Читать книгу: «Разоблаченная душа»
ГЛАВА 1
Аделард Марс
С самого начала древних времён, в мире, укрытом океанами и морями, в мире, полном мечтаний, один человек странствовал — странствовал с самого начала, странствовал в вечных поисках, в поисках чего-то прекрасного.
Это существо, впрочем, было не одиноко. У него было двое спутников, с характерами которых мы познакомимся чуть позже. А сейчас нам стоит сосредоточиться именно на нём.
Да и человеком его назвать трудно — скорее, он был идеей, понятием, прекрасной, но неосязаемой сущностью.
Менялись века, менялись люди, менялись мысли, привычки оставались, а сердца рушились и рождались вновь. Это своего рода круговорот.
Возможно — волшебный, возможно — удивительный, а может быть и нет. Но судить об этом не нам.
Ведь единственная сущность, что способна судить, говорить и повторять, — это сама любовь.
Да, именно любовь, странствующая с начала времён.
Единственная мера добродетели, а быть может, и человечности.
Любовь — это сила, превыше всех сил.
Это единственная причина, по которой живёт каждый и продолжает жить.
Так и есть.
Любовь способна судить, способна даровать всё или забирать всё.
Любовь может владеть, видеть, слышать, смеяться, разрушать.
И люди никогда не смогут быть независимыми, свободными от любви.
Почему?
Потому что люди всегда хотят найти свой дом.
А дом они видят в руках любви.
Но прежде нам нужно понять любовь. Подружиться с ней.
И, быть может, тогда мы с тобой поймём месье Аделарда и его великую зависимость от любви.
— Что-нибудь ещё, месье? Месье?.. С вами всё в порядке? — спросил пожилой мужчина в безупречном чёрном фраке.
Его белоснежные волосы напоминали свежевыпавший снег, а голубые глаза говорили о том, что, несмотря на возраст, этот человек был чист, как ребёнок.
Держа в руках небольшое серебряное блюдо, он наклонился; на идеально чистом лице его промелькнула тревога, даже лёгкое смятение. Протянув руку, он коснулся холодного лба.
Испугавшись, он осмелился повысить голос:
— Месье, у вас жар.
Мужчина в зелёном бархатном халате мягко коснулся руки старика, покачал головой, и густые пряди его волос упали на лоб.
— Не волнуйся, Николя. Со мной всё хорошо. Можешь идти.
Убрав руку со своего лба, он поднялся и подошёл к камину. Пламя яростно играло своими аккордами.
Глядя в огонь, мужчина коснулся груди. Сердце отбивало свой ритм.
Ощущая жизнь под грудиной, он повернулся к Николяу — тёмно-зелёные глаза сияли ярче огня.
Не убирая рук от груди, он вдруг спросил:
— Николя, ты можешь ответить на мой вопрос?
Наклонившись, Николя произнёс:
— Конечно, месье. Спрашивайте что угодно.
Немного поразмыслив над звучанием собственного вопроса, мужчина наконец произнёс:
— Знаешь ли ты, что такое любовь?
Слегка растерянный, но не показавший ни капли удивления, старик ответил:
— Разумеется, знаю, месье. Любовь — это смысл жизни. Это то, ради чего мы живём. Ведь тот, кто любил или любит, всё ещё жив.
Вернувшись обратно в кожаное кресло, мужчина наклонился вперёд и тихо вздохнул.
В его глазах на миг промелькнула едва заметная печаль.
— Сэр Николя, значит, ты любил? — спросил он, не глядя на него.
Слабый румянец украсил белое лицо Николя.
— Конечно, месье.
Не сказав больше ни слова, мужчина закрыл глаза. Над городом прогремел гром.
Спустя секунду тяжёлый дождь обрушился на изящные крыши домов в одном из французских городков.
Думаю, вам уже любопытно спросить: кто же этот человек, который задал самый простой и самый трудный вопрос на свете? Это был месье Аделард Марс. Мужчина около тридцати лет. Человек, в руках которого было всё: богатство, красота, юность духа и тела, ум, сердце и душа великого поэта.
В его владении были земли, дома и, конечно, множество сердец прекрасных девушек.
Хотя, пожалуй, последнего он не добивался и никогда даже не думал об этом.
Аделард происходил из старинного рода учёных и лучших предпринимателей страны.
Когда-то, много лет назад, его прапра-дед решил стать путешественником.
Несмотря на все капризы судьбы, несмотря на жену и детей, он всё же отправился в путь — познавать неведомое.
Единственной тайной, что оставалась для него, был мир.
И вот, пересекал он моря и океаны, глядя только вперёд, никогда — назад.
Возможно, именно это качество привело его к тому сокровищу, что на земле зовут богатством.
Несколько месяцев спустя — после многих лет скитаний — стоя на необитаемой земле, полной возможностей и сказок, он вдруг увидел плоды прямо перед собой.
Бананы, кокосы и другие фрукты, которых никто ранее не видел.
Увидев бананы, он сразу понял, чем хочет заниматься всю жизнь.
Так в семье месье Аделарда открылась дверь к богатству.
Но на этом всё не закончилось.
После бананового дела предки Аделарда сделали множество открытий: новые земли, изобретение бытовых устройств, открыте издательств, магазинов, фабрик мыла, духов, женских аксессуаров.
Каждый из его родственников сделал что-то полезное.
И все они обладали блестящим умом и мудростью времён — необычные люди, открытые миру.
Рождённый среди роскоши, юный Аделард проводил время с родителями.
Слушая научные доклады своей матери — самой умной женщины — он любил задавать ей вопросы, а она — отвечать.
С ранних лет Аделард задавал серьёзные, далеко не детские вопросы.
Увидев тот же блестящий ум, что передавался из поколения в поколение, его отец был уверен: его единственный сын достигнет высот, которых не достиг никто в роду.
Погружённый в заботы, отец часто уезжал, оставляя юного Аделарда наедине с его волшебным миром, хранителем которого был сэр Николя.
Тогда Николя был ещё молод. Впереди — вся жизнь.
Но, возможно, его истинным предназначением была не собственная жизнь, а жизнь маленького Аделарда.
Создавая целые миры, открывая просторы воображения, они вдвоём забывали о своём положении.
Николя забывал, что он всего лишь слуга, а Аделард — что мог бы уже сидеть на троне с золотой короной на густых чёрных волосах.
Бегая мимо окон, смеясь и держа в руках котёнка, маленький Аделард заставлял Николя бегать за ним.
Счастливый смех, наполнявший всё вокруг, был символом того, что великая семья учёных и первооткрывателей будет счастлива всегда.
Всегда.
Вспоминая своё детство, Аделард и сейчас часто возвращается к тому единственному моменту, когда, лежа на мягкой тёплой траве у дома, он чувствовал тепло кота и слышал нежный голос матери, читавшей стихи или книги о тяжёлых сторонах жизни — но никогда о любви.
Поглаживая своего кота, он частенько спрашивал:
— Мама, что такое счастье? Ты всегда говоришь мне, что счастье — в нашей крови. Но никогда не объясняешь, что это такое.
На что его мать отвечала:
— Ты уже вполне взрослый мальчик. Ты знаешь всё о законах природы и космоса, знаешь наизусть труды великих философов. Ты знаешь поэзию, музыку, но не знаешь, что такое счастье?
Иногда в такие моменты она крепко обнимала его. Её тонкие, нежные руки сжимали ткань его рубашки.
— Ты должен сам понять, что это. Но знай одно: счастье — вечный гость в нашем доме.
И вот, размышляя об этих двух вопросах, он достиг своего тридцатилетия.
И даже теперь, в тридцать лет, он всё ещё чувствовал себя ребёнком, перед которым простирается совершенно новый мир, который нужно открыть.
И как все люди, он подчас впадал в меланхолию и грусть. А единственным чувством, сопровождавшим его повсюду, было одиночество.
Будучи наследником всех благ и почестей, ему вовсе не нужно было работать. Всё, что он делал, — отдавал распоряжения своим подчинённым и контролировал работу фабрик.
Особенно он уделял время фабрике мыла и духов. И, пожалуй, именно мыло было единственным, что его действительно интересовало.
К своему сожалению, он был не похож на прадедов и прабабушек. У него не было той искры, что была у них. У него были лишь два вопроса и сильное желание найти ответы.
И вот теперь, вспоминая те далёкие дни детства, он протянул руку вперёд и закрыл глаза. Он хотел почувствовать тепло кота, мягкость травы. И, конечно, беззаботность. Ведь в юности жизнь всегда кажется свежей и полной чудес.
Погружаясь в печаль, тоску и тревогу, он вовсе не был ленивым или избалованным. Проводя дни в своём кабинете, он умело управлял делами фабрик и так же умело вёл светские беседы по вечерам.
Он ходил в театр, разговаривал с прекрасными женщинами, всегда был в центре внимания. А его белоснежная улыбка делала окружающий мир чуть озорнее — словно звезда на бархатном небе.
Но, возвращаясь домой, он снимал маску богатого наследника и представителя благороднейшего рода. И, надев зелёный халат, снова погружался в самого себя.
И вот, дамы и господа, я заявляю вам: месье Аделард — самый богатый, самый красивый, самый умный и самый добрый — был потерян и несчастлив.
Глядя прямо перед собой, он медленно пил горячий чай. Делая маленькие глотки, он и не заметил, как чай закончился и наступила ночь. Дождь за окном прекратился, лишь далекие раскаты грома звучали над городком. Свет от огня окутывал большую комнату таинственной атмосферой. Отсутствие лишних вещей делало её ещё более загадочной.
Два тёмно-зелёных кресла с высокими спинками, один небольшой деревянный столик между ними и несколько ваз с цветами — вот и всё убранство просторной комнаты.
А в центре лежал мягкий ковёр, сохранивший прошлые годы.
Заметив, что чашка пуста, он поставил её на стол. Взглянув на часы, лениво потянулся и так же лениво поднялся.
Взяв горящую свечу, он открыл дверь своей комнаты и, даже не желая её закрывать, прошёл к большой кровати, на которой лежало несколько толстых томов.
Сняв тапочки и халат, он увидел своё отражение в небольшом зеркале напротив кровати. Посмотрев на себя, он слегка улыбнулся.
Стройное тело с длинными тонкими руками и ногами стояло так, словно он был центром внимания. Снежно-белая кожа, сохранившая свою нежность, светилась в темноте. Кудрявые чёрные волосы, касавшиеся широких плеч, придавали ему утончённость.
Но сильнее всего взгляд притягивало выражение его лица — выражение доброты.
Выражение человека, обладающего всеми лучшими качествами, что описывали философы.
Выражение несчастного человека.
Большие чёрные глаза, всегда полные вопросов, прямой нос, алые губы, изогнутые в нервной улыбке — всё это было лицом человека, который обладал всеми возможными благами. Хотя… не всеми. Ему не хватало одного, чтобы завершить коллекцию благ — любви.
Этой маленькой, но могучей вещица, увы, не было в его собрании.
Она была для него тайной — как и само понятие счастья.
Укрывшись тёплым одеялом, он посмотрел на свои длинные тонкие пальцы и протёр ими глаза. Несколько слёз увлажнили его руки.
Закрыв глаза, он с глубокой искренностью пожелал, чтобы завтрашний день заставил его холодное, нетронутое сердце забиться мелодией этой самой любви и тем самым открыл его разуму ещё одну дверь в необъятную вселенную.
— Сегодня у вас хорошее настроение, месье. Рад видеть вас таким, — сказал Николя, счастливо улыбаясь.
Надевая пиджак, Аделард улыбнулся в ответ.
Ещё раз пригладив прядь длинных волос, он повернулся к Николя.
— Сколько раз я тебе говорил — не обращайся ко мне так официально? Сколько лет мы знакомы? Ты мне почти как брат. Зачем тебе это «месье»? Это же неудобно. Представляешь, если бы я к тебе так обращался: «Месье Николя, принесите мне утреннюю газету. Месье Николя, подайте мне тот флакон одеколона…»
— Ладно, хватит. Мне действительно неудобно, — ответил Николя, слегка тряхнув его за плечи.
— Вот, так лучше. Меня и так все вокруг считают королём. Всю жизнь я слышал только вежливость. Никаких эмоций, кроме восхищения.
— Возможно, они и правда чувствуют только восхищение, когда вас видят. Вы всегда были таким.
— Каким?
— Прекрасным, — сказал Николя и отступил в сторону. Покачав головой, он счастливо улыбнулся и добавил: — А теперь прошу вас следовать за мной. Завтрак готов.
Погружённый в ароматы выпечки и свежих фруктов, Аделард открыл первую страницу газеты и принялся радовать вкусовые рецепторы шедеврами своего повара.
Сырный омлет, булочки, фруктовые салаты — всё это было великолепным началом дня.
Когда последняя страница газеты перевернулась, Аделард благодарно посмотрел на стол, а затем его взгляд стал искать того человека, чьи руки создавали эти блюда.
Купаясь в солнечном свете, он сел на качели и, медленно раскачиваясь, вспоминал сон, который видел ночью.
Щебет птиц раскрашивал его грёзы ещё ярче.
Прерывая его размышления, перед ним вырос Николя. Его высокий, стройный силуэт полностью закрыл солнце.
— Аделард, сегодня у вас назначена встреча с месье…
Он не успел договорить, как Аделард прервал его, покачав головой:
— Отмени все встречи на сегодня. Сегодня у меня прекрасное настроение, и я хочу провести день, любуясь природой и гуляя по скалам. Отмени встречу. По какой-то причине я уверен, что должен пойти на пляж. У меня такое чувство, будто сердце вот-вот начнёт петь серенады.
Прикоснувшись к его лбу, Николя ответил:
— У тебя сегодня холодный лоб. Возможно, это значит, что вскоре твоё сердце станет самым тёплым местом.
Аделард посмотрел на него, положил голову на подушку, и лёгкий ветерок играл его кудрявыми волосами.
Живя в большом доме с несколькими слугами, он проводил дни именно так — сидя в саду и мечтая. Кто-то скажет: о чём можно мечтать человеку, у которого всё есть? Но, пожалуй, как всем известно, человек по природе своей всегда склонен к мечте.
Проклятие ли это рода человеческого или его лучшая черта? Увы, никто не знает ответа.
— Хочешь, я провожу тебя? Сегодня опять обещали дождь. Не забудь взять плащ.
— Нет, Николя, тебе не обязательно идти со мной. Я хочу пройтись один. Не волнуйся.
Взяв небольшую книгу, полную стихов, он улыбнулся Николяу и вышел из дома.
Несмотря на обещанный дождь, небо было чистым. Лучи солнца игриво освещали всё вокруг. Щебет птиц и лёгкий, мягкий ветер, создающий ощущение шелка на коже, навевали лёгкую дремоту. Казалось, сама природа вокруг ещё доживала свои последние минуты сна. Высокая трава и цветы, разбросанные какой-то силой беспорядочно, создавали невероятный уют, напоминая человеку, что он дома.
Идя под солнцем, Аделард невольно напевал непонятную мелодию, но по тихим, приглушённым звукам можно было понять, что это — радостная песня. Дёрнув правой рукой, задавая ритм, он на миг закрыл глаза.
Когда дом остался далеко позади, перед ним раскинулась лишь зелёная степь — степь без границ. И только утёс на самом краю напоминал об обратном.
Направляясь к утёсу, он оглянулся, чтобы убедиться, что Николя не идёт следом, как часто бывало. Но в этой мирной степи был только он. Он и лёгкий, шелковистый ветер.
Сняв кожаные туфли, он почувствовал покалывание под ногами. Ускоряя шаг, он не отрывал взгляда от края степи. Не зная почему, он ощущал, как сердце бьётся слишком громко и сильно — решил было, что это усталость. Хотя, возможно, сердце — единственный орган, который первым умеет узнавать счастье.
Когда степь осталась позади, перед ним открылось нечто необъятное, невозможной красоты. Картина великого художника, чьи краски ложились так, что невольно создавали оттенки моря, неба и чуть потемневших камней, стоящих на страже перед мягкими морскими волнами.
И, словно почувствовав присутствие Аделарда, море вдруг начало танцевать, прыгать. Волны плавно потянулись к нему, но камни не позволяли им покинуть поверхность моря.
Открыв первую страницу книги, он жадно принялся читать. Перед его глазами плыли прекрасные слова, наполненные духом старых времён. Погружаясь в поэзию, он сам не заметил, как стал читать вслух — громко, торжественно. И вместе с его голосом волны будто начали бушевать, показывая, что слышат его.
Что это были за стихи и почему с каждым словом его сердце трепетало — мы не знаем. Но одно было несомненно: то были стихи о любви.
Отведя взгляд от страниц, он посмотрел на море, затем на небо. Как и говорил Николя, дождь действительно собирался пролиться на жителей маленького городка.
Тучи сгущались с каждой секундой. Ветер крепчал, волны били о огромные камни. Аделард, накинув плащ и шляпу, поднял воротник и, не торопясь уходить, продолжал сидеть. Он сидел и не двигался.
Почувствовав первые капли, а затем и сам дождь, он нехотя поднялся. Глубоко вдохнув, собирался повернуть к дому — но в этот момент его взгляд упал на кого-то.
На краю небольшого утёса стояла девушка, укутанная тёплой шалью. Её светлые, почти белые, чуть золотистые кудри танцевали на ветру. Тонкое коричневое платье ясно говорило, что выбрала она его совсем не по погоде. Стараясь как можно плотнее закутаться в шаль, она стояла там, будто напуганное, но свободное животное, глядя прямо перед собой.
Изящный профиль её тонкого лица напоминал тех благородных людей, что смотрят на нас со старинных полотен. Только в её хрупком, но сильном теле жил дух современности, а воспитание удерживало в ней аристократическое достоинство.
Увидев всё это в одно мгновение и не зная её вовсе, Аделард внезапно стал пророком, ясновидцем, волшебником. Вся её жизнь мелькнула перед его глазами.
В его душе что-то резко переменилось, и, не осознавая, он пошёл к ней. Дождь усилился. Гром потрясал всё вокруг. Девушка вздрогнула и повела плечами, но её не испугал гром — в отличие от Аделарда, который уже стоял позади неё.
Ярко-зелёные глаза, в которых не было ничего, кроме чистоты, вдруг встретились с его глазами — глубокими, ночными.
И теперь он мог рассмотреть её лицо. Как он и ожидал — божественное, невозможное, но существующее.
Выразительные, мудрые глаза; маленький, кукольный нос; тонкие бледные губы, сдерживающие непостижимое чувство; почти прозрачная, нежная кожа, через которую проступала живая теплота; тонкая шея, украшенная ожерельем без единого камня; узкие плечи, державшие ту гордость и силу, которой не хватало знакомым ему женщинам. Всё в ней было возвышенным. И только простое, бледное коричневое платье напоминало о её обычности.
С удивлением и лёгким беспокойством взглянув на него, она сильнее сжала концы шали длинными тонкими пальцами. Дождь окутал её своим волшебством, но не сделал менее прекрасной.
Аделард не смог произнести ни слова — лишь снял шляпу и вдруг, неожиданно для обоих, опустился на колени. Точнее, бессильно осел. Запрокинув голову, его длинные волосы упали назад, словно водопад. Его взгляд был прикован к ней и умолял о чём-то.
Испугавшись, девушка попятилась, но, поняв, что позади обрыв, остановилась. Затем сделала несколько шагов к нему и протянула руку.
Едва коснувшись её руки, словно боясь осквернить такую чистоту человеческого облика, Аделард почувствовал холодную, мягкую кожу под своей ладонью. Её маленькая рука утонула в его большой ладони. Когда его длинные пальцы полностью закрыли её руку, она вдруг дрогнула. От холода ли, от чувства ли — было непонятно.
Держа её руку, он поднялся и слегка покачнулся.
Наконец девушка тихо спросила:
— С вами всё в порядке, месье?
Её мягкий, тихий голос для него громыхнул сильнее грома. И он сразу заставил струны его сердца заиграть мелодию счастья.
— Месье?.. — повторила она ещё раз.
Аделард подошёл к ней ближе, слегка сжав её руку, и по его бледной щеке вдруг скатилась пара слёз. Он не осмеливался произнести ни слова. Ведь все слова теряли свою силу перед такой красотой, такой мудростью, такой божественностью.
Девушка, дрожа, отвернулась и хотела уйти, но Аделард схватил её — вернее, обнял.
Утонув в его объятиях, она громко вскрикнула и попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижал её к себе.
— Отпустите меня. Отпустите сейчас же.
Но он её не слышал. Он знал лишь одно: наконец-то перед ним открылся секрет любви и счастья.
Осознав, что этот странный человек не собирается её отпускать, она резко подняла ногу и наступила ему на ступню. Раздался лёгкий звук, и Аделард наконец отпустил её. Девушка отступила в сторону.
С напряжённым, тревожным взглядом она всё ещё не спешила убегать. Возможно, женская интуиция подсказывала ей, что этот человек не опасен.
Аделард, наконец, пришёл в себя.
— П-прошу простить меня.
Он низко поклонился, выглядя довольно нелепо, учитывая, что напоминал мокрое, испуганное животное.
Увидев это, девушка неожиданно рассмеялась. Её бледное лицо порозовело.
— Простите, — повторил Аделард.
Перестав смеяться, девушка сказала:
— Месье, вам лучше уйти домой. Вы промокли до нитки.
Посмотрев на себя, Аделард нервно произнёс:
— И правда.
— Вы точно в порядке?
— Не волнуйтесь.
— Тогда я пойду, — сказала она, и Аделарда внезапно охватила паника. Считая, что её нужно остановить, он резко воскликнул:
— Подождите!
Девушка остановилась и повернулась к нему.
Забыв, как говорить, Аделард нервно сжал в руках шляпу.
— Что? — спросила она немного грубо.
— Как ваше имя? Позвольте узнать ваше имя.
Сдерживая улыбку, девушка серьёзно и с достоинством спросила:
— Зачем оно вам?
— Я… ну… может быть… — переведя дух, он нервно улыбнулся. Но затем его внезапно охватила решимость, и он громко, уверенно сказал:
— Я люблю вас.
И эти три слова испугали девушку больше, чем его безумный взгляд. Резко отвернувшись, она побежала прочь. Её маленькая фигурка направилась к лесу и вскоре скрылась из виду.
— Я люблю вас, — повторил он, глядя прямо перед собой. — Я люблю вас.
На следующий день Аделард с самого утра был занят работой фабрики. Бесконечные документы, расчёты товаров, прибыли, переговоры — всё это было лишь лёгкой завесой, отделяющей его от той прекрасной девушки. Стараясь не думать о ней, он пытался погрузиться в работу, но сегодня это давалось ему труднее, чем когда-либо.
— Месье, а что насчёт месье Жана? Как быть с ним? — спросил молодой человек в круглых очках.
Аделард направил взгляд на стоящего перед ним юношу.
— Вы новый сотрудник? Вас прислали ко мне в качестве личного помощника, верно? Напомните ваше имя?
— Тео. Меня зовут Тео, месье.
— Тео, — тихо произнёс Аделард и продолжил: — Итак, Тео, раз вы мой новый помощник, то вот что вы должны сделать сегодня.
Поднявшись со стула, он подошёл к двери и закрыл её.
Юный Тео внимательно за ним наблюдал.
Приблизившись, Аделард сказал:
— Мы живём в маленьком городе, это не Париж. Поэтому, думаю, не будет неразумным попросить вас найти одного человека.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил юноша.
— Мне нужно найти одну девушку. Я не знаю, где она живёт или как её зовут. Но могу сказать одно: она живёт недалеко от побережья, возможно, за небольшим лесом. У неё снежно-белые золотистые волосы чуть ниже плеч и невероятно яркие зелёные глаза. Таких глаз ни у кого нет. Найдите её и узнайте, где она живёт. Если увидите — не подходите к ней. Всё ясно?
— Да, месье, — сказал Тео и сразу покинул кабинет.
Вернувшись к делам, Аделард улыбнулся. Вспомнив Жана, своего единственного друга, он поднял трубку и набрал номер.
Играя ручкой, он посмотрел в окно, и в трубке раздался женский голос:
— Кабинет месье Жана.
— Добрый день. Я хотел бы поговорить с месье Жаном. Скажите ему, что звонит Аделард.
— Минуту.
Как она и сказала, спустя минуту Аделард услышал знакомый голос:
— Ах, Аделард! Вот и твой голос. Я давно тебя не слышал. Где ты пропадал?
— У меня было много дел.
— Как всегда, дела. Тяжело человеку в этом мире. Работа, заботы — и ни минуты для себя.
— Ну, по крайней мере я работаю для самого себя.
— Это верно, — раздался голос в трубке. — Думаю, нам стоит встретиться и провести время как раньше. Девушки, карты — ты понимаешь. Как тебе идея?
— Для меня, пожалуй, и просто карты подойдут.
— Ты всё тот же Аделард. Я думал, за это время ты изменился. Повзрослел. А ты по-прежнему нежный романтик. Просто принцесса, — раздался хрипловатый смешок и лёгкий кашель.
— Я всегда был взрослее, чем нужно. Наверное, поэтому такой скучный, — ответил Аделард.
— Это да.
— Поэтому я и звоню тебе. Помнишь тот контракт, который я подписал с твоим братом — на поставку мыла в его лавку? Так вот, у меня здесь новый контракт, и мне нужна его подпись. Нет, это тот же самый, только улучшенная версия. Видишь ли, мой бизнес процветает как никогда, и я хочу сделать бизнес твоего брата ещё прибыльнее.
— Какой же ты щедрый и добрый. Скажи, этот контракт отдаёт половину доходов твоего предприятия в полное распоряжение нашей семьи?
— Нет, но с моим процветающим делом я могу сделать его дело лучше. Может быть, даже открыть для него ещё один магазин.
— Почему ты так щедр?
— Я очень благодарен тебе и твоей семье. Твой отец когда-то помог моему. И я никогда не забуду этой доброты.
— Мой отец вовсе не помог вашему. Он просто пожертвовал пустующие земли, когда вашему отцу они были крайне необходимы. Это не помощь. Это братский долг.
— Но всё же. Итак, Жан, сегодня вечером, в том же старом месте. Я буду ждать тебя и твоего брата. Не опаздывайте.
— До встречи.
Посмотрев на наручные часы, Аделард снова пригладил непослушные волосы и, заметив кофейное пятно на пиджаке, недовольно фыркнул и быстро покинул офис.
Будучи полностью очарован красотой маленького городка, он часто спотыкался на ходу. Устремляя взгляд на крыши домов, на сады, на тропинки, ведущие неизвестно куда, на солнце, которое золотило каждый уголок, он словно слышал вечную молодость и чистоту мира.
Проходя мимо толпы людей, он мгновенно становился центром внимания. Девушки, державшие корзины, полные цветов, улыбались ему, а некоторые даже махали рукой, словно знали его лично. Но он, в свою очередь, не обращал на них ни малейшего внимания. Ни эмоции, ни отклика.
Женская половина мира, вероятно, так и оставалась для него загадкой, которую он не спешил открывать. Разумеется, за исключением той девушки, которую он встретил вчера. Держав её образ перед собой, он словно получил воображаемую подругу — и не хотел с ней расставаться.
Так, пройдя мимо людной улицы и свернув в узкую каменную дорожку, ведущую вниз по склону, он лёгкой походкой направился к небольшому дому.
Добравшись до дома, он снял пиджак и, небрежно бросив его на стул, торжественно объявил:
— Мне нужен новый костюм. Возможно, чёрный и не слишком широкий. В широком костюме я выгляжу чересчур худым.
— Да, месье. Пока что желаете чай и печенье? — спросил добродушный старик в идеальном смокинге.
— Пожалуй, стакан воды будет самое то, — сказал Аделард, усаживаясь в мягкое кресло у окна. В это время кот, лежавший на подоконнике, вдруг запрыгнул ему на колени и громко замурлыкал.
— Матильда, не мешай месье.
— Она мне не мешает. Я люблю котов.
Старик улыбнулся и внимательно посмотрел на Аделарда. Окинув его взглядом с головы до ног, он вдруг сказал:
— Месье Аделард, когда вы в последний раз были у меня? Я уже и забыл ваше лицо и то, как вы выглядите.
— Надеюсь, я не поправился.
— Вы стали ещё красивее. По секрету скажу, во всём городе нет ни одного джентльмена красивее вас, — рассмеялся старик, кивнув на дверь.
В комнату вошла невысокая женщина в пышном платье и тихо сказала:
— Разрешите снять ваши мерки.
Несмотря на то что Аделарда знали по всей стране, он по-прежнему не знал многих людей. Хотя он и хотел узнавать людей — не тех, что на страницах его книг, а тех, кто действительно существует. Он желал убедиться, что в этом мире есть добро и зло, красота и уродство, любовь и ненависть, чёрное и белое. Он хотел знать, где пролегают границы, которые делят мир надвое. Люди были для него лучшими книгами. Но, увы, люди вокруг него были слишком притворными. Перед ним всякое человеческое чувство превращалось в простое «уважение» или волнение. Он ещё не видел ни одной честной и искренней эмоции, обращённой к нему. Даже девушки, которые смотрели на него, были готовы отдать ему сердце лишь потому, что он красив и богат. Но кто во всём этом огромном мире был готов признать его душу? Это волновало его больше всего.
Он отчаянно хотел увидеть душу незнакомца, но видел лишь неискренность.
— Месье, можете пить ваш чай, — сказала женщина и, записав что-то на листке бумаги, вышла в другую комнату, где висели куртки и брюки.
Сделав маленький глоток чая с ароматом клубники, Аделард посмотрел в окно. Море, купающееся в солнечных лучах, вновь напомнило ему о той девушке. Вспоминая свой резкий поступок, он чувствовал стыд и сильное желание увидеть её снова — чтобы извиниться за внезапное, неловкое признание.
— Месье, сегодня вы выглядите счастливее, чем когда-либо. Это из-за девушки? — спросил старик неожиданно, с таким тоном, будто он был его давним другом.
Аделард удивлённо взглянул на него, затем медленно покачал головой:
— Может быть… а может, и нет.
— Не волнуйтесь, Месье, — сказал старик. — Вы очень красивый и умный человек, вы непременно найдёте своё счастье. Не сомневайтесь. Таких, как вы, удача сопровождает повсюду.
Глядя в окно, старик вдруг вскрикнул:
— О Боже, да это же сам Месье Джонотан!
Поспешив к двери, старик натянул на лицо улыбку, и в тот же миг его руки схватили чьи-то другие. Снаружи послышался голос. Как отметил Аделард, это был тот самый Джонотан, который приехал из Америки и уже второй год жил в их городке.
Аделард хотел посмотреть на иностранца через окно, но, почувствовав присутствие за спиной, обернулся и увидел молодого мужчину с длинными волосами, собранными в аккуратный хвост. Молодой человек с узкими глазами смотрел на него, прикусывая губу. Несмотря на немного растерянный вид, в нём было особое обаяние, которое невольно заставляло присмотреться.
— Месье Аделард, — торжественно произнёс старик, указывая на гостя, — это Месье Джонотан. Он частый покупатель в моём магазине.
Месье Джонотан слегка склонил голову:
— Месье Аделард, я много о вас слышал. Должен признаться, я очень рад встрече. С детства я читал книги о вашей семье — о путешествиях, научных открытиях. Для меня это большая честь.
Аделард радостно поднялся со стула и, улыбаясь как ребёнок, сказал:
— Ваш французский безупречен.
— О, благодарю. Мне пришлось потрудиться, чтобы говорить так. Хотя мне всё ещё кажется, будто я вовсе не знаю этот язык, — наклонив голову набок, молодой человек взглянул на него со странным, потерянным взглядом.
— Возможно, ваш французский лучше, чем мой.
Молодой человек только улыбнулся. Его непонятный взгляд словно просил Аделарда всмотреться в него, прочесть скрытое послание. Но Аделард был слишком погружён в свои мысли.
Сев рядом, Джонотан собирался что-то сказать, но, заметив, что Аделард мысленно далеко отсюда, предпочёл не мешать.
И лишь когда портниха вернулась с новым костюмом, Аделард резко вскочил, схватил его и прошёл в небольшую комнату, служившую примерочной.
