Читать книгу: «Гнев призрачный»

ОТ АВТОРА

Выражаю огромную благодарность людям, которые меня поддерживали и двигали вперед. Ваша помощь неоценима, а пожелание, чтобы вдохновение не покидало меня – согревало душу в нужные моменты.

В книге упоминаются так называемые древние писания, повествующие читателю об истории происхождения сверхъестественного существа, являющегося плодом авторской фантазии. Содержание и название некоторых из них являются вымыслом автором, а лица, «написавшие» их, никогда не существовали. Однако упомянутые в романе Жак Огюст Симон Коллен де Планси, Иоганн Вейер, Ян Якоб Мария де Гроот являются реальными людьми, жившими в XVI, XVIII, XIX веках, а их труды действительно существуют. Автор намеренно исказил и реинтерпретировал отрывки из данных писаний с целью рассказать свою историю читателю.

Приношу свои извинения за возможные недочеты, сюжетные дыры, неточности в описании определенных событий, грамматические ошибки. Автор является корректором, редактором в одном лице и изучал необходимую информацию (например, анализ повреждений и болезненных изменений человеческого тела), представленную в общем доступе, самостоятельно, без консультирования у компетентных специалистов.

Тем не менее, надеюсь многое смог написать правильно, но не исключаю своих упущений. Если читатель заметит подобное, винить следует автора.

1

– Гарри, брось! Ну все. Обещаю, это в последний раз. Последний раз тебя прошу об этом!

– Нет.

Гарри не был высок ростом. Он считал, что природа его в этом плане обделила. Однако ходил он быстрым шагом. Поэтому не комплексовал по этому поводу. Уверенность ему придавала не только быстрая и стремительная походка, но и широкие плечи. В этом плане ему природа помогла. Не высокий, но крепкий. Его это вполне устраивало.

Почти на полторы головы его выше худощавый Джек едва поспевал за ним.

– Гарри! Ты же меня знаешь. Я не отстану. Не отстану, но и сдержу свое слово. Говорю – это в последний раз.

– Знаю я тебя Джек, – ответил Гарри. – Поэтому мой ответ «нет». Не припомнишь в который раз я слышу от тебя «это в последний раз»?

– Все, давай тормози! Ты слишком быстро ходишь!

– Физкультура, Джек. Физ – куль – тура. Бросай курить и скоро будем ходить на равной скорости.

– Гарри!

Джек ухватил его за руку и остановил. Он оперся на него и положил ладонь себе на грудь. Его дыхание было тяжелым и сиплым. Он пытался справиться с возникшей от быстрой ходьбы одышкой.

– Сразу отмечу, мы остановились не потому, что ты схватил меня за руку как юный паренек, догнавший свою девушку после очередной ссоры.

– Да, да. Как скажешь, Гарри.

– Серьезно, Джек, – Гарри развернулся к другу и похлопал его по спине. – Я в отпуске.

Джек выдохнул и вновь вдохнул.

– Ты завтра уже выходишь. Все ждут твоего возвращения. По управлению бегают люди, у которых вот-вот лопнет голова. Вчера Майерс, разбирая кипу бумаг и дел, средь бела дня с размаху грохнул кулаком по столу. Да так грохнул, что все его уже сложенные бумажки полетели ко всем чертям на пол. Сидевшая рядом Холли подпрыгнула на стуле, а Хоскинс пролил на себя кофе вместе со сливками, которые он уже наливал в кружку. Бедняга Майерс матерился на все управление, подбирая с пола бумаги и раскладывая их заново.

Помедлив Джек добавил:

– При этом стопки бумаг слетали у него уже четвертый раз за день.

Гарри смотрел на Джека. Было видно, что слова Джека не прошли мимо его ушей. Он был обеспокоен услышанным. Но он был в отпуске. Сегодня его последний выходной день.

– Им не хватает тебя. Мне не хватает тебя, – продолжил Джек. – Но в данный момент больше всех тебя сейчас не хватает Амелии.

– То, что ей не хватает меня, Джек, это исключительно твой недочет. Назовем его «недочетом», чтобы не оголять всю твою внутреннюю проблематику настоящего вопроса. – выпалил Гарри, моментально забыв по Майерса и его разбросанные на полу бумаги.

– Согласен, Гарри. Согласен с тобой на все сто процентов, – Джек уже восстановил дыхание и его голос стал тверже. – Но это приказ, уважаемый. И он не обсуждается.

Гарри посмотрел в суровое лицо Джека. От неподготовленной быстрой ходьбы его очки съехали на нос. Он поправил их. Его губы оставались еще какое-то время неподвижными, но потом растянулись в широкой улыбке. В той самой фирменной глуповатой улыбке, в которой читалось его разгильдяйство, непозволительное занимаемой должности.

– Повторная дача мне подобного «приказа» повлечет направление в твой адрес соответствующего заявления. Твое управление останется без психолога, а души твоих служащих – без лечения.

Лицо Гарри стало строгим, но в тоже время оставалось спокойным и добродушным. Глядя на Гарри, Джек еще больше растянул свою глупую улыбку.

– Друг мой, не оставляй наши души на растерзание нашим мозгам, – сказал Джек. – Я шучу от безысходности. Просто не знаю, как уговорить тебя оказать мне последнюю услугу. Обещаю – это точно в последний раз. Обещаю тебе как твой друг и как комиссар полиции нашего маленького городка. Слово офицера.

Чуть помедлив, Джек сказал:

– И человека, который платит тебе заработную плату.

– Мистер Стоун, мистер Балдер! Доброго вам дня, – рядом с Гарри и Джеком остановился старенький форд серого цвета. Его капот и крыша ярко блестели в лучах солнца, несмотря на свой темный цвет. Из машины вытянулась женская рука с небольшим браслетом и приветливо помахала мужчинам.

– Добрый день, Одри! – отозвался Джек.

– День добрый, миссис Беннет! – ответил Гарри.

– Мистер Балдер, сколько раз вам повторять. Берите пример с комиссара Стоуна. Просто Одри, – ответила она и одарила обоих свой блестящей и молодой улыбкой.

Ей было уже за сорок, но выглядела она молодой. Гарри всегда отмечал это. Ее не иссекаемая энергия омолаживала ее год за годом. Улыбка становилась все ярче и ярче. Не в силах противостоять этому, годы отступали перед этой женщиной.

– «Но все же, они возьмут свое», – Гарри всегда посещала эта мысль, глядя на ее ослепительную улыбку.

– Я бы с радостью, миссис Беннет. Но ваш статус замужней женщины, а также моя инструкция штатного психолога, обязывают меня соблюдать правила приличия, – сказал Гарри.

Одри рассмеялась и сказала:

– Мистер Стоун думает иначе. Ему не мешает ни упомянутый вами мой статус, ни его инструкция.

Джек усмехнулся и произнес:

– Миссис Беннет, здесь остановка и стоянка запрещена. Будьте добры, не создавайте помех на дороге. Мне придется выписать вам штраф. Потом поговорить с вашим мужем и сообщить, что его прекрасный серый форд вновь в пути на штрафстоянку.

– Слушаюсь, комиссар! – сказала Одри, словно отчиталась перед начальством. Ее руку метнулась к голове и отдала честь. – Хорошего вам дня, господа!

Ее форд дернулся и помчался дальше вперед.

– Хорошего дня, миссис Беннет, – крикнули Гарри и Джек вдогонку удаляющемуся автомобилю.

Автомобиль свернул за угол и пропал из их поля зрения.

– Твоя строгость не всегда оправдана, – резюмировал Гарри.

– Равно как и твоя, – парировал Джек. – Меня иногда передергивает от твоих формальностей. Сам в отпуске, но приплел к Одри зачем-то свою штатную инструкцию.

– До завтра, Джек. Рад был повидаться раньше положенного, – сказал Гарри и вновь зашагал быстрым шагом.

– Гарри! Гарри! – закричал Джек и просился за ним вдогонку. – Чтоб тебя! Да постой же! Мы не договорили.

– Договорили, Джек. Я сказал тебе «до завтра», – бросил Гарри через плечо и ускорил шаг. – Нет. И еще раз нет. Привет от меня семье.

Джек не догнал Гарри и остановился. Легкие снова вспыхнули огнем. Он согнулся, глотая ртом воздух.

– «Черт. Мне точно пора бросать курить», – подумал Джек.

Гарри уже скрылся из вида, а Джек все стоял и тяжело дышал. Наконец дышать стало легче. Он выпрямился в свой двухметровый рост и вновь вздохнул. На этот раз от досады.

– Ладно, – пробормотал Джек. – Пора подключать тяжелую артиллерию.

2

Овощи выглядели свежими. Гарри взял в руку пучок сельдерея и поднес к носу. Запах свежести действительно присутствовал. На самом деле редкая гадость. Не свежесть, а сельдерей. Он не любил сельдерей. Будь он хоть первосортным. Но вести здоровый образ жизни он привык, потому что уважал себя и свое здоровье. Он взял два пучка сельдерея и бросил в корзину. Прошел пару метров вдоль прилавка с овощами. Впереди видны были фрукты. На вид такие же свежие и спелые. Его взгляд упал на ягоды темно голубого цвета. Да. Они самые. Голубика. Аккуратно и бережно упакованная в прозрачные пластиковые коробочки. Выглядела она потрясающе. Поверх ягод, на которых виднелись капли чистейшей воды (хороший знак их свежести и недавней обработки), в коробочках лежали листья нежно зеленого цвета. Гарри протянул руку к одной из коробочек. Он не успел положить ягоды в корзину. Мягкая ладонь легла поверх его пальцев как раз тот момент, когда он притронулся к упаковке.

– Голубика. Как же я люблю голубику, – послышался тихий голос.

– Да, миссис Брэнни. Это ваша любимая ягода, – сказал Гарри.

– Мой Дин любил голубику и я люблю голубику. Царство ему небесное. Мы оба полюбили голубику, когда он сделал мне предложение. Там, прямо в саду, среди кустов прекрасной и вкусной голубики он сделал мне предложение.

– Голубика очень полезная, миссис Брэнни. Особенно для пожилых. Вы же помните ее вкус?

– Да. Мне не забыть этот вкус никогда. Как не забывал ее мой Дин. Царство ему небесное.

– Миссис Брэнни, вам уже лучше? У вас все сложилось?

– Да, Гарри. Спасибо тебе большое. Спасибо тебе за помощь. Не знаю, чтобы я делала без тебя. Наверное, мучилась бы также, как мой бедный Дин. Царство ему небесное. Знаешь, перед смертью у него почернело пол лица. Глаза впали. Стали черными как уголь. Его лицо так и стоит у меня перед глазами. Мой Дин. Мой дорогой Дин. Царство ему небесное.

– Миссис Брэнни, вас зовут. Вам пора. У вас все хорошо.

– Да, Гарри. Мне просто хотелось тебя увидеть. Сказать тебе большое спасибо. Чтобы ты почувствовал меня. Почувствовал мою легкость, которую я обрела благодаря тебе. Никак мой любимый Дин. Ему не было легко так, как мне. Мой дорогой Дин. Царство ему небесное.

– И вам Царство небесное, миссис Брэнни. Покойтесь с миром.

3

Запах свежих овощей и фруктов, исходивших от прилавка, сменился запахами земли, тухлятины и гниющего платья, в котором она была положена в белоснежный гроб и похоронена рядом со своим мужем Дином Брэнни. Он скончался шесть лет назад от опухоли мозга. Головные боли были настолько сильными, что старый Дин уже потерял способность кричать и просто стонал. И с каждым разом все тише и тише, пока в одно апрельское утром не перестал стонать совсем.

Миссис Брэнни исчезла также внезапно, как и появилась, оставив после себя запах и едва заметные следы босых ног на напольной плитке рядом с прилавком. Гарри посмотрел на следы.

– «Вижу у вас все хорошо, миссис Брэнни», – произнес он у себя в голове. – «Вы свободны и теперь ваши души вместе. Ваш новый мир гораздо прекраснее этого. Будьте там со своей любовью. Оставайтесь там».

Гарри улыбнулся образу, который возник у него в голове: мистер Брэнни бежал на встречу своей жене, широко размахивая руками. Он крепко обнял ее, поднял в воздух и закружил. Их губы слились в яростном и нежном поцелуе. Его лицо больше не было черным, каким его запомнила миссис Брэнни. Это было мужественное лицо молодого мужчины с чертами строгости, благородства и глазами, полными любви к своей жене. Лицо миссис Брэнни, как и лицо мужа, было молодым. Она была прекрасной молодой девушкой с яркими светлыми волосами, которые упали на плечи мистеру Брэнни. Из уголков ее закрытых глаз бежали слезы, а ее нежные розовые губы целовали губы и молодую щетину своего супруга. Рядом с влюбленным возникли деревья высокорослой голубики. Их осенняя листва была окрашена в цвет губ миссис Брэнни. Подул ветер и оторвавшиеся от веток нежно розовые листья закружились вместе с влюбленными.

– Оставайтесь там, – тихим голосом произнес Гарри и положил к себе в корзину две упаковки голубики.

В память о миссис и мистере Брэнни.

4

Гарри прошел дальше и остановился рядом с мясным прилавком. Он взял три упаковки куриного филе и одну упаковку с хорошим стейком говядины. Мяса на сегодня достаточно. Он прошел дальше. Взгляд его зацепил полки с чипсами и жестяными банками.

– «Пиво? В кое-то веки тебе захотелось пива?» – спросил он себя.

– Без понятия, – ответил он сам себе.

Как оказалось, ответил вслух. Рядом с ним стояла женщина в строгом костюме и длинными черными волосами. Она положила в свою корзину банку с маринованными томатами, предварительно окинув его подозрительным и строгим взглядом. Гарри видел ее впервые. Конечно, он встречал в городе много людей, с которым не был знаком лично, но в этом городе уже давно не было новых лиц. И каждое новое лицо сразу попадало в поле зрения штатного психолога управления полиции Фликер-Хилла Гарри Балдера.

– Добрый день, – сказал Гарри.

– Добрый, – хмуро ответила женщина и быстро взяла за ручки поставленную на пол свою корзину, чтобы удалиться.

– Я бы не стал брать эту банку, – продолжил Гарри. – Возьмите лучше левее. Банка чуть побольше и подороже, но помидоры в ней гораздо сочнее.

Женщина остановилась и обернулась:

– Вы специалист в помидорах?

– Нет. Просто я часто хожу в этот магазин. Плохого не посоветую, будьте уверены.

– Я уверена. Но только в том, что не нуждаюсь в чужих советах, – ее начищенные до блеска туфли демонстративно зацокали по плитке в противоположное направление от Гарри.

Гарри проводил ее спокойным взглядом. Что-то в ней его насторожило. Нет. Не ее строгий и в меру агрессивный характер. Что-то другое. У него возникло чувство преследования и желания убежать. И это были ее чувство и ее желание. Он задумался, на время забыв, что находится в супермаркете.

– Дядя Гарри! – услышал он позади себя громкий голос, а затем и громкий топот детских ножек.

Он вовремя обернулся. К нему на встречу бежала Мира Стоун.

– Ух ты боже мой! Опп… – воскликнул Гарри.

Мира подбежала к Гарри, и обхватив его за ногу, стала радостно трясти. Несмотря на высокого отца, она доставала Гарри только до живота. А Гарри был не так высок. Он потрепал ее по рыжеватым кудрям и растянулся в улыбке.

– Мира! Где ты? Мир… – следом за дочкой появилась и жена Джека.

Она была в элегантных синих джинсах и розовой футболке без рукавов. Безупречная и красивая. По-спортивному стройная и элегантная. Ее фигура соответствовала форме идеальной женской фигуры – развернутого вверх треугольника. Красивые широкие бедра и хрупкие плечи. На самом деле они не были хрупкими. Просто не могли быть, потому что Кристина Стоун не позволяла себе пропускать три дня тренировки в неделю в тренажерном зале.

– Гарри! Какая приятная неожиданность. Не ожидали тебя сегодня увидеть, – Кристина подошла к Мире и Гарри, и подарила последнему добродушную улыбку.

– Я тебя подкараулила, дядя Гарри! А ты даже не заметил. Вот так-то! – с гордостью заявила Мира, продолжая трепать его за штанину.

– Да уж. Застала меня врасплох. Это точно! Привет, Кристина.

– Привет, Гарри. Решил в последний день отпуска не упустить возможность расслабиться?

Гарри посмотрел на нее и непонимающе нахмурился.

– Ты же не пьешь, – она указала пальцем на банку пиву, которую он держал в руке.

– Эмм… – он замешкался и покрутил банку в руке. – «И когда я ее успел взять?» – задал он себе очередной вопрос. – Нет. Определенно нет. Я просто не увидел, что попалось под руку, когда меня захватила Мира. Вообще-то мне нужны помидоры в банке.

Он поставил банку пива обратно на полку и взял банку с маринованными помидорами. Ту самую, которую рекомендовал женщине в сером костюме и начищенных туфлях.

– Тем более, как ты уже отметила, я не пью, – он демонстративно показал девушкам банку помидор и положил ее в корзину.

– И я об этом же, Гарри! Ты же не пьешь! Вот я, собственно говоря, и задалась вопросом какого черта у тебя в руке банка с пивом.

– Черта! – повторила Мира и хихикнула.

– Это плохое слово, Мира. У мамы оно случайно вылетело. Правда, мама? – Гарри чуть-чуть подергал Миру за руку.

В ответ девочка схватила его руку и принялась трясти.

– Да, Мира. Мама неправа. Не стоит больше произносить это плохое слово. Ну все, все! Отпусти дядю Гарри! Ты ему руку сейчас оторвешь.

Мира вновь захихикала и отпустила дядю Гарри. Тот усмехнулся.

– Я собираюсь двигаться к кассе. Если очередная банка пива не заставит меня передумать, – сказал Гарри.

Кристина рассмеялась.

– Не заставит. Я прослежу. Пошли, Мира. Мы тоже двигаемся к выходу.

Мира взяла Гарри за руку, и они все втроем двинулись к кассе самообслуживания. Гарри по-джентельменски понес корзину Кристины, одновременно неся и свою. Это не помешало ему вести ребенка за руку.

– Джек! Я тебе это припомню, – пробурчал он себе под нос.

5

Когда Гарри подошел к кассе, в его голове раздались голоса:

– Прощайте, мистер Балдер.

– Прощай, дорогой Гарри! Да благословит тебя Господь и сохранит тебя.

Он молча ответил им:

– Прощайте, мистер и миссис Брэнни…

Он посмотрел на улицу. Уже вечерело. Последние лучи солнца светили в широкие окна магазина. Еще не опавшие листья деревьев тянулись к исчезающим лучам. Гарри взглянул на часы: 18:24.

– Да благословит тебя Господь и сохранит тебя.

6

Они вышли из магазина и зашагали по парковке к машинам. Гарри по-джентельменски взялся нести сумку с продуктами, которая принадлежала Кристине и ее очаровательное дочке. На сей раз Мира взяла за руку маму.

– Гарри, у меня к тебе есть большая просьба, – произнесла Кристина.

В ее глазах читалось смущение. Голос был не уверенным. Она с трудом произнесла эту фразу и было видно, что ей также трудно будет продолжить. Гарри избавил ее от этого.

– Передай Джеку, я сделаю то, что он просит, – быстро ответил он и поставил сумку с продуктами в багажник автомобиля Джека. – Но в последний раз.

Из набитой сумки выкатилось зеленое яблоко и Гарри ловко его поймал.

– В последний раз я пойду говорить. Дальше должен это делать Джек как отец и как глава семьи. Так и передай ему. Еще передай, что опоздаю завтра с первым выходом, поскольку пойду решать его семейные дела.

– Гарри, – в голосе Кристины послышалась нотки оправдания. – Он ведь это так не оставит. Он всегда признателен за то, что ты для нас делаешь. И в этот раз не останется в долгу.

– Правильно. Пусть не оставляет. Пусть съест его, – Гарри протянул Кристине спасенное им от падения яблоко.

– Мне! Мне! – запрыгала Мира, завидев яблоко.

Кристина обхватила Гарри и крепко его обняла. Он почувствовал тепло ее тела. Почувствовал ее легкость, возникшее сразу, как только он дал свое согласие на просьбу Джека.

– Спасибо, Гарри, – тихо прошептала она. – Он ведь вообще не умеет разговаривать с людьми. Даже с соседями, не говоря уже о школе. Всех считает жуликами. Сразу начинает угрожать в своей полицейской манере. Это все из-за работы. Он занимает такой высокий пост в городе, но ведет себя так, будто только недавно получил эту должность и не знает, что с ней делать. Про меня он забывает. Как и о старшей дочери.

– Я знаю, Кристина. Я знаю, – Гарри слегка обнял ее. Жест приличия, не более. – Поэтому я пойду и поговорю. Постараюсь все уладить. Но повторюсь, в последний раз. Джеку необходимо работать над собой. Я могу лишь помочь ему, подтолкнуть его в нужное направление. В конце концов, это моя работа и обязанность. Но основной фронт он должен нести на себе сам. Без этого никак. Считай все мои усилия по вправлению мозгов напрасны, если человек сам не захочет поменять себя.

– Я понимаю.

– Если я пойду опять вместо него, у него будут проблемы в общении с дочерью. При этом у него подрастает вторая. Проблемы уже есть. Поэтому эту ситуацию необходимо срочно исправлять. Иначе юная Амелия в скором времени откажется видеть своего отца на своей свадьбе. И кто знает, будет ли она при таком раскладе ладить с сестрой, когда вся забота и любовь сейчас уходит младшему ребенку.

– Свабьба? – глаза Миры загорелись. Она с жадностью уплетала за обе щеки зеленое яблоко, которое выхватила из руки дяди Гарри.

– Еще рановато тебе, – улыбнулась Кристина и с материнской нежностью погладила дочку по волосам. Потом аккуратно вытерла пальцем яблочный сок с ее маленького подбородка.

Гарри в который раз за вечер улыбнулся. Милота, что еще сказать в такой ситуации. У него не было детей, равно как и жены. Но чувство любви к маленьким людям, которые уже становились на путь взросления было, наверное, у него всегда.

– Рассказывай, что на этот раз произошло у Амелии.

7

Спустя час после исчезновения солнца вечернее звездное небо затянули густые черные тучи. На улицы Фликер-Хилла вот-вот должен был хлынуть дождь. Обычно ливневая канализация не справлялась с потоками воды. На центральных улицах всегда образовывались огромные лужи. В сильный дождь Фликер-Хилл превращался в Венецию, а его жители в гондольеров. Только вместо традиционных венецианских лодок они управляли своими автомобилями.

Но пока затянутое густыми черными тучами небо не спешило обрушить на жителей города уже назревший ливень. В свой последний вечер отпуска Гарри Балдер сидел на скамейке набережной и читал. Свет от уличного фонаря падал на страницы романа «Финансист» Теодора Драйзера.

Его внимание было поглощено книгой. Сидя на скамейке, он наслаждался тишиной, Теодором Драйзером и прекрасным ночным видом на реку. Его город отличался редкой ночной красотой. Не все жители нынешних городов округа Биттер-Ридж могли похвастаться столь широкой рекой и крутым берегом, усыпанным яркими огнями.

Он поднял глаза и посмотрел в ночную даль. Посмотрел прямо туда, где мерцали светом окна жилых домов нижний части Фликер-Хилла. Свет падал на речную гладь, что делало вид города еще более незабываемым. Нависшие над городом тучи тоже нашли свое едва заметное отражение в гладкой речной воде. Да. Он любил свой город и не собирался с ним расставаться до конца своих дней.

Задул прохладный ветер. Гарри посмотрел на тучи и поежился. Да, и в правду грядет ливень. Он отвлекся от прочитанного, задумался о предстоящих ему событиях. В голове начали крутиться возможные сценарии завтрашнего дня.

Прокрутка сценариев мгновенно прекратилась, когда он услышал детский плач, переходящий в вой. Он был тихим, но вместе с тем был отчетливым и пробивающим до мурашек. Он оглянулся. Посмотрел слева от себя. Ничего. Развернулся и посмотрел направо. Его глаза вновь ничего не увидели. Но вот уши прекрасно слышали. Слышали детский тихий плачь.

– Эй! – он встал со скамьи, оставив на ней книгу. – Кто здесь плачет?

Гарри окинул взглядом пустую улицу. Ночные фонари тускло освещали покрытую мраком набережную. Фонарь рядом с его скамьей горел также вяло.

– «Убавили напряжение?» – подумал он.

Не было никого. Кроме него. И детского плача.

– Ээй! Ты заблудился? Или заблудилась? – вновь крикнул он. – Выйди на свет, я помогу тебе.

Плачь только усилился. Как и вой. Будто плакали два ребенка.

– Ладно, ребята. Успокойтесь. Я вас найду. Время позднее, пора по домам. Завтра в школу.

Гарри зашагал в сторону плачу. Удаляясь от света, он больше погружался в темноту. Но приближался источнику. И вот…Она стояла прямо во мраке, куда уже не дотягивались лучи фонарей. Но Гарри все же смог ее найти. Она стояла под кленом. Черные ветви дерева склонились над ней, словно пытались схватить. Она была в потрепанных грязных джинсах. Цвет футболки или рубашки не удалось различить. На вид ей было лет десять. Гарри посмотрел на нее.

– Малышка, пойдем домой? Я тебя отведу к маме и папе. Ты видимо заплутала. Видишь, как темно?

Девочка продолжила плакать. И выть. Помесь воя и плача били ему по ушам. Ужасный, невыносимый звук. Он подошел ближе, чтобы осмотреть ребенка. Черные ветки мешали в полной мере ее разглядеть. Пригнувшись и опустившись перед ней на колено, он замер. Темное бледное лицо, покрытое растрепанными волосами. Глаза ребенка были закрыты. А вот рот. Рот был открыт. Очень широко открыт. Словно на приеме у доктора, который лечит детские зубики. Из него доносился этот невыносимый плач и завывания. Плачь и вой словно шли изнутри девочки. Будто у нее в животе плакал невиданный пленник. Из-под закрытых век девочки брызнули слезы и попали на Гарри. В нос ударил невыносимый запах вони.

– Господи! – отшатнулся Гарри.

Ребенок еще больше раскрыл рот. Послышался треск рвущейся на щеках кожи. На него обрушились оглушительный плач и вой. Гарри закричал и закрыл ладонями уши. Он попытался подняться с колена и убежать. Но не вышло. Что-то удерживало его. Девочка продолжала кричать на него.

8

Он открыл глаза. В лицо ударил поток воздуха. Ветви деревьев склонились от порыва ветра. По улице разносилось жуткое завывание набирающей силу ночной бури. Сон. Это был сон.

Гарри тяжело выдохнул. Книга выпала у него из рук и лежала текстом вниз на земле.

– «Нельзя так обращаться с финансистом», – подумал Гарри и бережно поднял книгу.

Ветер продолжал набирать силу. Сквозь его вой раздался гром. Вот-вот пойдет дождь. Он нажал на кнопку смартфона и присвистнул от удивления. На экране светились цифры 23:45. Очевидно, что можно было дать себе слабину в последний вечер отпуска и провести его в компании добротной книги. Но сегодняшний вечер для него слишком затянулся. Кроме того, Гарри следовало уже сейчас пойти домой, чтобы не оказаться в центре непогоды. Однако жуткий сон никак не хотел отпускать его. Он понял, что продолжает слышать вой девочки, а не ветра.

– «Вставай. Ты уже не раз видел такое. Сосредоточься на обратном», – пытался он привести себя в порядок. – «Если не хочешь вымокнуть до нитки, оторви свою задницу от скамьи, бери старину Драйзера и иди домой. Уже слишком поздно. Даже для тебя. Дома выпей горячего чая и ложись спать».

Он сделал все, как сам себе велел. Оторвал свою задницу от скамьи и прорываясь через порывы ветра, быстрым шагом направился домой. В 23:57 он уже стоял у входной двери своего дома и смотрел на темную улицу, по которым уже бежали потоки воды. Ливень набрал свою силу и вместе с громом и ветром обрушился на ночной Фликер-Хилл. Несколько капель упали на корешок книги.

Вдалеке вновь послышался вой.

9

Он поставил книгу на полку. На столе его дожидался свежий заваренный черный чай. Он отрезал дольку лимона и бросил ее в горячую кружку. Несколько капель упали ему на руку, но он не обратил внимания на возникшую кратковременную обжигающую боль.

– Я видел тебя, – проговорил он себе. – Но не почувствовал.

Гарри словно вошел в транс. Он замер по среди комнаты перед расправленной кроватью с кружкой чая в руке, дожидаясь видения. Но в голове была пустота. Ничего не было. Он простоял минуту и внезапно дернулся. Горячий чай вылился из кружки ему на руку и закапал на ковер. На этот раз боль была гораздо сильнее, чем от малой капли. Рука словно оказалась в кипятке. Он поморщился, но удержал кружку, приказав обожженным пальцам не отпускать. Он хотел поставить кружку обратно на стол, но рука не смогла больше терпеть боль и вновь дернулась, пролив на себя еще больше горячего чая. Гарри вскрикнул, но вновь удержал кружку от падения. Превозмогая боль он все же опустил ее на стол. Рука пылала, покрылась краснотой. Но ожога не будет. Боль уйдет через какое-то время, словно ее и не было.

Гарри лег в кровать, оставив попытки выпить перед сном чаю. Ковер придется чистить от чайных капель. Но это будет потом.

– Сейчас я почувствовал. Но не тебя, – вновь завел разговор Гарри.

Он глубоко задумался. Последний день отпуска выдался нелегким. А его вечер принес ему загадку, которую он не мог пока разгадать.

– Тоже мне следователь, – фыркнул он сам себе под нос. – Ты просто испугался как малый школьник. И потерял нить.

Анализируя вечерний инцидент, он не заметил, как закрыл глаза и погрузился в сон.

10

Он проснулся от того, что кто-то дергал его за волосы.

– Понимаешь, она взяла и ушла. И я ничего не смог с этим поделать. Это просто ужас какой-то. Ужас. Поверь, это просто ужас.

Он открыл глаза. Рядом с кроватью находился молодой человек, уткнувшись лицом в его одеяло. Его рука вытянулась под неправильным углом и трепала его за волосы.

– Она просто ушла. Я понимаю, что ушла ее мать. Она не смогла смириться с этим. Может я ее плохо или мало поддерживал? Ужас. Это просто ужас.

Он вертел головой, не показывая своего лица. Несмотря на то, что он говорил в одеяло, Гарри хорошо его слышал.

– Ну вот значит, – продолжил молодой человек. – Ее мать ушла и она решила уйти тоже. Уйти от меня. Взяла выпила все, что у нее было. И ушла. Выпила и ушла.

Он наконец поднял голову и Гарри увидел, что его лицо представляет собой кровавую деформированную маску, покрытую многочисленными рваными ранами. Оторванная челюсть висела на поврежденных от удара мышцах, кости носа глубоко утонули внутри лица. Голова была расколота. Трещина шла от раздробленной переносицы до макушки, через которую виднелся мозг. Из ушей шла кровь, оставляя кровавые следы на постели Гарри.

– И мне пришлось тоже уйти. Как я мог быть, если она ушла? – проговорил он оторванной челюстью. – Она все выпила. Поэтому мне пришлось прыгнуть. Она выпила, а я прыгнул. Черт, что с моей головой?

Гарри понял, что смерть произошла от удара тупым предметом. Если точнее, то от удара о землю. Парень прыгнул с большой высоты.

– Повезло, что еще не все мозги разлетелись. Ничего не помню, – проговорил парень. – Но она ушла. И я тоже ушел. Но и что с того? Где она? И где я?

– Она рядом с тобой, Эрик, – ответил Гарри. – Отпусти мои волосы.

Гарри увидел, что перед тем, как прыгнуть, он долго стоял в распахнутом окне, смотрел вдаль на яркое солнце на голубом небе и нервно теребил штору. Словно пытался ухватиться за нее как за последний шанс остаться в живых. Он погиб, но его рука запомнила то прикосновение шелковой шторы, которую купила его девушка, а он с улыбкой на лице повесил ее тогда, прикрыв окно их спальни от любопытных глаз. Он не заметил удара о землю. Так и продолжал теребить штору не понимая, что ее больше нет, а его мертвые пальцы скользят по волосам Гарри.

– Твои волосы? Нет…Зачем? – проворковала сломанная челюсть Эрика.

– Затем, что так надо, – ответил Гарри.

– Но они мне нравятся. Это ее штора. Ее…

Гарри стремительно вытащил свою руку из-под теплого одеяла и схватив руку мертвеца, убрал ее от себя.

– Эрик, она ушла, потому что так захотела. Она сама так захотела. После смерти отца мать была для нее всем, – произнес Гарри, глядя в бело-кровавые сгустки, которые раньше были глазами.

– А я? – прошептали разорванные от удара губы. – Разве я не был для нее всем?

– Был, Эрик. Был и остаешься. Но любовь к матери сильнее любви к своей второй половине. Не осуждай ее. Эти таблетки она хранила семь лет с момента смерти отца как память о нем. Это были его таблетки. Таблетки, которые так и не помогли справиться ему с болезнью.

– Ее отец…скверна…она не говорила…она не могла поступить так со мной…

Гарри протянул руки и схватил мертвое лицо. Одну ладонь он положил на порванную как фольгу щеку, другой поддержал почти отвалившуюся челюсть, весившую уже только на одном лоскутке кожи.

– Ее отца уже больше нигде нет. Нигде, Эрик. Поэтому она свободна, – прошептал Гарри. – Твоя любовь теперь свободна и счастлива быть рядом с человеком, который подарил ей жизнь. Но ты, Эрик. Ты подаришь ей счастье после смерти. Не делай свою гибель напрасной.

Кровавая маска Эрика, мало похожее на лицо, стала преображаться. Появились глаза, челюсть встала на место, из ушей перестала течь кровь, трещина в черепе заросла.

– Думаешь у меня получится подарить ей счастье? – спросил он.

Его лицо стало нормальным. Красивое молодое лицо парня 25 лет, отдающее чертами мужества. Такие лица любят смотреть в кино. Они смелые, прекрасные, всегда побеждают врагов и в итоге завоевывают свою любовь.

– Получится, Эрик. Она счастлива видеть мать. Но больше всего сейчас она хочет видеть тебя. Соединись с ней, Эрик. И вы будете спокойны. Она упокоила свою маму. Теперь упокой ее ты. Так и ты сам обретешь покой.

– Это чудесно, – прошептал молодой человек. – Мне никогда не было так хорошо. Я вижу ее.

Где-то там вдалеке проявилась нежная женская фигура и замахала ему рукой. Гарри кивнул Эрику и показал ему в ее сторону.

– Иди, Эрик. Будьте счастливы. Скорблю, что у вас не получилось это при жизни. Но счастье всегда находит свой путь. Даже после смерти.

– Теперь здесь моя жизнь, – произнес молодой человек. – Теперь здесь мое счастье.

Лицо Эрика расплылось в доброй и полной счастьем улыбке. По щекам потекли слезы, которые заблестели от белого света, зовущего его к себе. Он медленно растворился в воздухе. Исчез вместе с белым светом.

Гарри вновь был один. Он провел рукой по одеялу в том месте, куда Эрик лег лицом. Рука стала влажной от крови.

– Подростки, – сонно вздохнул Гарри. – Вечные проблемы…

Он провалился в сон с чувством выполненного долга. Кровавые следы на одеяле исчезли с первыми лучами раннего солнца.

11

По данным последней переписи население города Фликер-Хилла округа Биттер-Ридж насчитывало 13 115 человек с общей площадью города в 52 км². При данном условии плотность населения составила 252 человека на км². Учитывая столь малое количество людей город ласково назывался жителями «мой городишка» или «мой городочек». Жили здесь и такие, которые называли свой город Фулл Хаус¹.

Фликер-Хилл обзавелся тремя частными школами и пятью городскими, две из которых были старейшими в округе. Старшая дочь комиссара полиции города Амелия Стоун ходила в городскую школу имени Рейчел Бедроу – местной правозащитницы, общественного деятеля и адвоката 1950-х годов. Амелии ничто не мешало учиться и в частной школе, но Джек Стоун настоял на городской с углубленным изучением права.

Раз в месяц Гарри проводил в данной школе для старших классов открытый урок по обществознанию и правоведению, поэтому неплохо знал преподавательский состав и директора. Каково же было его удивление, что старый добрый Карл Ноквилл ушел со своей должности и отправился искать перспективы на большой земле.

– Вот тебе и раз! – удивленно вскинул брови Гарри.

– Ничего не говори, – ответил школьный охранник Мэтт, который неплохо ладил с Гарри, в принципе, как и большинство в этом городе. – Одним днем уволился. Собрал в пятницу всех учителей в своем кабинете. Меня то понятное дело не позвал. Ну и собственно сообщил, что с понедельника его здесь не будет. Бывайте ребята.

– И куда он? Ему лет то уже не мало, – задумался Гарри.

– А кто же его знает, – развел руки Мэтт. – Говорят хочет защитить докторскую и пойти заведующим кафедрой.

– Куда?

– Ну, откуда знаю куда? Мне то он ничего не сказал. Понятно одно, что старик Карл решил сбежать от школьников и попытать счастья у студентов.

– Да уж, – пробормотал Гарри. – А ведь у нас были места в Первом университете Фликер-Хилла и полицейской академии Фликер-Хилла. Лучшей в округе кстати. Зверюгу Балтимора давно пора было выгнать из универа и поставить нашего Карла. Что он не попытал счастья на своей родной земле?

– Гарри, ей Богу! Я же не его папаша или сынок. Я не знаю таких вещей, – сухо ответил Мэтт.

– Дааа, – протянул Гарри. – Вопрос только в том…

– Будет ли такая же оплата как была при Карле, – перебил Мэтт.

– У меня был вопрос про того, кто займет его место, – закончил Гарри. – По оплате не думаю, что будут существенные изменения.

– Очень на это надеюсь, – с опаской проговорил Мэтт.

– Тебе то чего опасаться? Ты простой работяга, охраняешь покой деток, следишь за порядком. К тебе претензии минимальны.

– Не знаю, Гарри. Не знаю. Говорят, на его место прислали высокого о себе мнения бизнес-леди. Из центра. Сущая стерва. Мне с такой точно не сработаться. А работу я терять не хочу.

– Отставить панику, Мэтт. Бизнес-леди говоришь?

– Ну судя по дорогому костюмчику и вальяжной строгой походке да. И здороваться конечно с простыми людьми у нее не принято.

Гарри почесал подбородок и ухмыльнулся.

– Ладно, Мэтти. Бывай. Пойду наведаюсь к этой леди. Познакомлюсь. Надеюсь после нашей беседы она снимет меня с этих ежемесячных уроков. Я определенно возрадуюсь при таком раскладе дел.

– Ты хоть про меня тогда напомни напоследок. Что я мол славный малый, давно здесь работаю и т.д.

– Обязательно, Мэтти. Скажу, что ты угрожал меня застрелить прямо на входе, если я в течении семи секунд не покажу тебе пропускную карточку вечернего учителя.

– Иди к черту, Гарри!

– Уже иду к нему, Мэтти. Надеюсь, он не так плох.

12

Гарри прошелся по узкому коридору, стены которого были окрашены в нежный бежевый цвет, и повернул направо. По дороге его встретила группа учащихся, громко обсуждавших некую компьютерную игру со странным названием «Хаги Ваги». Вторая группа школьников, чуть постарше, расположилась возле окна и листала учебник «Правоведение».

– «Вот так совпадение…», – подумал Гарри, взглянув на учебное пособие своей дисциплины. – «Значит так теперь выглядят школьный учебник по праву. Зеленая мятая обложка с помятой посередине Фемидой². Бред какой-то».

Удивительно, но Гарри не знал, как выглядят учебники по праву и обществознанию. Потому, что детей по ним он не обучал. Он считал, что учитель обязан нести ответственность за то, чему обучает. Поэтому учил детей исходя из своих собственных познаний. Отдавать людям знания, написанные в некой книжке и неизвестно кем, он считал неприемлемым. При этом он нисколько не умалял заслуги авторов этих книг, вложившие свой труд в то или иное издание. Просто у него был иной подход к обучению молодежи. Он считал, что учебник можно почитать и дома. Но не в школе и тем более учителю. Знания в стенах школы должны дароваться самим учителем, а не книгой, автором которой он не являлся. Уроки Гарри были основаны исключительно на его собственном опыте. Чужим опытом из учебника он никогда не делился. Потому что учебник не научит жизни.

– Мистер Балдер, мистер Балдер! – к Гарри подбежала девочка худощавого телосложения с двумя нелепыми косичками на голове.

– Да Молли. Приветствую, – Гарри улыбнулся и едва сдержался от колкости в адрес ее косичек. Хорошо, что сдержался.

– Знаете, как Амелия Стоун вас вчера назвала? – язвительно проговорила Молли. Видимо, это был ответ на несказанную шутку Гарри про ее косички.

– Откуда же мне знать, Молли, – развел руки в стороны Гарри. – Вчера был выходной. Сомневаюсь, что она была в такой день в школе.

– Ладно, не вчера. Значит позавчера, – проворчала Молли.

– Все равно не знаю. Это что, игра в угадайку? – Гарри сделал вид, что обеспокоен. – Ты ведь мне скажешь, как она меня назвала позавчера?

– Охотно! – расплылась Молли в не особо приятной улыбке. – Она назвала вас дядя Гагара!³

Гарри сделал вид, что ошарашен ее словами.

– Господи Боже! – воскликнул он и схватился за голову. – Как же это могло произойти?

Молли разразилась не менее приятным смехом, чем ее улыбка.

– Это ужасно! – сокрушался Гарри. – А твой смех как ножом по сердцу! Дядя Гагара! Ну надо же!

Молли продолжала смеяться. Смех начал переходить в похрюкивание.

– Да, Молли. Такого я не ожидал, – Гарри перешел на спокойный тон. Наигранное беспокойство быстро сменилось строгим взглядом. – Ты ведь сама это придумала?

– Что? – девочка перестала смеяться и обиженно надула губки. – Я не придумала!

Гарри сдвинул брови. По мимо строгости в его взгляде читался холод. Молли больше не кривлялась и перестала надувать губки.

– Скажи мне Молли, – громко спросил Гарри. Стоявшие у окна школьники подняли глаза от страниц учебника и смотрели на обоих. – Знаменитый древнегреческий философ Аристотель является основоположником какой территории возникновения государства?

– Что? – непонимающе захлопала глазами Молли.

– «Что» – это не ответ.

– Какой еще Аристотель?

– Гуго Гроций. Как, по его мнению, возникло государство? – продолжал Гарри.

– Я даже не знаю кто это! – Молли начала всхлипывать.

Гарри обреченно раскинул руки в стороны, едва не задев пробегающего мимо школьница из второго класса.

– Это начало, Молли. Самое начало курса. Дисциплина называется правоведение. Вон у тех ребят есть учебник, – Гарри показал на школьника с Фемидой возле окна. Тот ответил ему удивленным взглядом. – Представляешь, в этой школе учат правоведению. И представляешь, учу этому я.

– Я еще не прохожу правоведение! – воскликнула Молли.

Гарри улыбнулся. Его холодный взгляд сменился на добродушный и понимающий. Он наклонился к девочке и тихо, чтобы их никто не услышал, медленно проговорил:

– Я знаю. Правоведение у тебя начнется уже через два года. И эти вопросы я задам тебе на первом нашем уроке. У тебя достаточно времени, чтобы подготовиться, Молли. Вполне справедливо для стен школы с углубленным изучением права. Ты согласна?

– Да…

– Да, что?

– Да, мистер Балдер.

Молли что-то еще проворчала, но Гарри не стал обращать на нее внимания.

– Вот и славно. Люблю приятные беседы.

– Я тоже, – буркнула Молли.

– Кстати тебе пора на урок, – спохватился Гарри. – А мы стоим тут и обсуждаем гагар. Это не дело, Молли. Беги скорей, не то опоздаешь!

– Мы обсуждали совсем дру…

Громкий и протяжный звонок прервал обиженный голос Молли и прокатился по всему коридору. Школьники как по команде похватали брошенные на пол рюкзаки и поспешили в кабинеты. Кто-то в спешке въехал Гарри по ноге своей сумкой, но он не обратил на это внимания. Молли больше упрашивать не пришлось. Он исчезла из поля зрения Гарри также внезапно, как и появилась. Убедившись, что она убежала, Гарри нагнулся и потер только что ушибленную ногу.

Его разговор с Молли состоялся прямо возле приемной директора.

«Надеюсь новый директор не слышала, как я кошмарю в школьном коридоре невежд», – усмехнулся про себя Гарри.

В целом он был доволен беседой с Молли. Возможно, сегодня он направил ее на более правильный путь. Всяко лучше, чем продолжить отпускать язвительные речи.

Гарри быстро освободил голову от воспоминаний по прошедшему разговору с Молли и поднял взгляд на дубовую дверь с табличкой «Директор: …». Имя и фамилия прошлого директора Карла Ноквилля уже были стерты. Новая надпись пока не появилась.

– Да, Карл. Что же ты нас с Мэттом покинул, – пробормотал Гарри и громко постучал в дверь.

На стук никто не ответил. Обычно секретарь Карла с красивой природной внешностью Эйвери громким голосом разрешала зайти в приемную. В подобной ситуации Эйвери не было слышно только тогда, когда дверь была закрыта. Значит в приемной никого нет, как и в кабинете директора. В другой ситуации дверь в приемную оставалась открытой, но Эйвери уже не было, так как Карл отпустил ее домой, но сам остался работать в своем кабинете. Обычно это происходило вечером. Но ведь сейчас день. Дверь должна быть открыта, следовательно, Эйвери должна быть на месте и дать понять Гарри, что ему можно войти. Гарри постучал еще раз, но не так сильно, как в первый. Было бы не вежливо. Ответа вновь не последовало.

– Очень странно, – пробубнил себе под нос Гарри.

Он выждал еще около пяти секунд и вновь громко постучал. Затем решительно схватил ручку двери и потянул на себя. Дверь оказалась не запертой. Он шагнул в приемную.

– Эйвери, привет! – поздоровался Гарри, переступая порог. – Как твои…

Эйвери сидела за столом напротив двери, закрыв свое молодое и красивое лицо руками. Ее светлые волосы были растрепаны. Несколько из них прилипли к намокшей шее и небрежно падали в область груди на белую футболку, элегантно сочетающуюся с ее серым деловым пиджаком. Светлый оттенок пиджака выдавал следы упавших на его лацканы капель. Тело Эйвери непрерывно дрожало и содрогалось. Гарри понял, что ее шея и пиджак намокли от слез. Эйвери тихо плакала, стараясь не разрыдаться навзрыд.

13

– … дела.

Первой его реакцией на увиденное стали смятение и растерянность. Он тысячи раз наблюдал женские слезы. В конце концов он штатный психолог управления полиции Фликер-Хилла. Но видимо рыдающая юная Эйвери, которую Гарри знал уже несколько лет, не была для него той обычной, чьи слезы никак не тронули бы его.

– Эйвери, что стряслось? – ошарашено спросил Гарри.

Эйвери замахала на него рукой, прикрывая второй размазанную тушь и опухшее от слез лицо. Он отвернулся, давая понять, что не станет на нее смотреть в таком виде. Гарри подошел к кулеру. Набрав в пластиковый стаканчик холодной воды, он протянул его Эйвери. Она вновь замахала на него рукой так и не в силах сказать хоть слово.

– Тебе нужно попить. Выпей пожалуйста, – настоял Гарри.

– Я…я…не…не…огу… – сдавленно выдавила из себя девушка.

– Хорошо. Давай я поставлю стаканчик сюда, а ты выпьешь его, когда станет легче, – он осторожно поставил воду на ее рабочий стол, предварительно убрав бумаги, чтобы та, невольно опрокинув стакан, не залила все документы.

– Не…т…не…анет… – замотала головой Эйвери.

– Обязательно станет, – успокаивал ее Гарри. – Все пройдет. Всегда все проходит. Помнишь притчу о кольце царя Саломона?⁴

Девушка едва заметно кивнула.

– Ты…ы…го…гов…ил…

– О! Ты помнишь! Это прекрасно, – Гарри выдавил из себя улыбку. В других подобных ситуациях он сделал бы это с гораздо меньшим усилием. Но не сейчас. Ему было больно смотреть на слезы Эйвери.

– Давай, маленькая эльфийка.⁵ Рассказывай, что у тебя стряслось, – продолжил Гарри более бодрым голосом.

Эйвери наконец сделала большой глоток воды и громко всхлипнула. Она подняла на Гарри мокрые от слез глаза и едва заметно улыбнулась.

– Выгляжу я не лучшим образом для эльфийки, – тихо проговорила она.

Гарри быстро посмотрел на ее лицо с размазанной тушью и отвел взгляд. Смотреть на ее растрепанный вид было бы не вежливо.

– Тебе лучше сходить в уборную и умыться. Я посижу тут в уголке на стуле пока тебя не будет, – предложил Гарри. – Приведешь себя в порядок. Потом забегу к нашему новому шефу, парой слов перекинуться. А как выйду от нее, ты мне поведаешь о причинах своих слез. Если ты, конечно, сама захочешь поведать мне.

Девушка горько усмехнулась.

– Она меня уволила, Гарри. Только что.

14

– Что? – он не поверил услышанному и едва не опрокинул стул, на который хотел присесть.

В ее глазах вновь появились слезы, плечи свело судорогой. Она была готова вновь разрыдаться.

– Слушай, такое бывает, – сказал Гарри. – Новое начальство часто начинает общение с новыми подчиненными таким образом. Это проверка. И тебе ее нужно пройти. Главное не сдаваться. Давай вместе успокоимся и…

Она яростно замотала головой.

– Нет…нет… – ее голос опять дрожал. – Она так…так и сказала. Как только вошла в приемную и…и взглянула на меня…

Стоящий на ее столе стационарный телефон замигал красным и громко зазвенел, приглушив всхлипы Эйвери. Та дрожащей рукой подняла трубку, но не сказала ни слова.

– Девушка, я по-моему четко дала понять, что вы свободны, – донеслось из трубки.

– «Какой мерзкий голос, Господи Прости», – подумал Гарри.

– В приемной должна быть тишина, – продолжила телефонная трубка. – Если через две минуты вы не освободите рабочее место, я вызову полицию. Вы свободны, девушка. Повторяю, в последний раз.

Эйвери крепко прижала трубку к уху, которое от напряжения залило красным. Голос из трубки отправлял ее словно ядовитая змея, впившаяся в жертву. Девушка не могла пошевелиться.

Гарри выхватила из онемевших пальцев ядовитую змею и положил обратно на стол, прервав разговор.

– Иди в уборную и приведи себя в порядок, – скомандовал Гарри. – Мне нужно с ней поговорить.

– Гарри… не сме…сме…й…й…бу..д…деее…т…олько…ху…ху…ж…е…е

– Не будет. Давай, давай. Поднимайся! – Гарри взял ее за руки и осторожно потянул на себя, стараясь поднять девушку из ее белого офисного кресла.

Она не сопротивлялась. Но была не в состоянии двигаться без посторонней помощи. Гарри заботливо подвел ее к выходу.

– Гар…гар…ри…ри…не…на

– Все будет хорошо. Давай же. Тебе надо проветриться. Лучше даже побыть на свежем воздухе как умоешься.

– …на…до…про…шу…

– Она же сама собиралась вызвать полицию. Я из полиции.

– Ты…ы…ы…н…нее…офи…ц…ц…е…р…

– Штатный сотрудник, прошу заметить, – подмигнул ей Гарри.

Он осторожно, почти не касаясь ее дрожащего тела, помог ей дойти до уборной. Даже в такой ситуации он всегда уважал личное пространство, особенно женское.

Идя по коридору, они словили пару удивленных взглядов блуждающих по коридору школьников. Но ему было не до них. Как и ей. Все это время она закрывала лицо руками.

Он подвел ее к раковине и включил прохладную воду. Настроил напор так, чтобы ее не обрызгало. Затем достал из висящего на стене лотка семь бумажных полотенец и аккуратно положил их на подоконник поближе к окну.

– Полотенца здесь, – он постучал пальцем по подоконнику. – Как умоешься, обязательно выйди на улицу. Лучше на задний двор, подальше от посторонних глаз.

– Спа…с…с…и…ибо…о…те…бе… – услышал он в ответ тихий шепот.

– Не за что.

Оставив Эйвери исправлять свой внешний вид, Гарри вновь направился в приемную. Он спешил на встречу с виновником нервного срыва эльфийки. И это будет не самый приятный разговор.

15

Гарри вновь стоял перед дубовой дверью. Уже второй раз за день. Стоял перед дверью директора. Да. Карл молодец, когда три года назад принял решение поменять старые бледные двери на эти красавицы с натуральным оттенком темного дерева. Лично выпросил финансирование. Мол такие двери порочат репутацию самого директора, а следовательно, и школы. Что сказать, Карл. Ты конечно молодец. Вот только ты больше не сидишь за этой дверью за своим большим рабочем столом. За дверью сейчас находится нечто другое. И Гарри не мог понять что.

Он решил, что стучать в дверь директора, который довел своего нового секретаря до нервного срыва в свой первый рабочий день, слишком большая честь. Он потянул тугую позолоченную ручку вниз и толкнул дверь. Гарри Балдер вошел в кабинет нового директора городской школы Фликер-Хилла имени Рейчел Бедроу без приглашения. Как оказалось, это была его не первая встреча с ним.

16

– Вы?

Из-под стола выглядывали начищенные до блеска черные туфли. Первое, на что Гарри обратил внимание. Он поднял глаза выше. Стол был уже новым. Старый покинул школу вместе с бывшим директором. На новом расположились кипы бумаг, которые скрупулезно перебирали и изучали тонкие женские пальцы с идеальным маникюром золотого цвета с черным узором. Гарри не разбирался в этом, но выглядело действительно здорово. Это второе, на что Гарри обратил внимание. Наконец третье. На коричневый в клетку пиджак цвета горького шоколада падали длинные черные волосы. Черная прямоугольная оправа очков подчеркивала ядовитый взгляд зеленых глаз. Идеальное сочетание цветов.

– Добрый день, – сказал Гарри и вошел в кабинет.

Ядовитые зеленые глаза блеснули огнем и уставились на него.

– Специалист в помидорах? Неужели вы?

Гарри не обратил внимание на колкость и спокойно закрыл за собой дверь.

– У вас хорошая память, – заметил он.

– Разумеется. Только я не помню, чтобы разрешала вам войти, – она отложила бумаги в сторону и сложила руки перед собой, словно прилежная ученица.

Гарри это не смутило. Он продолжил наступление.

– Что, грубите везде где бываете? – спросил он, окидывая взглядом новую мебель в кабинете. – Жаль, мне нравился тот шкаф. Карлу он подходил по возрасту.

Он демонстративно не посмотрел в ее сторону. Однако уже успел оценить и вспомнить ее. Конечно. Та самая госпожа из супермаркета, которой он по доброте душевной порекомендовал левую банку с маринованными томатами. Чуть побольше и подороже, но помидоры в ней гораздо сочнее.

– Отнюдь, – язвительно заметила она. – Грубость проявляете сейчас вы, вломившись в кабинет директора городской школы.

Гарри бесцеремонно пододвинул к себе стул в кожаной обивке и сел напротив молодой директрисы. Их разделяло всего пару метров и закиданный бумагами стол. Она усмехнулась.

– Тогда продолжим. Я Гарри Балде…

– Сабина Сайбер. Новый директор здешней школы, – громко перебила она его. – Чем обязана столь грубому поведению, мистер Балдер?

– Прекрасно! – он щелкнул пальцем. В ответ она невольно прищурилась. – С самооценкой у вас полный порядок коль вы перебили мою фамилию, назвав свою. К вопросу о грубости. Может я мистер Балден или Балдеш. Вы уверены в правильном окончании?

– Вам виднее, мистер Балдеш. Но, видите ли, я не люблю тратить свое время впустую. Пока вы мило беседовали с моей бывшей секретаршей, я подробно изучила нынешний преподавательский состав и не могла не упустить вашу фамилию. Мистер Балдеррр.

– О, вижу и с произношением у вас тоже в полном порядке, – отметил Гарри.

Директор фыркнула.

– Бросьте ваши ехидства, мистер Балдер. Давайте к сути. Вы вломились ко мне в кабинет, не я к вам. Значит на это есть веская причина. Следовательно, если у вас нет таковой причины, то я расцениваю ваше поведение как хулиганство и готова вызвать полицию минуя школьного охранника. Как раз заберут обоих. Освободят мой кабинет и приемную.

– Вы угрожаете мне полицией, миссис Сайбер? – усмехнулся Гарри.

– Я мисс Сайбер, мистер Балдер. Вы правильно меня поняли. И если вам нечего больше сказать, освободите пожалуйста мой кабинет, пока я действительно не вызвала полицию.

– Тогда я к вашим услугам, миссис…прошу прощения, мисс Сайбер. Что у вас произошло?

Сайбер сдвинула брови и поддалась вперед. Ее лицо стало заливаться красным.

– Балдер, с сегодняшнего дня вы больше не проводите для старших классов открытых уроков по обществознанию и правоведению в моей школе. Вы уволены.

– Даже так? – спохватился Гарри. – У меня есть шансы, что вы передумаете?

Сайбер закрыла глаза. По ее телу пробежала гневная судорога.

– Пошел…вон… – прошипела она, не открывая глаз.

– А вот это уже действительно грубо, – учтивый и добродушный тон Гарри сменился на холодный.

Сайбер распахнула глаза. Перед ней на столе лежало удостоверение штатного психолога управления полиции Фликер-Хилла.

– Еще раз, мисс Сайбер. Меня зовут Гарри Балдер. Я сотрудник полиции Фликер-Хилла округа Биттер-Ридж. Я не являюсь офицером, однако числюсь в штате. Согласно инструкции штатного психолога управления полиции Фликер-Хилла и Уставу округа Биттер-Ридж я уполномочен проверять и давать оценку психологическому состоянию каждого жителя нашего города. К слову, это моя обязанность. Таким образом, к моей компетенции относится определение способности человека по своим личным и деловым качествам выполнять служебные обязанности в той или иной профессии. Можно сказать, осуществляю психологический отбор. Иными словами, определяю профессиональную психологическую пригодность.

Сайбер медленно поднялась из своего роскошного кресла и нависла над Гарри словно кобра, которая приготовилась к атаке.

– Угрожаешь мне служебным положением, Балдер? – прорычала она.

Гарри не стал обращать внимания на бесцеремонный переход на «ты». Он продолжил.

– Тот факт, что нынешний секретарь приемной Эйвери доведена до нервного срыва вашим внезапным объявлением о ее увольнении одним днем говорит о вашей профнепригодности. В частности, отсутствием знаний законодательства округа Биттер-Ридж, в соответствии с которым подобные выходки работодателя запрещены. На увольнение работника дается две недели с момента его уведомления о таковом решении в письменном виде. Но вы ведь здесь недавно, новый человек в нашем городе, верно? Откуда вам этого знать?

– Балдер…ты ответишь…

– Ваша неуравновешенность, низкий самоконтроль, а также беспардонное, хамское поведение к своим сотрудникам, в том числе и ко мне, свидетельствуют о вашей неконтролируемой агрессии и эмоционально неустойчивом расстройстве личности. И тут назревает самый главный вопрос.

Гарри подался вперед навстречу рычащей фурии со стиснутыми зубами. Послышался скрежет. Она уже не контролировала себя.

– Может ли мисс Сабина Сайбер с такой характеристикой занимать должность директора городской школы Фликер-Хилла имени Рейчел Бедроу?

17

Она закричала. Яростно, дико, пронзительно. Крик был мало похож на человеческий.

– ТЫ ЗАПЛАТИШЬ СПОЛНА!

Она крепко сжала левую руку в кулак. Ее ногти, украшенные красивым золотым маникюром с черным узором, впились в ладонь так сильно, что потекла кровь. Капли крови упали на рабочий стол и испачкали документы. Она запрыгнула коленями на стол, размазав по нему свою кровь и смяв школьные бумаги. Ее правая рука растопырила пальцы и острые золотые ногти с черным узором устремились Гарри Балдеру прямо в горло, к сонной артерии.

Он среагировал мгновенно. Для него все произошло как в замедленной съемке. Его тело с реакцией мангуста метнулось в сторону, плавно ушло вправо и ускользнуло от острых ногтей. Его гостевой стул отлетел назад и с грохотом влетел в стену.

– Мисс Сайбер, у вас заноза в голове! – прокричал Гарри.

Он обхватил ее голову своими ладонями и кабинет директора погрузился во мрак.

18

Гарри наконец увидел ее. Мисс Сайбер сидела в углу своего кабинета, обхватив руками колени и прижав к ним голову. Пол был ледяным и девушку трясло. Она боялась поднять голову.

– Привет, красавчик…мой сладкий любитель томатов…

Гарри отвел от Сабины взгляд и посмотрел перед собой. Его ладони лежали на мягких обгоревших до черноты тканях головы. Ушей больше не было. Как и волос. Левое глазное яблоко было разрушено, обнажив пустую глазницу. Правое сильно сморщилось и превратилось в темно-бурую массу. Вскипевшая, а потом и остывшая засохшая кровь выступала через глазные, ушные и носовые отверстия. Ранее покрывавшие голову кожа и мягкие ткани обуглились и обнажили кости свода черепа. Треснутые под воздействием высокой температуры зубы разошлись в страшной улыбке, показывая застрявший во рту принадлежащей ее же голове лоскут кожи.

– Не обижайся, но ты сейчас сама как томат. Раздавленный, – ответил Гарри и убрал руки от сгоревшей плоти.

Мертвые зубы защелкали в жутком надрывном смехе, пережевывая кусок кожи.

– Сгоревший томат, Гарри! СГОРЕВШИЙ! ПОДЖАРИСТЫЙ! – смеялась сгоревшая до черноты женщина в коричневом пиджаке цвета горького шоколада.

– Нет подожди, ГАРРИ! Ты же АЛКОГОЛИК! Пивко то ты себе положил в корзину, так ведь? ОХАХАХ! Не ПОМНИШЬ уже??? – продолжала ворковать обугленная голова.

– Помню, Адин. Мы не это сейчас обсуждаем.

– Правда? А ЧТО ЖЕ ТОГДА ОБСУЖДАЕМ? – обгоревший труп медленно с отвратительным хрустом и хлюпом сполз со стола, оставив на нем кусок сгоревшей кожи с колена.

Гарри отступил от нее. В нос ударил запах горелого.

– ВКУСНО пахнет? МНЕ тоже НРАВИТСЯ! – скрюченная фигура двинулась на него. – Знаешь какую позу принял Брэдли после НАШЕГО ОГНЕННОГО УЖИНА? Позу БОКСЕРА!

Она вновь сдавленно заржала, клацая зубами.

– ШШШ! Подожди…не боксера…фехтовальщика! ФЕХТОВАЛЬЩИКА!⁶

– Адин! – Гарри повысил голос. – У тебя сейчас нет причин мучать Сабину.

– НЕУЖЕЛИ? – ее тело скрутилось под таким углом, что будь Гарри моложе своих лет, его бы давно уже стошнило. Соединяющие швы на пиджаке треснули и разошлись.

– Она не знала, что ты существуешь.

– ВОТ ИМЕННО!

– Ну а ты сама, Адин? – Гарри поднял руку и показал на нее указательным пальцем. – Когда ты узнала о ней?

Сгоревшая леди щелкнула зубами.

– Совсем…недавно…

– Когда она приехала в Фликер-Хилл, верно?

– Дааа…

– Когда она была назначена на должность директора?

– ДААА!

– Так что же тебе мешало узнать ее раньше? Ты погибла год назад.

Мертвая фигура застыла.

– Зависть, Адин. Это зависть. Ты всегда знала о ней. О ее успехах в карьере и даже больше. Еще при жизни. Но ты ни разу не показалась. Ни разу не позвонила ей.

Адин передернуло. Она поднесла обугленные пальцы к тому месту, где раньше была щека.

– Но, когда она переехала сюда, получила высокую должность, ты отказалась уходить. Тебя это разозлило! Заставило тебя гореть еще раз и еще! – Гарри повысил тон и двинулся на нее. – Но что делаешь сейчас ты? Ты мучаешь ее! Убиваешь ее! Разве она достойна этого? Достойна твоих истязаний? Отвечай мне!

Она взвыла и отступила назад.

– Она пережила мать, отца, тебя! Тебя, ведущую столь поганый образ жизни и умудрившуюся сгореть в собственном доме, пропитанном мочой и рвотой, забыв убрать курицу с проржавевшей плиты! Да еще и вместе со своим хахалем! Кстати, какой он был уже по счету, твой фехтовальщик?

Сгоревший труп с воплем бросился на Гарри. Мертвые зубы вцепились ему в шею, пытаясь вырвать из нее кусок. Но ее зубы схватили лишь воздух, пройди сквозь Гарри. Он усмехнулся и резко дунул перед собой. Ее отшвырнуло и опрокинуло на стол.

– Зависть, Адин! Тебя поглотила зависть! – закричал Гарри. – Избавься от нее! Помоги себе! Помоги Сабине!

Мертвая сущность в бешенстве взревела и вновь набросилась на Гарри. Возникший из ниоткуда порыв ветра остановил ее. Порыв обратился в вихрь, который закружился спиралью со страшной скоростью и встал между ними. Сущность пронзительно закричала, когда завывающие потоки ураганного ветра стали отрывать от нее куски обугленной обгоревшей плоти и поглощаться. Ее крик оборвался, когда набирающий силу по середине кабинета вихрь проглотил ее.

А там в дальнем углу, еще крепче прижав голову к коленям, продолжала отчаянно кричать Сабина Сайбер.

19

Когда ветер стих, Гарри увидел перед собой молодую девушку лет тридцати со светлыми как у Эйвери волосами. И такими же растрепанными. Следы копоти и страшные ожоги на теле пропали, оставив лишь на лице черные разводы, словно она испачкалась в саже. В ее глазах стояли слезы. Губы растянулись в неловкой и виноватой красивой улыбке. От отвратительного сгоревшего монстра в ней не осталось и следа.

– Вы очень похожи на Сабину, – сказал Гарри и обнял ее за плечи.

Она ели заметно кивнула и положила ему голову на грудь. Он накрыл ее голову своей теплой ладонью.