее появилась довольная улыбка. — Ну что, Ася? Уже таскаешь нам еду?

Ася, устроившаяся у самого костра, только усмехнулась. Вместо ответа она выхватила у сколии смоляную бутылку с мутной жидкостью, сделала большой глоток и вытерла рот пальцами.

Астра смотрела на них и не верила собственным глазам. Хитиноры просто сидели в лесу. Передавали бутылки по кругу, смеялись и обменивались шутками, пока на другом конце леса гнили тела люминаров.

— Не думала, что хитиноры пьют всякую дрянь между убийствами невинных, — процедила она.

Разговоры стихли. Костер треснул, выбросив вверх тонкую искру. Астра почувствовала, как холод прошел по спине, но подбородок не опустила. Один из осов, сидевший чуть в стороне, медленно поднялся. Невысокий, широкоплечий, с тонкими чертами лица и заметным темно-серым рубцом под глазом. Он подошел ближе, и Астра невольно перехватила меч удобнее. Но ос не напал, а протянул ей бутылку.

— Будешь?

Астра уставилась на темную жидкость, в которой плавали разбухшие кусочки лепестков. От горлышка тянуло сладким запахом, с горечью перебродивших цветов.

— Еще чего, — выдавила она. — Я лучше залью себе в горло плавленую смолу, чем буду пить с хитинорами.

Ос усмехнулся, скорее заинтересованно, чем обиженно.

— Забавно. Один люминар недавно сказал, что наш яд ощущается именно так.

Он подошел еще ближе и слегка наклонил голову, принюхиваясь. Черные глаза на миг помутнели, будто запах крови ударил ему в голову сильнее настойки.

— Черт твоя кровь ужасно манящая. Обож-жаю запах полноцветов, он всегда сильнее.

— Не подходи, — Астра подняла меч, выставив острие ему в грудь.

Ос даже не дернулся. Взглянул сначала на клинок, потом на нее, и усмехнулся.

— Владеешь им на троечку, так что не страшно. Убьешь разве что случайно.

Сзади лениво раздался голос Аси:

— Вот и представь, Скреж, каково это — спать в метре от полноцвета. Еще и с таким жалким, колотящимся сердечком.

Астра перевела взгляд на Жала. Он не пил и ни разу не улыбнулся. Его взгляд был самым тяжелым, без насмешки и любопытства, там был лишь голод. Из всех присутствующих он не сводил с нее глаз, будто вот-вот вцепится ей в горло и наконец сделает то, чего почему-то не сделал ни на мосту, ни в лесу.

Астра первой отвела глаза. Чтобы сбросить это мерзкое напряжение, она мрачно усмехнулась:

— Я бы с такой не спала. Слишком ядовитая была бы ночка.

Вихр, тот самый крупный сколий с грубым подбородком, заржал первым.

— Охренеть. Вот люминарка жжет!

Осы подхватили смех Вихра, но, конечно, это не было дружелюбием. Астра все еще оставалась здесь легкой добычей, которая просто забавно огрызается, пока ей позволяли.

Она сделала шаг назад, ближе к кромке леса, огляделась, и поняла, что снова не знает дороги. Опять. Опять эти проклятые крылатые твари притащили ее неизвестно куда.

Астра повернулась к Асе:

— Так они отведут нас в Корни?

Сколия с длинной косой подняла голову и нахмурилась.

— Какая дерзкая девчонка. Ты не забыла, с кем разговариваешь? Тебя поведут в рабс-ство.

Астра упрямо впилась в нее взглядом.

— Я уже в нем.

— Ох, поверь, — на губах сколии растянулась неприятная, злая улыбка, — то, что делают с люминарами в Корнях, и близко не похоже на работу в Перворое. Полноцветы там долго не живут.

Вихр все еще ухмылялся, не сводя взгляда с шеи люминарки. Он повернулся к Жалу:

— Может, я чуть-чуть попробую? Меня чертовски ломает от ее крови.

Астра сжала рукоять меча и приготовилась.

Жал кивнул. Спокойно и без колебаний, как будто речь шла о глотке из чужой бутылки. Значит, он все-таки их главарь?

Вихр поднялся с бревна и лениво двинулся к ней. Астра выставила меч, но сколий даже не посмотрел на лезвие, взгляд был прикован только к ее шее. Он медленно облизнул губы, уже предвкушая вкус.

Сколия у костра фыркнула:

— Я уже ревную.

— Ничего личного, детка. Это просто закуска, — отозвался Вихр, подходя ближе. — И кровь, взятая силой, намного слащ-ще. Ничего не могу с собой поделать.

Астра вдруг улыбнулась в ответ немного безумной улыбкой, совсем не по-люминарски. Ей понравилось, как на миг изменился взгляд Вихра. Она сняла браслет и незаметно отбросила его в траву за спину. Внутри тут же несдержанно шевельнулась сила и ладони заледенели.

— Ну давай, кровосос, — Астра протянула вперед раскрытую ладонь. — Не стесняйся.

Вихр усмехнулся и коснулся ее пальцев. Магия ударила мгновенно, розовое сияние вырвалось из ладони необузданной, резкой вспышкой, коротко осветив траву. Астра вцепилась в запястье хитинора так крепко, что его скрутило — Вихр застыл и его дыхание оборвалось на вдохе, мышцы под ее пальцами окаменели. На лице сколия впервые появилось что-то между удивлением и испугом.

— Убери от него руки, с-сучка! — тут же подорвалась его подружка.

В этот момент из-за деревьев вышел Шип. Он подошел ближе к костру и остановился, глядя на забавное представление.

— Видимо, я вовремя, — бросил он.

Вихр все же вывернулся и резко заломил Астре руку, стараясь не касаться ладони. Боль прострелила до самого плеча, Астра вскрикнула, но тут же попыталась достать его мечом.

Сколий отшатнулся, выхватывая собственный клинок.

— Ну давай поиграем, девчонка.

Он напал первым уже без ухмылки, выходка наглой люминарки его все-таки зацепила.

Атаки Вихра были похожи на короткие и рубящие взмахи топора. Он уступал Асе и Жалу в скорости, но не в силе: каждый его удар приходилось встречать всем телом, напрягать больше мышц, чтобы клинок не выбило из рук.

Астра сбивала его меч в сторону и тут же ловко отскакивала назад. Из-за влажной земли она иногда теряла опору, но не упускала ни единого движения руки сколия. Его запястье чуть прокручивалось и плечо уходило назад перед каждым новым ударом.

Один взмах все же зацепил ее предплечье, и из тонкого пореза сразу выступила кровь.

Хитиноры будто разом затаили дыхание — шесть пар черных голодных глаз впились в нее, но удерживало их вовсе не милосердие. Если бы не общие цели и не негласная власть Жала и Аси, они бы растерзали люминарку прямо здесь, стоило бы ей только подойти.

Вихр провел большим пальцем по лезвию и слизал с него капли крови.

— Ух вкус-сно, — протянул он с довольной ухмылкой.

Астра отдернула порванный рукав и прижала ладонь к ране. Магия сорвалась с пальцев слишком резко, рваной вспышкой и люминарка сузила поток до тонкой нити — кожа вокруг пореза потемнела, но заметно стянулась.

Астра устало опустилась на колени и уперлась руками в траву, не позволяя себе упасть лицом вниз. Воздуха не хватало, сколько бы она ни вдыхала, магия забрала последние силы, и трава перед глазами расплылась, смешиваясь с темной землей.

— Эй, помощь нужна? — спросил Шип, без малейшего намека на сочувствие.

Астра подняла на него нахмуренный взгляд.

— Только не драматизируй, — он лениво махнул рукой. — Когда идешь на сколия с мечом, логично, что он не станет играть с тобой в доброго соседа. Надеюсь, урок усвоила.

Вихр усмехнулся, убирая меч в ножны:

— Я даже не напрягался.

Астра нащупала в траве браслет, надела его обратно и медленно поднялась на дрожащих ногах.

— В отличие от вас, насилие у меня не в крови.

Скреж, сидевший у костра, усмехнулся и сделал глоток из бутылки.

— Как глас-сит история, люминары первые предали с-союз.

Астра повернула к нему голову. Историю она помнила: люминары когда-то жили в союзе с хищными народами, но вскоре попытались продлить свет, чтобы спастись от ночи.

— Потому что их жизнь никогда не была свободной от ваших зубов, — холодно ответила она.

Ася подалась вперед и уперлась локтями в колени.

— Много ты вообще знаешь о магии? О сферах?

Астра промолчала.

— Я так и думала, — фыркнула Ася и отвернулась к костру.

Какое-то время Астра просто стояла в стороне и наблюдала за ними.

Вихр обнимал свою сколию, что-то шептал ей на ухо, и та смеялась, злобно поглядывая на люминарку. Ася положила голову Шипу на плечо, и они тихо переговаривались о чем-то своем.

Астру это злило. Хитиноры обнимались, пировали, целовались. А в памяти Астры все еще стояли сгоревшие дома и обглоданные этими тварями люминары. Ей хотелось выть от злости. Исполосовать тела каждого, разрезать эту пьяную, невозможную близость и залить костер черной кровью.

Но она стояла молча.

Вскоре Ася и Шип направились обратно к улью, и Астра пошла следом. Она засмотрелась на мечи у осы на поясе:

— В следующий раз я не сдамся. И заберу этот меч.

Ася усмехнулась.

— Маленький розовый сорняк размахивает оружием хитиноров. Какая дикость. Так кто тебя учил?

Сначала Астра не хотела отвечать и вообще делиться с ними своим прошлым. Но после двух поединков подряд внутри не осталось сил держать все в себе.

— Отец, — сказала она. — Видимо, знал, что однажды мне придется защищаться от кровососов.

Ася кивнула, и короткие волосы чуть качнулись у скул.

— Выходим завтра ночью, так что готовься. И не провоцируй Жала, если дорога жизнь.

— Он жесток, — ответила Астра. — Но не убьет меня. Вам же нужна моя магия.

Ася остановилась так резко, что Астра едва не врезалась ей в спину.

— Не заблуждайся, сорнячка. Жал — сколий. Как только ты станешь бесполезной, он первым же осушит твои приторные вены.

Астра невольно задержала дыхание.

Сколий?

Жал не казался таким крупным, как Вихр или остальные сколии. И это открытие ударило не меньше, чем когда она узнала, что Ася и Шип — оса и люминар — были парой. Мир словно нарочно выворачивался наизнанку, подсовывая ей одно невозможное за другим. Люминары и хитиноры должны были ненавидеть друг друга. Точка.

— А вы с Шипом... — Астра произнесла это, сморщив губы. — Как такое вообще возможно?

— Не твое дело, — отрезала Ася и снова пошла вперед.

Шип усмехнулся.

— Похоже, ты совсем отбитая, раз так любишь риск. Сначала лезешь к Жалу, потом к Вихру, теперь в чужие постели.

— Я хорошо держалась, — бросила Астра, хотя предплечья ныли так, будто по ним били кулаками.

Ася тихо рассмеялась. Шип тоже не сдержал смешка.

— Мы поддавались, сорнячка, — скрежетнула зубами оса. — Это была просто проверка. Жал разрубил бы тебя за секунду.

Астра посмотрела на них обоих.

— Я не такая слабая, как вы думаете.

— Уже как-то говорил, что мы не спасаем слабаков, — сказал Шип. — Но то, что ты такая бешеная, не всегда нам на руку. От тебя одни проблемы.

Астра закатила глаза.

— Мне, как и вам, нужно в Безмолвные Корни. Значит, это выгодная сделка.

— Слышал, Шип? — Ася покачала головой. — Вообще без инстинктов люминарка... Если ты еще не поняла, мы ведем тебя туда пленницей.

— Это не важно, — нахмурилась Астра. — Возможно, там мои близкие. Так что да. Пока не увижу их своими глазами, я должна выжить любой ценой.

Ася и Шип переглянулись, показывая что-то пальцами, понятное только им двоим. Но оба промолчали.

Ночью Астра так и не уснула. Перед глазами снова и снова возникал Жал, как бы она не старалась думать о другом. Его вечно невозмутимые глаза и то, с какой осторожностью он опустил клинок. Конечно, он пощадил ее из-за магии. Или же...

Астра резко оборвала мысль, не позволив ей окончательно закрепиться. Вспомнила Пиону, Миража, мертвых соседей, сгоревшие дома, и сжала пальцы в кулак. Она ненавидела хитиноров. Всех без исключения.

Утром ее разбудили тихие голоса. За окном уже бледнел свет, а в коридорах слышались шаги и далекий гул крыльев. На подоконнике сидела Ася, а Шип стоял между ее бедер, и шептал что-то на ухо. Оса тихо смеялась, одной рукой лениво перебирая складки его воротника. Потом притянула Шипа за шею и нетерпеливо коснулась его губ, сразу углубляя поцелуй. Люминар шумно выдохнул и обвел руками ее бедра, подкладывая ладони под ягодицы.

Астра отвела взгляд и громко кашлянула.

Шип оглянулся без малейшего смущения, даже не убрав рук.

— Вставай, дикарка. Сегодня много работы, нужно больше монет.

Ася слезла с подоконника и застегнула ворот куртки, обаятельно улыбнувшись Шипу. Астра невольно засмотрелась на нее. Сейчас, без оскала, угроз и кулаков, в осе вдруг проступила та самая скрытая мягкость, которая подходила ей даже больше, чем грубость. Когда Ася наткнулась на ее взгляд, лицо Астры само сложилось во что-то вроде: «Даже не пытайтесь хихикать, вы все равно отвратительные».

Люминарка быстро отвернулась и поднялась на ноги, отряхиваясь от сена.

Ася открыла шкаф и вытащила два платья, развернув их перед Астрой.

— Я вчера заметила, что твои движения с-скованны, — сказала она. — Можешь взять что-нибудь из моей одежды.

Шип сказал, что подождет снаружи, и вышел. Астра посмотрела на платья. Первое было неприлично коротким, второе — длинным, закрытым, с неровным низом, похожим на рваные лепестки. Черная ткань была жестче, но фасон чем-то напоминал ее прежнее платье. Астра, не колеблясь, выбрала его.

— Не показывай никому свои возможности, — сказала Ася, пока она переодевалась. — То, что ты устроила вчера с Вихром, больше не должно повториться.

Астра молча переоделась и вышла за дверь. Сегодня у нее не было особого настроения для споров.

С Шипом она спустилась в самый низ улья, в огромное подземное углубление, где работали пыльцекровы. Воздух стал тяжелым еще на середине лестницы, стал таким плотным, что каждый вдох обдавал ноздри жаром и горечью смолы.

Астра помахала рукой перед лицом, но легче не стало.

В чанах булькала густая черная смола. Часть пыльцекровов стояла по краям помостов и перемешивала ее длинными веслами. Их лица были замотаны влажными тряпками, а руки покрывали плотные перчатки до самых локтей. Другие пыльцекровы таскали ящики с обработанной смолой одеждой и развешивали ее на крюках.

— Работай быстро, — тихо бросил Шип. — Не поднимай головы и не отвечай на вопросы.

Он подвел Астру к двум сколиям, мужчине и женщине, и сказал, что они готовы.

Мужчина-сколий был крупным, с волосатым лицом и насмешливым взглядом. Чем-то напоминал сорняка. Он оглядел Астру в черном платье с рваными краями, задержался на груди и его рот растянулся в озабоченной ухмылке, обнажая заостренные зубы.

— Мне нужна помощь глубже в подземелье, — сказал он низким, басистым голосом.

Шип покачал головой.

— Нам строго велено работать на среднем ярусе.

Женщина-сколия подошла ближе. Она была выше и шире люминарки в плечах, с очень короткими черными волосами и глазами, которые почти не моргали. Схватив Астру за щеки, впиваясь когтями в кожу, она заставила ее поднять голову и заглянула в глаза.

— Что за недовольный взгляд?

Астра изо всех сил старалась ее не провоцировать. Она опустила веки, сделала взгляд пустым и покорным, и промолчала.

Сколия оттолкнула ее. Астра пошатнулась, и Шип тут же подставил плечо.

— Пошевеливайтесь! — крикнула сколия.

Шип провел Астру вдоль земляных проходов. Стены здесь были укреплены переплетенными корнями и из них в некоторых местах сочилась смола, застывая желтыми каплями. Воздух становился все суше и теплее, а кислая горечь постепенно сменялась запахом нагретой ткани.

Они вошли в широкое помещение. Своды здесь были выше, чем в предыдущих залах, а в потолке виднелись редкие отверстия, через которые пробивался тусклый серый свет, без которого люминарам было тяжко.

Вдоль стен тянулись длинные столы, за которыми уже сидели трое люминаров в мешковатых накидках.

Пыльцекровы ходили между столами, принося корзины с переработанной смолой. Здесь она была уже не черной, а темно-коричневой, почти прозрачной, тянулась тонкими нитями и источала густой сладковатый запах. Люминары шили и обрабатывали одежду: наносили смоляное напыление на грубую ткань, втирали его плоскими костяными скребками, делая куртки жесткими и прочными.

Астра увидела, как одна женщина-люминар расплавляла смолу в маленькой каменной чаше над углями. Когда поверхность начинала дрожать и пузыриться, она окунала туда кисть из жесткой щетины и наносила тонкий блестящий слой на куртку.

Другая люминарка, совсем молодая, с редкими выцветшими розовыми волосами, сшивала куски ткани толстыми иглами. Третий люминар, худой мужчина с заостренным лицом и иссеченными руками, проходился горячей смолой по швам, запечатывая их, а затем прижимал сверху плоский камень, чтобы слой лег гладко.

Шип указал Астре на свободное место в углу, где на столе лежали груды ботинок. Одни были новыми и гладкими, другие — старыми, с расползшимися швами и оторванными подошвами. Рядом стояла небольшая жаровня с тлеющими углями, а в ней каменная чаша с жидкой, тягучей смолой.

— Наша задача — клеить подошвы, — тихо сказал Шип. — Смотри.

Он взял ботинок, перевернул его и показал, где отошла подошва. Потом макнул кисть в смолу, провел по краю быстрым ровным движением, плотно прижал и зафиксировал деревянным зажимом.

— Главное — не обжечься. Смола горячая, но быстро остывает.

Астра взглянула на выход, где стояли двое мужчин-сколиев. Они смотрели не на нее, но Астра знала: стоит ей сделать что-то не так и они окажутся рядом.

Она принялась за работу. Ботинки были старыми, потрепанными, в засохшей грязи и темных пятнах, подошвы отходили почти у каждого, некоторые держались на одной нити. Астра макала кисть в смолу, наносила ее по краю, прижимала, закрепляла зажимом. Сначала смола ложилась слишком толсто или, наоборот, недостаточно плотно. Но вскоре пальцы быстро привыкли к монотонным движениям, и работа пошла быстрее. Что могло быть хуже вонючих ботинок хитиноров...

Она посмотрела на люминаров рядом. Их кожа была темной, не такой, как у люминаров Зеленого Венца, которые светились изнутри мягким влажным бледно-зеленым светом.

Здесь, под землей, без солнца и чистого воздуха, кожа высыхала, трескалась, покрывалась пятнами, а лица тускнели, становились сухими, серо-зелеными.

Шип говорил, что у них есть несколько часов после рассвета, когда люминаров выводят на поверхность, чтобы они могли хоть немного напитаться светом. И давали эти часы не из жалости к работникам, а чтобы они не умирали слишком быстро. Их кожа уже не мерцала.

Астра почувствовала, как внутри собирается ледяной узел магии, но жемчужный браслет сдержал этот порыв. Она попыталась отвлечься и прошептала Шипу:

— Значит, ты выпиваешь с теми хитинорами на поляне в лесу?

Шип тут же коротко и резко цыкнул:

— Да помолчи ты. Держи язык за зубами, и не обсуждай здесь такие вещи.

На обед Астра пошла вместе с остальными. Их спустили на второй ярус, где воздух стал чуть влажнее, но пах затхлой сыростью и гнилью.

В полупрозрачных чанах у стен копошились мелкие тени — крупные светлые личинки с полупрозрачной кожей, сквозь которую просвечивали темные внутренности. Они наползали друг на друга с тихим влажным шелестом, врезаясь в стенки. Некоторые, особо крупные личинки, напоминали чем-то Миража, но лиц у них не было.

Пыльцекровы сгребали их широкими лопатами и бросали в корзины. Затем уносили куда-то вверх по лестнице, явно на закуску осам и сколиям.

Шип потянул ее за рукав.

— Не останавливайся. Идем.

Они прошли дальше, в маленькое углубление, вырубленное в скале. Здесь, за грубой деревянной перегородкой, сидели люминары, те, что работали в соседних комнатах. Их было пятеро, все с одинаково потухшими взглядами уже без борьбы. Они пили корневые отвары из глиняных кружек и ели сухие пыльцевые лепешки.

Сверху, из отверстия в потолке, лился искусственный тусклый свет, похожий на свет смоляных фонарей, но чуть более живой. Он давал немного сил, и Астра почувствовала, как ее кожа отзывается слабым внутренним мерцанием.

Пресную лепешку Астра съела в несколько укусов. Шип сегодня был неразговорчив, и она не стала доставать его вопросами. На большинство из них он бы все равно не ответил.

После обеда Астра отлучилась в туалет. Узкий темный коридор вел к маленькому помещению, вырубленному в стене, а стены были настолько низкими, что приходилось пригибать голову.

Она быстро справила нужду и уже собиралась вернуться к работе, когда в конце коридора заметила знакомую громоздкую фигуру. Тот самый сколий с пошлой ухмылкой, которая, казалось, приросла к его волосатому лицу, преградил ей путь. Он стоял, прислонившись плечом к стене, из тени на нее смотрели два черных блестящих пятна.

— Мне нужна помощь намного глубже, — сказал он с притворной любезностью.

Он шагнул вперед, грубо схватил ее за руку и дернул за собой. Астра оттолкнула его, но сколий не отпустил. Наоборот, прижал ее к стене всем тяжелым телом, и рука скользнула к ее груди, сжимая ткань платья.

Астра шумно выдохнула сквозь зубы и браслет тут же обжег кожу. Магия запульсировала внутри ледяными обжигающими искрами, но выпустить ее здесь значило поднять на ноги весь улей. Придется по-старому...

Сколий не ожидал, что люминарка даст отпор. И на лице еще держалась ухмылка, прежде чем Астра резко ударила его коленом в пах, и он согнулся, выпуская ее руку. Не позволив ему выпрямиться, она выхватила меч из пояса сколия и с ненавистью всадила клинок ему в живот.

Сколий захрипел, схватил ее за шею, пальцы сжались, перекрывая дыхание, но хватка быстро ослабла. Его глаза расширились, изо рта потекла густая темная кровь. Он медленно осел по стене, оставляя на камне черный развод, и рухнул на бок, все еще сжимая пальцы.

На шум прибежали двое пыльцекровов.

— Эй! Что здесь... — начал один, но договорить не успел.

Из-за их спин вынырнул Шип. Он обхватил одного пыльцекрова за шею и сжал предплечьем, придавливая к себе. Второго оттолкнул ногой в грудь, но он быстро сгруппировался и налетел на Шипа с кулаками. Астра быстро выдернула меч из живота сколия и резким рубящим движением перерезала горло напавшему пыльцекрову. Затем развернулась ко второму и вонзила меч ему в грудь.

Шип отпустил мертвеца и отступил на шаг, тяжело дыша.

— Какого корня ты творишь, бешеная? — прошипел он, быстро оглядываясь по сторонам.

— Не стой. Помоги оттащить, — нахмурилась Астра, склоняясь над телами.

Они подтащили тела пыльцекровов к сколию и свалили их рядом, грубо, впопыхах, будто те сами сцепились между собой и перебили друг друга в тесном коридоре.

Астра посмотрела на меч и крепче сжала рукоять. После всего, что случилось, выпускать оружие из рук казалось безумием. Но Шип быстро ее образумил, выхватив клинок и бросив рядом с телом сколия.

— Даже не думай, — сжал губы он, дернув ее за локоть. — Быстро пошли!

Они бросились вверх по коридору. Где-то позади уже раздавались крики и тяжелый топот — другие пыльцекровы спешили на шум. Астра и Шип свернули за угол, вжались в земляную стену и затаили дыхание. Мимо пронеслись трое пыльцекровов и скрылись за поворотом, не заметив их. С той стороны сразу поднялся шум и быстро сбежались стражи.

Астра и Шип быстро вернулись на свои места. Сели за стол, взяли ботинки и кисти, будто ничего не произошло. Но руки у обоих все еще подрагивали от напряжения.

По коридорам прокатывался тревожный гул. Двое охранных сколиев у выхода переглянулись и ушли туда, где поднялась суматоха. Астра тут же придвинулась ближе к молодой люминарке с розовыми волосами, сидевшей слева.

— Как давно вы здесь? — тихо спросила Астра.

— Не знаю. Несколько месяцев, — так же тихо ответила та, продолжая сшивать плотную ткань куртки.

Астра невольно скользнула взглядом по ее телу и сощурилась. Следы укусов покрывали шею и уходили вниз, под ворот накидки.

— Они питаются вашей кровью, когда захотят? — нахмурилась Астра.

Люминарка молча кивнула.

Через некоторое время сколий вернулся на пост. Он неспеша прошел вдоль рядов, вглядываясь в лица люминаров, затем остановился в центре комнаты и громко спросил, заставляя всех вздрогнуть:

— Кто был в коридоре?

Он шумно втянул воздух.

— Там точно был сладкий запах люминара.

Сколий двинулся вдоль столов, наклоняясь к каждому работнику и принюхиваясь к коже.

Астра переглянулась с Шипом. Потом, не раздумывая, провела рукой по земляной стене, набрала на ладонь сырой, липкой земли и обмазала шею и щеки тонким неровным слоем. Земля могла ненадолго скрыть сладкий цветочный аромат.

Сколий приближался. Он нюхал одного люминара за другим и всякий раз раздраженно щелкал челюстями, отворачиваясь. Дошел до Шипа, задержался на секунду, но тот сидел неподвижно, глядя в стол. Сколий посмотрел на его медальон и прошел мимо.

И вдруг остановился напротив мужчины-люминара. Наклонился и втянул воздух.

— Ты!

Люминар поднял голову, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но сколий уже вгрызся ему в шею.

Мужчина захрипел, дернулся, но сопротивляться не стал. Тело рухнуло на пол.

— Ошибся, — пробормотал сколий, вытирая рот. — Слишком старый. Дрянь, а не кровь.

Он отступил от тела, раздраженно щелкнул челюстями и снова втянул воздух. Ноздри дрогнули, голова повернулась в сторону Астры, и она поняла, что земля не смогла до конца перебить яркий запах полноцвета, который тянулся за ней, казалось, от самого Зеленого Венца.

И когда сколий понял, что это тот самый запах, он подошел ближе и Астра увидела шанс. Рука сама метнулась к жаровне, схватила каменную чашу с раскаленной смолой и выплеснула полную пригоршню вязкой кипящей массы сколию прямо в лицо.

Тот издал пронзительный высокий вой. Смола залила его глаза, потекла по щекам, впиваясь в кожу и прожигая ее до мяса. Сколий зашатался, вцепился когтями в лицо, забился на месте, слепо пытаясь содрать с себя горящую липкую пленку. Астра схватила со стола тяжелые щипцы, размахнулась и с глухим стуком ударила его по голове. Сколий рухнул на колени, все еще хрипя сквозь зубы.

Шип тут же подбежал к проходу и замотал головой, высматривая сколий, которые могли слышать этот крик.

Астра бросилась к люминару, лежавшему на полу. Его шея уже почернела, яд быстро расползался по телу, превращая зеленую кожу в серую мертвую плоть. Мужчина едва дышал; из горла вырывались редкие, хриплые вдохи, глаза закатились.

Астра сняла браслет и прижала ладонь к шее люминара.

— Я помогу вам, — прошептала она, чувствуя, как подступает магия, разливаясь от самой грудины к ладоням. — Сейчас... сейчас...

Шип резко толкнул ее в плечо.

— Совсем двинулась?! Нас увидят!

Ладонь Астры мягко засияла бледно-розовым светом, но магия тут же отозвалась в ее собственных руках судорогой. Тело люминара дернулось, чернота поползла ниже, к груди, захватывая новые участки.

— Нет...

Астра закусила губу и медленно выдохнула через рот, пытаясь сосредоточится. Она не умела управлять этой силой, магия все время шла против ее воли.

Астра пыталась подчинить ее и сжать в тонкий поток, но свет вырывался краткими вспышками и жег пальцы. Она давила на магию, сжимая ее внутри, и наконец нащупала тонкую жилку силы, которая обвила ее ладони холодной бледно-розовой дымкой. Чернота отступала, кожа люминара начала светлеть, принимая прежний темно-зеленый оттенок.

Из носа Астры закапала кровь, но она не отвела руки, продолжая вытягивать яд.

— Магия... — прошептал кто-то сбоку.

Астра медленно повернула голову.

Молодая люминарка с розовыми волосами привстала со своего места и прижалась к стене.

— Магия, — повторила она громче. — У нее магия!

Люминарка вдохнула, собираясь закричать, но Шип вовремя среагировал. Он метнулся к ней быстрым рывком, схватил за голову и резко свернул шею. Хруст прозвучал в тишине слишком громко.

Тело девушки безвольно обмякло и рухнуло на пол.

Астра шокировано раскрыла рот, магия тут же усилилась и засияла ярким розовым светом, сковывая пальцы. Шип подбежал к ней, надел обратно браслет, и свет мгновенно погас. Запястье Астры обожгло, она тихо вскрикнула, дернув рукой.

— Что ты сделал?! — Астра подскочила на ноги и вытерла рукавом кровь под носом.

— Хочешь, чтобы тебя увели и пытали? — недовольно рявкнул на нее Шип.

— Все равно уведут! — выкрикнула она.

Шип подошел к последней в комнате женщине-люминарке и поднял щипцы.

— Пожалуйста я никому не скажу, — прошептала она, прижимая руки к груди. — Умоляю не надо. Я ничего не видела.

Астра бросилась на Шипа со спины, обхватила его за шею, пытаясь задушить. Он резко перехватил ее руки, вывернулся и с силой оттолкнул.

— Ты подписала нам смертный приговор, — процедил Шип сквозь зубы, и в его глазах впервые за все время мелькнуло что-то похожее на страх.

Астра снова бросилась на него, но Шип оказался быстрее. Перехватив ее руки, он грубо заломил их за ее спину и прижал к столу щекой. Астра пихнула его ногой в колено и попыталась выкрутиться, но он еще выше подтянул руки, и она взвизгнула, наконец замерев.

В комнату вбежал сколий. Увидев на полу тело своего товарища с обезображенным лицом, он перекосился от ярости и вытащил меч.

— Кто это сделал?!

Женщина-люминарка, которая еще мгновение назад умоляла о пощаде, вытянула дрожащую руку в сторону Астры.

— Это она! У нее магия!

Сколий резко повернулся к двум люминарам. Шип не растерялся: отпустил Астру и метнулся к жаровне, перепрыгивая стол. Он повторил ее же прием — зачерпнул кипящую смолу котелком и плеснул подбегавшему сколию прямо в лицо. Тот завыл на всю комнату, и схватился за обожженное лицо, шатаясь и цепляя столы.

Шип тут же подскочил и с размаха ударил его тяжелыми щипцами по голове несколько раз. Сколий завалился на стол, затем сорвался на пол, снося за собой ботинки и инструменты.

Шип не остановился. Он быстро подошел к женщине-люминарке. Та вжалась в стену, трясясь всем телом, и по сухому, потрескавшемуся лицу текли слезы.

— Нет... — прошептала она. — Пожалуйста не надо...

Шип даже не замедлился. Он схватил ее за голову и с силой свернул шею, без промедлений. Тело безвольно упало лицом вниз.

— Убери эту гнилую жалость, — бросил он, увидев, что Астра отвернулась. — Они предадут тебя за каплю свободы.

Шип направился к последнему люминару.

— Этого не трогай, — нахмурилась Астра, сложив руки на груди. — Под ядом он был в забытьи. Я знаю, что происходит с телом после укуса хитинора.

— Он видел, как ты его исцелила, — холодно ответил Шип. — Когда очнется — расскажет всем, не сомневайся.

— Оставь его.

Шип подошел к мужчине и склонился над ним. Астра шагнула вперед, но тут же застыла с вытянутой рукой, понимая, что ничем не сможет остановить Шипа. Она снова увела глаза к стене, и через секунду прозвучал еще один хруст сломанной шеи.

— Пошли, — сказал Шип.

Они выбежали в коридор. Пыльцекровов поблизости уже не было — все сбежались к месту бойни в узкий коридор. Пользуясь суматохой, Астра и Шип рванули к выходу, проскочили мимо сколий, которые, смотрели на нижние ярусы, пытаясь понять, что произошло, и едва не столкнулись с двумя пыльцекровами, несущими ведра с водой. Шип дернул Астру в сторону, протащил через узкий проход между корнями, и они вырвались на свежий воздух.

Астра глубоко вдохнула и склонилась над землей, упираясь ладонями в колени, переводя дыхание.

— Не делай вид, что якобы помогаешь мне, — подняла она голову.

— Слишком важного ты о себе мнения, — цокнул Шип. — Я спасаю не тебя, а себя. Сейчас я отвечаю за тебя как за люминара и сколии это знают. Они найдут меня, если накосячишь.

Астра молчала.

— И ты правда думаешь, что тот люминар просто очнулся бы и вернулся к работе? — продолжил Шип. — Его бы тут же сожрали, увидев ту гору трупов, что мы оставили. Я сделал ему одолжение.

Он устало выдохнул, прикрыв глаза.

— Жизнь раба-люминара в Перворое хуже нищей жизни в Зеленом Венце. Разве это не очевидно?

Они вернулись в улей и поднялись наверх. Астра толкнула дверь в комнату, и сразу столкнулась с выходящим Жалом. Он стоял так близко, что она увидела свое отражение в его черных глазах.

По спине пробежали мурашки. Не от страха, а от раздражающе непонятного чувства, которое появлялось каждый раз, когда он смотрел на нее слишком долго.

Шип быстро оттеснил ее в сторону, захлопнул дверь и, увидев Асю у окна, тихо заговорил:

— Эта неугомонная люминарка убила двух сколиев и двух пыльцекровов. И нам пришлось убрать рабочих люминаров.

Астра резко развернулась к нему, гневно нахмурившись.

— Тебе пришлось! — бросила она, проходя мимо Жала. — Это ты их убил. Не я.

Ася смотрела в окно.

— Теперь они там все перероют, пока не выяснят правду. Вот же сорнячка... Но... — оса замолчала и прищурилась. — Это ш-шанс. Если они потеряли бдительность и отвлеклись, нужно выдвигаться немедленно. Что скажешь, Жал?

Взгляд Жала прошелся по черному платью Астры, по длинным спутанным волосам и тонкой шее. Затем он посмотрел ей в глаза, не отрываясь, и кивнул.

— Да. Нужно идти.

Астра коротко недовольно выдохнула.

— Мы пойдем вчетвером? Ни за что.

Ася подошла вплотную, едва не впечатав люминарку в стену.

— Слушай с-сюда, — прошипела она. — Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Если забыла — ты наша пленница, и мы ведем тебя в Корни. Ты и дня не продержишься без сколий. Уяснила? За ворота даже ос не всех пропускают.

Астра стиснула зубы, но промолчала. Оса вернулась к окну, и они с Шипом начали перебирать темные свертки на подоконнике.

Астра повернулась и снова посмотрела на Жала. От него будто исходил тяжелый, давящий мрак, сгущавшийся вокруг, как темный туман. Долгий, хищный взгляд не отпускал ее, и Астра тоже упрямо не отводила глаза. За грудиной поднималось темное и непрошенное желание, заставляющее ее дышать чаще. Она не могла избавиться от ощущения, что ее чем-то завлекала эта тьма. Желание узнать, почему он уже столько раз сохранил ей жизнь, и о чем думал прямо сейчас.

Жал медленно пошел вперед, не разрывая зрительного контакта, и Астра нервно сглотнула, контролируя каждый неровный выдох, боясь выдать внезапный интерес. Он остановился всего в шаге от нее и едва заметно сощурился.

— Через час на поляне, — спокойно сказал он. Затем опустил взгляд к шее Астры, и она увидела, как двинулся его кадык и напряглись желваки.

На этот раз Жал первым отвел взгляд, развернулся и вышел за дверь. Только после этого Астра поняла, что уже несколько секунд не дышала, и выдохнула весь оставшийся воздух вместе с напряжением.

Затем она обернулась к окну и наткнулась на уже привычно колючий взгляд Шипа.

— Если вытворишь что-то подобное по пути, — сказал он серьезно, — повторю свой прием уже на твоей шее.

Астра закатила глаза, не принимая его угрозу всерьез. Из улья они вышли неспешно, стараясь не привлекать внимания. Перворой гудел, как растревоженное гнездо. В коридорах носились пыльцекровы, осы выглядывали из окон и переговаривались со сколиями у стен.

Астра, Шип и Ася прошли через переполненный бар, где сколии громко спорили, указывая на двух пыльцекровов, толкавших друг друга и готовых сцепиться. Утихли они лишь тогда, когда по залу прошел патруль королевских сколий в бархате и двигался к дальним постам улья, чтобы разобраться с беспорядками.

Лес стал долгожданным затишьем. Солнце пряталось за темными тучами, пропускавшими лишь рассеянные бледные лучи. Когда они добрались до поляны, там их уже ждали. Жал и Скреж стояли у деревьев, склонившись над картой, вероятно, той самой, украденной прошлой ночью на мосту.

Жал подозвал всех ближе и начал объяснять маршрут: как они пойдут в обход, где свернут с дорог, какие участки придется проходить пешком, где можно будет лететь и что делать, если наткнутся на патруль.

Он говорил коротко, без лишних эмоций, поглядывая на всех. Астра смотрела не на карту, а только на него. Жал это заметил и нахмурился.

— Любая ошибка будет стоить жизни, — закончил он, глядя ей в глаза.

Глава 3. Безмолвные Корни.

Астра держалась рядом с Шипом. Вперед с ними вышли Жал и Ася. Остальные осы и сколии затерялись позади среди деревьев.

Путь был долгим, и они шли вглубь леса без лишних разговоров. Когда до ворот оставалось совсем немного, Жал поднял руку, и все остановились. Они застыли между толстыми стволами и вгляделись в просвет между свисающими кронами. Впереди стояли ворота из тяжелых бревен, потемневших от сырости и плесени. По обе стороны от прохода дежурили королевские сколии в бархатных накидках и негромко переговаривались между собой.

Жал подошел к Астре и снял с пояса грубую пеньковую веревку.

— Руки, — коротко сказал он.

Астра нахмурилась, но спорить не стала. Она и сама понимала, зачем это нужно: руки Шипа тоже были связаны, а его покорная, сгорбленная поза была всего лишь игрой.

Астра вытянула ладони вперед, сложив их вместе. Жал стянул веревку не слишком туго, оставив ей возможность немного разводить кисти.

Они подошли к воротам. И чем ближе становился проход, тем сильнее Астру тянуло поднять подбородок и оскалиться на всех этих королевских тварей. Но она все-таки опустила голову, и волосы скрыли часть лица.

Один из стражей отделился от поста и подошел к ним, всматриваясь в люминаров.

— Ведем этих рабов на службу, — сказала Ася, подталкивая в спины Астру и Шипа.

Сколий приблизился к Астре. Когтистая рука легла ей на подбородок и резко приподняла лицо. Астра задержала взгляд на его негустой бородке, чтобы не смотреть в глаза и не сделать очередную глупость.

— А, попалась еще одна, — протянул он.

Он встал почти вплотную и щелкнул челюстями у самого ее носа. Астра инстинктивно дернулась назад, едва не плюнув ему в лицо. Сколий усмехнулся, заметив это крошечное сопротивление, и перевел взгляд на Жала.

— Проходите.

Они миновали ворота. Случайные беглецы бы точно не прорвались дальше в лес — через каждые несколько шагов вдоль дороги стояли пыльцекровы с копьями. Они провожали отряд пристальными взглядами.

Астра шла, опустив голову, чувствуя, как веревка царапает запястья, и считала стражников краем глаза. Пойти сюда в одиночку она бы явно не смогла.

Они прошли еще немного, пока ворота не скрылись за деревьями. Ася и Жал коротко переглянулись и кивнули. Оса подошла к Шипу и подхватила его под плечи, расправив крылья.

— Что вы делаете? — нахмурилась Астра.

— Идти слишком долго, — ответила Ася. — Полетим.

Астра посмотрела на свои связанные руки, потом на Жала.

— Отрежь веревку.

Жал потянул конец на себя, затягивая узел чуть сильнее.

— Еще не время.

— Я тебе не доверяю, — Астра смотрела ему прямо в глаза. — Ты в любой момент можешь меня отпустить, а я даже ухватиться не смогу.

— Так или иначе, придется лететь, — нахмурился он.

Жал подошел сзади и коснулся ее спины. Астра резко развернулась, перекинула связанную веревку ему на шею и приблизилась к его лицу.

— Это моя страховка, — тихо сказала она. — Так я и не упаду, и, если что, смогу придушить еще одного сколия.

Шип фыркнул.

— Да ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Гнилой твой рот.

Жал скрежетнул зубами и чуть отстранился от ее лица. Ни угрозы, ни удара не последовало. Он просто молча схватил ее за талию и грубо притянул к себе, будто решил не тратить на нее больше ни одного слова.

Все поднялись в воздух. Ветер сразу растрепал волосы, тусклые лучи солнца скользнули по телам бледными полосами. Астра неудобно повисла ногами вниз, пока Жал удерживал ее одной рукой, словно мешок с нектаром. Позвоночник болезненно выгнулся, веревка натянулась у его шеи, и ей не осталось ничего другого, кроме как обхватить его бедра ногами и прижаться всем телом к врагу, чтобы не болтаться в воздухе.

Крылья Жала на мгновение сбились с ритма, и он качнулся в сторону. Хитинор медленно опустил взгляд, смерив Астру острым, хищным прищуром, и ей вдруг стало неловко смотреть ему в глаза. Она отвернулась и прижалась лбом к его шее, чувствуя терпкий запах полыни и смолы от плотной куртки.

Его близость давила, раздражала, и в то же время тянула к себе где-то в темной глубине, куда Астра предпочла бы не заглядывать. Она упрямо подавляла все ненужные эмоции, думая только о пути.

Только один раз она обернулась и посмотрела вниз. Вдалеке, среди темных гор, чьи вершины тонули в серых клубящихся облаках, возвышалось гигантское дерево. Ствол казался настолько толстым, что внутри мог бы поместиться целый улей Первороя.

Ася опустилась ниже, ловко маневрируя между деревьями, и выбирала место для посадки. Жал последовал за ней, они мягко опустились вместе с люминарами на влажный мох.

Астра тут же встала на землю. Жал очень медленно убрал руку с ее талии, мягко проводя ладонью по боку и опустил голову. Их лица снова оказались слишком близко, настолько, что Астра почувствовала его дыхание у себя на лбу. Она поспешно сняла связанные руки с его шеи и отступила на шаг, не сводя с него глаз. Его лицо, как всегда, было нечитаемым, никаких эмоций Жал не показывал.

— Мне нужен небольшой отдых, — сказала Ася, вытирая пот со лба.

Шип подошел к ней сзади, положил руки на плечи и начал медленно разминать мышцы, насколько позволяла веревка. Ася откинула голову назад, и встретившись взглядом с Шипом, едва заметно улыбнулась. Люминар провел рукой по ее шее и наклонился, несдержанно впиваясь в ее губы.

Астра цокнула языком, раздраженная тем, что вообще это заметила. Жал тем временем окинул взглядом лес, затем резко взлетел на ветку ближайшего дерева и застыл там, всматриваясь между стволами.

Шип заметил, как Астра перебирала жемчужины браслета под рукавом.

— Ты ведь почти ничего не знаешь о своей магии, да?

Астра опустила руки.

— Было бы неплохо хотя бы научиться испепелять веревки.

— Кто из твоих родных был полноцветом?

— Мать, — сразу ответила Астра и сжала кулак. — Ее утащили сколии много лет назад.

— А остальные в семье были пустоцветами?

Она кивнула. Шип удивился слишком явно: брови чуть поднялись, взгляд стал внимательнее. Он переглянулся с Асей, и этот быстрый обмен Астре совсем не понравился.

— Ты уверена? — переспросил он. — Может, у кого-то все-таки проявлялась магия?

— Нет. На что ты намекаешь?

— Просто твоя магия с изъяном. Она нестабильна и может навредить даже тебе самой.

Астра подняла взгляд к ветке, где сидел Жал.

— Сколии лишили меня возможности тренироваться у всех на виду, — сказала она. — Да и сейчас это слишком опасно. Я толком не знаю, на что она способна.

Шип прислонился спиной к дереву.

— У тебя двойной спектр. Такое сложно контролировать.

— Что еще за двойной спектр? — нахмурилась Астра. — Я знаю, что моя магия двойственная, но, если у тебя есть объяснение — говори.

Послышался протяжный гул крыльев и воздух сразу же завибрировал — остальной отряд шумно вылетел из леса. Скреж, почти одновременно коснулся ногами земли с Вихром, рассмеялся и игриво ударил его кулаком по плечу. Они будто о чем-то поспорили и пытались доказать друг другу, кто из них долетел первым.

— Потом как-нибудь обсудим, — коротко сказал Шип.

Вихр усмехнулся:

— Так-так. Какие секреты у наших закусок?

Он посмотрел на Астру и медленно облизнул губы.

— Эй, люминарка, может, поделишься кровью?

Жал спрыгнул с ветки прямо между ними и посмотрел на Асю.

— Готова?

Оса кивнула и подошла к Шипу.

— Я тоже хочу видеть твое лицо в полете, — усмехнулся он, заправляя ей за ухо выбившуюся короткую прядь.

— Будешь отвлекать, — улыбнулась Ася.

Она обняла его со спины, сцепив руки у него под грудью. Впервые Астра поняла, что, несмотря на их сущности, эти двое относились друг к другу с особой нежностью. Ася держала Шипа не как добычу, не с присущей хитинорам яростью, а как нечто ценное, как частичку, близкую своему сердцу.

Они всегда тянулись навстречу, стараясь коснуться рукой или плечом. В их манере было что-то свое, слишком интимное, но именно это завораживало Астру. Она никогда и ни к кому не испытывала подобных чувств.

Скреж злорадно хихикнул, глядя на Астру.

— Давай я тебя понесу. Только обхвати меня ногами так же, а дальше я за себя не ручаюсь.

Сколии негромко посмеялись. Астра нахмурилась, развернулась к Жалу спиной и замерла, всем видом показывая, что предпочла бы идти пешком.

— Что, уже не боишься? — продолжал Скреж. — Или страх сожрал последние остатки инстинкта самосохранения?

— Я знаю, что нужна вам живой, — спокойно ответила Астра. — Так что...

Она не договорила. Жал подошел сзади и одной рукой обхватил ее под ребрами. Астра дернулась, потом выпрямила спину, вплотную прижимаясь к его груди. Она едва заметно повернула голову, чувствуя дыхание Жала возле уха, и от этой близости внутри снова пробежала злость, смешанная с тем самым неподходящим, чужим чувством, которое она упорно не желала признавать.

Они снова поднялись в воздух. На этот раз Астра вцепилась обеими руками в предплечье Жала, крепко сжимавшее ее талию. Так было страшнее, чем когда она держалась за него сама: тело болталось на ветру, ноги не находили опоры, зато впереди вдруг открылась такая высота, что Астра забыла вдохнуть.

Под ними тянулись густые полосы леса, разделенные трещинками оврагов и тонкими реками. Огромное дерево становилось все ближе. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешалось любопытство, что могли скрывать корни этого гиганта.

Отряд летел через горы, вдоль каменных стен, покрытых мхом и спутанными корнями. Когда до дерева оставалось совсем немного, они начали снижаться, опускаясь в высокую жесткую траву до пояса. Жал отпустил Астру, и она сразу отшатнулась в сторону.

Они пробирались вперед, стараясь не шуметь. Вблизи дерево казалось высоченной стеной, выросшей из земли, а его толстые корни выпирали наружу.

Хитиноры оглядывались, втягивали воздух и прислушивались к каждому шороху.

— Кровь, — тихо сказала Ася. — Чувствуете?

Трава неподалеку зашелестела. Вихр шагнул вперед, раздвигая стебли, и в ту же секунду оттуда вывалился мужчина-люминар, весь залитый кровью. Он бежал, спотыкаясь, хватая ртом воздух и судорожно оглядывался через плечо. Одежда на нем висела лоскутами, одна рука болталась неестественно, а на шее чернел рваный след укуса.

Увидев перед собой Вихра, он резко метнулся в сторону, но было поздно. Из травы за ним уже вылетел королевский сколий с окровавленным мечом.

Астра дернулась, собираясь крикнуть, но Жал резко притянул ее к себе и зажал ладонью рот. Из травы донесся короткий, отчаянный вопль, а затем влажный, рубящий звук меча с хрустом.

Жал наклонился к ее уху.

— Это не Перворой, — прошептал он. — И сколии здесь дикие. Не делай ничего, не подумав трижды.

Астра кивнула, Жал отпустил руку.

— Чья-то добыча сбежала, — оскалился Вихр, облизывая губы.

Он посмотрел на Асю, но та лишь покачала головой.

— Не забывай, зачем мы здесь. Все остальное подождет.

— Дождусь, — хищно усмехнулся Вихр, переводя взгляд на Астру.

Королевский сколий оторвался от тела люминара, лежавшего в траве. Рот и подбородок блестели от зеленой крови, на куртке виднелись темные пятна. Заметив отряд, он поднялся и подошел ближе, поочередно оглядывая каждого.

Астра задержала взгляд на его окровавленном лице и с трудом подавила приступ отвращения. На первый взгляд он казался самым обычным сколием. Если вся его дикость заключалась лишь в том, что он только что растерзал люминара, то предупреждение Жала начинало казаться ей нелепым.

— Кто такие? — спросил он без всяких церемоний.

— Привели люминаров на службу, — спокойно ответил Жал. — И сами прибыли на пост.

Сколий кивнул и коротким жестом велел следовать за ним. Огромные корни дерева, толщиной почти по пояс Астре, выпирали из земли, уходя в глубокие темные расщелины. У входа стояли десятки королевских сколиев в черных бархатных накидках, с мечами на поясах. Они охраняли широкую неровную арку, вырубленную прямо в стволе. Вокруг царила мирная, настороженная тишина, совсем не похожая на шумный, вечно гудящий Перворой.

Ася, Шип, Жал и Астра подошли к двум сколиям, стоявшим ближе остальных. Одна из них, невысокая, с длинными черными волосами, сразу узнала Жала. Ее глаза расширились, а на губах появилась игривая, довольная улыбка.

— Посмотрите, кого сюда принес-сло, — протянула она и подошла ближе.

Сколия положила руку Жалу на плечо, медленно провела пальцами по его куртке и задержала ладонь на груди с такой откровенностью, словно вокруг не было ни стражи, ни пленников.

— Жал.

Сколии рядом услышали имя и тут же обернулись. Их лица мгновенно изменились, а спины выпрямились. Стражи один за другим склонились перед Жалом и вернулись на свои места.

Астра смотрела на происходящее, ничего не понимая. Жал стоял неподвижно, с тем же спокойным выражением лица, будто подобное почтение было для него не привилегией, а давно наскучившей обязанностью. Он лишь коротко кивнул стражам в ответ.

Потом обнял сколию за плечи, даже позволяя ей ластиться к нему, и перевел взгляд на гигантский ствол дерева.

Сколия не отходила от него ни на шаг. Ее пальцы скользили по его плечу, цепляясь когтями за ткань.

— Пойдем ко мне, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза.

— Скоро буду, — кивнул Жал. — Сначала отведу этих люминаров на работы.

Сколия перевела взгляд на Астру и Шипа, словно только сейчас их увидела. Ее глаза сузились и она подошла к Шипу, ласково проведя когтем по его щеке.

— Этот выглядит очень вкусным, — она облизала заостренные зубы. — Давно не пробовала люминара с такой колючей внешностью.

Ася тут же шагнула вперед, вставая между ними.

— Не трогай его, — спокойно сказала она. — Это мой трофей. Ему нужны силы для работы.

Сколия замерла лишь на мгновение. Затем на губах появилась натянутая, обманно-дружелюбная улыбка.

— А, и ты здесь, Ася, — произнесла она с приторной мягкостью. — Сразу тебя не заметила. Ты изменилась. Похудела, что ли?

— Да брось, Свист, — усмехнулась Ася. — Я тоже рада тебя видеть.

Они коротко и крепко обнялись, затем Свист снова прильнула к руке Жала, торопясь напомнить всем, кому именно здесь дозволено стоять рядом с ним.

— Ушла всего на пару дней, а ты уже с-соскучилась? — усмехнулась она, глядя на Асю. — Как-то поднадоел мне Перворой. Здесь намного лучше. Больше свободы и развлечений.

Ася кивнула, но взгляд у нее уже скользнул мимо. Астра вспомнила это имя — Свист. С ней ведь ее спутал пыльцекров в Перворое. И Жал тогда сказал: «Свист всегда не против провести со мной ночь». Астра мысленно сравнила ее с тем образом, который успела придумать, и почти угадала.

Свист подошла к ней ближе.

— А ты почему не трясешься от моего вида? — сказала она мягко, но в этой мягкости не было тепла.

Астра разглядывала Свист: длинные темные волосы, крупные глаза, острые скулы. Не особо-то они были похожи. Разве что издалека, если смотреть пьяными глазами.

— Не лучшее ты время выбрал, — сказала Свист, снова повернувшись к Жалу. — Скоро вернется Сот. Хочешь, спрячу тебя у себя?

— Я подумаю, — ответил он, ни капли не изменившись в лице. — Сейчас мне нужно отвести их.

Ася коротко кивнула Жалу, и они вместе с люминарами пошли к темной арке в стволе. Свист осталась у входа, провожая их долгим взглядом. Остальные сколии тоже смотрели вслед, перешептываясь между собой, сколько продержатся новые люминары в Корнях.

Внутри дерева воздух оказался холодным и сырым, пах гниющими корнями и старой смолой. Древесные стены выгибались неровными ребрами, оплетенными толстыми корнями. Дорогу освещали редкие факелы, и огни дрожали так слабо, что даже им будто не хватало здесь воздуха.

— Ничего здесь не натворите, — тихо сказала Ася. — Особенно ты, сорнячка. Мы узнаем все, что нужно, и встретимся утром, когда вас поведут на работы.

Она вытащила нож и одним быстрым движением перерезала веревку на руках Шипа, затем Астры.

— Надеюсь, вас не убьют до рассвета, — добавила она и усмехнулась.

Вместе с Жалом они подвели Астру и Шипа к двум королевским сколиям, стоявшим у входа на нижние уровни. Жал шагнул вперед.

— Еще двое с Первороя.

Сколии скользнули взглядами по смоляным медальонам на шеях Астры и Шипа, коротко кивнули и жестом приказали идти следом. Шип заметил недовольное выражение лица Астры, с которым она переносила любое подчинение хитинорам. Он едва заметно качнул головой и нахмурился, мол: «Делай, что говорят».

Сколии повели их вниз. Лестница была длинной, зигзагообразной, вырубленной прямо внутри корней дерева. Неровные ступени уходили глубоко во тьму, воздух становился еще холоднее. Стены сужались, потолок будто медленно опускался, давил на плечи и затылок, а под ногами скрипела древесина.

Они прошли мимо десятков черных кованых решеток, вбитых прямо в деревянные стены. Астра прищурилась и увидела небольшую группу люминаров, прижавшихся друг к другу на голом полу. Их темно-зеленые лица были измазаны грязью и кровью, одежда местами порвана.

Некоторые лежали неподвижно, и Астра не могла понять, спят они или давно перестали дышать. Другие просто смотрели перед собой отрешенными глазами, в них уже не было испуга или какого-либо интереса.

Решетки тянулись одна за другой. Да сколько же здесь люминаров?

И женщин с детьми, и мужчин. На детей было смотреть страшнее всего, они молча сидели у самого края решеток и просовывали руки сквозь прутья. Сколий, шедший впереди ударил ногой по пальцем мальчика и тот вскрикнул, прижимая ушибленную руку к груди.

Они остановились у одной из камер. Страж отпер старый ржавый замок и распахнул решетку.

— Быстро, — бросил он и толкнул Астру в спину.

Шип вошел сам. Камера оказалась крошечной — шагов пять в длину и три в ширину. Темный деревянный пол, стены из спрессованных корней, низкий потолок, с которого местами свисали сухие волокна. Света почти не было, сюда едва доставали огни факелов на противоположной стене.

В углу, прижавшись к стене, сидела женщина-люминар с ребенком на руках. Мальчику было года четыре, не больше. Редкие фиолетовые пряди липли ко лбу, бледно-зеленая, прозрачная кожа была покрыта синяками, как и у женщины.

Решетка захлопнулась, замок щелкнул. Шаги сколиев постепенно стихли где-то наверху, и вскоре в камере осталось только тяжелое дыхание Астры.

Она подошла к женщине и склонилась над ней.

— Давно вы здесь?

Женщина подняла голову. Ее выцветшие, потускневшие оранжевые глаза быстро пробежались по черной одежде Астры и Шипа и медальонах на шеях.

— Вы с Первороя? — тихо спросила она. — Не видели, куда увели люминаров из Зеленого Венца? Я слышала, там была зачистка.

Астра уже открыла рот, чтобы ответить, но Шип резко ткнул ее локтем в бок. Она обернулась, и он едва заметно покачал головой.

— Нет, — ответил Шип раньше нее. — Мы работали под землей. Но слышали, что люминаров там стало больше.

Женщина кивнула, будто и ждала именно такого ответа.

— Мой муж должен был быть здесь сегодня, вместе с остальными, — сказала она. — Но его нет.

Астра отвернулась. В лице женщины было слишком много той же боли, которую она сама носила внутри. Эти бесконечные ожидания и страх, что однажды ждать станет уже некого.

— Почему мы здесь? — Астра оглядела стены и потолок. — Как вообще распределяют пленников?

— Здесь условия помягче для тех, кто работал на Перворой, — тихо сказала женщина. — Нас кормят два раза в день. Утром и вечером выводят в туалет.

Она немного помолчала. В темноте ее лицо казалось совсем засушенным и старым, хотя Астра не была уверена, что женщине и тридцать есть. Здесь возраст стирался быстро нехваткой света и голодом.

— В самом низу держат люминаров из Зеленого Венца. Тех, кто сопротивлялся. Их кормят один раз в сутки. В камеры запирают по десять-пятнадцать люминаров. Они спят прямо друг на друге и ходят в туалет где придется.

Астра стиснула зубы и вдруг вспомнила мать, которую много лет назад утащили королевские сколии. Отец, ушедший в Лес Ос и так и не вернувшийся. Брат, о чьей судьбе она не знала ничего. А вдруг они здесь? Где-то внизу, в этих тесных камерах. Среди голода, вони и тьмы, где люминары лежат на голом полу вперемешку с больными и мертвыми, а смерть уже не ужас, а последняя открытая дверь. Астра ничего не знала, и это иссушало ее изнутри.

Позже, когда женщина наконец уснула, прижав ребенка к груди, Шип подполз ближе к решетке, к Астре. Она пыталась рассмешить мальчика из соседней камеры, строя ему смешные рожицы. Тот улыбался и кривлялся в ответ, стараясь не издать ни звука. Но этот редкий, почти беззаботный миг оборвался, едва рядом появилось мрачное лицо Шипа.

— Даже не смей обсуждать что-либо с люминарами. Среди них могут быть подставные. Те, кто следят за тобой. Ася предупреждала.

Астра безрадостно усмехнулась.

— Ну прости. Со мной она языком не треплет, только тебе его в рот запихивает.

Шип недовольно цокнул.

— Еще и осуждаешь? Кроме Аси у меня никого больше нет.

У Астры уже появился колкий ответ, но она вдруг поймала себя на мысли, что у нее тоже никого не осталось. Только хмурый колючий Шип. Возможно, Ася. И даже Жал, тот, кто уже дважды пил ее кровь, от чьего взгляда ползли мурашки, стал для нее чем-то вроде мрачного ориентира: с ним хотя бы было понятно, где опасность и с какой стороны ждать удара.

— Ну хорошо, — сказала Астра, пытаясь разрядить тишину. — Как вы познакомились? Или что должно случиться в жизни, чтобы влюбиться в эти жуткие глаза?

Шип задумался, словно вспоминал моменты с осой.

— Когда кто-то защищает тебя и помогает выжить в месте, где ты никто, ты сам не замечаешь, как начинаешь тянуться все ближе. Смотришь на того, на кого раньше даже не посмотрел бы.

Астра слушала, не перебивая.

— Ася помогала мне в первые дни в Перворое, — продолжил Шип. — Я был слаб и напуган. Бесконечно хотелось жрать. Однажды я спас ее, потом она спрятала меня, накормила. Наш союз... — он ненадолго замолчал, подбирая слово поточнее, — его нельзя назвать нормальным. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Но я люблю ее, и мне плевать, кто там что думает.

Астра вспомнила, как Жал вытягивал из нее яд у реки. Она уже не видела его и не чувствовала, только в носу стоял горьковатый полынный запах.

— Не боишься умереть от яда? — тихо спросила она.

— У ос он менее концентрированный.

— Значит, в любой момент она может вытянуть его из тебя?

Шип усмехнулся.

— Если в мою кровь попадет яд, я сразу сдохну.

— Бред, — покачала головой Астра. — Уж мне ли не знать, каково это, когда кровосос выпивает из тебя жизнь. Хоть ты и сказал, что Жал тогда помог.

— А ты все еще в этом сомневаешься? — спросил Шип. — Да, он выпил твою кровь, потому что в тебе было дохрена много яда. Внутренняя магия полноцветов может немного расщеплять яд, но не в таких количествах. Мы это знали.

Астра задумалась.

— Ты говорил, что у меня двойная магия. Что именно ты знаешь?

— Двойной спектр, — тихо поправил Шип. — Я не особо в этом разбираюсь. Знаю только, что раньше существовали народы с отдающей и принимающей магией. Одна разрушала, другая исцеляла.

— Значит, если во мне две силы сразу, я неправильная? — Астра поморщилась, уже приготовившись к тому, что Шип начнет ее успокаивать.

Но он только кивнул.

— Типа того. За столько лет в люминарах намешалось слишком много крови, так что чистую магию уже не встретишь.

Позади них послышался кашель. Женщина подняла голову, и Астра с Шипом одновременно вздрогнули: они оба были уверены, что она спит.

— Он прав, — тихо сказала она.

Шип и Астра обернулись.

— У моего мужа тоже был двойной спектр.

— Он научился контролировать силу? — сразу спросила Астра, подвигаясь ближе к ней.

Женщина медленно покачала головой.

— Он пытался годами, но в итоге собственная сила его и погубила. Он сжег себе руки. Кожа почернела так, что пришлось их... отрубить.

Астра шумно выдохнула и посмотрела на жемчужный браслет.

— Это ужасно...

— Скорее всего, народов с чистой магией действительно больше не осталось, — сказала женщина, опуская взгляд. — Да и самих народов почти не осталось. Мы теперь просто ресурс для хитиноров.

Астра медленно сжала кулак.

— Нет. Еще чего.

Шип толкнул ее плечом в плечо.

— Прекрати.

— Так не должно быть, — нахмурилась Астра. — Люминары совсем потеряли веру.

— Перестань геройствовать. Твои слова ничего не изменят. И ты ничего не изменишь в жизни люминаров. Хитиноры сильнее, и вся власть на наших землях у них. Даже если люминары поднимутся, наш народ просто зальет эти земли собственной кровью. — Шип кашлянул в кулак. — Может, так было бы быстрее, но они не истребят целые народы. Хитиноры никогда не откажутся ни от власти, ни от пропитания.

Астра уже хотела возразить, но где-то в самой мерзкой части сказанного, Шип был прав и сказать было нечего. Люминары были беспомощны уже давно.

— Тогда... — Астра перевела взгляд к стене. — Они могли бы хотя бы защищать нас, раз настолько сильны.

— От кого? — усмехнулся Шип и лег на пол, прикрыв глаза предплечьем.

Астра закусила губу и задумалась. И правда — от кого?

Если бы мир избавился от хитиноров, люминары жили бы в спокойствии, без привычки прислушиваться к каждому шагу и гулу чужих крыльев. Пиона хотя бы успела застать времена, когда тень над лесом еще не заставляла сердце падать куда-то в живот, а слово «сколий» в разговоре не всегда заканчивалось концом чьей-то жизни.

Разговор угас сам собой. Астра постепенно начала проваливаться в сон. Где-то глубоко в темницах тихо и надрывно плакал ребенок сорванным всхлипом. Потом ему ответил другой. И еще один. Детский плач расходился по коридорам, отражался от корней и решеток, множился, превращаясь в тихий тоскливый вой.

Астра лежала на полу и смотрела в низкий темный потолок, пока усталость не утянула ее куда-то далеко, в крепкий сон без сновидений. Даже кошмары, казалось, не рискнули спускаться сюда, в это забытое солнцем место.

Разбудил их скрежет замка. Астра резко села и растерянно огляделась. Шип уже был у решетки, навалившись на нее плечом, будто и не спал вовсе. Женщина с ребенком тоже поднялась сразу, без вопросов.

Астре показалось, что она закрыла глаза всего на несколько минут. Она быстро встала на ноги, и не показала усталости.

Сколии отпирали камеры одну за другой. Астра заметила, что стражник использует один и тот же ключ с парой зазубрин для всех решеток. Они были настолько уверены, что люминары не сбегут, что даже не потрудились сделать разные замки. Да и куда здесь было бежать? Вокруг — лес, полный диких сколий, горы, река и единственная дорога обратно в Перворой, где их ждала бы та же рабская жизнь, с чужими зубами у горла.

Их вывели на улицу. Снаружи уже собирались десятки люминаров в черной и темно-зеленой одежде с Венца. Худые измученные рабы держались друг за друга, еле переставляя ноги. Их иссохшие ноги больше походили на тонкие веточки, а лица — сплошные черепа, обтянутые темной сухой кожей.

У дерева стояли пыльцекровы с копьями длинной цепью. Королевские прислужники в бархате и надсмотрщики из Первороя держались чуть дальше, но смотрели на люминаров одинаково равнодушно, с привычно голодными глазами.

Астра встала в общую колонну рядом с Шипом, стараясь не выделяться. Женщина с ребенком стояла в нескольких шагах, крепко прижимая мальчика к груди. А среди десятков измученных фигур два силуэта выделялись особенно сильно. Лунария и ее брат Лунник с белоснежной, как будто светящейся в тусклом утреннем свете кожей. Их волосы спутались, на коже было несколько ссадин, но они выжили. Астра их видела еще неделю назад в Венце.

Лунария и Лунник прижимались друг к другу, и Астра знала, как тяжело им переносить солнечные лучи. К счастью, густая крона гигантского дерева почти полностью закрывала небо, и лишь редкие тусклые полосы света просачивались сквозь ветви, ложась на землю бледными пятнами.

Астра инстинктивно сделала шаг вперед, но Шип тут же перехватил ее за локоть.

— Нельзя, — прошептал он, сжимая пальцы. — Ты начинаешь меня бесить своими выходками. За нами следят со всех сторон.

— Я просто подойду ближе, — прошипела Астра, пытаясь вырваться.

— Замолчи. — Шип дернул ее обратно в колонну. — Ты только подставишь их.

Астра смолкла, но взгляд все равно не отрывала от двух белых голов впереди. Больше знакомых лиц среди люминаров не было. Только чужие изможденные тела.

Колонна вышла в поле. Вокруг уже стояли осы и сколии с копьями и мечами. Астра заметила, как к ним направился один из осов, но Ася успела раньше.

— Эти двое пойдут со мной, — сказала она. — Вчера прибыли из Первороя. Нужно убедиться, что у них нет магии.

Ос скривился, но все же кивнул. Ася мотнула головой и люминары быстро зашагали обратно к черному проходу под корнями. Ася привела их в узкую щель и быстро оглянулась по сторонам.

— Значит так. Мы выяснили, где держат полноцветов. Когда вас туда отведут, Шип, ты знаешь, что делать.

Шип молча кивнул, даже не задавая вопросов.

— Теперь вы скажете, зачем я вам нужна? — спросила Астра, чувствуя, как внутри снова поднимается злость. — Хватит играть со мной, я имею право знать.

Ася утомленно вздохнула и уже была готова сдаться, но совсем рядом послышался гул шагов. Двое сколиев прошли буквально в нескольких шагах от укрытия, и она мгновенно замерла. Стражи миновали их, не взглянув в сторону корней, и только когда шаги стихли, Ася коротко выдохнула.

— Вечером все расскажу, — тихо сказала она. — Шип, узнай как можно больше.

После этого она повела их дальше, по длинному коридору вниз, к нижним ярусам. Здесь королевских стражей было намного больше. Они стояли у каждой двери, у каждого поворота и развилки. Впереди показались огромные кованые ворота, переплетенные толстыми корнями.

Ася сразу нашла взглядом Свист. Та стояла у ворот, прислонившись плечом к стене, и перебирала длинные темные волосы.

— Это вчерашние, — сказала Ася, подходя ближе. — Оба работали в Перворое два года.

Свист медленно перевела взгляд на Астру и Шипа, прищурилась.

— Что ж, — протянула она. — Раз вы трудились на благо хитиноров, возможно, я не заставлю вас страдать слишком с-сильно. Возможно.

Она небрежно махнула рукой, и двое сколиев распахнули ворота со скрежетом. Свист вошла первой. Ася подтолкнула Астру и Шипа следом.

За воротами открылся большой зал, вырубленный в нутре дерева. Вдоль стен полукругом тянулись решетки — десятки маленьких тесных камер, каждая на одного люминара. Некоторые сидели у прутьев, другие жались к стенам, что-то бормоча себе под нос. Их кожа тускло мерцала в полумраке, но это свечение выглядело болезненным, вымученным, будто его вытягивали из них силой.

Под потолком каждой камеры висели плоские световые пластины. Они дрожали бледным холодным светом, питаясь солнечной энергией, которая просачивалась сюда через узкие щели дерева. Свет был мертвенный и без тепла, он не поддерживал жизнь, а будто держал ее на крючке, не позволяя пленникам окончательно угаснуть.

Астра сразу почувствовала, как кожа отзывается на это сияние и догадалась, что в камерах были заключены полноцветы.

Свист подозвала двоих молодых осов. Те быстро подошли и внимательно оглядели прибывших.

— С Первороя, — коротко сказала Свист. — Проверьте их.

Осы кивнули и жестом приказали идти за ними. В центре зала стояли несколько кривых табуретов, а над ними висела такая же световая пластина, только гораздо больше и ярче остальных. Воздух здесь был спертым, тяжелым, с металлической сыростью и густым сладким запахом люминарской крови. Даже Шип, обычно невозмутимый, насторожился.

— Что, уже почти завяли? — заржал один из осов.

— А мы еще даже не начинали, — подхватил второй.

Он ухмыльнулся с издевкой.

— Если у вас обнаружится магия, отсюда вы уже не выйдете. Хотя... — он коротко хохотнул, — если не обнаружится, все равно не выйдете.

Первый ос подхватил смех, и они зашипели вдвоем. Позади них стояли сколии в полной боевой готовности с двумя мечами на поясах. Они явно ждали не проверки, а зрелища.

Один из осов подвел Шипа к табурету. Шип сел, поднял голову и посмотрел на пластину. Лицо у него оставалось спокойным, но Астра заметила, как напряглись его плечи.

Ос включил пластину. Накопленная энергия ударила вниз ослепительно-белым столбом, полностью заливая тело Шипа. Его тут же затрясло. Мышцы свело, спина выгнулась, из горла вырвался сдавленный крик. Он схватился за грудь, будто свет не просто бил по коже, а рвал что-то внутри, выворачивал жилы, искал спрятанную силу и не находил. Сколии сразу окружили его с двух сторон, готовые в любой момент наброситься, если под кожей вспыхнет хоть искра.

Но люминар рухнул с табурета на пол. Его продолжало трясти, из носа потекла кровь. Ася, наблюдавшая за ним со стороны, не дернулась и не выдала ни единой истинной эмоции.

— Хватит, — бросил ос и выключил пластину.

Сколии грубо подхватили Шипа за руки и ноги, оттащили к стене и бросили там, как пустой мешок. Он перевернулся на бок и тяжело задышал, стирая кровь с губ.

— С-с-следующая, — ос повернулся к Астре и ухмыльнулся. — Какая молоденькая.

Астра с ужасом поняла, что теперь очередь за ней. Ася прекрасно знала, что у нее есть магия. Отдала прямо в руки сколиям, под эту проклятую пластину, где любой всплеск силы станет приговором.

Астра медленно села на табурет и сжала кулаки, не зная, чего ожидать.

Световая пластина над головой тревожно загудела и белый свет пронзил тело насквозь, будто сдирал кожу слой за слоем и добирался до самой сердцевины. Астра закричала, забыв о гордости и желании казаться сильной. Браслет под рукавом раскалился, обжигая запястье так, словно руку стиснули раскаленными щипцами. Люминарку словно заклинило: сила металась внутри, не находя выхода, и выжигала ее изнутри.

Сквозь слезы и пелену перед глазами она увидела, как в зал вошел Жал со своим отрядом. Он быстро подлетел вперед, и впервые за все время его лицо не было безразличным. Свист подняла руку, и осы остановили пластину.

Сколий-страж уже наклонился к Астре и приоткрыл рот, собираясь укусить, но Жал подошел ближе и твердо произнес:

— С-стой. Отдай ее мне.

— О, неужели Жал решил развлечься? — тихо усмехнулась Свист.

Едва услышав его имя, страж тут же отступил. Жал наклонился и поднял Астру на руки. Ее все еще била мелкая дрожь, а запястье горело так нестерпимо, что казалось, будто руки у нее больше нет.

Астра подняла голову и встретила его взгляд уже без прежней злости. Остались только боль и испуг, слишком явные на побледневшем лице.

— Я забираю их, — сказал Жал, обращаясь к Свист.

Он кивнул Скрежу и Вихру. Те подхватили Шипа под руки и потащили к выходу.

— Правильно, Жал, — улыбнулась Свист. — Нас-сладись вдоволь.

Хитинор крепче прижал Астру, поддерживая под спиной и коленями, и понес к воротам. Веки тяжелели, но она продолжала цепляться взглядом за его лицо. Жал нес ее довольно бережно, прижимая к груди. Она чувствовала его глубокое, ровное дыхание, и память вдруг дернула ее назад, к лесу.

— Это же ты... — едва слышно прошептала она, с трудом шевеля губами. — Тогда... в лесу... ты отнес меня к реке.

Жал ничего не ответил, продолжая смотреть вперед, но Астра заметила, как напряглась его челюсть.

Коридоры проплывали перед глазами обрывками. Один потолок сменял другой, факелы вспыхивали и гасли, превращаясь в быстрые золотистые искры.

Затем Астра почувствовала, как Жал осторожно опустил ее на что-то мягкое, и сознание почти полностью угасло. Но она отчетливо ощутила, как его когтистая ладонь коснулась ее щеки.

Сознание вернулось рывком. Сначала Астра почувствовала острое покалывание за грудиной, будто под ребрами застрял заостренный ледяной осколок и теперь с каждым вдохом задевал плоть. Она резко открыла глаза и несколько секунд просто пыталась понять, где находится. Потолок был высоким, деревянным, с темными прожилками, похожими на застывшие сосуды.

Она лежала на плотно набитой спрессованной травой кроватью, застеленной грубо сшитым настилом из черной плетеной ткани. Комната выглядела обжитой: деревянные стены были исчерчены мелкими зарубками и на них висели какие-то клочки ткани и карты с длинными полосами. В углу прямо у окна встал массивный резной шкаф с узорами в виде ветвей. На столе перед кроватью стояли смоляные фонари, несколько глиняных чаш, узкая высокая ваза с сухоцветами и баночки с темными жидкостями. На спинке стула небрежно висела бархатная накидка.

После клеток внизу все это казалось оскорбительной роскошью. Она была в покоях королевских стражей — иначе и быть не могло.

Шип лежал рядом, на боку, чуть ниже нее, его голова лежала на сгибе ее локтя. Дышал он ровно, но даже во сне лицо оставалось напряженным. Они оба пережили удар пластины, и она понимала, что он мог чувствовать сейчас, у самой не было ни капли сил.

Запястье до сих пор горело, Астра подняла руку и увидела, как кожа под браслетом потемнела, покрылась волдырями и потрескалась. Браслет матери ее защитил. Жемчужины тускло мерцали перед глазами и у люминарки тут же закололо в носу от подступающих слез, но она удержала этот порыв. Боль была платой, и ее она могла вынести.

Астра легонько толкнула Шипа в бок. Тот вздрогнул всем телом, рука резко метнулась вперед, будто собираясь ударить, но Астра успела отшатнуться.

— Прости, — хрипло выдохнул Шип и тут же скривился от боли в спине. Он быстро осмотрел комнату, задержался взглядом на окне, и только потом повернулся к Астре. — Рефлекс.

— Что это было? — спросила она. — Где мы?

Шип несколько секунд молчал, массируя предплечье. Потом закатал рукав и показал мелкую белесую метку, похожую на клубок корней с неровной каймой.

— Проверка, — тихо сказал он. — Если сила не сопротивляется другой магии, печать появляется сама. Для них это доказательство, что ты не опасна. Поверь, это тебе нужно.

Астра машинально посмотрела на свое предплечье, отдернув рукав. Метка была и у нее.

— Ты сказал — нужно? — раздраженно переспросила она. — Ты серьезно думаешь, что мне нужно быть клейменной хитинорами?

— Пока не снимешь браслет — это метка твое прикрытие. — Шип мельком глянул на жемчужную нить. — Этот артефакт годами искали многие сколии. Где ты его взяла?

— Это браслет моей матери.

Шип задумался.

— Хмм... Значит, кто-то из твоего рода был среди тех, кто защищал Венец. Ты знала, что раньше над ним стояла магическая полусфера?

— Да. Что-то такое слышала.

— Эту сферу разрушили и переработали, — сказал Шип. — Видимо, часть силы поместили в браслет. Что ж, — он хрустнул шеей. — Тебе очень повезло выжить. Мы знали, что артефакт тебя защитит и намеренно повели туда, чтобы усилить твою магию.

Астра посмотрела на свои руки.

— Зачем усиливать то, что и так рушит все вокруг?

Шип тяжело вздохнул и откинулся затылком к стене. Он держался невозмутимо, но после такого испытания все же не мог скрыть напряжения: пальцы подрагивали, губы побледнели.

— Эти пластины копят магию полноцветов, — сказал он. — А потом, сталкиваясь с другой магией, меняют ее. Твоя тоже должна измениться, и ты это почувствуешь. Надеюсь, когда-нибудь научишься этим управлять.

Никто не спросил Астру, хотела ли она становиться сильнее такой ценой. Ей хотелось избавиться от хитинорского клейма, срезать его ножом вместе с кожей. Но если Шип говорил правду и эта метка была единственным шансом продвинуться дальше, Астре оставалось только смириться.

— Но зачем ты пошел туда? — наконец спросила она. — Ты пустоцвет. Они бы ничего в тебе не нашли. Так хотелось получить это клеймо?

Шип усмехнулся и цокнул.

— Я знаю, каково это — оказаться в чужом месте совсем одному.

— Что?.. — глаза Астры расширились. — Ты пошел туда ради меня?

— Хитиноры никого не щадят, — тихо ответил Шип. — И наши ждали за дверью. Никто бы не оставил тебя там одну. Или ты уже забыла, что все еще наша жертва?

Астра неожиданно для самой себя слабо усмехнулась. Она понимала на что намекал Шип.

— Я все равно им не доверяю.

Люминар пожал плечами.

— Бывают исключения. Если мне суждено выживать рядом со сколиями, пусть так и будет. И как бы тебе этого ни хотелось, Ася и Жал сейчас наши вынужденные союзники.

Астра нахмурилась. Несколько секунд она смотрела на него молча, потом все-таки спросила:

— Кто он? Скажи правду. Я видела, как перед Жалом все склоняются.

Шип долго молчал. Делал вид, что рассматривает комнату, будто это внезапно стало важнее ее вопроса. Потом снова наткнулся на ее выжидающий взгляд. Астра чуть склонила голову набок и не отвела глаз.

— Жал — старший сын короля. Наследник.

Астра едва не раскрыла рот и нахмурилась. Внутри болезненно кольнуло от осознания.

Жал. Тот самый, кто участвовал в сожжении Зеленого Венца. Кто так спокойно убивал люминаров. Кто держал ее над лесом и мог разжать руки в любой момент. Сын короля. Того, кто годами позволял этим землям захлебываться страхом, выкачивал магию из люминаров до последней капли, возвышал хитиноров и давил всех, кто не родился крылатой тварью.

— Но он не такой, как король, — быстро добавил Шип, заметив, как изменилось ее лицо. — Жал не разделяет взгляды Верховного Роя. Он слишком свободолюбив, чтобы хотеть власти. Честно? Я сам не знаю, какой он на самом деле. И никто, кроме Аси, не знает.

Астра опустила взгляд на обожженное запястье.

— Пока хитиноры живут как короли, — твердо сказала она, — спят на мягких кроватях и едят лучшую еду, не вздрагивая от каждого шага за дверью, люминары гниют в темницах и дохнут там, как нищие рабы. Ты видел их лица? Они уже не живут.

Шип медленно покачал головой.

— Пока существует кто-то сильнее тебя, ты всегда будешь стоять на коленях, — спокойно сказал он. — Этого не изменишь ни ты, ни я, ни даже Жал.

Дверь внезапно открылась, и Астра вздрогнула, инстинктивно выставив перед собой руки. Ася изогнула бровь и едва не засмеялась с ее нелепой стойки.

— Вижу, тебе лучше.

В руках Ася держала сверток из широких влажных листьев, перевязанный тонкой лозой. Она положила его на кровать и отошла к стене, скрестив руки на груди.

— Ешьте. Нашла только это.

Внутри свертка лежали холодные пыльцевые лепешки с горьковатым ароматом и несколько кусков вяленого волокнистого корня. Астра и Шип быстро все съели как дикари. Но вместе с сытостью пришла память о тощих люминарах за решетками, которые ели один-два раза в день, если вообще доживали до своей миски. Стало стыдно.

— А если бы моя магия все-таки пробудилась? — вырвалось у Астры.

— Давай без своих комментариев, — сразу отрезала Ася. — Там были наши на крайний случай.

— Если бы это случилось?

Ася шумно выдохнула и закатила глаза.

— Значит, отправилас-сь бы за решетку. Не жди от меня сожаления, сорнячка. Я тебе не мать и не с-сестра.

Астра посмотрела на пустые листья, на крошки лепешек, рассыпавшиеся по черному настилу, и заставила себя сказать:

— Спасибо.

Ася посмотрела на нее чуть дольше обычного и кивнула.

— До вечера можете оставаться здесь, — сказала она. — Но не болтайте слишком громко. За стеной комната Свист. Я закрою дверь и скоро вернусь.

Она вышла, и спустя секунду замок щелкнул. Астра долго смотрела в стену, на темные прожилки древесины, и вспоминала дом в Зеленом Венце. Там в окна всегда лился солнечный свет. Пиона ворчала, что Астра слишком долго спит, а Азалия улыбалась, заплетая ей волосы, и нудно рассказывала что-то о лесах. Здесь же кожа Астры постепенно теряла блеск, становилась сухой и тусклой.

— Чья это комната? — спросила она.

Шип пожал плечами.

Астра обернулась к столу и подошла ближе, разглядывая баночки и чаши. Ее взгляд сам собой задержался на сухоцветах в вазе. Она не была уверена, но, когда наклонилась и вдохнула аромат, сомнения исчезли. Полынь. Это точно была комната Жала.

Астра посмотрела в окно и невольно коснулась щеки. Что было после того, как Жал принес ее сюда? Ей это привиделось или он и правда коснулся ее?

Она не могла перестать думать о хитиноре. Почему он снова ее спас? Вынес из зала на руках, будто не хотел, чтобы кто-то причинил ей еще больше боли. И почему Ася помогает им, пусть даже по-своему, через угрозы и грубость?

— Ты доверяешь этим хитинорам? — спросила Астра.

— Да, — ответил Шип без колебаний. — И ты заблуждаешься, если думаешь, что люминары обязательно будут на твоей стороне. Будь у меня выбор между мной и тобой, я выбрал бы себя.

Астра скривила рот.

— Спасибо за честность.

Она подошла к шкафу и начала открывать ящики. В одном лежала старая одежда, насквозь пропитанная смолой. В другом — рваные сапоги, ремни и ржавые пряжки. Ни оружия, ни хотя бы чего-нибудь острого на крайний случай.

Астра закрыла шкаф и опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Она вздохнула и уткнулась лбом в колени. Тело ныло, ожог на запястье пульсировал и горел. Казалось, эта бесконечная боль никогда не закончится. Но, вспоминая бедных люминаров, она не могла жалеть себя. Особенно сейчас, сидя в королевской комнате. Кто бы мог подумать, что Жал окажется сыном короля?

— Мне нужно в туалет, — глухо сказала она.

— Потерпи, — ответил Шип. — Скоро уйдем в лес.

Астра подняла голову.

— Почему появилась печать, если у меня есть магия?

— Потому что не было отклика, — сказал Шип. — Я не до конца понимаю, как это работает, но, если люминар начинает светиться в ответ на ударную волну, его сразу забирают. Ты не засветилась, значит браслет справился со своей задачей.

Когда за дверью послышались шаги, они замолчали. За стеной кто-то тихо говорил, и постепенно Астра начала различать звуки. Сначала донеслись глухое кряхтение и тяжелое дыхание. Она насторожилась, решив, что кого-то пытают. Но затем послышались приглушенные женские стоны и скрип дерева прямо возле уха.

Астра недовольно выдохнула и снова уткнулась лбом в колени.

Время тянулось мучительно медленно, Астра, и Шип успели задремать. Наконец в замке провернулся ключ, и они оба вздрогнули. Астра ожидала снова увидеть Асю, но в комнату вошел Жал.

Он всего лишь переступил порог, однако пространство сразу будто стало теснее, как бывает в лесу перед грозой.

— Нужно идти, — коротко сказал он и перевел взгляд на Астру.

Люминарка поднялась с пола, избегая его взгляда.

— Печати есть, — сказал Шип, вставая рядом. — Все в порядке.

Следом вошла Ася. На ее поясе висели два меча, и Астра задержала на них взгляд. Оса заметила, чуть прищурилась, но ничего не сказала. Они вчетвером вышли в коридор.

Повсюду стояли королевские сколии. Одни охраняли повороты, другие проходили мимо, цепляясь взглядами, полными подозрений и голода.

Они спустились к нижнему выходу. За стенами кто-то стонал, где-то глубже плакал ребенок. Астра вспомнила Лунарию и Лунника в колонне рабов и ухватилась за эту мысль, как за единственную цель. Желание что-нибудь сделать рвалось наружу, но Шип, будто прочитав ее мысли, легонько подтолкнул ее вперед и едва заметно качнул головой.

Они выбрались наружу через боковой проход, скрытый за переплетением толстых корней. Ночь давно опустилась на лес. Луна скрывалась за тучами, и лишь редкие звезды тускло мерцали в разрывах облаков.

Жал повел отряд в лес. Следом двигались двое сколиев и двое осов. Астра замечала, как осы искоса поглядывают на нее. Даже став вынужденными союзниками, они не могли скрыть голод, который пробуждал в них сладкий запах люминарской крови. Они терпеливо ждали подходящего момента.

Ася и Шип шли впереди, тихо переговариваясь. Астра увидела, как оса коротко коснулась его руки и улыбнулась. Шип мягко обнял ее за талию и поцеловал в висок.

В голове снова прозвучали его слова: «Кроме Аси у меня никого нет».

Она перевела взгляд на спину Жала. Он шел впереди, ни разу не обернувшись, но Астра не сомневалась: он замечал каждый ее шаг. Его молчание раздражало сильнее насмешек Скрежа и угроз Вихра. Жал был врагом. Еще и сыном короля.

И все же рядом с ним в ней возникало странное, непозволительное чувство защищенности. Будто в этом лесу, где все вокруг жаждало разорвать ее на части, только он мог провести ее через тьму живой.

Они углубились в лес, и Ася подняла руку, останавливая отряд. Она выбрала небольшую впадину между сухими корнями старого полусгнившего дуба.

— Здесь, — сказала оса, опускаясь на корточки.

Остальные последовали ее примеру. Астра села на толстый корень, расправила длинный подол платья и обхватила колени руками.

Ася сломала ветку, ободрала с нее листья, расчистила ногой землю от опавшей листвы и мелких веток, после чего принялась чертить линии.

— Слушайте внимательно. У нас мало времени.

Даже Вихр перестал ухмыляться.

— Первая сфера, питающая треугольник, спрятана в скальном гроте. Вон там. — Она махнула рукой в сторону темных силуэтов гор, видневшихся между деревьями. — Грот охраняют не только сколии. Внутри полно ловушек, и они вытягивают жизненную силу из любого, кто подойдет слишком близко. Нам нужно осмотреть сферу.

Жал молча кивнул, подтверждая ее слова.

— Чтобы подобраться к сфере, нужен люминар, способный чувствовать магию, — продолжила Ася, посмотрев на Астру. — Ты пойдешь первой. Твоя задача — найти безопасный путь. Мы будем идти следом. Если ошибешься, ловушки сработают, и мы все умрем.

— Многообещающе, — выдавила усмешку Астра.

Астра наконец услышала то, что они не произносили вслух: она и наживка, и щит одновременно. Ее отправят первой, чтобы ее смерть стала для них сигналом.

— Зачем вам разрушать сферы? — спросила она у Жала.

Хитинор прислонился плечом к стволу дерева.

— Король копит магию не ради процветания Роя, — ответил он. — Когда разрушатся все три сферы, откроется путь к Небесным Горам. И тогда в ход пойдут все: хитиноры, люминары — без разницы. Он получит силу, после которой ему уже не придется считаться ни с одним законом.

Ася поморщилась.

— Я устала выполнять приказы королевских выродков. Они уже считают ос низшими. Как мы вообще до такого дошли? Для них мы просто расходные руки. Я не с-собираюсь ждать, пока они решат, что от меня тоже пора избавиться.

Шип кивнул так спокойно, будто уже слышал это десятки раз. Он ничему не был удивлен, в отличие от Астры. Она и не могла предположить, что часть из отряда хочет пойти против короля.

Впервые Астра увидела в них не только врагов и хищников. Их связывали не дружба и не доверие, а общая угроза. И достаточно большая, чтобы на время заставить их сидеть вместе и не вцепляться в друг друга.

— Я сделаю это, — сказала Астра, поднимаясь на ноги. — Но при одном условии.

Она посмотрела на Жала.

Ася тихо посмеялась, переглядываясь с Шипом.

— Вот наглая сорнячка, а.

Жал встретился с серьезным взглядом Астры, и чуть склонил голову набок.

— Говори.

— Там, за решетками, могут быть мои близкие, — твердо сказала она. — Я не знаю, что с ними стало.

Шип нахмурился, с недовольным цоканьем закатил глаза и ответил за Жала:

— Я же сказал тебе думать о себе. Почему ты такая невыносимая? Хочешь спасти одного-двух люминаров? Это лицемерно. Ты видела, сколько их гниет в темницах? Почему именно твои должны быть важнее остальных? Успокойся уже и оставь все как есть.

И пока Вихр с его подружкой не сдерживали смех, Астра нахмурилась и шагнула ближе.

— Я пришла сюда, чтобы узнать правду. Чтобы понять, не сгнили ли они внизу вместе с остальными. Ты видел смерть своих близких, Шип. А я не видела, как умерла моя мать. Не знаю, жив ли отец. Не знаю, что стало с братом. Можешь называть это лицемерием, но я не уйду отсюда, пока не узнаю.

Шип даже не стал отвечать, он осуждающе покачал головой и присоединился к смешкам хитиноров.

Жал долго смотрел на Астру, постукивая пальцем по коре.

— Я согласен с Шипом, — сказал он наконец. — Им уже не помочь. Даже если они еще живы, то слишком ослаблены. В Корнях редко кто выживает.

— Другого от хитиноров я и не ожидала, — стиснула зубы Астра, шумно выдохнув.

Ася резко поднялась.

— Мы привели тебя сюда ради своих целей, — сказала она, подходя ближе. — И если ты думаешь, что мы будем рисковать всем отрядом ради того, чтобы ты обнялась с мамочкой, — ошибаешься.

Астра не отступила. Она смотрела прямо в черные глаза осы и чувствовала, как ярость стояла в горле сухим, режущим комком.

— Хочешь идти против воли короля, хотя сама упиваешься чужой смертью? Ты ничем не лучше.

— У-у-у, — протянул Скреж с оскалом. — С-сейчас будет весело.

Вихр и его подружка замерли в ожидании, с хищными улыбками на лицах. Ася криво усмехнулась, будто ждала новой возможности поспорить с наглой люминаркой.

— Разница в том, что мне плевать, — сказала оса. — Я не заставляю идти за собой или подчиняться. Хочешь жить — живи. Хочешь сдохнуть — так завянь. Но здесь выбора почти не ос-ставляют. Если уйдешь сейчас, то без нас тебя сожрут до рассвета. И мы без тебя не доберемся до сферы. Значит, ты делаешь, что говорят, а потом получаешь свою с-свободу и ползешь куда хочешь: хоть за решетки, хоть в пасть первому сколию.

Ася прищурилась.

— Все ясно? Или мне вбить это в твою сладкую розовую макушку?

Астра лишь недовольно фыркнула, не желая продолжать это представление для хитиноров.

Путь продолжился. Лес становился все гуще, и вскоре дальше нескольких шагов уже ничего нельзя было разглядеть. Астра ступала след в след за Жалом.

Мох под ботинками был влажным и скользким, несколько раз она едва не поскользнулась, тихо ворча себе под нос. Кожу на запястье стягивало от ожога, а от усталости начинало раздражать все подряд: темные одинаковые стволы, чужие спины впереди.

Внезапно где-то позади хрустнула сухая ветка, и сразу же из темноты вылетели два диких сколия. Без оружия, с рваными крыльями, волочившимися по земле, они уже мало походили на королевских стражей у ворот. Голод выел из них все, и они бросились на отряд, не разбирая, где свои, а где чужие.

Жал быстро выхватил меч и лезвие вошло первому сколию глубоко под челюсть. Тело дернулось и рухнуло в мох с влажным шлепком.

Второго Жал тоже успевал добить, но Ася оказалась быстрее, и даже не стала обнажать меч. Одним движением сбила сколия с ног, коленом вдавила его между лопаток в землю, схватила за голову и резко свернула шею.

— Я даже заскучал, — оскалился Вихр. — Думал, развлекут нас побольше.

Они продолжили путь по лесу и вышли к широкой тропе, где деревья редели. Сквозь кусты Астра увидела неподалеку горы и рваный провал пещеры в каменной стене. Вход перекрывали трое сколиев и около десятка пыльцекровов. Ни те, ни другие не следили за лесом: наверное, считали эту службу самой скучной из возможных. Кроме диких сколиев, сюда вряд ли кто-то мог добраться, а значит, и охранять грот было не от кого.