Читать книгу: «Тридцать пять дробь тридцать»

Фотограф Алексей Филатов

Редактор Полина Полежаева

© Лев Биноклев, 2025

© Алексей Филатов, фотографии, 2025

ISBN 978-5-0068-1084-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тридцать пять дробь тридцать

Я родился,

ㅤㅤㅤㅤрос,

ㅤㅤㅤㅤㅤкормили соскою, —

жил,

ㅤㅤработал,

ㅤㅤㅤㅤㅤстал староват…

Вот и жизнь пройдет,

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤкак прошли Азорские

острова.

ㅤ

Владимир Маяковский

«Мелкая философия на глубоких местах»

Вы не поверите. Каждый раз, когда я прохожу или проезжаю мимо своего дома, – Кутузовский проспект, дом 35/30, – у меня замирает сердце. В памяти просыпаются детские воспоминания. Учащается пульс, и щекочет то ли в глазу, то ли в горле: может, от солнечных бурь, может, просто так. Боль от утраты детства настойчиво преследует нас всю жизнь. Я очень гордился, что жил в этом, самом красивом доме с колоннами, в квартире на восьмом этаже с балконом и видом на Триумфальную арку!

На самом верху, где и находились колонны, раньше располагался ресторан. Потом его закрыли, потому что якобы подвыпившие посетители падали вниз, невзирая на ограждения. Я как-то и этим гордился. Все мне в доме сталинской постройки нравилось: и высокие потолки с шикарной лепниной, и широкие бетонные подоконники, и дубовый паркет, который полотерная машина натирала специальной мастикой. Удивляло, что по углам комнат в паркете были установлены металлические решетки для вентиляции пола. Радовало, что окна выходили на станцию метро «Кутузовская» и было слышно, как тормозят и разгоняются метропоезда. Ночью мерно громыхала товарными вагонами кольцевая железная дорога. Я только крепче спал, представляя себя пассажиром поезда, следовавшего, как мне бы хотелось, к Черному морю. Машин тогда было поменьше, но и они создавали некий шумовой фон.

В доме была булочная, там продавали и пирожные. Песочная полоска прямоугольной формы с прослойкой из повидла, посыпанная орехами, – шедевр кулинарного искусства времен СССР. Еще имелся в доме спортивный магазин, я был постоянным его посетителем. Мечтал купить все, что там продавалось, особенно снегокат «Чук и Гек» стоимостью сорок рублей. Но вместо него мне купили клюшку «КиД», что во дворе сразу расшифровали: «клюшка игрока-дурака». Позже ее заменили на настоящую иностранную клюшку – дорогую. Много я ей не наиграл: стоило ребятам постарше щелкнуть пару раз по шайбе во дворе – и суперклюшка сломалась. Папа сам сделал мне снегокат из старых лыж, но долго он не прослужил. А новую клюшку я получил в качестве приза в зимнем лагере от завода имени Хруничева, где работал папа, за скоростной спуск на санках с горы. Правда, она была для русского хоккея с мячом. Еще много лет я выбивал ей ковры на улице. Такая у меня была домашняя работа.

Ковры доставались тяжким трудом: родители девять месяцев отмечались в очереди на их покупку. Один ковер висел на стене, как в юрте, назывался «Русская красавица», другой лежал на полу, весь такой зеленый. На этом волшебном ковре мама отгадывала кроссворды в газете «Вечерняя Москва», используя большой энциклопедический словарь в двух томах, как сейчас используют интернет, а я играл в солдатиков. Расставленные в ряды и колонны оловянные вояки метко поражались пластмассовыми снарядами с резиновыми наконечниками из пушки за шесть рублей, купленной в «Доме Игрушки». Еще на ковер время от времени высыпали и пересчитывали накопления: десятикопеечные монеты из бутылки от шампанского. В конце концов на эти деньги купили хрустальную вазу чешского производства, чуть ли не за восемьдесят рублей. Это два снегоката «Чук и Гек».

Ковры, хрусталь и книги – это три слона, на которых держался миф о благосостоянии советского человека. На самом деле слонов было больше, около шести, как говорил Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб устами пионера Вольки ибн Алеши на уроке географии в школе. «Земля, о достойнейшая и благороднейшая из преподавателей и наставников, имела и имеет форму плоского диска и омывается со всех сторон величественной рекой, называемой „Океан“. Земля покоится на шести слонах, а те стоят на огромной черепахе. Вот как устроен мир, о учительница!»¹ – так толково изложена теория о плоской земле в советском кинематографе.

Из второй тройки слонов, отвечающих за благосостояние советского человека, могу отметить приобретение цветного телевизора марки «Рубин». Старый черно-белый «Рекорд» выработал свой ресурс: телевизионные программы переключали с помощью плоскогубцев, а помехи на экране исправляли ударом кулака сверху по корпусу телевизора.

Еще один слон – стенка – у нас появился после переезда в отдельную квартиру. Была она из ДСП и выводила меня из себя. С некоторой натяжкой стационарный телефон тоже можно было считать признаком принадлежности к привилегированной прослойке общества, еще одним слоном. Наш телефон висел на стене, у входной двери, в общем коридоре коммунальной квартиры. Длинный провод, протянутый к черной, как и весь аппарат, трубке, мог бы позволить вести секретные разговоры из личных комнат. Но такого у нас, к сожалению, не было. Наш телефон напоминал уличный таксофон.

Основным элементом убранства нашей квартиры были полки с книгами. Особой гордостью считались собрания сочинений известных писателей. Русская классическая литература была представлена наиболее полно красивыми корешками. Любовь к чтению художественной литературы прививалась мне на Черном море. Купаться разрешалось только после того, как я, прочитав задание мамы – от сих до сих, – мог связно пересказать содержание художественного отрывка.

Для пополнения библиотеки сдавали по двадцать килограммов макулатуры, накопленные газеты и журналы, а за это получали абонемент на покупку произведений Александра Дюма, Джека Лондона, Мориса Дрюона, Жюля Верна. Еще книги мама привозила из туристических поездок по всей стране, где сопровождала группы с предприятий и организаций. Это была как бы и вторая работа, и увлечение одновременно.

Особенно запомнился мне рассказ мамы про поездку на поезде в Волгоград, на Мамаев курган, куда она отправилась с ветеранами Великой Отечественной войны ко Дню Победы. В начале мая было еще холодно и ветрено. Пожилые ветераны, в костюмах с наградами и в плащах по погоде, шли нараспашку, продуваемые ветром. Им очень хотелось, чтобы все видели, что они кавалеры боевых орденов и медалей. На просьбы мамы застегнуться ветераны положительно не реагировали. Вели себя как дети, ну и, конечно, многие простудились. Большинство из них надевало награды раз в год, на праздник Победы, 9 Мая.

Мама в каждом городе находила время забежать в книжный магазин. Хорошие художественные книги продавались в комплекте с политическими. Так у нас появилась толстая книга на молдавском языке «Капитул». Это был «Капитал» Карла Маркса. Выкидывать было жалко – корешок со смешным названием отлично вписался в интерьер.

В пятикомнатной квартире нам принадлежали две комнаты: большая и моя, маленькая с балконом, где я встречал демонстрации работников завода имени Хруничева на 1 Мая. Шли демонстранты от Филей до Красной площади, примерно одиннадцать километров. Проходили мимо Триумфальной арки, по Новому Арбату до Мавзолея Ленина. Не все трудящиеся добирались до финиша: надо было толкать громоздкие транспаранты на колесах, нести портреты вождей и красные флаги. Некоторые задерживались в пивных, встреченных по дороге, некоторые раньше времени опустошали специальные фляжки. Когда демонстранты подходили к моему дому, я спускался к ним и сопровождал по тротуару примерно до Кутузовского проспекта, дома №8 – «Дома Игрушки».

Соседи по коммунальной квартире – это отдельная история. По малолетству я не придавал большого значения нашим отношениям, но из подслушанных разговоров взрослых понимал: все не так просто. Номерами один и два среди соседей были дядя Лева и тетя Рая, семейная пара. Они владели двумя комнатами, к сожалению, разделенными общим коридором. Каждые двадцать-тридцать минут они друг за дружкой шагали из одной комнаты в другую, сопровождая свои действия скрипом и хлопаньем дверей, лязгом ключей в замках и шарканьем ног. Выглядело все это ритуально: будто члены племени под гипнозом шамана исполняли какой-то древний обряд. Одновременно это и веселило, и раздражало.

Третьей постоянной соседкой была тетя Эмма, счастливая обладательница комнаты на Кутузовском проспекте с двумя входными дверями и одним окном во двор. Вторая дверь вела прямо на кухню. Мама не очень любила тетю Эмму и называла ее проституткой, когда та развешивала в ванной свои кружевные трусы на просушку. Другими жителями квартиры были большие рыжие тараканы, регулярно и шустро вылезавшие из мусоропровода на кухне. Про тараканов, незваных гостей, что были хуже татарина, все говорили: «Они сволочи!»

По выходным в квартире появлялись и другие дети: племянник Эммы, Артур, и дочка дяди Левы и тети Раи – по-моему, Наташа. С Артуром за десять копеек мы посещали утренние детские киносеансы в близлежащих кинотеатрах: «Киеве», «Призыве» и «Пионере».

В 1990 году мэрия Москвы подарила помещение кинотеатра «Призыв» театру кошек Куклачева «Кэт хауз». Соседству с большим количеством кошек жители дома были не рады из-за специфических запахов, проникавших из помещений нового театра в жилую зону дома. В знак протеста они начали троллить любимца детей и животных в интернете. «Куклачев нелегально экспортирует кошачий корм в Болгарию. Он принуждает кошек действовать против воли и разрушительно воздействует на неокрепшую психику котят», – такое негативное видение жизни великого кошачьего дрессировщика открывается на просторах интернета при запросе «Куклачев нелегально…».

В одном доме, расположенном между двумя в то время кинотеатрами «Призыв» и «Пионер», вместе с нашим одноклассником жил внук «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина. Выходной костюм уездного медицинского работника, усиленный круглыми очками в тонкой оправе в сочетании с пирамидальной бородкой, создавал у Михаила Ивановича обманчивый образ доброго старичка. Тяжелый взгляд на некоторых фотографиях выдавал в нем непростого человека, обладающего секретной информацией. Председатель ЦИК СССР, Калинин на самом деле был номинальным главой государства. Страной руководил самый гениальный вождь всех времен и народов – Иосиф Виссарионович Сталин. Судя по рассказам очевидца, нашего одноклассника, внук «советского президента Калинина» любил разгуливать по двору с казачьей наградной шашкой: так же, как его знаменитый дед любил для солидности ходить с тростью. Так, с тростью в одной руке и кепкой в другой, шагает М. И. Калинин навстречу простым людям на памятнике, установленном в Твери, бывшем Калинине.