Читать книгу: «Колыбель Марбаса»

Глава 1

Доктор Манн закричала от боли. Осколок медицинского контейнера вошел в середину стопы. Тонкую кожу пробило так же легко, как горячий нож пробивает масло. И в ту же секунду пол оросили бордовые капли крови.

Коридор был похож на свалку. Из темноты углов торчали искореженные куски оборудования, оголенные провода свисали со стен жилами, эвакуационное освещение то вспыхивало, то гасло, накрывая лабораторию липкой плотной тьмой.

— Я не могу. Не могу. Больше не могу. Пожалуйста, хватит, — запричитала Манн, ее голос сел после первого же слова.

Потолок заволокло дымкой. Запах гари ударил в ноздри так резко, что защипало глаза. Манн не видела огня, но жар волной прошел по телу, будто языки пламени уже облепили ее со всех сторон. В коридоре прозвучало эхо женского голоса, транслируя аварийное сообщение:

— Включена система пожаротушения. Покиньте технические помещения.

Манн ненавидела этот голос. Ему было плевать. Ему никогда не было страшно. А ей было. Черт возьми, ей было до такой степени страшно, что она готова была добраться до сигнального пистолета и вышибить себе мозги его единственной ракетой. Но для этого требовалось снова бежать. По полу, усеянному острыми осколками. Чувствуя, как стекло режет кожу на лоскуты.

— Покиньте технические помещения. До экстренного сброса кислорода осталась одна минута. Покиньте технические помещения…

В сознании Манн мелькнула успокаивающая мысль: погибнуть здесь от удушья — лучшее, что может случиться. А вместе с этой мыслью в ухе раздался отчаянный вопль:

— Манн!

— Капитан? — переспросила она, не поверив коммуникатору. — Капитан, вы живы... Это доктор Манн. Я возле медицинского отсека. Вы меня слышите? Умоляю, скажите, что вы меня слышите.

Система сбоила. Не находись Манн в защищенной лаборатории Совета, поклялась бы, что кто-то перехватывает сигнал. Но сейчас это не имело значения: сквозь скрежет и треск она слышала голос Инсы Варта — единственного человека, способного спасти ее задницу. Он выжил в лесах Тау Джета, вывел корабль Межгалактического Совета с линии огня возле планетоида AР-52 и только он, будь он проклят, имел доступ к спасательным капсулам исследовательской лаборатории Новая звезда. Убийственная система контроля Межгалактического Совета. В прямом смысле слова убийственная. Если у тебя нет доступа к капсулам, то в случае аварии ты — труп.

Динамик заскрежетал, выдавая невнятное месиво шумов. Слов было не разобрать. Но случилось другое: впервые за последние несколько часов Манн почувствовала, что у нее еще есть шанс. И она побежала.

Двадцать шагов. Пятнадцать. Десять.

Двери медицинского отсека оказались открыты. Внутри все еще горел свет и Манн отчетливо видела свой стол, стеллажи, зону с уцелевшим оборудованием и несколько боксов с образцами — главный козырь сотрудников лаборатории. Все не утащить, но даже один контейнер — это ее билет назад на планету. Ценность такого бокса выше разблокировки спасательной капсулы. Да что говорить, она выше стоимости всех человеческих жизней на станции. Совету придется уступить. А капитану — забрать с собой.

Пять шагов. Четыре. Три.

— Покиньте технические помещения... Включена система пожаротушения.

— Давай же! Давай! — заорала Манн, боясь не успеть, и, чувствуя небывалую до этого момента эйфорию, с победным криком влетела в отсек.

Дверь за ее спиной заблокировалась. Снаружи засвистела система откачки кислорода. Плевать. Она здесь. В безопасности. На связи с капитаном.

— Инса Варт, говорит доктор Манн, номер ключа четыре-два-семь. Я в медицинском отсеке пятого блока. Образцы целы. Контейнер оплавился, но содержимое не пострадало. Я донесу его до выхода. Расчистите путь и проложите маршрут. Повторяю, бокс цел, меня необходимо эвакуировать. Запрашиваю маршрут.

Несколько секунд наступившей тишины показались Манн вечностью. Проблемы с сигналом? Неработающий передатчик? После всего, что она видела, любая мелочь могла стать преградой на пути к спасению. Поэтому когда в ухе послышалось тяжелое мужское дыхание, с сердца Манн словно камень свалился.

— Капитан, — повторила она.

Дыхание стало громче. Теперь она отчетливо слышала, как Инса Варт тщетно пытается выдавить из себя звуки, но вместо слов почему-то выходит лишь протяжный скулеж. Это от бега, уговаривала себя Манн. Сегодня им всем пришлось часами бежать, чтобы не оказаться выпотрошенными заживо. Но чем дольше она ждала, тем труднее было верить.

— Помоги… — прохрипел Инса Варт.

— Капитан?

— Помоги мне.

Манн замерла. Потом схватилась за голову, словно та собиралась вот-вот лопнуть. От давления в глазах начало двоиться, а комната затряслась.

— Капитан. Прошу вас. Я в пятом блоке. У меня с собой бокс с образцом для доставки в Совет. Мне нужен проход. Расчистите путь и проложите маршрут. Доктор Манн запрашивает маршрут.

— Здесь лианы! — заорал капитан, не слыша ничего кроме собственного вопля. — Лианы! Помоги мне! Я пошевелиться не могу! Они схватили меня! Они разорвут меня сейчас! Они пополам меня разорвут!

Манн с ужасом посмотрела на дверь. В крохотное матовое окно можно было видеть, как горят индикаторы откачки воздуха. Да даже если бы они не горели… От медицинского отсека до третьего блока слишком много темных углов.

— Назовите код капсулы, — нажала она на кнопку передатчика. — Я приду за вами, как только вы назовете код от спасательной капсулы. Как слышно?

— Ты сдохнешь здесь, сука, — прохрипел капитан.

Нечеловеческий рев в ту же секунду прогремел в ее ухе и пронесся эхом по всему телу, заставляя цепенеть от ужаса. А следом раздался хруст костей под разрывающейся плотью.

Манн смотрела перед собой ничего не видящим взглядом. Вопль капитана продолжал звучать в ушах. Даже если она доберется до капсул спасения, ей не открыть их без кода активации. Флот Совета прибудет не раньше чем через три дня, а столько ей никогда не продержаться. Что-то внутри еще заставляло надеяться на лучшее, но каждая клетка тела уже готовилась к смерти.

В это же мгновение помутневшее сознание выхватило движение у двери. Рука против воли потянулась к большому осколку зеркала.

— Мамочка, — протянул тонкий детский голосок.

Под сверкающим индикатором откачки воздуха появился расплывчатый силуэт. Манн сглотнула.

— Мамочка, открывай. Пойдем играть. Открывай, мамочка. Ты же хочешь со мной играть? Ты же моя мамочка?

— Сейчас милая, сейчас, — ответила Манн.

Дрожащей рукой она поднесла острый осколок к шее.

— Сейчас, дорогая. Подожди. Сейчас мы будем вместе.

Резкий удар — и горячая кровь хлынула по телу. Первые секунды рефлексы Манн еще заставляли ее пережимать горло, но совсем скоро руки ослабли, открывая дорогу обжигающей волне.

Исследовательский лайнер Новая звезда потерял свой экипаж.

Глава 2

Ночь в баре планетоида AР-52 выдалась на редкость паршивой. От безделья Борис водил небольшим ножом по столешнице, пытаясь вырезать слово Косса — неизменное имя их корабля и команды. Зачем? Да кто его знает. Просто каждая столешница в этом вонючем баре была изрезана, продырявлена, прожжена и содержала сотни посланий на всех возможных языках галактики. Он собирался внести в этот беспредел и свою лепту. И ему было откровенно плевать на присутствие рядом хорошенькой Док, вечно серьезного капитана и полусотни местных выпивох, едва державшихся на ногах.

— Ты понимаешь, что никто не должен о нас знать? — недовольно спросила Док, когда на столе появилась вторая буква с.

Борис на секунду отвлекся. С демонстративным пренебрежением он окинул взглядом ее кукольную внешность, остановился на белых кудрях, опустил глаза на тонкие бледные пальцы с обрезанными под корень ногтями и тут же довольно продолжил портить стол.

— Ненавижу идиотов, — процедила Док. — Здесь толпы наемников, у которых мы увели клиентов. А ты как сорвавшийся с цепи кобель, метишь каждый угол именами. Давай я выведу наши лица на голопроекторы? Умрем сразу — и мне не придется общаться с кретином дальше.

— Ой, да хватит уже, — выдал Борис тоном обиженного подростка, но нож убрал. — Лично я хочу знать, где моя доля. Мы торчим на этой планете уже… сколько? Восемь дней? Да в тюрьме и то веселее было.

— Так возвращайся. Я вообще не понимаю, зачем ты на корабле. Ты же только и делаешь, что жрешь и ноешь. С таким же успехом мы могли завести банку с плесенью, она бы хоть тихо портилась и никого не доставала.

— Слушай, докторишка, — прорычал Борис, его и без того тяжелое лицо стало еще грубее, — мне просто нужны моя доля и отпуск.

— А нейротур тебе не заказать?

Док недовольно поджала губы. Она бросила умоляющий взгляд на капитана, ожидая поддержки, но тот даже бровью не повел.

Капитан Рэм Човец закинул ноги на соседний стул, скрестил руки на груди и таким нехитрым способом спал на своей стихийной лежанке. Или делал вид, что спит. В любом случае, ни в какие споры он вступать не собирался. Его высокие ботинки поблескивали бронебойными пластинами, на куртке отчетливо читались следы от когтей артарийского крылана, а на лице, испещренном на всю жизнь мелкими письменами, впервые виднелась трехдневная щетина. Один этот вид заставлял поверить, что если капитан строит из себя спящего, то лучше его не трогать.

— Скорее бы тебя пристрелили, — сказала Док, когда поняла, что не стоит ждать помощи. — Или клянусь, я вместо лекарства выдам тебе яд и буду с радостью смотреть, как ты бьешься в агонии.

— Я живучий как таурилийские слизни, — заржал Борис.

— Ты отвратителен…

Закончить она не успела. Динамик у входа выдал зубодробительный писк, привлекая внимание бармена и завсегдатаев. Очень быстро звук от него забрался на такую высокую ноту, что бармену пришлось отставить стаканы и несколько раз ударить старую рухлядь по жестяной стенке. Подействовало не сразу. Только после трех ударов динамик выдал нечто похожее на речь:

— ...яния Межгалактический Совет вносит в список погибших кораблей Маятник, Меченосец, ПРС1202.

Услышав это, группа у стены с довольным ором подорвалась со своих мест. Никто бы в жизни не сказал, что они вместе, но действовали ребята слаженно и синхронно, что наводило на ненужные мысли.

От их крика Рэм Човец приоткрыл правый глаз, оценивая обстановку.

— Ниссуари, Новая звезда.

Очередная волна счастливого вопля прокатилась по бару с другой стороны. Впрочем, там никаких открытий: все как вопили вразнобой несколько минут назад, так и продолжали. Только теперь с большим энтузиазмом.

— ТиЭльДиТри.

— Да! Да! Моя девочка! — брызнул слюной толстомордый у стены. В этот раз он оказался единственным, кто был доволен названием. — Я говорил, что его назовут? А? Говорил? А вы не верили! Где мои пластины, уроды? Время платить! Давайте, открывайте карманы, тащите все, что есть. Это я его сделал, высокомерные вы твари. Все сдохнут, а Дэрра будет и дальше от Совета уходить! Дэр-ра! Дэр-ра!

— Ну все, дружище, успокойся. Ставки сто к одному, — подтвердил бармен. – Поздравляю.

К толстомордому потекли тонкие пластины от недовольных посетителей. Их ставка в этот раз не сыграла. В лучшем случае они смогут подняться через неделю, в худшем — через несколько месяцев. Межгалактический Совет никогда не спешит делиться списками пропавших и погибших кораблей.

— Ликвидационный список: Косса, — выплюнул последнюю фразу динамик и снова бессвязно закряхтел.

Общее ликование резко скисло, а толстомордый сплюнул и процедил долгое ругательство на одном из местных диалектов. Экипаж Косса здесь не любили настолько, что его название в списке разыскиваемых кораблей вызывало только раздражение. Косса в списке? Значит, еще не сдохли, — примерно так размышлял каждый, кто хоть как-то сталкивался с мародерами.

Не любили их во многих местах, до которых дотянул когти Межгалактический Совет, при этом не знали ни о классе корабля, ни об экипаже. Ходили лишь слухи, что Косса забирает все подчистую. И всех это дико раздражало. В какой-то момент история закрутилась настолько, что Рэма Човеца стали считать порождением Великой Свалки. Или еще хуже, интерфейсом живого корабля. Имени его никто не знал, вживую мало кто видел и называли исключительно Капитан Косса. Но шутка ли, это название мелькало во всех уголках галактики уже десятки лет, пока остальные мародеры пачками гибли на кораблях-ловушках, в силовых цепях, стычках друг с другом и на редких сделках с Межгалактическим Советом.

— Ублюдки, — заключил Борис. — Да с половиной из них мы никогда не пересекались. Этим-то чего?

Док в очередной раз одарила его суровым взглядом и сама налила себе выпить. Лично ее все устраивало: когда ты единственный медик на корабле мародеров, то нет желания добавлять работы. Однажды Борис умудрился облапать подружку задохлика из патруля, и в результате ей пришлось использовать весь запас медикаментов на него, Рэма и Арахниару — первого помощника капитана. Другой раз Ари задела растяжку на корабле-страннике — о них тут же прознали штурмовики и несколько часов обстреливали, пока Косса не ушел в гиперпространство. Работы для медика тогда оказалось на несколько месяцев вперед. Так что, как ни крути, а чем меньше людей вокруг, тем лучше.

— Семь возвращается, — впервые за несколько часов прозвучал хриплый голос Рэма Човеца.

Лицо Бориса озарила торжественная улыбка. Он победно потер свою лысую голову, считая это хорошей приметой, и отодвинул стул.

***

Семь, он же НС-7, выгодно отличался ото всех членов экипажа. Во-первых, каждому, кто встречал его на пути, он казался чертовски привлекательным. Во-вторых, после привлекательной внешности все отмечали его умение подать себя. И в-третьих, после нескольких секунд общения, его собеседники были уверены, что Семь получил образование в академии Межгалактического Совета и в своем возрасте уже стал командиром флота. Семь никогда этого не говорил и не отрицал, от чего экипаж Косса только выигрывал.

Данные НС-7 открывали Рэму Човецу те двери, в которые не могла пройти Ари со своими связями. И за все годы ни одному человеку союза даже в голову не пришло, что Семь — что ни на есть порождение Великой Свалки.

Этот раз не стал исключением. Стоило только выглаженному кителю Семь мелькнуть в проходе, как от дальней стены отделилась пышногрудая шлюха с телом искусной танцовщицы и ловко подплыла к гостю. Даже разгоряченная толпа не сбила ее с курса.

— Что у нас делает офицер флота? — елейным голосом протянула она. — Решил расслабиться или хочешь жесткого наказания от своего капитана? Любое желание, сладенький. Я все выполню.

Семь ухмыльнулся.

— Прямо-таки все?

— Для тебя даже со скидкой. Если бить не будешь.

— Боишься?

— Дороже выйдет. — Заигрывающим жестом она провела рукой вдоль шеи. — Захочешь оставить на мне следы, красавчик, придется доплатить. А так можешь и выпить купить. У офицера же найдется несколько пластин, чтобы побаловать даму?

Семь наклонился к ее уху:

— Сперва я сломаю тебе запястья. Следов не останется, так что платить не буду. Зато больно будет каждый раз, когда ты попытаешься сопротивляться. Затем я выбью твои колени, чтобы ты не смогла сбежать. И после этого я займусь твоими глазами…

Шлюха сглотнула и сделала неуверенный шаг в сторону вышибалы с тремя длинными щупальцами на яйцевидной голове.

— Угомонись, — тут же прозвучал спокойный женский голос.

Из-за спины Семь показалась невысокая брюнетка в форме пехотинца.

— Не собирается он тебе ничего делать. Здесь должна быть наша команда: лысый, блондинка и мужик с татуировками на все тело. Видела?

Шлюха затравленно посмотрела ей в глаза. Видимо, собиралась ответить, но ее перебил довольный крик Бориса:

— Ари! Сюда!

— Идиот, — прошептал Семь.

Ари мысленно согласилась.

— Я не поняла, что ты там говорил про запястья и глаза? — спросила она, подходя к столу.

— Я рассказал, что они делают с порождениями Свалки. Тебя это смутило? Можешь как-нибудь заглянуть в мой разрушенный дом и рассмотреть все в мельчайших подробностях. Они залетают к нам на охоту и уносят с собой трофеи.

— Глаза?

— Глаза, пальцы, уши — все, что можно быстро отрезать и пустить на украшения. С долгими расчленениями не возятся, иначе быстро окажутся трупами.

Ари только пожала плечами. О трофеях она не знала, но слышала, что Свалка уже много лет слывет излюбленным местом для развлечений охотников. Справедливости ради, охотники подвергались большому риску и далеко не всегда возвращались оттуда живыми. Из двадцати человек в лучшем наборе могло вернуться только пять, остальные шли на обшивку техники порождений.

В любом случае, Косса всегда обходили это место стороной. В какой-то степени из-за НС-7, но больше из-за бессмысленных неприятностей, которые оно сулило. Грабить корабли и пришить по дороге несколько охранников — это одно. По собственной воле лезть в пекло — совсем другое.

— Допустим, а при чем здесь шлюха? — все никак не понимала Ари.

— На этом планетоиде охотников, как собак нерезаных. Руку даю на отсечение, что она одна из них.

Ари бросила короткий взгляд через плечо. Шлюха как шлюха. Точно переделывала себя несколько раз, может даже хотела стать модом, но денег на генную модификацию не хватило. Либо Семь видел что-то, что не может увидеть она, либо у него просто отвратительное настроение. Зная Семь, Ари поставила бы на первое, но верить хотела во второе.

***

К моменту когда они подходили к столу, Рэм Човец уже окончательно проснулся. Он подтолкнул ногой стул для Ари и заказал роботу-официанту выпить, а на его лице впервые за весь вечер показался искренний интерес.

— Какие новости? — спросил он, стоило всем сесть.

— Плохие, — без лишних прелюдий ответил Семь.

Борис недовольно скривился:

— Вот твоя прямота как заноза в заднице. Неужели сложно начать с чего-то хорошего? Нельзя же вот так просто брать и вываливать все дерьмовые карты на стол.

— У меня нет выбора новостей, — ответил Семь. — Мы сильно влипли. Корабль, который мы отбуксировали к холмам, оказался лайнером капитана из Совета.

— Проклятые шишки союза, — возмутился Борис, — они везде. Куда ни плюнь, корабль капитана, сына, брата, третьего брата по материнской линии, мелкой шавки…

— Помолчи, — остановил его Рэм. — Что с лайнером?

— Прогулочное судно, — продолжил Семь. — В самом судне не было ничего особенного. Он устраивал там приемы, часто путешествовал, еще чаще с эскортом. Жена и три его дочери даже не подозревали о существовании лайнера и точно не сильно расстроились, узнав о его пропаже.

— Пока я вижу только то, что мы спасли брак, — подытожил капитан. — Так в чем проблема?

— Проблема в том, что он хранил в своей каюте данные Межгалактического Совета. Подробностей никто не сказал, но если судить по их реакции, то там были как минимум карты, возможно, военные разработки. Но никогда нельзя знать наверняка.

Док с ужасом посмотрела на капитана. Борис снова потер лысый череп, а Рэм Човец хрустнул костяшками пальцев. За столом воцарилось абсолютное молчание.

Как раз вовремя подлетел небольшой робот с подносом и прописанными движениями принялся выставлять стаканы с синей смесью из трав четырех холмов. Подается только в трех местах системы и сшибает с ног любого, весом меньше пятидесяти килограмм.

Как только официант отлетел, Док первой взяла слово:

— Я точно помню, что лайнер был разграблен до нас.

Борис кивнул.

— Вот редко это говорю, но я с ней согласен. Какие-то уроды все вынесли до нас и незаметно смылись, а на нас всех собак решили повесить? Так мы же его и отбуксировали к приемке на холмах, потому что взять было нечего. Ну что, я один что ли это понимаю?

— Им плевать, — ответил Семь. — Мы в розыске.

— Мы и до этого были в розыске, — задумчиво протянул капитан.

— Розыск тоже разный бывает, — сказал Семь. — С этого дня мы отмечены как шпионы. Идем в утиль. Так что любой корабль флота обязан разнести нас в щепки.

— В пыль, — уточнил Борис. — Там щепок не остается. Будем космической пылью, стоит нам только нос высунуть дальше орбиты. И взятки больше не сработают…

Борис залпом осушил стакан и с громким хлопком вернул его на стол. Ситуация еще никогда не была настолько дерьмовой. Под прицелом Совета, без друзей среди наемников и пиратов. Пока выходило, что единственная спокойная гавань — Великая Свалка. Выжить в тысячелетней войне охотников и каннибалов казалось проще, чем укрыться в бескрайнем космосе.

— Есть у нас один выход, — неуверенно произнесла Ари в гробовой тишине. — Мои источники сообщили, что у Совета есть для нас одно дело, говорят, готовы простить наши грехи, если удастся его провернуть. Из списка разыскиваемых преступников нас, конечно, не уберут, но все отметки о ликвидации снимут и мы вернемся к тому, с чего начинали.

Рэм задумался. Подарки от Совета не сулили ничего хорошего. И это было не его личное мнение, а опыт сотен таких же команд. Коррупция, контрабанда, подлог, убийства, торговля людьми, рабство — это лишь крохотный список, что требовалось отдельным членам правительства. Вот только если с нормальными преступниками всегда можно было договориться, а на худой конец решить все силой, то те уроды так просто не отстанут. Для них все, кто в розыске — хуже червя. И прав имеют не сильно больше. А если нанятая команда не хочет ходить по струнке, то флоту всегда может прилететь анонимное сообщение с координатами разыскиваемых преступников. Отдельные члены МС заслуживали отметки особо опасен в разы больше, чем мародеры. Но когда тебя загнали в угол, выбирать не приходится.

— Что от нас требуется? — спросил он.

— Забрать образцы из медицинской лаборатории, — ответила Ари.

— Это шутка такая? — Борис отставил второй стакан так и не выпив.

Семь замотал головой, подтверждая, что Ари говорит правду.

— Подождите, — изумилась Док. — Медицинские лаборатории охраняет сам Совет. Они что, хотят, чтобы мы по собственной воле прошли мимо их эскадрильи, чтобы их же и ограбить? Да еще и с отметкой о розыске?

— И, как ни странно, но я снова ее поддерживаю, — откинулся на спинку стула осоловевший Борис. — Блондиночка дело говорит. Если мы туда сунемся, то нас сразу уничтожат. Да от нас даже пыли не останется. И с чего вдруг шишкам понадобилось грабить самих себя?

Семь раздвинул губы в невеселой усмешке, а Ари продолжила:

— Значит, слушайте. Год назад они запустили какой-то секретный проект на планете Марбас. Идея сулила большую прибыль и особые привилегии для толстосумов. Туда быстро спустили блоки и создали лабораторию. Также срочно отправили ученых и парочку проверенных военных, которые не станут поднимать лишнего шума. Насколько я поняла, капитаном там числился Инса Варт.

— Та еще продажная тварь, — вырвалось у Рэма.

Ари вскинула брови.

— Вы знакомы?

— Были когда-то, — ответил Рэм. — И я бы не сказал, что этому рад. Он продал команду за возможность спасти свою шкуру. Если его поставили за главного, то только в частном порядке.

— Те, кто его нанял, никому не доверяли, — сказала Ари, продолжая. — Никому из экипажа не выдали коды для эвакуации. Никакой защиты тоже не было, если не считать пары тройки охранников.

— Экспериментальный проект, — добавил Семь и отхлебнул из своего стакана.

— Да бабки они отмывали просто, — возмутился Борис.

— Продолжай, — сказал Рэм.

Ари продолжила:

— Первые месяцы все шло неплохо, потом у них случилась утечка за которой последовал взрыв. По крайней мере, так сказано в отчете. Большая часть лаборатории была уничтожена. В Совете уверены, что экипаж погиб на месте, поэтому они не стали организовывать спасательную миссию, а просто закрыли проект Новая звезда.

Рэм довольно улыбнулся, что случалось крайне редко.

— Мы только что слышали это название.

— Где? — удивился Семь.

— В списке ликвидированных кораблей, — ответил Рэм. — Интересно получается. То есть лабораторию они не просто закрыли, а вычеркнули. Ладно, допустим, военных там будет не так много.

— Лаборатория больше не контролируется, — пояснила Ари. — Сразу, как только произошел взрыв, все документы засекретили, а возле Марбаса создали карантинную зону.

— Вот ублюдки, — сплюнул Борис. — Уверен, они еще и выжидали несколько месяцев, чтобы там точно все сдохли.

Ари пожала плечами.

— Нам же лучше. Дело обещают простое. Надо спуститься на Марбас, залезть в эту лабораторию, забрать контейнеры с образцами, утрамбовать это все в Косса и довести до нейтральной территории. Там Семь встретится с их доверенным лицом, и там же с нас снимут все отметки. Плюс ко всему за каждый доставленный контейнер нам заплатят в частном порядке, а все, что уцелело в лаборатории, мы сможем забрать себе.

Капитан задумался.

— Звучит слишком хорошо.

— Кто знает, что у них на уме, — сказал Семь, безразлично разглядывая толпу. — Когда нужно сделать все тихо, быстро и незаметно для своих же, то кого еще нанять? Флот просить не станешь, а мы всегда на связи. Кроме заказчика ни перед кем не отчитываемся. Если умрем, то им от этого одна сплошная выгода. Так что я бы подумал над предложением.

— Ты доверяешь своему человеку в МС? — спросил Рэм у Ари.

— Если бы я хоть кому-то доверяла, я бы уже давно был мертва, — без раздумий ответила она. — Но я верю, что им надо провернуть это дело как можно быстрее.

— Значит, контрабанда, — подытожил Рэм. — И выбора у нас никакого нет.

Он обвел взглядом команду. Иллюзий по поводу верности и преданности он никогда не питал, но в чем точно был уверен, так это в том, что каждому из этих людей будет намного хуже вне Косса. А человек — тварь простая. Он идет туда, где проще, комфортно и понятно. Поэтому, не заметив явного возмущения, капитан закрыл счет.

Глава 3

Первое, что услышал Рэм — тихое, монотонное жужжание. Оно проникало под кожу, цеплялось за нервы и начинало ковырять старые раны, о которых он годами пытался забыть. На несколько секунд Рэму показалось, что он снова там. Как и семь лет назад. В месте, которое когда-то по недоразумению называл своим домом.

Бокс на одного человека. Настолько тесный, что, опустив кровать, можно было пройти только боком. Один неловкий поворот — и все вещи летели с полок на пол. Сначала Рэм пытался бороться с этим, раскладывал вещи, наводил порядок, убеждал себя, что человек может привыкнуть к любой клетке. Но клетка есть клетка. И в какой-то момент Рэм плюнул на битву за площадь, прикрутив под потолок новые полки. Комната стала еще ниже. Теперь приходилось ходить согнувшись, словно сама жизнь требовала склонить голову. Но зато вещи оставались на своих местах. Маленькая победа маленького человека в маленьком гробу.

Единственным преимуществом этого бетонного склепа было то, что вечный смог и выхлопные газы, преследующие жителей нижнего города, сюда никогда не заходили — если у тебя нет ни одного окна, то тебе нет нужды думать о дыме внешнего мира.

Что реально пугало, так это вентиляция. Проклятая система перекачки воздуха временами хрипела и захлебывалась так, будто у нее были собственные легкие, забитые пылью. Рэму все казалось, еще немного и она замедлится, а потом и вовсе встанет. Тогда бокс превратится в пакет, натянутый на голову и крепко завязанный на шее. Сначала замрут огромные промышленные турбины, которые гнали воздух по всему комплексу. Следом — крохотный комнатный пропеллер. Странно, но именно этот слабый звук вращающихся лопастей на стене успокаивал его. Пока вентилятор жив — жив и он.

Жужжание стало громче. Рэм нахмурился и прислушался. Теперь ему казалось, что за дверью кто-то стоит.

— Брат Орто, открывай, немедленно!

Голос разбил тишину одновременно с грохотом по двери, а от удара с потолка посыпалась пыль.

— Ты задумал запретное, отступник.

Рэм посмотрел на большую дорожную сумку. Перевел взгляд на рюкзак, выбирая, с чем лучше бежать в новую жизнь.

— И в мыслях не было! — рявкнул он.

— Ты еще можешь изменить путь! Пока адские псы, над которыми не властно время, не разорвали твою грешную плоть!

Рэм приблизился к двери. Теперь он слышал из коридора не только грохот и крик, но и тихий шепот. Слов было не разобрать, зато стало понятно, что за дверью пять или семь человек.

— Псы подождут, — бросил он. — Сегодня я умирать не собираюсь.

— Гроб с преступниками тебе уже назначен, если будешь упорствовать в своей ереси. Открой дверь. Выполнишь волю братьев — и обретешь ключ к спасению.

Рэм посмотрел на глухую стену. Впервые за все эти годы он пожалел, что здесь нет окна.

— Я не собираюсь возвращаться, — крикнул он. — Лучше уходите. Пока я прошу вас по-хорошему, как братьев.

За дверью стало тихо. И эта тишина не предвещала ничего хорошего.

— Ты станешь прочтенным! — брат Нова повысил голос.

— Бойся. Они все станут читать тебя много лет, пока твое изувеченное тело будут есть черви под чужой землей, — повеяло холодом от тона брата Хара.

— Ты будешь прочтенным, — в унисон заговорил брат Нарт.

— Прочтен…

Забубнил хор голосов. Будто они уже стояли возле его могилы.

— Прочтен.

— Прочтен.

— Прочтен.

Рэм сильнее сжал рукоять ножа.

— Да сколько вас там, — прошептал он. — Я скорее сдохну в этом гробу, чем вернусь.

Жужжание стало громче и переросло в неприятный писк с одинаковыми интервалами. Сердце Рэма готово было выскочить из груди. Ладонь с такой силой сжимала нож, что мышцы свело судорогой. Сейчас. Все должно произойти сейчас. Или он уже никогда не выберется.

Он сделал несколько шагов к двери. Холодный пот тек по спине…

И в ту же секунду Рэм Човец открыл глаза.

Косса. Его корабль. Родная каюта. Он уже много лет не вспоминал ту жизнь, когда был братом Орто. Да и с чего вдруг?

Едва слышное жужжание принадлежало системе охлаждения, а непонятный писк был навигацией, кричащей о быстром сближении. Не пройдет и часа, как они окажутся рядом с Марбасом и его разрушенной лабораторией.

Рэм посмотрел на свою руку: пальцы скрутило и теперь они походили на безжизненные ветки, а через несколько минут (когда закончится действие раствора) будут еще и безумно болеть. На мгновение капитан испытал довольно странное чувство: словно прошлое, настоящее и будущее предстало перед ним одновременно. И возможно, только возможно, побег семь лет назад был далеко не лучшим вариантом.

Он встряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Сохранить корабль. Снять отметку. Убраться как можно дальше от глаз Межгалактического Совета — вот план. И сделать все надо именно в такой последовательности.

— На земле. Под землей, — сказал он, набросив куртку и застегивая старый оружейный ремень, который неизменно носил с собой. — Какая, к черту, разница, где сдохнуть? Главное — не превратиться в пыль посреди космоса.

***

К моменту, когда капитан вышел из каюты и добрался до отсека управления, навигация уже надрывалась тревожными сигналами. Попеременно горели огни системы предупреждения, пищал радар, который Семь притащил с собой с Великой Свалки. Цвет треугольника на навигационном индикаторе сменился с зеленого на желтый, предупреждая о сближении. В начале консоли замелькал круг с подсвеченной надписью Марбас, через секунду рядом с ним появился длинный столбец с краткими и понятными только опытному штурману сведениями о планете.

— Выйдем на орбиту через двадцать минут, — устало сказал Семь.

Он протянул руку к своему углу стола и поставил перед Рэмом металлическую кружку с темной жидкостью.

— Элийское пойло, — с легкой улыбкой сказала Ари, не отрывая взгляда от приборов. — На вкус — редкая дрянь.

— Но после него хотя бы кажется, что ты не труп, которого забыли похоронить, — сказал Семь. — Тебе сейчас точно не помешает.

Рэм хмыкнул, но кружку взял. Кажется, в последнее время он сильно сдал: сперва дал промашку с лайнером, потом проторчал под носом у совета восемь дней, позволил поставить маячок на Косса, согласился на слепую сделку. И вот теперь они летят неизвестно куда по заказу Совета. Неплохая цепочка решений для капитана, который всегда гордился тем, что умеет чувствовать опасность раньше остальных.

Хуже всего было не то, что он загнал себя в угол. Хуже было другое. Он потащил туда весь экипаж. Во флоте за такие ошибки снимали звания. На чужом корабле за такое могли вышвырнуть в открытый космос без скафандра. Повезло только в одном: Косса принадлежал ему. А мародеры почему-то до сих пор считали его своим капитаном.

Рэм сделал глоток и скривился от вкуса.

— Мне не душ. Мне нужен месяц сна и новая жизнь.

Совершенно некстати прямо за спиной раздался знакомый грохот, добавляя боли в голове. По проходу шел Борис, от безделья барабаня ладонями по стенам. В отсеке управления полетом он был нужен не больше, чем балерина при штурме, но шел так, будто все только его и ждали.

Рэм потер виски. Он понимал, что ничего не сможет поделать со ставшим привычным местом сбора. Вот и Док уже сидела в дальнем углу, с абсолютным безразличием пролистывая последние сводки новостей. Она нужна была здесь так же как и Борис, а все равно сидела. Скучала, но сидела. Так что Рэм решил действовать по старому доброму принципу: не можешь подавить бунт — возглавь его.

— Ты опоздал, — сурово сказал капитан.

На секунду Борис опешил. Он в замешательстве посмотрел на Рэма. Ничего не понимая, оглядел отсек управления. Судорожно попытался найти причину своего опоздания. А когда до него дошло, что на мостик он вообще не собирался и опоздать никуда не мог, то плюхнулся в свободное кресло с таким видом, словно только что закончил тяжелую рабочую смену.

— Я уже устал повторять, что нам пора заменить эту рухлядь на звездолет с кают-компанией. И заведи ты себе уже нормальный ремень, — бросил он капитану.

Док оторвалась от новостей и посмотрела на Бориса поверх экрана.

— Ты будешь платить за него из своего кармана?

— За ремень для Човеца? — не понял тот. — С радостью. Я же ему дарил новый, так он его даже не надевает. Привязался к этому куску старого хлама и таскает так, будто без него у него половина тела отвалится. Човец, вот ты объясни, на кой он тебе вообще нужен?

Рэм машинально коснулся ремня. Старые потертые крепления, выцветшая кожа, следы десятков ремонтов.

— Считай это моим талисманом.

Док раздраженно закатила глаза.

— Я вообще-то говорила про корабль. Вы все… вы меня никогда не слушаете. Словно я здесь нужна только тогда, когда в вашей шкуре появляется лишняя дырка.

Борис посмотрел на нее с искренним сочувствием — настолько искренним, что это само по себе выглядело издевательством.

— Мы можем продать барахло из трюма. Там пятнадцать ящиков всякого дерьма, — пожал он плечами.

— За последние месяцы их осталось только восемь, — подхватила Ари, за что сразу получила неодобрительный взгляд капитана.

Док поднялась со своего места.

— А еще ты пропустил свое дежурство на кухне.

Рэм отхлебнул пойло, стараясь перестать слушать. Если эти двое начали спорить, то банальной перебранкой на несколько фраз разговор не закончится. И ведь не разберешь, что у них там произошло. Еще несколько месяцев назад все было тихо и спокойно, а теперь словно с цепи сорвались.

— Удалось узнать что-нибудь? — спросил он Семь, пока спор за спиной набирал обороты.

Порождение неопределенно качнул головой.

— Марбас — планета класса С, пятая по удаленности от звезды. Атмосфера содержит кислород и пригодна для длительного существования, — Семь смахнул изображение на консоли и открыл архивные файлы. — В общем доступе сохранились данные только до строительства лаборатории. Все, что происходило после, Совет благополучно похоронил под грифом секретности.

— Как обычно, — хмыкнул Борис. — Если Совет что-то прячет, значит там либо куча денег, либо куча трупов. Иногда и то, и другое.

Семь даже не взглянул на него.

— Если верить имеющимся файлам, Марбас малообитаемая или вовсе необитаемая планета с развитой растительностью, но без животных форм жизни.

Рэм проследил за медленно вращающейся моделью планеты.

— Как-то странно строить лабораторию на этом отшибе, еще и с таким размахом?

Вопрос был риторическим, но Ари ответила:

— Думаю, они готовили планету к бурению, — она приблизила изображение и несколько раз провернула модель, пока не вывела нужный участок. — Здесь лаборатория. А здесь, — она указала на затемненную область рядом, — начинается лес. И дальше он покрывает практически весь остров. Лично мне кажется, что после наших образцов кто-то очень хорошо заработает на том, что находится под этим лесом. .

Капитан несколько раз прокрутил модель, сверяясь с показаниями. Вся планета казалась одним бескрайним лесом, что никак не объясняло рвение отдельных членов совета ее исследовать. Древесина давно перестала быть редкостью. Еще сотню лет назад корпорации научились выращивать любые объемы сырья. Хоть целую планету в месяц. Так что деревья сами по себе никого бы не заставили строить здесь лабораторию. А значит, дело не в них.

Тайны… Этого Рэм не любил.

— Ладно, — протянул он, отодвинув модель. — Наше дело маленькое: найти, забрать и забыть. Хоть деревья они здесь изучали, хоть пытались вывести себе новых богов — мне плевать. Главное, чтобы эта дрянь влезла в шаттл.

Он повернулся к экипажу.

— Борис, готовься. Челнок выводим через двадцать минут. Ты с Ари и Семь идешь с северной стороны. Я с Док — с южной. Косса остается на собственном управлении. Первая задача — проверить данные Совета и убедиться, что нас не пытаются пустить в расход.

***

Не прошло и получаса, как небольшой челнок отстыковался от корабля и двинулся к месту посадки.

Рэм ногой оттолкнул ящик с боеприпасами, чувствуя, как внутри просыпается неуверенность. Обычно он всегда был начеку с Межгалактическим Советом, но в этот раз все нутро просто кричало, что Совет забыл им сообщить о чем-то очень важном. Узнать бы о чем, думал капитан, прекрасно понимая всю нелепость своего желания.

С громким треском металлический конус, защищавший обзорное окно, отъехал в сторону, открыв просторы Марбаса. Любоваться и правда было чем. Зеленые кроны деревьев сияли изумрудами под пламенным светом ближайшей звезды. Ветви сплелись в сплошное полотно, покрывающее все вокруг бескрайним блестящим одеялом. А в редкие прорехи между ними можно было рассмотреть массивные корни, змеями рвущиеся вверх из-под земли.

— Нормальное они место выбрали, — присвистнул Борис. — На модели все как-то поменьше было. Слушайте, а здесь хотя бы поляна есть? Или будем садиться прямо на крышу лаборатории?

— Рядом, — ответила Ари, не отрываясь от управления. — Должны же они были расчистить площадку для посадки. Я уже нашла одну.

— Да как-то не похоже…

— Я знаю, что делаю, — отрезала Ари и направила челнок вниз.

Корабль затрясло. Прогремел удар в борт с правой стороны, заставив шаттл отклониться от выбранного курса. Экипаж подбросило в креслах. Док мертвой хваткой вцепилась в поручень, пытаясь удержаться на месте. Борис приложился затылком о стенку. Ящики с боеприпасами опасно загремели по полу.

— Мягче! — крикнул Рэм, успев поймать покатившийся кислородный баллон. — Мы так сдохнем еще до знакомства с местной живностью.

— Я стараюсь!

Старания Ари мало помогали. Снаружи раздался скрежет. Дикий и режущий по ушам звук металла о что-то настолько твердое, что у Рэма внутри все сжалось. Как только челнок коснулся крон, его неестественно повело на бок. Из-под носовой части фюзеляжа вырвался фонтан искр, а обзорное стекло за несколько секунд покрылось паутиной мелких царапин.

— Да вы там совсем охренели? — не выдержал Борис. — Ты людей везешь!

— Ветки! — крикнул Семь, выравнивая борт.

— Что?

— Ветки! Они разрослись над землей. Не пройти. И они слишком прочные.

— Это что вообще за деревья такие? — спросил Борис. Ему никто не ответил.

Момент, когда скрежет достиг своего пика и пошел на спад, казалось, настал через целую вечность. Теперь он больше походил на звук, который издают старые ломающиеся музыкальные автоматы, на последнем издыхании проигрывающие выбранную мелодию: они начинают нелепо растягивать каждое слово и кажется, еще немного — и эта рухлядь разлетится на части. Такой же звук преследовал челнок, скатывающийся по полотну сплетенных деревьев как по трамплину. Ветки скрипели, царапали, били, но и не думали ломаться. Челнок трясло и подбрасывало. Обычная вертикальная посадка в одночасье стала фатальным спуском с горы.

— Только попробуй убить нас раньше, чем мы выйдем на эту планету, — прокричал Борис.

— Ты же живучий как таурилийские слизни, — усмехнулся Рэм и добродушно хлопнул его по плечу.

В этот же момент челнок тряхнуло. Панель, закрывавшая внутренние фильтры, сорвалась с креплений и со свистом пролетела в нескольких сантиметрах от капитана. Чуть ближе — и острый край вскрыл бы ему руку до самой кости.

Улыбка мгновенно исчезла.

Рэм хотел крикнуть Ари или Семь, но почувствовал, как скорость начала падать. Челнок по-прежнему кренило, но теперь он плавно скользил по сплетенным ветвям, больше не врезаясь в них боками. Постепенно затихал и скрежет. Сначала он превратился в редкие болезненные стоны металла, а потом и вовсе исчез. Наступившая тишина показалась настолько резкой, что у Рэма на секунду заложило уши. И к удивлению экипажа, челнок плавно остановился. Слишком плавно.

— Что это было? — первой нарушила молчание Док.

На приборной панели один за другим вспыхивали сигналы повреждений: потеря топлива, отказ стабилизатора, нарушение целостности фюзеляжа. Каждая новая красная вспышка добавляла несколько часов, а то и дней к их вынужденному пребыванию на Марбасе.

— Мы еще даже до лаборатории не дошли, а уже по уши в дерьме, — мрачно произнес Борис, наблюдая за последним индикатором.

К всеобщей молчаливой радости он так и не загорелся.

— Будем считать, что все не так плохо, — сказал Рэм, выждав на всякий случай еще несколько секунд. — Планы не меняются. Борис, идешь с Ари. Обходите лабораторию с северной стороны. Я с Док — с южной. Семь остается на челноке и приводит его в чувство.

Он посмотрел на поврежденные панели, торчащие провода и следы глубоких царапин на корпусе.

— Надеюсь, к нашему возвращению он будет готов. У меня нет желания выбираться из этой дыры в капсулах Совета.

Глава 4

Нет ничего хуже закрытых правительством планет. О них нет нормальных отчетов, они не отмечены на картах, а все данные сводятся к жалким обрывкам фраз. И все мародеры и контрабандисты галактики сходятся в одном: даже эти крохи в лучшем случае являются правдой лишь наполовину, в худшем — противоречат сами себе.

Что касается Марбаса, то с отчетами сразу сошлась только возможность дышать. Все остальное предстояло выяснить Док из сканирования местности: ядовитые элементы, нестабильные соединения, опасные участки, следы горений и самое главное — наличие других форм жизни. Рэм прикинул, что на такую проверку уйдет не меньше четверти часа. А если Намиру не поторопится, то и больше. В кораблях, двигателях, системах безопасности и оружии экипаж разбирался лучше многих инженеров галактики, но на закрытые планеты старались не соваться, поэтому о многом знали только в теории.

Все бывает в первый раз. С этой мыслью Рэм вышел из шаттла и сразу остановился, внимательно разглядывая землю под ногами. Она была покрыта тонким слоем белой пудры, которая легко поднималась вверх, стоило только тяжелым ботинкам экипажа коснуться поверхности. Говорили, именно так выглядит первый снег. Сам Рэм его никогда не видел. Он побывал на сотнях станций и планет, наблюдал войны, голод, трущобы нижних уровней и роскошные палубы богатейших лайнеров, но настоящего снега так и не увидел.

Зато другую белую пудру он знал слишком хорошо. В нижнем городе такая же дрянь оседала после пожаров, аварий на заводах и выбросов токсичного дыма, покрывая улицы плотным слоем грязного пепла.

Рэм присел и провел рукой по земле. Пыль — понял он, растирая кончиками пальцев. И след из этой пыли оставил их корабль. Единственное, что ему удалось сделать с местными растениями. Ни поваленных деревьев, ни веток, ни листьев, а только невесомая белая пыль. Они лишь стесали верхний слой неизвестного растения и едва не заплатили за это своими жизнями. Плюс один к тому, что забыли написать в отчете.

Капитан глубоко вдохнул. Воздух был идеальным. Не чувствовалось ни запаха гниения, ни влажности леса, ни тяжелого аромата растений. Он был настолько чистым, что казался искусственным, будто его прогнали через промышленные фильтры и только потом выпустили обратно в этот лес.

Рэм прислушался. Марбас замер. Он отчетливо слышал остывающий корпус челнока, шаги Ари и Док, даже собственное сердцебиение. Но больше ничего. Бескрайний лес, покрывающий всю планету, молчал.

— Это еще что за хрень?! — разбил неприятную тишину голос Бориса.

Борис всегда мог вернуть их на землю. Пожалуй, это была одна из тех немногих черт, которые капитан действительно в нем ценил. Остальные он до сих пор продолжал искать. Как бы то ни было, сейчас Борис не просто крепко стоял на ногах, но и указывал куда-то вверх, в сторону склона.

Все проследили за его рукой, застыв в недоумении. Ари чуть наклонила голову, пытаясь найти лучший угол обзора. Док невольно сглотнула, хотя за годы работы ей доводилось видеть вещи и похуже.

— Это мы его так? — снова спросил Борис.

Челнок оставил после себя глубокий след. От самого края склона поверхность была выскоблена днищем корабля добела, а место, где он наконец остановился, напоминало гигантскую паутину из переплетенных ветвей. Скорее всего именно эта стихийная ловушка и спасла экипаж от гибели.

Хуже выглядело то, что было насажено по краям паутины. С каждой стороны ее обрамляли части человеческой плоти. Из-под носа шаттла торчал кусок раздавленной головы, а ближе к ним, на высоте не более метра, висела оторванная нога. По чистой случайности она зацепилась за сук, так и не свалившись на землю. Немного подгнившая, но не высохшая.

— Правая, — присмотревшись, сказала Док.

Ари подошла ближе, взяла за лодыжку и осторожно повернула.

— Так я не понял, они сюда кого-то вместе с нами запустили? — в вопросе Бориса прозвучала растерянность и едва заметная обида. Так обижается ребенок, когда понимает, что его обманули в игру в наперстки.

— Думаешь, он восстал из мертвых и побежал нас встречать? — спокойно спросил Рэм.

— Кто знает этих лживых лабораторных крыс… Прости, Док, — тут же опомнился Борис. — Но давайте серьезно. Мы понятия не имеем, что за дрянь они здесь творили. Может, пытались оживлять мертвецов.

— Сомневаюсь, — пробормотала Док.

— Значит так, — не унимался Борис. — Если у нас здесь толпы ходячих трупов, то я пас, народ. Вы как хотите, а я забираю свою задницу и сваливаю.

Ари старалась не вмешиваться до последнего, но на этот раз паранойя Бориса переходила всякие границы.

— Он никуда не бежал, — как можно спокойнее заключила она. — Кто бы это ни был, умер он давно. Мы просто раздавили то, что от него осталось. На ноге есть номер: два-два-четыре-семь. И знак флота.

— Капитан Инса Варт, — без колебаний произнес Рэм.

И на его лице отразилось довольное спокойствие. Будто все время по пути на Марбас он только и ждал подтверждения этой смерти.

— Уверен? — переспросила Ари.

— Этот номер я на всю жизнь запомнил, можешь не сомневаться.

Индикатор Док внезапно запищал, заставив ее нелепо вздрогнуть.

— Даже не начинайте, — сразу сказала она, пресекая любые возможные насмешки. — Сканирование закончилось. Атмосфера полностью пригодна, никаких вредных веществ не обнаружено. Никаких живых существ не обнаружено. Планета покрыта растительностью. Есть вода.

— А… — попытался Борис.

— Оживших мертвецов тоже нет. Я слежу за движениями и поверь, я бы тебе о них точно сказала, — ехидно улыбнулась Док. — И даже не думай говорить, что они затаились.

— Да я и не собирался, — пожал плечами Борис и первым двинулся на север.

Глухой лес расходился во все стороны одним большим полотном. Несмотря на то, что над кронами деревьев сиял ясный день, внизу царил настоящий полумрак. Стволы изгибались, переплетались между собой и напоминали гигантских змей, застывших среди тумана. Борис неприятно ежился от одного их вида. Он не был из робкого десятка, с самого детства привык смотреть в лицо опасности. Но когда у опасности не было лица, тогда он терялся.

— Ты опять начинаешь себя накручивать, — сказала Ари, заметив, как меняется его взгляд.

Она шла на два шага впереди и каждые несколько минут сверялась с показаниями прибора.

— Я вообще молчу, — буркнул Борис.

По его мнению, когда рядом не было капитана, Ари вполне могла сойти за нормального человека. Но стоило Рэму Човецу появиться на горизонте, как она словно вспоминала, что обязана быть самой хладнокровной тварью на этом корабле. Будто стоит ей хоть раз показать слабость, как капитан в ту же секунду сочтет ее слишком мягкой для Косса. С другой стороны, она постоянно бегала между экипажем и Советом, добывая информацию. Та еще двойная игра. И Борис, в отличие от капитана, никогда до конца не верил, что Арханиара действительно на их стороне.

— Мне вот интересно, ты с ним трахаешься? — спросил Борис, стараясь думать о чем угодно, кроме леса.

Ари бросила на него недоуменный взгляд.

— С кем?

— С твоим информатором из Межгалактического Совета. Кто он вообще такой? Ты ведь даже его звание ни разу не назвала.

— Может потому и не назвала, что это не твое дело. Почему я должна отчитываться перед тобой о своих связях с Советом? Човец знает все, что нужно.

— Меня это тоже касается.

— Каким образом?

— Хорошо, давай вспомним. Благодаря твоему другу мы едва смогли слинять от охотников, когда забирали порождение с Великой Свалки. Я там был. Ты дала наводку на крейсер с ловушкой, за которым гонялся еще десяток экипажей. И я там тоже был. На лайнер этой шишки из Совета мы вышли не просто так, а благодаря твоему информатору. Хотя лично я считаю, что с лайнером хотели подставить толстосума, а не нас…

— Это точно, — согласилась Ари.

— Так мне дальше перечислять или ты все-таки ответишь? Ты с ним спишь? Если спишь, то работает он откровенно хреново.

Ари рассмеялась и пошла дальше.

— Ты не ответила. Эй, ответь на вопрос.

— Нет, я с ним не сплю.

— Тогда что? Он тебе должен? У тебя в заложниках его любимая псина?

— Я его внучка, — сказала Ари, заставив Бориса удивленно остановиться.

— Да ты сейчас шутишь. За что родной дед тебя так ненавидит? Ты могла сидеть на роскошных лайнерах, пить дорогой алкоголь, а вместо этого грабишь их.

Ари ничего не ответила. Возможно, Борис впервые за несколько лет действительно попал в больное место. А может, она просто решила, что разговор окончен. Как бы то ни было, наступившая тишина показалась ему намного тяжелее прежнего молчания.

Через десять минут Борис заметил, что лес начал меняться. Если раньше деревья стояли на расстоянии десяти шагов друг от друга, то теперь змееподобные стволы встречались каждые семь шагов, затем пять. Темнота вокруг сгущалась. Ветви опускались все ниже, а между стволами появлялись клочья тумана. Они медленно двигались, соединялись друг с другом и постепенно образовывали полупрозрачную стену вокруг незваных гостей.

Борис почувствовал наступающий со спины холодок. Он еще не видел, но тело ощущало чужое присутствие. В горле встал ком, пальцы крепче сжали оружие, а каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Борис так и хотел дернуть плечами, чтобы сбросить с себя чей-то пристальный взгляд, и единственным его желанием в этот момент стало схватить Ари и ринуться прочь как можно дальше от этого места.

По привычке он потер голову, пытаясь отогнать дурные мысли. Стало еще хуже: чувства обострились до предела, теперь он не сомневался, что со всех сторон из тумана на него смотрит множество пар глаз. Увидеть не мог, но точно знал, что так и есть.

Он обернулся. Резкий хруст раздался справа, заставив вскинуть автомат и выстрелить в пустоту. Громкий хлопок эхом разлетелся по всему лесу, а за ним прозвучал звук удара металла о металл. Потом еще один. Еще и еще. Рикошетом задело несколько деревьев.

— Какого черта?! — Ари бросилась к нему, и Борис не сразу понял, собирается она его поддержать или придушить. — Ты что творишь?

— Там кто-то был.

— Да не было там никого. Ты нас чуть обоих не прикончил.

— Говорю тебе, там был кто-то. Ветка хрустнула.

— Какая ветка? — взбесилась Ари. — Эти ветви выдержали падение шаттла. Они не сломались под тоннами металла, так что могло заставить их хрустнуть? И я еще спорила с Док, что ты можешь работать в команде. Может, стоило ее послушать?

— Кричал кто-то?

— Это невозможно. Здесь нет никаких форм жизни.

Она подошла к ложбине с густым туманом. Глядя на нее, Борис поднял автомат, не убирая палец со спускового крючка. Ари и сама могла за себя постоять, но так было надежнее.

— Ну давай. Есть здесь кто-нибудь? — раскинула она руки.

Повернулась направо, налево. Ожидание показалось Борису вечностью.

— Тебе постоянно мерещатся опыты и заговоры. Видишь. Нет здесь никого, — сказала она, возвращаясь на тропу. — И убери этот чертов автомат. Деревьям он не навредит, а нас ты убьешь в два счета. Через десять минут уже будем возле лаборатории.

Борис не спешил опускать оружие. Опыт подсказывал, что в любой ситуации стоило готовиться к самому худшему. Особенно, если имеешь дело с Межгалактическим Советом. И только он собирался поделиться этой мыслью с Ари, как динамик коммуникатора зашипел. Из него тут же донесся голос капитана:

— Ари, Борис. Нужна помощь. Срочно…

***

Рэм Човец шел медленно, внимательно рассматривая каждый участок земли, куда ступала его нога. Эта привычка появилась много лет назад и давно превратилась в рефлекс: заходишь на незнакомое судно — смотри не только по сторонам, но и под ноги. Несколько раз это правило спасло мародеров от срабатывания систем безопасности, один раз — от забытого на лайнере охотника, который решил, что лучшей идеей будет открыть огонь по незваным гостям. Ошибка стоила тому жизни. Рэм даже не запомнил его лица.

Док шла следом, не отрывая взгляда от экрана сканера, на котором сменяли друг друга графики, диаграммы и бесконечные ряды цифр. Несмотря на то что капитан двигался медленно, она все равно периодически отставала. Настолько, что в какой-то момент Човецу пришлось еще сильнее сбавить шаг, чтобы постоянно держать ее в поле зрения.

— По показателям ничего нового, — сказала она, не поднимая головы.

— И это хорошо. Будем считать, что хотя бы раз во вселенной нам досталась работа, где не придется отдирать чьи-нибудь внутренности от стен, — усмехнулся Рэм.

Док неуверенно замотала головой.

— Проблема в том, что это невозможно. Любой взрыв меняет окружающую среду, и чем ближе мы подходим к эпицентру, тем заметнее должны быть последствия. Ты можешь представить, сколько всякой дряни хранится в лабораториях Совета? Даже объекты класса А содержат достаточно химических и биологических элементов, чтобы оставить след. А здесь проводились исследования образцов, испытания, работали целые научные блоки. Если лаборатория действительно взорвалась, я должна была обнаружить хоть что-нибудь.

Она повернула небольшой экран на руке демонстрируя капитану. Получилось неловко.

— Но здесь ничего. Абсолютно ничего. Показатели такие же, как возле шаттла.

Рэм задумался.

— Значит, нас в очередной раз поимели. От Совета другого ждать и не приходится. Стой.

Док мгновенно замерла. Она быстро осмотрелась, пытаясь понять, что заставило капитана резко остановиться, но их окружал лишь густой лес. Небольшие клубы тумана собирались между искривленными стволами и медленно ползли по земле. С научной точки зрения ничего необычного — частицы воды в воздухе, привычное явление для любого, кто вырос на зеленой планете. Даже сами деревья, несмотря на их уродливые, перекрученные стволы и невероятно плотные кроны, через которые почти не проходил свет, постепенно переставали вызывать интерес. Если бы ни абсолютная тишина вокруг, где не слышно ни насекомых, ни птиц, ни шороха мелких существ, этот лес вполне мог сойти за леса на планетах, где она проходила обучение.

— Что показывают приборы? — аккуратно спросил Рэм, наблюдая.

Док пожала плечами.

— Ничего. Все как и было.

Капитан медленно выдохнул и пошел дальше. С каждым шагом сосредоточиться становилось все сложнее. Он перебирал в голове последние задания и пытался понять, в какой момент чутье впервые его подвело. И если оно подвело тогда, то стоит ли ему доверять сейчас? Чуйка кричала уходить из леса как можно быстрее. Здравый смысл опирался на показания приборов и команды. Рэм не доверял ни тому, ни другому, но продолжал идти вперед.

— Что у вас происходит с Борисом? — спросил он.

Док оторвалась от показателей и удивленно посмотрела на капитана.

— Ничего, — негромко ответила она.

Рэм подождал в надежде на продолжение, но Док лишь многозначительно молчала. Даже не обладая способностью читать мысли, он прекрасно понимал, что означает это молчание: «Не лезь не в свое дело».

— Мне безразлично, какие у вас отношения, пока это не мешает работе и не ставит под угрозу остальных, — спокойно сказал он.

— Мы вполне можем работать вместе.

— А другие — нет.

Док недовольно поджала губы. Было видно, что ее напускному молчанию приходит конец, еще немного — и прорвет.

— Это просто нелепо. Неужели никого, кроме меня, не раздражает, что он постоянно ноет? Его всегда все не устраивает. Он пьет, скучает, находит каких-то шлюх в местах, где мы даже на день задержаться не успеваем. Вот скажи мне, как у него вообще это получается?

Рэм невольно усмехнулся. Так вот в чем дело, справедливо решил он.

— Если быть честным, это было всего один раз. И Семь потом выкинул ее из шаттла. Повезло, что не в воздухе.

Случай получился настолько идиотским, что даже сейчас вызывал улыбку. Для дела Борис не был нужен, поэтому остался охранять челнок. А поскольку скука всегда была его самым страшным врагом, он решил потратить время с пользой. Они не являлись флотом и никогда не притворялись военными, так что небольшая разрядка никого особенно не волновала. Единственное интересное в этой истории — это девушка, которую притащил Борис. Она оказалась из кочующего клана. Закрыла его в душе, выпотрошила кошельки и прихватила всю еду. Повезло, что в этот момент возвращался Семь. Поднял ее за шкирки, забрал назад честно награбленное и выкинул с корабля. Впервые кому-то почти удалось ограбить Косса. И что самое важное — на дежурстве Бориса. Это было для него особенно позорным.

— А его обращение к Семь? — разошлась Док. — Он называет его только порождение.

— Так он и есть порождение. Всех выходцев Свалки так называют.

— Может быть. Но он наше порождение. Для нас он Семь.

Рэм рассмеялся.

— Почему ты опять смеешься?

— Потому что ты защищаешь НС-7. Хотя, насколько я помню, еще несколько лет назад ты лично собиралась пустить его на органы.

— Провести вскрытие, — автоматически поправила она. — И я тогда только перестала быть медиком Совета.

— Это должно что-то изменить?

— Да. Я тогда не могла принять, что эти существа идентичны нам. Но я изменилась.

Она сделала небольшую паузу и холодно добавила:

— А Борис — нет.

— Именно Борис предложил забрать Семь со Свалки.

Док раздраженно махнула рукой.

— Говори что хочешь, но я уверена: он лишний в команде. И однажды этот идиот нас всех угробит. Больше того, я готова поставить что угодно на кон, что он без колебаний бросит любого из нас, если придется выбирать между командой и собственной шкурой. И когда это случится, когда мы окажемся в опасности из-за очередной его выходки, вспомни мои слова.

Она посмотрела на экран.

— Мы отклонились к востоку. Нам сюда.

Пылая злобой, Док свернула с маршрута, даже не дав капитану возможности ответить. Впрочем, не в ответе было дело. Плевать на спор. Она не дала Рэму возможности осмотреться. Он только повернул голову, когда в абсолютной тишине леса раздался едва слышный щелчок. Словно лопнула натянутая пружина.

В ту же секунду лес вокруг них ожил.

Справа снова щелкнуло. Где-то среди переплетенных стволов медленно начал раскручиваться старый механизм. Рэм слышал, как лениво оживают шестерни, но не мог определить где.

— Ко мне. Живо, — приказал он.

Док бросилась в его сторону. Но стоило ей сорваться с места, как земля вокруг пришла в движение. Листья, ветки и комья влажной почвы взметнулись вверх, будто снизу что-то вспороло поверхность леса.

Рэм повернулся. Нет, не земля. Из-под слоя опавшей листвы вырвался заостренный металлический прут длиной в несколько метров. Его тонкое, идеально заточенное лезвие неслось прямо на уровне их ног.

Рэм среагировал раньше, чем успел подумать. Годы, проведенные на чужих кораблях, среди ловушек, охранных систем и вооруженных идиотов, сделали свое дело.

— Прыгай! — рявкнул он.

И едва успел оторвать ноги от земли. Как раз в тот момент, когда сверкающий край прута пронесся прямо под ними. В эту же секунду раздался душераздирающий вопль Док.

Она рухнула на землю. Правая ступня была срезана идеальной линией. Левая нога потеряла половину голени. Из двух обрубков, бывших еще секунду назад полноценными конечностями, хлестала кровь. Она окрашивала траву и тут же уходила под листья.

Док заорала еще сильнее, когда посмотрела на свои ноги.

Пройди прут еще раз — ее бы разорвало на части. Но механизм остановился.

— Сейчас. Потерпи, — бросил Рэм, падая рядом с ней на колени и лихорадочно перебирая содержимое карманов. Инъектор, запасная батарея, универсальный ключ, нож, несколько патронов. Где-то здесь должна была быть блокираторная пленка. Как назло, она оказалась в последнем.

Док уже не выла. Только рвано дышала, стонала и в любой момент могла потерять сознание.

Не теряя ни секунды, Рэм сорвал с нее пояс, туго перетянул остатки ног, зубами надорвал упаковку блокиратора и закрепил пленку в нескольких сантиметрах от среза.

Ее дыхание стало еще чаще, тело задрожало от напряжения, но через несколько мгновений всхлипы начали затихать. Блокиратор действовал. Боль не исчезла полностью, но хотя бы перестала разрывать сознание на части.

Рэм провел рукой по передатчику.

— Ари, Борис. Нужна помощь. Срочно. Один идет сюда. Второй готовит лазарет в лаборатории. Найдите мне хоть что-нибудь, на чем можно провести операцию. И смотрите под ноги.

Он бросил взгляд на залитую кровью траву.

— Здесь ловушки.

Глава 5

Непонятно как, но Борис умудрился не только добраться первым, но и найти медицинский отсек с работающим оборудованием. Если верить его сообщению, содержимого нескольких боксов должно было хватить, чтобы стабилизировать Док. Потерять единственного медика во время выполнения задания было плохой перспективой. Потерять постоянного члена экипажа — еще хуже. Это все равно что лишиться стабилизатора при посадке: приземлиться еще можно, а вот взлететь — уже вряд ли.

Рэм нес Док на руках, Ари бежала рядом, на ходу меняя блокираторную пленку и проверяя показатели. В двадцати метрах впереди Борис стоял в проеме открытой двери и отчаянно махал рукой, подгоняя их. Над его головой красным огоньком мигал индикатор пожарной тревоги.

Ари бросила на индикатор короткий взгляд и сразу поняла, что система неисправна. Вокруг не было ни дыма, ни огня, а их собственные датчики не показывали ни малейших признаков возгорания. Оставалось только надеяться, что сломанный индикатор никак не связан с системой жизнеобеспечения и медицинским оборудованием. В противном случае лазарет мог превратиться в камеру пыток.

— Это лучшее, что ты нашел? — выкрикнул Рэм, вбегая внутрь.

— Это первое, что было, — ответил Борис.

Одним движением он смахнул с операционной кушетки старые инструменты, упаковки, контейнеры, непонятный мусор и принял Док. Пленка работала идеально: Намиру лежала неподвижно, и Борис на мгновение испугался, что их медик не просто потеряла сознание. Только заметив новые блокираторы возле ран и услышав ровное дыхание, он облегченно выдохнул.

Дело оставалось за малым: подключить Док к системе лазарета и следовать инструкциям. С медиком было бы куда проще, но, если в каком-нибудь шкафу этой богом забытой лаборатории случайно не затерялся врач, действовать придется собственными силами. В конце концов, портативные медицинские лаборатории для того и создавались, чтобы любой без специальной подготовки мог провести первичную диагностику, остановить кровотечение и оказать экстренную помощь. Сложные операции на них были недоступны, но зашить рану, даже если зашивать придется оторванный кусок ноги — запросто. Потом (за оплату от сделки) Док можно будет сделать сотни протезов любой формы и цвета, хоть по несколько на каждый день недели.

— Сейчас мы тебя быстренько подлатаем, Намиру, — сказал Борис, сам не понимая, зачем.

И сразу поймал на себе удивленный взгляд Ари.

— Что? Она меня бесит, — пожал плечами Борис. — Но не желать же ей смерти.

— Сам справишься? — спросил Рэм, отходя от стола.

Борис взял нож и несколько секунд смотрел на остатки обуви, решая, как лучше убрать застрявшие куски. От увиденного он невольно поежился. Срезы были настолько ровными, будто по ногам Док прошелся промышленный лазер. Немногие вещи во вселенной могли оставить после себя такой след. Еще меньше — разрезать защитные пластины ботинка, словно те были сделаны из бумаги.

Он попытался вспомнить состав сплава. Кажется, его разрабатывали специально для снаряжения сотрудников лабораторий, работавших на опасных планетах. Прощальный подарок для Док от Совета. Даже не подарок. Именно в этих ботинках она сбежала с медицинской станции шестого сектора вместе с преступником, которого должна была охранять.

— Твою ж мать, Рэм. В какое же дерьмо вы влезли?

— Прямиком в ловушку, — коротко ответил капитан. — Кто-то очень не хотел встречать в этом лесу незваных гостей.

— Ты думаешь, местным удалось выжить? — с сомнением спросила Ари.

Рэм ответил не сразу.

— Все возможно. Но знаю одно: будь эти кусты хоть трижды разумными, они не способны собрать механизм, который срабатывает от нажатия на скрытую плиту.

Он отошел к проходу. Все шло не по плану. Даже хуже. Они пошли вслепую на сделку, о которой не узнали ровным счетом ничего. Заброшенная медицинская лаборатория. Образцы. Необитаемая планета… Да эти ублюдки из совета не имели ни малейшего понятия, что здесь происходит. А если и имели, то явно не собирались делиться своими знаниями.

Рэм еще раз посмотрел на стол лазарета. Не прошло и часа с момента высадки, а один из его людей уже лежал без ног. Если так пойдет и дальше, то чисто статистически они не протянут здесь и суток.

Он оглядел блок внимательнее. Разбитые контейнеры, разлитая желеобразная дрянь, перевернутые ящики, выломанные замки. Либо здесь что-то искали, либо все жители станции скопом сошли с ума. Такое тоже бывало. Массовое помешательство на изолированных станциях — эффект замкнутого контура. Космос любил сводить людей с ума.

Безо всякого интереса он поднял синий жилет медицинского персонала и остановил взгляд на большом пятне крови под ним.

— Взрывы и пожары оставляют другие следы, — едва слышно сказала Ари, подойдя ближе.

— Это точно, — согласился капитан.

Несколько секунд он смотрел на засохшую кровь, а затем отбросил жилет в сторону.

— Но сейчас нам нужно осмотреться. Чем быстрее найдем образцы и уберемся отсюда, тем лучше.

— А местные? — спросила Ари.

— Местные… — повторил Рэм. — Я подписывался вывезти контейнеры, сколько бы их там ни оказалось. Если здесь кто-то выжил — это не наша проблема.

— То есть, ликвидация?

Капитан поднял на нее взгляд.

— Мы просто будем стрелять первыми.

В лазарете повисла короткая тишина.

— Идите уже за своими образцами, — голос Бориса заставил их обернуться. Он даже не поднял головы от медицинской системы. — Я останусь с ней и сделаю все, что смогу. Но чем быстрее мы свалим с этой планетки, тем лучше.

Рэм не возражал. Действовать нужно было быстро. Каждый лишний час на Марбасе грозил новыми неприятностями, а Док будет лучше приходить в себя в руках настоящего медика или хотя бы под контролем систем «Косса», а не в лазарете чужой лаборатории, где даже пожарные датчики не могли решить, работают они или просто доживают последние дни.

Не теряя времени, они с Ари двинулись по длинному коридору медицинского блока, по пути заглядывая в каждую дверь. Что Рэму, что Ари хотелось быстрее найти нужный груз и убраться из этого места. Виду они не подавали и даже словом не обмолвились, но кожей чувствовали, что теперь каждый их шаг может стать последним. Рэм поймал себя на странной мысли: наверное, так чувствует себя зверь, загнанный в клетку. Только клетка эта размером с целую планету, а ее дверь захлопнется в тот момент, когда над Марбасом появятся корабли Совета.

Большинство отсеков оказались пустыми. Где-то стояла перевернутая мебель, где-то валялись закрытые медицинские боксы, будто персонал собирался вернуться за ними через несколько минут и просто не успел.

Ари ловким движением вскрыла несколько контейнеров.

— Обычный набор, — поморщилась она. — Такое можно найти на любом корабле.

— И продать за цену, от которой даже Борис открестится, — согласился Рэм.

Удача наконец-то улыбнулась им чуть дальше. Вдоль стен стояли длинные черные ящики с биометрическими замками. Ровные ряды выглядели слишком аккуратно для места, где все остальное напоминало последствия панического бегства.

Ари хищно улыбнулась.

— Трупов не видно? Мне бы сейчас очень пригодился чей-нибудь палец или глаз.

— Хватит с нас на сегодня отрезанных конечностей, — сухо ответил Рэм и выстрелил в замок.

Метод был старым, грубым и всегда работал.

Стоило первой крышке распахнуться, как он перешел ко второй, затем к третьей, вскрывая весь ряд один за другим. К тому моменту, когда последний замок разлетелся на части, Ари уже успела перерыть первые ящики.

По выражению ее лица Рэм все понял без слов. Ничего.

Внутри лежали комплекты для забора образцов, научные приборы с названиями, которые никто на «Косса» никогда бы не запомнил, и станции дальней связи, способные поддерживать контакт с модулем на расстоянии нескольких десятков километров. Все это было новым, дорогим и, скорее всего, стоило целое состояние на черном рынке. Но сейчас было бесполезным мусором. По дороге назад они заберут ящики и продадут содержимое где-нибудь подальше от Марбаса и Союза. Если, конечно, будет кому возвращаться. Но до этого момента оборудование не значило ровным счетом ничего.

Дальше по коридору Рэм наткнулся на консоль с планом эвакуации. Эта находка была куда полезнее.

Экран то и дело вспыхивал тревожным сообщением:

ПОТЕРЯ ПЯТОГО БЛОКА. СРОЧНАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ПРОЙДИТЕ В ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК. ДОЖДИТЕСЬ БЛОКИРОВКИ ДВЕРЕЙ.

Надпись тут же исчезала, уступая место яркому логотипу корпорации:

Модульные блоки ТРС — экстренная смерть с комфортом. Мы заботимся о каждом сотруднике.

— Ничего нового, — мрачно бросил Рэм и сразу повернулся к Ари. — Я нашел консоль. Попробуй подключиться.

Ари вышла из отсека, стряхивая с одежды пыль и грязь. По ее лицу было видно, что поиски не принесли ничего, кроме раздражения.

— Там даже оружия нет.

— А чего ты ожидала от ученых?

— От ученых, которые годами ставят опыты на низших формах жизни, — поправила она. — От них я ожидала хотя бы базовых средств выживания. А здесь стадо баранов, которых выгрузили под охраной кучки солдат и сказали заниматься наукой.

— Консоль, — напомнил Рэм.

Она достала тонкий кабель и подключила коммуникатор к панели. Экран на ее запястье ожил, по нему побежали строки системных команд. Через несколько секунд управление перешло к системам «Косса». Если кто и мог быстро разобраться в чужих базах данных, так это мозги их корабля.

— Что думаешь? — спросил Рэм, еще раз оглядывая разгромленный блок.

— Думаю, мы сдохнем раньше, чем вручную найдем в этом бардаке нужные контейнеры. Может, здесь есть маячки хранения, внутренний реестр или хотя бы журналы перемещения. На стрелки с надписью «образцы здесь» я бы особо не рассчитывала.

Рэм довольно усмехнулся. Нравилась ему эта девчонка. Достаточно безумная, чтобы стать частью команды, достаточно башковитая, чтобы работать с кораблем. Ему крупно повезло, что именитый дед отказался от своей внучки. А ей — что именно Рэм нашел ее избитой в той подворотне.

На экране появились первые данные, и Ари сразу вывела их на общую консоль.

— Пока могу с уверенностью сказать только одно: здесь ничего не взрывалось, — сказала она.

— Еще что-нибудь?

— Если смотреть последние системные записи, то несколько месяцев до катастрофы все работало штатно. Исследования продолжались, образцы изучались.

— С чем работали?

Ари выдала надменный смешок.

— Я похожа на медиума? Здесь не говорят — я не знаю. Последним было сообщение капитана по закрытому каналу.

Рэм поднял голову.

— Звук хоть есть?

— Сейчас узнаем.

Ари нажала несколько кнопок, отдавая команду Косса. Первые секунды консоль молчала, и Рэм уже посчитал затею бессмысленной, как из динамика раздался неуверенный писк, сменившийся треском. В появившемся сигнале слышались небольшие помехи, но звук оказался достаточно ровным и отчетливым, чтобы разобрать каждое слово:

— Пан нам больше не подчиняется, — говорил Инса Варт. В голосе капитана звучал страх. — Вы понимаете, что все вышло из-под контроля? Мы не можем продолжать исследования. Нам нужна срочная эвакуация. Открывайте вылет.

Запись оборвалась. После нее в журнале числилось еще семь попыток связаться с командным центром. Ни одна не получила ответа.

Рэм включил запись еще раз. Все те же пять предложений.

— Где-нибудь еще упоминается Пан? — спросил он.

— Нет, но смотри дальше.

Ари пролистала журнал событий.

— Они отправляли три раза официальный запрос на эвакуацию. А через час Совет ответил вирусом, который отключил все системы станции. Взрыв. Пожар. Разрушение модулей. Затем еще трое суток лаборатория пыталась связаться с командным центром. Потом система зафиксировала гибель всего медицинского персонала, ученых и военных. Проект Новая звезда считается закрытым.

— Что ж, погром это объясняет.

— Им пришлось буквально пробивать путь к спасательным капсулам. Наверное, они надеялись, что капитан сможет эвакуировать всех.

— Если бы мог — сбежал бы первым, — сказал Рэм.

Ари бросила на него удивленный взгляд.

— Откуда ты вообще его знаешь?

— Долгая история. Итак, где наши образцы? И стоит ли нам бояться того, о ком говорил Инса Варт? — перевел тему капитан.

— Не знаю. И не знаю.

— Значит, идем дальше.

Рэм коснулся коммуникатора.

— Борис, что у тебя?

Тишина настораживала. Капитан поднял руку, показывая Ари не двигаться. В таких местах молчание редко означало что-то хорошее.

— Борис. Как слышно?

— Да какого хрена! — в ту же секунду рявкнул динамик голосом Бориса.

— Что там у тебя?

— Какой идиот настроил этот лазарет только на реплантацию? Я уже полчаса объясняю этой железной дуре, что у меня нет второй половины ее ног! Нет у меня ее ног! Где я тебе их возьму, тупая ты скотина?

— Там по умолчанию включен режим реплантации, — тихо пояснила Ари.

— Да, черт побери, — тут же отозвался Борис. — И эта ржавая развалина даже слово «нет» не понимает.

— Как и ты, — Ари даже не пыталась скрыть недовольный тон.

Рэм остановил ее.

— Результат какой? Ты смог настроить? — спросил он.

— Вот когда ты вызывал, что-то начало получаться. Ты в медицинской лаборатории сдохнешь быстрее, чем получишь лечение. Сейчас буду зашивать. Дайте мне еще час. Или собирайте боксы и валим отсюда к чертовой матери.

На секунду он замолчал.

— Серьезно. Пожалуйста, скажите, что мы забираем боксы и валим.

— У тебя будет час, — сказал Рэм.

***

Семь лежал на ремонтной платформе, пытаясь дотянуться до дальнего угла кормовой панели управления. Как ни странно, внешняя обшивка пострадала меньше всего, зато в управлении знатно закоротило. И Семь, к своему стыду, до сих пор не мог понять почему.

Он вытянул руку еще сильнее, пальцы коснулись переборки. На ощупь он нашел нужный рычаг, повернул его и почти сразу услышал протяжное шипение.

— Девочка моя, только не сегодня, — процедил Семь сквозь зубы. — Ты меня сейчас послушаешься. Мы вернемся домой, а там можешь капризничать сколько угодно. Давай, малышка. Давай.

Словно назло его словам, из-за переборки медленно потянулась тонкая полоска дыма.

— Да чтоб тебя. Только не говори, что тебе пробило водяной отсек. Что теперь, мне разбирать половину корабля?

Вопрос был риторическим. До последнего Семь надеялся, что ремонт ограничится поврежденной панелью, но прекрасно понимал: если «Косса» решила показать характер, простой заменой проводов дело не закончится.

— Хоть мозг не тронуло, — сказал он и потянулся за инструментом.

Вместо привычной прохлады металла рука нащупала пустоту. Он сдвинулся немного вправо, все еще надеясь не выезжать из-под консоли, но и в этот раз его пальцы встретили голый пол. Если бы кто-то спросил у Семь, что он не любит больше всего, тот бы не задумываясь ответил: отсутствие порядка. Именно поэтому инструменты всегда лежали там, где должны были лежать. Вот и сейчас он точно помнил, что положил все так, чтобы была возможность дотянуться рукой из любого положения. Специально положил и сам же поправил, когда въезжал под панель. Но, видимо, по собственной глупости оттолкнул ногой куда-то чуть дальше.

— Положил, проверил, — пробормотал он себе под нос, медленно выезжая из-под консоли. — Залез, снова проверил, а потом, как последний идиот, отпихнул…

Слова застряли в горле. Семь медленно поднял голову и оглядел отсек. Инструменты должны были лежать возле его ног. Чуть правее. Или чуть дальше. Но они были. Теперь же на всем полу не валялось даже захудалой отвертки.

Все еще не веря собственным глазам, Семь встал в полный рост и огляделся. Ничего. Ни единого инструмента. А ведь они несколько минут назад лежали прямо возле его ног. Он машинально потянулся к автомату, оставленному на панели управления, и в ту же секунду новая волна непонимания накрыла его с головой. Оружия не было.

Черт с ними, с инструментами. Закатились под панели, он случайно убрал их в другое место, дематериализовались или провалились в кротовую нору — Семь был готов поверить в любую из версий. Но автомат не мог просто исчезнуть. Теперь у него оставался только пистолет, надежно закрепленный на поясе.

На всякий случай Семь расстегнул кобуру. Стрелять внутри шаттла хотелось меньше всего. Один неудачный выстрел — и новая пробоина гарантирована. Или еще хуже, повреждение всей системы, которую потом придется восстанавливать неделями. Но если другого выхода не останется, он выстрелит.

— Здесь кто-то есть? — спросил Семь.

Тонкая полоска света проникала со стороны опущенного трапа и освещала часть отсека с креслами экипажа. В такую щель мог бы протиснуться разве что ребенок. Маленький, истощенный ребенок, которому перед этим пришлось бы облиться маслом с ног до головы. И все же Семь не отводил взгляда от прохода, ожидая хоть какого-то движения.

— Борис, это твои шутки? Клянусь, если еще раз провернешь что-то подобное, я тебе голову снесу.

Ответом было молчание. Медленно двигаясь и стараясь не пропустить ни единого звука, Семь проверил кресла экипажа, заглянул за технические выступы и даже отодвинул металлические панели на потолке. Ничего. Шаттл был пуст. И тогда до него дошло. Кто-то вынес все оружие, средства связи, наборы для первой помощи. Все. Внутри корабля остались только ящики. Не теряя ни секунды, Семь подбежал к ближайшему контейнеру и сорвал крышку. Гранат не было.

Он застыл, пытаясь уложить в голове эту мысль: пока он лежал под консолью, кто-то вошел в шаттл, вынес все и ушел. Причем сделал это настолько тихо и быстро, что Семь не услышал ни единого звука.

Ничего не понимая, Семь вышел наружу. Лес молчал, как и несколько часов назад. Картина представшая перед ним во время посадки ничуть не изменилась. Только уходящая за горизонт звезда высветила останки капитана.

***

Гробовая тишина действовала Рэму на нервы. По его мнению, вся вселенная производила столько звуков, что будь человек способен слышать хотя бы десятую часть из них — давно бы сошел с ума. Работа двигателей, треск металла под нагрузкой, движение воздуха, биение чужих сердец, бесконечный шум миллионов миров. Но здесь, в заброшенной лаборатории на богом забытой планете, он слышал только хруст стекла под подошвами своих ботинок и неспешные шаги Ари за спиной. Этого было слишком мало, чтобы заполнить всепоглощающую тишину.

— Все чисто, — сказал он, пересекая очередной сектор, и сам удивился тому, как быстро эти два слова начали вызывать раздражение.

— Знаешь, нам крупно повезет, если образцы вообще остались нетронутыми, — поддержала его Ари. — Тебе не приходила мысль, что Совет отправил сюда еще пару кораблей? Чисто из принципа: кто первый принесет добычу — того и деньги.

— Не думаю, что у нас есть конкуренты, — отмахнулся капитан. — Скорее уж местные сами избавились от образцов, когда поняли, что их кинули.

— В отместку?

— Из чувства справедливости. Если бы меня оставили умирать на дикой планете без возможности выбраться, я бы тоже постарался сделать так, чтобы виновники ничего не получили.

— Даже умирая?

— Я стараюсь не врать самому себе. Если надежды нет, то ее нет и точка, — отозвался Рэм.

— Тебя в вашей общине не учили надеяться до конца?

— Такие глупости из нас выбивали еще в колыбели.

Рэм медленно повел плечами, пытаясь размять затекшую шею. Спина болела, ноги ныли, а руки устали держать оружие в постоянной готовности. Сейчас ему хотелось только одного: либо наконец найти эти проклятые образцы, либо встретиться с тем, что скрывается в этой станции. Ожидание начинало утомлять сильнее самой опасности.

Еще одно дело — и на отдых, — он повторял эту фразу уже несколько лет. После каждого задания обещал себе исчезнуть на пару месяцев, улететь туда, где его не найдут ни Совет, ни старые враги, ни прошлое. И каждый раз находилась причина взяться за следующую работу.

Поэтому, когда впереди вход в очередной блок наглухо перекрыла массивная дверь, первым желанием Рэма было просто выстрелить в нее и снести к чертовой матери.

— Это пятый блок? — устало спросил он.

Ари подошла к консоли и провела пальцами по потускневшему экрану.

— Написано — третий, — ответила она. — Система работает. Двери должны открываться автоматически при приближении. Эти тоже должны были.

— Но не открылись.

— Может, механизм заклинило?

Рэм положил ладонь на холодный металл и замер. Едва уловимая вибрация прошла через пальцы, поднялась по запястью и отдалась в руке. Дверь не была сломана. Система пыталась ее открыть. Просто что-то с другой стороны не давало ей сдвинуться.

Капитан медленно поднял оружие.

— Живые есть? — на всякий случай прикрикнул он и посмотрела на Ари.

Та затаила дыхание, прислушиваясь. Вероятность, что они найдут живого человека на станции была крайне мала, но ее нельзя полность исключить. Кто-то же установил ту ловушку в лесу. Возможно, среди персонала нашелся один-единственный безумец, который отказался умирать вместе со всеми остальными. И лучше тогда пристрелить его первыми, чем он еще кого-нибудь покалечит.

Гробовое молчание не изменилось. Если с той стороны и был кто-то, то он отказывался отвечать.

Немного подумав, Рэм аккуратно постучал по двери, пытаясь на слух определить, что мешает створкам двигаться.

— Ее могло заклинить после удара, — предположила Ари спустя несколько секунд.

— Перекос здесь действительно есть, — согласился Рэм, проведя рукой вдоль стыка. — Внизу особенно заметно.

Он сделал шаг назад и с силой ударил дверь ногой. Металл загудел. Вибрация прошла по всей конструкции, но створки даже не шелохнулись. Рэм ударил снова. Потом еще раз. С каждым новым ударом гул становился сильнее, а механизм внутри двери начинал работать все активнее, словно система наконец поняла, что от нее требуется. После очередного удара между створками появилась тонкая полоска света.

— Ну вот, уже лучше, — довольно заметил капитан.

Он продолжил бить, вкладывая в удары все накопившееся раздражение. Ари даже показалось, что еще немного — и Рэм действительно выбьет дверь наружу раньше, чем починит механизм. Но в какой-то момент что-то изменилось. Где-то внутри стены раздался отчетливый щелчок. Следом коротко пискнула консоль. Над дверью вспыхнул индикатор открытия. Створки дрогнули и начали расходиться в стороны.

Рэм мгновенно вскинул оружие, удерживая прицел на образовавшейся щели. Ари тоже напряглась, ожидая увидеть кого угодно: выжившего сотрудника, вооруженного охранника, труп или очередной сюрприз Марбаса. Но вместо этого тишину станции разорвала короткая серия выстрелов.