Читать книгу: «Её называли «смертью»»

Плейлист

Chase Atlantic – «DEVILISH»

Oh the Larceny – «Another level»

The Score – «Fire»

Imagine Dragon – «Bones»

Layto – «Houdin»

Once monsters – «My name is»

Twenty one pilots – «Heathens»

NEFFEX – «Rumors»

Royal Deluxe – «I'm a Wanted Man»

Sam Tinnesz – «Play With Fire»

Gorillaz – «Feel Good»

Marilyn Manson – «(S)aint»

Apollo 440 —«Stop the Rock»

Def Leppard – «Rock Of Ages»

Blondie – «One Way Or Another»

Queen – «Bohemian Rhapsody»

Ария – «Потеряный Рай»

Кипелов – «Я свободен»

Король и Шут – «Прыгну со скалы»

Глава 1

"Бойся своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться."

Кира

7 лет.

– Засыпай, мой цветочек, ты так много сегодня сделала. Завтра нас ждет такой прекрасный день. – беспорядочно перебирая пряди моих светлых волос говорила моя мама. Ее светлые глаза были наполнены теплом и любовью, волосы того же оттенка, что были у меня самой, аккуратно забраны в пучок, только одна непослушная прядь все время спадала ей на глаза, а она в свою очередь, неустанно убирала ее за ухо.

– Я еще совсем не устала, мамочка. Расскажи мне сказку. – тихонько просила я, не отрывая своего взгляда от ее лица. Интересно, когда я вырасту, я буду такой же красивой, как и она? Мама убрала руку с моих волос и встряхнула запястьем, чтобы посмотреть на циферблат своих часов, которые она забрала у папы. Не знаю почему, но она всегда забирала его вещи. Вот сейчас она сидела в одной из его рубашек, которая доходила ей до середины бедра, а на ногах были розовые штаны для йоги, мне они нравились.

– Ну, цветочек, я могу рассказать тебе одну очень интересную сказку, если ты пообещаешь не говорить папе, что я тебе ее рассказала. – поправив мое одеяло и забравшись рядом со мной в кровать сказала моя мама. Я в свою очередь нетерпеливо закивала, закрывая свой рот на замок и руками показывая, как выбрасываю ключ. Мне нравились мои с мамой маленькие секреты, они были наполнены какой-то тайной, которую никто больше не мог узнать. Особенно мне это начало нравится после того, как мой брат уехал обучаться в тренировочный лагерь нашей семьи. Моя семья не была обычной семьей, а мой папа никогда не был просто папой. Я Кира Соколова, наследница империи Соколовых, но сегодня, лежа в этой кровати, я просто маленькая девочка. Мама начала рассказывать мне историю о такой же маленькой девочке, которая пошла через страшный лес в гости к своей бабушке, но дойдя до дома, она обнаружила, что бабушку съел большой волк, который теперь вел охоту на саму девочку.

– Мама, мне не нравится эта сказка. – перебила я рассказ, сильно зажмуривая глаза, я так сильно хотела избавиться от образа бедной бабушки и девочки, которая шла прямиком в его огромные лапы. Для чего мне было слушать, как волк съест и девочку тоже, я этого не понимала. Разве сказки не должны приносить радость? Эта дарила мне только печаль и страх.

– Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, мой цветочек. – тихо, почти неслышно произнесла моя мама, пальцами поворачивая мой подбородок к ней для того, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Бойся хищников. Они скрываются в ночи, прячутся за масками добродушия, бойся, милая, никогда ни недооценивай чью-то потребность в темноте. – у меня перехватило дыхание, а мысли беспорядочно забегали в голове, создавая огромный поток вопросов. Почему в мире, где есть мама и папа, где продается шоколадное мороженое, и кто-то изобрел надувные шары. В городе, в котором светит солнце так много дней и летают самолеты есть хищники. Почему такие же маленькие девочки должны боятся кого-то, разве нельзя просто мирно сосуществовать?

– Но, мамочка, зачем кому-то охотиться на меня? – шепотом спросила я, чувствуя, как глаза начинало щипать и покалывать в носу. Я крепче сжала одеяло, выше натягивая его. А мой Кон он был в безопасности? Или его отправили обучаться, потому что на него тоже охотились, но разве ему одному там не страшнее, чем мне дома?

– Потому что ты слабость твоего отца и брата, а есть люди, которые хотят причинить боль нашей семье. – серьезно сказала она, а потом нежно поцеловала меня в лоб и встала с моей кровати, забирая с собой остатки тепла, ушла из моей комнаты плотно закрыв за собой дверь.

Я осталась лежать в своей кровати, боясь сомкнуть глаза. Каждый раз, когда сон начинал проникать в мое тело, мои мысли крутились около страшных картинок, я не знала, чем закончилась история той старушки и маленькой девочки, смогли ли они одолеть волка, но я точно знала, что не хотела бы встречаться с хищником. После нескольких часов бесконечных мыслей и вопросов, я наконец смогла провалиться в беспокойный сон.

***

Утро выдалось тяжелым, я с трудом встала со своей постели, нехотя умылась и верная себе, без какого-либо энтузиазма застелила свою постель и собрала вещи на тренировку. Я занималась балетом, моя мама всегда мечтала, чтобы я имела такую страсть к чему-то, что могло выделять меня. Я долго думала над словом «страсть» и когда Кон, мой старший брат, еще жил с нами спросила его, что это значит, он сказал, что это когда тебе что-то на столько сильно нравится, что ты готова посвятить этому всю свою жизнь. Его страстью были комиксы, он читал их так много и часто, что наш папа даже начинал его ругать. У меня не было страсти, я не любила балет, но маме это нравилось, а я не хотела ее расстраивать, она и так постоянно волновалась за папу. Вы, наверное, спрашиваете, чем же занимается моя семья. Я попробую вам рассказать, но только вы пообещайте, что не расскажите никому, потому что это будет нашим секретом. Без крестиков, без ноликов, хорошо? Наша семья занимается теневым бизнесом уже несколько поколений, мой папа является боссом в США, его брат, мой дядя Кирилл, босс в Италии, дедушка Станислав курирует Россию. Мы не мафия, мы катализатор, генералы на ваших сражениях, лучшее оружие, которое вы можете найти. Наша семья помогает выигрывать войны, уничтожать целые кланы. Изначально организация «Тьма» занималась только поставкой оружия. Дедушка рано понял, что не хочет работать на систему, он хочет ее подчинить. А сила – это главный аргумент. Мы есть сила. Но мой дорогой отец решил, что оружие, это не весь спектр, который мы можем предоставить. Люди – это самый главный ресурс всех войн, поэтому он с моим дядей Кириллом, который занимается финансовой частью, стал готовить наемников. Они подбирали детей, забирали их из детских домов, неблагополучных семей и помещали в тренировочные лагеря. Там их обучали, готовили к настоящим заданиям, не все выживали, не каждый справлялся, но попасть в число наемников, именуемых «Всадниками», было привилегией. Именно поэтому моего папу стали называть Люцифером, принцем тьмы. Нас боятся, нас уважают, с нами хотят сотрудничать, нас хотят уничтожить. Моя мама была просто моей мамой, она не родилась в семье, где носить оружие считается нормой. Она была средней дочерью бывшего сенатора Чикаго, их брак устроили мои дедушки, мама говорит, что сначала она не любила папу. Любовь пришла в наш дом немного позже.

– Кира, поторопись, мы уже опаздываем. – крикнула моя мама, проходя мимо двери моей спальни. Я накинула рюкзак, завязала лентой свои волосы и пошла вслед за мамой.

– Ма, можно я сегодня никуда не поеду, я не выспалась. – жалобно проскулила я. Мама только повернулась на меня, несколько секунд просканировала мой внешний вид, потом слегка поджала губы и отвернувшись пошла вниз по лестнице.

– Кира, поторопись, а иначе мисс Шеннон вновь оставит тебя после занятий. – не повезло, я потопала по лестнице, не обращая внимания на обстановку вокруг, когда моя нога нависла над последней ступенькой, сильные руки подхватили меня и мое тело прижалось в крепком объятии к груди папы.

– Цветочек, почему ты такая хмурая? – не отрывая от себя спросил папа, неся меня в сторону выхода из нашего особняка. Я ухватилась руками за его плечи, тихонько посмеиваясь ему в плечо. Папа был самым сильным.

– Я хочу побыть дома. – прошептала я, когда смогла справиться со своим смехом.

– Так давай останемся. – добродушно ответил он, ни на секунду не задумываясь над ответом. Чистая радость расцвела в моем сердце, когда он произнес заветные слова.

– Ни в коем случае, Николай. – безапелляционным тоном проворчала мама. – Поставь мою дочь на место, мы опоздаем. – топнув ногой в босоножках на высоких каблуках и уперев руки в бока приказала моя мама.

– Прости, цветочек. – тихо сказал отец и поставил меня на подъездной дорожке, где уже нас ждала наша машина, а позади стоял внедорожник с охраной, которая будет сопровождать нас весь день. Я потопала к машине, забираясь на заднее сиденье, возмущенно пыхтя, но недостаточно громко, чтобы не расстроить родителей. Папа же притянул маму к своему телу и нежно поцеловал ее, что-то прошептав ей на ухо, от чего моя мама немного покраснела, подарив ему еще один поцелуй. Отойдя от него, она села рядом со мной, поправляя платье на коленях и пальчиками помахала папе на прощание. Наша поездка была не долгой, обычно мама высаживала меня у балетного класса, а потом ехала по своим делам, пока я не закончу тренировку. Подъехав к невысокому зданию, я выпрыгнула из машины и направилась к ступеням, не оборачиваясь на машину.

– Кира, постой. – сзади послышался голос моей мамы. Я обернулась, как раз, когда она вышла из машины, неся мой рюкзак. Ее светлые волосы развивались на ветру, а бледная, почти фарфоровая кожа сияла на солнце, словно вбирая в себя последние летние лучи. Она быстрыми шагами дошла до меня и присела на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне, ее теплая рука легла на мою щеку, а глаза были наполнены любовью и беспокойством. – Ты забыла рюкзак. – без злобы сказала она. Я лишь кивнула, протягивая руку. – Цветочек, если ты не получаешь удовольствия от своих занятий, давай мы придумаем что-то другое. – вглядываясь в мои глаза, словно ища ответ, спросила она. Однажды я слышала, как мама говорила папе, что эти занятия сделают меня особенной, наполнят светом и чем-то прекрасным. Я после месяца тренировок внимательно рассматривала себя в зеркало, которое висело в моей комнате, но не увидела в себе ничего прекрасного, как и, если честно, светлее я не становилась, ни волосы, ни кожа совсем не поменялись.

– Мне нравится балет, мам, просто я не выспалась. – ответила я, заметив, как ее глаза покинуло волнение, и волна облегчения и чистого счастья заполнила их. Я не любила эти занятия, совсем нет, но я любила ее и хотела сделать счастливой.

– Хорошо, милая. Значит встретимся позже. – счастливо сказала она, вставая в полный рост и целуя меня в лоб. – Беги, ты уже опоздала. – я развернулась, подхватив рюкзак и направилась в сторону входа в здание, потом вновь развернулась и окликнула мою маму, которая уже забиралась в машину.

– Я люблю тебя. – счастливо крикнула я ей, она улыбнулась мне, показывая свои белоснежные зубы, выпрямила спину, чтобы возвышаться над машиной.

– Я тоже люблю тебя. До луны и – ее голова откинулась назад, ударяясь о крышу машины, а потом тело рухнуло на землю. Охранники окружили машину, а двое направились ко мне, с нечитаемыми лицами. У каждого было оружие в руке. Мама лежала на земле, даже не пытаясь подняться на ноги. Неужели ей так больно? У нее закружилась голова или что-то в этом роде? Я не знала, именно поэтому я побежала к ней, огибая моих охранников, они не помешают мне добраться до нее. Я была так близка к машине, когда оступилась и упала на раскаленный асфальт, сильно счесывая коленку. Там лежа на земле, сквозь ноги мужчин я видела ее, мою маму. Ее глаза больше не были наполнены любовью, они были призрачны, ее губы больше не были окрашены в улыбку, а кожа не сияла, но не это меня напугало. Идеально ровное отверстие было в ее голове, от куда тонкой струйкой вытекала кровь. Крик, такой неудержимый, донесся до моих ушей. Кто-то так сильно кричал, что, наверное, должно было принести ему невероятную боль. Меня подхватили на руки, и понесли прочь от мамы, с каждым шагом унося все дальше и дальше от нее.

– Мама, мамочка, мама. – взывал незнакомый голос. – Пожалуйста, мамочка, посмотри на меня. Отпустите меня, нет, пожалуйста, отпустите. – не сдавался уже давно охрипший голос. – Мамочка, ну же, вставай, не дай им увезти меня от тебя, пожалуйста. Скажи, чтобы они меня отпустили, мама, пожалуйста, скажи, что все хорошо.

– Кира, успокойся. – закидывая меня на сидение машины, сдержанно прорычал мужской голос, прорываясь сквозь плотину. – Давай, девочка, увезем тебя от сюда.

– Нет, нет, пожалуйста. – бросаясь к двери, молил голос, мой голос. – Там моя мама, вы не понимаете, там моя мама. – не сдавалась я, наблюдая, как машина, в которую меня посадили уносит меня от мамы с каждой секундой все дальше. – Остановите, я прошу вас, остановите, мне нельзя уезжать. – но меня никто из них не послушал, водитель ехал так быстро, что ветер завывал в открытые окна, рядом со мной охранник, который посадил меня в эту машину что-то кричал в трубку, он так быстро говорил, его слова были пропитаны злобой на столько, что я не могла разобрать слов, казалось, что дикий зверь рычал в трубку. На сидении впереди, которое было рядом с водителем сидел мужчина, крепко сжимающий оружие в руке, он смотрел в боковое зеркало, следя за обстановкой. Я сползла с сидения на пол и обхватив руками колени начала тихо плакать, прокручивая картину вновь и вновь. Снова и снова. Вот она мне улыбается, а вот она лежит, больше никогда не способная улыбнуться. Машина резко затормозила и дверь с моей стороны открылась, две сильные руки подхватили меня и понесли в сторону дома. Мужчины вваливались в наш дом громко разговаривая и расхаживая по комнате. Меня поставили на пол, развернув к себе, мужчина, чьего имени я не знала смотрел на меня непроницаемым взглядом, казалось бы, проверяя каждый дюйм моего тела.

– Ты ранена? – спросил он, с ярким русским акцентом. Я лишь покачала головой, не пытаясь объяснить, что мое ранение не было поверхностным, что внутри моего сердца зияло такое же отверстие, которое было в голове у моей мамы, что я ненавидела каждого из них, ведь они увезли меня от нее. – Тебе нужно промыть свое колено, а потом поднимайся в свою комнату и не выходи, пока за тобой не придут. Поняла меня? – я вновь кивнула ему, но уже утвердительно, потом опустила голову, и словно мышка, тихо поднялась к себе, боясь привлечь к себе еще хотя бы немного внимания.

***

Прошло несколько часов, после того как моя жизнь разделилась на «до» и «после», но никто так и не пришел за мной. Я слышала, как отец кричал на своих людей, заставляя снова и снова повторять события сегодняшнего дня. Они по очереди ему рассказывали одно и тоже, повторяя, словно для меня, самое главное. Мы ехали на балет, я покинула машину, забыв рюкзак, мама принесла мне его, потому что чувствовала себя виноватой, что заставляет меня туда ходить, потом она пошла к машине и почти села, пока я вновь не позвала ее, тем самым заставив вытащить свою голову из безопасного места. Бах. И ее нет. И ее нет, но есть я, из-за которой ее больше нет с нами. Я виновата в том, что ее так убили. Хищники пришли за ней, хотя она могла уйти. Я забрала ее жизнь и для чего? Чтобы сказать ей, что люблю ее, словно она сама этого не знала. Какая глупость.

Когда голоса стихли я вышла из комнаты, пробираясь в низ, чтобы добраться до папы. Миновав гостиную, в которой больше не было людей, я прошла вглубь дома, обходя столовую и кухню, и наконец то дошла до неплотно закрытой двери кабинета моего папы. Протянув руку, я почувствовала такой сильный страх, который прокатился по моему позвоночнику, заставляя аж поджать пальцы ног. Вдруг, он тоже понял, что я виновата в смерти мамы, что, если он меня накажет. Конечно, он понял, он был самым умным человеком, но я заслужила наказания, так почему тогда мне так страшно?

– Николай, это ты виноват. – звучал голос моего дедушки Станислава. Было так неожиданно услышать его, что я рухнула на пол, прислонившись к стене, недалеко от двери кабинета. Я знала, что подслушивать не хорошо, но не могла и двинуться с места. Дедушка жил в России и никогда не приезжал к нам, говоря, что штаты хороши только для выкачки денег, но они часто устраивали конференции.

– Отец, побойся Бога, я потерял жену, мои дети лишись матери. – устало произнес мой отец, его голос был серым, лишенным каких-либо эмоций. – Я найду того ублюдка, который решил пойти на этот поступок и обрушу весь свой гнев.

– Я тебе говорил, Николай, что любовь убивает, быстрее пули, а ты? Ты, блять, привязался к ней, сам своими гребаными руками возрастил слабость для своих врагов. – с ядом в голосе, проговорил мой дедушка. – Я думал, что проблема была в мальчишке, что вся твоя – он замолчал, чтобы затянуться сигаретой, потом выпустил весь никотин из легких. – слабость заключалась в нем. Константин всегда был слишком мягкотелым и трусливым, я так был рад, когда ты наконец-то нашел свои яйца и отправил его в лагерь, но, оказывается, проблема была куда глубже. Какая, чертова, глупость, Николай.

– Завтра я похороню свою жену, не волнуйся, отец. Больше я никогда никого не полюблю. Послезавтра я убью виновных, а потом займусь своей работой.

– Очень надеюсь на это. – сказал он и завершил вызов. – я сидела на полу, обнимая свои колени и не могла заставить себя подняться, чтобы сбежать в свою комнату, я поняла, что не была готова к общению с папой. Папа устало вздохнул, прошелся вдоль кабинета, что-то устало повторяя, когда сильный удар пришелся по стене, на которую я опиралась. Удар. Удар. Удар.

– Сука. – взревел папин голос. – сука. – удар. – ты не мертва. – удар. – ты не мертва. – удар. – ты бы не оставила меня. – удар, удар, удар. Тишина, потом звук разбивающегося стекла воцарился в комнате, он с такой ненавистью бросал какие-то вещи, ломая, все, что попадалось ему на пути. Боль, которую я испытывала разрасталась с неумолимой скоростью, заставляя задерживать дыхание, чтобы не выдать моего присутствия. Я хотела кричать, хотела плакать, хотела разрушать, но я сидела тут и подслушивала, как мой отец уничтожает все, до чего дотягивались его искалеченные руки.

– Ты не могла так уйти, ну же, детка, нет. – всхлипнул папин голос, наполнившись болью и страхом, которого я никогда не слышала от него. – Пожалуйста, пусть это все будет просто дерьмовый сон. Я так тебя люблю. – уже не скрывая своих рыданий, заикаясь говорил он. – Почему ты, а не я, почему не я? Блять, это всегда должен был быть я. – все громче всхлипывая говорил он. Я хотела зайти и обнять его, сказать, что мне тоже больно, но я не могла. Николай Соколов никогда не показывал кому-то своих слабостей, но сейчас он имел право немного сломаться. Именно поэтому я тихонько встала и направилась в свою комнату, намереваясь действительно не выходить из нее, пока меня не позовут. Вот только слова дедушки отказывались покидать мою голову, наоборот, заставляли прокручивать себя вновь.

«Любовь убивает быстрее пули» и теперь я была с этим согласна, я просто знала, что мы с отцом уже были мертвы.

***

На следующий день я надела свое черное платье, которое доходило до колен. Его подарила мне мама на мой день рождения, юбка была пышной, а рукава обрамлял гипюр, который спускался до самых кистей. Мои длинные волосы были заплетены в две косички, на кончиках которых красовались атласные черные ленты. Я так и не видела отца, он ни разу ко мне не заходил. Я не винила его, я тоже не смогла бы смотреть в глаза человеку, из-за которого умерла моя любовь.

«Любовь убивает быстрее пули.»

Я смотрела на себя в зеркало, и мне ненавистно было мое отражение. Я видела глаза ярко синего цвета, мамины глаза, обрамленные густыми черными ресницами, небольшой нос-пуговка был красным и опухшим от слез, которые все еще пытались выскользнуть из моих глаз. Еще вчера я видела в своем отражении красивую девочку, а сейчас очередную жертву. Слабость. Будущий труп. Я была такой же хрупкой, какой была она, я была, как девочка из сказки, которую рассказывала мне мама, осталось только дождаться хищника, который придет за мной.

Я видела, как тело моей мамы погружают глубоко под землю, сверху засыпая ее землей, навсегда создавая разрыв между ей и мной, я смотрела, как мой папа набирает горсть земли и бросает на крышку маминого гроба, после чего он достал платок из кармана своего пиджака, вытер руки и ушел, ни разу не оглянувшись. Его острый взгляд сканировал пространство, словно запоминая каждого, кто был на похоронах.

Людей было очень много, многих я даже не знала, они приходили без слез на глазах, некоторые даже не подходили к маме, словно пришли не для того, чтобы попрощаться с ней, а совсем по иной причине. Я не увидела родителей мамы, не было и ее сестер, моего брата тоже не было, что приносило одновременно и облегчение, и боль. Он возненавидит меня. Я потеряла его, также, как и маму, также, как и, возможно, папу. Я всех потеряла.

«Любовь убивает быстрее пули.»

Папа подошел ко мне, покровительственно кладя руку на мои плечи, словно говоря всем, что я под его безоговорочной защитой. Его черный костюм был идеально выглажен, волосы зачесаны назад, его черные глаза смотрели на меня с такой пустотой, которую я до этого дня никогда не видела, словно две черные дыры затягивали в свои необъятные, но такие губительные сети. У папы были очень хищные черты лица, острые скулы, длинный, ровный нос, узкие губы и гладковыбритое лицо. В то время, когда мама учила меня бояться хищников, папа был охотником, самым опасным человеком в этом месте, и сегодня он вышел на охоту.

Я смотрела на него, пытаясь разглядеть хотя бы каплю моего папы, который носил меня на руках и сажал к себе на колени, но так и не смогла найти. Именно в этот момент я поняла, что не хочу быть как моя мама, она лежала в объятиях холодной земли, я не хочу бояться хищников, я не хочу быть слабой девочкой, я хочу быть охотником. Я буду жить.

– Как ты, мой цветочек? – спросил меня он.

– Я в порядке, отец. И я больше не хочу быть «цветочком». – пробурчала я. – Я хочу отправиться к Кону.

Папа убрал руку с моих плеч, потом присел, чтобы оказаться на одном уровне с моими глазами, его черные глаза, наполнились настороженностью и каплей волнения, тем самым став на тон светлее.

– Зачем ты хочешь поехать к Константину? – почти шепотом спросил он. – Мы сможем навестить его на зимних каникулах.

– Я не хочу его навещать. Я хочу отправиться туда обучаться. Я больше не хочу быть слабой, слабые умирают, папа. А я решила выбрать жизнь.

– Я не допущу, чтобы тебе причинили боль, мой маленький цветочек. – прошептал он. – Я сожгу весь мир, уничтожу все живое, если это будет необходимо, моя дорогая. Ты веришь мне? – с надеждой спросил он.

– Бойся хищников, говорила мне мама, и я боялась. Я боялась, что кто-то убьет меня или ее. Что они отнимут нас у тебя и Кона. Но я больше не хочу бояться, папа. – прошептала я, борясь с непрошенными слезами. Сильно потерев глаза, я выпрямилась и взглянула самым решительным взглядом, который только мог сделать ребенок семи лет. – Я хочу стать «Всадником» как Кон, как твои люди, папа. Позволь мне быть сильной, не дай мне больше бояться темноты. – отец долго смотрел на меня, не двигаясь, словно и не слышал мой предыдущий монолог, словно не понимал, что происходит. Спустя несколько секунд, его тело ожесточилось, черты лица покинула былая нежность и встревоженность, он словно был высечен из гранита. Папа медленно кивнул мне, после чего встал в полный рост.

– Ты станешь «Всадником», моя милая, я обещаю. Возможно, ты сможешь стать «Чумой.» – твердо с ярким огнем в глазах произнес мой он.

– Нет, папа. Я буду «Смертью.» – гордо, задрав подбородок сказала я.

Глава 2

«Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею…»

Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание.»

Кира

7 лет.

Отец сдержал свое обещание, спустя неделю, после нашего разговора, семи дней, после дня, когда предали земле тело моей матери. Мы летели на частном самолете в Россию, на родину моей семьи, место, где обучали «Всадников.» База находилась в небольшом поселке центральной части страны, окруженная с трех сторон густым, почти непроходимым лесом и горной рекой. По периметру проходил высокий забор с лучшей охранной системой, которую могло предоставить человечество на данный момент. Дислокацию учебного центра невозможно было найти, если только не знать точных координат. Приземлившись в соседнем городе, мы спустились с трапа самолета, и прошли прямо к припаркованной машине.

– Здравствуй, мой друг, – сказал отец мужчине. – почему ты встречаешь нас, тебя понизили до водителя? – с ухмылкой произнес мой отец.

– Ох, нет, дорогой. – задорно произнес мужчина. Это был высокий мужчина, худощавого телосложения, пальцы и шея были покрыты яркими татуировками, он был старше моего отца.

– Эй, а что это у нас за принцесса? Кира, неужели это ты? – спросил он.

– Я не принцесса. – пробурчала я – Меня зовут Кира и скоро я стану "смертью", а кто ты? – подняв взгляд своих грозовых глаз, спросила я.

– Хэй-хэй, – подняв руки в знак капитуляции. – убийца, полегче, я же пошутил. Меня зовут Никита, можно Ник. Я друг твоего отца, буду обучать тебя драться на ножах и кинжалах, а если повезет, то и единоборствам.

– Это хорошо. – протянула я. – Но ты не ответил на мой вопрос, кто ты? – приподняв бровь, сказала я. Я не понимала, почему он так добродушен, это же слабость, папа никогда себя так не вел при незнакомцах. Или это потому, что я девочка? Мне это не нравится, я хочу быть сильной, а девочки – слабые.

– Я «война.» – сказал Ник. – Коль, она точно твоя дочь, ведет переговоры как ты, я почти, напуган и заинтригован. – смеясь сказал, этот странный человек. Отец только ухмыльнулся ему. Потом он пригласил меня жестом сесть на заднее сидение автомобиля, когда я подчинилась, он расположился рядом со мной. Повернувшись на меня, взглянув своими черными глазами, он тихо произнес. – Кира, ты теперь не в Чикаго, здесь ты не моя дочь, не принцесса и уж точно не мой маленький цветочек. Ты выбрала этот путь самостоятельно, тебя никто не просил и уж точно не заставлял идти этой дорогой. Верно? – ледяным тоном задал вопрос отец, не требующий от меня ответа, но я все равно кивнула в знак своего согласия.

– Точно, ты здесь, как и все остальные, те же условия, никаких привилегий. Ты кандидат, а кандидаты не задают вопросов, не говорят на «ты», не имеют права голоса и уж точно не допрашивают моих людей. Это ясно? – Сглотнув несуществующий ком в горле, я вновь кивнула в знак своего согласия.

– Теперь у тебя только два выхода из этой ситуации: повиновение или смерть. Выбирай, Кира. И не заставляй меня возвращаться к тому разговору. Сила дается только тому, кто уничтожает всю свою слабость и подчиняет своих демонов. Будь сильной и, возможно, ты станешь одной из нас – заключил он. Только сейчас я поняла, что меня ждет. Я была не готова потерять свою привилегию, всю мою жизнь все люди, окружающие меня, боялись обидеть или ранить мои чувства. Я была полностью под покровительством своей могущественной семьи, но так я не стану сильной. Я сама этого хотела, ведь так? Дорога была долгой и весьма утомительной, после разговора с отцом, или теперь я должна его называть Николаем, а может господином Соколовым или боссом. Я не знаю. Я была уверена только в одном, я больше не заговорю, пока ко мне не обратятся, я усвоила урок. Поэтому самым безопасным решением было просто откинуться на сидении и попробовать уснуть, Кон рассказывал, что жизнь в лагере совершенно нелегкая, мне предстоят ежедневные тренировки.

– Вставай, Кира. – сквозь пелену сна я услышала голос моего отца. – Давай, девочка, поднимайся. Открыв глаза, я увидела, что машина остановилась, и Ник уже ушел, повернув голову, я заметила пустой взгляд отца, хотя это уже был не мой отец, это был Люцифер.

– Почему ты уснула? – растягивая слова спросил он.

– Я хотела отдохнуть перед базой. – защищаясь ответила я, быстро выпрямляясь на сидении, и прогоняя остатки сна.

– И ты решила, что сейчас лучшее время для отдыха, что ты в безопасности, на незнакомой территории, в чужой машине, рядом с новым человеком? – поджав губы спросил он.

– Я же была с тобой, разве рядом с тобой я не в безопасности? – со слезами спросила я.

– Ты хочешь быть «всадником», милая, ты больше никогда не в безопасности. Запомни это, в нашем мире много врагов, но у «всадников» их еще больше, ты больше не принадлежишь себе. Ты станешь оружием, угрозой. – сказал мне отец, прежде чем открыть дверь и покинуть автомобиль. Непрошенная слеза скатилась по моей щеке, я пообещала себе, что это была последняя слеза, больше я не буду слабой. Я не хочу быть такой, как моя мать, она умерла, она оставила меня. Я позволила себе просидеть в машине еще десять секунд, прежде чем выйти, оставив слабую Киру позади. Поравнявшись с Николаем, я не хочу называть его отцом в этих стенах, я пошла в сторону величественных ворот с высоко поднятой головой. Спустя неделю, и галлон пролитых слез, я осознала, что так просто исполнить обещание, данное самой себе, у меня не получится, что означало, что меня ждет долгая борьба и в первую очередь с самой собой. Меня разместили в казарме, где было еще пятнадцать девочек примерно моего возраста. Это была большая комната, с бежевыми стенами, одна из которых была уставлена полками, забитыми книгами об истории, политологии и боевым искусствам. Каждый день нас поднимали в шесть утра, давая ровно пятнадцать минут на сборы и подготовку к сегодняшнему дню. Старшие девочки научили нас распределять время так, чтобы успеть принять душ, заправить постель и одеться. Далее за нами приходил один из кураторов, с которым мы отправлялись на изнурительную пробежку по холодному, еще не проснувшемуся ото сна лесу. К 8:00 мы возвращались в расположение базы, где уже нам выдавали расписание на день, учебная программа заканчивалась после семи вечера, далее отдых и отбой. Каждая неделя была изнурительней предыдущей, мне еще не удалось встретиться с моим братом, потому что он находился в другом крыле, для более подготовленных детей.

***

Кира

8 лет.

Сегодня был мой день рождения, в том году я проснулась от того, что Кон запрыгнул ко мне в кровать и громко кричал слова поздравлений, не смотря на то, что у нас была разница в возрасте всего три года, он был сильно выше и крупнее меня, его тело высоко подпрыгивало на моем матрасе, а снеки, которые он принес, в качестве подарка, были разбросаны по всей комнате. Это был счастливый день, потому что он смог приехать ко мне, мы провели час собирая по полу закуски, потом пробрались в наш домик на дереве и прятались там до самого вечера. Я была так счастлива. Сегодня я проснулась от того, что несколько девочек из моего потока вылили ведро холодной воды на меня, тем самым пробудив меня от кошмара, который преследовал меня каждую ночь. Я даже была им благодарна, потому что как бы я не пыталась проснуться, как только мой разум попадал в плен страшного сна, покинуть его было почти невозможно.

В моем сне мама, стоя с отверстием в голове смеялась на до мной, громка крича, что я следующая, что совсем скоро меня заберут, а я в свою очередь даже не могла пошевелится. Этот сон изматывал меня, не давая возможности как следует отдохнуть, из-за чего я была вялой на занятиях. Стоит ли говорить, что я здесь никому не нравлюсь, каждый кандидат норовит мне показать, что я не достойна этого места. Даже Кон еще ни разу не приходил ко мне, единственным человеком, который хорошо ко мне относился был Ник, чудак, который встретил нас с папой.

Сегодня не будет объятий или же счастливых песен, мне не надо выряжаться в красивый наряд, сегодня никто не поздравит меня с моим днем, что, наверное, должно меня радовать.

Утренняя пробежка по еще сырому и не проснувшемуся ото сна лесу была приятной, первые несколько недель мое тело не справлялось с нагрузками, которое давало это место, сейчас стало намного легче, словно я уже не была такой слабой. Я бежала, наслаждаясь звуком моих ботинок, которые врезались во влажную землю, впереди меня бежало человек двадцать, сегодня нас впервые соединили с мальчишками нашего возраста, поэтому людей на тренировке было в разы больше. Наш куратор бежал впереди, прокладывая маршрут для всей группы, впереди меня ждала насыщенная программа.

– Ты гребанное разочарование, Кира. – прорычал какой-то мальчик, который совсем недавно поравнялся со мной, стараясь сохранять мой темп. Я сделала вид, что не услышала его. Нападки со стороны сверстников были мне знакомы, многие из них не понимали, почему я здесь, почему занимаю место в их ряду. – Тебе нечего сказать, принцесса? – последнее слово он выплюнул, словно это было какое-то ругательство.

– Я просто тренируюсь, отстань. – тихо сказала я, и попыталась оторваться от него, вот только я не заметила, что впереди меня бежали тоже мальчишки, которые смотрели на меня с отвращением, не давая обогнать их. – Пустите. – с мольбой в голосе сказала я, стараясь контролировать панику, которая расцветала в моем теле.

– Ты хочешь обогнать нас? – спросил мальчик с грязно русыми волосами, его губы растянулись в противную улыбку, а глаза наполнились предвкушением. – Вперед. – сказал он, вытягивая руку, показывая мне путь, между им и другим мальчиком. Я лишь покачала головой, потом опустила взгляд и попыталась обогнать их, когда нога в тяжелом ботинке ударила меня под колено, мои собственные ноги подкосились и я рухнула на сырую землю, сильно ударившись лицом, потому что не успела выставить руки. Вокруг меня пространство наполнилось смехом.

– Как я и сказал, ты гребанное разочарование. – сев на меня, и крепко обмотав мой хвост на руку, тем самым поднимая мою голову, прорычал первый мальчик. – Может быть поэтому папочка и отправил тебя сюда. – сказал он, а потом резко врезал мое лицо в землю, после чего он встал и побежал прочь, мальчик с грязно русыми волосами наступил мне на руку, тем самым разрывая подошвой своей обуви кожу на моей руке. Я лишь лежала, не пытаясь хоть как-то повлиять на ситуацию, даже когда они вновь вернулись к пробежке, их смех все еще витал вокруг, заставляя меня все также лежать, не предпринимая хоть каких-то попыток к спасению. Может быть, я действительно была слишком слаба?

***

Никто не пришел на помощь ко мне. Не было ни одного человека, который протянул бы мне руку и помог подняться. Дети просто пробегали мимо меня, словно я была упавшей веткой, которую нужно было обойти или перепрыгнуть, некоторые даже не удостоили меня своим взглядом. Я не винила их, а на что там было смотреть? Жалкая картина, скажу я вам. Я лежала неподвижно, пока стук обуви о землю не прекратился, только тогда я позволила себе медленно подняться и пойти в противоположном направлении, я просто хотела добраться до казарм раньше всех их, я просто мечтала уйти как можно дальше от этого унижения, разве я не имела права на такую малость? Я шла медленно, пытаясь не опираться на ногу, на которую пришелся удар. Мерзкая грязь пропиталась с кровью, которая маленькими капельками собиралась на руке, лицо сильно саднило и горело, я чувствовала, как совсем скоро на нем появятся свежие синяки, но это не расстраивало меня, больше нет.

– Ты сестра Кона? – громко спросил незнакомый голос, я от неожиданности резко развернулась, чтобы посмотреть, кто это был, но так и не заметила никого рядом. Неужели у меня были галлюцинации? – Точно, сестра. Хотя вы не сильно то и похожи. – Продолжал мой незнакомец, я вновь огляделась вокруг, когда треск ветки донесся моих ушей, я вскинула голову вверх, как раз в тот момент, когда мальчик, явно старше меня, спрыгнул с ветки дерева и приземлился на ноги, в нескольких метрах от меня. Его глаза медленно сканировали меня, задерживаясь на лице, которое все еще было покрыто грязью. Он был примерно возраста моего старшего брата, его светлые волосы, небрежно спадали на глаза, а на губах играло отвращение, словно ему было неприятно даже находится со мной в одной плоскости. – Ты здесь умрешь, Кира. – без эмоционально сказал он.

– Я не умру, я страну «смертью». – выпрямив спину, ответила я, не чувствуя ни грамма убеждения в своих словах. Только веру, и каплю надежды, но разве они могли мне сейчас помочь?

– Тогда начни вести себя как «смерть», как наследница Соколова, а не как маленькая избалованная девчонка, которая и сама не понимает, чего она хочет. – выплюнул он, словно слова, произнесенные им для меня, давались ему с трудом.

– Кто ты? – шепотом спросила я.

– Я тот, кто не позволил бы кучке засранцев ударить меня в грязь лицом. – ответил он, развернулся и пошел в сторону мужских казарм. – Приведи себя в порядок и борись, а иначе к концу этого месяца Кон потеряет еще и сестру. – Не поворачивая головы сказал он.

Я стояла, смотря ему в след еще несколько мучительных секунд, задаваясь вопросом, кто это был, потом, словно придя в себя, я развернулась и уже быстрее пошла к своему крылу, мне необходимо было взять вещи и пойти в душ, пока остальные кандидаты не вернулись с тренировки. Я схватила свою форму с тумбочки, расческу и туалетные принадлежности были в небольшой сумке, которая тоже уже свисала с моей руки, быстрым шагом, но еще прихрамывая, я направилась в ванную, которая была рассчитана на всех девочек, живущих в моем крыле. Душевые были разделены друг от друга не высокими перегородками, которые доходили до плеч. Белая плитка, которая украшала и стены, и пол, местами была потерта. У самого входа располагался ряд раковин, над которыми висело длинное зеркало. Я бросила свои вещи на холодный пол и пошла во власти еще не нагревшееся воды, смывая с себя всю грязь сегодняшнего дня. После того, как мои волосы были тщательно вымыты, а кожа уже скукожилась от долгого нахождения в воде, я вышла, сопровождаемая облаком пара, надев свою форму, я завязала влажные волосы и рукой убрала конденсат с зеркала. На меня смотрела девочка, чье лицо усеивали маленькие порезы и ссадины. Эта девочка была слаба и труслива. Она явно не подходила этому месту и сейчас не имела права находиться здесь, занимать место кого-то другого.

– Кто ты? – глядя на свое отражение, спросила я. Отперевшись руками об раковину, я вновь посмотрела в лицо девочки, которой не хотела быть. Я смотрела на нее, на себя и видела только жертву, после мой взгляд упал на руки, которые все еще сжимали раковину, так сильно, что костяшки пальцев побелели, а из руки, которую повредил ботинком мальчик с грязно русыми волосами, выступала кровь, моя кровь, стекала по руке, а никто за это не заплатит. Кто-то просто посмел дотронутся до меня, не получив за это никакого наказания. Если бы мы были дома, то папа уже бы уничтожил их.

«Но ты не дома» – кричал мой внутренний голос.

«Что ты сделаешь теперь?» – не унимался он, издеваясь надо мной.

Я вновь посмотрела на свою руку, потом указательным пальцем другой руки собрала выступившую кровь и приложила окровавленный палец к зеркалу, оставляя на нем круглый след, расположенный ровно в середине лба моего отражения.

– Ты этого хочешь? – спросила я, не отрывая взгляда от своего отражения и того, как кровавый след, смешавшись с конденсатом, немного расплылся. – Ты хочешь быть как она? – не унималась я, с каждым своим предложением ярость в моем теле просыпалась с новой силой, пробуждая тьму, которая мне не была знакома.

Спустя года, я вспоминала этот монолог и думала, могла ли я стать кем-то другим? Могла ли я избежать этого исхода или же мои демоны просто ждали возможности, чтобы поднять свои уродливые головы? Возможно, если бы моя мать не умерла в тот летний день, я бы не стала той, кем являлась сейчас. Хотя такие как она всегда умирают, это просто вопрос времени.

***

Кира

17 лет.

Каждый день я изучала психологию взаимодействий, политологию, историю, языки. Не говоря уже о боевых искусствах, химии, обращению с огнестрельным оружием. От пятнадцати девочек за годы моего обучения осталось только девять…Последняя покинула нас всего несколько дней назад, она была в сильной депрессии и не смогла справиться с этим давлением, ей было всего семнадцать лет. Испытала ли я боль от ее ухода?

Нет.

Я не почувствовала ничего, только холод, и, возможно, каплю раздражения. Потому что из-за ее слабости, я потеряла день занятий, у меня экзамен меньше, чем через неделю. Я должна стать «смертью», мне нельзя отвлекаться на такие мелочи, как чьи-то несбыточные надежды, мечты или же желания. Кон, в прошлом году сдал свой экзамен и стал официально силовиком «Тьмы». Он «Война», а значит, ему разрешено вернуться в Чикаго и присоединиться к семейному бизнесу. Поэтому я чувствую невероятное напряжение, когда Ник опять пытается со мной шутить, что за хрень? Я хочу работать, хочу получить свою татуировку и пойти на выполнение поставленных задач, а не слушать очередную пошлую историю. Черт…

– Эй, Катерина, не хочешь немного поспаринговать? – с облегчением крикнула я, увидев свою сокурсницу. Мы не были с ней близки, но из всех людей, которые окружали меня, ее компанию я переносила лучше всего. Может когда-нибудь мы будем настоящими подругами?

– Прости, дорогая. Мне надо готовиться к экзамену по языкам и культуре стран. – взмахнув копной темных волос она отвернулась и упорхнула вверх по лестнице. Я перевела все свое внимание на Никиту, который за эти годы нисколько не изменился, будто и не прошло десятилетия с момента нашего знакомства, он оставался все прежним.

– Ну же, Ник, скажи, когда будет экзамен? Что меня ждет? – сложив руки в молитве, произнесла я.

– Нет, милая, твой отец мне яйца оторвет, никаких поблажек, а теперь вали – толкнув меня и громко рассмеявшись сказал он. Хрень. Я уже это говорила? Уверена, что да. Сегодня у меня по расписанию остался только урок этики и проработка гардероба и внешнего вида. Я до сих пор помню свое недоуменное лицо, когда меня притащили на урок к мисс Бланд. Это была взрослая, невероятно красивая женщина, с хитрыми, почти лисьими глазами, тонким, изящным носом и невероятной улыбкой, которую может вам продемонстрировать только какая-нибудь «мисс чего-то там 2006.» Правда, я была поражена ее изяществу, грациозности и женственности, она была «голодом», и о боги, я уверена, что справлялась с этой задачей на все 100%.

– Дамы, сила может быть разной и только глупец будет недооценивать силу женского шарма, красоты и сексуальности. На наших занятиях я обучу вас, как добиться желаемого результата, всего лишь проявлением малейшей заинтересованности.

– Это чушь, я не буду очередной шлюхой какого-нибудь имбецила. – прокряхтела, ныне покойная Динара. Видите? Она не только покончила с собой, совершенно не подумав о нас, так еще и срывала уроки, тем самым отнимая у нас драгоценные минуты.

– Встань и представься, дорогуша – с ухмылкой сказала мисс Бланд – хотя не стоит, мне совершенно не интересно, как тебя зовут, по крайне мере до тех пор, пока ты не научишься проявлять должное уважение. Но так как я сегодня в прекрасном настроении, я скажу тебе одну вещь и прошу, задумайся, тысячи войн были объявлены мужчинами из-за красоты женщины. Но красота – это отнюдь не пухлые губы и длинные ноги, это умение презентовать себя. – сказала она.

Подойдя к корпусу мисс Бланд, я увидела остальных девочек с потока, я не была с ними близка, только Катерина смогла немного обосноваться в моем сердце, она была хитра, целеустремлена и прямолинейна, она хотела стать «голодом», поэтому не являлась моей конкуренткой, что уже облегчало задачу. Остальные же – змеи, отвратительные существа, не вызывающие у меня никакого сострадания.

– Дамы, – с торжествующей улыбкой, произнесла мисс Бланд – перед собой я вижу прекрасных девушек. – оглядев нас сканирующим взглядом, продолжила она – Сегодня вам предстоит небольшое преображение, каждой из вас создадут образ. Придерживайтесь его, не разочаруйте меня – заключила она.

Спустя три часа я смотрела в зеркало на абсолютно незнакомую девушку, мои без того светлые волосы, стали серебристого оттенка, что подчеркнуло мои синие, цвета грозового неба глаза, мамины глаза, обрамляли густые черные ресницы. Пухлые губы и хищные черты лица, с острыми скулами, ровным носом придавали моему образу стервозности, которую я всегда чувствовала в себе. Теперь весь мой вид говорил: «К черту тебя, его и весь этот гребаный мир», не хватало только татуировки, говорящей о моей принадлежности…

– Мы проделали замечательную работу, Кира, ты прекрасна. – сказала мисс Бланд, погладив меня по моим длинным волосам, подняв на нее взгляд, через зеркало, я увидела…

Страх?

Волнение?

Но как только мы встретились с ней глазами, она сморгнула все свои эмоции, улыбнулась и ушла.

Интересно.

Пройдя в середину зала, мисс Бланд похлопала, своими изящными руками, в ладоши и произнесла: – На сегодня все свободны, возвращайтесь в казармы и попробуйте отдохнуть.

Выйдя из ее крыла, я схватила Кэт за руку и потащила к арке в сторону леса, у стен есть уши и то, что я хотела ей сказать, не должно было иметь свидетелей. Мне не давал покоя взгляд мисс Бланд, я почти уверена, что преображение и ее глаза не были случайностью.

– Куда ты меня тащишь? – проскулила Кэт.

– Мисс Бланд странно на меня посмотрела. – прошептала я. – Я думаю, что сегодня что-то случится.

– Господи, – простонала Кэт. – Кир, ты уже сходишь с ума, внимание новость, никто не готовит заговор против Киры Соколовой. – ехидно сказала она. Меня возмутил ее ответ, я не считала себя особенной, уже нет, я работала на износ, черт, да все мое тело покрыто шрамами и не проходящими синяками. Я сплю по четыре часа в сутки только для того, чтобы ночью очередной раз повторить весь материал, прошедшего дня.

– Окей. – холодно сказала я. – Когда до твоей маленькой головки дойдет весь пиздец сегоднешнего дня, не ищи меня, Катерина, я пыталась тебя предупредить. Дорогу обратно сама найдешь. – развернувшись, я пошла в сторону нашего крыла, нет, мне не нужны подруги, мне не нужна никакая привязанность в этих стенах.

«Любовь убивает быстрее пули.»

Кажется, я уже начинала забывать.

Единственное чего я хочу от этого проклятого места и этих людей это получить свою татуировку, оружие и мишень, которую я с удовольствием подарю каждому, чье имя окажется в списке. Потом вернуться к семье в Чикаго и присоединиться к бизнесу.

Эта ночь принесла мне новые шрамы, забрав с собой последнюю чистую и невинную часть меня, но подарила мне цель и предназначение.

И все, конец истории.

Глава 3

"Самая лучшая война-разбить замыслы противника; на следующем месте- разбить его союзы: на следующем месте разбить его войска. Самое худшее-осаждать крепости."

Сунь Цзы.

Вито

24 года.

"Тело Карло Морелло было найдено в гостинице "The Golden House" по информации нашего корреспондента бизнесмена и его спутницу убили во время ограбления номера, человек сделавший этот чудовищный шаг не был арестован, ведется расследование происшествия."

Закрыв очередную новостную вкладку, я начал застегивать свою черную рубашку. Видимо, ещё долгое время нашу семью будут преследовать эти никчёмные статьи, написанные бездарными журналистами. Будто плевок в душу моей матери, последнее действие моего отца оскорбило не только его память, но и бросило тень на всю нашу семью. Осень в Нью-Йорке в этом году выдалась холодной, озноб одолевает мое горячее тело, покрывая мурашками кожу. Словно сама погода, оплакивает смерть великого Карло Морелло. Капо¹ «Сакра Корона Уинта»². Мужа, друга, отца и верного соратника. Слова, слова, слова. Весь день нас преследуют совершенно неуместные хвалебные рассказы о жизни моего отца, каким сильным лидером он был, какая великая потеря для всего нашего общества. Парад лицемерия, и мы находимся в самом его эпицентре, принимая, скорбя по бесполезному куску дерьма. И не важно, что он оскорбил нас своей смертью, как Капо всех капо, мог умереть в собственном гостиничном номере, гостиницы нашей семьи. Насколько он был расслаблен, что потерял всякую бдительность? Это унижение всей Сакры. Мы стали слабы и рассеяны. Все совершенно забыли, как в том месяце поляки вновь захватили всю нашу поставку наркотиков, тем самым потеряв несколько миллионов долларов. Ему было интересней играть в бизнесмена, чем исполнять свою истинную роль. Он подвел всех нас, наплевав на кодекс чести, предав все, над чем работали наши предки. Что ж, в любом случае шоу должно продолжаться. Сегодня мы скорбящая семья, переживающая ужасную трагедию. Завтра же это будут просто не актуальные новости.

Кроваво красные розы, покрывшие ковром сырую землю, сопровождают к месту погребения Капо. Сегодня здесь собрались сотни людей, показывающих свое уважение моей семье, моим людям, моему городу. Но среди них есть также десятки грязных ублюдков, которые жаждут увидеть падение семьи Морелло.

– Подними голову сынок, ты король, короли не скорбят, они правят – тихим, почти неслышным шепотом сказала мне моя мать. Она была статной, высокой женщиной, с идеальной осанкой, черными, как вороново крыло волосами, собранными в аккуратный пучок. Ее хрупкая фигура была одета в черное платье, доходящее до колен, такое же черное пальто, и черная вуаль покрывала ее волосы, полный набор безутешной вдовы. Прежде чем подойти к вырытой могиле и положить на крышку гроба белую розу, символ ее чистой и вечной любви. Выпрямив спину, просканировав каждого в радиусе 10 метров, я пошел вслед за моей матерью, неся в руках черную розу, символ моей скорби и обещания жестокой расплаты. Так я показываю, что ничего не кончено, нет причин сбрасывать нас со счетов, я старший сын, и я возьму возмездие в свои руки. Сзади меня шли мои верные соратники, единственные люди, которым я безоговорочно могу доверять, мои братья Лука и Френк. Младшая сестра шла на несколько шагов позади их, действительно оплакивая потерю нашего отца.

***

В особняк моей семьи мы вернулись уже задолго за полночь, похороны прошли в штатном режиме, к моему удивлению.

– Френки, Лука, зайдите в кабинет отца, есть разговор. – на ходу сказал я, расстегивая и снимая пиджак.

– В твой кабинет. – сказал Френки, нахально улыбаясь и приподнимая свои густые брови. Из нас троих он являлся наименьшим фанатом старого ублюдка, и небеспричинно.

– Что? – остановившись, спросил я, мои руки зависли над последней пуговицей, а взгляд метнулся к младшему брату. Ему было всего двадцать лет, но он уже пять лет был посвящен в наши ряды. Его каштановые волосы были растрепаны, на лице красовалась трехдневная щетина, его черные брюки были заужены к низу, а в место рубашки он надел водолазку, которая полностью закрывала его горло, поверх которой свисала толстая серебряная цепь. Отец ненавидел это украшение, называя его собачим. Это был последний «пошел ты» ему. Порой я забывал, что под всем этим мусором скрывался просто дерзкий мальчишка. Чертовски умный, безжалостный, хитрый, но все еще мальчишка.

– Ты хотел сказать, чтобы мы зашли в твой кабинет, Вито. Отца больше нет. Завтра ты станешь Капо, и он канет в лету – ухмыльнувшись сказал он, закатывая рукава и открывая вид на свои свежие татуировки, которые доходили до самой груди.

– Блять, ты серьезно? Хочешь сейчас обсуждать построение ебаного предложения, Френк? Включай голову, мне насрать как называется место, где я вас буду ждать через десять минут. – прорычал я, направившись в сторону кабинета отца. Открыв дверь, с помощью электронного кода, я прошел в светлое помещение, с огромным столом из красного дерева, занимающего почти все свободное пространство. Слева находилась отцовская библиотека, от пола до потолка уставленная книгами, хотя я и сомневаюсь, что старый ублюдок успел прочитать хоть что-то из этого. Справа стоял черный кожаный диван. Перед столом располагалось два кресла. Почти идеально, если не знать, чем промышляет моя семья, можно подумать, что вы находитесь в кабинете какого-нибудь политика или влиятельного бизнесмена. Расположившись за столом, впервые оказавшись в кресле Капо я стал ждать моих братьев. Медленно открылась дверь и в нее зашел Лука, средний брат, следом за ним, все с той же ухмылкой, прошел младший брат, Френки.

– Присаживайтесь братья, я надолго вас не задержу. – деловито сказал я.

Лука сел по правую руку от меня, Френк же расположился по левую. Воцарилось молчание, я медленно обвел их ленивым взглядом, прежде чем начать говорить.

– Итак, сегодня мы похоронили нашего отца, сегодня мы закончили эту главу, больше никакой скорби, никакого гнева, никакой боли. Только холодная голова, жёсткий расчет и много крови, все ясно? – спросил я, переведя взгляд на среднего брата, точно зная кому было адресовано мое обращение.

– Да, брат, – усмехнувшись ответил Лука. Его глаза блестели от ненависти, которая в них пробуждалась, казалась бы с каждой секундой. Его волосы были угольно черными, а глаза цвета зеленого мха. Ему было двадцать два года, но глядя на него я никогда не видел ничего мальчишеского, даже когда ему было шестнадцать, и отец заставил его вступить в ряды Сакры. – не смотри на меня, холодная голова, я понял, никаких необдуманных поступков. – подняв руки в знак капитуляции сказал он. Он продемонстрировал мне свои черные кожаные перчатки, брат был гермофобом³, хотя это и не мешало ему исполнять свой долг перед семьей. Лука отличался вспыльчивым характером. Представьте спичку, которую бросили в озеро, заполненное бензином…вот это мой брат и его терпение.

Френк лишь кивнул, с ним должно быть меньше проблем, он всегда работает идеально.

– Ок. Я хочу, чтобы ты – указав пальцем на Луку. – к завтрашнему дню организовал собрание на старом складе семьи, для всех наших мужчин, я приму руководство, расставлю цели на ближайшее будущее. – А ты – я перевел взгляд на младшего. – разработай варианты сотрудничества с другими семьями, возможно, брак, может просто соглашение. Эти старые ублюдки все равно будут настаивать на моем скором браке, ты должен предоставить варианты. И еще, найди нам компьютерного специалиста.

– Зачем? У нас есть Лаки, он прекрасно работает уже десять лет на нашу семью, давай я просто скажу ему....

– Стоп. – перебив его тарахтенье сказал я. – Я хочу независимого специалиста, потому что хочу найти новых людей, твой Лаки ничего не нашел за двадцать четыре часа, меня это ни хрена не устраивает, пусть у него появится конкуренция. Надеюсь, все понятно, а теперь валите отсюда, ублюдки. – улыбнувшись, вставая с кресла, сказал я.

– Да пошел ты. – пихнув меня в плечо ответил Лука.

***

На окраине Нью-Йорка, в промышленном районе Бронкса, располагался старый склад с выцветшей надписью «Сладкая жизнь», хотя вид этого здания не сулил ничего сладкого. Во времена сухого закона⁴ семья использовала это место для хранения алкоголя. Сейчас же это просто обветшавшее здание, которое служит только для одной цели— встречи Капо со своими офицерами и солдатами. Ничего лишнего, только безнадегу, отчаяние и боль несут эти стены. Как напоминание, что все великое, без поддержки семьи превращается просто в пыль. Приехав раньше всех, я прошел в небольшой кабинет бывшего кладовщика, он находился на втором этаже, что позволяло видеть, все происходящее за пределами этих убогих стен. Спустя полчаса склад заполнили самые опасные люди этого города, все они ждали Капо, кто-то с предвкушением перемен, кто-то же с ожиданием провала. Без паршивой овцы в стаде, к сожалению, никак. Всегда будут недовольные, я готов это терпеть, но при условии безоговорочной верности. Пройдя сквозь толпу, как, мать его, Моисей, я поднялся на небольшой помост, посмотрел на всех присутствующих и дождавшись полной тишины начал свое выступление.

– Друзья, мой отец, ваш Капо, был отцом, другом, помощником каждому из вас. Он поддерживал наш уклад жизни многие годы, давая нам власть, деньги, стабильность. Но его больше нет, он убит, вместе со своей очередной шлюхой, в гостинице нашей семьи, прямо в своей гребаной постели. Этого ли вы хотели? Так ли должен был умереть Капо всех Капо. Когда мы стали настолько слабыми и беспомощными? – сделав паузу, я посмотрел в глаза своим людям. – Это позор, слабость и просто неуважение к каждому из нас. Мы ослабли, мы расслабились. Вот что делает стабильность с мужчинами. Она губит хуже, чем наркотики, хуже, чем киска, которая согревает вашу постель в тайне от вашей жены – усмехнувшись сказал я. – Забудьте это слово, забудьте о нашей прошлой жизни, нас ждут перемены, и кто не может их принять, прошу, не тратьте мое долбаное время, просто выйдите вперед. – прогремел над тишиной мой голос.

– Что ты хочешь от нас, мальчик? – спросил, Леоне Манчини, консильери моего отца, человек, который больше похож на завсегдатая спорт-бара, с огромным животом в неряшливом костюме и абсолютно глупым выражением лица, нежели на советника великой Сакры.

– Я тебе не мальчик, Манчини, я твой Капо. – грозно сказал я. – И если ты не согласен с этим, прошу, ты всегда можешь сразиться со мной, вдруг тебе повезет, но, если ты проиграешь, обещаю, я уничтожу всю твою гребаную семью, как долбаных предателей, и поверь, смерть будет самым приятным исходом для всех вас. Но все же, я отвечу на твой вопрос, старик. Я хочу увеличить наше влияние, восстановить то, что вы, ублюдки, потеряли, играя в бизнесменов. Я хочу приумножить нашу власть, наш капитал, пока еще не поздно. Мы создадим новые союзы, усиливая нашу силу, займёмся увеличением поставок товара, захватим новые территории. Но для этого мне нужны мужчины. Ты мужчина, Манчини? – склонив голову на бок, спросил я.

– Я был консильери⁵, когда тебя еще твой отец носил в мошонке, как ненужный атрибут его существования, мальчик. Я знаю как это работает, и уж точно не так. – повернувшись к толпе, он продолжил – Вы этого хотите? – крикнул ублюдок. – Вы хотите идти за выродком, который вчера похоронил отца, а сегодня уже пытается все изменить. Мы должны чтить наши традиции, должны придерживаться старого уклада, а не прыгать в омут с головой. – закончил он, оглядывая толпу.

Сняв свою рубашку, вытащив из кобуры пистолет, поместив его на перевернутый ящик рядом со мной, я встал, раскинув руки в стороны и прорычал.

– Покоривший смерть. – удар по груди, где находится татуировка нашей семьи. – Возлюбивший смерть. – удар. – Принявший смерть. – удар. Снова раскинув руки в стороны, крикнул я: – Он просит вас выбрать сторону, я же предлагаю вам выбрать силу. Это не чертов конкурс популярности. Мы ослабли, я приведу нас обратно на ебаный Олимп, пока мы еще это можем.

Наступила тишина…

Мужчины один за другим начали снимать свои рубашки, обнажая татуировки, показывая свое уважение и верность мне.

– Вито, – окликнул меня голос из толпы – верность это все, что есть у меня, я посвящен с четырнадцати лет, я предан тебе и твоей семье и я поддерживаю все твои новшества. – идя в сторону помоста сказал Рокко Манчини. – Не суди сына по поступкам его отца, как мы не будем судить тебя по поступкам твоего.

– Ах, ты ублюдок. Ты предал меня. – прорычал Леоне Манчини. – Ты должен быть верен мне, а не какому-то мальчишке.

– Я верен Сакре, а не тебе отец, ты просто кусок дерьма, который уже давно ни на что не способен, ты принесешь смерть всем нам. – спокойно сказал Рокко, расстёгивая свою рубашку, тем самым показываю отметку, которой все мы были награждены. – Покоривший смерть. – удар. – Возлюбивший смерть. – удар. – Принявший смерть. – он упал на колени передо мной, поднимая свой взгляд и заглядывая в мои глаза. – Я верен тебе, Вито. Я пойду за тобой, я убью для тебя, я умру за тебя, мой Капо. – с ледяным спокойствием проговорил он.

– Ты прав, Рокко, я ценю твою смелость, и приму за честь быть твоим Капо, – протянув ему руку, чтобы помочь подняться и обняв его по-братски. – а сейчас мне надо… – повернув голову в сторону ублюдка Леоне, я достал свой любимый керамбит⁶, спрыгнул с помоста и направился в сторону неверного.

– Последнее слово, Леоне.

– Пошел ты, мальчик, я не преклоню колено перед тобой, ты не мой Капо. – прорычал старый ублюдок.

– Будь, по-твоему, мой друг, вот как это будет, – хищной походкой начал подходить к нему я. – ты можешь защищаться, черт, ты можешь даже попробовать меня убить, хотя кого мы будем смешить, не так ли? – улыбнулся я, улыбкой, не доходящей до глаз. – Сначала, – бросив свой клинок в ноги этому недоразумению. – я выдавлю тебе глаза, чтобы ты больше не мог видеть собственного сына.

– Он мне не сын! Он предал меня. – истерично прокричал Леоне.

– Замечательно. – протянул я и бросился в его сторону, схватил его за голову, поместил большие пальцы в глазницы, тем самым запустив процесс. Повалив, сопротивляющееся тело на землю, забравшись на него сверху я усилил давление до тех пор, пока сквозь мои пальцы не потекла кровь. – Тише-тише, Леоне, ты мешаешь мне наслаждаться процессом, тебе, наверное, безумно интересно, что будет теперь, я отвечу, сейчас я отрежу твой грязный язык, согласись, я делаю тебе великое одолжение, этот ненужный орган приносит больше вреда, чем пользы. Тише-тише. – прошептал ему на ухо я. Протянув руку, подняв с земли свой нож я силой открыл рот и одним движением срезал его, оставив его захлебываться собственной кровью. Оторвавшись от извивающегося Леоне, ублюдка, Манчини, я не удостоил его даже последним взглядом, запрыгнул на помост, где меня уже ждал Френки, протягивая тряпку, для того чтобы я смог привести свои руки хоть немного в более чистое состояние.

– Ну что, продолжим, друзья? – улыбнулся я акульей улыбкой, и возобновил разработку текущей стратегии развития.

Глава 4

"Стоит сзади его смерть и говорит:

– Следуй за мной, наступил час проститься тебе с жизнью."

Братья Гримм. «Посланцы смерти.»

Кира

20 лет.

Южное побережье Калифорнии, бар «дядюшки Роя». Бар находился в старом районе Сан-Диего, не лучшая локация для семейной пары или же посещения туристов. Небольшое здание из красного кирпича с яркой неоновой вывеской оповещала о прибытии к месту моего назначения. Припарковав свой harley davidson на заполненной парковке, я пошла к служебному входу. Взломать замок не составило труда, конечно, когда ты находишься под защитой МК⁷ «Жнецы», не волнуешься о нападении. Надо признать, название у них интересное, на их косухах расположена смерть в одной руке, держащая косу, другую же протягивая, будто пытаясь схватить тебя и затянуть в свой загробный мир. Они славятся особой жестокостью, беспринципностью по отношению к чужакам. Их подразделения расположены во многих странах, что уже говорит об их власти и силе перед остальными байкерами. Пройдя через зеленую дверь с уже давно облупившейся краской, я прошла вглубь плохо освещенного коридора, направившись сразу в сторону кабинета хозяина бара Роя Морроу. Открыв дверь, я увидела перед собой невысокого, коренастого мужчину, с лысой головой и длинной, почти седой бородой. На нем была рубашка в клетку, черная футболка, синие потертые джинсы, и нет, это были не модные потертости. Он сидел за небольшим деревянным столом и смотрел в монитор компьютера. Я прошла к стулу, стоящему напротив него, села, закинув ноги на его стол, чем привлекла все его внимание. Подняв на меня глаза, но не проронив ни слова, он ждал.

– Ты знаешь кто я? – лениво, почти без заинтересованности спросила я, в отличии от моего братца я любила анонимность, но долго быть невидимкой в нашем мире сложно. Рассказы о моей работе разлетаются быстро, что-то рассказывают наши люди для поддержания имиджа, что-то пересказывают очевидцы. В любом случае слухами земля полнится.

– Да, ты будущий труп. – со злобой сказал он, откинувшись на спинку своего кресла. – Ты хоть знаешь кто сейчас находится в моем баре, девочка? Хреновое время ты выбрала для игры в сильную и независимую. —раскрасневшись прорычал он, беспорядочно барабаня пальцами по столу.

Я, улыбнувшись ему, молча достала свой пистолет и все также сохраняя столь блаженное безмолвие начала накручивать глушитель. Он тоже держал свой рот плотно закрытым, хотя уже и прекратил барабанить, за место этого его руки были плотно сжаты в кулаки. Тишина. Только звук снятия с предохранителя озарил комнату.

– Знаешь, – начала я. – тебе ведь не надо сегодня умирать, Рой, это не самая плохая перспектива для тебя, не играй в героя, не будь женоненавистным гондоном, и ты сегодня вернешься домой. – будничным голосом сказала я, направив ему пистолет в голову, заметив вспышку страха и бисеринки пота, которые уже собиралась у него на лбу. – От твоих действий зависит только твоя жизнь, я в любом случае закончу начатое, вопрос в том, сколько трупов найдут в конце моего небольшого праздника, что скажешь, малыш Рой? – Вся краска отхлынула от его лица, температура в комнате возросла на десяток градусов, его глаза, казалось бы, были готовы выскочить из глазниц, он не отводил взгляда от ствола, направленного на него.

– Что ты хочешь? – шёпотом, почти неслышно спросил он.

– Позови своего бармена сюда, – указав пистолетом на телефон, лежащий на столе. —потом вы посидите здесь недолго, а когда покинете этот кабинет, я стану просто воспоминанием, ты вернешься домой, Рой, твой работник вернется домой. Вы будете живы, но это случится только при условии вашего сотрудничества, в ином случае вы умрете, твой бар сгорит, и я прослежу за тем, чтобы твоя жена не получила ни цента страховки, она потеряет дом, машину, все что когда-либо любила. Что ты выберешь? – ледяным голосом спросила я. Он молча поднял свой телефон и пригласил бармена к себе в кабинет.

– Правильное решение.

Достав свой телефон из косухи, я набрала номер.

– Макс, ты и Илья пройдите в бар, сядьте где-нибудь, не привлекая внимания. Марка направь в кабинет, пусть последит за работниками. И да, Макс, ни в коем случае не влезайте, пока я лично к вам не обращусь. – сказала я, завершив звонок и убрав обратно телефон. Я скинула ноги со стола, встала со стула, одновременно снимая глушитель с пистолета и пряча его за пояс моих черных джинсов.

В дверь постучали и зашла девушка лет тридцати с испуганными глазами, цвета леса, каштановыми волосами, доходящими ей до пояса, в синих обтягивающих джинсах и красной футболке, ростом она была ниже меня почти на голову. Переводя взгляд с меня на Роя, она попыталась открыть рот, я остановила ее движением руки и показала ей на стул, на котором до этого сидела. Вслед за ней зашел Марк. Не говоря ни слова, он прошел в глубь кабинета, встав у стены и достав свой пистолет приготовился проследить за нашими новыми друзьями.

– Кто ты? – спросил хозяин бара, с еще более белым лицом.

– Я «смерть» – улыбнувшись сказала я. Переведя взгляд на девушку, я подмигнула ей и покинула кабинет, направившись за барную стойку.

Бар представлял собой длинную барную стойку из красного дерева, стены были без отделки, просто красный кирпич, местами покрытый штукатуркой, пол выложен черной плиткой. На стенах висела разная байкерская атрибутика, руль от старого Харлея, косуха какого-то мотоклуба, множество плакатов мотоциклов. Над входной дверью располагалась голова оленя. Бильярдный стол стоял у восточной стены, десяток небольших столиков с железными стульями, из старого музыкального автомата доносилась музыка. Запах машинного масла, затхлого воздуха и мужского пота сразу ударял в нос. Бар был заполнен байкерами, кроме моих мальчиков посетителей больше не было. Это было великолепно.

– Эй, кто ты? И где Карли? – крикнул мне молодой байкер, с нашивкой "кандидат"⁸

– Ох, парни, – кокетливо улыбнувшись, сказала я. – ей стало плохо, вирус какой-то, Рой отправил меня, за задержку, он сказал, чтобы я всех вас угостила. Бесплатный виски за счет заведения, только для Жнецов, подходите парни. – прокричала я, при этом улыбаясь, как гребанная "мисс чего-то там 2006." Сняв куртку, я открыла им вид на глубокий вырез на своей белой футболке, один за другим они стали подходить к барной стойке и брать свои напитки.

– За вас, джентльмены, до дна! – подняв свою рюмку прокричала я. Проследив за тем, чтобы каждый выпил, я стала выполнять типичную работу бармена. Протерла стойку, почистила пару бокалов, включила старый рок, вместо кантри. Затем бросив тряпку в раковину, я села на барную стойку, закинув одну ногу на другую. Адреналин начал бурлить в моей крови, предупреждая о начале веселья.

– Сейчас вы чувствуйте небольшое недомогание, будто вы выпили лишнего. – мой голос взревел сквозь музыку и разговоры других людей.

Наступила тишина.

Я люблю тишину, люблю находить свое спокойствие в дороге, она забирает все мои мысли. Но еще больше я люблю вкус возмездия на языке, горечь смерти, которая всегда чувствуется, когда я начинаю свою небольшую игру. Взгляд людей, когда они понимают, что сейчас что-то пойдет не так. О да, это мой наркотик, и я не отказываю себе в нем. Мои демоны тоже нуждаются в подзарядке. В мире хищников я стала охотником.

– Скоро вы умрете, примерно через – взглянув на Ролекс на своей руке, слегка нахмурив брови, продолжила я – двадцать пять минут.

– Что ты с нами сделала, сука? – наконец, прервав тишину прокричал взрослый мужчина, примерно пятидесяти лет, с ярко рыжими волосами и таким же огненными усами, высокого роста, накачанными руками и длинными ногами.

– Ай-ай-ай, вы задаете неправильные вопросы, вы что совсем не хотите жить? – цокнув языком, продолжила я. – Мама не учила вас, что брать у незнакомых людей еду и напитки опасно? – покачав головой. – Как скверно получилось. Задав неправильный вопрос, ты потратил три минуты жизни своей и своих братьев, вы же друг друга братьями называете, я ничего не попутала? Боже, – простонала я. – я не хочу вас оскорбить, мама учила меня оставлять о себе хорошее впечатление. – с наигранной заинтересованностью и волнением спросила я.

– Что ты хочешь? – спросил молодой "кандидат"

– Умный мальчик, – сказал я. – парни, благодаря ему вы можете выжить, это ли не прекрасно? – ухмыльнувшись спросила я. – В вашей крови сейчас находится яд, он не сложный, ничего сверхъестественного, но смерть будет весьма мучительной, сейчас у вас, господа, осталось меньше двадцати минут, даже если вы обратитесь в клинику, сами понимаете, они за это время даже не определят, его составляющую. А значит, Сан-Диего сегодня потеряет целое подразделение "Жнецов."– пожав плечами сказала я. – Но, если сейчас вы, как хорошие мальчики, отнесете свое оружие на бильярдный стол, сядете за столики и ты – указав пальцем правой руки на рыжего мужчину. – дашь мне свой телефон, чтобы я позвонила вашему президенту, то я в свою очередь позвоню своему другу, который находится в пяти минутах отсюда, и он великодушно привезет вам противоядие. – закончила я, обведя каждого мужчину холодным взглядом.

– Выполнять! – прорычал рыжий и направился к бильярдному столу, после протянул мне мобильный с уже набранным номером. Приложив телефон к уху, я стала ждать.

– Алло, Тедди, я тебя слушаю. – спокойно сказал президент клуба.

– Не-а, – протянула я – еще одна попытка? – усмехнувшись спросила я, подмигивая парням, которые злобно наблюдали за каждым моим движением.

– Соколова, – прорычал он – что ты сделала с Тедди, если он умрет я убью тебя. —прокричал он мне в трубку.

– Мне не нравится твой тон. – ледяным голосом сказала я. – Ты в невыгодном положении Джаспер, ты забрал мое оружие, милый. Можешь попрощаться со всем отделением твоего клуба в Сан-Диего. Они умрут менее чем через пятнадцать минут, смерть будет очень мучительной, ты сможешь услышать, как твои братья, люди, которые доверились тебе, захлёбываются собственной рвотой и кровью, это будет очень громко…или – замолчала я.

– Что «или»? – сдерживаемым голосом спросил он.

– Или ты вернешь все похищенное оружие, восстановишь склад, который вы уничтожили и целый год вы будете работать под моим началом. – усмехнувшись и послав воздушный поцелуй молодому "кандидату" продолжила я. – Будете организовывать поставки оружия, производить доставку.

– С чего ты взяла, что мы сдержим слово и не выследим тебя? – прорычал их президент, он был весьма сильным лидером, жаль, что сейчас он находился на дерьмовой стороне.

– Милый, ты так ничему и не научился? – сладким голосом спросила я. – Мне казалось, что я продемонстрировала, как легко вас уничтожить. Ты зашел не на ту территорию. Что насчет меня, вы всегда можете попытаться, но гарантирую, потом умрет много твоих братьев. Ну так что? Их время заканчивается.

– Я согласен, сука. – прорычал он. – Не дай им умереть, и мы все сделаем. – сказал он и выключил телефон. Спрыгнув с барной стойки, я начала надевать свою косуху, найдя взглядом Макса я сказала. – Дай им противоядие, проследи, чтобы никто не умер, Илья, иди в кабинет, пусть Марк соберет все оружие и уезжает, вы тут как закончите езжайте на базу. Кивнув мне они принялись за работу, обведя мужчин взглядом я направилась в сторону выхода, пора сваливать отсюда.

– Всего доброго, мальчики. – потеряв былую игривость произнесла я, уже подойдя к двери и протянув руку, чтобы толкнуть ее и покинуть это богом забытое место.

– Эй, дамочка, – окликнул меня Тедди. – почему ты не дала нам умереть? – недоуменно спросил он.

Не поворачивая головы, ответила я: – Потому что люди – это главный ресурс. – и толкнув дверь пошла в сторону своего железного коня.

Люди – главный ресурс всех воин. Так считает мой отец, с этим согласился и дед, но не из-за этого для меня было важно сохранить их жизни. Дело в том, что не смотря на весь ужас, который видели мои глаза, творили мои руки, я никогда не отнимала жизнь без крайней необходимости. Либо этот человек был в списке, либо вопрос стоял в выживании меня, моей семьи или его. Моя искалеченная душа и так покрыта темнотой, нет необходимости ухудшать ситуацию.

***

У меня есть секрет. Тайная страсть о существовании, которой никто не знает.

– Ты хороший мальчик. – он прошёлся своим теплым языком по моей шее. – О, да, ты точно очень хороший мальчик. – его нос зарылся в мои волосы. – Давай, Джек, покажи на что ты способен и получишь свое вознаграждение. – промурлыкала я, смотря на него влюбленными глазами. Его глаза игриво заблестели, он отошел от меня на несколько шагов, потом развернулся и ушел прочь, но это было временно. Через мгновение он уже несся ко мне с ярким возбуждением, с собой он тащил мощный канат, который поможет сделать наше времяпрепровождение куда более занимательным. Я поднялась на ноги, поправила свой свитер, который был на несколько размеров больше, подтянула резинку на волосах, чтобы крепче зафиксировать свой высокий хвост.

– Ну давай, здоровяк, ко мне. – ударив себя по бедру ладонью правой руки, крикнула я, привлекая полное внимание Джека к своей персоне. Он бросил на землю канат и побежал ко мне, его черная шерсть блестела над уходящим солнцем Сан-Диего, а хвост игриво был направлен к самому небу. Джек был прекрасным представителем породы немецкий дог, но в свои пять лет он оказался совершенно никому не нужным, единственная семья которая была у этого сорванца, привезла его семь месяцев назад в приют «Три лапы и хвост». Вы спросите меня почему красивого, большого Джека предали. Дело в том, что у этого здоровяка обнаружились проблемы с сердцем, на самом деле очень частая проблема для такой величественной породы, но люди не были готовы к таким расходам, поэтому оставили старину Джека привязанным к воротам этого заведения, с собой у нашего парня были только выписка из ветклиники, двадцать баксов и канат, который сейчас валяется на земле.

– Ты и впрямь самый хороший мальчик, Джек. – гладя его по спине, проговорила я, на что пес развернулся и закинул две свои передние лапы на мои плечи, его тело было огромным, поэтому я немного пошатнулась от неожиданности.

– Джек, нельзя. – грозно крикнула Мери Энн, хозяйка приюта, она была милейшей женщиной, примерно пятидесяти лет, волосы у нее были собраны в тугой пучок, ее макушка еле доходила мне до плеча, поэтому она очень комично смотрелась рядом с Джеком, который в холке был порядка восьмидесяти сантиментов, но при этом гигант все равно ее слышал, скинул свои лапы с моих плеч, предварительно смачно лизнув мой нос, и гарцующей походкой направился к Мери Энн.

– Прости, дитя, с ним не так часто играют. – виновато глядя на меня сказала она. – Но это не дает тебе права так себя невоспитанно вести с нашими гостями. – переключив свое внимание на собаку, проворчала она. На что пес немного поскулил и прижал свои уши к голове.

– Чем я могу вам здесь помочь? – спросила я, осматривая большой огороженный двор, в котором собаки выгуливались. Зеленая трава была коротко подстрижена, а по периметру стояли большие миски с водой, но сейчас здесь из собак был только наш гигант, остальные оставались в своих вольерах.

– Мы просто рады, что ты пришла поиграть с Джеком. – добродушно сказала она, на самом деле имея это в виду. Я была частым гостем собачьих приютов по нескольким причинам. Во-первых, собаки лучше людей. Во-вторых, те немногие люди, которые находились в этих местах были бескорыстными и такими сострадающими, их сердца не были наполнены выгодой, а это так редко встречается в нашем мире. Я старалась посещать приюты в каждом городе, в котором была по работе, обычно я просто позволяла себе быть кем-то другим несколько часов.

– Мери Энн, позвольте мне помочь вам с уборкой вольеров, а потом я еще немного поиграю с этим красавцем. – улыбаясь сказала я, получив положительный кивок, я пошла в сторону здания, где находились собаки, чтобы скорее приступить к работе.

Когда все вольеры были вычищены, собаки накормлены и напоены, я упала на траву, Джек улегся рядом со мной, его голова покоилась на моем животе. Солнце уже давно село за горизонт, отдавая бразды правления полной луне, которая по праву стала главным украшением неба. Мери Энн занялась бумажной работой, разрешая мне еще немного побыть в этом прекрасном коконе.

– Порой мне кажется, что я должна уйти. – в тишину ночного неба сказала я, поглаживая Джека. – Я знаю, что эта жизнь медленно уничтожает меня, я просто чувствую это, как с каждым прожитым днем все больше теряю себя. – он не мог ответить, да мне и не требовалось, я просто хотела полежать здесь еще немного. – Знаешь, мне нравится моя жизнь, правда, но сейчас я просто куда-то бегу, как какой-то грызун в колесе. Я двигаюсь, потому что могу, а какая конечная цель всего этого? Я не знаю. А ты? – пес устало вздохнул, потом встал на свои лапы и пошел в сторону вольеров, ни разу не оглядываясь на меня. – Вот так, я даже с собакой не могу наладить общение. – вставая с земли, проворчала я. – И тебе пока, Джек. – крикнула я по направлению к собаке, которая уже скрылась за распахнутыми дверьми приюта.

Мой телефон зазвонил, отвлекая меня от мыслей о собаке.

– Слушаю.

– Младшая сестра, ты где потерялась? Я приехал на конспиративную квартиру, а тебя нет. – с укором сказал мой брат.

– Уже еду, закажи чего-нибудь поесть.

– Так, а где ты?

– У женщины есть потребности, Константин, я уже еду. – более твердо, чем изначально рассчитывала, ответила я и завершила звонок.

Глава 5

«Мы сами-дьявол свой, и целый мир

Мы превращаем в ад.»

Оскар Уайльд.

Вито

– Сегодня у нас встреча с новым айтишником – будничным голосом сказал Френк, одновременно намазывая маслом свой хлеб.

– Кто? – спросил Лука, сидя напротив Френки и доедая свой белковый омлет.

– Катерина, работает на «Тьму», она наемница, с ними у нас никогда не было проблем, я сказал, чтобы она приехала в "The Lux" там ты с ней сможешь спокойно все обсудить.

– Черт, как я раньше не подумал? – пробубнил я. – Я хочу их, – повернув голову к Луке сказал я. – организуй это.

– О чем ты, чёрт возьми, ты хочешь Катерину? Бери, на кой черт тебе я? У тебя проблемы с этим, брат? – усмехнувшись продолжил он. – Знаешь, фармакология уже давно сделала скачок вверх в этом направлении, мы купим тебе синенькую таблеточку, и ты справишься, не волнуйся брат. – совершенно невозмутимым голосом сказал он.

– Спасибо за твои переживания, брат. – спокойно сказал я. – Я хочу заключить союз с «тьмой», тупое ты создание, наследник ирландской мафии в том году женился на Ксении Соколовой, дочери Кирилла Соколова, что делает их кровными союзниками, почему бы нам не поступить также? Тогда Ирландцы, по умолчанию, станут нашими партнерами, Соколовы будут работать с нами, а это огромная сила. У них же еще есть девушки? – спросил я.

– Хм. – потерев подбородок протянул Френки. – Это может сработать, у Кирилла есть дочь и у Николая есть дочь, но на счет второй ходят странные слухи. Лучше рассмотрим первую – заключил он.

– Организуй. – отрезал я. – Я хочу жениться в ближайшие несколько месяцев.

Кивнув, он встал из-за стола, одновременно доставая телефон, начал набирать что-то и удалился из столовой.

Процесс запущен.

***

Клуб в самом центре Манхеттена всегда встречал все сливки этого города, сюда невозможно попасть просто человеку с улицы. Верхушка пищевой цепочки бронировали столики за несколько месяцев, модели и актрисы приходили сюда в поисках богатых ухажеров. Мужчины приходили за легким отдыхом с красивой женщиной. Все честно. Они пользуются друг другом и их все устраивает. Охранники расположены по всему периметру, строго следят за безопасностью наших гостей, приветливые хостес с ярко красными губами встречают и провожают вип гостей в их закрытые ложи, расположенные над главным танцполом. Лучшие диджеи прокручивают свои сеты, заставляя толпу взорваться в экстазе. Мраморный пол, чёрные стены с изумрудной мебелью располагают к максимальному расслаблению. А наши бармены проследят за тем, чтобы ваш бокал всегда был наполовину полон. И только немногие знают, что на самом деле происходит в этих стенах. На цокольном этаже, за закрытой железной дверью, располагаются 3 комнаты. Первая представляет собой кабинет, ничего лишнего, просто металлический стол, удобное кожаное кресло. Напротив стола стоят два стула. Вторая комната создана для долгих допросов, стены обшиты звуконепроницаемыми панелями, плитка на полу позволяет легко смыть последствия переговоров, железный стул, и небольшой перекатной столик с любимыми инструментами Луки. В третьей комнате находятся незадействованные солдаты семьи, на случай непредвиденной ситуации, группа немедленного реагирования, простыми словами. Спустившись сразу в свой кабинет, я увидел девушку в коротком платье, с невероятно длинными, стройными ногами, каштановыми волосами, собранными в высокий конских хвост, красными губами, и глубоким, не оставляющим место воображению, декольте. Если бы меня попросили описать ее одним словом, я бы сказал, что она грех. Темный и беспринципный. Проследив за моим взглядом, она приподняла одну бровь, точно зная куда я смотрю и о чем сейчас мои мысли, и поверьте, они далеки от работы. Рядом у стены стоял Френки, точно также прекрасно осознавая, может и разделяя мои порочные желания. Прокашлявшись, я отвел взгляд от сирены и направился в сторону своего кресла.

– Катерина, я полагаю, меня зовут Вито Морелло, я надеюсь, что ты сможешь быть мне полезной. – сказал я, деловитым голосом, будто и не трахал глазами ее минуту назад.

– Я точно знаю кто ты, Вито. – промурлыкала она. – Я лучшая и ты это знаешь и он —указав тонким пальчиком на моего брата. – это знает. Иначе меня бы здесь не было. – заключила она.

– Что ж, мне необходимо, чтобы ты нашла того, кто отключил охранную систему в гостинице, в день убийства моего отца, он так же обесточил камеры, расположенные вокруг здания в радиусе полукилометра, что делает почти невозможным найти машину киллера. Справишься? Или бравада про наемников тьмы всего лишь хорошо организованная пиар-компания? – улыбнувшись улыбкой, не доходящей глаз, спросил я.

– Сделаю. – ответила она, встав с кресла, кивнув нам на прощание, вышла из кабинета, оставив нас с братом наедине.

– Что на счет Соколовых? – спросил я.

Улыбнувшись, он проследовал на место, которое всего мгновение назад занимала Катерина, расстегнув пуговицу на пиджаке, начал:

– Через три дня, в этом клубе, ты познакомишься со своей будущей женой Милой, ей девятнадцать лет, она дочь Кирилла, босса в Италии. Ее будут сопровождать наследники Люцифера, что для нас будет огромной удачей, нам нужно завоевать расположение Константина, скоро он будет править Америкой. – усмехнувшись сказал он. – С тебя, брат мой, идеальный внешний вид, пусть девочка влюбится безоговорочно в своего нового Капо, ну и про кольцо не забудь. Традиционную помолвку мы договорились не делать, дашь ей кольцо, потом уже встретитесь на свадьбе. – спокойным голосом закончил он.

– Я горжусь тобой Френки, отличная работа. – искренне улыбнувшись сказал я.

***

Дни за работой пролетали со скоростью света, сегодня уже мне предстояла встреча с моей будущей женой.

Взволнован ли я?

Нет.

Интересно ли мне?

Нет.

Жду ли я этого брака?

Да.

Я не верю в любовь, не верю в «долго и счастливо» и уж точно я не верю в святость брака. Но зато я точно уверен в союзах, уверен, что благодаря им мы станем сильнее, верю в кровную связь, которую мы сможем создать, родив наследника, тем самым навсегда соединив две семьи. Этого мне вполне достаточно. Покупкой кольца занялась моя мать, за что я ей безмерно благодарен. Уверен она точно знает, что осчастливит мою молодую невесту.

– Вито, возьми меня с собой. – жалобно проскулила, Амелия. – Я очень хочу увидеть твою будущую жену, пожалуйста-пожалуйста. – пролепетала она. Амелия была светлым человеком, совершенно неиспорченным реалиями нашего мира. Не избалована, как это часто бывает у «принцесс» мафии, если бы моей невестой была девушка, похожая на мою младшую сестру, то она точно не оценила бы такой союз, она верит в «долго и счастливо.» Амелия была высокой, с тёмно-русыми волосами, оливковой кожей, глазами, цвета мокрого асфальта, ей недавно исполнилось семнадцать лет, и потенциальные женихи уже атакуют меня с просьбами взять ее в жены.

– Ты уверена, вдруг она тебе не понравится?

– Ха, ну не мне же с ней жить, Вито. – посмеиваясь сказала она. – Я просто хочу на нее посмотреть, обещаю не задавать ей вопросов.

– Собирайся. – сказал я и пошел к своей машине, где уже меня ожидали братья. Настало время встретить свою судьбу.

***

Спустившись в свой кабинет, я сел за стол, посадив Амелию по правую руку от себя, Френки и Лука расположились у меня за спиной. Подключив компьютер к камерам наружного наблюдения, чтобы точно увидеть, когда они прибудут, далее их встретит один из солдат Сакры и проводит прямиком к нам.

– Я думаю это они, сказал Лука, указывая пальцем в монитор, где ехал кортеж, который возглавляло два мотоцикла и за ними три внедорожника Range Rover.

– Ну ходя бы появляются они эффектно, – посмеиваясь сказал Френки. – подожди, левый мотоцикл, водитель женщина что ли? – недоуменно спросил он.

– Это видимо Кира Соколова, нам же обещали наследников Люцифера, вот они, собственной персоной. – придвинувшись к экрану и завороженно смотря сказал Лука. Машины остановились, мотоциклист с правой стороны снял шлем и встал, проходя в сторону входа, Константин собственной персоной. Второй мотоциклист, заглушив мотор, сняв шлем, под которым россыпью раскинулись длинные волосы, тоже направилась вслед за братом. Спустя несколько минут дверь кабинета открылась и туда зашло трое человек. Справа, подойдя к стене и подперев мощным плечом стену расположился Константин Соколов, чья слава шла впереди него. Он был высоким, наверное, примерно моего роста, выше ста девяноста сантиметров, с накачанным телом, мощными ногами, одет в синие рванные джинсы, белую футболку и черную косуху. Вся его шея была покрыта татуировками. Взгляд был ледяным, совершенно без эмоциональным. Посередине стояла, как я предполагаю, моя невеста, с медными кудрявыми волосами, ярко накрашенными глазами, цвета шоколада, россыпью веснушек, аккуратным носом и большими губами. Она была высокой, с шикарной фигурой, одетой в красное облегающее платье, сидящее на ней словно вторая кожа, идеально подчеркивая все изгибы ее тела, плечи были расправлены, голова высоко поднята. В глазах был блеск заинтересованности, предвкушения ее будущего со мной. Слева, пройдя к стулу и поставив его к стене, для того чтобы ее спина была закрыта от внезапного нападения. Интересно. Сняв свою куртку и повесив ее на спинку, расположилась она, девушка с серебристыми волосами, глазами цвета грозового неба, сухой, накачанной фигурой, в черной футболке, с татуировкой на внутренней стороне предплечья, подожди что…С татуировкой смерти с косой я думал это выдумка, вдвойне интересно. Ее хищные глаза сканировали меня в ответ, но в них я не видел ничего. Ни заинтересованности, ни страха, ни волнения, блять, даже уважения в них нет. Пусто, будто она смотрит просто чтобы разузнать обстановку. Ее лицо идеально, она воплощение всего, о чем мечтает мужчина. Длинные ноги, облаченные в кожаные штаны, на ногах массивные армейские ботинки.

– Я рад приветствовать Вас. – начал я, – Надеюсь вы добрались без происшествий. Может быть, что-нибудь выпьете? – поинтересовался я.

– Это очень великодушно с твоей стороны. – замурлыкала девушка посередине. – Я буду эспрессо. – сказала она, и направилась к стулу, рядом с Константином.

– Мне воду в стеклянной бутылке, запечатанную, без газа. – сказала девушка с волосами цвета серебра, она серьезно думает, что я ее отравлю?

– И мне. – сказал ее брат.

Передав заказ работникам, мы продолжили наше странное общение.

– Что ж давайте знакомится, я Вито, капо Сакры, это – указав рукой на мою сестру. – моя младшая сестра Амелия. – переведя руку. – Это Лука и Френк мои братья. – закончил я.

– Очень приятно познакомится с вами лично, меня зовут Константин, можно просто Кон. Это – указав рукой на девушку в армейских ботинках. – моя родная сестра Кира, – переведя взгляд на другую девушку. – а это наша кузина и твоя будущая жена Мила. – закончил он. Переведя взгляд на Милу, я увидел триумфальную улыбку.

– Она будет идеальной женой для Капо, ее воспитывали в уважении к мужчине, согреет тебе постель, родит наследников, идеальная картинка для нашего общества. – усмехнувшись сказал он.

– Почему не она? – указав головой на Киру спросил я.

– Не понял. – оборонительно ответил он.

– Почему моей женой станет не Кира, наследница Николая, непосредственно имеющая связь с Америкой, она старше, разве не ей первой замуж выходить? Или вы решили, что я недостоин наследника самого Люцифера? – сам не знаю почему, спросил я.

– Я не могу быть женой Капо, потому что я не буду трофейной женой, я завлечена в этот бизнес и покинуть его смогу только после моей смерти. Когда Мила в свою очередь всю жизнь готовилась, к тому, чтобы стать женой кого-то влиятельного. – абсолютно без эмоционально сказала она. У нее был томный с небольшой хрипотцой голос, ничего более сексуального я никогда еще не слышал. Тот голос, который хочется слышать каждую ночь.

– Кон, я хочу, чтобы моей женой стала наследница Николая, в свою очередь обещаю не менять ее привычный образ жизни. – безапелляционном голосом сказал я.

– Мне надо позвонить отцу, я выйду и обсужу все с ним, тебе же в свою очередь, Вито, я советую еще раз обдумать твою просьбу. – сказал он и вышел, одновременно набирая номер. Я впервые перевел взгляд на мою изначальную невесту, она сидела и нервно покусывая губу, с выражением лица, будто маленького ребенка вместо парка отвели к стоматологу, и смешно, и хочется пожалеть. Подняв взгляд на меня, она встала и вышла из кабинета. Посмотрев налево, я увидел абсолютно незаинтересованную Киру, как будто ее вообще не интересовал исход этой ситуации.

– Ты совсем из ума выжил, чёрт возьми, – по-итальянски прорычал Лука. – зачем тебе она?

– Господи, Вито, Мила будет идеальной женой, зачем тебе наемница, которая может убить тебя ночью? – поддержал его Френк. – Она же, мать твою, «смерть», ты хоть знаешь сколько у нее врагов? Подумай, Вито, и подумай хорошо. – продолжил он.

Ответить мне не дали, потому что комнату прорезал идеальный голос Киры, без единого намека на акцент, она сказала:

– Прислушайся к своим братьям, Вито, такие мужчины как вы не могут жить с сильными женщинами, Мила – твой идеальный вариант. – протянула она.

– Почему они называют тебя смертью? – спросила Амелия, с блеском в глазах, ожидая интересную историю. Мы перевели взгляд на Киру, которая в свою очередь открыла бутылку с водой, выпила пару глотков и окинула взглядом мою сестру.

– Что ты знаешь о всадниках апокалипсиса? – максимально дружелюбным голосом спросила Кира.

– Я знаю, что есть четыре всадника: первым приходит голод, потом чума, дальше война и в конце – на секунду она замолчала и перевала взгляд со своих пальцев на Киру. – смерть. —закончила Амелия.

– Правильно, мой папа занимается обучением таких наемников, которые делятся на четыре категории. Первых мы называем «голодом», чаще всего ими являются женщины, они умны, прекрасно разбираются в технике, могут взломать почти любую охранную систему, вытащить информацию с любого цифрового носителя. Плюсом ко всему они красивы, как грех, знают по несколько языков, хороши в шпионаже, поэтому их часто приглашают в сопровождение. Далее идет «чума», они являются специалистами по ядам, могут отравить целый город, не прилагая особых усилий, поэтому Амелия, никогда, подчеркну никогда, не ешь и не пей в незнакомых местах, никогда не знаешь, где тебя будет поджидать «чума». После нее идет красавица «война» безжалостна и сильна, это первоклассные специалисты. Они сильнейшие бойцы им нет равных в схватках, они лучшие в использовании холодного и огнестрельного оружия. Так же обучены мастерству пыток. Поэтому «война» всегда раздобудет нужную информацию. Кон – война – усмехнувшись сказала она.

– А «смерть»? – шёпотом спросила Амелия.

– «Смерть,» – протянула Кира, подняв взгляд своих штормовых глаз на меня – а смерть, это совокупность «Чумы» и «Войны». От смерти нельзя уйти, от нее невозможно спастись, она безжалостна и губительна для любого, именно поэтому глупо желать меня в жены. – подмигнув мне сказала она и отвела взгляд.

– Тебя заставили? – прошептала испуганно моя сестра.

– Нет. – искренне улыбнулась она, и черт меня дери, если это не самая красивая улыбка в моей гребаной жизни. – Мой папа не хотел для меня такой жизни, я была его «маленьким цветочком», это было моим решением. – заключила она.

– Но почему? – не отставала та, что обещала молчать всю встречу. Кира опять ей улыбнулась.

– Ты не боишься задавать вопросы, мне это нравится, Амелия, но этот рассказ прибережём до следующей встречи. – подмигнула она ей и откинулась на спинку стула. Спустя несколько минут в кабинет вернулся Кон с телефон возле уха, направился в сторону Киры, а следом зашла Мила, с глазами, способными пускать молнии.

– С тобой хочет поговорить отец. – сказал он, протягивая ей телефон. Кира приложила трубку к уху и стала молча слушать, что ей говорит Николай. Кивнув больше себе, чем ему, она сказала мертвым голосом: – Поняла. И завершила звонок. Потом поднялась со своего места, надевая куртку, кивнула моим братьям и сестре, поймала мой взгляд и стальным голосом сказала – Встретимся через месяц, я буду в белом.

Затем она резко развернулась и пошла на выход из моего кабинета, на секунду, всего на блядское мгновение я растерялся, но потом, словно придя в себя от странного транса, мои руки нащупали небольшую коробочку, цвета морской волны.

– Эй, – окликнул я, дождавшись, пока она полностью развернется в моем направлении, я отнюдь не романтично бросил в нее эту самую коробочку, в которой лежало кольцо, которого никогда не видели мои глаза, но оно предназначалось моей невесте, пусть и изначально не той. Кира поймала коробку, засунула ее в карман своей косухи и покинула мое пространство.

– Ты – указав пальцем в моем направлении, и отвлекая меня от разглядывания дверного проема, – хоть понимаешь на что себя обрекаешь, она на днях отравила четырнадцать мужчин, просто чтобы вернуть то, что они украли, представь, что она сделает с тобой, если ты ее обидишь. – прошипела Мила.

Четырнадцать мужчин, я слышал про случай с байкерами, но не думал, что эта малышка может такое провернуть. Блять, мысль о том, что в ее хрупких руках находилось столько жизней, что она как, мать его, мрачный жнец решала, кто сегодня вернется домой, а кто опустится на шесть футов под землю. Невероятно заводит, я чувствую, как мое тело покрывает рой мурашек, как кровь начинает закипать в жилах от мысли, что она скоро станет моей. Твою мать, что со мной не так. Я смотрю на сексуальную, горячую Милу, идеальная партия для меня, но я не чувствую ничего. Когда от одной мысли о Кире мое тело предательски возбуждается, а моя голова наполняется сценариями наших будущих свершений. У этой девушки есть не только власть ее семьи, она сама является силой, с которой стоит считаться. Стихией, которую не сможет подчинить человек, но ведь стоит попытаться, не так ли?

– Хотя чего это я волнуюсь, браки заключаются на небесах, ваш же будет заключен намного ниже. – закончила она.

– Мила, подбирай выражения, когда говоришь о моей сестре. – ледяным голосом сказал Кон. – А то на одну кузину у меня станет меньше. А ты – повернул он голову на меня. – предашь мою сестру и умрешь самой мучительной смертью. – ухмыльнувшись сказал он.

– Он Капо – возразила Амелия. – с ним нельзя так говорить.

– Он не мой Капо, милая. – подмигнул ей сукин сын, развернулся и покинул мой кабинет.

– Ну – протянул – мне кажется семейная встреча выдалась отличной. Рождество у нас будет веселым. – посмеиваясь сказал Френки, похлопав меня по плечу – Но на твоем месте, я бы не злил будущую жену.

Глава 6

«Храни любовь в сердце своем. Жизнь без нее подобна бессолнечному саду с мертвыми цветами»

Оскар Уайльд.

Кира

Вырвавшись из душного кабинета Вито, я направилась прямиком к своему байку, огибая солдат моего будущего мужа. Подойдя к нашим машинам, увидела нескольких охранников Милы, которые сопровождали ее из Италии. В другой машине находились мои люди, Марк немного напряженно взглянул на меня, намереваясь выйти из автомобиля, но я остановила его движением руки, показывая, что на сегодня они свободны. Сейчас мне никто не нужен, я хочу одиночества. Я хочу чистой головы, хочу не чувствовать ту тяжесть, которая пронзает, острыми когтями, мою грудь. Не ощущать губительного давления сегодняшнего дня. Именно поэтому я сажусь на свой байк, надевая шлем, заводя двигатель и срываясь в единственное любимое место в этом проклятом городе. Развивая огромную скорость, я лавирую между машинами, оставляя позади себя всю городскую суету.

Что должна чувствовать женщина, которая скоро станет женой?

Радость?

Трепет?

Любовь?

Счастье?

Волнение?

А что должна чувствовать та же женщина, зная, что ее выдают замуж по политическим соображениям, что ее желание или отсутствие такового не стоит ничего?

Злость?

Отчаяние?

Тревогу?

Может, она должна чувствовать себя беспомощной, абсолютно не защищенной от этого грязного мира? Но что чувствую я? Меня чертовски пугает это. Остановившись, у смотровой площадки, открывающей великолепный вид на яркие огни города, который никогда не спит, я заглушила мотор. Прошла ближе к утесу, села на давно уже остывшую землю, не заботясь о чистоте моей одежды, меня никогда не волновали все эти вещи. Вдохнув полной грудью, начала анализировать весь день. Мы заключили мир, наладили каналы для будущего сотрудничества, что является несомненным плюсом. Наши семьи объединятся – это плюс. Никто сегодня не умер – плюс, черт возьми. Я стала разменной монетой, товаром, на который ткнул пальцем избалованный ребенок, стоя у витрины закусочной, отказавшись есть овощи, которые ему принесли бы пользу. Нет, он захотел острых крыльев. Черт, меня даже не было в меню сегодня. Запустив руки в волосы, я направила свой взгляд в небо, наслаждаясь тишиной этого вечера. Но если меня чему и научили, то это тому, что нет ничего долговечного, тем более в нашей жизни. Именно поэтому я совершенно не удивилась, когда услышала звук двигателя такого же Харлея, как у меня. Кон, всегда Кон.

– Тебе не говорили, что девушкам нужно немного уединения, а, старший брат? – не поворачивая головы спросила я, стараясь вложить весь яд в свой голос.

Он молча подошел ко мне, опустился на землю рядом со мной, взял мою голову за подбородок пальцами левой руки и повернул к себе, вглядываясь в мои глаза: – Ты в порядке, малышка? – тихо, почти неслышно, спросил он. Будто не было всех этих лет, не существовало всех испытаний, всей крови, которая преследовала нас на протяжении десятилетий. Есть только я и он, спрятавшиеся на вершине нашего домика на дереве, потому что мама опять заставляет меня заниматься балетом, а я боюсь ей сказать, что не хочу этого, так чертовски сильно. Он всегда меня успокаивал, всегда был моим оплотом, человеком, которому не все равно. Потом его забрали у меня, так рано, так больно и так быстро, что я даже не успела приспособиться к жизни без него.

– Я в порядке Кон. – также прошептала я, отвернувшись от него продолжила. – Что я должна чувствовать, что ты чувствуешь? – беспомощно спросила я. Я пыталась найти в себя хотя бы что-то, но бесполезный орган в моей груди не хотел мне помогать, но все еще упрямо поддерживая мою жизнь.

– Я думаю, ты должна быть зла, потому что я чертовски зол, в смысле какого черта он захотел тебя? – прорычал он, вглядываясь в пустоту темного неба.

– Я не знаю, я ни черта не знаю. – с поражением в голосе, дергая себя за волосы сказала я. – Я ничего не чувствую, Кон. Я не зла, не разочарована, черт, я даже не расстроена. Просто пустота. И это единственное, что меня пугает в данной ситуации. – тяжело вздохнув, я подняла глаза к небу. – Почему я ничего не чувствую? – спросила я, не ожидая ответа – Я понимаю, что в нашем мире браки заканчиваются только смертью, через месяц я буду его, а он станет моим. Я должна родить ему наследника, отстаивать интересы теперь уже нашей семьи. Но это меня никак не задевает, словно ничего не произошло. Я сломана, не так ли? Это же не нормально? – опустив голову, спросила я.

Брат опустил взгляд в землю и испустил долгий выдох, будто собирался с мыслями.

– Милая, мы все сломаны. – беззлобно рассмеялся он – ты, я, Вито и весь этот чертов мир сломан. Ни думай об этом ни на секунду, я клянусь, – он поднял взгляд на меня, с полной уверенностью в глазах продолжил – я буду злиться за нас двоих, я буду переживать за тебя и меня. Пусть этот кусок дерьма хотя бы раз разочарует тебя, и тогда я закончу его существование.

– Он Капо, Константин, не забывай об этом.

– Он труп, если я так решу, Кира. Ни больше ни меньше.

Прищурившись, я вгляделась в лицо моего старшего брата, он был мужественен, с острыми, как лезвие, моего клинка скулами, гладковыбритым лицом, хищными глазами, шоколадными волосами, укороченными у висков. Он был высоким, широкоплечим. Красив и опасен. Смертоносная комбинация.

– Кон, мне нужна твоя помощь. – тихо произнесла я.

– Все что угодно, малышка. – без единой запинки, с полной уверенностью сказал он.

– Дай мне задание, всего один раз. – я почувствовала, как воздух вокруг нас поменялся, загустел и пропитался электричеством. Тело моего старшего брата тоже напряглось, но всего на мгновение, после чего он вновь вернул себе самообладание. Я могла понять его эмоции, мы оба ушли из наемников, решив, что целесообразней исполнять свою истинную роль в деле нашей семьи, но сейчас мне это было необходимо.

– Для чего тебе все это? У тебя мало работы? Или хочешь сказать, что ублюдки перестали интересоваться нашим оружием? – прорычал он, сильно сжимая кулаки, я знала, что возращение в ряды наемников для моего старшего брата было больной темой, даже если это происходило всего на один вечер, но это была его история, не моя.

– Мне нужно почувствовать хотя бы что-то, кроме пустоты, пожалуйста, одно дело, и я вновь твоя серьезная сестра. Дай мне немного размяться и повеселиться, прежде чем я стану женой Капо.

– «Повеселиться?» Ты, блядь, надеюсь не серьезно. – я ткнула его локтем в бок, беззлобно усмехнувшись.

– Давай, Кон, мне это надо.

Он испустил долгий вздох, закинул свою мощную руку мне на плечо, придвинув мое тело к себе, и поцеловал меня в макушку. – Будь, по-твоему, младшая сестра, но если ты думаешь, что я заплачу тебе за это, то ты сильно ошибаешься. – рассмеявшись пробурчал он.

Мы сидели, укутавшись в собственный безопасный кокон, и наблюдая за этим городом некоторое время. Все мои мысли блуждали по будущему заданию, порождая все новые и новые вопросы. Смогу ли я воспользоваться своей деткой? Будет ли это одна цель или несколько? В этом городе или, может, другой стране? Женщина или мужчина? Должна ли я буду оставить послание? Я наслаждалась этими мыслями, чувствуя, как кровь начинает бурлить в моих венах. Потом, оторвавшись от столь сладких мыслей, я посмотрела на своего брата и задалась единственным верным вопросом, который должен, нет, просто обязан сейчас стоять на повестке дня. Прищурив глаза и немного отодвинувшись от него. – Как ты меня нашел, старший брат? – уже зная ответ спросила я.

– Да ладно тебе, Кир, не злись. – поднимаясь на ноги, и не поворачиваясь ко мне спиной, он стал медленно отступать в сторону своего байка. – Мы поговорим об этом позже, ты голодна? – поднимая руки в знак капитуляции. – Я чертовски голоден, поехали поедим?

– Как насчет пиццы? Безумно хочу пиццу с солеными огурчиками и молочный коктейль – сладко улыбнувшись сказала я, вставая с земли и продвигаясь к своему мотоциклу.

Кон, заметно расслабился, – Звучит отлично, малышка.

Перекинув ногу на свой байк, надев шлем и заведя двигатель, я повернулась в сторону старшего брата.

– Вот и ладушки. – протянула я, опустив свою руку к набедренной кобуре, в которой находился мой глок⁹ – Обсудим это позже, старший брат. – сказала я и направила руку с пистолетом на колесо байка Кона, сделав один выстрел, я развернулась и уехала.

Приехав в нашу конспиративную квартиру, которую кстати мы делим с Коном, я направилась в душ, по пути снимая с себя одежду. Это был пентхаус на 43 этаже элитного дома, в самом сердце Манхеттена, выполненном в современном стиле. Интерьер напоминал типичный гостиничный номер, ничего запоминающегося, только предметы первой необходимости. Мы редко находились, в этой квартире, предпочитая чаще бывать в Чикаго или же где-нибудь на побережье Калифорнии. Выйдя из ванной, я услышала сигнал своего мобильного.

***Чат***

Кон: Шины, блять, серьезно?

Кира: Маячок убери и твои шины будут в порядке. Уединение, Константин, слышал такое слово?

Кон: Я волно-матьтвою-вался за тебя, к черту, так и рушатся семьи, не думала об этом?

Кира: Ладно, старший брат, мы в расчете, возвращайся домой я закажу пиццу.

Кон: Ладно, ладно, заказывай много еды, со мной едет Марк, ты же, блять, не думала, что я брошу в этом богом забытом месте свою детку? Я так чертовски зол на тебя, Кира.

***

Ровно двенадцать часов понадобилось Кону, чтобы найти мне подходящее задание. Семь часов ушло на то, чтобы я изучила цель и разработала стратегию. Час я возмущалась по поводу дислокации. Сорок минут на сборы, и вот я еду на свой небольшой праздник жизни и смерти.

Я направляюсь в клуб «Lux», совершенно, верно, вы не ослышались, у вас нет галлюцинаций, мой дражайший брат все-таки придумал как отомстить за свою «детку», отправив меня на задание в клуб моего будущего мужа, Капо Сакры, и просто очередного незнакомца. Константин наивно решил, что это будет весьма забавно, если меня поймают с моей целью за месяц до свадьбы. Вот только он упустил несколько важных деталей. Первое, я никогда не отступаю от намеченной цели. Второе, я действительно могу пропасть с радаров, если есть такая необходимость. И третье, моим демонам это необходимо, мне это необходимо. Я должна почувствовать хоть что-то, пусть даже небольшой укол адреналина, которой мне принесет охота, это в любом случае лучше той пустоты, которая живет во мне сейчас.

Я прошла мимо приветливых хостес, направилась к бару, незаметно осматриваясь вокруг, надеясь хотя бы мельком заметить мою цель. Он сидел в Вип зоне со своим лучшим другом, вокруг них вились девушки в ярких нарядах, пока они спокойно, словно не находились в ночном клубе, обсуждали насущные дела. Четыре охранника стояли по периметру, внимательно наблюдая за обстановкой. Я не дилетант, поэтому точно могу вам сказать, что каждый из этих охранников очень опасен, мужчины на чьих руках так много крови, что вполне могут посоревноваться с нашими наемниками. Мне нельзя привлекать их слишком пристального внимания. Моя цель Логан Эванс, человек, который уже к девятнадцати годам создал целую сеть по торговле людьми в Турции, а к тридцати годам его влияние разрослось в десятки раз. Главным промыслом Логана является привлечение молодых женщин на работу заграницей, где им обещают райские условия и возможность хорошо подзаработать, а на самом деле, они действительно хорошо зарабатывают, вот только не для себя, а для хозяина, человека, который в любой момент может закончить их бессмысленное существование. Его лучший друг Неро Мур, был «романтиком» – это человек, который привлекает девушек, влюбляя в себя, а когда будущая жертва ничего не подозревает, она и сама не сможет понять, как попала в лапы к Эвансу, навсегда теряя возможность для спасения. Как и подобает настоящему хищнику, он любил охоту, и сегодня я дам ему того, чего он хочет. Он получит возможность поиграть в последний раз, и не говорите потом, что я не великодушна.

Для сегодняшнего выхода я выбрала короткое черное платье, которое облегало мою фигуру, повторяя каждый изгиб, тем самым, не оставляя места для воображения. Один длинный рукав закрывал татуировку, что позволяло оставаться вне поля зрения телохранителей, глубокий вырез, открывал так много кожи, что буквально заволакивало в свои сети. Благодаря парику, я не буду привлекать внимания людей Вито, шоколадные волосы, мягкими волнами легли на мои плечи, создавая смесь нежности и женственности.

Клуб был заполнен до отказа, громкая музыка, приглушенный свет создавали невероятную атмосферу веселья и легкости. Я улыбнулась молодому бармену, который в мгновение ока принес мне мой бокал с красным вином. Я не пью на работе, но на данный момент здесь нет Киры Соколовой, есть просто очередная девушка, которую он захочет. Кстати, об этом, сделав короткий глоток своего напитка, я пошла в сторону танцпола. Пройдя немного в глубь, но недостаточно далеко, чтобы не затеряться в толпе танцующих, я подняла руки над головой, слегка согнув их в локтях и начала чувственно танцевать, медленно спуская свои руки по телу, не пропуская ни одного изгиба, словно новый любовник изучал каждый сантиметр моей кожи. В это время бедра неохотно покачивались, создавая столь интимную картину. Я откинула голову назад, открывая прекрасный вид на мою оголенную шею, закрыла глаза и погрузилась в музыку.

Я чувствовала на себе взгляды, но никто из них не смотрел на меня со столь необходимым мне огнем, мужчины подходили, пытаясь присоединиться ко мне в танце, но каждый раз получали лишь мою незаинтересованность. Это продолжалось до тех пор, пока теплая рука не легла мне между лопаток, а ее хозяин не привлек моего полного внимания.

– Не заинтересована. – отстраненно произнесла я, и сделала шаг вперед, тем самым сбросив руку столь желанного незнакомца. Он сделал шаг вслед за мной, обвивая своей рукой мою талию и придвинув меня к своему телу, что мне пришлось физически сдерживать напряжение, которое вот-вот должно было отразиться на моем лице. Я подняла свой взгляд на человека, который так бесцеремонно меня прижимал к себе. Неро был чертовски красив, настолько, что я понимала, почему женщины теряли свои трусики и отдавали в его распоряжение и небрежное хранение жизни и сердца.

– Милая, я просто хочу с тобой немного познакомится, ни к чему убегать. – он улыбнулся мне, открывая вид на ямочку, которая была на его правой щеке и идеальные зубы.

– Милый, слушай внимательно. – томно произнесла я, подарив ему тонкую улыбку, словно сдерживая свои желания. Неро прижал меня еще сильней, в его глазах плясал огонек желания, он уже был уверен в победе, совершенно не подозревая, что главная битва велась далеко не с ним. – Я. Не. Заинтересована. – оттолкнувшись от его тела и разорвав хватку на мне, сделала шаг от него, развернулась и покачивая бедрами направилась в сторону уборных, точно зная, что сейчас начнется все самое интересное.

Раз. Два. Три.

Раз. Два. Три.

Пора.

Покинув комнату для девочек, я столкнулась с мощной грудью, две руки легли на мою талию, а в нос проник яркий аромат виски и табака, переплетенный с похотью и опасностью.

– Простите, я такая неуклюжая сегодня. – не поднимая головы пробормотала я, сжимая в дрожавших руках идеально выглаженную рубашку моего спасителя.

Он же в свою очередь отпустил мою талию и аккуратно взял меня за подбородок, направив мой взгляд на него. Его серые глаза сканировали моё лицо, отмечая то, как я испустила короткий вздох, словно потеряв дыхание от его близости. О да, ему это нравилось, ему хотелось, чтобы я реагировала на него так. Именно поэтому он так долго наблюдал.

– Дорогуша, ты чем-то расстроена? – наклонив голову на бок и слегка прищурив глаза спросил он.

– Мне не стоило сюда приходить, я не подхожу для этого места.

– Почему ты так решила? Я думаю, что ты великолепно сюда вписываешься.

– Я не хочу их внимания, поэтому мне лучше уйти, это была плохая идея. – все ещё не разрывая телесного контакта, прошептала я, мои губы немного дрожали, а руки все крепче сжимали его рубашку.

– Я отвезу тебя домой. – не нарушая интимности нашего положения, тихо утвердил он, голосом, пропитанным собственничеством.

– Почему мне кажется, что это не было вопросом. Я тебя не знаю, ты можешь быть опасен, можешь навредить мне.

– Я отвезу тебя, дорогуша. И поверь мне, все что с тобой произойдёт за время что мы проведём вместе тебе понравится – он продвинулся к моему уху – неоднократно.

– Я не поеду с мужчиной, чьего имени не знаю, так ещё и в компании его многочисленной свиты. – отпуская его рубашку и отходя от него, твёрдо ответила.

– Так ты следила за мной? – самодовольно произнёс он.

– Я видела тебя, не могла не увидеть. Именно поэтому мой ответ «нет» – я обошла его, намереваясь покинуть этот коридор, но он аккуратно взял меня за предплечье, тем самым останавливая мой импровизированный побег.

– Меня зовут Логан. Знаешь, дорогуша, я тоже следил за тобой, ведь из-за тебя все мои планы полетели в тартарары.

– Почему из-за меня? – шепотом, словно мне не хватало воздуха, сказала я.

– Потому что как только ты появилась в поле моего зрения, любой другой человек пропал. А я так надеялся сегодня немного проветрить голову, а не думать об убийстве, каждый раз, когда какой-то ублюдок смотрел на тебя или говорил с тобой. Я отвезу тебя домой и прослежу, чтобы ты оставалась в безопасности. Хорошо? – я кивнула ему, подарив робкую улыбку, от которой, я уверена, мисс Бланд пришла бы в полный восторг. Логан лишь самодовольно улыбнулся.

Ради моего спокойствия он отказался от сопровождения своих телохранителей, пообещав им поддерживать связь каждые три часа, жаль, что до первого контакта он так и не дойдет. Вот в чем главная ошибка всех хищников, ни один из них даже не допускает возможности встречи с охотником. Мы прошли к его автомобилю, невероятной красоты Lamborghini кислотно-зеленого цвета, способна привлекать всеобщее внимание. Я любила скорость, она не была на столько губительной, как второй мой порок, а эта малышка могла подарить отличный заряд насыщения. Нежно проведя по холодному металлу, я опустилась в мягкое кожаное сидение, ожидая пока мой спутник закрое дверь. Логан же в свою очередь оправдал мои ожидания, но перед этим просканировал мою фигуру, особенно тщательно осматривая ноги, я видела, удовлетворение, которым был наполнен его взгляд. Быстро сев за руль и заведя машину, он выехал на уже менее оживленную дорогу, я отметила, как уверенно он вел, и как даже не спросил моего адреса. Мы ехали в тишине минут десять, и с каждой минутой нашего пути воздух вокруг нас сгущался, становясь почти осязаемым.

– Логан, куда мы едем? – осторожно спросила я, уже прекрасно зная ответ.

– Я обещал отвезти тебя в безопасное место, дорогуша, я всего лишь придерживаюсь своего слова.

Спустя еще двадцать минут, мы ехали по 5-й авеню, прямиком к гостинице «The Plaza» от некоторых привычек трудно отказаться, к счастью для таких как я. Логан не любил привозить женщин домой, мужичины никогда не любят пускать чужаков на свою территорию, но он любил эту гостиницу, потому что именно здесь в номере 1326, расположенном на 13 этаже много лет назад, молодой карманник Логан Эванс, трахая свою спутницу придумал схему заработка, от иронии не ускользнуло и то, что именно в этом номере он проведет свое последнее мгновение. Моя голова оставалась чистой в том момент, когда мы покинули роскошный плен автомобиля и, он, придерживая меня за талию повел внутрь ожидаемого помещения. В моем теле не было ни грамма напряжения, когда мы прошли по роскошному вестибюлю, прямиком к лифту, который точно довезет нас до нашего этажа. Мои демоны крепко спали, даже когда мы шли по длинному коридору, ведущему в комнату 1326. Но как только дверь за нами закрылась, а его руки стали медленнее спускаться по моему телу, все во мне проснулось, забурлило и обрело голос.

– Логан, можно воды. – повернув голову с хрипотцой в голосе спросила я. – Я немного волнуюсь, все так неожиданно.

– Тебе не о чем волноваться, дорогуша. – поцеловав меня в плечо, ответил он и удалился за водой. Я в свою очередь прошла в глубь номера, отмечая его слабые места. Этаж не слишком высокий, можно не потеряв много сил забраться через окно, допустим, с соседнего номера. Окна не зашторены, а значит, снайпер может сработать в любой момент. Номер состоял из двух комнат и кабинета, что дает нам возможность для маневров, даже если за дверью находится охрана. Пока они найдут своего хозяина, достойный исполнитель исчезнет в суете города, который никогда не спит. Так много возможностей, но мой заказчик настаивал на более личном убийстве, а тут, как понимаете, кто платит, тот и музыку заказывает. Я достала из своей сумочки свой клинок, аккуратно расположив его за резинкой моих чулок. Транквилизатор, который был для плана «Б» остался в сумочке. Логан принес мне стакан воды, все его тело горело, а в штанах уже виднелась достойная внимания выпуклость, волосы, которые до этого были идеально уложены, находились в беспорядке, словно он запускал пальцы в них снова и снова.

– Ты в порядке? – наклонив голову набок, спросила я, сжимая в руках стакан с водой, к которой я точно не прикоснусь.

– Нет. Но скоро буду. Ты такая ахуенно красивая, дорогуша. – возбужденным голосом сказал он, вновь сканируя меня своими черными глазами.

– До-ро-гу-ша. – протянула я, ставя бокал на журнальный столик, и отходя от него к окну, но не поворачиваясь к нему спиной. – Тебе на столько все равно как меня зовут, Логан? – с игривостью спросила я.

Наконец я привлекла немного его внимания, и он сел в удобное кресло, рядом с журнальным столиком. – Как тебя зовут? – заинтересовано спросил он, словно сейчас и было то самое время для знакомства.

– Кира. – ответила я, придвигаясь к нему за спинку кресла и положив свои руки ему на плечи, слегка и разминая.

– Ты русская? – расслабляясь под моими руками, пробормотал он.

– Мой отец русский, мама из Чикаго. А ты от куда? – спросила я, обойдя кресло, и забираясь на него, мои ноги обняли его бедра, а киска была так близка к его выпуклости. – Без рук. – тихо приказала я, глядя ему прямо в глаза, на что он положил обе руки на подлокотники, а я начала расстёгивать его рубашку.

– Я из Монтаны. Родители давно мертвы, но как мне кажется, они тоже оттуда. – не отрывая взгляда от моего декольте, ответил он. Я занесла правую руку под платье, незаметно хватая ручку клинка, а второй рукой крепко ухватилась за волосы.

– Ты не спросил моей фамилии, Логан, я думала, что вы американцы любите при знакомстве называть имя полностью. – прошептала я ему на ухо, специально задевая губами его мочку. Все мое тело возбужденно покалывало, а глаза застилала пелена предвкушения. Вот сейчас, именно в этот момент, я чувствую эйфорию от встречи жизни и смерти.

– Мое упущение, дорогуша. Я не хотел портить тебе впечатление об американцах. Какая у тебя фамилия? – целуя меня в шею, спросил он, я же в свою очередь занесла руку с клинком за спину, готовясь к атаке. Отодвинувшись от него, и зафиксировав с ним зрительный контакт я прошептала: – Соколова. – несколько мгновений понадобилось на то, чтобы черная похоть, захватившая его глаза, отступила и на смену начало проскальзывать сомнение и наконец осознание, слишком долго, просто губительно медленно. – Прости, милый, но ты в списке. – уже без былой игривости сказала я, и сильней зафиксировала голову, в этот же момент моя рука с клинком неминуемо направилась к нему под подбородок. Логан не успел даже до конца осознать, что произошло, как мой клинок наполнил его тело, высвобождая его живительную жидкость и забирая всякую надежду на спасение. Он инстинктивно схватил меня за бедра, но уже было слишком поздно. Спустя мгновение его тело полностью расслабилось.

Что же, надо признать, это было весело, но пора и честь знать, я все-таки, почти замужняя женщина.

Пора возвращаться домой.

Глава 7

"Не так страшен черт, как его малюют."

Русская пословица.

Вито

Система. Организация. Уклад. Когда живешь жизнью, наполненной хаосом, когда каждый твой прожитый день может стать последним, когда ты потерял больше людей, чем мог бы вспомнить. Что-то обыденное, что-то прагматичное, черт, что-то стабильное вполне подойдет для того, чтобы создать баланс между шумом и пугающей тишиной. Мой баланс – это последовательность. Моего ублюдка отца безумно бесили мои привычки, мои правила.

– Ты умрешь Вито. – твердил он— Они смогут составить твой график, узнать о твоих передвижениях – не унимался некогда великий Капо «Сакры». Но он не мог понять одного, без моей системы я бы умер намного раньше положенного срока – это держит меня на плаву, убивает ноющее чувство в моей груди. Все просто.

Понедельник: ранний подъем и бег на беговой дорожке, расположенной в моем спортивном зале.

Вторник: тир, расположенный в старом районе города, раньше им пользовались пять семей Нью-Йорка, проводили собрания, разрабатывали планы, устраняли конкурентов, готовили молодняк. Хорошее было время, мы с братьями любили это место.

Среда: свидание с одной из постоянных подружек. Удобно, быстро, дорого.

Четверг: посещение спортивного зала с братьями. Френки построил для нас целый спортивный комплекс с клеткой, тренажерами, бассейном.

Пятница: ужин с матерью и сестрой, я предпочитаю домашнюю еду, ничего вычурного.

Суббота: барбекю, на крыше моего пентхауса, с братьями. Кто бы что ни говорил, но Лука готовит лучшие крылышки во всем штате.

Воскресенье: быстрое свидание, в квартире одной из моих близких подруг. Все также быстро, удобно, дорого.

Помимо этого, каждый мой день посвящен служению нашей семье, я не принимаю необдуманных решений. Я могу быть жестоким, пугающим, непрощающим, но я не спонтанен. Я расчетлив. Ненавижу, когда появляются вещи, которые разрушают уклад моей системы. Порядок. Это залог моего душевного спокойствия. Так какого черта я это сделал? Три дня назад я ехал с кольцом, утяжеляющим мой карман, для того чтобы отдать его наследнице семьи Соколовых. Мила, обещанная невеста, женщина, которую готовили к тому, чтобы быть хорошей женой, примерной матерью. Но почему, увидев глаза, цвета грозового неба, и волосы, неестественного серебряного оттенка, я совершенно забыл о системе. Я хочу хаоса, ее разрушительной энергии. Ее боли, ее слез, ее сердце, ее жизнь. Все, что связанно с ней, станет моим.

Сегодня среда, а значит, я готовлюсь к встрече с Моникой. Застегивая свою белую рубашку, поймал себя на мысли, что сегодня я еду в ресторан, расположенный в гостинице, в которой погиб мой дражайший отец. Мы не хотим повторения истории, это было бы весьма эпично. Представляю заголовки мелких говноиздательств: «Бизнесмен Вито Морелло погиб за месяц до свадьбы. Его тело нашли в объятиях любовницы», что это горечь? Как интересно, я и не подумал, что почти повторяю поступки человека, которого призирал столько лет. Видимо, для нас с Моникой это последняя встреча. С этими мыслями я прикрепил кобуру с пистолетом и моим любимым клинком, надел пиджак и направился к своему Астон Мартин.

– Эй, Вито, постой. – крикнул мне Френки, выходя из моего кабинета.

Остановившись, я повернул голову в его направлении в немом вопросе, клянусь богом, если он опять начнет свою лекцию о неправильности выбора моей будущей жены, на одного Морелло сегодня станет меньше. Я устал, взбешен, и не имею ни малейшего понятия, почему заставил Киру согласиться на это.

– Звонила Катерина, она что-то нашла, сказала, что это не телефонный разговор и ты будешь весьма доволен проделанной работе, может перенесешь встречу и поехали узнаем?

Я не меняю планы, никогда, это моя константа, мой единственный допустимый островок стабильности для моих пагубных мыслей, этот маленький контроль дает мне осознание принадлежности моей жизни. Я служу, работаю, живу только для Сакры. Это единственное, что я делаю для себя. Поэтому, нет, черт возьми, ни в коем, мать его, случае.

– Френки, я не буду переносить планы. Назначь встречу с ней завтра, на утро. Пусть подъедет в наш зал, выслушаем ее перед тренировкой. – закончил я, развернулся и продолжил путь до машины.

Ресторан находился на девятом этаже печально известной гостиницы " The Golden House ". Панорамные окна, открывшие прекрасный вид на ночной Манхеттен, обрамляли тяжелые портьеры цвета темного шоколада. Стены были покрыты декоративной штукатуркой светло-серого цвета, полы из черного мрамора ярко контрастировали с остальным интерьером помещения. С потолка свисала хрустальная люстра, которая точно могла бы стать украшением особняка какого-нибудь английского лорда. Слева от входа находилась большая барная стойка, выполненная из белого мрамора, за которой молодой бармен устраивал шоу, во время приготовления своих фирменных коктейлей. По периметру зала располагались столики, покрытые белыми скатертями. На небольшой сцене стоял белоснежный рояль, рядом с которым на барном стуле сидела девушка, закинув ногу на ногу. С черными, коротко стриженными волосами, в синем платье в пол. Тихо, будто шептала на ухо любовнику, она пела песню на итальянском языке. Я прошел к своему обычному столику, который в этот день недели всегда зарезервирован для меня. Видимо, посещение данного ресторана для меня тоже будет в последний раз. Как интересно.

– Здравствуй, любовь моя. – промурлыкала Моника, ослепительно улыбнулась и села напротив меня.

Мы с ней не так давно знакомы, наши встречи длятся примерно несколько месяцев, я никогда не оставлял никого надолго. Мне не нужны их привязанности, я не хочу их любви, черт, мне даже не нужна их верность. Только секс, желательно без лишних разговоров, лучше вообще без них. Моника была девушкой модельной внешности, с золотистыми волосами, пухлыми губами, черт, я уверен раньше они были меньше, намного меньше, но в любом случае они хорошо смотрятся на моем члене. Аккуратным носом-пуговкой. Она высокая, выше Киры, опять Кира, всегда Кира. Тряхнув головой, будто это поможет мне избавиться от моих мыслей, я постарался сфокусировать все свое внимание на девушке напротив.

Повернув голову в сторону официанта, я кивком головы попросил его подойти, мне надо выпить, точно.

– Дорогой, у тебя все хорошо? Ты такой напряженный, у тебя проблемы на работе? Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать. – сказала она, с полным энтузиазмом в глазах.

– Моника, милая, я ни черта не могу тебе рассказать, ты это знаешь, я это знаю, весь этот чертов ресторан это знает, поэтому давай не будем тратить лишнее время на светские беседы, хорошо? Хорошо. – с раздражением ответил я.

Она лишь надула губки, словно я отказал ей в новом платье, пожала плечами и открыла свое меню. Почему меня раздражает весь этот сюр? Где мое возбуждение, предвкушение?

– Я слышала, – протянула она будничным тоном, все еще переворачивая страницы меню – ты женишься, через месяц. Это немного усложнит наши встречи, но мы справимся, не волнуйся милый, я все понимаю – улыбнувшись, не поднимая на меня глаз сказала она.

– Это конечно усложнит, милая, но не для меня, просто сегодня мы заканчиваем наши небольшие встречи, твоя квартира оплачена до конца этого месяца, найди себе нового друга, способного оплатить твое жилье. Или, ну пойди работать, говорят это весело. – с раздражением сказал я, нужно заканчивать тратить свое время на все это дерьмо.

– Боже, какая красивая пара. – протянул до раздражения знакомый голос – Мое почтение, миледи – наклонив голову, сказал ублюдок Кон. Он повернул свою голову. Ухмыльнулся мне, взял стул и сел рядом с Моникой, напротив меня, рядом с ним стоял человек-шкаф, высокий, явно выше двух метров, с бритой головой, покрытой татуировками на висках. Сломанным, прошу заметить, не один раз, носом, накачанным телом. Этот парень способен реально напугать. И поверьте, армейские ботинки на его ногах, с рваными джинсами и кожаная косуха явно не прибавляют ему шарма, их всех одевают в одном месте? Я готов поспорить, что Кира была одета точно так же. Кира, блять, опять Кира.

– Конечно, садитесь. – будничным голосом сказал я. – Чем могу помочь, Константин? – переведя взгляд на него, спросил я.

– Садись, друг мой, – указав рукой на стул, рядом со мной, сказал он любителю армейских ботинок – не нужно нам привлекать лишнее внимание, верно, сладкая? —улыбнувшись, акульей улыбкой и переведя взгляд на мою спутницу.

Моника сидела с лицом, полностью лишенным жизни, только прерывистое дыхание напоминало мне, что она все еще с нами.

– Милая, этот итальянский жеребец решил жениться на моей сестре, что меня, скажу тебе по секрету, крайне раздражает, но кто я такой, чтобы мешать юной любви, ведь так?

Она лишь кивнула, не смея поднять на него взгляд.

– Я спешу тебе сообщить, что сегодня ваша последняя встреча, если, конечно, ты не хочешь умереть, ты же этого не хочешь, верно? – промурлыкал он.

На этот раз она подняла свой взгляд на меня, с немой просьбой оспорить предыдущее заявление, я лишь кивнул ей, наслаждаясь быстрым прощанием, что ж так я еще отношения не рвал, но это весьма увлекательно, надо признать. Моника поспешно кивнула еще раз, встала со стула и направилась к выходу из ресторана.

– Это было мило, Кон, ты всегда будешь следить за моей добродетелью? Обязан тебя предупредить – наклонившись в его сторону, будто готов рассказать самый страшный секрет человечества, прошептал я – я не девственник, уже поздно. – подмигнул ублюдку, и откинулся на спинку своего стула.

– ха. – усмехнулся человек-гора.

– Ух ты, а про тебя, малыш, я-то уже и забыл, ты кто? – с наигранной заинтересованностью спросил я. – И вообще, что вы тут двое забыли? – я не нуждаюсь в охране парни, свободны.

– Марк. – отрезал стероидный. Я посмотрел на него, кивнул и перевел взгляд на брата моей невесты.

Цокнув языком, покачав головой он начал – Откажись от идеи жениться на моей сестре, Вито, возьми Милу, и я исчезну из твоей жизни. – сузив глаза, закинув локти на стол – Ты продолжишь свои игры с пустышками, наслаждаясь всеобщим вниманием. Никто не будет мешать.

– С чего ты взял, что ты – лениво указав на него пальцем – или он – переведя руку на Марка – способен указывать мне, что делать? С моей женой я сам разберусь, не волнуйся. – сухо отрезал я. Откровенно говоря, меня начинает раздражать этот бессмысленный разговор.

– Я не буду тебе указывать, Вито. Я здесь не для этого, мой итальянский друг. Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, если я хотя бы на долю секунды решу, что моя сестра несчастна с тобой, что ж – невинно пожав плечами – на одного итальянца в этом городе станет меньше. Помни об этом, Вито. У тебя тоже есть сестра и я уверен, что ты поймешь меня. – кивнув мне на прощание, они поднялись со своих мест и направились на выход из ресторана.

Год назад Амелия заставила меня отвезти ее на тренинг по личностному росту, я не подобрал для нее телохранителя, а братья-ублюдки были заняты, поэтому честь водителя и слушателя досталась мне. Три часа мужчина в костюме, стоимостью, не превышающей счет за выпивку в этом ресторане, вещал об умении посылать во вселенную нужные сигналы, сформированные мечты, которые при правильной постановке обязательно сбудутся. Так вот, сегодня днем, когда я надевал свою рубашку и думал о том, что хочу трахнуться, я имел ввиду секс с женщиной, а не то, что сумасшедший брат моей будущей жены найдет меня в ресторане и начнет играть в альфу, тем самым вытрахает мне весь мозг. Не те сигналы я послал, ох, не те.

И хоть пистолет, находящийся в моей кобуре, взывает ко мне, чтобы я вышиб мозги этому недоразумению, а руки требую ощутить теплую кровь, покрывающую мою кожу, я все еще сижу на месте. Убить брата невесты не лучший подарок на свадьбу, верно?

***

Утром мы направились в тренажерный зал моего брата, его собственное детище, самый любимый проект. По словам Френки, раньше здесь был спортивный комплекс, в котором тренировали будущих олимпийских чемпионов. Потом его приобрел один благородный меценат, который хотел открыть здесь зал, чтобы дети из неблагополучных семей нашего города могли на профессиональном уровне заниматься спортом. Но судьба не была благосклонна к меценату, позже он застал свою слишком молодую жену в постели с любовником. Сюрприз-сюрприз, женщинам не нравится сосать старый хрен.

Удивительно, не правда ли?

Эго ублюдка не выдержало, и он начал пить, много пить, больше, чем положено хорошим дядям с благими намерениями. В один из таких вечеров наш новоиспеченный рогоносец сел за покерный стол не с теми людьми. В конце вечера, когда он уже проиграл квартиру и машину, в ход пошел этот зал. Если честно, я бы ни при каких обстоятельствах не сел за стол с Френки, его обыграть невозможно.

И вот, спустя три месяца и несколько сотен тысяч, мы заполучили это место, нашу обитель, импровизированный домик на дереве. Место, которое предназначалось только для нас троих. В детстве, еще задолго до посвящения в ряды Сакры, Френки подошел к нашему отцу и попросил разрешения для строительства форта, только для троих братьев Морелло. Он и Лука мечтали о маленьком убежище, где не нужно было носить маску. На что наш ныне покойный родитель ответил отказом, аргументируя тем, что все человеческое делает нас слабее, мужчины не могут быть слабыми. Из-за резкого отказа Френки не смог совладать со своими детскими эмоциями, за что получил сильную пощечину. Не нужно, надеюсь, напоминать, что этот человек умер в кровати отеля, с любовницей под боком.

Френки отремонтировал бассейн, сделав его практически олимпийского образца. В соседней комнате располагалась сауна. Далее обустроил тренажерный зал с ярким освещением, зеркалами в пол, телевизором и стереосистемой. Но сердцем комплекса, по-моему, не скромному мнению, является бойцовская клетка, в которой мы с братьями уже потеряли литры пота и крови, наслаждаясь и кормя наши скрытые потребности в насилии. На входе в зал стоял диван, рядом с ним журнальный столик, напротив которого были расположены стулья. Небольшая кухня находилась вдоль стены, с барным холодильником, наполненным питьевой водой и свежими фруктами.

– Ты опоздала. – сидя на стуле, закинув ногу на колено сказал я, входящей Катерине – Присаживайся. – указав рукой на диван, распорядился я.

Катерина тихо прошла к дивану, раскрыла свою сумку, достала ноутбук, разместив его на столике, и подняла свой взгляд, обводя окружающее ее пространство.

– Что ты нашла? – нетерпимо спросил Лука, усаживаясь рядом со мной, его колено подпрыгивало в явном нетерпении.

– С хорошей новости начнем или плохой? – устало, без былой кокетливости спросила она. Сейчас передо мной сидела не девушка, мило улыбавшаяся мне несколько дней назад, сейчас это был специалист, и надеюсь, что чертовски хороший.

– С хорошей, Катерина. – Ответил Френки, облокотившись на нашу кухню.

– Ладно, я нашла человека, который отключил камеры и систему безопасности, на самом деле, это было не трудно. – пожав плечами сказала она. – Не так много специалистов могут в такой короткий срок, ещё и удаленно выполнить такую работу. Благодаря чему мы подходим к непосредственно хорошим новостям, через хакера я вышла на исполнителя, который, собственно, и произвел выстрел.

– Говори плохую. – отрезал Лука.

– Плохая, – опустив взгляд на свои руки протянула она. – Не рубите голову гонцу, парни – с поникшими плечами прошептала девушка. – Исполнителем является Андрей Хартин —«Всадник», только через него вы можете выйти на заказчика. – сказала она, собирая свои вещи, вставая и направляясь в сторону выхода из здания.

–Какого хрена? – вскакивая со своего места прорычал Лука.

– Спасибо, Катерина, оплата поступит через несколько часов. – спокойно произнес Френки, он всегда был голосом разума.

– Кто управляет "Всадниками"? – прорезал тишину мой вопрос.

Стук каблуков Катерины прекратился, она развернулась, но не стала поднимать на меня глаза.

– Константин Соколов. – тихо произнесла она, потом развернулась и покинула нашу территорию.

– Организуй мне встречу с ним, Френк, сейчас. – сказал я, вставая со своего места и направляясь в сторону холодильника.

Френки выпрямился, достал свой телефон и направился к выходу из комнаты, набирая телефон Кона.

***

– Что ты хотел? – скучающе спросил Константин, проходя в глубь комнаты, садясь на диван.

– Твой наемник убил нашего отца. – прошипел мой средний брат.

– Ну и что? – все таким же тоном спросил мой будущий родственник.

–Ты меня блять не слышал, твой наемник убил моего отца, капо Сакры. —раскрасневшись, не контролируя свои эмоции сказал Лука.

– Бывший Капо был уже не тот, раз стал такой легкой мишенью, для моих парней, я думаю, что вы это знаете, – с ухмылкой сказал он – а теперь я повторю вопрос: "ну и что"?

– Я думаю, – дипломатично начал Френк – мои братья хотят знать, почему Андрей решил сделать этот выстрел, кто был заказчиком?

– Вот скажи – направив свой взгляд на Луку – ты винишь пистолет, из которого застрелили твоего друга? Или, может быть, ты обвинишь пулю, которая покинула дуло того самого оружия? А ты – посмотрел он на меня – обвинишь инженера, который разработал тот самый пистолет и теперь твой друг лежит мертвый на холодной земле? – спокойно спросил Константин – Нет, парни, вы обвините человека, стоявшего за этим убийством, решившим сыграть роль судьи.

– Я не понимаю к чему все это. – сказал Лука.

– Не обвиняйте оружие, в своих проблемах. Мои люди – оружие. Он не имел никаких личных мотивов или же неприязни к вашему старику. Только работа, ни больше ни меньше.

– Ты можешь сказать, кто заказал нашего отца? – спросил Френки.

– Не могу, омерта¹⁰ не позволит мне. На тот момент вы не являлись нашими будущими родственниками, мы не были повязаны с вами какими-либо обязательствами. После свадьбы, когда наши семьи станут одним целым, уже ни один "Всадник" не сможет взять заказ против вас или кого-нибудь из Сакры. А сейчас, если мы закончили, мне пора, у меня назначена встреча с сестрой, – взглянув на меня, приподняв бровь – с твоей невестой, если ты не передумал. Всего доброго. – он встал с дивана и направился в сторону двери.

– Не передумал. – спокойно сказал я.

Кон остановился, развернулся на 180 градусов направив свой взгляд на нас, сам себе кивнул и сказал – Когда пройдет ваша свадьба и мы станем семьей, я скажу вам, кто является заказчиком убийства вашего отца. Считайте это оливковой ветвью.

Глава 8

«Тот страшен, кто за благо почитает смерть!»

Публилий Сир.

Кира

Моя мама считала, что у каждой благопристойной леди должно быть хобби, которое показывает, какая она многосторонняя личность. По ее мнению, для каждой из нас главной целью жизни, было процветание семьи, любовь и эмоциональная поддержка, которую могла дать жена и мать. Именно поэтому с пятилетнего возраста я посещала уроки рисования и балет. Если с рисованием фруктов и пейзажей я могла справиться, то второй пункт моего ментального развития я ненавидела всеми фибрами души. Я так сильно боялась показать свое пренебрежение, разочаровать мою семью, именно поэтому о моей нелюбви к столь изящному проявлению искусства знал только Кон, всегда Кон. Хотя признаться честно, каждую тренировку я мечтала на очередном антраша¹¹ не удачно приземлиться и сломать ногу, а лучше две. Но, видимо, судьба не была ко мне благосклонна. Чтобы подстегнуть мою любовь к балету, родительница водила меня в театр, показывая выступления самых выдающихся трупп того времени. Завороженно она рассказывала, как будет прекрасно, когда я буду среди них. Как мой будущий муж будет гордиться, видя меня на сцене театра в элегантной пачке.

Интересно, гордился бы мой будущий муж, увидев меня сейчас, распластанной на холодной крыше недостроенного жилого комплекса, на высоте 20 этажей. С моей любимой винтовкой в руках, сосредоточенную на ожидании моей цели. Снайперская винтовка «сумрак»¹², еще покрытая заводским маслом, идеально легла в мои руки. Я с особым трепетом отношусь к своему оружию. Возможность сделать снайперский выстрел, сохранить ту самую анонимность для меня своего рода медитация, идеальный эмоциональный отдых.

Я не чувствую холода, который приносит осенний город, не ощущаю дуновения ветра, на своей коже. Не испытываю дискомфорта от того, что мое тело долгое время находится в неестественном положении. Сейчас для меня не существует времени, я не замечу его даже если пролежу здесь до следующего вечера. Мое сердце бьется размеренно, нет еще прилива адреналина в крови. И хоть я уже год не работаю в качестве наемника, отказать этому человеку я бы просто не смогла.

Никлаус Каллаган, мой новый ирландский родственник, его родного брата жестоко убили. Когда вы слышите фразу "жестоко" от меня, поверьте, убийство было действительно ужасным. Убил его бывший партнер и близкий друг семьи, что делает его предательство еще более отвратительным. Эзра Бойл ублюдок с завышенной самооценкой и комплексом "большого члена" по прекрасной случайности решил посетить город, который никогда не спит. Иронично, потому что скоро он уснет навсегда.

Черный мерседес останавливается у ресторана "Corsica", из него неторопливо выходит сам виновник торжества, поправляя свое пальто, рядом с ним пристраивается девушка азиатской внешности, с ослепительной улыбкой. Она повернула к нему голову и засмеялась так, будто он рассказал ей самую уморительную вещь в мире. Они медленно, держась за руки, направились в сторону высоких ступенек, покрытых красным ковром.

Я расслабила все свое тело, сделала два глубоких вдоха для того, чтобы насытить мою кровь кислородом. Потом выпустила весь воздух из легких, одновременно проверяя все показатели для идеального выстрела и плавно нажала на курок, секунда…и пронзительный крик уже не улыбающейся азиатки долетел до моих ушей, обозначая, что мой «сумрак» идеально выполнил свою задачу. Cпокойной ночи, мистер Бойл. Ну а меня ждет встреча с братом и отправка обратно в Чикаго.

Пора возвращаться домой.

***

Через несколько часов я, Марк и Кон располагались в нашем частном самолете, наслаждаясь удобными креслами, обволакивающими тела. Только рядом с ними я могу расслабиться, забыть обо всех своих ограничениях, быть настоящей, снять маску и наслаждаться их обществом. Несмотря на распространенное мнение о кровных узах и их важности, я считаю, что кровь ничего не решает в вопросах доверия, понимания и верности. Я знаю десятки своих кровных родственников, которые всадят мне нож в спину, как только наступит такая возможность. Есть староверы, такие как мой дедушка, которые считают большой ошибкой доверять мне в вопросах бизнеса и не потому, что я плохо делаю свою работу, нет, просто у меня нет члена и достаточной растительности, покрывающей мое бренное тело. По их мнению, я уже давно должна была выйти замуж, родить наследника и стать приятным дополнением к моему новоиспеченному супругу. Боюсь их разочаровать, но мне плевать на их мнение, это всего лишь помехи, на затворках моей жизни, ненужный атрибут моего существования. Также есть мои милые кузины, которые считают меня недостаточно красивой, недостаточно умной, недостаточно достойной. Здесь все значительно проще, они не опасны, их можно дезактивировать, просто необходимо заблокировать их кредитки и все, цель устранена. Когда в свою очередь Марк, который мне не является кровным родственником, но я точно знаю, что он является моим названным братом. Человеком, с которым я разделю все невзгоды, как он разделит мои.

Мы познакомились еще в тренировочном лагере, он учился вместе с Коном, но тогда еще не зародилась наша дружба, было просто общение на уровне вынужденной вежливости, хотя был один случай, когда Марк изменил мою жизнь. Он был тем мальчиком, который спрыгнул с ветки дерева, чтобы спросить у меня чего я хочу от нахождения в учебном лагере, именно благодаря ему я выжила, как бы громко это не звучало. Позже, когда я уже прошла обряд инициации и стала равноправным "Всадником", нас направляли на одни и те же задания, где он прикрывал мою спину, а я в свою очередь, поймала свою первую пулю, во время нашей миссии по устранению местного авторитета. Парень перешел дорогу не тем людям, за что поплатился своей жизнью.

Я помню этот день, это была моя третья миссия, ничего сложного, просто снайперский выстрел. Марк был рядом, исполнял роль моего сопровождающего, потому что папа слишком волновался за меня. Пелена воспоминаний обволокла меня, шрам, находящийся всего на пару дюймов ниже моего сердца, начал покалывать.

– БАМ. – я отвела взгляд от прицела, посмотрела на рядом сидящего Марка, ослепительно улыбнулась – Готов, пошли? Я так хочу пиццу с солеными огурчиками, готова убить за нее. – поняв смысл сказанного, я вновь перевела взгляд на лежащий в неестественной позе труп, который уже обрамляла струйка крови, вытекающая из аккуратного отверстия, расположенного промеж небесно-голубых глаз, навсегда потерявших жизненную силу. Слегка хихикнув, встала, перекинула винтовку через плечо и направилась вниз по ржавой пожарной лестнице.

Мы находились на заброшенном складе, на котором голубоглазик недавно провел встречу с новым дилером, сразу после окончания которой выкурил сигарету и направился в сторону своего автомобиля. Все было идеально, Марк и я следили за ним неделю, мы выучили его расписание, знали когда и где он должен встретиться, запомнили все странные привычки. Например, он никогда не курил в машине, после каждой встречи он закуривал сигарету с ментолом, потом тушил ее, протирал руки влажными салфетками, забирался в свое авто и с ревом срывался с места. Сначала я решила, что он просто аккуратист, я могла это понять, я жила с Коном, это было ужасно, но я смирилась. Но нет, после своих встреч он возвращался в свой небольшой дом на побережье, который мы потом посетили. И о боги, там было то, что нормальные люди не хранили бы в общем доступе. С первого взгляда дом представлял идеальный фасад со светлыми шторами, зеленым газоном, цветами в горшках, свежей краской на белом заборе. Идеальная американская мечта. Но внутри там царил хаос, весь дом усыпан коробками из-под еды на вынос. Использованные салфетки и презервативы размещались в углу его спальни. Грязные черные простыни валялись там же не далеко. На обеденном столе располагался ноутбук и следы от белой дорожки.

Все свои встречи он проводил на этом складе, видимо здесь он чувствовал себя в своей тарелке. Спустившись вниз, Марк забрал мою винтовку и направился в сторону нашего Renge Rover, звук его мобильника разнесся по улице. Он нахмурил брови, остановился и ответил на звонок. Я же, довольная собой, медленно шла в сторону пассажирского сидения, пока в периферии не мелькнула тень, тогда все мое тело напряглось. Я выровняла спину, заведя руку за пояс моих брюк, положив руку на свой пистолет и стала медленно сканировать местность, вот тогда я увидела ее, женщину, которая больше напоминала человека, потерявшего дом, она медленно шла в мою сторону немного хромая, поднимая свои руки вверх.

– Марк. – спокойно сказала я, не отводя взгляд от незнакомки.

– Да? – он опустил телефон и проследил за моим взглядом, вставая рядом со мной, немного прикрывая мое тело от девушки, которая все также приближалась к нам. Вот тогда-то я и заметила мужчину, который уже навел свой ствол в сторону Марка. Я вытащила руку с пистолетом, толкнула Марка, от неожиданности он сделал пару шагов вперед, я же встала на его место и произвела выстрел. Парень тоже успел нажать на курок. Дальше крик моего друга, пара выстрелов и тьма, которая заволокла мое тело в свои холодные объятия.

– Кира, ты с нами? – с усмешкой спросил Кон, выводя меня из завесы моих воспоминаний.

Я прикусила губу, перевела взгляд с одного на другого, искренне не понимая, о чем они.

– А? – невинно спросила я.

– Сестренка, ты представляла свое свадебное платье, а может, – он почесал свой подбородок – мечтала о первой брачной ночи, давай – похлопав себя по коленям. – не бойся, ты можешь все рассказать старшему брату.

– Правда? – с наигранным интересом спросила я – Просто понимаешь, – немного наклонившись в его сторону – я вот думала, когда я буду ему сосать мне нужно расслабить горло для большего проникновения, или лучше слегка укусить, для перчинки?

– Ты, блять, сумасшедшая. Фу, Нет. Нет. Нет, мать его, я не хочу об этом думать. —простонал мой брат.

Мы с Марком разразились громким смехом, который быстро отвлек меня от мрачных мыслей.

– Ну а серьезно, что вы хотели? – сощурив глаза спросила я.

– Девичник. – в один голос сказали они.

– Простите, что? И кого, по-вашему, я позову? – с усмешкой спросила я.

– Ты, я и Марк, конечно, проводим тебя в супружескую жизнь. – самодовольно сказал Константин. – Давай, Кир. Ты скоро переедешь в Нью-Йорк, мы будем реже видеться, мое сердце разбито. Мне поможет только виски.

– Завтра вечером в твоей квартире, старший брат. И пусть это будет хороший виски. —заключила я.

***

Приземлившись в городе моего детства, я ощутила уже забытую легкость, словно непосильный груз, лежащий на моих плечах, стал исчезать. Я люблю Чикаго, за его колорит, за невероятную архитектуру, за его разносторонность. Раньше я часто объезжала разные закутки города от сомнительных баров Саутсайда до небоскребов Даунтауна. Три черных Maserati ожидали нас недалеко от зоны посадки, не надо быть гением, чтобы понять, что Кон распорядился об этих автомобилях.

Его вкусы никогда не меняются и это касается всего: женщин, еды, алкоголя, оружия и конечно же транспорта. Мотоцикл должен быть Harley, автомобиль обязательно Maserati, и все черного цвета. Никакой оригинальности, хотя, наверное, не мне об этом говорить. Я прошла к одному из автомобилей, села на пассажирское сидение, утопая в запахе кожаных сидений и лосьона после бритья моего водителя. Больше всего на свете сегодня я хочу тишины, горячего кофе и душ. Но не всем мечтам суждено сбыться, на то они и мечты, верно?

– Кира, твой отец просил передать, что ждет сегодня на ужин. – монотонно, клянусь, компьютеризированным, голосом сказал мой водитель.

Если бы я почувствовала сейчас запах машинного масла, то решила бы, что это от него. Втянув воздух глубоко в свои легкие … нет, только кожа и лосьон. А жаль, робот мне понравился бы больше.

– Ага. – незаинтересованно сказала я, уже рассматривая город в окно автомобиля, наслаждаясь солнечными лучами, согревающими мое лицо.

Путь до пентхауса оказался незаконно быстрым, попрощавшись с водителем я направилась в сторону лифта, планируя свои дальнейшие действия. Мысли о предстоящем переезде вновь заполняют мой уставший разум, напоминая о скором приближении свадьбы. Злости, радости или хоть предвкушения до сих пор нет. Что, если быть объективной, должно меня настораживать. Но и это чувство уже прошло. Даже тот факт, что я совершенно не знаю своего будущего мужа не придает ситуации драматичности, которую, как я полагаю, просто обязана испытывать. Двери лифта открылись, приглашая меня на мой личный островок спокойствия. Место, незапятнанное другими людьми.

Мой собственный мир, в который не поступало приглашение даже для Кона. Сюда я приехала зализывать раны, после ранения. Здесь я провожу большую часть своего свободного времени. Кухня, совмещенная с гостиной выполнена в светлых оттенках, самым ярким акцентом в этой комнате являются шторы черного цвета. Большой белый диван, с небольшими бежевыми подушками, затягивает в свой мягкий плен, обещая удобное времяпрепровождение. Журнальный столик, кухня выполнены из дуба, перекрашенного в белый цвет. Не самое мое практичное решение, но, когда я выбирала интерьер своего дома, хотелось максимально "отбелить" мои темные мысли, преследующие меня на протяжении многих лет. Стеклянная дверь ведет к главной причине покупки этой квартиры. Большая веранда является сердцем дома, с удобными диванами, цветами в горшках и очагом, согревающим меня в вечернее время. Кованая лестница ведет к двум спальням и кабинету. Хозяйская спальня с большой кроватью, стоящей посередине комнаты, заправленной белым постельным бельем. Стены окрашены в пыльно-розовый цвет, большое панорамное окно обрамляют тяжелые бордовые шторы. Из спальни открывается доступ к главной ванной комнате, выполненной в черном цвете с серебряными акцентами. Тропический душ за стеклянными перегородками, большая ванная, способная вместить нескольких человек. Керамическая раковина, размещенная в мраморной столешнице черного цвета.

Прагматик во мне не дал сделать этот дом не безликим. Здесь не найдешь фотографий, картин или каких-либо памятных вещей. Полки в моих комнатах не уставлены ароматическими свечами или моими любимыми книгами. Нет. Нет, ничего, что дало бы описание моей личности. Возможно, это и грустно, но проблема в том, что я не чувствую потребности в захламлении пространства. Я не хочу показывать свое "я", бесстрашно заявляя о себе всему миру, ну…или по крайне мере, в стенах этого пентхауса. В любом случае, совсем скоро моим домом станет Нью-Йорк.

Я бросила свою сумку в спальне, действительно веря, что после ее разберу. Сняла одежду, закинув ее в корзину для белья, прошла под струи тропического душа, наслаждаясь прохладой, которую мне принесла вода. До встречи с отцом оставалось всего несколько часов, мне необходимо собраться и направляться в сторону его особняка, он не терпит опозданий, даже на скромный семейный ужин.

Белая рубашка мужского кроя, безразмерный пиджак, скрывающий мою кобуру. Черные кожаные брюки, сидящие на мне, как вторая кожа. И армейские ботинки. Направившись в подземный гараж, нашего жилого комплекса, я в предвкушении достала ключи от моего BMW. Села в него, заведя двигатель, наслаждалась урчанием этого малыша. Дорога до особняка не заняла много времени. Подъехав к подъездной дороге, я сбавила скорость, рассматривая дом моего детства через лобовое стекло автомобиля. Припарковав машину, вышла, вдохнула полной грудью чистый воздух. Это был большой двухэтажный дом, похожий на старый английский особняк. С зеленой лужайкой, цветами, усеянными по бескрайней территории. Большими многолетними деревьями, появившимися еще задолго до моего рождения. На одном из них до сих пор стоит наш домик на дереве, стены и крышу которого сильно покалечило время. Заброшенность. Вот слово, приходящее в мою голову, когда я вижу его. В самом доме все осталось точно так же, как при жизни мамы. Уютно, тепло, по-домашнему. Этот дом не безликий, он буквально кричит о своей личности и о людях, когда-то живущих в нем. Вот только фотографии, усеивающие стены, покажут, что настоящая жизнь здесь остановилась много лет назад. С лестницы, ведущей в спальни и кабинет, хищной походкой, с огнем в глазах и легкой улыбкой спускается он…мой отец, мне кажется, нет, я уверена, что время и сама судьба не властны над ним, ничто в этой жизни не способно его сломать. Я так горжусь, он силен, он могущественен, он верен себе и своим людям. Великий Николай Соколов, даже спустя двенадцать лет после смерти его супруги, так и не женился второй раз. За все это время я видела его с женщинами только на страницах газет, в этот дом не ступала ни одна из них.

– Здравствуй, мой цветочек. – сказал папа, подойдя ко мне и заключая в свои объятия.

– Привет, пап. – обняла я, наслаждаясь теплом его тела и ароматом, исходящим от его кожи, хорошо знакомым мне с детства: мускус, лимон и мята- невероятное сочетание для моих рецепторов.

– Пройдем к столу, нам многое необходимо обсудить. – он отпустил меня из плена своих рук и направился в сторону столовой.

Сев напротив отца, я положила немного салата, стейк и открыла бутылку воды без газа.

– Твоя свадьба запланирована меньше, чем через неделю, ты готова? – нарезая стейк спросил отец.

– Я должна там появиться, – пожав плечами, сказала я. – я появлюсь. Остальное забота моего дражайшего супруга.

– Хм. – отец потер подбородок. – ты злишься? – деловым голосом спросил он.

– Нет.

Он слегка прищурил глаза, потом опустил вилку, взял бокал с красным вином и посмотрел на меня.

– Я слышал к тебе обращался Никлаус, хороший выстрел, цветочек. – будничным голосом, как будто мы обсуждаем погоду, сказал он.

А я уже стала забывать, что мы не нормальная семья, что мой папа не обычный мужчина, и что у меня за спиной находится глок. В этом плане дом с таким количеством воспоминаний плохо на меня влияет, я становлюсь расслабленной, что для меня не допустимо. Слабость равна смерти. Я пока не хочу встречаться с ней, лучше продолжу ее дарить.

Глава 9

"Против силы смерти в садах нет лекарств"

Кира

Я никогда не ходила в ночные клубы, если это не касалось моего объекта. Ни разу не посещала концерты каких-то популярных групп. Вся моя жизнь сконцентрирована на работе, долге, служению. Цель оправдывает средства. Цель моей жизни, стремление, за которым я бежала, как агнец на заклание, исключая все отвлекающие факторы, способные помешать ее исполнению. И, конечно, я думаю не нужно уточнять, что я никогда в своей жизни не посещала девичников, не имея ни малейшего понятия, что от меня требуется, я достала три бутылки виски, из своего домашнего бара и направилась в квартиру обожаемого старшего братца.

Из всех нас Кон лучше всего мог маскировать своих демонов. Его квартира была скопищем вещей, совершенно разных по тематике и значению. От постеров с супергероями из всех известных вселенных до фигурок, с пугающе большими головами, приводящими мое тело в панический ужас. Уверена, это станет причиной моих кошмаров еще многие ночи.

– Здравствуй, старший брат. – улыбнувшись и проходя вглубь квартиры, сказала я.

Мы расположились на удобном диване, цвета молочного шоколада, наслаждаясь негромкой музыкой, доносящейся из колонок.

– У меня тост. – вставая на свои мощные ноги и поднимая рокс с янтарной жидкостью. – Скоро ты станешь Морелло, женой капо Сакры, но я хочу, чтобы ты никогда не забывала, что я всегда могу убить ублюдка, если ты этого захочешь. Бесплатно. – посмеиваясь заключил Марк.

Я рассмеялась и выпила из своего бокала, наслаждаясь теплом и терпкостью любимого напитка. Кон поднялся на ноги, улыбнулся хитрой улыбкой и посмотрел на меня, потом перевел свой взгляд на Марка, кивнул ему и протянул мне небольшую, сделанную из черного бархата коробочку.

– Кир, ты навсегда останешься моей маленькой сестрой. Моей душой, моим спокойствием, моей опорой. Мы приготовили для тебя небольшой подарок, носи его и мы всегда будем рядом.

Я открыла коробочку, в которой на подушечке располагался кулон, сделанный в форме пули. С выгравированной надписью «Навсегда и навечно». Улыбка окрасила мое лицо, заполняя сердце теплом. После первого года обучения в лагере Кон подарил мне серебряную ящерку, тогда я решила, что это мой талисман. Она напоминала мне о нем, даже в темное время моей жизни, согревая и давая надежду. В день моей инициации, в минуты борьбы за выживание и мое будущее, мой противник сорвал ее с моей шеи. Больше я никогда не носила украшений, что пора уже было исправлять.

– Спасибо, парни. Всегда буду его носить. – сказала я, уже застегивая кулон на моей шее.

Я все еще не уверена, как должны проходить такие мероприятия, но наше плавно перетекло в разговоры о работе, обмену опытом и обсуждению оружия. После мой брат пытался доказать, что он тот самый темный рыцарь, приводя в буквальном смысле несколько сотен аргументов. Мы давно не были такими, мои щеки горели от смеха, а на лице, я уверена, появилось десяток новых морщин.

– Вы помните Катерину? – посмеиваясь начала я. Дождавшись от них положительного кивка, продолжила. – Год назад я была в Неаполе, на задании. Дядя Кирилл попросил меня задержаться там, чтобы проследить за работой других подразделений. Его не было в стране, а он доверяет только семье, дочери не задействованы в бизнесе, поэтому пришлось мне. – махнув рукой – Короче, мне было так скучно. С Милой мы не ладим, другие наемники были заняты на заданиях, а я теряла рассудок. В один из вечеров я написала письмо с почты дяди Катерине, с приказом срочно приехать в Неаполь и выполнить очень важное задание. – ухмыльнувшись сказала я. – Она должна была войти в доверие к объекту, чтобы получить доступ к его кабинету и дому. Выведать все его мрачные секреты, добыть доказательства его сотрудничества с наркокартелем. Она потратила три дня на то, чтобы привлечь его внимание, потом еще неделю ходила с ним на всевозможные мероприятия в качестве его спутницы, прежде чем получить полный доступ. Спустя еще два дня на почту дяди пришло письмо о том, что она ничего не нашла. Катерина была так раздражена, я ответила, что крайне разочарована ее работой и отправила обратно в штаты. – слегка посмеиваясь сказала я.

– И для чего это было? Кто был объектом? – непонимающе спросил Кон.

– Ха, целью был просто парень, богатенький ублюдок, который на тот момент нравился Миле, она так бесилась, что он не отдал ей предпочтение. Сучка срывалась еще несколько недель на весь персонал. – пожав плечами заключила я.

Смех парней прокатился по комнате, зарываясь в каждый уголок пространства.

– Моя свадьба будет следующей. – уже без былого веселья, с полной уверенностью в своих словах заявил мой старший брат.

Мы с Марком переглянулись в немом вопросе: «Какого черта?» Первым голос обрел Марк.

– Ты с кем-то встречаешься, или тебе кто-то обещан?

– Ни то, ни другое. – невинно пожав плечами, заявил он. – Амелия еще не знает, что скоро станет моей.

– Амелия? – мой голос наполнило непонятное волнение. – Амелия Морелло?

– Ага. – непринужденно ответил он и сделал глоток янтарной жидкости.

– Зачем она тебе? – непонимающе спросил Марк, да, парень, ты не один такой.

– Ты же знаешь, что она несовершеннолетняя? – следом полетел мой вопрос.

– Отвечаю тебе, – он указал на Марка. – потому что хочу и могу. А и еще, ублюдок решил наложить лапы на мою сестру, я заберу его. И мне не понравилось, что она сделала мне замечание. – он покачал головой, словно это был непростительный проступок, перевел взгляд своих темных глаз на меня. – И да, я знаю, что она несовершеннолетняя, но я очень терпеливый сукин сын. – хрюкнул он, слегка посмеиваясь над своими словами.

***

Я сидела на полу у панорамного окна, наслаждаясь видом на загруженную автомагистраль, огни проезжающих автомобилей успокаивают, погружая в своеобразный транс, а с высоты двадцать пятого этажа это смотрится поистине божественно. Вечер был прекрасен, и хоть мой брат уже сошёл с дистанции, заснув в соседней комнате, а на «девичнике» кроме меня не было девушек, я по-настоящему отдохнула.

– Ты здесь. – тихо спросил Марк, садясь рядом со мной, прижимаясь плечом к моему плечу.

– Здесь. – не поворачивая головы ответила я.

Наступила тишина, не удушающая, а комфортная, такая, которую хочется разделить с кем-то близким по духу.

– Ты знаешь, что, когда я тебя впервые увидел, я тебя терпеть не мог. – посмеиваясь сказал Марк.

– Да? Приму это за комплимент, здоровяк. – улыбнувшись однобокой улыбкой, сказала я. – Я просто не обратила на тебя внимания, если честно, ещё один человек и все, в то время мне было трудно общаться с другими людьми, я была одна против всех. – пожав плечами, я повернулась к нему. – Что на самом деле ты хочешь сказать? – спокойно спросила я.

– Я подумал, что ты просто избалованная девчонка, которая решила привлечь внимание папочки, пустышка и все. – он опустил взгляд на магистраль. – Я не часто ошибаюсь в людях, но в тебе ошибся Кир и я рад. Ты и Кон долгое время были моей единственной семьёй, и я чертовски благодарен, ты же знаешь? – с надеждой спросил он.

– Ты моя семья, Марк, так что на самом деле происходит? – уже теряя терпение спросила я.

– У меня есть сын. – тихо, почти не слышно прошептал он, опустив свои плечи. Меня словно окатило ледяной водой, а потом, так же быстро все во мне воспламенилось, но я смогла совладать с каждой унцией моего негодования и привести голову в контролируемое состояние, дабы мой голос не выдал ничего.

– Продолжай.

Он поднял свой потерянный взгляд на меня, вздохнул и опять опустил взгляд, словно в поражении.

– Ему 9 месяцев, Кир. Зовут Лев, я хотел дать ему сильное имя, верю, что это важно. —улыбнулся он улыбкой, не доходящей до его уставших глаз.

– Почему? – беспомощно спросила я. – Почему, черт возьми, ты не сказал мне, что у тебя есть ребенок, Марк? – уже не сдерживая злобы прошипела я.

– Потому что. – резко встав на ноги, прорычал он. – Я не хотел, чтобы вообще кто-то знал о нем, Кира. – Ты когда-нибудь задумывалась, что происходит с детьми умерших наемников? Хоть раз в своей жизни, задавалась этим вопросом? – он издал звук раненого животного, проводя рукой по своим короткостриженым волосам.

– Их отправляют в тренировочный лагерь, но что в этом плохого, Марк? Ты прошёл через это, я прошла, Кон. Нам нравится наша работа, разве нет? – уже без былой агрессии, а с огромной долей растерянности спросила я.

– ха. – усмехнулся он – Нравится, но это потому, что мы ненормальные, сломленные, неудачная шутка вселенной, Кира. Меня забрали у матери – наркоманки, которая била меня, пока ее все новые и новые мужчины приставали ко мне столько, сколько я себя помню. Еда и возможность подраться стали отличной перспективой. Ты – он повернул голову в мою сторону – просто плод недоработки родителей, не обижайся, но кто в здравом уме отпустит ребёнка, после смерти матери, в такое гнилое место? Мой сын не сломан, я не хочу, чтобы он был связан с этим миром, я хочу для него другого. – он опять упал рядом со мной. – Я хочу для него мира, чертовой радуги и единорогов, всего чего был лишен я.

– Почему? – прошептала я.

–Что «почему»?

– Ты молчал девять месяцев, если не считать время беременности, но сказал сейчас, почему?

– Я – он замолчал, обдумывая свои слова – хочу, чтобы ты пообещала мне, что в случае, если я умру, ты не бросишь моего сына. – он сильно ущипнул себя за переносицу – Я хочу, чтобы ты поклялась, что не допустишь того, чтобы его отправили в лагерь.

Мне кажется, я выпустила весь воздух из лёгких, прежде чем, через несколько секунд, вдохнуть полной грудью.

– Я не хочу думать, что с тобой что-то случится, Марк. – я повернула голову в его сторону и взяла его за руку, я смотрела на него несколько мгновений, он был таким уязвимым, таким побежденным, вся злоба или же раздражение покинули меня, на место их пришли принятие и безоговорочная поддержка. – Но я обещаю тебе, если с тобой что-нибудь произойдет, я воспитаю Льва, как своего сына и не допущу, чтобы о нем даже думали в одном ряду с «Всадниками» – я ободряюще улыбнулась ему, сжимая его потную ладонь.

– Никогда не показывай того, что любишь. И ты сможешь это сохранить. – спокойно сказала я.

– Кто это сказал? – все также с поникшими плечами спросил он.

– Я. Ты не узнал мой голос?

– Я люблю тебя, Кира. – тихо сказал он. Мы не были той семьей, в которой принято изливать душу и кричать о чувствах. Мы были той странной семейкой, которая была слишком озлоблена на окружающих, слишком асоциальна, но сейчас ему нужно было знать, что он не один, что рядом есть кто-то кто разделит его ношу, кто будет в его углу безоговорочно, и не из-за долга, крови или еще какой-нибудь хрени, а из-за такого обыденного, для нормальных людей, понятия и чувства как любовь. Любовь…а была ли я способна на такое чувство? Могла ли я найти в своем сердце хоть каплю чистой и невинной любви, которой была наполнена моя более молодая версия. Я молчала всего несколько секунд, всего мгновение мне понадобилось, чтобы ответить Марку, но для меня это время длилось неимоверно долго, словно вечность понадобилась, чтобы победить во внутреннем сражении.

«Любовь убивает быстрее пули» – кричал мой внутренний голос, который окреп за эти года, принимая тьму, переплетаясь с ней, корнями врастая в нее.

«Возможно, но какой толк в жизни без любви?» – противостоял тихий голосок, принадлежавший маленькой девочке, которая так рано потеряла мать.

– А я люблю тебя, Марк. – наконец ответила я, слова были не знакомы на моем языке, отдаваясь горечью, но при этом они были правильными, хотя и губительными. Я резко подскочила со своего места и направилась к бару, судя по всему, мне нужно ещё выпить, много.

Глава 10

«Каждый, подобно луне, имеет свою темную сторону, которую не показывает никому.»

Марк Твен.

Вито

Сильное явление время, оно может быть быстротечным, смывая своим течением все на своем пути, а может течь так медленно, что грань между реальностью, прошлым и будущим становится буквально осязаемой. Время, выделенное на подготовку к моему браку с Кирой, протекло так быстро, что, если бы не календарь, стоящий на моем столе, показывающий месячный разрыв между сегодняшним днем и встречей в моем клубе, я бы решил, что прошло всего мгновение. Отбрасывая все прожитые события этого периода. Сегодня день моей свадьбы, день, когда навсегда две семьи соединятся, создавая сильную ячейку в нашем мире.

Брак с дочерью Николая восприняли в штыки почти все представители Сакры, напоминая мне о возможности одуматься и взять кроткую Милу. Девушки и так не являлись итальянками, что по словам особо старых представителей, является плевком на все наши обычаи, так еще она задействована в нашем бизнесе. Я же в этом союзе вижу силу и возможности. Она имеет право голоса в своей семье, знает, как устроен этот мир. А значит, если у меня получится заполучить ее доверие, я получу ее поддержу и уменьшу свое взаимодействие с будущим наследником их империи. Константин. Раздражающий, высокомерный тип, так не похожий по темпераменту на свою сестру. Сегодня утром мы встречались, обговаривая последние вопросы, связанные с безопасностью на торжестве. И клянусь богом, мне не понравилось, как он на меня смотрел. Словно ублюдок знает того, чего не знаю я.

Вопросами торжества занималась моя мать, было решено устроить все в одном из ресторанов, находящемся под покровительством Сакры. Украшения, меню, музыка, кольца – я ни касался ни одного вопроса, отдав все на милость моей семьи. Костюм, который я сейчас надеваю, тоже был предоставлен мне накануне. Черный костюм тройка, с белой рубашкой и классическими туфлями смотрелся превосходно. Мы решили отказаться от общепринятых шаферов и подружек невесты, потому что, как оказалось, у Киры их просто нет. Она сдержала свое слово и не появлялась в моей жизни целый месяц, проявляя такую же незаинтересованность в подготовке, какая была у меня самого.

Сейчас, стоя у арки, густо украшенной живыми цветами со священником, молча стоявшим у меня за спиной, я жду ее, женщину, которую совсем скоро назову своей. Мать моих будущих детей. Мой ключ, к еще большему величию. Заиграла музыка, девочки – цветочницы медленно шли, рассыпая лепестки роз. Все гости повернули головы, в ожидании выхода невесты. Лука поставил сотню, что она не появится, Френки поставил на то, что она придет, но будет одета далеко не в общепринятое белое платье, а скорее кожаные брюки и армейские ботинки. Братья перевели свой взгляд на меня, одновременно улыбнулись, однобокой улыбкой и опять отвернулись.

Двойные двери плавно открылись, из них, ступая на красную ковровую дорожку, усыпанную лепестками белых роз, вступили двое. Высокий мужчина, с острыми чертами лица, небольшой проседью на висках, в сером дизайнерском костюме, посылал предупреждение мне, своими слегка прищуренными глазами. А рядом, положив свою ручку на сгиб его локтя, шла Кира. Она была одета в элегантное платье белоснежного цвета, с длинными рукавами, высоким воротником, закрывающим полностью ее горло и длинным, доходящим почти до начала ее бедра вырезом, который невероятно горячо открывал ее ногу при каждом шаге. При взгляде на эту стройную ножку, в туфлях на высоких каблуках, с тонкими ремешками на щиколотках, в моем горле пересохло, грязные, совершенно неподобающие, особенно когда позади тебя стоит священник, мысли закрались в мою подкорку, посылая импульсы возбуждения по всему моему телу.

***

Кира

Я медленно шла по красной ковровой дорожке, на встречу моей судьбе, моему мужу, Вито. Я впервые позволила себе его внимательно рассмотреть, нет, конечно, я видела его месяц назад в клубе. Но если честно, там я воспринимала его как цель, объект, который в любую минуту будет необходимо устранить. Он, красив, но это не красота парня по соседству, нет. Это пугающая, всепоглощающая и опасная красота. Даже сейчас, стоя в костюме, с аккуратно уложенными волосами и служителем церкви за его спиной, он выглядит опасным, посылая смертоносные флюиды всем вокруг. Его глаза, цвета виски, обрамленные незаконно густыми ресницами, отправляют незнакомый жар в мое нутро. Мощная челюсть, с полными губами и небольшой щетиной. Кожа оливкового цвета. Он высокий примерно, как Кон, широкие плечи, мышцы, выступающие под его одеждой, манят как мотылька на огонь. Разрушительно и губительно. Вито Морелло целиком и полностью соответствует своей репутации. Могущественный, неприкасаемый, испорченный.

Отец вложил мою руку в ладонь Вито, что-то тихо сказал ему, как я предполагаю, по огоньку веселья в глазах моего мужа, это была угроза. Развернулся и занял свое место в первом ряду, рядом с моим братом. Я не слушала священника, все мои мысли и чувства захватил гипнотический аромат мужчины, стоявшего рядом со мной и нежно держащего меня за руку. Табак и бергамот, с тонкими, почти неуловимыми нотками лимона обволакивали мои рецепторы, посылая по телу ранее электрические импульсы. Мои мысли прервал голос Вито.

– Беру. – сказал он, и на моем безымянном пальце оказалось обручальное кольцо.

– Берешь ли ты, Кира, в мужья Вито Морелло? Обещаешь ли ты любить и уважать его, находиться с ним в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Беру. – ответила я, сумев сохранить спокойствие и отстраненность в голосе. Взяв кольцо, я аккуратно надела его Вито, при этом, не встречаясь с ним взглядом.

– Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту. – Заключил священник.

Комнату наполнили громкие аплодисменты и возгласы. Но все быстро исчезло, растворилось, уничтожилось, когда Вито положил руку мне на талию и притянул мое тело вплотную к себе. Он быстро пробежался глазами по моему лицу, перескакивая с глаз на губы, потом ухмыльнулся, и опустил свои губы на мои. Прокладывая себе путь. Это не был поцелуй любви, здесь нет нежности, которую показывают нам в кино. Нет, здесь царило дикое, почти неудержимое желание обладать. Всепоглощающе. Так я бы назвала наш первый поцелуй. Он оторвал свои губы от моих, лениво еще раз посмотрел на мое лицо, наклонился к моему уху и произнес, задевая губами мочку.

– Ты моя, Кира. – ухмыльнулся и начал отстраняться от меня, когда я схватила его за лацканы пиджака, притягивая еще ближе. Прижалась к его уху.

– Ты мой, Вито, помни об этом. – томно произнесла я и аккуратно, почти не касаясь провела языком по мочке. Мелкая, совсем незаметная дрожь прокатилась по его телу. Я отстранилась, подарила ему предупреждающую улыбку и ушла прочь. Я шла по проходу, усыпанному лепестками роз в полном одиночестве, не смея взглянуть на кого-либо из гостей, здесь, именно в этот момент, я все еще Кира Соколова, женщина, которая не нуждается в ком-либо, девушка, которая не принадлежала кому-либо. Вот только мгновение это было недолговечным, вскоре мне придется принять новые реалии моего положения.

Свадьба проходила идеально: алкоголь лился рекой, официанты не успевали выносить новые шедевры кулинарного искусства, музыканты исполняли великолепные произведения. Тем самым создавая праздничную атмосферу. Свободные девушки, танцевали, привлекая внимание потенциальных женихов. Впервые за историю Нью-Йорка на одной свадьбе собрались представители "Тьмы", "Сакра Корона Уинта" и ирландская мафиозная семья. Гости желали нам счастья и бесконечной любви, совершенно забывая, ну или игнорируя, тот факт, что несмотря на кольцо на моем пальце, мы все еще являемся незнакомцами.

Я сидела за столом, сканируя каждого гостя, проходившего мимо меня, есть привычки, от которых невозможно избавиться. Именно по этой причине моя тарелка все еще чиста, я не ем в незнакомых местах, ни один наемник нашей семьи сегодня не будет есть, мы на горьком опыте выучены. Никто из нас не в безопасности…

– Ты совсем ничего не ела. – констатировал очевидную вещь Вито.

Я перевела взгляд на него, просканировав еще раз его идеальное лицо, впитывая и запоминания каждую черту. Потом словно проснувшись от собственных мыслей рассеянно кивнула, соглашаясь с бессмысленным заключением.

– Потанцуй со мной, Кира. – сказал он, вставая и протягивая мне руку.

Увидев нас, танцпол освободили для первого танца молодых, после по традиции со мной будут танцевать мужчины семьи Морелло, после чего эстафету танцующей жены Капо передадут отцу и брату. Заиграла медленная мелодия, побуждая нас к неспешному танцу, Вито прижал меня к своему могучему телу, положил одну руку мне на талию, а другой взял меня за руку. Я должна признать, что ощущать себя в его руках достаточно приятно, но ради этого я бы не стала создавать весь этот фарс.

–Ты прекрасно выглядишь, Кира, я уверен, что Френки и Лука сейчас крайне расстроены, их ставки не прошли. – сказал он самодовольно усмехаясь, и бросая взгляд на своих братьев, которые на данный момент заигрывали с двумя наемницами, обе девушки были «голодом», поэтому битва была проиграна парнями, еще даже не начавшись. Как жаль. Словно по волшебству, оба брата оторвали свои взгляды от девушек и посмотрели на нас. Френки, улыбаясь отсалютовал нам своим бокалом, Лука же просто бросил короткий взгляд, а потом вновь отвернулся.

– Ты тоже великолепно выглядишь, – спокойно парировала я, сделав вид, что не заметила часть про спор. – рада, что не слышу до тошноты сладкий аромат Моники. Как она, кстати? В здравии? – будничным голосом спросила я. Я почувствовала, как Вито непроизвольно напрягся, всего на секунду потерял самообладание, простой человек не заметил бы перемены, но не я. Слишком большой опыт в допросах, слишком много жизней.

Если честно, Кон рассказал мне про небольшую встречу с моим женихом и его подружкой в тот же день, надеясь вызвать во мне хоть какие-то эмоции по отношению к предстоящей свадьбе. Спойлер: ничего из этого не вышло. Насчет сладкого аромата, просто интуиция, и немного опыта общения с пустышками, они до безобразия предсказуемы.

– Милый, если ты хочешь играть со мной, приготовься, ведь исход тебе не понравится. – спокойно сказала я, наслаждаясь огнем в его глазах. Возможно, у меня только что появилось новое хобби.

Песня подошла к концу и Лука занял место моего супруга, но уже не прижимал меня так близко к себе, объятия были более отчужденные и вынужденные, одна его рука в кожаной перчатке лежала на моей талии, во вторую была вложена моя собственная рука. Мы медленно танцевали, под размеренную композицию, не утруждая себя светской беседой, ближе к логическому завершению нашего весьма специфичного танца, Лука стал значительно расслабление. Позже пошла вереница мужчин, я серьезно начала скучать по моим армейским ботинкам примерно на шестом танце. Все еще ослепительно улыбаясь, каждому из них. Мисс Бланд была бы в восторге от меня, серьезно, я держалась молодцом.

Арчер Каллаган, забрал мою руку у предыдущего партнера, Рокко Манчини, нового консильери Сакры, прижал к своему поджарому телу.

– Никлаус рассказал мне, что ты сделала для нашей семьи. Мы благодарны тебе, Кира, и никогда не забудем твоей доброты. – сказал мне босс ирландской мафии.

– Я не уверена, что это можно охарактеризовать, под эгидой доброго дела, Арчер, —улыбнулась я ему – но я рада, что смогла вам помочь. Никлаус сказал, что никогда не участвовал в семейном бизнесе, поэтому хорошо, что он обратился ко мне, не дав тьме поглотить его.

– Он, – глаза Арчера потускнели, наполняясь искренним переживанием. – недавно присоединился к нашему делу. – Арчер покачал головой, словно не веря в свои слова. – Моего старшего сына больше нет, дети моего брата тоже Каллаганы, но это другое. Империя должна принадлежать моему сыну. Никлаус принял единственно правильное решение.

Я ничего не ответила, отчетливо понимая всю сложность их ситуации. Остаток нашего танца прошел в размышлениях. Арчер был погружен в свои мысли, вероятно обдумывая дальнейшее будущее для его семьи. Меня же захватили мысли о собственных сражениях, будущем, которое неминуемо приближалось ко мне.

Остаток вечера прошел спокойно, мужчины погрузились в рабочие вопросы, используя идеальную возможность для обсуждения насущных проблем. Я сидела, в надежде на скорое окончание этого вечера. Я не была социальной бабочкой, мне не нужно лишнее внимание. Я наслаждалась жизнью в тени, и, если бы не белое платье, поверьте, вы бы меня даже не заметили.

***

Под громкие аплодисменты счастливых молодожёнов проводят в их президентский люкс, для консумации¹³ брака. Это было бы смешно, если бы не касалось меня. Я говорила, что не люблю чрезмерное внимание? Так вот, сейчас его слишком много, и не успокаивает то, что мой муж с порочной улыбкой и явным предвкушением, тянет меня в сторону нашего номера, наслаждаясь одобрительными овациями. Пещерный человек. Единственный человек, который я уверенна, также, а может и больше взбешен этой традицией, это Кон, держащий руку, на кобуре со своим клинком, и огнем, способным сжечь небольшой город, в его темных глазах. Проходя мимо него, я на секунду задержалась, чтобы успокоить праведный гнев, в жилах моего брата. Я положила руку на его плечо и тихонько, только для его ушей сказала. – Скоро ты отомстишь, старший брат, сохраняй терпение.

В нашем номере мы находились, минутой позже, полностью поглощённые будущими событиями, я даже не стала осматривать интерьер. Погрузившись в текущую задачу, автоматизировано направляясь к кровати, по пути вытаскивая из головы заколки, держащие мои волосы в низком пучке.

– Я должен срезать платье. – с возбуждением сказал Вито, вытаскивая свой керамбит из нательной кобуры.

– Прости, что? – недоуменно спросила я.

– Традиция, моя луна. Муж разрезает платье жены своим клинком. Стой и не двигайся, я аккуратно.

Я встала недалеко от кровати, перекинув свои волосы на одну сторону, ожидая, когда холодное лезвие прикоснется к моей коже. Назовите меня странной, но поцелуй клинка меня никогда не пугал, я всегда принимаю его с восхищением и благодарностью, куда больше меня пугает взаимодействие с этим мужчиной. Я никогда не искала мужского внимания, но точно могу вам сказать, что он и только он способен меня погубить. Надеюсь, что Капо нескоро узнает о своей власти надомной. Вито медленно подошел ко мне, пробегая пальцами по завязкам моего корсета, потом приступил к своей задаче. Ткань затрещала, под давлением ножа, посылая по моей коже небольшие импульсы. Через мгновение прохладный воздух коснулся моей обнаженной спины, Вито убрал свои руки и платье упало на пол, растекаясь небольшой лужицей у моих ног.

Судорожный вдох покинул его губы, когда его руки опять прикоснулись к моей спине, аккуратно, словно боясь навредить он начал пальцами изучать мою кожу, посылая мурашки по моей коже.

– Кто? – тихим, но таким смертоносным голосом спросил он. Проводя подушечками пальцев по контурам моих многочисленных шрамов.

– Мертвы. – холодно ответила я, не желая показывать ему хотя бы каплю пробуждающихся и просящихся вырваться наружу эмоций в моем голосе. Обширная карта прошлых ранений покрывала мое тело, но больше всего досталось спине, от лопаток до самого копчика расстилались шрамы, ярко отражающие события моей жизни, там были и совсем старые порезы, которые я заработала в учебном лагере во время процесса инициации, были и более свежие от железного прута, которым меня пытали несколько часов, прежде чем отец нашел меня, одно пулевое ранение, и несколько ожогов. Я заслужила свое место, а каждый кто посмел до меня дотронуться был глубоко погребен под землю. Многие люди прячут свои шрамы, душевные и телесные, боясь потерять привлекательность в глазах других людей. Я же ношу с гордостью, каждый из них. Я жива, значит, ничего не зря.

– Жаль. – пробормотал он, убрал свои руки, и медленно начал покрывать мою спину теплыми поцелуями, не пропуская ни одного ранения. – Для тебя я бы собственноручно убил каждого, кто причинил тебе боль.

Повернувшись в руках Вито, я встала на цыпочки, обвила его шею руками и поцеловала, вкладывая в свой поцелуй всю благодарность, может нас не окружает всепоглощающая любовь, но я надеюсь, что мы сможем выстроить необходимое доверие и понимание, а если в процессе будет еще и приятно, что ж я была совсем не против. Он медленно, почти лениво отстранился и прошелся глазами по моему телу, задерживаясь на небольших кружевных трусиках, спустившись еще немного, он увидел кружевную повязку на моей ноге, за которой был небольшой метательный нож. Его бровь приподнялась, а на лице расцвела порочная ухмылка, он поднял глаза, находя мои собственные и захватывая их в свой плен.

– Даже так. – сказал он, облизывая пересохшие губы. – Я чертовски везучий сукин сын. – сказал он и подхватив меня в свои руки, из-за чего я инстинктивно обвила его узкую талию ногами, он развернул нас и прижал меня к стене, прильнул своими губами к моей шее, посасывая и покусывая ее, пока его вторая рука уже поглаживала мой напряженный живот, я опустила взгляд на эту руку, заметив, как вены вздымались от напряжения, его длинные проворные пальцы уже играли с камушками моих соской. Отбросив голову назад, прислонив ее у стене, я запустила одну руку в густые волосы моего нового мужа, а второй держалась за его могучие плечи, наслаждаясь силой и страстью его прикосновений. Вито развернул нас и в следующую секунду я уже лежала на холодном шелке простыней нашей кровати. Вито отошел на шаг от кровати и посмотрел своими греховными глазами на меня.

– Идеальна. – прошептал он, его глаза заполняла жгучая похоть, он медленно начал расстегивать манжеты и пуговицы своей рубашки, когда пуговиц не осталось и моему взору показался идеальный, рельефный пресс моего мужчины, мой рот наполнился слюной. Я всегда была в окружении сильных мужчин, но еще никогда не теряла рассудка от красоты чьего-то тела. Он был словно высечен из камня, каждый мускул ярко проступал, а от пупка и вниз за ремень его брюк, спускалась тонкая полоска черных волосков. Он точно знал, что делал со мной только одним своим видом, поэтому приподняв бровь, и медленно облизнув свои губы, Вито начал расстегивать ремень своих брюк, когда они упали у его ног, показывая мне два могучих ствола, мой взгляд остановился на внушительной выпуклости, которую скрывали черные боксеры.

Что я могу сказать, дамы, Вито Морелло явно было чем похвастаться.

Он скинул остатки одежды и опустился на кровать, вновь захватывая мои губы в поцелуй, его язык по-хозяйски прошелся по моей нижней губе, а потом ворвался во внутрь, выбивая остатки дыхания, этот поцелуй разбудил во мне океан незнакомых ранее эмоций и чувств.

– Знаешь как ты ощущаешься? – оторвавшись от моих губ прошептал он, сжимая одной своей рукой мое бедро, а второй мою шею, я лишь смогла выдавить из себя жалобный скулеж, которым вскоре точно не буду гордиться. – Как чертовски моя. – заключил он, и спустился к моей груди, опуская свои губы на напряженные вершины. Тихий стон покинул мои губы когда его рука, которая была на моем бедре медленной поступью пробралась ко мне под трусики, а его большой палец начал лениво потирать столь нуждающуюся плоть. Мои собственные руки, бесстыдно путешествовали по его телу, отмечая и запоминая каждый рельеф его разгоряченной кожи. Вито спустился по моему телу ниже, прочерчивая своим языком путь прямиком к киске, спустив мои трусики, он прильнул губами и начал полизывать и покусывать, пока его пальцы входили и выходили из моего лона, создавая идеальный темп. Я чувствовала, как моя влага покрывала шелковые простыни, как узел удовольствия завязывался глубоко внутри меня, посылая волны внеземного наслаждения по всему жаждущему телу.

– Да, Вито, да. – простонала я, зарываясь пальцами в его волосы, он щелкнул языком по клитору, и разрушительный оргазм накрыл меня с головой, отправляя мое тело далеко за пределы человеческого наслаждения. Вито поднял на меня свой взгляд, облизывая губы, которые все еще блестели от моего наслаждения.

– Поцелуй меня. – прошептала я, не в силах совладать со своим голосом. – Немедленно.

Вито подполз ко мне и прильнул своими губами, вкуса моего удовольствия, погружая свой язык глубоко и безоговорочно. Мое тело было таким мягким и податливым в его руках, но еще ничего не было кончено, его зверь не был несытен, поэтому он раздвинул мои ноги и вошел в меня одним резким движением, заставляя задыхаться ему в губы, вес его тела на меня был приятным, его дыхание в пределах моего собственно было великолепно.

– Черт, ты чувствуешься идеально, моя луна. – пробормотал он, набирая быстрый темп.

Агрессивно. Доминирующе. Собственнически.

Три слова, описывающие секс с моим мужем. Вито трахал меня, не теряя темпа, глубоко погружаясь в мое лоно.

– Скажи чья ты. – прорычал он, кусая меня за один из сосков – Давай, скажи мне – не теряя темпа, глядя в мои глаза проговорил он.

– Твоя, черт, твоя Вито. – теряя связь между реальностью и блаженством, погружаясь в очередной разрушительный оргазм простонала я.

Взрыв. Безумие. Агония.

Это лучший оргазм во всей моей чертовой жизни, стенки моей киски крепко сжали огромный член Вито. Мой греховный муж, вышел из меня, получая порцию моего хныканья. После чего резко перевернул меня на живот и поставил в коленно-локтевую позу. Звук резкого шлепка окрасил комнату, боль пронеслась по моей левой ягодице, посылая новую порцию возбуждения.

– Ты моя детка, запомни это. – сказал он, нанося еще один удар по еще не остывшей ягодице.

– Твоя. – простонала я, наслаждаясь сладкой болью.

Вито вошел в меня резким толчком, заполняя полностью мое лоно. Спустя несколько мгновений теплая сперма покрыла мою киску, стекая по бедрам. Он опустился рядом со мной, притягивая к себе и целуя в губы.

Медленно. Дразняще. Горячо.

– Если ради такого траха нужно было выйти за тебя замуж, то я не против. – сказала я, отстраняясь от него.

– Моя луна, это только начало. – пробормотал он, устраиваясь поудобнее, притягивая мое безвольное тело к себе.

Может ли семья существовать лишь на сексуальных привязанностях? Надеюсь, что да. Развод нам не подходит, а убивать мужа в мои планы пока не входит.

Глава 11

«– Ничего не поделаешь, – возразил Кот. – Все мы здесь не в своем уме – и ты, и я!

– Откуда вы знаете, что я не в своем уме? – спросила Алиса.

– Конечно, не в своем, – ответил Кот. – Иначе как бы ты здесь оказалась?»

Льюис Кэролл. «Алиса в стране чудес»

Вито

Остров Бали. Индонезия.

Идея с медовым месяцем пришла ко мне после мысли о том, что кроме слухов и доводов я о своей жене не знаю ничего, что, если признаться честно, меня не устраивает ни хрена. Она моя, я хочу знать, какие мысли живут в этой милой головке. Но, конечно, с нашим образом жизни пропасть с радаров на долгое время тяжело, а если говорить открыто, невозможно. Вредно для бизнеса. Губительно для авторитета. Страшно для будущего. Если Капо Сакры пропадет надолго, из-за своей жены, значит она важна для него, а значит она является его слабостью. Но Кира не являлась таковой, черт, она скорее отрежет мне член ночью, чем тоже покажется слабой в глазах своих врагов. А у нее их много, будьте уверенны, я проверял. Именно из-за этого наш импровизированный медовый месяц сокращается на три быстротечных дня, которые я хочу потратить продуктивно. В идеале, глубоко зарывшись в сладкую киску моей жены. Ощущения, которые я испытал, трахая ее не сравнятся ни с чем. Ее тело идеально, стройные длинные ноги, небольшая грудь, рельефный живот, упругая задница, идеально подходящая под мою руку. Шрамы на ее теле, оставленные ублюдками, посылают вереницу темных мыслей в подкорку мозга. Но тот факт, что люди, нанесшие ущерб ее спине, мертвы от ее руки, делает меня чертовски твердым. Мне никогда не нравилась идея «девицы в беде», клише, раздутое для поддержания эго слабых ублюдков.

Небольшая вилла встречает нас, обещая хорошее времяпрепровождение. Я выбрал светлый дом, с бассейном, небольшой кухней, потому что моя прекрасная жена не ест в незнакомых местах, ванной комнатой и спальней. Но главным плюсом является удаленность. Мы в буквальном смысле далеки от туристов, общественных пляжей и большого скопления людей.

Мы шли вдоль безлюдного пляжа, наслаждаясь видом уходящего солнца, бархатные волны касались наших ступней, приглашая в свои нежные объятия.

– Может быть сходим сегодня в местный клуб? – поинтересовался я, желание узнать её лучше глубоко засело внутри меня.

«Она твоя» – кричит мой давно потерянный разум, но этого недостаточно. Я хочу все её части, любая скрытая деталь моя. Её тело уже моё. Скоро я отниму её разум, душу и сердце.

Кира сморщила свой носик, словно представила что-то ужасно отвратительное. Лёгкий бриз подарил мне сладкий запах кокоса, исходящий от её шелковистых волос. Ее аромат стал моим любимым за эти дни, я просыпаюсь, вдыхая запах Киры, я засыпаю, наслаждаясь им. Я всегда считал, что я далек от зависимостей, и где мы сейчас?

– Нет. – она покачала головой, чтобы подтвердить свой отказ. – точно нет. Много людей, я не люблю большие скопления.

– Хорошо. – протянул я. – Я придумал. Как насчёт того, чтобы взять небольшую яхту? Шампанское, море ты и я? – я игриво пошевелил бровями, действительно влюбляясь в эту идею. Увезти ее так далеко, где она была бы только в моей власти. Звучит, как что-то идеальное.

– Две причины – она подняла свою тонкую руку, показывая мне два пальца – первая, я не умею плавать, вторая – морская болезнь.

– Ну тебя никто не заставляет плавать. – я посмотрел на неё со смешком в глазах, это становится забавно.

– Нет-нет-нет. Может, – она потерянно закрутила головой в разные стороны, ища выход, которого, как я понял нет. – возьмём байки и покатаемся, изучим местный колорит?

– Скука. – протянул я. – Давай поедем в торговый центр, ты сможешь купить себе новых вещей, украшений? – спросил я, сдерживая смешок.

– Да ты издеваешься? – усмехнувшись спросила Кира, игриво толкая меня в живот. – Не поверю, что ты серьёзно можешь мне это предложить.

Я рассмеялся, перевёл свой взгляд на нее. Она действительно другая. Это интригует и завораживает.

– Давай поиграем? – спросил я.

– Какие правила?

– Три вопроса, отвечать нужно честно, после чего я отвечу тебе на твои вопросы. Если ответить не можешь, то задолжаешь желание.

Она остановилась, посмотрела на меня несколько секунд, потом решительно кивнула и села на песок, вытягивая свои ахуенно длинные ноги. Я устроился рядом с ней, переводя взгляд на океан, наслаждаясь спокойствием, который он мне приносил.

– Как умерла твоя мама? – спокойно спросил я. Я искал информацию, но ничего конкретного не нашёл, ее отец владел огромной сетью, поэтому если он чего-то не хотел, узнать это было почти невозможно.

– Хочешь заполучить желание? – без злобы усмехнулась она. – Моя мама, – начала она, погружаясь в воспоминания. – она верила, что женщина должна нести свет, а иначе вы, мужчины, утонете во всем этом – Кира обвела рукой пространство, захватывая и себя. – Именно поэтому она тратила очень много энергии на воспитание во мне чего-то такого же прекрасного и невинного, чем она была награждена сама. В тот день, мы сильно опаздывали на мои занятия, мисс Шеннон, мой тренер, не любила, когда я опаздывала, поэтому мама немного нервничала. Я выбежала из машины, забыв свой рюкзак, когда мама мне его принесла и направилась обратно в машину, я окликнула ее. Такая глупость. А знаешь зачем? – я покачал головой. – Чтобы сказать ей, что люблю ее. Когда она высунула голову из безопасного укрытия нашего автомобиля, её застрелил снайпер. Идеальный выстрел, не оставляющий шанса на спасение. Мгновенная и безболезненная смерть для неё и губительные последствия для моего отца и нас. Заказчик надеялся пошатнуть устойчивость моего папы, но он не учел одной простой истины. – на её лице расцвела гордая улыбка. – Все трудности, вся боль и потери только укрепляют Николая Соколова.

Я взял её за руку, переплетая наши пальцы.

– Твоя мама гордилась бы тобой, Кира. – с абсолютной уверенностью сказал я. – Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, мой боец. Не знаю, справился ли я, если бы моей мамы не стало так рано.

– Я не свет, здесь нечем гордиться, Вито. – побеждено ответила она. Я смотрел на нее мгновение, она сама того не заметила, как скинула свою броню, а за ней все эти годы пряталась маленькая девочка. Я не раз задумывался, почему она без сопротивления пускала меня к себе, почему позволяла держать ее за руку или же целовать. Видимо, она сама не понимает, что ей это нужно, что ей нужен кто-то, кто будет ее, что ж нам повезло, потому что мне нужна она. Неужели она сама не видела, насколько невероятной была?

– Ты не свет. – согласился я. – Ты моя королева мрачных теней. Со светом я бы не выжил, не в этом мире.

Её глаза наполнил яркий, сжигающий все на своём пути огонь. Эта женщина станет моим адовым пламенем, моей погибелью, если это потребуется. Но даже эта привилегия будет моей.

– Ты когда-нибудь хотел другой жизни? – звук её голоса, отвлек меня от моих мыслей, заставляя погрузиться в другие размышления. Я серьёзно задумался над этим вопросом.

– Да, чаще всего в юном возрасте, я хотел нормального детства для моих братьев. Они были лишены этого.

– Для братьев, но не для тебя?

– Это уже второй вопрос, мой боец. – она положительно кивнула мне. – Я люблю эту жизнь. Власть, которую она мне даёт. Хотел ли я чего-нибудь нормального? Да. Смог бы я отказаться от Сакры? Нет, ни в коем, мать его, случае.

Она лишь улыбнулась, понимающей улыбкой. Точно зная о чем, я говорю. Кира сама выбрала этот путь, и продолжает выбирать его ежедневно.

– Каким было твоё первое убийство? – будничным тоном спросил я, осознание того, насколько мы похожи разогревает мою кровь.

– ох…– она потерла виски – начнём с того, что меня стошнило – слегка рассмеялась она – потом со мной случилась такая дикая истерика, что мой куратор, всерьез думал вырубить меня. В последний год обучения нас заставляют провести допрос, добыть нужную информацию. После, чтобы мы точно поняли, что делают с теми, от кого уже не нужна информация. Мы забирали их. – она замолчала, обдумывая свои слова.

– Ты его застрелила? – мой вопрос прорвал плотину бесконечных мыслей.

– Нет. – она без эмоционально посмеялась. – Пуля – это безликое убийство, нож – является личным, чувство крови на руках, делает его чертовски личным. Я перерезала ему горло, и когда горячая кровь коснулась моих рук… меня стошнило. Одно дело изучать и говорить об этом, совсем другое, исполнять. Это пугает, ошеломляет и пробуждает самые страшные уголки человеческой души.

Я был согласен с ней, слишком хорошо понимая, что она имеет в виду. Эта жизнь, наши привычки и образ мышления способны высосать весь свет, всю доброту и милосердие. Тонкая грань между необходимостью и безрассудством.

– Почему ты захотел меня, а не Милу? – неуверенно, закусив губу, спросила она.

– Изначально, я захотел тебя, потому что, когда вы вошли в моей кабинет, Мила не вызвала у меня абсолютно никаких эмоций, потом, я понял, что ты настоящий боец, а это очень интригует. Последнее, ты невероятно красива, никто и никогда не смог бы встать в один ряд с тобой, а так как я слишком эгоистичен, для своего же блага, не смог бы позволить, чтобы какой-то ублюдок забрал тебя. Ты моя, Кира, до самого конца. – притягивая ее тело к себе, сказал я. – Ну и не забывай, какие дети у нас получатся, мы же оба просто влажная мечта. – посмеиваясь заключил я. К сожалению, я не вовремя заметил, как она напряглась в моих руках, поэтому у нее была возможность вырваться из объятий и разъяренно отползти от меня.

– Ты серьезно думаешь, что сейчас нам надо говорить о детях? Какая из меня мать, Вито? – прорычала она. – Я же в буквальном смысле беспорядок, меня то женщиной трудно назвать, пройдут годы, прежде чем я смогу хотя бы мечтать о наследниках. – размахивая руками заключила она.

– Ты будешь лучшей матерью, Кира. – спокойно ответил я.

– Лучшей матерью? – горько рассмеялась она. – Чтобы я смогла дать своей дочери, Вито? Пособие, как соблазнить человека, чтобы потом его убить? – она подняла руку, тем самым закрывая мне рот. – Нет, я знаю, руководство, как приготовить транквилизатор. Вито, посмотри на меня, ты видишь голубые глаза и светлые волосы, ты видишь красивое тело и нежные руки, но ты не задумываешься, что в семнадцать лет эти руки вовремя спарринга убили свою однокурсницу. – она подняла обе руки, протягивая в моем направлении, словно доказывая свои слова, будто прямо сейчас я смог бы увидеть кровь, которая покрывала их тогда. – И знаешь, что тогда меня волновало? Спойлер. Не то, что я отняла ее жизнь, а то, что Никита снизил мне чертов балл в зачете. Я ненавидела ее слабое тело годы, ведь из-за ее «неподходящей» смерти, я не стала лучшей выпускницей. Матери не могут быть такими, Вито, моя никогда не была. – последнюю фразу она сказала так тихо, так обессилено, словно больше не могла найти энергии в своем теле. По ее лицу стекла слеза, я даже не уверен, что она осознавала, что сейчас плачет. Я сократил расстояние, между нами, встал на колени, чтобы оказаться с ней одного уровня и аккуратно, пальцами правой руки направил ее взгляд на меня.

– Я смотрю на тебя и вижу женщину, которая выжила. Я смотрю в твои глаза, мой боец, и вижу огонь, которым наполнен сам. Я смотрю на твое тело, и боюсь дня, когда моя дочь вырастет похожей на тебя, ведь не будет никого, кто был бы ее достоин, как и тебя. Я точно не достоин. Я вижу твои руки и мечтаю о том, как вновь почувствую их тепло на своей коже. Я никогда не был так счастлив, как сейчас, моя жена, а все потому, что я точно знаю, что ты сможешь защитить наших детей. Пусть наши дети не будут расти в традиционной семье, даже для нашего мира, где у женщины нет права голоса, но они будут в безопасности. Я точно знаю, что, если наступит день, когда меня не станет, вы будете живы, потому что ты сможешь защитить их. Твоя мать смогла бы обезопасить вас с Коном?

– Нет, – она покачала головой. – но…– я перебил ее яростным поцелуем.

– Никаких «но», мой боец. Ты не просто женщина, ты моя женщина. Никогда не думай, что есть хоть что-то, что способно тебя испортить в моих глазах.

– Я охотилась в твоем клубе, после нашей помолвки. – с ожиданием борьбы в глазах сказала она.

– Я знаю, мой боец. Логан, ублюдок, Эванс. – посмеиваясь парировал я, наблюдая, как огонь предвкушения в ее глазах погас. – Кстати, если спросишь моего мнения, тебе не подходит тот цвет волос. Но вот если еще хотя бы раз мужчина положит руки на то, что принадлежит мне, он умрет даже раньше, чем ты сделаешь ход. – поцеловав ее в шею, пробормотал я.

– Но как? – сокрушенно спросила она, откидывая голову назад, тем самым предоставляя мне лучший доступ.

– Это мой город, а то был мой чертов клуб. – произнес я, и захватил ее губы, прекращая дальнейшие бессмысленные беседы.

Остаток отдыха мы мало разговаривали, больше изучая тела друг друга. Погрузившись и поддавшись забвению страсти. Думаю, не надо уточнять, что возвращаться назад к нашей обычной жизни не хотелось. Желание закрыться на вилле на ближайший год не покидало меня до момента приземления самолета на моей земле, в моем городе.

***

Сегодня пятница, а значит этот вечер я проведу в компании матери, Амелии и моей супруги. Братья – ублюдки отказались от приглашения, по их мнению, они слишком молоды для этого дерьма и вечер пятницы предпочитают проводить в компании прекрасных женщин и большого количества алкоголя. А не рядом с матерью, младшей сестрой и цитирую «пугающей невесткой». Их потеря, мама накрывает лучшие столы, а сегодня представилась идеальная возможность узнать получше Киру, ведь на свадьбе у них не было времени пообщаться. Кира была слишком занята, играя роль идеальной жены Капо. Улыбаясь каждому ублюдку фальшивой улыбкой и делая вид, что танцевать с ними является большим удовольствием. Я ненавидел каждого, кто касался ее, кто танцевал с ней, кто, блять, делил один воздух с ней.

К семи вечера мы уже заходили в особняк нашей семьи. Кира была великолепна в своем изумрудном платье, доходящем до колен и туфлях на слишком высоких каблуках. Под платьем, на правом бедре, в кобуре красовался небольшой клинок, а в сумке покоился глок. Она заверила, что никогда не выходит из дома без оружия и отказываться от этой привычки не собирается. Даже несмотря на мое присутствие рядом с ней.

Разозлило ли меня это?

Нет.

Хотел бы я, чтобы она изменила свое решение?

Нет.

Возбудился ли я, от мысли, что могу увидеть, как она отнимет жизнь?

Да, черт возьми.

Я сумасшедший сукин сын, но я признаю и принимаю этот факт. Это ли не является прямым путем к исцелению? Но другой вопрос в том, что я не хочу меняться. Я наслаждаюсь и упиваюсь этим безумием, как выдержанным вином. Смакуя каждую частичку.

– Дети мои, вы здесь. – счастливо улыбаясь и раскрывая свои руки для объятий, сказала моя мать.

– Здравствуй, мама. – сказал я, обнимая ее в ответ.

– Добрый вечер, благодарю вас за приглашение. – официальным голосом сказала Кира.

– Дорогая, ты часть семьи, – улыбнувшись ответила моя мать и легонько приобняла ее. – пойдемте за стол, Амелия уже ждет нас.

Мы расположились за большим столом, застеленным красной скатертью. На белых тарелках красовались блюда, в количестве, способном накормить каждого солдата Сакры. Я налил себе виски, наслаждаясь древесными нотками в его богатом купаже. Девушкам же было предложено красное вино, из коллекции моей матери, она тщательно следит за ее пополнением.

– Кира, милая, – начала моя мать, насаживая на вилку листья салата. – ты родилась в России? Вито ничего о тебе не рассказывал, как бы я его не просила. – она покачала головой, словно эта мысль ее разочаровывала. Да ладно, вы серьезно? Мы эту карту будем сегодня разыгрывать?

– Я родилась в Чикаго. – спокойно сказала Кира. – А что касается вашего сына, это не удивительно, что он вам ничего не рассказывал, Вито ничего и не мог обо мне знать. Брак по договоренности и все такое. – она безразлично пожала своими хрупкими плечиками, открывая стеклянную бутылку с водой и наливая в свой бокал.

Я положил руку на ее бедро, в знак своей поддержки и признательности. Меньше всего мне хочется поддерживать игру в обычную семью. Моя матушка поджала губы, прежде чем сделать щедрый глоток из своего бокала, после она аккуратно вернула его на место.

– Итак, Амелия сказала, что тебя называют Смертью, это, потому что ты наследница своего отца? – будничным тоном спросила моя мать, приступая к нарезке стейка. Я перевел взгляд на Амелию, которая сидела с красными щеками, имитируя полную незаинтересованность данной беседой.

– Это потому, что я наемник, который при обучении получил статус всадника «смерти». – таким же будничным тоном ответила моя жена.

Далее ужин проходил в непринужденной обстановке, Кира расслабилась, наслаждаясь едой, мило беседуя с Амелией. Мы не касались темы работы, потому что с женщинами ее не обсуждали. Хотя, судя по всему, со своей женой я мог обсудить все что угодно, счастливый сукин сын. Вечер подходил к своему логическому завершению, легкий, и не побоюсь этого слова, семейный.

Мы направлялись домой, в сторону нашего пентхауса. В прекрасном настроении, я видел, как похотливые огоньки заполняют ее глаза, как она все чаще бросает свой взгляд на меня, при этом порочно покусывая губы. Волна возбуждения прокатывается по мне, отключая мозг и заставляя на автомате добираться до дома.

– О чем ты думаешь, милая? – спросил я, подразнивающим тоном.

– Ты знаешь, о чем я думаю, Вито. Как скоро мы будем дома? – нетерпеливо спросила она.

Дома. У нас дома. Приятно. Назовите меня оптимистом, но я думаю, что из нашего брака выйдет прекрасный тандем. Оставив свою машину на подземной парковке, я схватил свою жену за руку и потянул в сторону лифта. Двери слишком медленно открывались, впуская нас в свои владения, я приложил карту и ввел код, ведущий на самый верх, в наш дом. Остается только ждать, пока он поднимет нас на высоту пятидесятого этажа. Долго, слишком долго. Кира повернулась в моих руках, отцепив свою ручку от моей и начала расстегивать мою рубашку. При этом целуя столбик моего горла, спускаясь все ниже и ниже. Я положил свою руку на ее идеальную задницу, наслаждаясь ощущением ее губ, блуждающих по моему телу. Двери лифта открылись, и я схватил ее, перекинув через плечо, вошел в наши владения, ввел код безопасности и понес все также висевшую на мне Киру в спальню.

– Пещерный человек. – сказала чертовка, слегка хихикая.

Я лишь хмыкнул, задрал ее платье, оголив при этом все такую же идеальную задницу и шлепнул ее, с такой сильной, что моя рука приятно заколола, словно покрываясь тысячую маленьких иголочек, а звук шлепка и стона мое жены прокатился по всему периметру, приятно оседая в моем теле. Она нужна была мне. Сейчас. Бросив, отнюдь не аккуратно, ее на кровать, я отошел на пару шагов, чтобы насладиться открывающимся видом. Моим видом. Распластанная, с задранным платьем, открывающим вид на уже промокшие трусики. Набедренная кобура, с пристегнутым к ней клинком делает с моим телом что-то невероятное, я сразу вспомнил нашу первую ночь, и этот чертов клинок за тонкой повязкой на ее ноге. Позже я спросил ее зачем ей нужен был нож на нашей свадьбе, тем более такой маленький, на что она усмехнулась и сказала мне про что-то взятое взаймы.

Растрепанные волосы, которые раскинулись на черном покрывале, создавали идеальную картину. Серебро и черный, теперь мое любимое сочетание. Ее опухшие губы, от недавних поцелуев, с размазанной помадой, я весь вечер представлял как эти губы, с этой блядской помадой, окажутся на моем члене, как результат моего удовольствия смешается с этим цветом. Идеальна.

– Нравится то, что видишь, милый? – приподняв бровь спросила она томным, с небольшой хрипотцой, голосом. Блять, только один ее голос приводил меня в полную готовность, что говорить об остальном. Эта женщина имела огромную власть надомной, надеюсь, что сама виновница еще ничего не подозревала.

Я скинул пиджак с уже расстегнутой рубашкой. Сбросил туфли и брюки, оставаясь в одних лишь боксерах. Опустился на кровать, Кира встретила меня на половине пути, одаривая страстным поцелуем. Эта женщина станет моей погибелью, я говорил это? Уверен, что да. Сорвав с нее платье, я разорвал наш поцелуй, чтобы уложить ее обратно на кровать. Необходимость в ней становилась проблемной, но я не стал бы ничего менять, не в моих правилах отступать назад.

– Ляг на место, моя луна. – прорычал я, устраиваясь между ее ног.

Я не заметил, как избавился от боксеров, да и кому они были нужны? Одним резким движением я погрузился в уже мокрую киску моей жены. Трахая ее глубоко и жестко, наслаждаясь, как узкие стенки обволакивают и сжимают меня, словно она была создана для меня. Набирая идеальный темп, получая максимальное удовольствие, но все прекрасное не вечно, верно?

Отвратительная мелодия, прокатилась по комнате, как я полагаю, исходящая из сумочки моей жены.

– Я должна ответить. – сказала она, протягивая слегка дрожащую руку к телефону.

Пометка на будущее, оставлять сумки за пределами ебаной спальни. Я начал выходить из нее, намереваясь принять долгий душ. Но Кира схватила меня за руку, притягивая обратно.

– Я тебя не отпускала, муж. – приподняв бровь с вызовов сказала она и приняла звонок.

Я же возобновил свой темп, наслаждаясь представленным видом.

– Слушаю. – абсолютно спокойным голосом ответила она. – Да, все верно, поставка назначена на воскресенье. – продолжала она, слушая абонента на другом конце линии с ужасно сосредоточенным лицом, указательный палец ее другой руки был на моих губах, будто этим она могла приглушить звук ее удовольствия. Он обнародования ее занятия ее спасало только то, что я не делился, не ей. Никто в этом гребанном мире не услышит звук ее удовольствия.

Я закинул ее ноги себе на плечи, для более глубокого погружения. Кира сжалась вокруг меня, явно борясь с оргазмом, но лицо оставалось бесстрастным.

– Да, мы все знаем, что у русских лучшие пушки и совсем скоро они станут ваши. – она выключила звонок, выбрасывая телефон далеко за пределы нашей кровати. И спустя несколько секунд ее лицо изменилось, глаза закатились, дыхание стало прерывистым, а на лбу выступили капельки пота, через мгновение оргазм накрыл ее.

– Молодец, девочка. – сказал я, целуя ее в ножку.

Она одарила меня кривой ухмылкой, скинула свои ноги, толкнув меня, тем самым заставив покинуть влажное царство, когда я спиной облокотился на изголовье кровати, раскинув ноги, открывая ей полный доступ к моему агрегату. Она провела своим сладким языком по губам, чертовски медленно, после чего подползла ко мне с дразнящей улыбкой. Взобралась по мне, оказываясь глазами на против моих, задевая своей мокрой киской мой жаждущий член, я положил свои руки ей на талию, пытаясь как можно скорее проникнуть внутрь блаженного царства.

– Не так быстро, здоровяк. – прошептала мне в губы она, потом начала целовать мою шею, спускаясь все ниже по телу, которое словно горело от ее прикосновений. Моя луна не прекращала своего путешествия пока ее голова не оказалась на против моего ствола, потом она медленно, слишком, мать твою, медленно провела языком, по-моему, члену. Улыбнулась, и погрузила меня в свой идеальный рот. Ее губы смотрелись на мне даже лучше, чем я представлял, либо же помнил. Она взывала к моей животной стороне, которая никак не смогла бы даже попытаться противостоять ей. Все глубже и глубже, создавая идеальный темп моя луна сосала меня, ее горло было тоже создано для меня. Спустя ничтожное мгновение губы Киры окрасила моя сперма. Моя.

Глава 12

«Смерть – великий миротворец.»

Карл Маркс.

Кира

Я люблю готовить, наслаждаюсь процессом. Мне нравится магия, которую приносит это занятие. Возьмите яйца, немного сахара, муки, яблок и через сорок минут вас будет ждать румяный пирог. Это ли не волшебство? Сегодня я проснулась раньше обычного, Вито сказал, что на завтрак придут его братья, с которыми, признаться честно, общение пока не складывается, от слова совсем. Поэтому сейчас я в процессе приготовления идеального и сытного завтрака для трех взрослых мужчин. Кофеварка подала сигнал, сообщая, что с задачей справилась полностью. И аромат свежезаваренного кофе распространился по кухне. Как-то по-домашнему. Я все еще помнила наши домашние завтраки, это было до того, как Кона отправили в учебный лагерь, тогда все казалось таким важным и наполненным. Мы собирались за большим обеденным столом, мама тихо читала молитву за всех нас, папа в это время подворовывал жаренный бекон, а мы с братом планировали наш дальнейший день. Мы были счастливы. Когда Кон покинул наш дом семейные завтраки потеряли всю свою привлекательность, а потом и вовсе исчезли. А что сейчас? Сейчас я хотела бы возобновить традицию, да, наверное, действительно хотела бы.

«Любовь убивает быстрее пули.» – вновь проснулся мерзкий голос.

«Это еще не любовь.» – слабо возразила я, открывая кран и споласкивая руки.

«Ты уже слабеешь.» – прошипел гнусный ублюдок, заставив меня задуматься. А слабела ли я? Упускала ли я что-то из виду? Я смотрела как вода стекает по моим рукам, навсегда исчезая в сливе, так и утекала моя сила? Или я просто придумываю? Узел завязался в моем желудке, а что если…

– Кира. – напряженный голос Вито, прорвался сквозь мои мысли.

– А? – быстро закрыв кран, развернувшись к нему спросила я.

– Что с тобой, мой боец? – прищурив глаза, спросил он.

– А что, если все идет слишком хорошо? – тихо спросила я, все еще ощущая мерзкий узел, поселившийся во мне.

– Чего ты боишься? – придвигаясь ко мне, и заключая меня в нежные объятия спросил он. Чего я боялась? Серьезно, неужели он не понимает, чего я боюсь. Я боюсь, что его объятия мне слишком нравятся, что из-за него я вспоминаю то, чего не хочу вспоминать. Возрождаю то, что было уже так давно похоронено. Как он мог быть таким спокойным, когда весь мой мир менялся, а я за ним не поспевала? И самое главное, почему я чувствовала себя с ним в безопасности. Я никогда не была в безопасности.

– Все идет слишком гладко, а значит скоро все рухнет. – тихо сказала я, уперев свой лоб в грудь Вито.

– Так ты из тех, у кого стакан на половину пуст? – усмехнувшись ответил он, целуя меня в волосы.

– Я из тех, кто реально смотрит на вещи, кто знает, что всегда надо спать с одним открытым глазом.

– Мой боец. – нежно пробормотал Вито. – со мной ты можешь держать глаза закрытыми, я тебе обещаю. – он сказал это с такой уверенностью, что я верила ему. Боже, я была так глупа. Вито подхватил пирог, тарелки и пошел к столу, где нас уже ждали его братья.

Лука и Френк сидят за столом и напряжённо переглядываются. Средний брат берет кружку с чаем и втягивает аромат, будто решая, стоит ли ему пить.

– Эм, все нормально? – ошарашенно спрашиваю я.

– Да, великолепно, просто великолепно. – протараторил Френки, успокаивая меня, словно дикого зверя.

– И почему ты тогда не ешь? Вито сказал, что ты любишь яблочный пирог. – приподняв бровь, я указала на стоящее в середине стола блюдо. – Вот он, угощайся.

Френки посмотрел на брата, что-то тихонько пробормотал себе под нос и потянул руку к пирогу.

– Знаешь, мы ведь не поддержали твою кандидатуру, когда впервые увидели? —осторожно начал Лука.

– Знаю, я там была.

– Ты же знаешь, что я слишком молод и красив? – с полной уверенностью сказал он. —Мир не должен потерять это. – Лука рукой провел по своему телу, показывая мне возможный масштаб трагедии.

– Милый, я не стану травить вас в своём доме. Кто это потом будет убирать? – с абсолютным спокойствием сказала я.

Лука и Френки выдохнули и приступили к еде.

– Я лучше отравлю вас в одном из ваших любимых ресторанов, или, возможно, в том милом магазинчике пончиков, в который вы заглядываете перед каждой тренировкой. – невинно пожав плечами и делая глоток обжигающего кофе, заявила я.

Лифт открылся и в двери вальяжно, словно был на своей территории, зашёл Кон.

– Младшая сестра, выйди к своему брату. – его голос прокатился по периметру пентхауса. Разговоры стихли, звук столовых приборов пропал. Я бросила взгляд на братьев Морелло, они были, мягко говоря, не в восторге. Лука положил на стол свой глок, Френки отодвинул тарелку, словно ожидая какого-либо противостояния. Ну а Вито просто поднялся и пошел в сторону входа, я последовала за ним. Кон всегда умел произвести впечатление. При чем его никогда не волновало, какое именно оно будет.

– Константин Соколов, – произнес Вито голосом, пропитанным энергией «большого члена.» – чем обязан в столь ранний час? У нас здесь – он очертил рукой столовую – семейная встреча.

– И вы не позвали меня, Вито, я крайне разочарован. – ухмыльнувшись сказал Кон. – Я слышу запах яблочного пирога, Кира, неужели твой знаменитый пирог? – произнес он, уже пробираясь в сторону столовой.

Я повернулась в направлении Вито, улыбнулась, приподнялась на носочки и легонько поцеловала его в уголок рта.

– Веди себя хорошо, муж. – произнесла я и прошла вслед за братом.

К моему возвращению Кон уже сидел за столом, потягивая кофе и держа вилку с пирогом. Двое других Морелло переглянулись, несколько секунд ведя только себе понятный диалог, а потом вновь вернулись к еде, словно так было всегда. Вито прошёл на свое место, сел и взял в руки свою кружку.

Нормально. Обыденно. Обыкновенно.

– Я рад, что застал вас в полном сборе, – начал Кон. – я обещал вам сказать, кто был заказчиком, я всегда держу свое слово. – он замолчал, для придания драматичности ситуации. Я усмехнулась.

Зачеркните вышесказанные заявления, обыденность нам не грозит. Хотя, понятие нормальности у каждого свое, верно?

– Говори уже, старший брат. – посмеиваясь сказала я.

– Ты портишь весь момент, – подмигивая сказал он. – Джузеппе Баттерс является заказчиком.

– Твою мать, – крикнул Лука, ударяя кулаком по столу – сука, Коза Ностра, мне никогда не нравились эти грязные ублюдки.

– Успокойся, брат, мы отомстим. – спокойно сказал Френки.

Я же перевела взгляд на Вито, ожидая его реакции. Я хотела увидеть гнев, каким была бы пропитана я. Но его не было, он, как и раньше, пил свой давно остывший, кофе. Почувствовав на себе мой взгляд, Вито подмигнул мне, улыбнулся краешком губ.

– Успокойтесь, – не повышая голоса сказал он и в комнате наступила тишина. – мы отомстим, можете не сомневаться. Лука, – он перевёл взгляд своих греховных глаз на него. – узнай распорядок дня его наследника, я хочу знать все. А ты, – он посмотрел на Френка. – сделай так, чтобы мы смогли отправить ему сообщение. Когда все начнётся, я хочу, чтобы он знал, кто уничтожает его мир.

Парни кивнули Вито, перевели взгляд на меня.

– Кира, пирог был изумительным, спасибо. – произнес Френк, вставая со своего места.

Кон посмотрел на меня, слегка приподняв бровь – Твой ход, сестренка. – только для моих ушей сказал он, продолжая есть свой пирог.

– Парни, – окликнула я, уже уходящих братьев Морелло – это все ни к чему, вы делаете ненужную работу. – спокойно сказала я, выдвинув стул и садясь по левую руку от моего мужа. Все взгляды устремились на меня. Воздух буквально искрил напряжением, исходящим от среднего брата, у этого парня серьезные проблемы с выдержкой.

Френк же в свою очередь сохранял хладнокровие, ну или по крайней мере пытался его сохранять, напряженные плечи выдавали его больше, чем он готов был бы признать. Мой супруг же был полностью расслаблен. Кон был…был Коном, слишком занят поглощением завтрака, поэтому не улавливал смертоносные вибрации.

– Я так люблю наши семейные встречи. – через чур восторженно сказал мой брат.

– Что ты имела в виду? – нетерпеливо спросил Лука, переводя взгляд на меня.

– Перед тем, как взять заказ, наши наемники должны узнать всю информацию о заказчике, на случай непредвиденных ситуаций. Это наш протокол и его никогда нельзя нарушать. – сказала я.

– И? – все также агрессивно спросил Лука.

Я приподняла бровь в немом вопросе: «Серьезно?» Вито вздохнул, словно тоже разделял мои мысли, потом поставил свою кружку, встал со своего места и подошел к братьям.

– Порой – начал он – ты такой тупой, Лука. Мне даже страшно. – он перевел свой взгляд на меня. – Ты сможешь дать мне эту информацию, милая?

– На это и был расчет, муж.

***

Я предоставила всю нужную информацию Вито и со спокойной совестью отправилась в Чикаго. Одно важное дело не давало мне покоя на протяжении нескольких недель, я обязана покончить с этим. Закрыть эту дверь и больше никогда не возвращаться к этому вопросу. В моей голове это звучит чертовски легко, но будет ли также на самом деле?

Изначально мой план был предельно прост: прилететь в родной город, отправиться в место, которое избегала много лет, остаться незамеченной. Все предельно просто, ведь так? Для реализации моего небольшого плана я взяла поддельные документы, оставив мобильный, оружие дома. Отправилась в северную часть Куинса, в аэропорт имени Ла Гуардия, надеясь не быть замеченной людьми моего супруга. Далее прошла чертов паспортный контроль, просидела в самолете больше двух часов, зажатая между храпящим мужчиной и старушкой, рассказывающей, что в ее время все было по-другому. И когда мои ботинки спустились с трапа самолёта, понесли меня сквозь забитый людьми терминал, направляя прямиком на стоянку такси, я уже вдыхала знакомый и родной запахах города, когда моего носа коснулся еще один аромат, так хорошо знакомый мне, с самого детства. Лимон и мята, с почти неуловимыми нотками мускуса, шлейфом обволакивал меня. Именно в этот момент я поняла, что все мои старания были совершенно напрасны. Я всегда гордилась своей способностью затеряться в толпе, но для этого человека я никогда не могла стать невидимкой.

– Ты серьезно думала, что сможешь приехать в мой город и остаться незамеченной? – с усмешкой спросил он.

Я развернулась на пятках, подняла свой взгляд на него, отмечая игривость в его взгляде. Его веселила вся эта ситуация, я уверена, он был бы счастлив услышать про весь мой полет.

– Где твоя машина? – с поражением в голосе спросила я.

Искренняя улыбка окрасила его губы, он указал рукой на машину, развернулся и пошел следом за мной.

– Тебе пора придумать новые имена для твоих поддельных документов, мой цветочек. – все также с весельем в голосе продолжил он.

Мы сели в Mercedes, я повернула голову в его направлении, отмечая новые небольшие морщинки в уголках глаз.

– Ты знаешь зачем я здесь? – тихо спросила я.

Он лишь кивнул, в знак своего согласия. Я испустила долгий выдох.

– Я просто хотела справиться с этим самостоятельно, мне это необходимо. – с поникшими плечами пробормотала я.

– Я знаю, цветочек, я знаю. – спокойно ответил он, отвернулся от меня, завел двигатель и поехал к месту моего назначения.

Мы ехали в тишине, спокойной, умиротворяющей. Раньше я любила с ним ездить, всегда напрашивалась сопровождать его в различные места. Шумные оживленные улицы Чикаго, сменяли спальные районы, национальные парки, а после машина стала плавно притормаживать у больших кованых ворот с красивой вывеской, говорящей нам, о месте нашего прибытия. Он заглушил двигатель, перевел свои темные глаза, наполненные любовью и поддержкой на меня.

– Ты справишься, мой цветочек? – тихо спросил он.

Я кивнула в знак своего согласия, подарив ему небольшую улыбку.

– Я буду здесь. – сказал он, успокаивая меня и наполняя своими силами.

– Спасибо, папа. – прошептала я, отстегнула ремень и покинула машину.

Я избегала этого места больше двенадцати лет, боясь чувств, которые оно мне принесет. Больше я не буду убегать, пора отпустить все свои страхи.

Католическое кладбище св. Бонифация.

Зеленый короткостриженый газон, небольшие гранитные надгробия, старинные семейные склепы создают необходимую для такого места атмосферу. Но мне необходимо найти единственное надгробие, с рядом стоящей статуей ангела со сломанными крыльями, но высоко поднятой головой. Удаляюсь вглубь, все дальше от кованых ворот и свежих могил, пробираясь сквозь вереницу судеб и человеческих жертв, я направляюсь в единственном, верном для меня направлении. Но чем ближе я приближалась, тем тяжелее давались эти шаги, что, если честно, даже иронично, учитывая, как часто я встречаю смерть, словно старую подругу. К концу моего пути я упала на колени, низко склонив голову, боясь взглянуть на того самого ангела.

– Здравствуй, мама, – прошептала я, пальцами играя с травинкой. – прости, что ни разу не приходила, мне столько нужно тебе рассказать. – все также тихо говорила я.

– Знаешь, я так сильно злилась на тебя, когда ты ушла. Мне было так чертовски страшно, из-за того, что ты меня бросила, оставила и покинула. Папа сказал, что ты будешь рядом со мной, в моем сердце, что ты все также любишь меня. Но – беззлобно посмеялась я – кого мы обманываем? Я помнила все сказки, которые ты рассказывала, истории про страшных хищников, которые прячутся под масками в нашем мире. Мне снилось каждую ночь, как они приходят за мной, как забирают меня. Из-за этого я ненавидела тебя, мам. Я отказалась от всего, что ты мне пыталась привить, сделав полностью противоположный выбор. Мне казалось, что, если я не буду похожа на тебя, я – запнулась в своих словах, поднимая взгляд на гранитную плиту. – я выживу. Поэтому мы имеем то, что имеем, верно? Но больше я не хочу злиться, мама. Я хочу отпустить тебя, хочу, чтобы ты знала, что я вроде как счастлива. Мне нравится моя жизнь, правда. Я танцую со своими демонами, находя силу в своей темноте. Возможно, ты бы решила, что я такой же монстр, какими были все они. Но зато я жива, да? – непрошенные слезы покинули мои глаза, и боль, которую я хранила все эти годы, начала отступать, заменяя себя блаженным умиротворением. Поднявшись с земли, я бросила последний взгляд на ухоженную могилу моей матери, обнаружив свежий букет лилий. Папа. Улыбка окрасила мои губы, настоящая, теплая, живая.

– Я люблю тебя, мама. – тихо прошептала я, прежде чем покинуть кладбище.

Если любовь и убивает быстрее пули, значит я встречу ее с распростертыми объятиями, я устала сдерживать себя, я устала контролировать каждый шаг, я устала быть безликой и одинокой. Я так чертовски устала злится и ненавидеть.

Пора возвращаться домой.

Глава 13

«Если главная цель в жизни не количество прожитых лет, а честь и достоинство, то какая разница, когда умирать?»

Джордж Оруэлл.

Вито

Весть о моей свадьбе с Кирой разнеслась по нашему миру буквально за несколько часов. И каждый ублюдок стал осторожней. И я думаю, что нет необходимости уточнять, что Баттерс усилил свою охрану и охрану своего драгоценного наследника. Но они не знают, что знаю я, какая информация покоится на моем столе, ожидая своего часа. Надо отдать должное, Николай Соколов разработал уникальный протокол работы для своих людей.

– Твою мать, – перебирая листы вздохнул Лука. – здесь собраны номера всех его кредиток, список наиболее частых транзакций и данные на все поддельные документы. – он покачал головой в неверии. – Вот зачем, зачем им знать, что у старого ублюдка Баттерса аллергия на арахис?

– А здесь сказано, что его сын был в школьной сборной по легкой атлетике. – он провел пальцем по строчкам в листах. – и что у него левый глаз видит хуже, чем правый. Как они достали эти сведения? – Френки поднял свои глаза на меня, прежде чем опять погрузиться в изучение. – Я, блять, не знаю какой глаз у меня видит лучше. – пробормотал он, потом бросил бумаги на стол, выпрямил спину и начал по очереди закрывать рукой по глазу. Судя по всему, пытаясь определись, какой же видит хуже. – Они пугают меня, серьезно. – оторвавшись от своего важного задания, тихо проговорил он больше себе, чем нам.

Мои братья бросают на меня настороженные взгляды, ожидая моей реакции. Но проблема в том, что мне это нравится. Я удивлен и восхищен действиями и возможностями наших новых родственников. Черт, да я счастлив, что они находятся на моей стороне. Семья Соколовых представляет большую угрозу, чем я изначально предполагал. С данными, которые они предоставили, нам действительно не нужна большая подготовка по захвату наследника. Мы бы потратили недели на выслеживание, составление расписания и захват. Я распорядился об отправке моих солдат в каждое поместье, каждую квартиру, каждый склад, указанный в отчете наемника.

Охота началась.

Раздав основные команды, я отправил братьев, чтобы они лично проконтролировали основные направления работы. Сам же я спустился в кабинет, находящийся в моем клубе, чтобы еще раз изучить все доступные сведения.

– Капо, – начал Рокко, заходя в мой кабинет. – одна из карт Маттео Баттерса была замечена в Филадельфии, в небольшом баре, на пересечении Таскер и Моррис. – быстро проговорил мой консильери.

Я кивнул ему, уже переваривая информацию, первым порывом было бросить все и ехать за ним. Но что-то здесь не так, какая-то часть меня заставляет еще стоять на месте, не подвергать свое тело движению.

– Нам отправить людей, Вито? – осторожно, явно не понимая моей реакции спросил он.

Мои люди ждут этого возмездия, им необходимо знать, что за их бывшего Капо отомстили. Что я не забыл и уничтожил человека, решившего сыграть роль судьи над моим отцом. Я тоже этого хочу, мне нужно показать свою силу им, моим врагам, моим людям, моему городу. Я получу это. Мы получим, но что-то меня все равно смущает.

Знаете, когда ты растешь среди хищников, людей, которые поменяли столько масок, что уже не знают, какие они на самом деле, но точно понимающие, что нас всех объединяет. Жажда власти, хаоса и крови. Мы все животные, которые с удовольствием загоняют свою цель в безвыходную ситуацию. Мы чувствуем страх, питаясь им. Мы чувствуем слабость наших жертв. Порой она настолько сильна, что буквально взывает к нам. И когда ты растешь в такой среде, невольно становишься монстром, человеком, который точно знает и принимает всех своих демонов. Мы не трусы, я бы поверил в возможность этого, если бы это был человек, который только недавно пополнил наши ряды. Но черт, сын Капо Коза Ностры, он не мог быть трусом, он должен быть хищником, в противном случае, его бы уже уничтожили.

– Будут еще. – сказал я Рокко – следите за остальными картами, но туда никого не посылай. Там его нет. – улыбка окрасила мои губы, я уже предвкушаю наше противостояние.

Я был прав, в течение часа нам пришли транзакции с разных городов. Разные места покупок, ничего общего не имеющие между собой. Строительный магазин, бар, супермаркет, кинотеатр, гостиница. По моему приказу, Лаки проверил камеры и не нашел ничего, записи либо были уничтожены, либо на них не видно лица человека, совершавшего покупки. Если же откинуть мысли о местах транзакций и подумать о самих городах, в которых они были совершены, то мы увидим, что все они окружают Нью-Йорк. Ублюдок намекает, что идет за мной? За-ме-ча-тель-но.

– Какого черта ты улыбаешься, Вито? – спросил Лука, врываясь в мой кабинет.

Я откинул карту, лежащую на моем столе, и перевел взгляд на него.

– Что ты думаешь об этом, брат? – лениво обвел карту рукой.

– Я думаю, что ублюдок, хочет показать, что он в курсе, что ты охотишься на него. И меня злит, что он прячется.

– Он не прячется. Лука, – я улыбнулся ему – что ты знаешь о пумах? – я наклонил голову на бок, слегка прищурив глаза.

Лука испустил долгих выдох, сел на стул напротив меня, закинув локти на мой стол.

– Что они из семейства кошачьих, высоко прыгают и могут охотиться с деревьев, – он нахмурил брови – о, и еще, что я ни хрена не понимаю, зачем мы это обсуждаем.

– Они охотятся не только для выживания, как это делают, допустим, львы, они получают удовольствие, им нравится убивать. Маттео – пума в нашем мире, воспринимай его как опасного убийцу, а не как человека, который будет прятаться в надежде, что все его проблемы решит громкая фамилия и солдаты семьи. Он хочет, чтобы я знал, он идет за мной, что совсем скоро будет рядом со мной. Он надеется, что сможет заполучить мой страх, прежде чем доберется до меня.

– Так почему ты улыбаешься? – напряженно спросил он.

– Потому что, дорогой брат. Я не хочу его страха, я хочу его сопротивления до последней секунды. Чтобы его ублюдок – отец видел, как я сломаю его.

– Ты сумасшедший. – усмехнувшись сказал брат, развернулся и покинул мой кабинет.

Пробегая глазами по карте, я думал о возможных местах, где он захочет меня найти. Но таких много, чертовски много. Нужно ещё что-то, то, чего я не вижу. Блять.

Тихий стук прервал мои мысли, когда дверь открылась и туда просунулся один из моих солдат.

– Капо, наверху ваша жена, пустить? – спросил он.

Я поднял на него голову, Майкл хороший солдат, из тех, в ком ты действительно уверен, его отец был телохранителем моей матери, сейчас он уже освобожден от своих обязанностей, я повысил его до капитана, теперь у него в подчинении десятки солдат, готовых умереть за интересы Сакры.

– Запусти, и Майкл, напомни каждому, что Кира моя жена, ей не требуется разрешение для входа на любую из территорий Сакры. – спокойно сказал я.

Он кивнул и покинул мой кабинет, спустя несколько минут моя жена без стука прошла, направляясь прямиком ко мне. Она села на уголок стола, задевая коленями мое кресло и пристально посмотрела на меня.

– Как посетила Чикаго, дорогая? – будничным тоном спросил я.

– Ты знал. – констатировала она. – Прекрасно, муж. —ответила жена и отвернулась к карте, лежащей на моем столе, слегка нахмурив брови.

Я не стал нагнетать обстановку, обсуждая ее поезду домой, конечно я знал, это мой чертов город. И я точно буду знать, когда моя чертова жена решит его покинуть. Но также я знал, что это Кира, она не позволит ограничивать себя. И если я хочу, чтобы это работало, мне необходимо смириться с ее любовью к внезапным путешествиям.

– Что это? – мои размышления прервал голос моей луны, когда она уже слезла со стола и полностью развернулась, чтобы рассмотреть карту.

– Маттео Баттерс. – сухо сказал я.

–Хм…– нахмурив брови, она пальцем изучила каждую остановку, потом ее губы растянулись в ухмылке. – он играет с тобой, как интересно.

– Что думаешь? – спросил я, удивляясь, как наши мысли сходятся, она единственная из всех в моем окружении, кто думает так же.

– Я думаю, – протянула она – что он хочет, чтобы ты понял, он идет за тобой. Что очень увлекательно, если спросишь мое мнение. Он хочет застать тебя на твоей территории, в месте, которое ты считаешь безопасным. Это было бы весьма лирично. – заключила она.

С моими бывшими, весьма непродолжительными, подружками мы обсуждали меню ресторана, в котором собирались сделать заказ. Секс и еще, точно…секс. На этом наше общение прекращалось, тут же точек соприкосновения настолько много, что я порой теряю грань. Где начинается моя горячая жена и заканчивается наемница, способная убить десятью разными способами, не задумываясь. А может грани никогда и не было, а я просто счастливый сукин сын?

– Где бы ты меня искала? – не унимался я.

Она перевела свой взгляд на меня, улыбнулась и села обратно на стол.

– Ты поменял привычки, Вито. Раньше, я бы пошла к одной из твоих подружек. Но сейчас от них мало толку. К нам в пентхаус он не пойдет, как и в семейный особняк. Слишком много охраны, можно было бы, конечно, убить тебя из моего "сумрака", но для него это не вариант. Слишком простая смерть.

– Может, в нашем спортивном зале? – спросил я больше у себя, чем у нее. Ведь Киру я туда еще не приводил.

– Нет, ты посещаешь его только с братьями, слишком большой риск. – я поднял на нее взгляд, она лишь подмигнула мне.

– Значит остается одно место – мой клуб.

Кира задумалась, потом решительно кивнула, в знак своего согласия.

– Да, тем более он не знает, что находится на цокольном этаже. Даже мы этого не знали.

***

Хотите получить бесплатный совет, как обыграть ублюдка, который устроил на тебя охоту? Все просто, необходимо сыграть с ним в его игру. А именно, покажите то, что он хочет увидеть. Ведите себе так, словно вы уже проиграли. Мои солдаты уехали изучать, места, где были замечены карты Маттео. Френк и Лука отправились в наш особняк, предоставлять охрану маме и Амелии. Я же направился по двум адресам местных квартир и к девушке по имени Джесси, по нашим данным, он с ней некоторое время спал.

Спустя четыре часа бессмысленных поездок по городу я в расстроенных чувствах направился в «Lux». Зайдя в помещение уже закрытого клуба, я схватил бутылку рома с верхней полки и уселся за пустую барную стойку, наливая себе напиток в бокал. Я был совершенно один, два охранника на главном входе и водитель, ожидающий меня в машине.

Вы чувствовали когда-нибудь, что на вас смотрят, таким взглядом, который пронзает маленькими иголочками все тело. Ты не знаешь человека, стоявшего в тени, но ты чувствуешь его. Вот сейчас у меня такое ощущение, которое посылает сигнал глубоко в мой мозг – приготовиться к атаке. Достать свое чертово оружие, уничтожить незваного гостя. Но я сопротивляюсь этому чувству, все также сидя за барной стойкой.

– Как ты можешь пить это дерьмо? – спросил меня грубый мужской голос.

Я физически заставляю свое тело оставаться на месте, все также потягивая ром, который на вкус, скажу я вам, является редкостной дрянью.

– Он весьма неплох, Маттео. – не поворачивая головы, произнес я.

Маттео зашел за барную стойку, направив оружие в мою сторону.

– Выложи свой пистолет, Вито. – приказал он, его губы растянулись в самодовольную улыбку, а глаза застилало предвкушение. Он был сильным соперником, я это признавал, но у него никогда не было шанса против меня, ибо когда он был пумой – одиночкой. Я был волком, со своей верной стаей.

Я вытащил пистолет, положив его на барную стойку и продвинул в сторону него.

– Что дальше, милый? – спросил я, слегка ухмыльнувшись.

Он забрал мой пистолет, быстро окинул взглядом ассортимент алкоголя, протянул руку и схватил бутылку виски. Хорошего виски. Моего, блять, виски. Потом открыл бутылку, зубами вытягивая пробку, сделал два глотка и поставил на стойку, все также держа меня на прицеле своего пистолета.

– Это было даже проще, чем говорил мне отец, – начал Маттео. – сейчас ты поставишь бокал на стойку, встанешь и пойдешь в сторону вип комнат, Вито. – самодовольно, с блеском предвкушения сказал он.

– Нас ждет долгая ночь, Вито. А когда я закончу с тобой, я приду за твоими братьями. Я не успокоюсь, пока все Морелло не сдохнут.

– Ты слышал, что я женился? – вставая со стула и разворачиваясь в сторону вип комнат.

– Все слышали, Вито. – прорычал он. – На сучке Соколовой.

– А слышал ли ты, как моя луна устроила праздник в Сан-Диего, там она с помощью всего одной рюмки подчинила все подразделение «Жнецов», хотя я слышал, что они очень тяжелая публика. – Разворачиваясь к нему лицом, приподняв подбородок. – Знаешь, я всегда с восхищением смотрел на такие вещи. – я указал на него, его лоб покрывался испариной, но он еще шел, хотя уже и медленнее. – Мне не стыдно признать, что эту идею я позаимствовал у моей жены. – дыхание Маттео стало прерывистым, улыбка озарила мое лицо, когда его тело безвольно упало на пол, ударив ногой по руке, державшей пистолет, я выбил его и опустился на корточки, чтобы взглянуть на почти отключившегося ублюдка.

– А вот, ты меня очень расстроил, Маттео. До последнего я надеялся, что ты будешь немного умнее. Черт, я же даже поспорил с братьями, что ты не станешь пить мой алкоголь, ты просто какое-то вселенское недоразумение. – я покачал головой, забрал из его ослабленных рук оружие. – Кстати, за «суку» я лишу тебя члена, это будет очень неприятно, а сейчас спи, будущий евнух¹⁴.

Маттео что-то промычал, через мгновение полностью потеряв сознание, когда звук шагов окрасил помещение, я поднял оружие с пола, выпрямился и приготовился к атаке.

– Тише, милый, это всего лишь я.– сказала Кира, направляясь ко мне, она приподнялась и поцеловала меня в губы.

– Как ты узнала, какую бутылку он возьмет? – с интересом спросил я.

– Никак, я их все отравила. – она прикусила губу. – Я же предупредила, чтобы ты ром пил. Он не пьет его.

– Я тоже не пью. Если бы не послушал тебя? – со смешком спросил я.

– Был бы плюс один жизненный урок, Вито. – она посмеялась, окинула взглядом Маттео и обняла меня за талию. – Как ты думаешь, все закончилось? – с надеждой спросила она. Ее руки все еще были на мне, она все чаще сама инициировала наш контакт, что делало меня на порядок счастливее.

– Еще нас ждет несколько раундов, вопрос в другом. Ты со мной? – я не смог скрыть уязвимости в голосе, я хотел, чтобы мы были единым фронтом, но были ли мои чувства взаимны? Ее невероятные глаза наполнились теплом, которое придавало им оттенок спокойного моря, ее губы были сложены в самую очаровательную улыбку.

– Всегда. – прошептала она, потом приподнялась на носочки и нежно поцеловала меня, отстранившись, так, что наши губы были в миллиметре друг от друга. – Даже если это меня погубит. – пробормотала она, а потом вновь прильнула ко мне, унося мои мысли в совершенно другом направлении. Этот поцелуй наполнен нежностью и уязвимостью, спокойствием и умиротворением, она вкладывала в него всю себя, а я пытался вложить обещание. Я сделаю все, чтобы она была счастлива и в безопасности, даже если мне придется умереть в процессе.

Глава 14

«Гладиатор принимает решение на арене.»

Луций Анней Сенека.

Кира

Мы направлялись в сторону старого склада семьи Морелло, Вито сказал, что я узнаю его по вывеске «Сладкая жизнь.» Мой любимый чёрный Harley урчит подо мной, набирая невероятную скорость, мы мчимся по незагруженному шоссе, сзади меня едет Марк, который в свою очередь не признаёт моей любви к мотоциклам, отдавая предпочтение, старому доброму Range Rover белого цвета.

Вито будет ждать на месте, рядом со своими братьями, они уже долгое время ждут возмездия и сегодня его получат. Я могу понять их рвение, мне безумно жаль, что на момент кончины моей матери, я была ребёнком и это не мой клинок лишил жизни, человека, безжалостно отнявшего её у моей семьи. Много лет, лёжа на неудобной кровати, в расположении учебного лагеря, я фантазировала, какого это, когда кровь ублюдка окрашивает мои руки. Какие последние слова я произнесла бы ему, подарила бы ему быструю, или долгую смерть. Эта мысль грела меня, заставляя двигаться вперёд. С каждым днем превращая меня в такого же безжалостного монстра. И только Кон и Марк не дали мне окончательно провалиться в темноту.

Мои мысли прервал чёрный G-Wagen, который слишком быстро начал ко мне приближаться, сокращая все больше и больше, расстояние, между нами. Не думаю, парень, не думаю. Я прибавила газу, резко развернулась через встречную полосу и поехала в сторону машины Марка, показывая ему рукой, чтобы уезжал прочь из этого места. Он кивнул мне и повернул на первом перекрёстке, изменяя свой маршрут. Я же поехала вдоль магистрали, глазами разыскивая небольшой съезд, способный принять мотоцикл, но не пропустить монстра, который пришёл за мной.

Увидев поворот на улицу, ведущую обратно к городскому шуму, я воспользовалась моментом и резко повернула, теряя из вида машину моих преследователей. Хорошо. Ещё два быстрых поворота, проезд через узкий переулок, который разделял два жилых комплекса. И я оказалась в центре города, направляясь к северному выезду, для уверенности в моем отрыве. Не увидев за собой хвоста, я начала сбавлять скорость моего железного коня, слыша опять его идеальное урчание. Адреналин в моей крови стал уменьшаться, приводя сердцебиение в нормальное состояние. Пистолет и клинок, находящиеся в кобуре, перестали взывать ко мне, жалобно прося их использовать. Подарить столь желанный хаос.

Скоро, очень скоро они получат его. Я получу.

Два мотоцикла и микроавтобус начали приближаться ко мне, на перекрёстке, ведущем к моей квартире. В зеркале заднего вида опять мелькнул уже знакомый автомобиль. Я никогда не боялась смерти, не думала о том, как все закончится. Я и есть смерть, я тот монстр, которого они должны бояться, я бугимен, скрывающийся под их кроватями. Я их, мать его, мрачный жнец. Нет места страху, желание принести боль в их мир опять наполнило меня, покрывая мои глаза красной пеленой. Я начала прибавлять скорость, дабы немного оторваться от них, чтобы выиграть время для остановки и вызова моих людей. Но в этот момент из окна микроавтобуса ублюдок прострелил колесо моего малыша, вызвав тем самым неминуемое падение. Посылая мое тело к бакам с водой, находящимся рядом. От удара закружилась голова, из лёгких вырвался весь воздух, но боль я приберегу на потом. Встав на шаткие ноги, я перевалилась за баки, доставая свой глок и снимая его с уже ненужного предохранителя. Если я сейчас умру, то заберу с собой многих. Уже приготовившись, наведя ствол на первую цель, в лобовое стекло G-Wagen, стремительно приближающегося ко мне, я произвела первый выстрел. Когда…белый Range Rover на полной скорости протаранил G-Wagen, унося его все дальше от меня. Марк, черт возьми, нет. Моё сердце бешено забилось, к горлу подступила паника, от осознания возможных последствий.

Нет. Нет. Нет, мать твою.

Я отвлеклась, пытаясь увидеть, что с моим другом, теряя нужную мне бдительность, когда в периферии мелькнули знакомые мотоциклы. Я силой заставила себя сфокусироваться на них, стреляя в ублюдков. Один мотоциклист упал, с ещё не затормозившего байка, под его телом разрастается кровавое море. Замечательно. Я перевела своё внимание на второго, ожидая хорошей возможности для атаки. Тут, со стороны разбитых машин, появились языки пламени, но Марк так и не вышел. Я обратно перевела взгляд на людей, все ближе приближающихся ко мне, опустила руку с пистолетом, уже заранее осознавая мою ошибку, побежала в сторону моего названного брата. Машина преследователей все больше покрывалась огнём, грозя перенести свое удушающее пламя на белую машину, с бессознательно лежащим человеком, навсегда отпечатанном в моем сердце.

В рекордно короткие сроки я оказалась рядом с его машиной, уже открывая водительскую дверь и взваливая на себя тело моего друга, пытаясь отвести его дальше от верной гибели, совершенно забыв о людях, находящихся за моей спиной.

Они не важны. Я не важна. Он должен жить.

Услышав его дыхание, я расслабилась всего на секунду, прежде чем повалить его на землю рядом с собой. Когда тело Марка коснулось земли, сильный удар последовал по моей голове, а потом…темнота затянула в свои губительные объятия.

***

– Просыпайся, красавица. Давай, детка, открой свои глазки. – с наигранной игривостью сказал незнакомец.

Я медленно открыла глаза, обведя взглядом пространство вокруг. Я сама часто была в подобных комнатах. Когда-то инициатором развлечений была я, когда-то предметом тех самых развлечений становилась опять же я. У всего в этой жизни есть стандарты. Стандарт, заданный нам обществом, красоты. Стандарт обслуживания в заведениях. Шаблон. Шаблон. Шаблон. И как бы странно это ни звучало, но комнаты для допросов у всех ублюдков почти одинаковые. Обычно, это плитка на полу, с которой удобно смывать кровь, пролитую во время извращенных игр. Светлые стены, запах хлорки, отдалённо напоминающий больницу. Ну и вишенкой на торте является наличие железного стола с инструментами. Усмехнувшись своим мыслям, я подняла пустой взгляд на человека, стоящего передо мной. Он был среднего роста, с явно итальянскими корнями, черными волосами, мощной челюстью и полным отвращением в его тёмных глазах. Я слишком часто, за последнее время, смотрела на фотографию этого недоразумения.

Джузеппе Баттерс, собственной персоной.

– Ты чему радуешься, сука? – злобно прорычал он. – Ты сегодня умрёшь, а твою голову я отправлю твоему мужу.

– Ага, – отрывисто кивнув. – и мы здесь, потому что? – протянула я.

Он раздражённо выдохнул, размахнулся и ударил меня тыльной стороной ладони по лицу. Я провела языком по губам, все ещё ощущая оставленное тепло от его руки.

– Да ладно тебе, сладкий, – без эмоционально сказала я – если бы ты хотел убить меня, ты бы убил там, на дороге, но нет, ты схватил меня и приволок в свою пещеру. Чего ты на самом деле хочешь, ты, жалкое подобие человека? – покачав головой, едва сдерживая отвращение, спросила я.

– Я хочу, чтобы ты сказала мне, где твой муж пытает своих пленных. – наклонившись ко мне, схватив и сильно сжав мои колени спросил он.

– И это все? – приподняв бровь спросила я.

– Ещё я хочу координаты вашей обучающей базы в России. Скажи мне, сладкая, – он провел рукой по моему бедру, посылая все новые и новые волны отвращения. – где обучают таких хорошеньких девочек.

Я опустила голову, слегка посмеиваясь, безжизненным смехом, прекрасно понимая, что не могу ничего из этого сказать и осознавая, чем это закончится для меня. Подняла свой взгляд.

– «И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными. И принесет он Смерть и не оставит ничего и никого в живых…¹⁵» – тихо, больше себе, чем ему, наслаждаясь силой сказанных мной слов произнесла я.

– Что ты несёшь? – сильно оттолкнувшись от меня, взревел мой палач.

– Делай то, что должен. Я ничего не скажу. – холодным тоном ответила я.

– Ох, милая, это будет интересно. Я с наслаждением жду начала нашей маленькой игры. Посмотрим, из чего на самом деле сделаны выродки вроде тебя. – с садистским блеском в глазах, улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, сказал он. Потом развернулся и покинул комнату, оставив меня одну. Я сидела на стуле, надежно прикрученном к полу, каждая рука прикована наручником к ножке, они явно позаботились о том, чтобы я не смогла их покинуть. Я всегда надеялась, что уйду достойно, с высоко поднятой головой, во время очередного сражения, от руки равного или превосходящего меня противника. Не всем мечтам суждено сбыться, это нормально, я понимаю. Я подняла свою голову к потолку, откуда свисала одинокая лампочка. Потолок был старым, с облупившейся и давно пожелтевшей краской, засеянный паутиной по углам, хотя бы я буду не одна. Я покачала головой. Интересно, что будет с моим отцом и братом, надеюсь они найдут свое успокоение. Найдут ли они мое тело? Сможет ли отец захоронить меня рядом с мамой? Я умру моложе, чем была она. Слезы начали поступать к глазам, но я не позволю им пролиться в этих стенах, поэтому я сильно зажмурила глаза. Она оставила след в этом мире, мужчину, который все еще помнил ее, детей, которые, скорее всего, не оправдали ее надежд. Что оставлю я? Пустую квартиру, разбитый мотоцикл и Вито… Вито. Будет ли он скучать по мне? Заметил ли он уже мою пропажу? Женится ли он вновь? Конечно, ему же нужен наследник, а что, если это будет Мила? От этой мысли тошнота подступила к моему горлу. Это я должна была стареть рядом с ним, это я должна была подарить ему наследника, быть его другом и любовью. Любовью? А было ли это возможно? Смог бы такой мужчина как Вито когда-нибудь полюбить кого-то вроде меня?

Я была готова к смерти, хотя еще и совершенно не успела пожить.

Железная дверь медленно открылась и в комнату вошли двое мужчин, тащивших, в почти бессознательном состоянии, Марка. Кровавые реки украшали его лицо, костяшки пальцев, покрыты ссадинами, а под когда-то белоснежный рубашкой, скрывались синие озера. Весь его вид пугал и приводил в отчаяние. Его толкнули на холодный пол, Марк сильно упал, выставив руки вперёд.

– Поболтайте, у вас пять минут. – заключил один из них, прежде чем покинуть комнату, увозя за собой столик с инструментами.

Марк облокотился на стену, все также сидя на полу, и поднял взгляд на меня.

– Ты помнишь свое обещание? – хрипло спросил он.

Я лишь кивнула, борясь с непрошенными слезами, негодники так и норовили появится.

– Я горд, что ты моя сестра, милая. Я…

– Нет. – нетерпеливо перебила его я. – Не смей прощаться со мной. Нет. – покачав головой в неверии, сказала я. – Ты, черт возьми, вернешься домой. Ты, блядь, обязан вернуться домой. Тебе есть для чего жить. Борись, черт тебя дери. – неконтролируемым голосом кричала на него я, вкладывая в свой голос всю боль, которой было наполнено мое тело и искалеченная душа. – Я же говорила тебя уезжать. – истерично шипела я, стараясь не поднимать лишнего шума, вспомнив, что мы были не одни. – Я говорила, говорила, говорила тебе. – бессознательно повторяла я, стараясь не отводить от него взгляда, чтобы точно видеть в каком он состоянии.

Он прижал свою голову к стене, закрыл глаза, устав бороться с болью, которая все больше и больше проникала в его тело.

– Знаешь, – тихо произнес он – когда его мать принесла мне его, такого маленького, беззащитного и совершенно одинокого, она сказала, что я могу делать с ним все, что захочу. Я так чертовски испугался, весь мир в одно мгновение перевернулся. Когда только осознание начало приходить, она уже ушла, оставив после себя только запах духов, отвратительно сладких. – он скривился, словно вновь ощутил их. – Малыш сильно плакал и первое время я пел ему песни, это помогало, – вымученная улыбка коснулась его губ – только русские, пожалуйста.

Слеза скатилась по моей щеке. – Не смей так говорить, ты вернёшься, у тебя просто нет выбора. Боже, Марк, у меня же даже слуха нет, не подвергай его этому испытанию. Марк, ты вернешься домой, пообещай мне, черт возьми. – Он лишь слабо улыбнулся, одним уголком рта, хотя от меня не ускользнуло и то, что он никак не подтвердил мою просьбу.

– Я люблю тебя, Кира. – одними губами сказал он.

– Я тоже тебя люб…– но продолжить мне не дали, потому что дверь открылась, и наш палач вернулся, все с тем же отвращением в глазах.

– Я подумал, – начал он, подходя к Марку и поднимая его на ноги. – тебе не хватает мотивации.

Двое мужчин встали позади шатко стоящего Марка, направив ему в спину оружие.

– Я помогу тебе. – с отвратительной улыбкой и блеском в глазах произнес он. Достал свой кинжал, прижав его к животу Марка. – Ответь на мои вопросы, или он истечет кровью на твоих глазах, милая.

Отвратительная дрожь пронеслась по моему телу, явно выдавая моё волнение. Меня учили молчать, мне буквально вбивали это годами, несмотря ни на что, молчи. Но сейчас…Сейчас я хочу нарушить этот запрет, только осознание возможной смерти моей семьи, заставляет задуматься. Я облизнула, давно пересохшие губы. Ублюдок напротив меня усмехнулся. Он не оставляет мне выбора и точно знает об этом. Взглядом я нашла его, человека, которого считаю братом. Он выдавил из себя ободряющую улыбку. Я открыла рот, оставив сомнения позади, я столкнусь с последствиями, но не от моего молчания умрёт мой друг.

Я.… – мой голос прервал Марк.

Он резко ухватился двумя руками за руку ублюдка, которой тот держал свой нож и шагнул вперёд, глубоко вгоняя клинок в свое тело, потом поймал мой взгляд, прежде чем закрыть глаза, и безжизненно упал на холодный пол. Я сильно прикусила язык, чтобы не выпустить столь желанный крик. Я не подарю им такого удовольствия. Металлический вкус окрасил мои рецепторы. Кровь. Его жизненная сила разлилась по всей плитке, почти доходя до моих ботинок.

Есть что-то ужасное, что вы можете увидеть в глазах человека. Смертельное безразличие, отсутствие интереса, способного затронуть тонкие струны разбитой души. Если вы увидели это, если на какой-то отчаянный миг почувствовали этот укол, знайте, и будьте уверены, этот человек проиграл свое сражение. Темнота завладела им, поглощая весь свет. В тот момент, когда тело моего друга коснулось пола, когда последний вздох, покинул его, мою, и без того израненную душу, обволокла тьма, не оставляя ни единого шанса на скорое исцеление. Я была согласна принять смерть, как дар, которым они наградили бы меня. Я смирилась с тем, что должно было произойти. Но не сейчас. Теперь жгучая ярость прокатилась по моему телу, разжигая огонь неминуемого возмездия.

– Поздравляю. – голосом, лишенным жизни, начала я. – Вы только что потеряли свой единственный шанс. – улыбка, сулящая множество проблем, окрасила мои губы.

Мужчины переглянулись между собой, убрали свое оружие и вышли из допросной, оставляя меня наедине с телом.

Глава 15

«Мы знаем, что мир без боли – это мир без чувств…но ведь мир без чувств – это мир без боли.»

Дэниел Киз «Таинственная история Билли Миллигана»

Вито

Что чувствует человек, который потерял душу?

Что может чувствовать мужчина, который понял, что часть его сердца навсегда потеряна?

Что ощущает человек за секунду до смерти?

Время.

Время останавливается, словно его никогда и не было.

Жизнь, которая была буквально минуту назад, которая кипела в венах, словно раскалённая лава. Жизнь, которая дарила надежду, что в этом богом забытом месте еще есть за что бороться. Она исчезает, именно в тот момент, когда глаза брата моей жены встречаются с моими. И тогда я понял, что грядущие новости близки к моему уничтожению. Глаза Кона застилала ярость, посылая огонь разрушения, грозящий искоренить все на своём пути.

– Они забрали Киру! – взревел его голос над тишиной старого склада.

Вот оно. Теперь я чувствую горечь, обволакивающую все мои внутренности. Страх, впивающийся своими острым когтями, глубоко в моё сердце. Закрыв глаза всего на секунду, я позволил себе чертову секунду, прежде чем вновь обрести голос. Я не имею права сейчас терять голову и поддаваться страху, слишком многое поставлено на игровую доску.

– Что у нас есть? – спросил я.

– Я нашёл место аварии, судя по всему, она пыталась оторваться от них, с ней был Марк, его машина тоже там. Их телефоны перестали подавать сигнал, в десяти милях от места происшествия. Больше, блять, ничего. – он схватил свой клинок и начал его осматривать, словно пытался собрать свои мысли воедино. – Она давно не брала заказов, последняя серьёзная стычка была с байкерами. – Кон нахмурился, метнул свой нож в деревянную доску, висящую за моей спиной. – Сука. – прокричал он, не обращая никакого внимания на присутствующих, потом достал телефон и начал набирать номер. – Сергей, найди президента МК "Жнецы", поговори с ним насчёт пропажи моей сестры. Если останутся сомнения в его честности, вези ко мне. – не своим голосом прорычал он. Потом убрал телефон и посмотрел на меня.

– Все вон! – приказал я, не отводя взгляда от него.

Мужчины, один за другим, начали покидать склад, не поднимая на меня своего взгляда, не проронив ни слова. Спустя мгновение помещение опустело, погружаясь в отвратительную тишину. Кон посмотрел на меня, потом перенаправил свой взгляд в прогнивший потолок, сделал несколько вдохов и выдохов, словно пытаясь привести мысли в порядок.

– Ты можешь мне, блять, сказать, кто забрал мою сестру? Зачем она с Марком поехала в этот богом забытый склад?

– Кира хотела присутствовать при моей расправе над сыном Баттерса, она думала, что тем самым покажет нашу сплоченность в глазах врагов. – сказал я.

– Где сейчас находится его сын? – прорычал Кон.

– В моем клубе, поехали. – произнес я, уже приближаясь к выходу из склада.

– Вито, – окликнул меня Кон. – если с Кирой что-то случится, если я найду её мертвой. – он потряс головой, словно пытался избавиться от этого образа, потом поднял свой взгляд на меня. – Я уничтожу тебя, Вито. Я превращу всю твою империю в пыль, даже если это погубит меня. Бойся человека, которому больше нечего терять.

Я остановился, почувствовав, как мои ноги наливаются свинцом. В моем сознании всплыли все те немногочисленные моменты, проведённые с ней. Наша первая встреча, свадьба, отпуск. Её нежные прикосновения, поцелуи. Её израненная спина. Но потом, всё окрасилось в чёрный цвет. Пропали наши завтраки, совместные поездки, её искренний смех. Только образ безжизненного, измученного тела стоял перед глазами. Кровь, так много крови. Нет, нет, нет, блять. Я не могу этого допустить. Я повернулся на Кона, встретив его огонь в глазах своими безжизненным взглядом.

– Я позволю тебе сделать это, Константин. Но не раньше, чем я убью их всех. Потом ты заберёшь меня. – ледяным голосом сказал я. Вкладывая всю решимость в эти слова. Я согласен на смерть.

***

С каждой минутой, проведенной за рулем моего автомобиля, который неумолимо приближал к моему клубу, я ощущал незнакомый мне прилив ярости. Мне знаком гнев, я часто встречаю злость, которая пробуждает в моей крови бурлящую, жгучую потребность в разрушении. Сейчас же я чувствую невероятное желание уничтожать. Я не хочу сохранять мир и целостность, мне нет дела до моей власти или же выгоды, которую я могу получить. Интересы Сакры также опустились далеко за задворки моего разума. Нет ничего, что сейчас может встать в приоритет. Только она, женщина с серебристыми волосами и глазами цвета грозового неба. Я был честен с Коном, я приму смерть от его руки, но только после того, как буду уверен, что все ублюдки, которые посмели, дотронуться до нее, мертвы, стерты и забыты. Не будет ни пощады, ни сострадания.

Я чувствую, как демоны поглощают меня в свои сети, я не буду препятствовать им. Да наступит хаос, пора вернуть мою королеву обратно на игровую доску.

Небрежно припарковав свою машину, я вырвался из душного салона, направляясь ко входу в здание, мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что Кон уже идет позади меня, напряженный, молчаливый и удушающе темный, такой непривычный для меня Кон. Он приехал раньше, минуя все пробки, на своем мотоцикле.

Приветливая хостес улыбается мне на входе, быстро поправляя свою короткую юбку, только я не уверен, в каком направлении она ее решила поправить. Более напряженные охранники стоят за ее спиной, явно улавливая мое настроение.

– Добрый вечер, Вито. – промурлыкала девушка. – Я не ожидала, что вы сегодня нас посетите, мы освободим для вас одну из вип комнат, вечером здесь будет жарко. – томно произнесла она.

Я не часто захожу с главного входа, предпочитая оставаться незамеченным. Но сейчас нет времени на все эти формальности. Я перевел свой взгляд на мужчин.

– Все посторонние должны убраться отсюда немедленно, закройте клуб, найдите мне Майкла. – спокойно сказал я.

– Но мероприятие… – не унималась безработная.

Наконец я одарил ее своим взглядом, улыбнулся ей, той улыбкой, которая явно говорит о неминуемых неприятностях. Вся краска отхлынула с ее лица.

– Милая, пошла вон… пожалуйста. – кивнул охране и направился в любимую комнату моего среднего брата.

Кон тенью следовал за мной, не произнося ни слова, все его тело кричало о готовности к борьбе. Мы спустились на цокольный этаж, шли по длинному коридору, проносясь мимо моего кабинета, в который совсем недавно ворвалась она. В другую комнату стекались все свободные солдаты семьи, готовясь к наступлению, но сейчас меня не интересует это. Мы подошли к допросной, Лука и Френки ждали у входа.

– Нам так жаль, – начал Лука – мы вернем их. – с полной уверенностью произнес мой брат.

Кон отмахнулся от них, явно не имея возможности совладать со своими эмоциями.

– Он там? – спросил я, дождавшись положительного кивка от моих братьев, я положил руку на дверную ручку.

– Ты сможешь совладать с собой? – обратился я к брату моей жены, явно осознавая, что ублюдок, находящийся по ту сторону двери, будет упиваться нашим страхом и отчаянием.

– Следи за собой, – произнес отстраненно Кон – надеюсь у вас хорошие инструменты, ибо я собираюсь сегодня пролить много крови, и мне нужен дефибриллятор.

Я повернулся на Луку – Достань. – и вошел в комнату.

Маттео сидел на железном кресле, с прикованными к подлокотникам руками, невольно мои мысли вернулись к ней. Сидит ли она в такой же комнате, приковали ли ее к стулу или подвесили к стене. Я знал, что она еще жива, им нужна информация, нужен ублюдок, смотрящий на меня своими слишком живыми глазами. Она не даст им ее, это одновременно радует меня, ведь молчание продлит ей жизнь. Но также я понимаю, что они подвергнут ее тело боли, они дотронутся до нее своими недостойными руками, пустят кровь, которую нельзя проливать.

Я встал у противоположной стены и стал смотреть на него, мое тело было расслабленно, я испепелял его взглядом, не проронив ни слова. Константин сел на стул позади него, также сохраняя молчание. Френки остался за дверью, ожидая дальнейших указаний.

Тишина сохранялась в комнате, с каждой секундой распыляя напряжение, я наклонил голову на бок, сосредоточившись на его глазах.

– Вы так и будете молчать? Или мы играем в плохого и хорошего копа? – со смешком спросил Баттерс.

Я остался на месте, Кон также сидел на стуле, с таким же расслабленным видом. Только звук держащих его цепей царил в допросной. Я оттолкнулся от стены, на ходу расстегивая пиджак и кидая его в угол комнаты, закатывая рукава моей черной рубашки, направился в сторону стола с инструментами. Стал сортировать понравившиеся мне игрушки, уже предвкушая наш разговор. Кон подошел ко мне, тоже смотря на них, с огнем предвкушения в глазах. Он хотел крови, нуждался в ней, я знал, потому что сам был таким же ублюдком. Я всегда старался отдать прерогативу допросов Луке, он творчески подходил к этому вопросу, но сегодня я могу поделиться этим даром только с Коном.

Константин достал небольшой сверток, находящийся в кармане своей кожаной куртки, и направился в сторону Маттео, он начал медленно разворачивать его, доставая оттуда длинную тонкую иглу.

– Ты знаешь кто я? – присев на корточки, до уровня его глаз, спросил Кон.

– "Война." – с ледяным спокойствием ответил Маттео.

– Вот здесь находятся нервные окончания – показав кончик пальца, начал он – и, если вогнать достаточно длинную иглу, под правильным углом, боль будет такая сильная, что ты почувствуешь, как покрываются огнем все твои органы.

– Я не боюсь боли. – ответил ему наследник Коза Ностры.

– Я очень надеюсь на это, мой друг. – улыбнулся ему Кон и резко вогнал иглу в его указательный палец.

Лицо Маттео покраснело, лоб покрылся испариной, но он не проронил ни звука, крепко сжав губы.

– Я думаю купить квартиру в Нью-Йорке, – начал Кон, будничным тоном, вытаскивая иглу и всаживая в другой палец. – в каком районе ты можешь мне посоветовать? – переведя взгляд на меня спросил он.

Я приподнял бровь, улыбнулся ему, понимая, чего он хочет.

– Покупай рядом с нами. – ответил я.

– Я не буду вам мешать? – с наигранным волнением спросил он, вновь вытаскивая иглу и всаживая в мизинец.

– Да что ты? – с тем же волнением ответил я. – Я хочу там неподалеку открыть ресторан, будем обедать по средам всей семьей.

– Это было бы замечательно, а животным можно жить в этих квартирах? Я всегда хотел купить собаку. – он вытащил иглу и всадил в безымянный палец.

Крик озарил комнату, но я не придал этому значения, даже не удостоив его взглядом.

– А тебя это волнует? – со смешком спросил я.

Кон открыл рот, чтобы ответить, когда голос Маттео озарил комнату.

– Да вы, блять, издеваетесь? Какая, на хрен, собака. – прорычал он.

Кон покачал головой, словно был разочарован его поведением. Встал, подошел к инструментам, взял один из ножей и вернулся к Маттео.

– Я разрешал тебе говорить? – спокойно спросил он. – Плохо, Маттео, плохо. – сказал Кон, зафиксировав рукой его голову и одним резким движением отрезав ухо.

– Каждый раз, когда ты будешь говорить, без моего разрешения, я буду отрезать от тебя одну часть за другой, понятно? – приподняв бровь, спросил он.

Маттео, тело которого стремительно покрывала кровь, отрывисто кивнул.

– Вернемся к обсуждению собак, какую породу лучше приобрести? – он переключился на меня, словно сейчас и не держит окровавленный кусок плоти.

Мы провели за обсуждением совершенно ненужных тем примерно полчаса, ответственно следя, чтобы наш окровавленный друг был в сознании, я не прикасался к нему, мои руки чисты, но демоны уже начали получать свою долю хаоса. В кармане у Кона зазвонил телефон, он отошел к раковине, вымыл руки от крови, и покинул допросную, отвечая на звонок.

Я же подошел к Маттео, оценивая нанесенный ущерб, пальцы на его руках были опухшими от частых проколов, не хватало одной ушной раковины. Весь его торс был усеян тонкими, как от листа бумаги порезами, не уверен, но это похоже на "Линг Ши" или смерть от тысячи порезов. Ювелирная работа, если вы спросите мое мнение. Недавно заходил Лука, проверяя, чтобы Баттерс был в сознании. Но Кон не задал еще ни одного вопроса, словно мы просто развлекаемся, что в обычный бы день меня полностью устраивало, но не сегодня.

Соколов заглянул в комнату, позвал меня рукой выйти к нему в коридор.

– Звонил Джаспер, президент «Жнецов», сказал, что он не участвовал в похищении Киры и Марка, но он предложил свою помощь в их поиске.

– Ты веришь ему? – спросил я.

– Да, он привел четкие аргументы, им нужно сейчас наше сотрудничество, и он хотел и дальше работать под ее началом. Моя младшая сестра может быть занозой в заднице, но она умеет вести бизнес. – произнес он с искренней улыбкой и гордостью в голосе.

– Тогда, предлагаю начать допрос.

Кон кивнул и направился обратно в комнату.

– Ну что, друг мой, сыграем в игру? – с весельем спросил Кон у Маттео – Я задаю тебе вопрос, ты отвечаешь, я не отрезаю тебе палец.

–Пошел ты. – прорычал наш пленник.

– Я люблю, когда они сопротивляются. – сказал он, одновременно беря в руку инструмент, спустя мгновение, допросную окрасил мужской крик.

– Я проголодался, Вито, а ты? – спросил он меня, уже выходя из комнаты – Пусть ему обработают раны, не хочу, чтобы он умер от потери крови.

– Почему ты тянешь время? – спросил его я.

– Я хочу, чтобы он понял, что для меня эта информация не так важна, как само удовольствие от его мучений. Пусть не считает, что имеет власть над нами. Скоро, Вито, он будет молить о смерти, и ради нее он сделает что угодно.

Мы поднялись наверх, направляясь в сторону столиков, поймав взгляд Майкла, я пригласил его подойти.

– Капо. – кивнул мне он.

– Ты можешь достать нам что-нибудь перекусить? И попробуйте найти всю ближайшую недвижимость Коза Ностры, место, куда можно привести для допроса двоих. – при этих словах, тело болезненно закололо, я не хочу думать, что Кира сейчас тоже теряет кровь.

– Понял, босс. – он кивнул и направился в сторону выхода, спустя пять минут другой солдат принес нам сэндвичи и кофе.

Кон неторопливо выпил свой напиток, съел еду и направился обратно к нашему небольшому проекту.

– Ты уже соскучился по мне? – спросил он. – Готов ответить на мой вопрос?

– Убей меня. – смотря в мои глаза, сказал наследник Коза Ностры.

– Скажи, где твой отец ведет допросы, и я сделаю это. – ответил ему я.

– Статен-Айланд, район старого стадиона, первый съезд налево, там будет небольшой склад. – тихо сказал он, опустив голову – Теперь выполни обещание.

– Ты умрешь, но не раньше, чем я проверю это место. – сказал я, направляясь к выходу из комнаты.

***

Вырвавшись в темный коридор, я громко хлопнул дверью и устремился к своему кабинету. Мне нужен план, нужна система и расчет. А иначе я просто потеряю голову, не справлюсь со всем этим давлением. Изначально я планировал этот брак для приобретения так необходимых мне связей. Улучшения сотрудничества и увеличения власти. Все просто, больше ничего от миссии под названием «семья» не требовалось. Мне была обещана девушка, просто девушка, женщина, которая должна была стать моим ключом к желанному призу. Но тут на моем горизонте появилась Кира, которая всем своим видом показала мне, насколько я для нее ничего не значу, уничтожив все мои планы.

Никто на меня так не смотрел, никогда со мной так не разговаривали. Я захотел ее, но теперь не только для блага семьи, но и, чтобы насладиться процессом ее приручения и подчинения мне. Она была вне моей долбанной системы, паразит, который так целенаправленно разрушал нужный мне уклад. Но она стала моим паразитом, моей чертовой проблемой. Я хотел ее противостояния мне, но у Киры были совсем другие планы, она просто отдалась в мои руки, словно действительно хотела доверять, будто она по-настоящему нуждалась во мне рядом с собой.

Мы стали разговаривать и узнавать, насколько мы одинаковые, что, если быть кристально честным, меня пугает до ебаных чертиков.

Даже сегодня, она разрушила мои планы, переключив все мысли только на нее. Я не позволю ее забрать, у них не получится заполучить ее, совсем скоро я вновь прикоснусь к ней. Пройдя в глубь кабинета, я открыл свой сейф и достал оттуда ножи, глок и несколько уколов адреналина. К нательной кобуре я пристегнул пистолет и свой керамбит. В кармане брюк покоился небольшой нож-бабочка.

До места назначения ехать не больше часа, поэтому я надеюсь, что уже через полтора часа моя женщина будет в моих руках. Выйдя из клуба, я втянул свежий воздух в свои легкие, темнота уже опустилась на город, отражая мое душевное состояние. Лука и Френки отправились со мной, не принимая моего отказа. Константин направился к своему мотоциклу, не дожидаясь нас, сорвался в путь.

Дорога проходила в немом напряжении, каждый был погружен в водоворот своих мыслей. Френки беспорядочно постукивал пальцами по приборной панели, создавая только себе понятную мелодию. Лука крутил один из своих метательных ножей.

Никто из нас не проронил ни слова, они нам были просто не нужны. Я и так знал, что мои братья отдадут свои жизни за нее. А они прекрасно понимали, как я к ней относился и насколько важно было мне ее вернуть. Это больше, чем взаимопонимание. Они для меня давно стали больше, чем семья. Мы единый организм, и в минуты отчаяния и нужды, становимся на защиту и поддержку друг друга. Лука и Френки даже не поднимали тему Кона, который всегда их раздражал своим слишком высоким эго. Мы хорошо осознавали, что он сейчас чувствует.

Сегодня каждый из нас столкнулся с приличной порцией боли. Вопрос состоит лишь в том, приумножится ли она к концу этого вечера?

Волей судьбы, или просто везением, мы не были застигнуты в вечерние пробки города, который никогда не спит. И я уже парковался недалеко от старого, обшитого железными темно-коричневыми листами, склада. Байк Кона я нигде не видел, но вера в то, что ему хватило мозгов не заходить без нас, все же жила в моей голове.

– Вы долго. – отчужденно проговорил Кон, стоя на несколько футов позади нас, в непроглядной темноте.

Я не стал ему отвечать, у меня нет никаких жизненных сил и желания вести сейчас с ним борьбу за первенство в рейтинге «член года.»

Я поймал взгляд братьев, кивнул им, и они растворились в темноте, пробираясь настолько тихо, что их просто было невозможно заметить. Мы всегда работам по принципу отвлечения. Я захожу с парадного входа, привлекая всеобщее внимание к моей столь скромной персоне, они же пробираются с черного хода, окна, или любого другого возможного для них проема.

Кон достал свой пистолет «грач¹⁶» и медленно пошел к главному входу, освещенному небольшим фонарем.

Железная дверь явно не приносила никакой защиты этому месту, она выглядела хлипкой и абсолютно непригодной. Что уже подталкивает на определенные мысли. У склада, на гравийной парковке стояло три автомобиля, они не ожидали, что мы будем здесь, они верили, что Маттео продержится дольше, чем моя жена. Но их ждет разочарование. Кон достал отмычки, пригнулся к замку и через секунду тихий щелчок оповестил нас о возможности войти.

Я сделал пару успокаивающих вдохов, приводя свое тело в более расслабленное состояние, сейчас прольется кровь, дамы и господа, готовность номер один.

Открыв дверь, мы попали в небольшое пространство, бетонный пол, крашеные стены, мерцающая лампочка. Ожидаемо. Пройдя немного дальше, я увидел несколько дверей. Потянув за ручку первой, мы попали в комнату с мягким диваном, холодильником и столом, за которым располагались двое охранников, небрежно развалившись на кожаных креслах. Они даже не повернули головы на открывшуюся дверь, продолжая неспешно обсуждать текущие дела.

Я достал из кармана нож-бабочку, расправил его легким движением руки, схватил за волосы ублюдка и перерезал горло от уха до уха. С упованием наслаждаясь теплой кровью, стекающей по моей руке. Вот оно. Я чувствую, скоро, совсем скоро, я накормлю всех своих демонов и заберу мою королеву. Кон не стал пачкать руки, просто метнув один из своих ножей.

Мы вышли, аккуратно закрыв за собой дверь. Прошли ко второй комнате, я медленно повернул ручку и зашел в еще один коридор, здесь открывался вход к еще одной двери. Стены были обшиты звуконепроницаемыми панелями, здесь, судя по всему, и проводятся долгие допросы. Но напугало не это. Запах. Обволакивал меня, зарываясь в каждый уголок моей плоти, посылая темные мысли, глубоко в подкорку мозга.

Я видел, как ломаются мужчины. Я чувствовал их панический ужас. Я знал, что любого можно уничтожить, но всегда верил, что это не коснется меня. Никогда еще я так сильно не ошибался. Рядом со мной, Кон, самоуверенный, сильный Кон, упал на колени, выпуская свой клинок из рук. Положил руки на грязный пол, словно ища точку опоры, стал сильно трясти головой, пытаясь стереть из памяти так знакомый нам запах.

"Запах смерти" сильно напоминает удушливый аромат растворителя для краски, со сладкими, вызывающими тошноту нотками. Я часто встречал этот аромат, но никогда он не пробуждал во мне такого страха. Я закрыл глаза, мы не могли опоздать, нет, все просто не может так закончиться. Я не готов отпустить ее. Я не хочу терять ее. Я еще не могу лишиться ее.

– Я не могу, нет, нет, нет, пожалуйста, нет. – шептал себе под нос Кон. Паника обволокла его, вот его слабое место, вот его ахиллесова пята.

Как у такой маленькой чертовки в руках сконцентрировано столько власти?! Мы оба потеряны, мы оба мертвы, но еще ничего не кончено.

Я положил свою руку ему на плечо, сильно сжав, чтобы привлечь к себе его рассеянное внимание.

– Мы, блять, сожжем это место. Найдем ее и вернем домой, ты понял? Ты со мной, брат? – спросил я с уверенностью, которую совершенно не ощущал.

Кон кивнул мне, я увидел, как его пустые, безжизненные глаза обволокла пелена ярости. Он готов.

Да будет хаос.

Я открыл дверь в темную комнату, нащупал выключатель, щелкнул им, маленькое помещение озарил яркий свет. Крови было немного, на белой плитке, значит убили не здесь, по левой стороне была еще одна дверь. Вот туда мне надо, именно туда рвется мое искалеченное сердце.

– Вито, – окликнул меня Кон, я перевел взгляд на него, он стоял у противоположной стены, держа в руках тряпку, накрывающую тело. – Это не она. – сказал он с болью в голосе, ему не нужно было откидывать ткань, я знал кто там находился.

Марк. Марк лежал на полу, среди старых коробок, ненужного хлама.

Забытый. Брошенный. Одинокий.

Раз они не удосужились избавиться от его тела, значит, находиться здесь долго никто из них не был намерен. Дверь комнаты, в которой, как я ощущал, находилось мое сердце, открылась, из нее вышли трое мужчин. Хотя кого мы обманываем? Самый молодой заметил меня, открыл рот, но оттуда не вылетело ни звука, пуля моего пистолета оказалась быстрее. Шум выстрела прокатился по комнате, наполняя ее обещанием расправы.

Второй мужчина, Баттерс, босс Коза Ностры, по его лицу пронеслось удивление и потом, осознание, раз мы здесь, значит Маттео, его единственный сын и наследник, проговорился и совсем скоро его ждет мучительная смерть. Ухмылка окрасила мое лицо.

– Да, сукин сын, ты все правильно понял. – сказал я, направив пистолет на его правую руку, производя выстрел. – Ты увидишь, как он умрет. – я перевел ствол на другую руку и снова нажал на курок. Он упал на колени, лицо окрасила жгучая боль, посылая укол удовлетворения в мое тело.

Френк и Лука ворвались в комнату, с дикими глазами, перемещая взор с меня, на Кона, и все окружающее пространство, просканировав каждую деталь. Их руки были покрыты кровью, рубашки пропитались живительной жидкостью.

– Чисто. – сказал Лука, снимая со своих рук перчатки, выкидывая их в ближайший угол, а потом, обработав руки маленьким антисептиком, он надел новую пару.

– Вызовите чистильщика, пусть уберет здесь все. Возьмите одну из их машин, отвезите тело Марка, для захоронения, и это недоразумение возьмите с собой. Следите, чтобы он не умер, его ждет долгая смерть. – заключил я, перешагнув через мертвое тело второго охранника. Я так был погружен в предвкушении убийства Баттерса, что даже не заметил, как Кон сотворил свою магию.

Я заглянул за последнюю дверь, первое что бросилось в глаза: кровь, так много чертовой крови. Марк. Судя по всему, именно здесь ублюдки лишили его жизни, я поднял глаза и увидел ее. Девушку с волосами цвета серебра, они закрывали ее лицо, создавая барьер между мной и ей. Такой отвратительный барьер. Голова Киры была опущена, словно она находилась без сознания, тело расслабленно. Руки были закреплены сзади к ножкам железного стула. Ее, когда-то светлая футболка, была темного цвета, а джинсы все изорваны, словно она сильно упала.

На ногах разрастались ужасные синяки. Я не думал ни секунды, прежде чем пересечь комнату в несколько длинных шагов и упасть на колени, рядом с ней. Я аккуратно убрал волосы с лица, отмечая израненные губы и большую гематому на щеке, уверен от пощечины. Над глазом был порез, из которого тонкой струйкой стекала кровь.

На шее виднелись следы удушения, а на руках красовались порезы от разных клинков. Ее пытали, ублюдки. Жгучая потребность в уничтожении снова растеклась по моим венам, они получат свое. Скоро.

– Кира, милая, открой глаза. – прошептал я, аккуратно поглаживая ее по лицу, минуя поврежденные места.

– Ммм…– промычала она, не открывая своих глаз. – Катись в ад, ублюдок, я ничего – она сделала короткий вздох. – не скажу. – завершила она.

– Мой боец, – нежно произнес я. – я рядом, сейчас я отвезу тебя домой, все будет хорошо, ты только держись. – сказал я, уже работая над ее наручниками.

– Вито, – прошептала она – ты пришел, из ее глаза скатилась одинокая слеза, потом она вновь закрыла свои невероятные глаза, словно пытаясь набраться сил.

– Всегда, мой боец. – заключил я, снял с нее оковы, встал и аккуратно взял ее к себе на руки.

Мы вышли из допросной, когда Кон пробрался к нам, он напряженно посмотрел на свою сестру, увидел, что она дышит, она с нами, она жива. И только тогда, в ту самую секунду, его плечи расслабились, а на лице промелькнула теплая улыбка. Я не оглядывался на склад, не смотрел на команду чистильщиков, которые со стремительной скоростью приближались к нам.

Все мои мысли были сконцентрированы только на девушке, лежавшей на моих руках, она положила свою голову мне на грудь и отключилась. Сейчас самое важное, единственное, что мне необходимо, как воздух, это отвезти ее в больницу. Я обязан услышать, что с ней все хорошо. Что она в порядке, что ее ранения не серьезны. А потом, только потом я уничтожу Баттерса, он познает весь спектр моего гребаного гнева. Подойдя к машине, я аккуратно положил Киру на заднее сиденье, сам сел за руль и отправился в путь, только уже соблюдая все скоростные режимы.

Я позвонил Рокко, удостоверился, что в больнице нас будут ждать наши врачи и никто не будет задавать лишних вопросов.

Глава 16

«В мире зла, глупостей, неуверенности и сомнений, называемых существованием, есть одна вещь, для которой еще стоит жить и которая, несомненно, сильна как смерть, – это любовь.»

Генрик Сенкевич.

Кира

Я медленно открыла глаза, голова, моя голова, так сильно болит. Посылая импульсы по всему телу. Во рту пересохло, почему так хочется пить? Сфокусировав свой взгляд, я стала осматривать окружающее меня пространство. Я находилась в светлой комнате с высокими потолками, кроватью, маленьким диваном, стоявшим недалеко от входа. Дверью, ведущей, как я полагаю, в ванную комнату. Больница.

Как я здесь оказалась? Первым желанием было встать и уйти как можно дальше от этого места, но движения рук ограничивали бинты и катетеры с подключенными капельницами. Так, я обязана вспомнить, что со мной произошло…мы ехали на склад к Вито, потом на нас напали. Марк умер, черт, Марк. Далее долгий допрос, а потом темнота.

Дверь в мою палату открылась и в комнату тихо, разговаривая между собой, зашли двое. Кон и Вито, они что-то обсуждали, еще не обращая внимания на меня.

– Привет. – хрипло сказала я.

– Мой боец, – сказал Вито, пересекая комнату и аккуратно беря меня за руку. – как ты себя чувствуешь? Мне позвать врача?

– Младшая сестра, ты меня чертовски напугала. – сказал Кон, протягивая мне стакан с водой.

Я сделала несколько маленьких глотков, ощущая, как живительная влага приводит мое тело в порядок. Потом опустила взгляд на свои руки.

– Марк. – прошептала я. – Где Марк?

– Малышка, ты была без сознания три дня, вчера мы похоронили его, мне так жаль. – сказал мой брат, аккуратно забирая стакан с водой из моих рук.

Я подняла взгляд, посмотрела на Вито, под его глазами появились темные круги, лицо осунулось, словно он не спал все эти дни. Потом я перевела взгляд на брата, трехдневная небритость красовалась на его лице, волосы были небрежно растрепаны. Они устали, и я уверена, что ни один из них нормально не отдыхал все это время. Но сейчас это не имело никакого значения. Все мои мысли были сконцентрированы на маленьком человечке, о существовании, которого никто даже не подозревал.

– Кон, – я посмотрела на брата – ты должен поехать в Чикаго, сейчас.

– Что случилось? – настороженно спросил мой брат.

Я рассказала им все: о ребенке, которого Марк скрывал от всех нас, о моем обещании, о том, как именно умер наш друг. В конце моего монолога Кон хмуро посмотрел на Вито, ожидая его реакции. Я не жила в иллюзиях и прекрасно понимала, что Капо не может признать чужого ребенка, он и не обязан этого делать, он едва знал Марка, а сейчас я хочу воспитывать его сына.

Вито немного сильнее сжал мою руку, проявляя свою поддержку.

– Ребенок все эти дни проводит с няней, верно? – спросил Вито.

Я кивнула, не понимая к чему он ведет. Кон тоже нахмурился.

– Константин, поговори с ней, может быть, она захочет переехать в Нью-Йорк. Я считаю, что ребенку будет легче адаптироваться, если рядом будет знакомое лицо. Я же в свою очередь, сейчас поеду домой, обустрою комнату, чтобы у него было все необходимое.

Тепло разлилось по моему телу, чувство благодарности наполнило каждую часть. Кон кивнул ему, поцеловал меня в макушку и покинул комнату.

– Спасибо, Вито. – прошептала я, борясь с непрошенными слезами. Может, мое тело и начало активно восстанавливаться, но душа и сердце все еще чертовски болят, напоминая о недавних событиях. Я не уверена, что у меня были силы столкнуться в противостоянии еще и со своим мужем.

Не сейчас, ни завтра, никогда.

Там, в той отвратительной комнате, я уже чувствовала запах смерти, слышала, как она медленной поступью приближается ко мне, протягивая свои длинные руки и захватывая меня в губительные объятия. Я не помню, кто меня спас, не знаю, в какой момент отключилась.

Скоро я наберусь мужества и открою эту дверь, восстановлю все потерянные мной воспоминания, но пока я хочу пожить в таком блаженном неведении.

– Миссис Морелло, вы очнулись. – отвлек меня от моих мыслей незнакомый голос.

Я подняла голову, резче, чем была способна, и острая боль прокатилась по моему позвоночнику. Это был мужчина средних лет, невысокого роста, в идеальном белом халате и аккуратно уложенными седыми волосами.

Я кивнула ему, ожидая продолжения его речи.

– Вы так нас напугали, миссис Морелло, ваш супруг отказался от вас уезжать, проводил с вами каждую ночь. – с улыбкой сказал врач, подходя к моей постели.

Я посмотрела на Вито, который отпустил мою руку, встал со своего места и направился в угол комнаты, чтобы не мешать врачу проводить осмотр. Он не посмотрел мне в глаза, не подарил одну из своих улыбок, словно он не был готов, что я узнаю, что именно он был рядом все это время. Это так странно. Быть с человеком рядом, носить с ним одну фамилию, делить постель, но бояться проявить к нему хоть каплю теплых эмоций, граничащих с привязанностью, которую мы так отрицаем.

Я думала, что потеряла его еще в тот момент, когда очнулась в допросной Баттерса, точно понимая, что живой я не смогу выбраться. Именно поэтому, а может по своей глупости, но я больше не боюсь чувств, которые захватывают мое сердце. Я знаю, что Вито мой. Я хочу, чтобы он знал, как он дорог мне, насколько сильно, я действительно рада его видеть. Даже если это не взаимно, даже если это подвергает меня опасности, я больше не буду притворяться. Я чувствую… чувствую то, что даже не надеялась ощутить. Это не только похоть, страсть или чувство собственничества. Что-то большее, чем просто симпатия, мне еще стоит разобраться с этим. Пока я отложу свои чувства на полку срочных дел. Где-то между убийством всех причастных к моему похищению и обустройством моего названного сына.

– Когда я смогу отправиться домой, доктор? – я запнулась, не зная имени своего лечащего врача, он стоял в полуобороте, поправляя мою капельницу, поэтому я даже не могла посмотреть на его бейдж. Не так меня воспитывали, ох не так. Я усмехнулась своим мыслям, и посмотрела на доктора с небольшим смешком.

– Мы вас продержим еще сорок восемь часов, милая. У вас была обширная гематома, множественные порезы и сломано одно ребро. Вы потеряли много крови, я должен удостовериться, что вашей жизни больше ничего не угрожает. – безапелляционно сказал мой врач. – И меня зовут доктор Джонс. – Он улыбнулся мне, развернулся и покинул палату.

– Так значит, не смог удержаться и решил поселиться здесь? – с ухмылкой спросила я Вито.

– Мой боец, я теперь тебя вообще никогда не покину. Ты оставила меня со своим чокнутым братцем на слишком долгий срок. Я больше тебя никогда не отпущу. – сказал он, опираясь спиной на стену.

– Я боялась, что больше тебя не увижу. – тихо сказала я.

– Я тоже, моя луна. Я никогда ничего так не боялся.

***

Я уснула, не знаю в какой момент, но, когда я вновь открыла глаза, Вито нигде не было, он ушел, оставив после себя только легкий аромат табака.

Дверь тихонько открылась и голову просунул мой отец. Он был с идеально уложенными волосами и в прекрасном костюме. Как всегда безупречен, только глаза, их застилала боль, словно это он сейчас лежал на больничной койке, весь перевязанный бинтами и с кучей проводов, подключенных к телу.

– Ты проснулась. – сказал он больше себе, чем мне. Прошел в комнату, аккуратно закрыв за собой дверь. Подошел к кровати и опустился на стул, который еще пару часов назад занимал Вито.

– Я так рад, что с тобой все в порядке, цветочек. Ты меня напугала. – с улыбкой сказал он.

– Я в норме, папа, не стоило приезжать. – спокойно сказала я.

Он одарил меня скептическим взглядом, погладил меня по руке, поправил одеяло.

– Не надо, Кира. – отстраненно сказал он. – Не делай вид, словно ничего не произошло. Чувствовать – это нормально. Бояться – нормально. Волноваться – нормально, малышка. Если ты признаешься в своих страхах, это не делает тебя слабой, цветочек. Это делает тебя человеком. Мой самый большой страх – это потерять вас, проснуться и понять, что моих детей больше нет. Именно поэтому я позволил тебе стать "Всадником", я хотел, чтобы ты была сильной и могла не бояться. Но мой страх от этого не уменьшился, малышка. Ты и Кон всегда будете моими сорванцами. И это нормально, не нормально делать вид, словно меня не волнует, что с вами случится. Не бойся быть собой, дорогая, великая сила открывается тому, кто может ходить гордо, не надевая при этом масок. – сказал мой отец.

– Любовь убивает быстрее пули, папа…– неуверенно пробормотала я. Отец резко вскинул свой взгляд на меня, его глаза прищурились, а губы поджались, он сковал руки в кулаки, а потом опустил свою голову.

– Ты слышала тот разговор? – пораженно спросил он.

– Прости, пап, я не должна была, мне жаль. – опустив свой взгляд, призналась я.

– Твой дедушка был слишком долго занозой в моей заднице, видимо, и в твой тоже, мой цветочек. – усмехнувшись сказал он. – Он глубоко несчастный человек, человек, который чудом смог создать империю, а я слишком долго слепо следовал за ним. Любовь не делает меня слабее, любовь к твоей маме заставляет меня жить, открывать свои чертовы глаза каждый день и никогда не сдаваться. Любовь к вам поднимает меня в самые трудные дни. Никогда не соглашайся на меньшее, тем более из-за слов старого, никчемного ублюдка. Пообещай мне, что выкинешь эту чушь из головы? – я лишь кивнула ему, протягивая и вкладывая свою руку в его.

– Я хотела сдаться и дать им любую информацию, папа. – прошептала я. – Мне была невыносима мысль, что они убьют Марка на моих глазах. Я знала, что как только последнее предложение слетит с моих губ, они подпишут нам смертный приговор. Но я не могла молчать. —борясь со слезами сказала я. – Марк понял это и решил так меня защитить, он истек кровью за меня. За нас.

Папа кивнул мне, погладил меня по волосам, аккуратно, не задевая пореза над бровью. Потом улыбнулся мне, теплой и такой родной улыбкой.

– Ты молодец, милая. Нет ничего важнее семьи, он был твоей семьей. Ты хотела спасти его, а он спас тебя.

Я боялась рассказать отцу правду, не потому что считала свои действия не правильными. Нет, я бы не стала ничего менять. Я никогда не смогла бы дышать, зная, что стала причиной смерти одного из самых близких людей. Но нас воспитывали не так, тренировали и учили не этому. Поэтому я была уверена, что если не столкнусь с отцовским гневом, то точно получу его разочарование. Но он наградил меня только своей любовью и поддержкой.

– Ты был на его похоронах? – спросила я, после минутного молчания.

– Да, мы захоронили его в Чикаго, как только ты окрепнешь, сможешь посетить это место. Только пожалуйста, давай без поддельных документов, я слишком стар для этого дерьма. – усмехнувшись сказал отец.

Я посмеялась, по-настоящему, искренне, так что боль в ребрах прокатилась по моему телу, напоминая, что я все еще жива. Он был мои отцом, моим другом и моим наставником. Я была счастлива и более чем благодарна за то, что он сегодня здесь, рядом со мной.

Мы просидели еще час, обсуждая все на свете. Наслаждаясь старыми историями, смешными моментами и открытым общением, которого так нам не хватало.

Он рассказал мне, как сильно скучает по маме, как каждый вечер вспоминает, их непростую, но такую настоящую историю любви. Она никогда не хотела быть его женой, предпочитая брак с банкиром, с которым она посещала один загородный клуб. Она сторонилась его, даже после свадьбы, в надежде, что скоро он отпустит ее, заполучив благосклонность моего дедушки. У них ушли долгие месяцы, прежде чем папа и мама поняли, насколько сильно они любят друг друга. Николаю Соколову была даже отвратительна сама мысль о том, чтобы попытаться встретить кого-то еще. Он надежно закрыл свое сердце, выкинув ключ далеко за пределы чьей-либо досягаемости. С одной стороны, меня грела мысль, что мой отец настолько сильно любил ее, что до сих пор хранил в сердце их историю, подпитываясь ею в трудные времена. Но, с другой стороны, мне было непреодолимо больно от мысли, что он не хочет дать даже малейшего шанса на счастье себе и своей раненой душе. Разве нельзя хранить память о моей матери, но при этом быть счастливым с кем-то еще? Зачем обрекать себя на десятилетия скорби и страданий?

Я была близка к смерти, буквально три дня назад, и если спросите меня, я бы хотела, чтобы человек, который так неумолимо похищал мое сердце, был счастлив, даже если меня больше не будет в его жизни. С этими мыслями я рассеяно улыбнулась отцу на прощание.

Я хотела высказать ему свое мнение, но это было его сражение, а так как он был самим Николаем Соколовым, я уверенна, мой отец сможет выиграть и этот бой, даже если главным его соперником являлся он сам.

Мне самой предстояло не мало сражений. Которые я хотела преодолеть с высоко поднятой головой. Скоро, совсем скоро, в моем мире появится маленький человек. Я никогда не общалась с детьми, не умела быстро находить общий язык или придумывать веселую игру.

Я была замкнута и закрыта в общении со взрослыми людьми, поэтому не нужно быть гением, чтобы понять, насколько я не готова играть роль матери.

По всеобщему мнению, каждая женщина априори готова к материнству, но я никогда не задумывалась о таких перспективах. Нет, я понимала, что как наследница семьи Соколовых, я выйду замуж и должна буду родить ребенка, который соединит обе семьи.

Но черт, этот сценарий был всегда так далек от реальности, что порой я забывала об этой необходимости.

Но я никогда не смогла бы отказать от ребенка Марка и не потому, что дала ему обещание, нет, просто он единственное, что осталось после ухода моего названного брата, человека, которого я любила всем сердцем. Именно поэтому я была уверенна, хотя еще ни разу даже не держала на руках Льва, я буду ему лучшей матерью, я подарю ему всю любовь и заботу, он никогда не почувствует себя сломленным, одиноким, забытым.

С этими мыслями я уснула, Вито так больше и не появился, что, наверное, меня должно полностью устраивать.

***

Вито

Я направлялся в больницу, чтобы отвезти Киру в наш дом, завтра Кон должен привезти ребенка.

У меня из головы не входил взгляд, которым Кира одарила меня, словно она действительно верила, что я буду против маленького человека. Марк пожертвовал собой ради моей жены, он умер, как чертов самурай только для того, чтобы моя женщина вернулась домой. Я просто обязан взять на себя ответственность за его ребенка, подарить ему семью. Мои братья восприняли эту новость спокойно, не ожидая от меня другого решения, прекрасно понимая, почему я должен взять на себя эту роль. Амелия же, была Амелией, которая сегодня всю ночь вместе со мной обустраивала детскую комнату. Мечтая и представляя, как в скором времени будет гулять со своим племянником. Рокко предупредил меня, что мужчины – староверы будут против, если ребенок будет моим названным сыном, но знаете что? Мне, мать их, плевать. Если хоть один сукин сын, решит каким-то образом принизить статус Льва в нашей семье, я вережу их грязные языки.

Отцовский поступок, разве нет?

Открыв дверь палаты Киры, я увидел, что она уже переоделась в обычную одежду и сидела, нервно покусывая свои губы. Кого-то ждет серьезный разговор, дамы и господа, приготовьтесь.

Я аккуратно закрыл дверь, прошел к дивану и сел рядом с ней, задевая своей ногой ее.

– Баттерс? – спросила она.

– Мертвы.

Она кивнула, но не это беспокоило ее, черт, да я могу поставить весь свой капитал на то, что этой женщине даже понравилось бы охотиться на него, выслеживать и растягивать удовольствие, сводя с ума страхом неминуемой смерти.

Она провела руками по своим бедрам, сделала глубокий вдох и выдох.

– Я знаю, что ты меня никогда не полюбишь, Вито. – она подняла руку, не давая мне ответить. – Я не виню тебя, правда. – её грозовые глаза посмотрели на меня с уязвимостью, которую она не позволяла себе раньше. – В нашем мире, нельзя быть слабым, все в порядке, мы в порядке, Вито. Но я прошу тебя, не будь холоден со Львом, я хочу, чтобы у него была семья, нормальная семья. Он стал моим сыном, в тот момент, когда его отец истёк кровью за меня. – она провела языком по пересохшим губам – Если ты сможешь найти в себе немного тепла и заботы, для него… – она опустила взгляд на свои изрезанные руки. – в общем, это все чего я от тебя прошу.

– Мой боец, – прошептал я, не узнавая свой голос. – я рос рядом с отвратительным отцом, который только причинял нам боль, не давая ничего взамен. Я не допущу такой же участи для нашего сына, Кира. Лев наш, запомни это. А что касается любви к тебе, – я замолчал, тщательно подбирая слова. – ты права, я никогда не смогу полюбить тебя в общепринятом понятии. Любовь – чиста, непорочна и благородна. Она заставляет людей идти на лучшие поступки, быть всепрощающими и уметь отпускать. Когда я, никогда не смогу отпустить тебя, моя луна. Ты моя, я живу, пока бьётся твоё сердце. Я уничтожу весь этот гребаный мир, если в нем не будет тебя. Я вижу только тебя, Кира. Но если ты хочешь навесить ярлык на мои чувства к тебе, хорошо. – я встал с дивана, и опустился на колени, напротив моей жены, заглядывая в ее глаза.

– Я скажу так. Я люблю тебя, Кира, больше, чем жизнь, больше, чем воздух, которым дышу, больше, чем должен был. Мое сердце – твоё. Моя душа – твоя. Мои мысли – твои.

Одинокая слеза скатилась по щеке Киры, я поднёс свою руку и аккуратно стёр её подушечкой пальца. Когда я нашёл её в той комнате, все в моем мире рухнуло, я не был готов её потерять и никогда не буду готов.

– Я люблю тебя, Вито. – прошептала она.

Глава 17

«Все же в этом ублюдском мире, во всей этой мышиной возне и суете, во всем этом навозе встречаются иногда поразительно красивые вещи, радующие человеческий глаз, и беда многих в том, что они об этом забыли.»

Стивен Кинг «Побег из Шоушенка»

Кира

Мы направлялись домой в приятной тишине, мой муж расслабленно вёл автомобиль. Впервые за долгое время я чувствовала себя наполненной, живой, черт, даже счастливой.

– Вито. – прошептала я, почувствовав прилив тепла разрастающемся в моем лоне.

Он не отвёл взгляда от дороги, все также сосредоточено, управляя своим BMW, его руки невероятно горячо смотрелись на кожаном руле автомобиля, а кольцо, которое кричало всем, что он мой, сверкало, на свету. Я провела рукой по его бедру, медленно, дразняще, задержалась на ширинке, аккуратно, очертив указательным пальцем член, и вновь вернулась к бедру. Я отстегнула ремень безопасности, повернулась к нему, секунду наслаждаясь его опасной, всепоглощающей, мужественной красотой. Я почувствовала, как его мышцы напрягаясь под моей рукой, дыхание стало прерывистым, я облизала пересохшие губы. Протянула вторую руку, к столь желанному месту и не торопясь расстегнула молнию на его брюках, погрузив руку за резинку боксёров, я взяла уже твёрдый член, ощущая вздутые вены под моей ладонью. Достала его, опустила голову и медленно провела языком по внушительной длине, ощущая на языке вкус его плоти.

– Кира, я за рулём. – неохотно возразил Вито, переключая передачу.

– Ага. – сказала я, очерчивая языком головку.

– Кира, тебе может быть больно. – нежно сказал он, зажигая во все новые и новые огни.

– Я люблю боль. – парировала я, погружая его член глубоко в горло, я услышала как тихий стон сорвался с его губ, а машина немного вильнула в право.

– Блять, дай я припаркуюсь. – с прерывистым дыханием сказал он, немного замедляя движение машины.

– Не смей – я подняла голову, выпуская его изо рта. – останавливать – я провела языком по всей длине, чуть дольше задерживаясь на вздувшихся венах. – чёртову машину. – сказала я, вновь опускаясь на член.

Я брала его все глубже и глубже, набирая быстрый темп. Вито негромко стонал, схватил меня за волосы и начал трахать мой рот ещё жёстче, быстрей, глубже. Слезы хлынули из глаз, но я не сопротивлялась, наслаждаясь его членом в моём рту. Но тут машина начала притормаживать, я решила отстраниться, когда он увеличил давление на мою голову, сильно потянув за волосы.

– Ты начала эту игру, чертовка, но я закончу. – властно сказал он.

Вито убрал руку с моих волос, позволив поднять голову, я села не понимая, что происходит, обведя взглядом пространство, я поняла, что мы на подземной парковке нашего дома. Общественной парковке, нашего, чёртова, дома, я поправила волосы, готовясь покинуть автомобиль.

– Куда, по-твоему, ты собралась? – с хрипотцой спросил Вито, медленно осматривая моё тело.

– Домой. – ответила я.

Вито нажал на кнопку блокировки дверей, отодвинул свое кресло назад, схватил меня за руку и посадил к себе на колени. Он достал свой клинок, не представляю от куда, и с хирургической точностью разрезал мои чёртовы джинсы. С маниакальным удовольствием наблюдая, как из разреза, виднеются мои мокрые хлопковые трусики.

– Что ты делаешь? – прерывисто прошептала я.

Он схватился за ткань и резким рывком разорвал остатки моих брюк, открывая себе полный доступ, к жаждущей его плоти.

– Никогда не играй с хищником, милая, если не готова проигрывать. – с ухмылкой сказал он, с треском разорвав последний барьер, между нами.

Он приподнял моё тело и одним движением усадил на свой член, от его размеров у меня перехватило дыхание, я с наслаждением начала покачивать бёдрами, уже забывая об окружающих нас людях. Они не важны. Никто в целом мире не смог бы сейчас оторвать меня от него. Вито положил руку на мою шею и придвинул меня ближе, захватив губы во всепоглощающий поцелуй. Второй рукой он сжал мою ягодицу, помогая набрать скорость.

– Скажи кто тебя трахает. – приказал он мне, разрывая поцелуй.

Голова закружилась, тело посылало обжигающие волны от кончиков пальцев ног до самой головы, затуманивая мой разум.

– Ты. – простонала я, ему в губы.

Он сильнее сжал мою ягодицу, потом отпустил и через секунду звук удара ладони по нежной плоти окрасил машину, посылая очередную волну удовольствия.

– Имя, назови имя. – прорычал он, кусая меня за шею.

– Вито Морелло, меня трахает Вито Морелло. – задыхаясь сказала я.

– Хорошая девочка. – довольно ответил он, растягивая слова.

Вито схватил меня за талию и начал глубже и быстрее насаживать мое изнывающее тело, я откинула голову назад, глаза застилала пелена. В какой-то момент я потеряла связь и перестала понимать, где начинаюсь я и заканчивается он.

– Да, да, да. – простонала я и ошеломляющий оргазм накрыл меня с головой, я опустила голову ему на плечо, наслаждаясь такой сладкой усталостью.

Спустя несколько мгновений Вито отправился за мной, нежно посасывая кожу на моей шее. Я переместилась обратно на свое сидение, лихорадочно оглядывая парковку. Потом опустила взгляд на свои голые ноги.

– Ты должен мне новые джинсы, дорогой муж. – с ухмылкой сказала я.

Он улыбнулся мне однобокой улыбкой, явно наслаждаясь своей работой. Потом застегнул брюки, вышел из машины, обогнул её, пробираясь к багажнику и спустя несколько минут принёс мне свои спортивные штаны. Я натянула его брюки, явно отмечая неподходящий размер, но мне не на что было жаловаться. Вышла из машины, Вито подхватил мой рюкзак, и мы направились в сторону лифта.

Двери открылись, и я вошла в наше пространство, наслаждаясь теплом и уютом, которое несло это место. Здесь все кричало о доме и индивидуальности его хозяина. Фотографии на стенах, живые цветы, светлые стены. Полы сделаны из светлого, почти белого дерева. Кухня с огромным количеством всевозможных ящиков и шкафов, с большим мраморным островком, так идеально гармонирующем с общим дизайном. Французские стеклянные двери открывали доступ к веранде. На которой располагался гриль, удобные диваны, большой обеденный стол. Но не это привлекло моё внимание, штора на закрытом окне шелохнулась, предупреждая об опасности. Я завела руку за пояс брюк Вито, выхватывая его глок и направляя в нужном направлении.

– Выходи. – сказала я, снимая пистолет с предохранителя.

Вито посмотрел на меня, потом достал свой клинок, направляясь хищной походкой осматривать периметр.

– Стой, Кира, не надо. – протараторил Френки, поднимаясь из-за кухонного островка.

Я перевела взгляд на него, опустила оружие.

– Какого черта? – прорычал Вито. – Выходи. – крикнул он в сторону штор.

Амелия медленно выглянула, отодвигая ткань, испуганно смотря на оружие в моей руке и переводя взгляд на своего брата.

– Сюрприз. – неуверенно протянула она и полностью вышла из своего укрытия.

Я улыбнулась ей, передавая оружие Вито, потом перевела взгляд на лестницу, с которой спускался Лука.

– Мы хотели устроить праздник – начал Лука – типа: «Рады, что тебя не убили.» – он очертил рукой пространство в воздухе, изображая плакат.

Вито нахмурился, переводя свои глаза на меня. А я громко рассмеялась, неожиданно для самой себя.

– Мы помешали вам? – с ухмылкой спросил Лука, оглядывая мой наряд.

– Нет, я просто играла с хищником, не смогла рассчитать свои силы. – ответила я, направляясь в спальню, чтобы переодеться.

Я быстро проскользнула в нашу комнату, по пути стягивая штаны Вито, потом прошла в гардеробную доставая джинсы, когда тёплые руки легли на мой живот, притягивая к себе.

– Решила сбежать? – прошептал он мне на ухо.

– Это возможно? – шепотом спросила я, поднимая руку и поглаживая его волосы.

– Нет. – прорычал Вито, развернул меня и притянул для страстного поцелуя, захватывая меня в свои сети. Он медленно провел вдоль моих рук и резко отпрянул. Перевёл взгляд на свои пальцы.

–У тебя кровь. – сказал он, уже вытягивая меня из гардеробной, направляясь к ванной комнате.

Он положил свои руки мне на талию, поднял меня, словно я ничего не весила, и посадил на мраморную столешницу, на которой находилась раковина. Сам Вито отвернулся от меня, направился к подвесному шкафу и достал оттуда аптечку. Он взял в руки полотенце, намочил его и аккуратно стёр кровь с моей руки, я перевела взгляд на рану, на предплечье левой руки немного разошёлся шов, ничего серьёзного, совершенно не было необходимости создавать панику. Я могу показать десятки плохо заживших ран на моем теле. Это не новость для меня, ещё несколько месяцев назад я бы, возможно, даже не обратила внимания на это недоразумение.

– Я сейчас обработаю рану и забинтую её. – монотонно сказал Вито, полностью погрузившись в роль моего доктора.

Я сидела на прохладном мраморе, внимательно наблюдая за ним. Было приятно осознавать, с каким трепетом и заботой этот властный мужчина подходит к вопросам моего здоровья. Я всегда мечтала быть независимой, не нуждающейся в ком-либо, я гордилась своей самостоятельностью. После первой полученной пули, получения врачебной помощи, я скрылась от всех, чтобы в гордом одиночестве пережить это ранение. Я считала это силой. Но разве я была права? Слова отца вновь врываются в мою голову. Он всегда держал маску безразличия на публике по отношению к нам и своей жене. Но они все ровно забрали её. Жалел ли он о потерянных мгновениях? Хотел ли он изменить свое отношение? Я не знаю, но я точно уверена, что любовь к Вито не делает меня слабее или уязвимее. Она открывает во мне желание во чтобы то не стало выжить. Она заставляет меня хотеть тех вещей, о который я даже не мечтала. Я уверена, что я стала опасней для своих врагов, черт, да для любого ублюдка окружающего меня. Потому что, ощутив вкус настоящей жизни, я больше не соглашусь на что-то меньшее.

Я вновь подняла взгляд на моего супруга, наблюдая и восхищаясь с какой нежностью он закрывал мою рану.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, моя жизнь.

Его губы растянулись в наглой улыбке. – Конечно, я же само совершенство. – самодовольно хмыкнув и поцеловав меня в лоб ответил он.

– Ты же знаешь, что я все еще могу убить тебя? – со смешком спросила я.

– Мой боец, я люблю тебя. – с полной серьезностью заявил он.

Потом аккуратно снял меня со столешницы, положил руку на талию и подтолкнул к выходу из ванны. Я накинула свои вещи и пошла в сторону лестницы.

– Я сегодня уезжаю в Чикаго. – не поворачивая головы сказала я.

– Хорошо. – ответил Вито, не задавая больше дополнительных вопросов.

Он не пытался меня контролировать, не хотел меня подавить, ему хватало мужества принять тот факт, что у меня тоже есть мозги и я могу самостоятельно мыслить. Именно эта черта меня в нем окончательно подкупила, он не заставлял меня отказываться от привычной мне жизни. И ему не нужно было объяснение, почему мне так важно посетить город моего детства. Мы дошли до ребят, которые разместились в гостиной. Френки и Лука медленно потягивали виски, Амелия сидела на диване, что-то читая в телефоне. Я присела рядом с сестрой моего мужа, отмечая, как лихорадочно она начала закрывать вкладки в своем мобильном.

– Итак, – начал Лука. – завтра приезжает ребенок.

Я откинулась на спинку дивана, принимая самую расслабленную позу, на которую только было способно мое тело. Я не знала, что сказал им Вито или как, они отреагировали на эту новость. Поэтому мысленно уже готовилась противостоять любому из них. Хрупкая рука Амелии нашла мою, переплетая пальцы.

– Мы с братьями приготовили небольшой сюрприз, можно мы тебе его покажем? —осторожно спросила она.

Я посмотрела на нее, совсем юную, не испорченную тьмой этого мира, излучающую свет девушку. Ее глаза наполняло тепло и свет, улыбка была настоящей и искренней. Весь язык ее тела кричал о любви, счастье и наполненности. Она так разительно отличалась от моей тьмы. Мы находились в одном пространстве разместились на одном диване, но так отличались, словно она день, а я ночь. Амелия несет в себе нежность, легкость, жизнь. Когда я излучала грубость, напряженность, смерть. Но знаете, что самое прекрасное в состоянии тьмы, окутавшей мое сердце?

Я принимала ее, восхваляла и действительно хотела ей обладать. Но я могла быть нежной с теми, кого любила. Может, я смогу распространить это и на семью Морелло, мою семью. Стоит попробовать, ведь так?

– Конечно. – я встала с дивана, все так же сжимая руку Амелии и направилась вслед за ней.

Мы вышли из гостиной, миновав кухню, направились вверх по лестнице, к спальням и кабинету. Амелия протянула меня мимо кабинета, остановилась возле белой двери, за ней располагалась гостевая спальня. Она отпустила мою руку, повернулась ко мне, ее глаза горели огоньком нетерпеливости. Сзади нас остановились братья Морелло, они сохраняли молчание, я оглянулась через плечо и Вито одарил меня своей однобокой улыбкой.

– Мы надеемся, что тебе понравится. – сказала девушка и открыла дверь.

Я медленно зашла в комнату, осматривая каждый ее уголок. Они отремонтировали комнату и не просто, а сделали из нее спальню для ребенка, моего ребенка. Стены были нежно голубого цвета, на полу покоился яркий ковер. Окно обрамляли шторы, цвета мокрого асфальта. На стенах висели полки, уставленные коллекциями машинок. Вся мебель была белоснежного цвета. Кровать у стены, шкаф, стеллаж с разными игрушками и детскими книгами. Диван с яркими небольшими подушками, детский столик и стульчик. В этой комнате все кричало о том, что ее хозяин маленький мужчина. Я повернулась, чтобы осмотреться, когда сердце пропустило удар, чтобы вновь забиться с удвоенной силой. Я буквально чувствовала, как мой жизненно важный орган готовится покинуть тело. Там, на противоположной от входа стене висели три фотографии, в черных деревянных рамках. На первой фотографии стоял Марк, совсем молодой, еще находящийся в расположении обучающего лагеря, его короткие волосы были мокрыми от бега, шорты и майка пропитаны потом. Он улыбается в камеру, смотря на человека, делающего снимок, живыми глазами. В то время мы еще не были близки, я бы сказала, что на снимке ему не больше шестнадцати лет. Сзади него плелись другие кандидаты, они находились в лесу, в котором мы бегали каждое утро, на протяжении всех лет обучения. На второй фотографии Марк и Кон лучезарно улыбались, гордо показывая свои еще совсем свежие татуировки, говорящие о их принадлежности к «Всадникам». Марк тоже был «войной» одним из самых сильных оперативников, с которыми я успела поработать. На третьем снимке был Марк и я, мы сидели на капоте его белого Range Rover, того самого, которым он протаранил машину преследователей. Он обнимал меня одной рукой, а во второй держал бутылку виски, мы отмечали покупку его новой машины и мой уход из наемников. На наших лицах красовалась такая редкая, но настоящая улыбка, заполняющая каждую мою темную частичку светом того дня. Мы были счастливы, Кон стоял по ту сторону объектива, выкрикивая разные ругательства, потому что участь трезвого водителя досталась ему. В ту ночь мы заставили его возить нас по ночному Чикаго, до самого рассвета. Мы пели, во всяком случае старались петь, старый русский рок, выкрикивая слова из открытых окон автомобиля, совершенно забыв, что в этом мире существует кто-то еще. Это было совсем недавно, но в то же время так чертовски давно.

На последней рамке висел кулон, пуля, с выгравированной надписью «навсегда и навечно». Я приложила руку к точно такому же украшению, прощупывая его сквозь слой одежды. Я вспомнила слова брата о том, чтобы я носила его и тогда мы всегда будем вместе. Грустная улыбка окрасила мои губы. Я из последних сил боролась с эмоциями, не желая показывать их кому-то еще. Когда я все-таки совладала со своим сердцем, я на пятках развернулась к выходу, но дверь была закрыта, а в комнате находились только я и Вито. Он подошел ко мне, притягивая в свои теплые объятия. Я положила голову ему на грудь, наслаждаясь спокойным ритмом его сердцебиения.

– Где вы достали фотографии? – спросила я, не отрывая головы от теплого тела Вито.

– Кон дал, Амелия связалась с ним. – спокойно ответил он, поглаживая меня по голове.

– Мне надо их поблагодарить, это… – я замолчала, подбирая слова. – замечательно.

– Ты не обязана, они все понимают.

Я убрала свою голову, от груди Вито, подняла взгляд на него, наслаждаясь его спокойствием и теплом. Все его тело сейчас излучало абсолютно другую энергетику. Приподнялась на носочки и поцеловала его в губы, нежно, аккуратно, самозабвенно. Стараясь вложить все свои эмоции в этот поцелуй. Потом отошла от него, развернулась и пошла в сторону гостиной. Там расположились люди, подарившие мне частичку своего тепла.

– Я благодарна вам, вы сделали для меня что-то невероятное. Спасибо. – улыбнувшись, однобокой улыбкой, сказала я.

– Мы хотели показать, что действительно рады, что с тобой все в порядке. – сказал Френк.

– Может все началось не совсем гладко, но ты теперь Морелло. Ты наша сестра и я – Лука провел рукой по волосам. – хочу, чтобы ты знала, что мы всегда поддержим тебя, Кира. – он нерешительно улыбнулся мне. – Тем более яйца нашего Капо у тебя в руках, поэтому… – он пожал плечами и усмехнулся.

Я широко улыбнулась им, наслаждаясь их обществом.

***

Спустя несколько часов я уже направлялась к частному самолету, предвкушая будущий полет. Сегодня не будет паспортного контроля, старушек с их непрекращающимися разговорами и неудобных кресел. Мне ненужно стараться остаться незамеченной или же оставлять мое оружие дома. Спустя столько лет непрерывного ношения пистолета и моих клинком, выходить на улицу без них, все ровно что пойти на прогулку без верхней одежды в минусовую погоду. Холодно и грозит серьезными проблемами со здоровьем. Полет прошел быстро, погода оказалась солнечной, что тоже повышало мою работоспособность. Я прошла по трапу, замечая вдалеке уже знакомый автомобиль с водителем, который так сильно напоминает мне робота.

– Добрый день, Кира. – сказал он своим компьютеризированным голосом, открывая мне пассажирскую дверь.

– Добрый день, сегодня прекрасная погода.

Он ничего не ответил, я и не ждала, ведь прекрасно понимаю, что у компьютера может быть ограниченный словарный запас. Меня нисколько не задела тишина в салоне автомобиля. Мы ехали по загруженной дороге, направляясь в точку моего назначения. Сегодня…я сделаю это сегодня, потом переверну страницу, погружусь с головой в новую жизнь. Я обязана сохранять контроль и силу теперь не только ради спасения своей жизни, у меня появилась более значимая миссия, возможно, самая важная.

Сумерки уже сгущались над городом, но еще можно было обойтись без дополнительного освещения. Еще чуть-чуть и темнота заберет остатки дневного света, но пока…у меня еще есть немного времени.

Глава 18

«О, дорогой мой, если мне суждено принять смерть от чьей-либо руки, то пусть это будет рука того, кто любит меня сильнее всех.»

Брэм Стокер. «Дракула»

Кира

Чикаго. Штат Иллинойс. Кладбище св. Иосифа.

Я медленно подошла к свежей могиле. На гранитный плите красовалась надпись «навсегда и навечно», здесь, в этой холодной земле, на глубине шести футов навсегда захоронена частичка моей разбитой души. Приложив руку к кулону, я опустилась на колени.

– Здравствуй, старый друг. – эмоции начали захлестывать меня, я не присутствовала на его похоронах, что, если честно, меня радует.

Слишком больно. Слишком эмоционально. Слишком много людей.

Я не смогла бы держать холодную маску, не сумела бы спрятать свою слабость. Марк не заслуживает моей фальши, я всегда была настоящей рядом с ним и рада, что так и осталось.

Услышав неторопливые шаги, за моей спиной. Напряжение прокатилось волной по моему телу. Я засунула руку в ботинок, зажав в руке небольшой нож и приготовилась к атаке. Нет, блять, не здесь.

– Расслабься, мой боец. – спокойно сказал Вито.

Его голос убрал напряжение из моего тела, заменяя его таким незнакомым мне теплом. Я слегка улыбнулась, вернув свое оружие на место. Медленно встала и повернулась к нему. Он стоял в кожаной куртке, так сильно похожей на мою. Джинсах и массивных ботинках. Волосы не были идеально зачесаны, слегка растрепаны, словно он многократно погружал в них свои пальцы. В руке Вито держал розу, черную розу.

– Я тебя испортила. – пристально смотря на него сказала я и отвернулась обратно к могиле.

– Почему? – он склонил голову на бок, сканируя меня своими греховными глазами.

– Никогда не видела на тебе ничего, кроме костюмов.

– ха. – усмехнулся он и подошёл вплотную ко мне, положив свою ладонь на мою талию. – Видимо да. Держи. – он протянул мне цветок.

– Зачем?

– Черная роза – начал он, оставил лёгкий поцелуй на моей виске, и положив свою теплую руку на мою талию, тем самым придвигая меня к своему телу. – является символом того, что ничего не забыто. Твоего обещания, что все, кто причастен к этому будут убиты. – он ухмыльнулся – Ну с этим проблем нет. Но давай вложим в неё ещё несколько обещаний?

– Каких? – тихим голосом спросила я.

– Я обещаю, что буду защищать Льва ценой моей жизни. – он замолчал на несколько секунд, обдумывая свои следующие слова. – Так же я клянусь, что память о настоящем отце не будет утеряна. Сын будет помнить и знать.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я взяла цветок из его рук, опустилась на колени и положила розу, давая еще одно обещание. Пока я жива, пока еще мое сердце способно работать, память о нем будет жить, я не стану переворачивать страницу, но и не буду зацикливаться на темных воспоминаниях. Он станет моим маяком, моим светом, живущем глубоко в моей душе и направляя меня в трудный, непроглядный час.

– Навсегда и навечно, Марк. – сказала я, поцеловав кончики пальцев, я приложила их к сырой земле, и поднимаясь на ноги.

Я взяла Вито за руку, радуясь, что он приехал и сейчас рядом со мной. Честно говоря, я хотела попросить его сопроводить меня, но я так не привыкла нуждаться в ком-то, что отодвинула это желание далеко за задворки разума.

– Зачем ты приехал? – спросила я.

– Я приехал, чтобы забрать свою семью и вернуть вас домой.

***

Вито

Мы направлялись в сторону аэропорта, где нас ожидал Кон вместе с ребенком. Миссис Гонсалес, няня Льва, тоже согласилась переехать в Нью-Йорк. Я подготовил для нее квартиру, находящуюся на два этажа ниже моей, чтобы ей было удобно присматривать за моим сыном.

Конечно, прежде чем впустить эту женщину в мой дом, мою жизнь, мои парни проверили ее. Эта была одинокая старушка, без родственников, никогда не имевшая своих собственных детей. Ее супруг, единственная любовь, погиб десять лет назад. Вооруженное ограбление, обдолбанные малолетки решили раздобыть легких денег. Мистер Гонсалес отдал все без единого сопротивления, но кому-то из них показалось, что он несет в себе смертельную опасность и они ударили его ножом девятнадцать раз, не оставив ни малейшего шанса на спасение. Он умер за неделю до своего пятидесятилетия. Наркоманов – ублюдков быстро поймали, буквально за несколько кварталов от места убийства. Но разве это могло загладить уже принесенный ущерб?

Миссис Гонсалес осталась совсем одна, проживая свою жизнь в пригороде Чикаго, в небольшом домике, который ее муж построил для нее, через несколько лет после их свадьбы. Пока судьба не свела ее с Марком. На сколько мне известно, она души не чает в маленьком мальчике, которого воспитывает и оберегает все эти месяцы. Ведь Марк, будучи наемником, большую часть своей жизни проводил на заданиях.

Мать ребенка я тоже нашел, но не стал с ней связываться, не имея ни малейшего желания даже видеть ее, она отказалась от него. Конец, долбанной, истории. Документы о полном отказе от маленького, совершенно еще неиспорченного человека, лежат в моем столе, рядом с готовыми документами об усыновлении. Деньги. Как быстро хрустящие банкноты способны исполнить любое желание. В обычном случае, будь я самым простым гражданином нашей прекрасной страны, у меня бы заняло долгие месяцы проверок, прежде чем мне и моей супруге отдали полное право опеки на ребенка.

Но когда на твоем счету так много нулей, что можно запутаться, просто при их подсчете. А в распоряжении находятся лучшие адвокаты, то вся процедура сводиться к нескольким дням.

Машина плавно затормозила, освещая фарами две фигуры, стоящие недалеко от самолета. Миссис Гонсалес нервно осматривалась, словно мы делали что-то незаконное, переминалась с ноги на ногу. Ее волосы, черные с небольшой проседью, были собраны в аккуратный пучок. На ее хрупких плечах было накинуто кашемировое пальто бежевого цвета. Под ним виднелось простое темное платье. Она была невысокого роста, примерно на две головы ниже Кона, который возвышался по правую руку от нее.

На его руках сидел малыш, который с интересом осматривал нашу машину, пытаясь еще больше развернуться, для лучшего обзора. На нем была шапка черного цвета, ярко зеленая куртка, ботинки и джинсы.

Кира вырвалась из машины, даже не закрыв за собой дверь, направилась в сторону ребенка. Но с каждым шагом, уверенность ее покидала, это было видно, потому как сбавилась ее скорость, она словно дикий зверь тихонько продвигалась к своей цели.

– Он так… – она замолчала, внимательно осматривая лицо ребенка.

– Да, он его маленькая копия, я сам потерял дар речи. – сказал Кон, притягивая ближе к себе тело Льва, как будто оберегая его от любой опасности, которая таилась в тени.

Я встал рядом с Кирой и посмотрел на няню, которая с интересом наблюдала за развернувшейся перед ней картиной.

– Добрый вечер, меня зовут Вито. – протягивая руку для рукопожатия сказал я.

– Ох, дорогой, я миссис Гонсалес. – она пожала мне руку и ее лицо озарила теплая улыбка.

– Можно? – спросил я, протягивая руки в сторону малыша.

Кон посмотрел на меня, потом кивнул и протянул мне Льва, я подхватил его на руки, обвивая его тело своим теплом. отмечая сильное сходство с отцом. У него были большие, как у олененка, глаза, насыщенного синего цвета. Пухлые щечки, которые из-за легкого ветра стали красными. Небольшой нос и губы, растянутые в довольную улыбку, потому что он схватился за мои волосы, погружая свои небольшие пальчики и перебирая их. Мы направились к самолету, я не отпускал ребенка, крепко прижимая к себе. Все мои инстинкты кричали об опасности, каждый мускул в моем теле был напряжен и готовился противостоять любому ублюдку. Я нес ценный груз и не был готов его потерять, именно в этот момент я понял, почему Марк все эти месяцы скрывал, тот факт, что у него есть ребенок. Необходимость защищать и оберегать его глубоко въелась в мое нутро, а он провел со мной всего несколько мгновений. Но уже оставил неисправимый след.

Я сел на одно из кресел, когда миссис Гонсалес подошла ко мне и забрала малыша, она сказала, что ему пора немного поспать, мы помогли ей расположиться в более тихом месте, ближе к хвосту самолета. Кира села рядом со мной, а Кон остался в Чикаго, но пообещал скоро приехать к нам.

– Как он тебе? Какого держать его на руках? – шёпотом спросила она.

– Прекрасно. Почему ты не взяла его? – так же тихо спросил я, смотря в ее глаза.

– Я…я боюсь, вдруг я что-то сделаю не так. – она вновь посмотрела на свои руки и вздохнула.

Я не стал ничего отвечать, просто переплел наши пальцы и поцеловал ее в висок. Я точно был уверен, что она справится со своими страхами, уничтожит их или подчинит себе, но в любом случае скоро они исчезнут. Ну а я? Я готов выслушать ее в любое время, дать свою поддержу, как только она ей понадобится. Все что угодно, только пусть эти глаза продолжают смотреть на меня, а губы остаются в моей власти. Полет будет не долгим и уже совсем скоро мы вернемся в наш дом и научимся жить при новых обстоятельствах.

Глава 19

«А если стал порочен целый свет,

То был тому единственной причиной

Сам человек: лишь он – источник бед,

Своих скорбей создатель он единый.»

Данте Алигьери. «Божественная комедия.»

Кира

Сегодня была особенная ночь. Ночь, которая переполнена волнением, предвкушением, радостью и любовью. Я так переживала, что Льву не понравится его новой дом, что он будет скучать по своей старой комнате. Логическая часть меня говорила, что этого не может быть, ведь он слишком мал, чтобы настолько тяжело воспринимать перемены. Что совсем скоро он полюбит нас. Но мое сердце кричало, что сказки, которые я собиралась ему читать не те, что игрушки, в которые мы должны были играть не те, что я не та, кто должен быть рядом. Оно взывало ко мне, хватая меня своими когтями и вырывая душу, все новыми и новыми сомнениями.

«Он возненавидит тебя.»

«Ты отняла у него семью.»

«Ты не имеешь права, зваться его матерью» – вопил противный голосок в моей голове.

Но в то же время, я так сильно предвкушала наше с ним совместное времяпрепровождение, так сильно, мне хотелось поскорее взять его на руки, уложить на его новую кроватку и подарить весь этот неидеальный мир. Я помнила, мое обещание, я сделаю все возможное, чтобы ребенок Марка, мой сын не был связан с этим миром. Когда наступит время, я отпущу его в университет, где его жизнь наполнится всем тем, чего мы были лишены. Я хочу, чтобы он вступил в братство, ходил на вечеринки, разбивал сердца, пока не найдет ту, что изменит его мир. Я хочу для него скучной работы: со столом, компьютером и секретаршей. Пусть он будет чувствовать вес телефона в кармане, но никогда не узнает, как ощущается оружие в кобуре. У него не будет демонов, взывающих к нему, он не захочет крови.

Безграничная радость наполняла меня от мысли, что он так сильно на него похож, что мы его привезли в наш дом, окружили полной безопасностью. Что каждый член семьи Соколовых и Морелло принял его. Ну а любовь? Я наполнена любовью к моей семье, к людям, которые поклялись всегда защищать маленького человека.

Мы отпустили миссис Гонсалес, когда она уложила Льва в его постель. Я пообещала ей, что позвоню, если вдруг мы не сможем с ним справиться. Ночь проходила хорошо, ребенок крепко спал, Вито тоже уснул довольно быстро, захватив меня в плен своих объятий. А я? Я лежала без сна, прокручивая события этого дня, я так и не смогла взять на руки моего сына, боясь сделать что-то не так. Хотя опять же головой я понимала, что не могу ему навредить.

Но сейчас, я освободилась от теплого плена, накинула на себя одну из рубашек Вито и пошла в комнату с белой дверью, намереваясь остаток ночи провести там. В комнате был включен тусклый ночник, похожий на полумесяц. Малыш спал крепко, завернутый в свое темно-синие одеяло, только беспорядочные каштановые кудри проглядывали наружу. Я улыбнулась, наслаждаясь его умиротворяющим видом. Изначально, мой план состоял в том, чтобы поспать на диване, оставаясь в одном пространстве с ним. Но сейчас…сейчас мои ноги неслись к его кроватке, я опустилась на мягкий плюшевый ковер, протянула руку и погладила его по голове. Возможно, не самое удобное место для того, чтобы сидеть, тем более поводить ночь, ведь я не собираюсь куда-либо уходить. Но я не ощущаю этого неудобства, именно сейчас, в эту минуту мне тепло и комфортно. Нет ни времени, ни каких-то насущных проблем, ничего, что стоило бы моего внимания.

– Привет, малыш, я твоя мама. – прошептала я. – Прости, что не смогла защитить твоего папу, он ушел, защищая меня и тебя. Он так сильно любил тебя, мой ангел. Ты же знаешь это, правда? Ты никогда не почувствуешь себя одиноким или брошенным, я обещаю тебе, что буду рядом с тобой. – я поправила одеяло, аккуратно, подушечкой пальца, погладила пухлую щечку. – Ты знаешь, я никогда не хотела быть чьей-то матерью, веря, что во мне просто этого нет. Но сейчас…я горда и счастлива быть твоей мамой, мой мальчик.

Я еще долгое время рассказывала ему разные истории, о том, как его папа учился с Коном, какую еду он любил, какие татуировки покрывали его тело. Рассказала о всех его лекциях, насчет оружия, парней, ранней беременности. Марк верил, что в его обязанности входит забота обо мне, а так как у меня не было матери, он хотел ее мне заменить. Но, я быстро пресекла это дерьмо. Хотя благодаря ему я готовлю лучшую лазанью во всем штате, он научил меня особенному рецепту.

Я не заметила, как уснула, свернувшись на ковре, рядом с кроватью моего малыша.

Меня разбудили теплые солнечные лучи, проскальзывающие сквозь закрытые шторы, и маленькие ручки, которые трогали мое лицо и зарывались пальчиками в волосы. Я медленно открыла глаза, отмечая, что несмотря на отсутствие кровати, я вполне выспалась.

– Привет, мой ангел. – тихо сказала я.

Меня одарили зубастой улыбкой, такой очаровательной и всепоглощающей улыбкой.

– Пойдем, найдем тебе что-нибудь поесть. – сказала я, поднимаясь на ноги и протягивая руку.

Лев ухватился за меня, и мы направились к двери, когда та медленно открылась, показывая мне Вито во всем его великолепии. С растрепанными волосами, без футболки и с низко висящими пижамными штанами. Он совершенен, его татуировка над сердцем, говорящая о принадлежности к Сакре, его подтянутое тело, с небольшим количеством мягких завитков на груди. Оливковая кожа и такие красивые глаза, смотрящие на меня с любовью и нежностью.

– Мне не нравится просыпаться без тебя, мой боец. – хрипло, еще не пробужденным ото сна голосом, сказал он.

– Я хотела провести немного времени здесь. – ответила я с легкой улыбкой, все еще сжимая руку Льва.

Он одарил меня знающей ухмылкой, поцеловал в уголок рта и произнес. – Я знаю, но это не отменяет того факта, что я хочу привязать тебя к себе.

Мы спустились на первый этаж, когда ароматы свежезаваренного кофе и блинчиков заполнили все пространство. На кухне порхала миссис Гонсалес, тихонько напевая себе под нос какую-то песню. Ее волосы были собраны в низкий хвост. Она была одета в мягкий вязаный кардиган, доходящий ей до середины бедра, темные брюки и широкую футболку насыщенного изумрудного цвета.

Вито посадил на детский стульчик ребенка, сам прошел во главу стола, занимая свое привычное место. Я же села слева от Вито, наливая нам кофе.

– Доброе утро, миссис Гонсалес, не стоило себя утруждать утренней готовкой. – с благодарной улыбкой сказала я.

Она развернулась, словно только заметила наше присутствие, одарила нас своей теплой улыбкой.

– Мне приятно заботится о вас, дорогая. Не забирай это у меня. – ответила она, ставя тарелку с кашей для ребенка. Развернулась и пошла на выход.

– Вы куда? – спросил Вито.

– Я не хочу вас смущать, ешьте, – она указала рукой на красиво накрытый стол. – я вернусь позже, заберу ребенка.

– Миссис Гонсалес, мы благодарны вам за такой невероятный завтрак, и мы будем безгранично счастливы, если вы к нам присоединитесь. – сказал Вито.

Она посмотрела на меня, будто спрашивая моего мнения, я улыбнулась ей, встала со своего места, взяла дополнительные приборы, поставив их на свободное место отодвинула стул и прошла обратно к своей тарелке.

– Я думаю приготовить лазанью, вы любите лазанью, миссис Гонсалес? – с улыбкой спросила я, погружая нас в приятную беседу.

Вот так по-домашнему, уютно и обыденно начался наш день.

И самое прекрасное, что мне действительно нравится проводить так время, рядом со своей семьей. В тепле, безопасности и любви.

***

Спустя несколько часов я уже направлялась на встречу в паб под названием «Счастливчик Сэм». Так как мой мотоцикл не подлежит восстановлению, а новый я еще не успела приобрести. Я взяла одну из машин Вито, наслаждаясь его ароматом и скоростью его хромированного Mercedes. Нет ничего лучше быстрой езды и долго пути. Хотя я не права, есть еще одно невероятное ощущение, способное зажечь кровь в моих венах, подарить столь желанный хаос и вкус разрушения. Адреналин – один из самых опасных наркотиков. Если вы спросите мое мнение, я скажу вам, что эту зависимость почти невозможно победить, ведь многие даже не будут пытаться. Мы рождены, чтобы бросать вызов, бороться и подчинять, по-другому наш род уже бы вымер. Человек – самый опасный хищник. Отсутствие когтей и зубов, способных разорвать плоть, мы компенсировали оружием. И с каждым днем жажда власти, денег, черт, даже признания растет в нас с геометрической прогрессией. Нам мало… мало уважения, мало секса, мало боли, мало оружия. Но проблема многих заключается в том, что они боятся признаться в своих наклонностях, когда я не только признаю их, но и наслаждаюсь во всей их темной красоте. Я отдаю отчет, что это не нормально, что в любой миг моя тьма может захватить остатки света, но и эта мысль приводит мое тело в состояние эйфории. Борьба. Вот что является основополагающей моего существования. Мне не нужна власть, которая идет в комплекте с моей громкой фамилией. Не нужны деньги, которые дает мне мой супруг. Мне не нужно признание, которого так хочет мой брат. Нет, я ничего из этого не хочу, но я желаю всем своим естеством горечи смерти на языке, хаоса и чуточку потерянной надежды. Да, это чертовски приятно, видеть угасающий огонь в глазах, но не всегда для это стоит забирать жизнь, достаточно лишить чего-то важного.

Дорога была не загруженной, поток движущихся машин был не велик, что поспособствовало моему быстрому прибытию к точке назначения. Паб находился в восточной части города, в не самом благоприятном районе, не привлекающим большого внимания туристов.

Я припарковала машину, на пустой парковке, направилась в сторону двери. Это было большое здание, выполненное из красного кирпича, с небольшими окнами, яркой вывеской и зеленой дверью.

Внутри располагались бильярдные столы, небольшие кабинки, для более уединенного времяпрепровождения, круглые столики, музыкальный автомат, из которого доносились рок хиты восьмидесятых. Освещение было приглушенным, в воздухе витал аромат пива, рыбы и картофельных чипсов. За длинной барной стойкой стоял высокий мужчина с черными, как смоль, волосами, собранными в низкий хвост, ухоженной бородой. На нем была фланелевая рубашка в клетку, джинсы черного цвета. Он не торопливо протирал стойку, совершенно не обращая внимания на окружающих его людей. Хотя людей было не много, а у барной стойки так вообще никого, кроме вашего покорного слуги, в лице меня. Я постучала по лакированному дереву, привлекая к себе рассеянное внимание бармена.

– Чего желаешь, дорогая? – спросил он, одаривая меня сальной улыбкой.

– Он здесь? – без эмоционально спросила я.

– Светлое пиво или темное, милая?

Я приподняла бровь, сняла свою косуху, открывая вид на мою татуировку, говорящую больше, чем весь этот бессмысленный диалог, который был у нас раннее.

– Он здесь, милый? – спросила я, повторяя его интонацию, и наигранно улыбаясь.

На что бармен кивнул мне, указывая рукой на служебную дверь, я незамедлительно направилась к ней, услышав напоследок долгий вздох.

– Я не знал. – приглушенный голос бармена донесся до моих ушей.

Но это уже не имело никакого значения, никто из них не имел значения. Я открыла дверь, на которой находилась табличка «офис» и зашла в светлый кабинет. Стол, стоящий по середине комнаты, был пуст, а вот на диване в расслабленной позе, медленно потягивая сигару сидел никто иной как Никлаус Каллаган, мой ирландский родственник.

Он был молод, примерно моего возраста, со светлыми волосами, зелеными, как мох, глазами. В идеальном костюме, стоимостью как все это заведение.

– Здравствуй, Никлаус. – сказала я, вдвигая один из стульев и садясь напротив него.

Для меня был огромным сюрпризом его звонок, не говоря уже о предложении встречи со мной. Мы виделись всего лишь раз, на свадьбе Ксении, больше года назад, тогда он произвел на меня впечатление спокойного, рассудительного парня. Он не хотел участвовать во всей этой жизни, наслаждаясь своей учебой в колледже, расположенным на столько далеко, что никто даже не подозревал из какой влиятельной и опасной семьи был их сокурсник. Никлаус был наполнен мечтами об обычной жизни, карьере, семье. Сейчас весь его вид посылал мне совершенно другие сигналы. Он больше не похож на обычного студента, мечтающего о карьере адвоката.

Нет, передо мной сидел опасный мужнина, которому пришлось очень быстро приспособиться к новым условиям, что делало его еще опаснее и безжалостней. Он уже чувствовал вкус желанной жизни, но ее отобрали, надежно закрыв дверь. Сейчас он озлоблен, взбешен и просто ошеломлен.

– Привет, Кира. Рад тебя видеть, ты стала еще прекрасней. – с улыбкой, не доходящей до глаз, сказал он.

– Чем обязана, Ник? Ты мог приехать в мой дом, а не тащиться в это очаровательное – я обвела пространство вокруг нас. – место.

– Я хотел предупредить тебя. – он посмотрел на меня, затягиваясь сигарой, – Скоро, Кира, грядут большие перемены для твоей семьи. Людям не понравилось, что вы забрали мальчика. – он просканировал меня взглядом, ожидая моей реакции. Но я уже давно играю в эту игру и прекрасно умею контролировать свое тело. – Если ты хочешь действительно его воспитывать, ты должна уничтожить все помехи. – заключил он.

На секунду я задумалась, сколько будет еще помех. Неужели смерти моего друга недостаточно, когда уже мы доберемся до заветного финиша и разорвем грань между «да, это дерьмо и есть моя жизнь» и «долгожданный счастливый конец.»

– От куда у тебя эта информация? – спросила я.

Он одарил меня знающей улыбкой, словно говоря: «Ты серьезно?»

Ирландская мафия была не так велика, как скажем представители итальянских семей, но они умели работать сплоченно, подобно муравьям, отдавая все силы для большей цели. Я прекрасно знала, что у них почти в каждой организации есть «глаза и уши» и даже не ожидала, что он скажет мне их имена.

– Я благодарю тебя за… – трель телефонного звонка, исходящая из кармана моей куртки, отвлекла меня, я достала телефон, обнаружив звонок от моего супруга.

Незамедлительно ответила. – Слушаю. – сказала я, выслушав информацию, которой поделился Вито.

– Поняла. – ответила я и завершила вызов.

Я поднялась на ноги, убирая телефон обратно в карман, посмотрела на Никлауса.

– Всего доброго. – сказала я, надеясь, что он не услышит волнения в моем голосе.

– Тебе нужна моя помощь? – спросил он.

– Возвращайся домой, мой друг. Погода в Нью-Йорке скоро испортится. – ответила я и покинула кабинет.

Пора возвращаться домой.

Глава 20

«Они переводили глаза со свиньи на человека, с человека на свинью и снова со свиньи на человека, но угадать, кто из них, кто, было невозможно.»

Джордж Оруэлл. «Скотный Двор.»

Вито

Я сидел в своём кабинете, разрабатывал план поставок на ближайший месяц, дверь немного приоткрылась и оттуда выглянула голова Майкла.

– Капо. – отрывисто кивнув, произнес он.

Я поднял на него свой взгляд, мне нравится этот парень. В нем есть все качества будущего капитана. Он умен, предан и кровожаден, единственным недостатком является его неуверенность в собственных идеях. Он настолько зациклен на возможном провале, что боится предпринимать радикальные меры самостоятельно.

– Говори. – сказал я.

– Пришел Алессандро Конти. – ответил Майкл.

Алессандро, старый ублюдок, Конти.

Один из самых близких друзей моего отца. Названный брат и соратник. Единственная причина почему не он являлся консильери Сакры заключалась в том, что терпения и выдержи у него как у наркомана перед столом засыпанным белым.

Алессандро был головорезом семьи, палачом и главным сумасшедшим сукиным сыном. Об изощренности его пыток ходили легенды. Пять лет назад он отказался от этой роли, потому что руки начали подводить его. Судьба сыграла с ним жестокую игру, наградив артритом, лишив палача главного инструмента. Но при всей моей неприязни к нему, я не мог отрицать одного важного факта, из-за которого он мог рассчитывать на моё безоговорочное уважение.

Конти не поменяли: деньги, статус, власть или же киска. Он как был безжалостным ублюдком, таким и остаётся по сей день. Не играет в бизнесмена, мецената или воскресного папочку. Его не сломила его болезнь, смерть двоих сыновей или же самоубийство супруги. Вся эта хрень сделала его только сильнее, его уж точно бы не смогли убить в постели с любовницей под боком.

– Пригласи его. – распорядился я, убирая со стола важные бумаги.

Спустя несколько минут дверь открылась и в неё прошёл Алессандро. Он был одет в костюм тройку чёрного цвета, в тонкую белую полоску. Шляпа на его голове, тоже была чёрного цвета. Его хищные глаза просканировали окружающее его пространство. Он опирался на трость, сделанную из красного дерева, вскрытую глянцевым лаком. На указательном пальце его руки красовался перстень, с девизом Сакры.

"Покоривший смерть. Возлюбивший смерть. Принявший смерть."

Он сел на кресло, стоящее напротив меня. Я молчал. Не в моих правилах начинать разговор первым, это он пришёл ко мне и ему необходимо завладеть моим вниманием. Он смотрел на меня, не пропуская ни малейшей детали, словно составлял мысленный портрет. Поза его была расслаблена. Я же одарил его скучающим взглядом, точно зная, что его это разозлит. Когда-то он и отец были самыми опасными хищниками в нашем небольшом оазисе. Но не сейчас. Сейчас в эту минуту, именно в это мгновение я самый опасный. И это его раздражает, он не привык чувствовать слабость, зависеть от мальчишки, который рос на его глазах.

Молчание сохранялось долго.

Я откинулся на спинку своего кресла, расстегнул пиджак, достал пачку сигарет. Придвинул пепельницу, щёлкнул своей зажигалкой и сделал глубокую затяжку, наполнив свои лёгкие никотином. Потом выпустил густое облако дыма, все также сохраняя молчание.

– Капо. – хриплый голос порезал тишину.

Я кивнул ему, ещё раз затягиваясь сигаретой.

– Я хотел обсудить с тобой текущие проблемы. Мужчины говорят, что ты усыновил не своего ребёнка.

При упоминании моей семьи раздражение, граничащее с яростью, пронеслось волной по моему телу. Но я не подал вида, сохраняя ледяное спокойствие.

– Это мой ребёнок, Алессандро. Здесь нечего обсуждать. – голосом лишенным эмоций сказал я.

– Вито, я понимаю. Твоя молоденькая жена попросила сделать для неё одолжение. —успокаивая меня, начал он. – Но, черт, объявлять его своим сыном… Ребёнка, в котором нет ни капли итальянской крови, нет ничего от величия семьи Морелло. Кто был его отец? – он замолчал на секунду. – Вот именно, он был никем, Вито, как и его сын. Его, а не Капо Сакры. Твой первенец, твой наследник должен быть Морелло по крови. – он покачал головой, словно я провинившийся ребёнок.

– Алессандро, ты старый друг нашей семьи, верный солдат и надёжный капитан. Но я не позволю тебе или любому другому человеку говорить такое о моей семье. – сказал я.

– Я молчал, когда ты наплевал на традиции и женился на русской девушке. Я не проронил ни слова, когда ты поменял одну Соколову на другую. Но сейчас…Вито так нельзя. – он выдохнул. – Этот ребёнок не достоин. – яростно заключил он.

– Ты говоришь о жене своего Капо, Конти. Не переходи эту тонкую грань. Сегодня я закрою на этот инцидент глаза, во имя моего уважения к тебе, но это единоразовая акция. Следующий раз я отрублю тебе руку. – я наклонил голову на бок. – Потом, если ты не поймёшь… – я замолчал, разглядывая его. – ты же помнишь, что стало с Леоне Манчини?

Его глаза застилала ярость, руки сжались в кулаки, насколько, насколько позволяла его болезнь. Небольшие капельки пота, появились на его лице. Он злился, чертовски сильно. Я приподнял бровь, наблюдая за этим, как бы говоря: «Давай, ну же, только дай мне повод.» Видимо старик все понял, потому что в эту секунду он глубоко вздохнул, закрыл глаза, а когда открыл, былого огня ярости уже не было.

– Я тебя услышал, Вито. – сказал Алессандро, встал и покинул мой кабинет.

Я достал телефон, из ящика стола, набрал номер, знакомый мне уже на протяжении многих лет.

– Майкл, отправь дополнительную охрану к моему дому, за каждого отвечаешь головой.

Услышав ответ, я завершил вызов и набрал ещё один номер.

– Слушаю. – раздался голос моей жены.

– Я направил дополнительную охрану к нашему дому, будь осторожна, мой боец.

– Поняла. – ответила она бесстрастным голос и завершила вызов.

Ей не нужны были мои объяснения, она и так знала, зачем все это. Мой боец, моя жена, моя душа и так все понимала. Жениться на ней было самым правильным моим поступком, лучшим моим решением. Я знал, что надвигается буря, чувствовал её приближение. Этот визит был предупреждением, он и его приспешники, несколько семей – традиционалистов, ясно дают понять они хотят, чтобы я отказался от мальчика. Но они не понимают одной простой вещи…я не способен отказаться от сына. И если этот вариант их не устраивает, что ж мой керамбит давно просит крови, жалобно взывая к моим демонам.

***

Я всегда гордился своим умением подбирать людей, тщательно отсеивая мусор, оставляя только ценные кадры. Но также я всегда знал, что люди моего отца, мужчины, которые шли за ним долгие годы, не будут мне верны. Не так, как я того хотел, они не привыкли жить по-другому их мир ограничен набором определённых функций. Это и подтвердил Леоне, ублюдок, Манчини. Но маленькая наивная часть меня верила, что того выступления хватит, чтобы они поняли, как теперь будет выглядеть их существование. И все было тихо…пока на горизонте не появился мой сын. Теперь мне необходимо вновь завладеть их вниманием, провести небольшую чистку и в конце трахнуть мою милую супругу. Хороший план.

Они ожидают моего сопротивления, но думают, что я ограничусь помощью братьев и, возможно, Рокко. Но я всегда могу прибегнуть к помощи «войны.» Я достал телефон, набрал номер, дождался, когда гудки сменит знакомый голос.

– Соскучился, сладкий? – со смешком в голосе спросил Кон.

– Тебе необходимо вернуться в Нью-Йорк. – сказал я.

– Понял. – ответил он и завершил звонок.

Далее я пригласил братьев и Рокко в свой кабинет, пора начинать…

Дверь открылась и в кабинет вошли трое: Френк, Лука и Рокко Манчини. Братья расположись в креслах на против меня, Рокко остался стоять, ожидая дальнейших указаний.

– Помнишь наш недавний разговор? – спросил я своего младшего брата, дождавшись его положительного кивка, я продолжил. – Приводи в действие.

Френки встал со своего места, развернулся и сохраняя молчание покинул кабинет, я знал, что он разыграет все правильно, никогда не сомневался в нем. Он был самым спокойным, самым расчетливым и самым опасным ублюдком из нас. Только ему я мог доверить это задание.

– Я хочу, чтобы ты обеспечил безопасность моей матери и сестры. – я посмотрел на Рокко. – В Италии сейчас прекрасная погода, сопровождай их, защищай их, береги их. Я верю тебе, мой друг. – заключил я, действительно веря ему, он не подведет. Обычно на роль консильери выбирают человека, который своими советами может обеспечить выход из тяжелой ситуации с минимальными потерями. Они умны, расчетливы и прекрасно умеют налаживать внешние связи, представляя интересы своего Капо и семьи в целом. Их редко просят решать какую-то проблему силой, ведь их задача заключается далеко не в этом. Но Рокко? Он соответствовал всем требованиям советника, но еще являлся первоклассным головорезом, к его услугам не раз обращался отец, отмечая его необычный подход к выполнению поставленной задачи. Я восхищался его мобильностью, гибкостью и силой, именно поэтому я доверяю ему защиту моей семьи, он сможет просчитать наиболее безопасный маршрут и устранить возможные помехи.

– Я не поведу, Капо. – ответил Рокко, развернулся и покинул кабинет.

Мы остались с Лукой вдвоем, он наклонил голову на бок, сканируя меня своим взглядом. Потом расстегнул пиджак, достал один из своих метательных ножей, рассматривая его, словно это величайшее произведение искусства. Хотя для него, скорее всего, оно таковым и являлось, он был поклонником оружия, наравне с семьей Соколовых, именно поэтому самозабвенная речь Кона о наемниках имела нужный эффект.

– Ты до сих пор играешь в свои извращенные игры разума, старший брат? – с ухмылкой спросил он, убирая клинок в ножны.

– А ты до сих пор в них проигрываешь, младший брат? – сардонически усмехнувшись парировал я.

– Что происходит, Вито? – спросил он, оставляя позади игривое настроение.

– То, о чем ты меня предупреждал, когда я решил забрать мальчика. – ответил я, ожидая реакции моего среднего брата.

Он молча обдумывал наши варианты, прежде чем вновь заговорить. – У нас два варианта, Капо. Первый: провести чистку быстро, уничтожив целые семьи, в их гребанных домах. Второй: дождаться их нападения, захватить и устроить кровавое заявление. – он улыбнулся, улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. Лука уже чувствовал вкус крови, он нуждался в порции насилия, возможно, больше, чем кто-либо из нас.

– Ты же знаешь, Лука, я люблю публичные выступления. – ответил я, одарив его такой же улыбкой. – Организуй место для временного содержания пленных, боюсь, что нашей допросной будет недостаточно.

Лука поднялся со своего места, развернулся и направился к выходу, потом он остановился, взявшись за дверную ручку и не поворачивая головы сказал. – Я хочу, чтобы ты знал, Вито. Я никому не позволю навредить твоему сыну, моему племяннику. – открыл дверь и покинул мой кабинет, не дожидаясь моего ответа, он ему был не нужен. Как и мне было не нужно предыдущее заявление, я знал, что мой брат никогда меня не подведет.

Я покинул кабинет, намереваясь направиться в аэропорт за Коном, по моим подсчетам через несколько часов он должен уже быть на моей земле. Я неспешно поднялся на первый этаж, прошел через главный вход, спустился по ступенькам, чтобы заметить, как ублюдок сидит на капоте моей малышки, совершенно не обращая внимания на окружающее его пространство.

– Какого черта? – прорычал я.

Кон повернул голову в мою сторону, улыбнулся мне, при этом не забыв помахать, ебаной, рукой. Я говорил, что он до сих пор сидит на капоте моей чертовой машины?

– Я уже устал ждать тебя, Вито. – сказал он.

– Как ты здесь оказался? И слезь с моей машины, пока я не прострелил твое колено.

– Я был в Нью-Джерси, когда ты мне позвонил, поэтому вот он я. – ответил он, спрыгивая с моей малышки. – Расскажешь для чего я здесь?

– Садись, наследник Люцифера, поехали к твоей сестре, я вам обоим все расскажу. – ответил я, открывая машину и проходя на водительское сидение.

За всю поездку Кон не проронил ни слова, ожидая нашего скорейшего прибытия, он не выдавал своего волнения, но я знал, как он относится к своей сестре. А Константин Соколов хоть и оставлял послевкусие беспечного ублюдка, таковым не являлся. За всем своим юмором и общительностью скрывался опасный, хладнокровный убийца, заботящийся только о благополучии своей семьи.

***

Мы зашли домой, обнаруживая перед собой самую невероятную картину. Кира сидела на мягком ковре, поглаживая кончиками пальцев макушку и щечки Льва. Без стеснения и ограничения улыбаясь при этом самой теплой самой искренней, материнской улыбкой. Она подняла взгляд своих штормовых глаз на нас, потом встала и подошла к Кону, при этом вставая на носочки и целуя его в щеку. Затем она развернулась ко мне, прикусывая пухлую губу, подошла и обняла за талию.

– Я скучала. – пробурчала она, уткнувшись носом в мою рубашку.

– Я тоже, моя луна, я тоже. – сказал я, прижимая её к себе, мне физически необходимо почувствовать её, понять, что она рядом, что больше нас ничто не разлучит.

Раньше я думал, что моё предназначение, единственная цель моего существования является Сакра. Я чтил и соблюдал её обычая, не нарушал её правил и служил во благо семьи. Сейчас я нарушу любой закон, любую установку. Сокрушу все на своём пути, только, для того чтобы эти штормовое глаза смотрели на меня как сейчас. Я буду преклоняться её мудрости, молиться на её красоту, убивать за её улыбку, умирать за её одобрение. Всё что угодно, только она имеет значение.

Кира оторвалась от меня, подарив мне нежную улыбку и направилась обратно к ребёнку.

Нервно прокашлявшись. – У меня два вопроса. – Кон поднял руку вверх, показывая мне два пальца. – Первый, что это было? И второй, что ты сделал с моей сестрой? Клянусь Богом, если это гипноз или какие-нибудь итальянские штучки я тебя убью. – со всей серьёзностью, приподняв обе брови спросил он.

– Итальянские штучки? – разразившись смехом спросил я. – Ты серьезно? – я похлопал его по плечу и направился вслед за моим сердцем.

– Стой на месте, похититель сестёр, – все так же серьёзно закричал Кон. – я с тобой еще не закончил.

Глава 21

«Паранойя в нашем мире – явление распространенное, но это вовсе не значит, что рядом с тобой нет врага. Самое главное – отыскать равновесие между игрой воображения и реальной опасностью.»

Артуро Перес-Реверте. «Фалько.»

Вито

Мы расположились в гостиной, наблюдая как Лев играет в свои многочисленные игрушки. Кон сел на кресло, Кира разместились рядом со мной на диване.

– Итак, зачем мы здесь? – спросил Кон.

Кира посмотрела на меня, словно она и так знала зачем, потом перевела взгляд на брата и рассказала нам о странной встрече, которая состоялась несколько часов назад. Как Никлаус приехал в мой город только для того, чтобы предупредить её о скором противостоянии с мужчинами из Сакры, как я прервал их разговор своим звонком. Потом она замолчала, Константин тоже хранил молчание, обдумывая полученную информацию, я буквально слышал, как шестерёнки в его голове бегали, пытаясь найти решение нашей общей проблемы. Я в свою очередь, рассказал все о встрече с Алессандро Конти.

– Где сейчас Амелия? – нетерпеливо спросил Соколов.

– В безопасности. – ответил я.

– Ты уверен?

– Какое тебе вообще дело до моей сестры? – прорычал я, не понимая какого черта здесь происходит.

– Она была бы в безопасности только рядом с нами, а ты – он пренебрежительно махнул рукой в мою сторону. – отправил её, лишь бы снять с себя всякую ответственность. Если тебе настолько затруднительно с ней – он показал кавычки пальцами, которые так хочется переломать. – «возиться» мог бы привезти ее ко мне, я способен защитить ее, не выгоняя при этом из ее чертового дома.

– Давай проясним одну вещь, мы можем играть в счастливую семью, когда дело касается Киры и ребёнка, черт, я даже буду прислушиваться к тебе. Но когда речь идёт о моей сестре…– я одарил его смертоносным взглядом. – о моей гребаной сестре, – я ударил себя в грудь, разраженный этим диалогом. – ты не имеешь право голоса. Не сейчас, никогда-либо.

– Я… – яростно начал Кон, но его остановил голос Киры.

– Довольно. – безапелляционным тоном сказала она. – Она в безопасности. Конец истории, Константин. Если ты в этом не уверен, можешь поехать к ней и все проверить. – она одарила его яростным, но понимающим взглядом, словно сочувствовала ему, будто она понимала, что он должен сейчас испытывать.

Константин замолчал, разглядывая свои руки, я же посмотрел на него теперь уже другими глазами. И то, что я увидел, мне не понравилось. Нет, блять, нет.

– Какой у нас план? – голос Киры вернул меня из пучины разрушительных мыслей.

– Я предлагаю миссис Гонсалес и Льва отвезти в Чикаго. Под защитой нашего отца их никто не тронет, а у нас будет время, чтобы навести здесь порядок. – сказал Кон.

– Я…не могу, нет, мне не нравится этот вариант. – ответила Кира, качая головой.

– Но, Кира, здесь – он обвел пространство рукой. – оставаться нельзя, ты прекрасно это знаешь. Они в первую очередь заявятся в этот пентхаус. Мы не знаем сколько предателей ополчились против вас. Мы не знаем, сколько из них были в этом доме и знают его слабые места. Ты бы, и сама в первую очередь пришла сюда. – заключил Кон.

– Я не могу отпустить его, Константин. – голосом пропитанным отчаянием ответила она.

– Ребёнка не нужно отправлять в Чикаго. – начал я, взяв за руку Киру. – Френки сейчас заканчивает установку системы безопасности в нашем новом доме. О нем никто не знает, его сложно будет найти, там они будут полностью защищены.

– Когда мы туда поедем? – с явным облегчением спросила Кира.

– Сегодня ночью, мой боец.

– Хорошо, мы доставим ребёнка и няню в новый дом. Но что нам делать с предателями? Легче всего заставить их сделать шаг – остаться здесь. – сказал Кон.

– Не согласна. – ответила моя жена. – В отчаянии люди совершают ошибки, если они поймут, что не знают где мы находимся, но при этом, допустим, несколько из них пропадет. – она пожала плечами. – Это запустит цепной механизм, их страх убьет разум. Они начнут совершать ошибки, не простительные ошибки.

Мы погрузились в детальное обсуждение нашего плана, особенно тщательно прорабатывая все возможные варианты развития событий, на доске появлялись новые фигуры, ставки слишком быстро поднялись. Первым моим порывом, самым ярким желанием было отправить Киру в наш особняк, безопасное место. Спрятать ее от всех монстров, которых мы встретим на своем пути, огородить ее от опасности наших действий и возможных последствий наших неправильных решений. Но потом я взглянул в ее глаза, наполненные таким же огнем, каким пылали мои. Почувствовал силу, которая бурлила во всем ее теле. Она никогда не была частью проблемы, пресловутой «девицей в беде», она являлась частью решения, силой с которой стоит считаться. Это я уважал в ней. Это я любил в ней. Это заставляло мою кровь гореть. Наши враги, старые ублюдки, даже не подозревают, что их ждет, они не понимают, как совсем скоро их имена, их жизни, их гребаное наследие превратится в пыль.

***

Лука прошел в глубь нашего пентхауса, с серьезным выражением лица, он был сосредоточен на своих мыслях, когда пожал руку в знак приветствия Кону, он с напряжением приобнял Киру, кивнул мне. Потом его взгляд скользнул на пол, где с огромной улыбкой, вцепившись в его ногу, обнимая маленькими ручками, стоял Лев. Маленький боец смотрел на него с примесью детского восторга и беззаботного счастья.

Этот мир безуспешно пытается всадить свои длинные когти в моего маленького человека. Нет, я понимаю, что он мал и пока не осознает всего окружающего его дерьма, он не напуган, не сломлен, не потерян. Но то, как Лев изучает окружающее его пространство, с какой легкостью он подпускает к себе людей, делает меня самым счастливым ублюдком. Я готов бороться за него, готов отстаивать его интересы. От него отказалась мать, женщина, которая должна была любить его, защищать от всего мусора, окружающего нас. Он потерял отца, который любил его настолько, что хранил тайну в своем сердце долгие месяцы. Но он не потеряет нас, никого из нас.

– Кто это тут у нас? – улыбнувшись, действительно откинув все свои мысли, спросил Лука. – Привет, маленький проказник. – он присел, чтобы оказаться с ним на одном уровне, с интересом разглядывая его. – Должен признать, я рад, что ты никогда не будешь похож на моего брата. – он одарил меня ухмылкой. – Знаешь, даже твоя мама вышла за него по принуждению, нам такого же не надо, верно, мой малыш? – он неестественно мягким голосом, поливал меня доброй порцией грязи, наслаждаясь тем, с какой заинтересованностью слушал его ребенок.

– Согласен с тобой, мой друг. – посмеиваясь сказал ублюдок Кон.

– Ты же помнишь, что мы с тобой братья? Соответственно мы похожи. – спросил я у Луки.

– Ну… – он беззаботно пожал плечами. – я уже смирился с этим, тем более природа одарила меня невероятной красотой и умом, я же буквально исключение из всех гребаных правил.

Я рассмеялся, повернулся на Киру. – Есть что добавить, мой боец? – со смешком спросил я, наблюдая как она приподняла бровь, борясь ухмылкой.

– Чисто технически, меня действительно выдали за тебя по принуждению, Вито. Ну и Лука самый миловидный из вас всех. – заключила она.

– Слышал? Я самый милый из все Морелло. – гордо сказал Лука.

– Да, ты как щеночек с улицы, понимаешь? Вроде милый, но что вырастет никто не знает. – ответила моя жена.

Кон приобнял Киру, наслаждаясь тем, как Лука открывал и закрывал рот, пытаясь придумать остроумный ответ.

– Расслабься, брат, твое эго не выдержит еще один раунд. – я похлопал его по плечу.

Миссис Гонсалес забрала Льва, под предлогом дневного сна. Она одарила меня напряженной улыбкой, так не похожей на ее обычную легкую и теплую, словно прекрасно ощущая приближающуюся катастрофу.

– А теперь выкладывай, почему ты так чертовски на себя не похож? – прорычал Кон Луке, устраиваясь на диване.

– Я выполнил твое поручение, брат. – сказал Лука, я кивнул ему, ожидая большое и жирное «НО», Константин был прав, Лука был вспыльчив, но он всегда оставался с должным видом самовлюбленного засранца. Не поймите меня неправильно, мой брат не идеален, он может надрать вам задницу, если вы оскорбите его музыкальный вкус, не восхититесь его новым автомобилем или не оцените его мастерство. В рейтинге самовлюблённых кретинов он занимает лидирующую позицию, но при всем этом, Лука всегда сохраняет напускную расслабленность, вся его жизнь нацелена на большей средний палец, который он с удовольствием демонстрирует окружающим. Поэтому я и заметил его через чур напряженный вид, которого не видел со времен нашей юности.

– Я заехал в клуб, чтобы захватить мои инструменты… – он провел рукой по своим темным волосам, поднял свой взгляд на меня. – я зашел к тебе в кабинет, хотел забрать твой керамбит, которым ты отрезал язык ублюдку Манчини, ну знаешь – он пожал плечами. – для определенной лиричности. – я улыбнулся ему, расстегнул свой пиджак, показывая тот самый нож. – Ну как ты уже понимаешь, в сейфе его не было, но на твоем столе лежал конверт, – он расстегнул свою куртку, засовывая руку во внутренний карман, достал оттуда черный конверт, протянул мне. – тебе стоит прочитать это, Вито.

Я забрал уже распечатанный конверт, на внешней стороне был написан девиз Сакры, слова, которые вытатуированы у каждого мужчины, которые определяют наше существование. Слова, которые посылают страх нашим врагам и дают силу нашим мужчинам. Слова, которые делают нас едиными. Они всегда приводи мое тело в возбуждение, но сейчас оно было нервным, я точно знал, что они написаны не с целью показать свое уважение или же признание. Они написаны размашистым почерком ублюдка Алессандро Конти, на черной бумаге, говорящей о моем предательстве. В их глазах я пренебрег интересами Сакры и должен поплатиться за свои неверные решения.

О да, я знал это, потому что это я придумал эту извращенную игру. Три года назад в наших рядах появился предатель, Даниэль Марино служил под моим началом с самого моего гребаного посвящения. Тогда я отвечал за возвращение наших долгов, отец доверил мне грязную работу, чтобы я понимал, как на самом деле обстоят дела во всех сферах нашего семейного предприятия. Даниэль был одним из лучших головорезов, он возвращал нам крупные суммы. Я считал его другом, но в один момент его поведение стало подозрительным, он начал пропадать, выискивать информацию, которая не касалась нашей работы. Я стал следить за ним, позже выяснил, что с ним связалась польская мафия, они пообещали ему место, выше, чем он занимал у нас. Деньги, больше, чем он получал у нас. Я думаю, не надо говорить, что он согласился?

Отец приговорил его к смерти, другого выхода для предателя нет, но мне было этого мало. Я хотел, чтобы он потерял свой рассудок, чтобы смерть стала для него единственным желанным выходом и несбыточной мечтой. Я считал его своим другом, я учился рядом с ним, делился тем, что рассказывал только братьям, я впускал его в свой дом. Именно поэтому я начал посылать ему письма, подбрасывать в его машину, в дом, в квартиру к чертовой любовнице.

Они были упакованы в черный матовый конверт, на котором изящным почерком, серебряными чернилами, был написан девиз Сакры. Внутри же лежал небольшой клочок бумаги с обгоревшими краями, на котором было написано пару предложений.

Десять писем понадобилось, чтобы лишить его рассудка, довести до полного изнеможения. Даниэль перестал есть, спать, трахаться. Он стал небрежен, допускал непростительные ошибки в работе. В трех посланиях были загадки, ответом на которые было слово «крыса.» В четырех я писал о разных способах убийства предателей. В одном письме я разыграл старую игру «виселицу». В следующем было написано: «Искупление. Прощение. Смерть.» В последнем послании не было ничего, просто пустой конверт. Он пришел ко мне в тот вечер, с черными кругами под глазами, впалыми щеками, в грязной одежде. Он умолял о прощении, об искуплении и дальнейшей смерти. Говорил, что неспособен убить себя, потому что слишком труслив для этого, он рассказывал о нашей дружбе и моем долге перед Сакрой. Я выполнил его просьбу, убив одним выстрелом в сердце, туда куда он ранил меня, лишив своей преданности, ради чертового положения.

Отец был в восторге, когда увидел мои письма. А я? Я был опустошен и разочарован, желаемого успокоения не было, как и удовлетворения от наказания.

Сейчас же они решили разыграть мою же игру против меня.

Я достал их послание, которое было написано на полноценном листе, не было обгоревших краев или загадок. Только текст, написанный все тем же почерком, знакомым мне с самого детства.

"Великая эпоха семьи Морелло окончена.

Капо Сакры выбрал чужого ублюдка.

Капо Сакры слаб.

Капо Сакры должен умереть.

Ты выбрал сторону, мы выбираем для тебя наказание.

Прими его от достойных мужчин Сакры."

Внизу вместо привычной нам подписи, красовалось четыре кровавых отпечатка пальцев.

Я вновь прочитал послание, но уже вслух для моей семьи.

Грядут грандиозные перемены.

Глава 22

«Равнодушие – это благоразумие. Не шевелитесь – в этом ваше спасение. Притворитесь мертвым, и вас не убьют. К этому сводится мудрость насекомого.»

Виктор Гюго. «Человек, который смеется»

Кира

Когда я только попала в стены учебного лагеря моего отца, каждый относился ко мне с осторожностью, словно я маленькая фарфоровая куколка, которая может разбиться при самом незначительном взаимодействии. Дети сторонились меня, потому что видели с каким опасением и незнакомой им осмотрительностью общались со мной наши преподаватели и кураторы. Это длилось долго, дольше, чем мне бы хотелось. Позже отрешенность моих ровесников переросла в ненависть. Большинство из них были лишены дома, тепла и защиты, поэтому их одолевала ярость, которую они с удовольствием выплескивали на меня. По их мнению, я была просто избалованным ребенком, которому стало скучно в своем зефирном замке. Но я нашла в этом силу, я отталкивалась от их пренебрежения ко мне, обучая себя не реагировать на внешние раздражители. Они не существовали для меня. Ушли долгие месяцы, прежде чем мои старшие наставники поняли, что я нахожусь там на общих условиях, без привилегий, без громкого имени. Был только один человек, который с самого первого дня относился ко мне как к обычному кандидату. Никита друг моего отца, «война», мой преподаватель боевых искусств.

Он не давал мне поблажек, следил за моими успехами и неудачами. Он научил меня не чувствовать боли и держаться во время изнурительных допросов. Однажды, еще в самом начале нашего знакомства, я сказала ему, что хочу стать «смертью», что, я уверенна, он воспринял как несбыточную мечту. Наемников, именуемых «смерть», было не много, если быть конкретным, то на момент моей инициации я была сорок пятой. Я стала первой женщиной, которая смогла заполучить это звание. Никто не ожидал, что маленькая девочка, которая до этого росла в метафорическом мыльном пузыре, способна на такое. Мне не пророчили даже звание «войны», их тоже было не много, всего восемьдесят, но женщины среди них встречались. На третьем году моего обучения Никита вновь спросил меня кем я планирую стать. Мой ответ не изменился, рвение и желание, с которым я поступила в распоряжение учебного центра, увеличилось. Но в этот раз он поверил в меня, впервые в моей жизни кто-то не из моей семьи, поверил в меня. Это было ошеломляюще, как глоток свежего воздуха, как дождь в знойный день. Он предложил мне свою помощь, дополнительно занимаясь со мной даже во время коротких каникул. Мы тренировались ежедневно в течение восьми лет, прежде чем, он преподал мне настоящий урок.

Именно в тот день я поняла, каким правилам я должна следовать.

– Хорошо, малышка. А теперь давай отработаем удары по корпусу. – сказал мне Никита во время очередной тренировки.

Я заправила за ухо выбившуюся из моей косички прядь, кивнула ему и преступила к выполнению. Мои удары были точны и быстры.

– Отлично. А теперь немного отдохни и подготовься, словно встретишься со своим врагом. – похлопав меня по плечу, сказал Никита.

Я вышла из клетки, ополоснула лицо водой, сняла боксерские бинты, которые защищали мои руки, обработала рассеченную бровь, чтобы остановить кровь, которая так и норовила попасть мне в глаз. Потом вернулась в клетку, готовясь к нашему бою, это впервые, когда Никита позволит мне драться с ним, до этого были только девушки с моего потока. Все это время он смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

– Давай. – сказала я и встала в стойку.

Никита выпрямился, наклонил голову на бок, словно оценивая мое физическое состояния, выискивая слабые места. Потом он развернулся и со всей силы, с быстротой к которой я не привыкла, ударил меня ногой в грудь. Весь воздух вырвался из моих легких, я отшатнулась, но сумела выстоять на ногах. Когда он вновь начал на меня наступать, атакуя меня резкими ударами по корпусу, я блокировала каждый из них, но не успевала нанести свои. Потом я присела на маты, пользуясь нашей разницей в росте и ударила его ногой в недавно зажившее колено. Да, согласна, это был грязный прием. Никита потерял равновесие, на долю секунды, но и ее мне хватило, когда я вновь выпрямилась и со всем накопившимся во мне огнем начала наносить удары по его лицу. Он пропустил несколько из них. Я начала предвкушать победу, наслаждаясь кровью, которая так прекрасно текла из его носа. Это было моим упущением, самой большой гребаной ошибкой. Ник схватил меня за руки и ударил своей головой по моей голове. Мир начал вращаться, я стала оседать в его руках, он опрокинул меня на мат и уселся сверху. Я же ударила рукой по мягкой поверхности, принимая свое поражение.

Никита встал с меня, вышел из клетки, спустя мгновение он вернулся ко мне с бутылкой воды и полотенцем. Я села, облокотившись на сетчатую стену нашего ринга, протянула к нему руку, чтобы забрать воду и сделала несколько жадных глотков.

– Ты проиграла. – сказал он.

Я кивнула ему, не в силах ответить что-то внятное, что ж мое раздутое эго только что было жестоко уничтожено.

– Почему ты проиграла, малышка? – спросил меня он мягким, почти отцовским голосом.

Я хмыкнула в ответ, все также не вымолвив ни слова. Он молча ждал, пока я соберу крупицы своего разбитого самолюбия и найду несколько слов, способных сложить в небольшое предложение. Должна признать, мне понадобилось больше времени, для подготовки ответа.

– Потому что я хуже тебя подготовлена, очевидно же. – ответила я, сухим тоном.

– Еще варианты будут? – спросил Никита.

– Ух, я была недостаточно быстра? – с долей сарказма проворчала я.

– Нет, милая. Ты хорошо подготовлена, и ты очень быстрая.

– Тогда какого черта я проиграла? – прорычала я, не понимая к чему он клонит.

– Ты выигрываешь каждый бой, который проходит против девушек с твоего потока. У тебя хорошая подготовка и выносливость, но нет хитрости, Кира. Я сказал тебе пойти подготовиться к нашему бою. – я кивнула ему, не понимая к чему он клонит. – Ты должна понять, что твоими врагами не будут женщины или же офисные планктоны, которые тяжелее чашки кофе ничего не поднимают. Ты будешь встречать монстров, ублюдков, которые умеют убивать. Они выше тебя, тяжелее тебя, сильнее тебя. Если им не хватит боевого мастерства, велика вероятность старой доброй грубой силы, как например и закончился наш бой, достаточно было просто схватить тебя за руки. Понимаешь к чему я клоню? – я отрицательно покачала головой, если у меня нет шансов победить их в бою, зачем он давал мне надежду на протяжении стольких лет? Никита улыбнулся мне. – Ты должна быть хитрее их, не пытайся победить честным способом, забудь о благородстве. Это не девятнадцатый век, и ты не на дуэли. Бери с собой нож, пистолет или же старый добрый кастет. Увеличивай свои шансы оружием, милая. Здесь не важно, насколько красиво ты его победила. Важно только то, что ты осталась жива. Будь на шаг впереди, не играй честно, играй, чтобы выиграть.

Я следую этому уроку многие годы. Благодаря ему я все еще жива. Именно поэтому я сохраняю спокойствие, я знаю, что нас ждет долгий путь и серьезные соперники, но также я знаю, что я выйду победителем. Мы разрабатывали план в течение всего дня, я уверена, что мы сможем уничтожить всех ублюдков быстро. И пусть я сегодня вновь сыграю грязно, главное, чтобы исход удовлетворял мои ожидания.

***

Ближе к полуночи мы выехали из пентхауса, Вито вез меня и нашего сына в своем хромированном Mercedes. Лука, Кон и миссис Гонсалес ехали в BMW позади нас. Охрана, которую помог обеспечить Майкл, уже ожидала нас в особняке. Как только ребенок будет в безопасности мы приступим к исполнению нашего плана. Ублюдки недооценили силу, которую мы приобрели, став настоящей семьей, они даже не представляют, что их ждет. Их самоуверенность и гордыня станет их погибелью. Они думали, что напугают, заставят нервничать нас, отправив это письмо. Но только разбудили наших демонов, я уже чувствую запах их крови, уже вижу, как свет уходит из их глаз. Они связались не с той семьей, перешли дорогу не тем ублюдкам, выбрали не ту сторону. Фатальная ошибка. Дорога до особняка была долгой, мы час петляли по городу, чтобы убедиться, что не приведем ненужных нам гостей.

Заехав на темную подъездную дорожку, перед нами открывался вид на высокий, величественный забор. Проехав через ворота и один из пунктов охраны, я увидела монстра, который возвышался в середине участка.

Величественный и непреступный.

Огромный и пугающий.

Темный и всепоглощающий.

Особняк, выполнен из темного камня, с затемненными окнами, массивной входной дверью. Я никогда не видела таких домов, я почти уверена, что учебный лагерь в России был меньше по размеру, чем это чудовище.

Группы солдат перемещались по периметру, охраняя покой его обитателей. Миссис Гонсалес крепче прижала к себе Льва, словно разделяя мои мысли. Она не проронила ни слова, не задала ни единого вопроса, хотя я уверена, они у нее имелись. Она вела себя сдержанно, словно переезжать в ночи было обычным делом. Я была благодарна ей, по достоинству оценивая ее мудрость. Я не знала, чтобы я ей ответила, как бы я смогла успокоить ее или защитить. У меня мало опыта общения с людьми, которые не родились в нашем прогнившем мире. Мы прошли в особняк, внутри, на мое удивление, было уютно. Я оценила камин, который находился в гостиной. Большую кухню, оснащенную по последнему слову техники. Детскую комнату, которая была точной копией комнаты Льва в пентхаусе. Нашу спальню, с огромной кроватью и великолепным матрасом. Все было выполнено со вкусом и стилем. Френки показал мне систему безопасности, видеонаблюдение, нашу оружейную комнату. В этом доме могло проживать несколько семей, совершенно не мешая друг другу. Мы разместились, проверили еще раз все системы, вооружились, быстро прошлись по всем пунктам плана и разошлись, каждый должен сыграть свою роль.

Мне досталось самая интересная часть, мы точно знали, что Алессандро Конти один из четырех предателей, именно на него я начала охоту. Я знала, что бессмысленно искать его дома, он не глуп и уже давно должен был покинуть его в целях своей же безопасности. У него не было детей, жены или же постоянных любовниц. Никаких рычагов давления, с которыми стоило бы поработать. Но трудности только пробуждают интерес. Ведь так? Я заполучила все его адреса, две квартиры в Бронксе и небольшой дом в районе Куинса. По словам Вито, когда он был ребенком, отец часто возил его в этот дом, Конти там не жил, но организовал свое рабочее пространство, он разрабатывал планы, проводил встречи именно в этом доме. Он чувствовал себя там в безопасности, вдали от надоедливых соседей и шума загруженных улиц. Он находил это место достойным его работы, к которой он относился с должным восхищением. Я не думала, что найду его там, но мне нужно было понять его, а это лучше делать на его территории. Дорога до Куинса была не долгой, ночью нет такого потока машин, нет суеты, которая царит при дневном свете. Может быть, Нью-Йорк является городом, который никогда не спит, но даже он несколько часов дремлет, позволяя таким как я жить.

Дом был невзрачен, если можно так его описать, небольшой забор по периметру, почтовый ящик, с поднятым флажком. Двухэтажный дом был покрашен в бежевый цвет. Если вы пройдете мимо такого дома, будьте уверены, уже на следующем переулке вы даже не вспомните какого цвета была входная дверь. Серая, дверь была серой. Это идеальное место, честно, почти гениальное прикрытие. Никто и никогда не заподозрит, что в стенах этого дома происходят ужасные вещи. Никто и никогда не подумает, что старичок с тростью может быть одним из палачей, способных забрать жизнь у маленького ребенка. Но картинка обманчива, а самые страшные монстры, носят самые приятные маски.

Взломать замок было не сложно, я прошла в темный коридор, тихо закрывая дверь за собой. Внутри все было куда мрачнее, чем с наружи. Прямо по коридору располагалась небольшая кухня, с кофеваркой, холодильником и плитой. Слева от входа была лестница, которая вела на второй этаж. А справа, за закрытой двустворчатой дверью, находился большой кабинет, с массивным столом, диваном и большим количеством полок, на которых стояли различные книги. Я прошла к столу, перебирая бумаги, которые на нем находились, ничего стоящего моего внимания там не было. Я села в кресло, пытаясь придумать, что делать дальше, когда мой взгляд упал на картину, висящую на стене справа от стола. Это была яркая абстракция, не то, что ожидаешь увидеть в кабинете старого ублюдка-традиционалиста, я склонила голову, внимательнее рассматривая ее. Буйство красок, напоминало взрыв, с преобладанием насыщенного красного и синего цвета. Картина поглощала, захватывая внимания и отвлекая от остального декора. Я усмехнулась, встала с кресла, направилась к противоположной стене, здесь все было усеяно однотипными книгами, которые отличались только названиями на корешках. Исполнение же было одинаковым, что не давало возможности сосредоточится на какой-то одной книге.

Почему ты хочешь отвлечь меня, Алессандро?

Я пробежалась пальцами по каждому ряду, не вчитываясь в названия, пока не обнаружила, что одна не подходит. Третий ряд, шестая слева. Она не была выполнена из такого же материала, нет, внешний вид был идентичен, но кожа на корешке была другой, более грубой. Я аккуратно вытащила ее из общего строя, открыла и обнаружила, что это не книга, а своего рода шкатулка, в которой лежали ключи, документы и немного налички. Я забрала ключи, сфотографировала документы. Прошла на кухню, открыла газ, заполняя пространство едким веществом, порылась в шкафах, обнаружив хороший запас алкоголя, изрядно облила стены, каждой комнаты, оставив одну бутылку в запасе, сорвала кусок ткани и покинула помещение.

Я скрутила фитиль из ткани, опустив его в бутылку с янтарной жидкостью, подожгла и бросила в окно дома. Спустя минуту в окнах дома заплясали языки пламени, а спустя две минуты огонь охватил все пространство. Я прошла к своей машине, отогнала ее дальше по улице и стала ждать.

Глава 23

«Вам кажется это страшно? Пустяки, убить мужчину – обыкновенная вещь! Когда хотят завладеть женщиной, мужчину всегда убивают. Только я убиваю мечом, что у меня за поясом, а вот вы все не прибегаете к мечу, вы убиваете властью, деньгами, а иногда просто льстивыми словами. Правда, крови при этом не проливается, мужчина остается целехонек – и все-таки вы его убили. И если подумать, чья вина тяжелей – ваша или моя, – кто знает?!»

Рюноскэ Акутагава. «Ворота Расёмон.»

Кира

Не сочтите меня более странной, чем вы считали до этого, но я люблю все этапы моей работы. И, несомненно, я люблю быть в процессе ожидания своей цели. Когда ты закидываешь наживку и ждешь, времени пока глупая рыбка, одержимая только вопросом своей выгоды, клюнет на нее. Главное правильно выбрать приманку. Кто-то теряет рассудок от мысли причинения вреда близким, кого-то выводит из равновесия денежный вопрос. Есть люди, которые боятся потерять свой статус и занимаемое положение. Так же хорошую роль играет секс. В случае с Алессандро я решила надавить на его любовь к определенной стабильности. Все в его жизни менялось, кроме его дома, места, которое он превратил в собственную штаб – квартиру. Место, в котором была сконцентрирована его сила и власть. Ну а я лишила его этого, забрала, осквернила и уничтожила. Не один десяток лет солдаты Сакры приходили в этот дом. Сколько часов он просидел только за своим рабочим столом, раздавая приказы, играя с человеческими судьбами.

Возможно, даже приказ об уничтожении моей семьи был вынесен в стенах этого жилища. Хотя на этой земле уже не было дома, почти не осталось и стен, определенную силу это место все же имело. Я ожидала в своей машине, пока кто-нибудь из приспешников или же сам виновник торжества приедет, чтобы увидеть, что на самом деле здесь произошло. Жители соседних улиц уже стали расходиться с неестественно печальными лицами, что-то между собой обсуждая. Меня всегда удивляла человеческая потребность в трагедии, я наблюдала, как женщины падали в объятия своих мужчин, пытаясь найти успокоения их печали. Как каждый из них смотрел на горевший дом, словно там находилось что-то настолько ценное, что способно решить любой вопрос человечества. Множество из расстроенных соседей достали свои мобильники, чтобы заснять и передать дальше столь ужасную картину. Мужчины между собой что-то бурно обсуждали, размахивая руками с такой силой, что в какой-то момент, я решила, что они смогут потушить огонь, который разрастался с бешенной скоростью, уже захватывая крышу дома. Вы сейчас скажете, что я преувеличиваю и каждый из пришедших просто хотят поддержать несчастного погорельца, а не найти очередную горячую, простите за каламбур, историю. Конечно, только вопрос заключается в том, сколько из них сейчас пытались связаться с хозяином или же узнать есть ли кто-то из живых в доме? А может, стоит вызвать хотя бы пожарных? Никто. Никто из них не пытался связаться с Конти, потому что ни у кого не было его номера, никому не нужен номер одинокого старика, хоть и в дорогом костюме. Никто не позвонил в службу, потому что их домам ничего не угрожает, рядом нет построек, ничего важного, кроме одного единственного невзрачного дома. Честно сказать, даже меня эта ситуация слегка расстроила, и я сообщила в необходимые службы, благо в моем распоряжении всегда есть несколько одноразовых телефонов. Я никогда не занималась поджогами, это мой первый, и, надеюсь, единственный опыт. Невероятно увлекательно смотреть, как разрастаются и танцуют языки пламени, но также это совершенно не практично. Признаться честно, помимо основной моей цели, в виде привлечения внимания, одного из предателей, я была взбешена тем фактом, что им хватило наглости заявиться в кабинет моего мужа. Они осквернили своим неуважением и пренебрежением собственность Вито, я уничтожила безопасный остров Конти. Все честно, верно?

Время тянулось медленно, но и этот факт приносил мне удовольствие, помогал собрать мысли воедино. Я барабанила пальцами по рулю, когда мимо моей машины пролетел темный седан, он резко остановился перед пепелищем, из автомобиля вышел молодой мужчина, в сером костюме, с волосами, цвета пшеницы, доходящими до его широких плеч, он был ненамного выше меня. Мужчина так целеустремленно шел к дому, будто намеревался силой своего пронзительного взгляда обернуть время вспять и остановить возгорание. Он остановился у почтового ящика, его дорогие туфли покрывала вода, которой тушили остатки здания. Только сейчас я осознала, что уже шел десятый час моего пребывания, говорю же, я люблю свою работу, каждый чертов аспект.

Я вышла из машины, держа в руке шприц, медленно подкралась к ничего не ожидающему объекту, он был так сосредоточен на своем телефонном разговоре, видимо, докладывал текущую ситуацию, что даже не обратил внимание на меня. Вот чем отличаются мафиози от наемников. Они могут нацепить дорогой костюм, подкупить чиновников, вести грязный бизнес и размахивать пушками, но большинство из них даже не прислушиваются к собственным инстинктам. Или, может быть, у них их нет?

Я выпрямилась и всадила в шею иголку со снотворным, спи, мой дорогой, отдыхай. Грязная игра – лучший урок, которой мне преподали.

Он вздрогнул, откинул голову вперед, а потом резко дернул назад, ударяя меня затылком по лицу. Ай, может Ник был и его учителем? Я почувствовала, сильную пульсацию в районе брови. Я отступила на несколько шагов назад, ожидая пока укол подействует, он на ватных ногах развернулся, пытаясь рассмотреть меня, но взгляд уже потерял былой фокус, тело переставало слушать его, а язык предательски опух. Он потянул руку в мою строну, выронив при этом телефон на влажную землю и рухнул, окончательно потеряв сознание.

Я взяла его телефон, обнаружив, что вызов еще не завершен, приложила его к уху.

– Я иду за тобой. – на распев проговорила я и прервала звонок.

Я опустила взгляд на мужчину, который лежал на земле, план, безусловно, прекрасный, но как теперь мне его нести? Я обошла его, присела на корточки и достала уже свой телефон, придется звонить брату, когда пошли первые гудки, я услышала знакомую мелодию, моя голова дернулась в сторону звука. Там с нахальной улыбкой, держа одну руку в кармане, другой отвечая на мой звонок стоял Кон.

– Да, младшая сестра. – ответил он.

– Может ты подойдешь? – прошипела я.

– Зачем? – все с той же улыбкой спросил он.

– Ты не видишь? – прорычала я.

– Ой, милая, я вижу все, но все равно не понимаю, что ты от меня хочешь. Попроси, Кира, вежливо.

– Дорогой старший брат, будь так любезен и помоги мне загрузить это тело в мою машину, – я выпрямилась, прожигая его взглядом. – а иначе, я скажу Вито о твоих планах на счет Амелии, потом помогу ее увезти как можно дальше от тебя и выдать замуж за какого-нибудь потенциального делового партнера. – с ухмылкой сказала я.

Кон прервал звонок и направился в мою сторону, его одержимость этой девушкой уже начинала пугать. Это не просто для сведения счетов с Вито, их уже не было, наш брак меня полностью устраивал. Нет, он хотел девушку для себя, за всю его жизнь, мой брат впервые хочет кого-то так сильно. Одна его выходка в пентхаусе чего стоила, хоть я и делаю вид, что не знаю, но я прекрасно осведомлена, что Кон направил троих наемников присмотреть за Амелией и одним из пунктов был запрет на какое-либо сближение с Рокко Манчини. Как только решится вопрос с угрозой нашей семье, я определенно подниму этот вопрос.

Мы загрузили спящего ублюдка в мой багажник, я связалась с мужем, предупреждая о моем скором прибытии.

– Почему ты здесь? – спросила я Кона, мне не нужен был ответ, как он меня нашел, я прекрасно понимала, что засранец вновь нашпиговал меня маячками.

– Потому что ты тоже здесь. – тихо ответил он. – Я не мог найти себе места от мысли, что ты поедешь одна. – он поднял руки вверх, в знак капитуляции. – Я знаю, что ты сильная и справишься со всем сама, это не для тебя, это сделано для меня, Кир. Когда ты пропала, я чуть не умер. Черт, я не смогу смириться если с тобой опять что-то случиться, прости. – без былой бравады сказал он.

Я подошла к нему и обняла его, уткнувшись носом в его грудь. Я не злилась на него, я прекрасно понимала, о чем он говорит. Раньше, господи, да еще каких-то несколько месяцев назад я бы была бесконечно зла на него за его контроль. Типа, какого черта? Я же, мать его, «смерть,» априори опаснее и разрушительней «войны.» Но сейчас…сейчас я просто благодарна ему, он мой брат, мой самый близкий друг, моя опора и поддержка. Меня греет мысль, что он и сейчас рядом со мной, от этого я не становлюсь слабее или уязвимее, я становлюсь нужной и необходимой. Я оторвалась от брата, подарила ему мягкую улыбку и пошла к водительскому сидению, пора отвезти мой подарок братьям Морелло.

И хоть, безусловно, охота удалась, и я чувствую себя более расслабленной, чем еще сутки назад, ещё ничего не кончено.

Глава 24

«Считать себя охотником на крупную дичь и палить по воронам – какое хамство!»

Дэниел Киз. «Таинственная история Билли Миллигана.»

Вито

Я всегда верил, что нашим миром управляет принцип равновесия, что есть своего рода весы, которые уравновешивают количества зла и добра во вселенной. Я любил относить себя к первой категории, к темному необузданному хаосу, к силе разрушений и ярости. Я не строил из себя благородного бандита, не делал вид, что я загадочный меценат или честный бизнесмен. Я отказывался надевать различные маски или верить в прекрасный конец для меня. Нет, я был уверен, что в окончании моей истории не будет ничего приятного или умиротворяющего. Это будет громко, грязно, жестоко. Я никогда не хотел играть роль прекрасного принца или рыцаря в сияющих доспехах. Меня никогда не интересовали бедовые девы или девы, попавшие в беду. Мне не хотелось быть мечом отмщения для кого-то из моего окружения. Я не пошел сражать дракона в башню, потому что моя королева убила уже всех драконов. Я оставался настоящим, честным к себе и своей семье. Я признаю, что эта жизнь медленно высасывает все светлое из моего тела, а я, на протяжении всех этих лет, никогда не сопротивлялся. Что вы понимаете, когда вам говорят, что рядом с вами светлый человек?

Я вижу слабость, неминуемую смерть, если этот человек мужчина. Бремя вечной ответственности, если таковым человеком является женщина.

Сейчас же я отчетливо осознаю, что готов запрыгнуть на белого коня, надеть доспехи и уничтожить каждого нашего врага. Причем сделаю я это не для сохранения наследия семьи Морелло, не во имея мести, за пренебрежение и не подчинение мне. Мне, гребаному, Капо Сакры. Нет, я сделаю все что угодно только для того, чтобы быть уверенным, что моя семья находится в полной безопасности.

Когда только появилась информация о моем сыне, Рокко предложил мне воспитывать Льва по принципу, которого придерживался сам Марк. Спрятать его от нашего мира, от глаз грязных ублюдков, не признавать в нем своего ребенка и проявлять к нему отчужденность в глазах окружающих. Нацепить на себя маску и сделать из моего ребенка «грязный секрет», о котором можно вспоминать только за закрытыми дверями, в темном помещении, не привлекая лишнего внимания. Я отказался от этой идеи, как только она слетела с губ моего консильери. Я не хочу, чтобы кто-то имел такую власть над моей семьей, я не хочу, чтобы Лев боялся жить полноценной жизнью. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя угнетенным и одиноким. Я не готов к тому, что кто-нибудь попытается указать на его место. Хотя, конечно, у него оно имелось, рядом со мной и Кирой на вершине пищевой цепи. Он должен расти с высоко поднятой головой и расправленными плечами, он должен чувствовать нашу любовь и поддержку, а ее я не смогу дать, если буду изображать высокомерного мудака в угоду старым ублюдкам.

Сейчас я все еще верю в принцип равновесия, но уже я уверен, что нет никаких весов. Нет ничего исключительно темного и беспринципно светлого. В моей голове мир больше не делится на белое и черное, на добро и зло, на силу и слабость. Мир, в котором мы живем, мир, в который я приведу своих детей, мир, в котором я умру, серый. Я все еще чувствую в своем сердце непроглядную тьму, но также я вижу свет, когда смотрю на женщину, которую люблю, я чувствую тепло, когда задумываюсь о нашем будущем, о том, какими вырастут наши дети. Я хочу верить, что даже для такого ублюдка как я возможен прекрасный конец. Но для всего этого, для жизни, где моя семья может спать спокойно, и мне не потребуется в ночи отвозить их в безопасное место, я обязан убрать все помехи, каждого, кто встанет на моем пути.

Именно по этой причине, моя жена сейчас поехала за ублюдком Конти, да, моя девочка, мой боец, женщина, которая в одной руке держит свою любимую винтовку, а в другой мое колотящееся сердце, вышла на охоту. И я даже не могу описать вам, как я чертовски возбужден от этой мысли.

Я же направился в место, которое подготовил для нас Лука, место в котором мы будем творить свою магию. Мой средний брат в поисках нового пристанища для допросов придерживался старого, как мир, но невероятно действенного принципа: «Если хочешь что-то как следует спрятать, прячь прямо на виду.» Теперь, в промышленном районе Бронкса, в нескольких милях от печально известного помещения с выцветшей вывеской «сладкая жизнь» находился еще один склад, без опознавательных знаков, более современного строения, со свежей краской. Совсем скоро первые гости смогут по достоинству оценить все прелести нового помещения. С допросной комнатой, которую Лука обустроил особенно щепетильно, со стенами, обшитыми звукопоглощающими панелями и комнатой отдыха. Здесь нет помоста, для моих немногочисленных выступлений, но есть такой же дух безнадеги, отчаяния и боли, каким славится склад с приторным названием. Что ж, с этим действительно можно работать.

Кон исчез с радаров, как только мы покинули особняк, он пообещал мне какой-то сюрприз, что скажу я вам, меня невероятно напрягает.

– Ты великолепно все организовал. – сказал Френки Луке.

Лука напряженно посмотрел на него, попытался выдавить одну из своих привычных самодовольных улыбок, но тщетно, получившийся результат больше походил на оскал.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросил я Луку.

– Мне ответить тебе как моему Капо или как моему брату? – парировал мне мой средний брат.

– Как брату, Лука, всегда только как брату. – спокойно ответил я.

Лука покачал головой, все его тело, которое еще мгновение назад было напряжено, словно готовилось к атаке, в миг поникло.

– У меня плохое предчувствие, Вито. – он потер грудь, опустил свой взгляд на грязный пол. – Что, если в этот раз нам не повезет?

Я посмотрел на Френки, тот лишь напряженно поджал губы, глаза его бегали по помещению, словно он пытался найти ответ, но никак не мог за что-то зацепиться. Потом мой взгляд переместился на моего среднего брата, человека, более бесстрашного, чем сама смерть. Я знал, что он не боится конца, но он не готов потерять кого-то из нашей семьи. Лука был защитником, черным мстителем, человеком, чье сердце бьется для нас и за нас. Возможно, ситуация с пропажей Киры его подкосила больше, чем я готов был бы признать. Он видел, что произошло с Коном, который был с ним похож, больше, чем кто-либо из нас. Я подошел к Луке, положил свою руку к нему на затылок и уткнулся лбом в его лоб.

– С нами ничего не случится, брат, ни с кем из нас, и удача здесь совершенно не причем. Знаешь почему? – он покачал головой. – Потому что вы будете рядом со мной. Как всегда и было все эти годы, вы будете рядом, верно? Они могут нам угрожать, могут верить, что у них действительно есть шанс нас победить. Но мы Морелло, мы чертовы короли в этом городе, мы уничтожим их. Ты согласен, брат? Ты со мной? Мне нужна твоя холодная голова, твоя жестокость, твоя кровожадность. Ты со мной? Мы против целого мира, так было всегда.

– Да, Вито, я с тобой. – ответил Лука.

И черт возьми, я был в этом уверен. Он со мной, Френк со мной, они не подведут.

***

После склада мы отправились в мой пентхаус, я не мог поехать в свой привычный кабинет, потому что до сих пор не знал имена гребаных предателей. Я сидел в столовой, медленно попивая уже остывший кофе, письмо, оставленное в моем кабинете, не выходило у меня из головы. Я прочитал его сотню раз, столько же я вглядывался в оставленные окровавленные отпечатки, словно ожидая, что они не выдержат моего пристального взгляда и выдадут мне имена своих создателей. Но этого не произошло, по крайне мере пока, нельзя терять надежду. Я усмехнулся своим мыслям, откинул злополучное послание и посмотрел на своих братьев. Френки что-то смотрел в своем ноутбуке, окончательно отключившись от всех внешних раздражителей. Лука с расслабленным видом, закинув ноги на стол, курил сигарету. Мы не обсуждали события, произошедшие на складе, нам это было не нужно. Самое главное, я прекрасно знал, что они не подведут меня в трудную минуту, да и в любую другую минуту, если уж на то пошло.

На столе загорелся экран моего телефона, после последовала оглушительная мелодия, оповещающая о звонке моей супруги.

– Слушаю. – ответил я, спустя несколько секунд, Лука скинул ноги со стола, Френки отодвинул ноутбук, они оба ждали новостей, которые могла принести моя жена, «смерть», наследница Люцифера, дочь своего отца.

– На сколько сильно ты меня любишь? – игриво спросила она.

– Представь весь мир. – пробормотал тихонько в трубку я, наблюдая, как звонок привлек внимание парней.

– Представила. – промурлыкала она, включая поворотник, я слышал, как тихо играл ее приемник в машине.

– А теперь представь, как он горит и все только потому, что ты этого захотела, моя луна. Вот как сильно я тебя люблю. – с ухмылкой сказал я, удобнее устраиваясь на диване и показывая средний палец братьям, которые в этот момент изображали рвотные позывы. Я так сильно жду того дня, когда два этих урода встретят своих женщин, вот тогда я отыграюсь.

– Ну, тогда я везу тебе подарок, будьте готовы. – на распев сказала Кира и завершила вызов.

Я убрал телефон, улыбнулся своим братьям.

– Выезжаем, джентльмены. – сказал я, встал, застегнул пиджак и направился в сторону выхода, слыша, как за спиной возбужденно переговариваются Френки и Лука.

Пока я ехал к месту моего назначения, будучи в хорошем настроении, я кинул клич, своим мужчинам, что недвижимость старого мудака Конти скоро навсегда освободится и тот, кто раньше ее займет, будет считаться новым хозяином. Конечно, капитаны проигнорировали мою небольшую игру, но зато солдаты, особенно молодые, те кто еще не успел обзавестись своим домом, схватились за эту возможность, как собаки за кость. Никакого осуждения, я бы тоже на их месте забрал то, что уже почти освободилось. Зачем квартирам пустовать, верно?

Мое настроение было прекрасным, я уже предвкушал нашу игру, хотя и не знал, кого приготовила для меня Кира. Она отказалась от моей помощи, сказав, что я мафиози, а не наемник. Причем слово «мафиози» она проворчала с таким отвращением, что я почувствовал себя бесполезным куском мяса, в дорогом костюме, с кучей денег, но совершено бесполезным. Я припарковал свой автомобиль, рядом с внедорожником Киры, она сидела на капоте, тихо переговариваясь с Коном, вот и потерянный наследник. Мои братья тоже уже подъехали, ожидая меня рядом с машиной Френки.

Кира, увидев меня спрыгнула со своей машины и направилась на встречу ко мне. Ее лицо украшала легкая улыбка, но над бровью был небольшой порез, из которого тонкой струйкой стекала кровь.

– Кто? – спросил ее я, ощущая как все мое тело наливается яростью, в голову сразу заползли воспоминания о ее похищении, еще слишком свежие и болезненные воспоминания. Я преодолел расстояние в несколько длинных шагов, взял ее за подбородок и стал рассматривать ее ранение. Ничего серьезного не было, даже нет необходимости накладывать швы, но мою ярость это не убрало. Двойные стандарты, не правда ли?

Я не против, чтобы она несла смерть и боль, но меня убивает мысль, что кто-то причинит боль ей, не говоря уже о смерти. Но я и не говорил, что я объективен.

– Он в багажнике, все хорошо. – успокаивающе мягким голосом сказала Кира, положив свои руки мне на грудь.

Я убрал руку с ее подбородка, и притянул ее хрупкое тело к себе в объятия, погрузив свой нос в ее шелковистые волосы, я хотел насладиться ее ароматом и ненавязчивым запахом кокоса, но помимо этого уловил стойкий букет из алкоголя и костра.

– Я хочу об этом знать? – спросил я, не отрывая головы.

– Нет. – ответила она и с широкой улыбкой отстранилась от меня, направляясь в сторону багажника своего автомобиля.

– Господа, имя второго предателя – начала она и открыла крышку багажника. – Андреа Джордано. – сказала моя душа, отходя от машины, даже не понимая, какой подарок только что принесла мне.

Я посмотрел на связанного в бессознательном состоянии Андреа, как жаль, что он не видит сейчас нас, что он мирно спит, за место того, чтобы беспомощно барахтаться, понимая, что его неминуемый конец уже совсем близко.

Глава 25

«В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.»

Федор Достоевский. «Братья Карамазовы.»

Вито

Мы шли через извилистые переулки Бруклина, серые здания сменяли еще более серые постройки. Я держал в руке свой пистолет, целенаправленно пробираясь к цели. Мы прошли еще не один десяток футов, прежде чем добраться до точки нашего назначения, сюда нельзя было приехать на машине, отец настаивал на тихом исполнении, но громком заявлении. Я был в восторге от наполняющего мое тело предвкушения и в ужасе от страха провалить мое первое серьезное задание, я не мог подвести Сакру, не мог разочаровать моего отца.

Мы дошли до старого жилого здания, не высокая постройка, в действительно дерьмовом районе. С соседями, которых не хотелось бы иметь добросовестному гражданину. Это не то место, где, услышав ругань из-за стены люди звонят в полицию. Это тот район, где если ублюдок достанет пушку и пристрелит своего оппонента свидетелей не найдется, а они были уж поверьте. Для меня расположение было идеальным, трудность заключалась лишь в сопротивление моей цели. Меня посвятили в ряды мужчин Сакры уже давно, но до этого момента, до дня моего совершеннолетия я был парнем на побегушках, грушей для битья, но никак не наследником великого Капо Сакры. Я уже забирал жизнь, видел, как свет покидает глаза моей жертвы. Я уже чувствовал липкую кровь, которая пропитывала мои пальцы, навсегда оскверняя мою душу. Сегодня мы обязаны преподать урок, показать, что происходит, когда кто-то решает воровать у нас. Когда я говорю «мы» я имею в виду себя и Андреа Джордано, он старше меня всего на три года, но уже является активным солдатом семьи. Отец хотел, чтобы он проследил за чистотой моего исполнения, как будто в этом была долбанная необходимость. Мы поднялись на шестой этаж, я взломал никчемный замок, который был установлен на тонкой, как фанера двери, отвратительного зеленого цвета.

Андреа хотел постучать, надеясь, что нам откроют, но, черт, в чем тогда будет заключаться веселье? Он бухтел, рассказывал, что это неправильно, но я не слушал его, это мое задание, он тут для оценки. Я открыл дверь с тихим щелчком, перед нами открывался вид на гостиную соединенною с кухней, все было аккуратно обустроено, именно то, что ожидаешь увидеть у бухгалтера одного из наших клубов. Комната была пуста, но из ванной доносился характерный звук воды.

Я приложил указательный палец к губам, прося тишины, другой рукой указал на ванную комнату, мой спутник кивнул мне, после я направился к небольшому дивану, сел на него. Расслаблено, раскинув ноги и положив руку с пистолетом на бедро, начал ждать. Андреа судорожно вздохнул, провел по своим длинным волосам и прошел в угол комнаты, облокотившись об стену, скрываясь от прямого обзора, каждого, кто вступит в пространство комнаты. Я не любил таких людей, какой смысл прятаться? Неужели не хочется заявить о себе? Увидеть страх и подчинить себе ситуацию, а не прятаться как небольшая сточная крыса? Какими, собственно, и был заполнен мой город. Нет, если я хочу нанести удар, я сделаю это открыто.

Из ванной, сопровождаемый клубком густого пара, вышел Ноа, моя цель, мудак, который решил, что сможет воровать у Сакры и сохранить при этом свою мерзкую голову. Он был молод, примерно тридцати лет, с темными вьющимися волосами, подтянутой фигурой, на его бедрах низко висело полотенце.

– Милая, ты дома? – прокричал он, еще не увидев меня, я наклонил голову на бок, ожидая, когда он поднимет свой взгляд и заметит гостя, который сидит на его диване.

Ноа неспешно прошел к холодильнику, громко хлопая босыми ногами по плитке, достал из него бутылку пива и повернулся в сторону дивана. Он выронил бутылку, которая разлетелась на маленькие осколки, заливая хмелем пол.

– Ми-мистер Морелло, какой сюрприз. – заикаясь сказал он. – Что вас привело в мой дом? – с побелевшим лицом, прижимаясь к небольшому столу спросил Ноа.

– Подойди ко мне, Ноа. – приказал я, сохраняя скучающий вид.

Он запнулся в своих ногах, но все же сумел подойти ко мне, встав напротив меня, как нашкодивший ребенок.

– Я не буду ходить вокруг да около, потому что…ну понимаешь, – я дернул пистолетом в сторону, обведя пространство. – я опаздываю на ужин к моей матушке.

– Понимаю. – ответил он, руки его тряслись, на лбу выступили капельки пота, это было ужасно жалкое зрелище. В смысле, какого черта? Друг, ты воровал у нас в течение четырех месяцев, ты должен был ожидать, что мы придем за тобой.

– Ты разочаровал моего отца, потерял доверие Сакры, теперь мы заберем твою жизнь. – сказал я, направив на него пистолет и произведя выстрел в голову.

Потом я встал с дивана, убрал оружие за пояс моих брюк и направился к выходу из этой дрянной квартиры. Но не всегда все идет гладко, верно? Переступив через тело, я услышал, как дверь распахнулась и туда ввалилась с широко распахнутыми глазами миниатюрная брюнетка, которая судорожно смотрела на меня, Андреа, а потом…ее взгляд переместился на пол, где лежало тело. Она начала сильно качать головой, ее глаза застилали слезы, она забилась в угол, упала на пол и просто беззвучно рыдала. Я наблюдал за этим несколько минут, потом подошел к ней, опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с незнакомкой, она прижалась еще сильнее к стене, видимо надеясь раствориться и никогда не быть замеченной мной.

– Детка, сейчас мы уйдем, а ты – я взял ее за подбородок. – забудешь о нашей небольшой встрече, а иначе, я не забуду и уже ты будешь лежать там. Договорились? – мягким голосом спросил я.

– Д-да. – ответила она, осипшим от слез голосом.

Я отпустил ее, поднялся на ноги и пошел в сторону выхода, когда звук выстрела прогремел в квартире, я резко развернулся и увидел, как Андреа Джо-ублюдок-рдано убирает свой пистолет, а девушка лежит с зияющим отверстием, расположенным в районе когда-то бьющегося сердца.

– Какого черта? – прорычал я не своим голосом.

– Отец сказал, чтобы без свидетелей, я не нарушу его приказа, Вито. – ответил он.

Я закрыл глаза, пытаясь спрятать свою жажду насилия к этому недоразумению в дизайнерских штанах.

– Ты всегда делаешь только то, что скажет тебе твой папочка? – спросил я.

– Да, тебе тоже стоило бы. – с полной уверенностью сказал он.

Я пересек небольшое расстояние, которое было, между нами, я был выше его примерно на голову, что давало возможность смотреть на него сверху вниз, хотя и видеть не было особого желания. Сжал руку в кулак и ударил его по лицу, наслаждаясь как его голова откидывается назад, потом я нанес еще один быстрый удар в солнечное сплетение, он скорчился, но отвечать на мои удары не стал.

– Что, папочка не разрешает тебе ругаться с будущим Капо? – выплюнул я и нанес еще один удар по его мерзкой роже. – В следующий раз, когда ты ослушаешься моего решения, это будет моя пуля, запомни это Андреа, твой отец не сможет меня остановить, блять, даже мой не остановит. – с ледяным спокойствием сказал я, развернулся и покинул квартиру.

***

Воспоминания о моей работе с Андреа проникли в мой разум, когда я сидел напротив него, в нашей новой допросной. Я не чувствовал к нему сочувствия, я не был разочарован в его предательстве. На самом деле, я был чертовски зол на себя, почему его кандидатура не пришла мне в голову сразу, как только появились вести о предателях. Этот ублюдок ненавидел меня с того момента, как я выбил ему зуб и сломал чертов нос, а я? Я презирал его с того же дня, нет, я никогда не говорил, что во мне есть хоть капля благородства. Но, черт, убивать девушку не было ни единой причины. Она боялась нас, все в городе знают, что мы делаем с теми, кто пытается доносить на нас.

Ублюдок уже пришел в себя и разглядывал меня с таким же презрением, каким был наполнен и я. Только разница заключалась в том, что он был пристегнут к железному стулу в совершенном одиночестве, а я сидел в компании верных мне людей за моей спиной, семьей, которая если бы не спасла меня, то, как минимум мстила за мою смерть. Моя жена с Коном сидели на деревянных ящиках, поедая уже второй пакетик чипсов, Лука полировал свои инструменты, протирая каждый из них специальным раствором и на сухо вытирая тряпкой. Френки же стоял с телефоном в руках, совершенно не обращая внимания на окружающую его обстановку, брат стал слишком много времени уделять виртуальному миру, что, если честно, начинает наводить на определенные вопросы.

Кира даже не представляет какой подарок мне преподнесла, если младший Джордано пошел на предательство, то это было только с позволения его отца, а значит я знаю имена уже троих. Остался последний.

– Как дела? Как поживает твоя милая жена и дети? – спросил я, прерывая наше молчание, сегодня я не хотел играть в свои обычные игры. Я только желал поскорее закончить все это и вернуться к своей обычной жизни, своему ребенку, в постель к моей горячей жене.

– Ты не тронешь их, Вито. Женщины и дети – табу. – прорычал он, пытаясь откинуться вперед, но цепи наручников сильно затрудняют его задачу.

– Думаешь? – спросил я, наклонив голову. – Тебя это никогда не останавливало, почему должно помешать мне? Или та девушка была исключением из правил? – насмешливо спросил я.

– Она чужая. – выплюнул он. – А они относятся к нам и нашим традициям.

– Серьезно? – я рассмеялся, действительно удивляясь комичности нашей ситуации. – А моя жена, Андреа, как же она? Или мой ребенок, почему он вдруг стал чертовым исключением?

– Жену мы бы убрали только в крайнем случае, а ребенок – он не твоя кровь, Вито.

– Кровь? Ты веришь в эту чушь? Я покажу тебе истинную силу крови. – усмехнувшись сказал я, встал со своего места и подошел к нему, заклеивая его рот.

Потом вернулся на свое место, достал пистолет и снял с предохранителя, после чего достал свой телефон и набрал Франческо Джордано. Понадобилось четыре гудка, прежде чем трубку подняли и на обратном конце заговорил прокуренный голос отца ублюдка, сидящего напротив.

– Вито, какими судьбами мальчик. – сказал он, я перевел свой телефон на громкую связь.

– Ты же помнишь, что стало с последним, кто назвал меня мальчиком? – спросил я. —Тем более, у меня сейчас сидит твой мальчик, хочешь его вернуть?

– Мой сын настоящий мужчина Сакры, он знает, что должен принять смерть достойно. Он попался, насколько я понял, в руки твоей жены, женщины. – он выплюнул это слово, словно оскорбление. – Значит, теперь он обязан уйти, сохранив свою гордость. Я не буду тебя просить.

– Разумно. – ответил я и произвел одиночный выстрел. —Ты следующий, ублюдок. —сказал я.

– Не думаю, Вито. – ответил он, голос его оставался таким же спокойным, каким был минуту назад, и завершил вызов.

– Что ж, – сказал я, смотря в глаза, наполненные болью, которую могло принести только предательство. – я дам тебе время все обдумать, Андреа. Если ты действительно веришь в кровь, защити своих детей, будь верен своей семье, а не им. Ты прекрасно знаешь, что у них больше не осталось шансов. – проговорил я и покинул комнату, за мной последовали остальные члены моей семьи.

– Остался один. – с огнем в глазах сказал Кон.

Лука кивнул ему, с таким же энтузиазмом, они последовали к комнате отдыха, где стоял большой диван, обеденный стол и холодильник, забитый напитками и закусками. Клянусь, Френки питается как подросток, ему нельзя доверять покупку продуктов, тем более в долгосрочной перспективе. Френки открыл холодильник, достал себе шоколадное молоко и злаковый батончик, и плюхнулся на диван, погружаясь в многочисленные подушки. Кира села рядом с ним, ударив его локтем в ребра и выхватив коробку с молоком, начала с удовольствием пить из трубочки.

– Какого? Там еще есть. – потрясенно сказал Френки, потирая свой бок.

– И в чем проблема? Пойди и возьми. – оторвавшись от напитка, ответила она, посылая ему невинную улыбку.

– Ты злая. – пораженно сказал мой младший брат, встал со своего места и пошел вновь к холодильнику, только теперь он сел за обеденный стол, избегая компании моей женщины.

Мой телефон ожил, издавая мелодию звонка, я достал его и ответил на звонок незамедлительно.

– Рокко, что-то случилось? – едва сдерживая волнение спросил я, наблюдая как в комнате остановилась жизнь, погружая нас в напряженное ожидание.

– Капо, с Амелией и твоей матерью все хорошо, они сейчас на бранче с дамами из загородного клуба, я рядом с ними. – я выдохнул, поднял большой палец вверх, показывая, что все нормально. – Ок, что тогда?

– Со мной связался Камилло Баттерс. – ответил мой консильери.

– Баттерс? Чего он хочет? – спросил я.

– Недавно он стал Капо Коза Ностры, так как он являлся младшим братом Джузеппе, а они с Маттео мертвы, должность досталась ему.

– Я знаю, как построена иерархия в нашем мире, Рокко, ты не ответил на мой вопрос. – с преобладающим раздражением произнес я.

– Прости, эти женщины сводят меня с ума, Вито, я становлюсь похож на них. —усмехнувшись ответил Рокко, я лишь тихо посмеивался, прекрасно понимая, о чем он, моя мать, была социальной бабочкой. – Он хочет проявить свое уважение, встретиться с тобой и обсудить возможное варианты заключения мира и дальнейшего сотрудничества с нами.

– Как только я наведу порядок в наших рядах, я встречусь с ним. – сказал я и завершил вызов.

– Оставайтесь здесь, я хочу поговорить с ним наедине, сказал я моим родным и направился в допросную к Андреа.

Я пошел к нему снял скотч с его лица и вновь прошел к стулу напротив него.

– Что ты решил? – спросил его я.

– От куда мне знать, что ты сдержишь свое слово и не тронешь мою жену и детей? – с опущенной головой и поникшими плечами спросил Андреа, он уже сдался, потерял надежду и разочаровался в своем единственном ориентире, человеке, за которым он слепо шел столько лет. На самом деле я не уважал его, потому что он так и не смог занять твердую позицию, обрести чертовы яйца и жить, как мужчина. Но я сочувствовал ему, потому что он отдал свою веру, свое доверие и свою любовь куску дерьма, который этого не заслуживал. Я слишком хорошо знал, какого это, пытаться добиться любви от того, кто не способен ее дать. Наша разница заключалась лишь в том, что я вовремя смог увидеть кем на самом деле был мой отец. Ответ: гребаным куском дерьма, а не человеком, за которым стоит идти.

– Не оскорбляй меня, Джордано. Ты предал меня, но не смей оскорблять меня. – без эмоционально ответил ему я.

– Антонио Барбьери последний из нас, кто решил тебя предать. – сказал он, все также не поднимая на меня свой взгляд. – Они проводят встречи в бизнес-центре, на пересечении третьей авеню и пацифик, восемнадцатый этаж. – заключил он.

– Знаешь, если бы мы жили в другом мире, я бы хотел тебя отпустить и отправить как можно дальше от всего этого, но это не так, и я не тот человек. Но…посмотри на меня, – приказал ему я и он поднял свой безжизненный взгляд. – я обещаю тебе, что твои родные будут в безопасности, они смогут и дальше жить здесь или же в любой другой точке этой планеты, никто их не тронет. – сказал ему я и достал свой пистолет, я направил руку с оружием в его направлении. – Найди свое успокоение в этом, Андреа. – закончил я и произвел два выстрела в сердце, навсегда закрывая эту главу.

Глава 26

«Хороший человек – это мертвый человек»

Джордж Оруэлл. «Скотный двор»

Вито

Я сидел и смотрел на безжизненное тело Андреа, он умер за свою веру и за свою преданность, но, к сожалению, карты ему выпали изначально дерьмовые. Он не был верен Сакре, не был верен мне, он слепо следовал за своим отцом, который и подписал ему смертный приговор, даже не пытаясь спасти единственного сына. Я смотрел, как его рубашку пропитывает кровь, как голова свисает в неестественном положении. Он был так молод, он был мальчиком, рядом с которым я рос и обучался. Мой отец называл нас будущим наследием Сакры…Вот оно какое? Также будет и у моего сына? Я не испытывал к нему ненависти, не было зла или ярости. Я чувствовал презрение и отвращение, мне было не приятно даже находиться в одной комнате с ним.

Алессандро Конти провел отличную игру, действительно, почти гениальную…почти. Он скормил двум ублюдкам – традиционалистам историю о моем ребенке, затуманил их мозг и направил на предательство. Я уверен, там присутствовали громкие речи о наследии Сакры, о ее будущем и неминуемом крахе под руководством моего названного сына. Франческо и Антонио были верны нашим правилам, хотя, конечно, решили нарушить одно из самых главных и напасть на семью своего Капо. Но они были достойными людьми, внушаемыми, традиционными, старыми мудаками, но достойными. У каждого из них было будущее в Сакре, их безусловно должно было волновать ее развитие и процветание, ее перспективы на долгие годы. Но у Конти? У него не было будущего, его не волнует, что будет после его смерти, он хочет заполучить власть здесь и сейчас. Его наследники мертвы, он сам? Он сам являлся больным стариком, который не прожил бы и десятилетия. Может быть когда-то он и был верен Сакре, но сейчас Конти был крайне далек от этого понятия.

Что для вас верность?

Я достал пачку сигарет из внутреннего кармана моего пиджака, прикурил и сделал глубокую затяжку, наслаждаясь, как никотин обволакивает мои легкие. Видимо, ответ на мой вопрос не может быть однозначным и окончательным. Единственным и неизменяемым на протяжении всей жизни и прилегающих к ней обстоятельств. Моя верность всецело на протяжении многих лет была направленная только на Сакру, я был предан её идеалам, чтил её традиции и уважал её интересы. Но сейчас? Сейчас я все ещё верен Сакре, готов защищать её людей, представлять её интересы. Но, помимо этого, моё сердце, душа и тело принадлежат женщине с волосами цвета серебра, нашему будущему и её благополучию. Но разве настоящий мужчина не обязан защищать свою семью? Разве даже в этом гребаном мире, где отец продаёт своего сына, где друзья начинают охоту на маленьких детей, не должно быть в порядке нормы желание защитить и отстоять интересы своей семьи? Раньше, когда я видел весь этот мусор, каждого подлого ублюдка, входящего в мой дом, я считал, что это норма, позиция силы, метка выжившего. Как же я был не прав, но сегодня я изменю это понятие, вычеркну чёртову возможность на предательство, как своей семьи, так и Сакры. Я должен быть уверен в своих мужчинах, в людях, в чьи руки я вкладываю оружие и власть. Если нет доверия, нет и жизни, конец чертовой истории.

Я поднялся на ноги, бросил последний взгляд на Андреа, и вышел из допросной.

– Я узнал адрес, где сейчас находятся предатели. Кира, готовься, поедешь со мной. – я посмотрел на свою супругу, которая коротко кивнула мне, поднялась на ноги и вышла из комнаты.

Потом я перевёл свой взгляд на моего младшего брата.

– Френк, свяжись с Рокко, пусть возвращаются домой. – я улыбнулся улыбкой, не сулящей ничего хорошего, и повернулся к Кону. – Будь так добр, Константин, отгони своих чёртовых псов от моей сестры. Как только я закончу с Конти, нас ждёт серьёзный разговор. —ледяным голосом сказал я.

– Конечно, дорогой, уверен, что ты будешь в восторге, большой парень. – самодовольно ответил Соколов, поднялся на ноги и покинул склад.

– Лука, организуй собрание, я хочу, чтобы сегодня на старом складе присутствовал каждый мужчина Сакры. – я замолчал, обдумывая мои дальнейшие действия. – И пусть приведут с собой своих жён и детей старше тринадцати лет.

– Но зачем, Вито? – удивленно спросил Лука, я понимал его недоумение, это было не принято, женщины, тем более дети никогда не участвовали в наших собраниях, большинство семей построены вообще на принципах полного патриархата, но сейчас я хотел радикальных мер, громкого заявления, последнего предупреждения для каждого, кто живёт под покровительством великой Сакры.

– Сделай это, брат. – ответил я и пошёл к своей машине.

***

Всю дорогу до бизнес-центра мы ехали погруженные в дискуссию, посвящённую плану по захвату наших врагов. Я никогда не отличался особо выраженным инстинктом самосохранения, мне нравилось испытывать свои пределы. Бросать вызов судьбе и надеяться выйти победителем. Но не сегодня, не рядом с ней, желание обеспечить её безопасность превосходит любой мой тёмный инстинкт. Даже мои демоны мирно спят, не взывая ко мне. Они получат свою долю насилия, но на моих условиях.

Я припарковал свой автомобиль на пустой парковке, солнечный день неумолимо приближается к сумеркам и большинство работников и посетителей уже покинули бизнес-центр, готовясь погрузиться в приятную рутину пятничного вечера. Рядом со мной припарковался автомобиль Майкла, в котором находилось ещё двое верных солдат Сакры, людей, которые помогут привести план в исполнение. Молодому поколению не понятно, почему их Капо идёт за предателями лично, ведь мой отец никогда не отличался любовью к работе на первом плане, нет, ему нравилось руководить, наслаждаться процессом из безопасного места, вдали от возможных последствий его неправильных решений. Я же считаю, что обязан показывать своим людям пример и в первую очередь оставить посыл сегодняшнего дня: «Перейди мне дорогу и я приду за тобой.» Я думаю, это звучит чётко и ясно. Я прошёл мимо охранника на первом этаже, который не пытался со мной заговорить или же остановить меня, видимо, прекрасно зная кто я такой. Зашёл в кабину лифта, который благополучно доставил меня на восемнадцатый этаж, открыв свои двери, я вошёл в большой пустой холл, из которого открывался путь к единственному офису. Это какой-то абсурд, они действительно решили здесь вести дела Сакры? Через грузовой лифт принимать наши поставки? Я усмехнулся своим мыслям, пересёк холл и без стука вошёл в светлый, ещё не обустроенный кабинет. Ни к чему здесь наигранная любезность, я осмотрел помещение, за массивным деревянным столом восседал Алессандро Конти, на диване с побледневшим лицом, смотря на меня своими глазами бусинками, сидел Антонио Барбьери.

– Капо, это не то, что ты подумал! – проскулил он. Даже так? Интересно.

– А что я подумал, мой дорогой друг? – приподняв бровь спросил я. – Что вы хотите приготовить мне подарок? – я наклонил голову на бок, прищурил глаза, впиваясь в него своим взглядом. – Или то, что вы обсуждали как нанести вред моему ребёнку? Что же я понял не так?

– Я…я… – начал он.

– Довольно, – перебил его я. – найди в себе мужество понести ответственность за свои решения. Не порть мне гребаное настроение. – прорычал я и перевёл взгляд на восседающего в кресле, по левую руку от Конти отца Андреа.

Он сидел с лицом гордого павлина, словно он уже победил меня.

– Как дела? Как поживает твой сын? – насмешливо спросил я.

Он фыркнул, снял свои очки, нарочито медленно протирая их нагрудным платком, потом отбросил его на пол. Но так ничего и не ответил.

– Ладно, мальчики, вставайте, нас ждёт приятная поездка. – Хлопнув ладонями сказал я и развернулся, чтобы покинуть кабинет.

Как только я вышел, в кабинет ворвался Майкл с солдатами, они подняли их со своим мест и повели к выводу из здания.

– Я должен быть вашим Капо, он предатель, он отказался от нас в угоду своей шлюхе. —прокричал Конти, пока его вёл Зейн, один из головорезов Сакры.

Я развернулся на пятках, подарил холодную улыбку Алессандро.

– Серьёзно, старик? Ты думаешь сможешь своими выкриками заработать себе быструю смерть? Не отнимай у меня последнюю каплю моего уважения к твоей никчёмной персоне. —сказал я, развернулся и продолжил свой путь.

Есть что-то отвратительно прекрасное в уничтожении своих врагов, что-то, что будоражит и одновременно опьяняет похлеще дорого вина. Как глоток горного воздуха, как дождь во время нескончаемой засухи. Мы спустились на первый этаж, вышли на безлюдную парковку, и неспешно направились в сторону наших машин, я знаю, что скоро все закончится, чувствую, запах их смерти, нет никаких сомнений в нашей победе.

– Вито, – окликнул меня прокуренный голос. – отпусти заложников, развернись и моли о прощении. – прорычал незнакомец, я развернулся в направлении голоса, обнаружив перед собой троих ублюдков, одетых в костюмы, чёрного цвета, пальто, и чёртовы маски.

– Вы с карнавала, парни? – посмеиваясь ответил я. – Черт, это становится даже забавно.

– Отпусти их. И вставай на колени или я убью твоих людей. – не унимался мой новый друг.

– Майкл, почему встали? Ведите их к машине, а ты – я небрежно махнул в сторону человека не умеющего устраивать качественные засады. – иди к черту. – сказал я, достал свой пистолет, снял с предохранителя и произвёл выстрел в голову.

В этот же момент двое других рухнули на землю, не успев произнести ни слова, не говоря уже о попытках самообороны. Парни дольше собирались «на дело», чем производили свою операцию. Я повернулся в сторону соседнего здания, где на крыше расположилась моя жена, махнул рукой, надеясь, что выбрал верное направление.

– Почему до сих пор не загрузили их в машину? Мы опаздываем.

***

– Я рад приветствовать вас, дорогие друзья. – уверенно сказал я, обводя взглядом людей, которые заполняли склад. Женщины выглядели неестественно в стенах старого склада, в своих дорогих вещах, с множеством украшений и идеально уложенными волосами, они смотрелись нелепо и неправильно. Резало глаза их присутствие, так же, как и присутствие детей, которых нарядили, словно на званый ужин, девочки поголовно были в платьях, мальчики в костюмах, так похожих на отцовские. Хотя, нет, они подходили этому месту. – Мне безусловно жаль, что мы собрались здесь по таким отвратительным причинам. Я хочу поговорить с вами, как ваш Капо, как ваш друг, как ваш брат. – Сохранялась гробовая тишина, никто не хотел нарушать молчания. Моя семья стояла позади меня на помосте, показывая свою безмолвную поддержку. Кира подходила этому месту, в своих несменяемых армейских ботинках, узких чёрных джинсах, и косухе. К её правому бедру были пристегнуты ножны с её любимым клинком. Она стоит с гордо поднятой головой и расправленными плечами, королева, находящееся на своём законом месте. Она не была рождена для этого мира, но она смогла адаптироваться, чтобы выжить, чтобы подчинить, чтобы править.

– Сейчас перед вами предстанут виновники торжества, люди из-за которых вы вынуждены здесь находиться, пусть для вас сегодняшний день станет уроком. – без эмоционально сказал я, наблюдая как Майкл ведёт моих пленных, он поставил их на колени, перед людьми, которые начали тихо перешептываться, не понимая, что происходит.

– Алессандро Конти, Франческо Джордано, Андреа Джордано, Антонио Барбьери вынесли приговор моей семье, решив захватить власть и подстроить порядок Сакры под себя. Я хочу, чтобы вы увидели, что происходит с теми, кто решает пойти на предательство. Я хочу, чтобы мальчики – я посмотрел на молодых мужчин, которые совсем скоро тоже вступят в наши ряды. – запомнили, как заканчивают предатели, каким может быть и ваш конец, если вы не будете верны Сакре. Я хочу, чтобы девочки, которые вскоре станут жёнами наших мужчин, знали, что станет с вашей семьёй, если ваш муж пойдёт на предательство. Я хочу, чтобы жены моих мужчин навсегда уяснили, что грозит вам и вашим детям за опрометчивые поступки ваших супругов. Я надеюсь, что мужчины Сакры наконец поймут, что я не прощаю гребаных предателей, я уничтожу каждого, кто будет нести угрозу. Вы вступили в наши ряды добровольно, единственный выход – смерть. – прорычал я.

– Ты предал нас, ты усыновил чужого ребёнка, признал его своим первенцем. —истерично закричал Антонио Барбьери.

Я посмотрел на него, он был другом моего отца, когда-то я восхищался им. Считая его непобедимым, легенды о его проведённых боях доходили даже до мальчишек. Его первая жена умерла, так и не подарив ему наследника, но вот вторая…она родила ему сына, который сейчас смотрел на меня большими черными глазами. Я помню день, когда он родился, отец повёз нас в дом Антонио для поздравлений. А сейчас его отец стоит на коленях, в ожидании своей смерти.

– Я усыновил ребёнка, но я не предавал Сакру. Почему ты не пришёл ко мне, как настоящий мужчина? Почему ты не нашёл времени, чтобы поговорить со мной и узнать, какую судьбу я готовлю для своего сына? Если бы ты задал этот вопрос, ты бы знал, что он никогда не будет посвящён в ряды Сакры, для него выбран другой путь. Но нет, ты же выше этого, верно, Антонио? Ты решил, что лучше взять власть в свои грязные руки, а это? – я небрежно обвел рукой себя. – Просто хороший повод. Но вот скажи мне, Антонио, я должен убить твоего сына и жену, как ты хотел убить мою семью? – холодно спросил я, наблюдая, как его лицо приобретает красный оттенок. Нет, конечно, я бы не смог убить ребёнка, я знаю, что они не виновны в действиях своего никчемного отца. Но черт, пусть несут гребанную ответственность. Он ничего не ответил мне, потому что ответа и не могло быть, он слишком высокомерен, чтобы признать свою неправоту, тем более он не в состоянии даже просить милости для своей семьи.

Ничтожество.

– Джино, верно? – я посмотрел на сына Барбьери. – Подойди ко мне, пожалуйста.

Мальчик отпустил руку матери, которую неосознанно сжимал все это время, и направился в мою сторону, неуверенно пробираясь ко мне на помост, проходя мимо своего отца, он не взглянул даже в его сторону, словно был разочарован.

– Тебе сколько лет?

– Тринадцать, Капо. – шепотом ответил он.

– Ты уже почти мужчина, Джино, твоя мама, наверное, гордится тобой, верно? – он кивнул мне, посмотрев в сторону хрупкой женщины, которая со слезами на глазах кивнула своему сыну.

– Скажи мне, ты считаешь мужчина может убить ребёнка? – спросил я, наклонив голову.

– Нет, сэр. – ответил он, яростно качая головой.

– Да, Джино, я согласен с тобой. Настоящий мужчина не может убить ребёнка, так скажи мне, почему твой отец решил убить моего ребёнка?

– Потому что он не мужчина, Капо. – яростно ответил он.

– Твой папа бил тебя или маму когда-нибудь? – не знаю почему спросил я.

Джино перевёл испуганный взгляд на свою мать, словно ища её одобрения, его тело напряглось от моего вопроса. Жена Антонио сняла платок со своей хрупкой шеи и подняла свитер до уровня груди, открывая вид на свежие синяки, такие, которые оставляют после долгого и яростного избиения. У меня…меня, мать вашу, перехватило дыхание, от открывшийся картины.

– Я понял, спасибо. Джино, ты молодец, я ценю твою честность и твёрдую позицию. Возвращайся к матери, теперь ты её единственный защитник. – сказал ему я, похлопав его по плечу.

– Сейчас вы увидите, что будет с теми, кто предаст моё доверие, прошу всех на выход из склада.

Люди начали выходить на улицу, обсуждая между собой происходящее, моя семья тоже отправилась на улицу. Майкл проверил стяжки на руках и ногах предателей и тоже пошёл в сторону выхода.

– Я хотел вас сжечь. – сказал я, смотря на них. – Я хотел наслаждаться вашей агонией, я хотел услышать ваши крики, но черт, даже я не настолько отвратителен. – закончил я, достал своё оружие и произвёл три выстрела, потом облил их тела бензином, также покрыв горючим веществом стены склада и зажёг спичку, бросив её перед самым выходом.

Конец гребаной истории, все свободны.

Глава 27

«Вы видите вещи, и вы спрашиваете: «Почему?» А я мечтаю о вещах, которых никогда не было, и говорю: «Почему бы и нет?»

Бернард Шоу.

Кира

Я шла сквозь океан людей к единственному, кто имел значение. Все были зачарованы открывшейся картиной разгорающегося пожара. Если вы спросите мое мнение, я скажу вам, что слишком много огня за последние дни в моей жизни. Я миновала стаю дам, которые прижимали к себе детей, не отводя своих глаз от старого склада, сегодняшний день для всех стал потрясением, Вито умеет произвести нужное впечатление. Я уверена, что пройдут долгие годы, прежде чем память об этом небольшом уроке померкнет в памяти очевидцев. Обогнула мужчин, которые напряжённо оглядывались по сторонам, словно пытаясь найти в их рядах очередную угрозу. Наконец я взялась за тёплую руку Вито, его пальцы моментально сплелись с моими, он легонько сжал их, оказывая мне поддержку.

Последние несколько дней были невероятно сложными для всех нас. Моя голова кружилась от едкого запаха бензина, а может, всему виной моя недавняя травма, которую мне нанес Андреа. Я мечтала о горячей ванне и мягкой постели, о вкусной и жирной еде. Мне кажется, что я не спала и не ела нормальной пищи уже дня три. Из-за чего чувство лёгкого недомогания преследовало меня все собрание. Но сейчас это уже было не важно, нет. Теперь мы были свободны, мы могли наконец-то выдохнуть и немного притормозить. Отдохнуть и расслабиться, забыть обо всех проблемах и переживаниях. Насладиться жизнью и нашей любовью. Любовью? Хм…Когда это все стало иметь значение? Почему я не заметила, как безвозвратно отдала свое сердце на хранение Вито? Впервые за тринадцать лет, со дня, когда одним нажатием курка, одной пулей, вылетевшей с крыши здания на Мейпл авеню, моя жизнь разделились на до и после. Мне хочется стать девочкой, которую я прятала от всего мира, женщиной, которая крепко спала все эти годы. Но только для одного единственного человека, мужчины, рядом с которым я могу быть слабой, нежной, хрупкой. Только рядом с ним я могу позволить своему сердцу быть открытым, а душе ранимой, прекрасно осознавая, что он никогда не допустит моего падения. Но только для него, для всех остальных, для любого, кто решит бросить вызов моей семье, ничего не изменится, мои навыки, мои демоны останутся неизменными.

– О чем ты думаешь, мой боец? – прошептал мне на ухо Вито, отстранился и нежно поцеловал в висок.

– Я мечтаю. – ответила ему я.

– Мечтаешь? И о чем же?

– О нас, всегда только о нас, моя любовь. – ответила ему я. Вито нежно взял меня за подбородок, повернул мою голову к себе и прильнул губами к моим, нежно лаская своим языком мой собственный. Это был поцелуй, который отражал нас самих. В нем было все и одновременно ничего. Он целовал меня, словно от этого зависела наша жизнь, будто, если он сможет оторваться от меня, если хотя бы на секунду его губы покинут мои, солнце перестанет греть, а земля и вовсе остановится. Я целовала его, отдавая всю свою любовь, весь свет, который был в моем сердце, забирая всю боль и страхи, которыми он был наполнен. Это все моё, до самого последнего разочарования и небольшой улыбки, которой он одаривает меня каждое утро. И это чувство я буду хранить в своём сердце целую вечность, и ещё один день, каждое мгновение, проведённое с ним. Жар от горящего здания все еще согревал нас, руки моего мужчины, крепко прижимали к себе, создавая барьер между нами и всем остальным миром. Я буквально видела картинки нашего будущего, дом, наполненный смехом, любовь, которая царит в нем долгие годы. Дети, которые носятся по всему пространству. И нас, медленно стареющих, но таких прекрасных. Я верю, что сегодня мы смогли пересечь линию и уже устойчиво стояли на заветной линии. Возможно, скорее всего, нас еще будут преследовать трудности, но я знаю, что вместе мы справимся.

Вито оторвался от меня, осматривая моё лицо своими греховными глазами, не пропуская ни единого миллиметра моей кожи.

– Ты бледная, моя луна. – сказал он, проведя языком по своей нижней губе. – Пойдём, я отвезу тебя домой. – проговорил он и потянул меня за руку в сторону нашей машины.

***

Меня прижимали большие руки к своему телу, я чувствовала размеренное сердцебиение, которое билось под моей ладонью. Дыхание, которое согревало моё ухо, посылая рой мурашек по всему телу. Я чувствовала себя в тепле и безопасности.

Дома.

В моё подсознание просочился звук, который оповещал о прибытии лифта, я медленно открыла глаза и увидела расслабленное лицо Вито. Он устал, но даже тёмные круги под глазами и трёхдневная щетина не могли скрыть его великолепия.

– Где мы? – осипшим ото сна голосом спросила я. Я уснула? Как? Где? Должно быть в машине, но я никогда не сплю в машинах, после того случая, когда отец разбудил меня, перед моим зачислением в ряды кандидатов «всадников.»

– Дома, в пентхаусе, ты уснула, я не хотел тебя будить. – ответил Вито.

Он переступил порог лифта, ввёл код безопасности, все также не отпуская меня из своих рук и пошёл на второй этаж, в сторону нашей спальни. Мы дома… дома, в нашем пентхаусе, но это не было моим домом.

– Это не мой дом, Вито. – прошептала ему я и почувствовала, как его тело напряглось от моих слов, он нахмурил свои прекрасные брови и опустил взгляд на меня.

– Почему нет? Я думал, что тебе здесь нравится, я решил, что тебе со мной хорошо. —ответил он, не отрывая своего пронзительно взгляда.

Знаете, что я знаю о таких людях, как Вито Морелло, Константин Соколов или же Рокко Манчини? Что я могу вам сказать о Кире Соколовой, Френки и Луке Морелло и буду совершенно права? Догадывайтесь? Не напрягайтесь, я скажу вам, что каждый из нас знает, но никогда не признает, потому что слабость равна смерти. Мы все… каждый из нас настолько одиноки и сломлены, что даже само осознание этого факта приводит нас в панический ужас. Мы держимся за честь, семью, наследие, потому что искренне верим, что в этом и заключается наше долбанное предназначение. Предназначение? Разве не этот бред несут все сумасшедшие ублюдки? Но на самом деле? На самом деле нашу боль, наш страх, который заключён в годы созерцания несчастных родителей, которые живут в совершенно никчёмных формах существования, не уменьшают даже родственные связи, любовь к своим братьям и сёстрам. Мы не заводим друзей, так как боимся предательства, мы не ищем любви от людей, которые не связаны с эти миром, потому что боимся осуждения и последующего болезненного разрыва. Вы же помните, что мы не разводимся? Единственный выход из отношений – смерть. Мы большие дети, которых выкинули в море, кишащее акулами, нам всю жизнь рассказывают о долге, верности и целях. Но нас не учат жить и наслаждаться каждым прожитым мгновением. Мы одиноки и сломлены, не лучшая комбинация, не самое выгодное положение, нет надежды на «долго и счастливо.» Нет веры, в прекрасный конец и красивую историю, потому что ты не выбираешь себе спутника, ты не можешь позволить себе влюбиться в парня, живущего по соседству, или девушку, которая улыбнулась тебе из окна своего автомобиля. Мы ограничены, втиснуты в узкие рамки ожиданий и надежд от таких же сломленных людей, которые уже просто забыли, что когда-то были на нашем месте. Мы считаем себя королями, неприкасаемыми и властными, но боимся взглянуть правде в глаза и признаться, хотя бы самим себе, в самых простых и одновременно тяжёлых вещах. Но не сейчас…сейчас я признаю и принимаю это.

Да, я монстр, акула, которая, чувствуя вашу кровь, плывёт за вами. Бей или умри, другого выхода нет, я самый опасный хищник, сука, которая пойдёт по головам, если обстоятельства сложатся так и никак иначе. Бойтесь, если вам выпала дрянная карта и вы перешли мне дорогу, я найду вас.

Но для него?

Для него и рядом с ним, я просто Кира, женщина, которая может уснуть в его машине. Девушка, которая больше не сможет жить в мире, где не будет его. Человек, чьё сердце и душа принадлежат мужчине с греховными глазами и улыбкой, которая выбивает воздух из моих лёгких, заставляя колени предательски подкоситься. Он мой, а я его, рядом с ним я не сломлена и не одинока. Я больше не хочу, чтобы мой дом был безликим, больше не хочу зализывать раны, прячась в стенах своего пентхауса. Больше нет ничего «моего», как и нет ничего «его».

– Мой дом там, где ты, Вито. На старом складе, в машине, в особняке или пентхаусе – не важно. Я больше не буду ограничиваться стенами, мне больше этого недостаточно. Ты – мой дом. – сказала ему я и поцеловала в шею, наслаждаясь теплотой и терпкостью его кожи.

Лицо Вито окрасила мальчишеская улыбка, та, которую может подарить вам беззаботный студент с вашего курса. Та, которая открывает все двери, зарывается глубоко в душу и отказывается ее покидать. Та улыбка, которая делает лицо моложе, а день ярче, такую мне еще никто не дарил. Я никогда не была объектом такой улыбки, но, несомненно, теперь я хочу получать ее намного чаще. Есть что-то невероятное в мире, который создают двое влюбленных, тот мир, в котором никогда не найдется ключа для посторонних. Еще одно безопасное место, мягкое одеяло для вашего сердца. Теперь и у меня есть это небольшое убежище.

– Ты моя, Кира. – сказал мне Вито и аккуратно опустил меня на нашу кровать. Он стал медленно расстегивать мои джинсы, стянул их с моих ног, перед этим сняв с меня мои армейские ботинки. Я скинула свою куртку и стянула через голову футболку, оставаясь только в спортивном топе и хлопковых трусиках. Он встал, сделал несколько небольших шагов от кровати и стал смотреть на меня с огнем в глазах, который могла породить только похоть и дикое желание.

Я усмехнулась, приподнялась, облокотившись на локоть, смотрела на него в ответ, наслаждаясь открывшейся картиной.

– Ты мой, Вито, помни об этом. – сказала ему я, мой голос отвлек его от созерцания, и он начал раздеваться. За считаные секунды Вито стоял передо мной совершенно обнаженный, открывая вид на подтянутое тело, и уже возбужденный член. Мой муж опустился на кровать, не отводя взгляда от меня, он начал покрывать мой живот нежными поцелуями, прокладывая дорожку вверх, остановился у моей груди, стягивая мой топ, открывая доступ к возбужденным пикам моих сосков, Вито обвел языком каждый из них, уделяя им особое внимание.

Потом он поцеловал меня в шею, вдыхая мой аромат и массируя грудь рукой. И наконец, его губы добрались до моих. Размеренный поцелуй быстро перерос в страстный и отчаянный. Собственнический и самозабвенный. Мы словно пытались поглотить друг друга, несколько раз ударяясь зубами, наши языки танцевали только им понятный танец. Но черт, он был так прекрасен. Рука Вито спустилась к моим трусикам, он отодвинул их и большим пальцем стал рисовать круги на моем клиторе, еще больше увеличивая уже существующее возбуждение.

– Сегодня я не буду тебя трахать, мой боец. – прохрипел он, оторвавшись от моих губ и переключившись вновь на шею, он стал лизать и посасывать пульсирующую вену, заставляя мое сердце биться быстрее предыдущего, а промежность покрываться еще большим количеством влаги.

– Почему нет? – отчаянно прохныкала я, не узнавая своего собственного голоса. Я не смогу уснуть, если он сейчас не возьмет меня, мне физически больно от одной только мысли об этом неблагоприятном исходе.

– Сегодня я буду заниматься с тобой любовью. – тихо сказал он, уткнувшись носом в мою грудь.

Я погрузила свои пальцы в его мягкие волосы, наслаждаясь ощущением, которое это занятие давало, словно шелк обволакивал мои пальцы. Вито спустился дорожкой из поцелуев к моей киске, раздвинул ноги шире и опустил свою голову. Сначала он поцеловал внутреннюю часть моего левого бедра, потом переключился на правое. Он стянул с меня трусики и медленно, почти лениво провел языком по моему лону, потом он ввел в меня один палец, посылая маленькие иголочки по всему телу, которые быстро переросли в огромные импульсы удовольствия.

Он целовал меня и лизал, посасывал и вновь повторял все действия, при этом проникая своими длинными пальцами под идеальным углом.

Импульсы переросли в фейерверк, который ярко засиял спустя несколько минут. Первый оргазм был ошеломляющим, но не достаточным, для удовлетворения моей потребности в нем.

– Вито, пожалуйста. – простонала я, задыхаясь, все еще отходя от огня, которым его умелые пальцы и великолепный язык одарили меня. – Мне нужно… – я вновь провалилась в ощущения, теряя нить моего никчемного монолога. Что я хотела? Боже, еще…еще…еще.

– Малышка, я помогу тебе, – оторвавшись от поедания меня сказал Вито, его лицо блестело, на щетине задерживались небольшие капельки моего удовольствия. Волосы были растрепаны, от моих пальцев. А в глазах все еще горел огонь, только теперь он был еще ярче, словно все, что происходило до этого, только пробудило еще больший аппетит. Он поднялся выше по моему телу, впиваясь своими губами в мои, сразу проникая языком и делясь со мной вкусом моего оргазма. Его член скользил по моим мокрым складочкам. – Ты хочешь, чтобы я дал тебе это. – сказал он и стал медленно проникать в меня. Я чувствовала, как его большой и толстый член зарывается в меня все глубже и глубже, как мои стенки сжимаются под его великолепным давлением. Мне каждый раз необходимо привыкать к этим размерам, но, черт, я не жалуюсь, ни капельки, я только…

– О боже, боже.

– Нет, милая, здесь только я. – прошептал Вито мне в ухо, набирая темп и создавая идеальный ритм.

Я отключилась от его слов, от всего происходящего в этом мире. Был только он и его огромный член, который сейчас все больше и больше приближал меня к неминуемой кульминации. Вито оттолкнулся от матраса, вставая на колени, закинул мои ноги себе на плечи, создавая лучшие условия для проникновения и стал вбиваться в меня быстрее и глубже. Белая пелена стояла перед глазами, я практически потеряла связь с окружающим миром, сосредоточившись только на ощущениях его длины во мне. Член Вито был создан для меня, а может, это моя киска была создана для него. Не важно, важно, что он опустил свою руку на клитор и стал его потирать, дополнительно стимулируя. Другой рукой он держал меня за бедро. Это что-то незаконное, так не может быть хорошо.

– Давай, детка, кончай вместе со мной. – прохрипел он и я почувствовала, как моя киска, как истинно хорошая девочка, подчинилась ему, как все внутри меня сжалось и волна оргазма окатила меня, отправляя далеко за пределы этой вселенной. Вито последовал за мной, окрашивая меня своей спермой.

Он откинулся на подушку тяжело дыша, мой муж смотрел на меня, словно пытаясь решить какую-то непосильную задачу. Спустя несколько минут молчания он встал с кровати, подхватил меня, словно я ничего не весила и потащил в душ. Он встал рядом со мной под струи теплой воды, достал с верхней полки гель с тропическим ароматом, который я так сильно люблю, выдавил немного на ладонь и стал аккуратно, массирующими движениями, покрывать им меня. Я же выдавила его гель на мочалку и начала ею мыть его в ответ. Мы все еще молчали, только разглядывали друг друга с новым энтузиазмом, будто вновь открывая себя друг для друга. Сейчас не было Капо, как и не было наследницы Соколовых. Не было ничего, что могло бы омрачить этот момент единения наших душ. Вода смыла всю грязь сегодняшнего дня, забирая с собой и боль, и разочарование, и ярость, оставляя только нас. Она забрала все, чем были наполнены наши души, не осталось даже наших демонов. Только мы, Кира и Вито. Супруги Морелло. Женщина и мужчина. Вито нанес шампунь на мои волосы, приятно массируя кожу. Мы никуда не торопились, времени и рамок не существовало. Не было никаких забот и обязанностей. Не было непосильных задач и ежедневных проблем. Вода забрала и это, смывая шампунь с моих волос. Вито вышел из душа первым, выпуская за собой облако пара, он обмотал свой пояс полотенцем, потом взял мягкое пушистое полотенце и подошел ко мне, пропитывая им мою кожу, поглощая всю влагу.

Потом завернул меня в него, после дал еще одно, для моих длинных волос, поцеловал меня в лоб и в полной тишине вышел из ванной, плотно закрыв за собой дверь. Я нанесла увлажняющий крем, вытерла волосы, оставляя их слегка влажными, переоделась в шелковую пижаму, с коротким шортами и топом, открывающим мой плоский живот. Когда я открыла дверь из ванной, усталость накатила на меня с новой силой, я была так расслаблена, что с огромным усилием смогла добраться до пустой кровати, я легла на свою сторону, укрываясь тонким одеялом, вдыхая запах Вито, исходящий от его подушки. Сон неспешно подкрадывался ко мне, забирая меня в свой теплый плен. Я услышала, как щелкнула дверь, шаги Вито, почувствовала, как он лег рядом, притягивая мое безвольное тело в свои объятия.

***

Ночь прошла слишком быстро, уступая свое место раннему солнечному утру. Я лежала замкнутая в клетку рук Вито, он уткнулся носом в мою шею, запуская стаю иголочек при каждом его выдохе. Аромат табака и бергамота пропитал мою кожу, соединяя нас на новом уровне, нотки лимона витали вокруг нас, его было ни с чем не спутать, только он создавал такое впечатление мужественности и силы.

– Я слышу, как работает твой мозг, мой боец. – прохрипел он, нежно посасывая кожу на моей шее. – Еще слишком рано для такой активной мозговой деятельности.

– Я голодна.

– Уже? – он оторвался от меня, пронизывая меня своими глазами цвета виски, и запуская руку в мои трусики. – Ты ненасытная женщина, дорогая. – усмехнувшись, сказал он, наблюдая за моей реакцией на его прикосновения.

– Я хочу есть, а потом тебя. Только в этом порядке, муж. – приподняв бровь ответила я.

– Женщина, которая знает, чего хочет. Ммм… я возбужден. – он поцеловал меня в губы, впечатывая мою голову в подушку, потом встал с кровати и вышел из комнаты, не обременяя себя такими вещами как душ, одежда или же нижнее белье, которое хотя бы немного скрыло его стояк.

Я потянулась на кровати, потом направилась в душ, смывая с себя остатки сладкой ночи, готовясь к новому дню. Ближайшие пару дней я не хочу думать о работе или же каких-либо мирских трудностях. Честное слово, даже если настанет зомби-апокалипсис, я торжественно клянусь, что не покину стен нашего особняка, пусть мир катится к черту, я слишком устала. Я вышла из прекрасного водного плена, нанесла на лицо увлажняющий крем. Минимум макияжа, подчеркнув глаза тушью для ресниц, а губы бесцветным блеском, распустила свои волосы. Надела джинсы серого цвета, армейские ботинки, футболку цвета бордо и клетчатую рубашку. Я спустилась вниз, надеясь найти в холодильнике что-нибудь съедобное, желательно политое шоколадом и без пометки «обезжиренное». На кухне витал аромат свежезаваренного кофе и стояли бумажные пакеты, которые взывали к моему любопытству, я буквально слышала, как они шепчут: «Открой нас, Кира, пожалуйста.»

Я стояла загипнотизированная ими, когда теплые руки обвили мою талию притягивая к себе, я развернулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

– Ох…ты оделся.

– Решил, что мир не готов к тому, что я буду ходить голым по улицам моего города. —самодовольно промурлыкал Вито.

– Разумно. Хотя, признаться честно, я думала в тебе больше духа анархии. – со смешком сказала я и оторвалась от него, любовь – это конечно прекрасно, но я умираю от голода и любопытства. Преодолев расстояние до стола, я быстро распахнула пакеты, отмечая свежую выпечку.

Теплые круассаны и булочки молили о том, чтобы их съели. Кто я такая, чтобы сопротивляться их притяжению, не раздумывая ни секунды, я взяла несколько булочек, поместив одну в рот, чтобы осталась свободная рука, прошла к кофеварке и налила себе живительной жидкости, потом прошествовала к обеденному столу разместилась там и приступила к трапезе. Совершенно не обращая внимания на моего супруга, я была слишком поглощена вкусом шоколадной начинки, чтобы отвлекаться еще на кого-то. Вито усмехнулся, налил себе чашку кофе и сел рядом со мной.

– Соскучилась по сыну?

– Конечно, я надеялась, что мы сегодня вернемся к нему.

– Так оно и есть, как только ты закончишь с поглощением всего печеного, мы отправимся в путь.

***

Мы проехали ворота нашего особняка, миновали пункт охраны, вышли из машины и пошли в сторону двери. При дневном свете наш новый дом выглядит не менее пугающе. Может, на это и был весь расчет?

Я распахнула массивную дверь и ворвалась во внутрь, аромат домашней еды сразу ударил в ноздри, наполняя меня домашним уютом. Негромкая музыка доносилась со стороны гостиной, туда я и направилась незамедлительно, я хотела увидеть его, вдохнуть его сладких запах, поцеловать пухлые щечки. На полу развил свою бурную деятельность Лев, играя с бесчисленным количеством игрушек. Миссис Гонсалес сидела в плюшевом кресле, тихонько подпевая радиоприемнику и с ласковой улыбкой наблюдая за ребенком. Я остановилась в начале комнаты восхищаясь увиденной картиной, они оба были в безопасности, наслаждались сегодняшним днем. Это было великолепное зрелище, то, ради чего стоит бороться.

Миссис Гонсалес подняла свой взгляд на нас с Вито, ее улыбка погасла, она незамедлительно поднялась со своего места и быстрыми шагами пошла в нашу сторону.

– Мои дорогие, – воскликнула она, утягивая меня в крепкие объятия, ее тело сотрясалось от неконтролируемой дрожи, словно она боролась с надвигающейся истерикой. – вы здесь, вы в порядке. – бормотала она, больше себе, чем мне. – Кира, девочка моя, скажи, что вы в порядке, скажи, что все хорошо! – воскликнула она, отстранившись от меня и оглядывая мое лицо пытливым взглядом, когда ее глаза дошли до места рассечения моей брови, я видела, как укол боли окрасил ее добрые глаза и волнение в них вспыхнуло с новой силой. – Что же это такое? Святая Дева Мария, когда я смогу спать спокойно? Нам нужно переехать? Я пойду соберу вещи, Кира, тебе нужна моя помощь? Мне собрать и ваши вещи? Дочка, девочка моя, не смей мне врать, говори все как есть! – восклицала она, я посмотрела на нее, на эту милую женщину, которая была так же одинока, как каждый из нас. Она была не только няней моего сына, она была женщиной, которая каким-то волшебным образом стала частью нашей неординарной семьи.

Я обхватила ее плечи руками и притянула к себе, погружая нас в успокаивающие объятия, потом я сказала самым мягким голосом на который только была способна.

– Нам не надо переезжать, миссис Гонсалес. У нас все хорошо, мы в безопасности. Я обещаю вам, теперь все будет хорошо. Вас никто не тронет. – поглаживая ее спину проговорила я.

– Милая, я волновалась не за себя, я боялась, что они доберутся до тебя и Вито.

– Еще нет никого, кто смог бы это сделать, ни единого шанса. – сказал мой муж, целуя в щеку миссис Гонсалес, потом он взял на руки Льва.

– Привет, мой маленький боец, папа вернулся. – промурлыкал он, унося его из комнаты.

– Точно все хорошо, милая? – отстранившись тихо спросила меня миссис Гонсалес. – Ты такая бледная.

– Все хорошо. – я подарила ей легкую улыбку. – Просто я немного устала, это было тяжелое путешествие, но исход того стоил. Ведь так?

Она ничего не ответила, только подарила мне одну из своих фирменных улыбок, потом развернулась и покинула комнату. Я развалилась на диване, закрыла глаза, успокаивая свое колотящееся сердце. Я не привыкла к тому, чтобы быть рядом с кем-то не из нашего мира, с кем-то, для кого не в порядке вещей разговор об оружии или очередном задании. Я не уверена, что умею успокаивать истерики людей, которые не знакомы со смертью так, как знакома с ней я. Но мы справились, все хорошо, теперь все будет хорошо. Топот маленьких ножек, которые стремительно приближались ко мне, отвлек меня от моих мыслей, я открыла глаза обнаружив рядом со мной макушку темных кудрей и самую заразительную зубастую улыбку.

– Привет, мой малыш. – я усадила его к себе на колени, погружаясь носом в его волосы, вдыхая сладкий аромат его шампуня. – Мама по тебе скучала, так сильно. – прошептала я, борясь с непрошенными слезами. Я не позволяла себе даже мысли о том, что мы не сможем его защитить, но сейчас?

Сейчас, словно специально, в мою голову врываются самые ужасные сценарии возможных исходов нашего проигрыша. Черт, я притянула маленькое тело ближе к себе, защищая от всего мира. – Никто и никогда тебе не навредит, мой маленький.

Вито сел рядом с нами, закинув руку на спинку дивана.

– Ну что за милая картина? – усмехнувшись и пройдя вглубь комнаты сказал Лука.

– Отличный дом, Капо. – с почтением сказал Рокко. – Кира, здравствуй.

– Боже, что это за сладость такая? – с широкой улыбкой спросила Амелия.

– Это…-начала я.

– Всего лишь я, моя дорогая. – самодовольно сказал Кон, подмигнул и сел в кресло.

– Да вы, блять, издеваетесь? – прорычал Вито. – Сколько вас там еще?

– Я знал, что математика не твой конек, брат, но, черт, включи логику. – посмеиваясь сказал проходя вглубь комнаты и усаживаясь на подлокотник кресла Френки.

– Я. Вас. Не. Звал.

– А мы пришли, жизнь полна разочарований, старший брат. – самодовольно, откинувшись на диване, сказал Лука.

– О. Это я точно знаю, достаточно того, что ты мой родственник, так вы еще привели с собой Соколова. – Вито одарил моего брата раздраженным взглядом, словно его присутствие в нашем доме было самым большим оскорблением. Этим двоим нужно поговорить, у них разгон от любви до ненависти просто феноменальный.

– Я ранен, Вито. Я думал, что мы братья. – усмехнувшись ответил Кон.

И вот так, надежды о тихом семейном вечере, разбились о скалу под названием «моя сумасшедшая семья»

Мы дружно переместились в столовую, уселись за большой стол и принялись отмечать нашу победу, как и все дальнейшие свершения. Самонадеянно? Думаю, да, но разве есть другие варианты? Определенно и однозначно – нет.

Впереди нас ждало много работы, еще больше трудностей, но разве это не добавляет столь желанной остроты?

Борьба – это то, что связывает каждого из нас. Мы буквально родились под ликом сражений, вопрос выживания всегда становится на первый план. И не важно, восемь тебе или двадцать. Хочешь жить – борись. Хочешь, чтобы с тобой считались – докажи, что ты хоть чего-то стоишь.

Глава 28

«Мужчина, в сущности, ничем не отличается от женщины: ему тоже нужно встретить кого-то и обрести смысл жизни.»

Пауло Коэльо. «Одиннадцать минут.»

Вито

Вчерашний день прошёл не совсем так, как я планировал, но никто и не обещал, что будет легко. Ведь так? Мои братья – ублюдки выпили весь мой алкоголь, Кон смотрел на Амелию глазами хищника, я слишком хорошо знал этот взгляд. Поэтому моя жена, словно уже настроенная на моё настроение, отвлекла все внимание на себя и ребёнка, а потом и вовсе прогнала наших незваных гостей. Идеальная женщина, скажу я вам.

Сегодня у меня назначена встреча с новым Капо Коза Ностры.

Волнуюсь ли я?

Нет.

Хочу ли я этой встречи?

Нет.

Желаю ли я провести остаток жизни зарывшись глубоко в мою жену?

Да, черт возьми.

Я ждал их в своём кабинете, теперь, когда угроза от Конти миновала, я вновь вернулся в мой клуб, мою обитель, мой первый самостоятельный проект.

– Капо, они уже спускаются к нам. – сказал мне Рокко, направляясь к своему месту. Он встал за моей спиной. Лука и Френк расположились на диване.

Дверь кабинета открылась и в нее вошли двое мужчин. Первый, как я предполагаю, Камилло Баттерс, был среднего роста, с каштановыми волосами, аккуратно уложенными назад, глазами цвета горького шоколада. Он был примерно сорока лет, в костюме цвета мокрого асфальта. Уверенной походкой он прошёл к стулу, стоящему напротив меня, сел, расстегивая свой пиджак, открывая мне вид на ствол, который находился в нательной кобуре. Я усмехнулся, приподняв бровь. Он хотел сыграть в игру «большого члена?» Второй мужчина, был старше нового Капо, примерно шестидесяти лет. Он был практически моего роста, с седыми волосами, глазами, которые уже потеряли былую остроту. В брюках бежевого цвета и тёмной рубашке, он напоминал скорее школьного учителя, чем мафиози. Создавал впечатление неопасного человека, обычно за такими масками скрываются самые кровожадные ублюдки. Никогда не недооценивай человека, только из-за его внешнего вида. Он сел на ещё один стул рядом со своим Капо.

Они смотрели на меня, явно ожидая действий с моей стороны, я же, будучи негостеприимным ублюдком, сидел в своём удобном кресле, перебирая текущие бумаги. Некуда было спешить, незачем было отказываться от моих правил игры, это они пришли ко мне, им и налаживать контакт. Тишина длилась не долго, я подписал пару актов, которые касались легальной части моей работы, потом закинул их в стол, достал пепельницу и прикурил сигарету. Мне кажется, или я стал больше курить?

– Вито, – откашлявшись начал Баттерс. – меня зовут Камилло, я рад, что ты согласился встретиться со мной. Нам давно пора наладить наши отношения, ведь делить нам нечего. Познакомься, – он указал рукой на своего спутника. – это Натаниэль Риччи, консильери Коза Ностры.

Я склонил голову набок, оценивая мужчин, сидевших напротив меня. – Консильери? – с большей заинтересованностью спросил я. – То есть, это ты советовал Джузеппе убить моего отца? Или, может быть, ты помог похитить мою жену? Ну же, не бойся, говори со мной, советник. – мертвым голосом спросил я, наслаждаясь паникой в их глазах.

– Вито, Натаниэль не был в то время консильери, он работал со мной в Италии, где, собственно, я и жил до того момента, пока ты не убил моего старшего брата и племянника. —успокаивающе произнес он, не выдавая никаких эмоций в своем голосе. – Я надеюсь, что мы сможем перешагнуть через этот период времени и начать жить по-другому.

– И как мы это сделаем? Какие варианты ты можешь мне предложить?

– Соглашение. Обсудим границы, выделим территории и не будем их пересекать. – сказал Камилло.

– Соглашение? Тебе не кажется, что история повторяется? У нас было чертово соглашение, и оно не помешало твоему брату нарушить его.

– Это сделал мой брат, а не я. – теряя терпение сказал он.

– Хм… – почесав подбородок и откинувшись на спинку своего кресла. – Ты не сделал еще ничего, чтобы я начал верить твоему слову, мой дорогой друг. Ты пришел на мою территорию, ворвался в мою жизнь и тратишь мое чертово время, прося о каком-то соглашении. Ты приехал в мой город, ходишь по моей земле, хотя еще недавно твой брат – я пренебрежительно махнул в его сторону. – пытал мою жену. Мою. Жену. Ты понимаешь это? Так ответь мне, почему я должен облегчать тебе задачу? Почему бы мне не убить и вас сегодня, отбросив Коза Ностру назад? – без эмоциональным тоном спросил я.

– Брак. – сказал Натаниэль.

– Прости, что? – уточнил я.

– Мы заключим брак, станем кровной семьей. – он кивнул себе, смотря на своего Капо. – Это решит наши проблемы, я считаю это лучшим выходом.

– Я согласен, у тебя же есть сестра, Вито? Мой сын… – начал он, с явным возбуждением в голосе, его радовал этот исход.

– Нет. – отрезал я. – Моя сестра не станет женой твоему сыну. Она останется в клане Сакры. Но я готов принять в нашу семью твою дочь, Камилло. У тебя есть дочь? – склонив голову спросил я.

– Да, Стефани. Ей девятнадцать лет, она будет примерной женой для твоего брата.

Я посмотрел на диван, на котором располагались мои братья, Френки кивнул мне, хотя прекрасно понимал, что не его очередь жениться.

– Лука, брат мой, ты готов взять в жены малышку Стефани Баттерс? – спросил я.

– Да, Капо. – ответил он.

– Тогда…нас ждет свадьба. – хлопнув ладонями по столу объявил я. – Мы приедем к вам в ближайшее время, организуем помолвку и назначим дату свадьбы.

Мужчины поднялись со своих мест, пожали руки мне и моим братьями, пробормотали что-то про то, что это большая честь и они рады, что мы смогли прийти к соглашению. Так же они обещали мне, что я не пожалею о своем решении. Как будто я имел на это право, это не мне продали кота в мешке. Рокко пошел проводить наших гостей.

– Ты уверен в своем решении, брат?

– Да, не имеет значения кто будет моей женой, Вито. Главное, чтобы колеса продолжали крутиться. – ответил он и покинул кабинет в сопровождении Френки.

Я сидел за своим столом хмурясь и обдумывая наши дальнейшие действия. Еще одна свадьба, интересно, моему брату повезет так же, как и мне? Или я только что подписал его на годы страданий? Черт…

Звонок моего телефона отвлек меня, я нахмурился, когда увидел имя звонящего.

– Алло, Амелия, что-то случилось? – озабоченно спросил я.

– Вито, – всхлип. – я…мы…мы…я…сейчас у тебя в пентхаусе, – всхлип. – Кира, она…она…я вызвалась помочь ей собрать вещи…

– Что случилось, Амелия? – пытаясь сохранить спокойствие спросил я.

– Вито, она…она…упала, я не знаю почему, она просто упала, я вызвала скорую, мы сейчас едем в больницу св. Фрэнсиса, – всхлип – я не знаю, не знаю, Вито, мне страшно. – в конце она уже разрыдалась, не сдерживая своего страха.

– Милая, я еду, возьми себя в руки и будь рядом с ней. – сказал я и повесил трубку.

Я вырвался из своего кабинета и побежал в сторону парковки, не было времени искать моих братьев, не было ни малейшего желания сейчас звонить Кону. Единственное чего я хотел, это переместиться в больницу и держать за руку мою девочку, а не ехать двадцать минут на чертовой машине. Заведя двигатель, я тронулся в сторону моего сердца. Все будет хорошо, это просто переутомление, все будет хорошо. Черт, я повторял эту мантру пока ехал на предельной скорости, обгоняя машины и нарушая всевозможные правила дорожного движения. Я же видел, что она была бледнее обычного, она уставала быстрее, чем раньше. Какого хрена я не отвез ее в клинику. Идиот, какой же я болван. Я бил по рулю, пока стоял на светофоре, проклиная себя и всех вокруг, кто хоть как-то контактировал со мной. Все будет хорошо, это просто переутомление, все будет хорошо. Вновь повторял себе я, надеясь поверить в эти слова, но кроме боли и страха они не приносили больше ничего.

Все. Будет. Хорошо. Все. Будет. Хорошо. Хорошо. Хорошо. Хорошо.

Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Я небрежно припарковал автомобиль, вышел из него и направился в сторону регистратуры, там, с поникшими плечами и опухшими глазами, совершенно потерянная, стояла Амелия.

– Милая, почему ты ее бросила? – спросил ее я, пробираясь к ней в несколько длинных шагов, она обернулась на звук моего голоса, животный болезненный вой сорвался с ее губ и она бросилась ко мне в объятия, я подхватил ее, крепко прижимая к себе.

– Я так боялась, я хотела встретить тебя, чтобы не слышать плохих новостей. Я не могу, Вито, не могу. – плача мне в рубашку сказала она.

– Пойдем, найдем ее врача. – нетерпеливо сказал я и потянул ее в сторону приемного отделения. – В какой она палате?

– Девятая. Я попросила для нее отдельную палату.

– Молодец. – я пересек коридор, вошел в палату и увидел мою женщину, которая уже пришла в сознание и сейчас лежала в кровати.

– Мой боец, как ты себя чувствуешь? Где твой врач? Что тебе сказали?

– Я упала, закружилась голова и все…дальше я оказалась тут. Сейчас все нормально, я хочу домой, Вито. – с уставшими глазами сказала она.

Я поцеловал ее в лоб, отпуская часть волнения. Теперь я больше верил, что все будет хорошо. Я упал на стул, стоящий рядом с ее кроватью, взял ее за руку, наслаждаясь близостью моей жены.

– Добрый день, миссис Морелло, – приветливый голос разрезал тишину. – меня зовут доктор Слейт, сейчас мы с вами проведем исследование и узнаем, почему вы решили нас напугать. – дружелюбно сказала она.

– Добрый день, – поднявшись со своего места и протягивая руку для приветствия сказал я. – я Вито Морелло. – после рукопожатия, я прошел в угол палаты, отказываясь хоть на минуту покидать мою супругу.

– Что ж, Кира, как вы себя чувствуете?

– Нормально, можно мне вернуться домой?

– Давайте, мы вас оставим на ночь? Я настоятельно рекомендую вам сегодня провести ночь в стенах нашей больницы. Мы сможем взять у вас анализы и к утру вы будете знать, что поспособствовало такому самочувствию.

– Но, я хочу… – начала моя жена.

– Мы согласны, доктор, благодарю вас. – сказал я, безапелляционным тоном. – Вы проводите нужные манипуляции, а я пойду прослежу за тем, чтобы Амелия отправилась домой. – распорядился я и покинул палату, сейчас мне необходимо отправить мою сестру домой и организовать хотя бы внешнюю охрану. В палате у нее буду я, этого вполне достаточно.

Я вышел из палаты, но не обнаружил мою младшую сестру. Страх уже начал медленно отступать, оставляя после себя только отголоски волнения. Я ещё не знаю причину, по которой моя жена потеряла сознание, но я хотя бы вижу, что сейчас она в порядке. Пока этого достаточно. Я иду вдоль коридора, в сторону регистратуры, где мы изначально встретились. Амелия стоит там, у кофейного автомата, нервно нажимая на кнопки.

– Знаешь, если ты заплатишь, то велика вероятность, что он тебе быстрее приготовит твой напиток. – сказал я, засовывая купюру. – Нет, конечно, ты можешь продолжать тыкать в него пальцами, дело твоё. – поднимая руки в знак капитуляции и делая шаг назад пробормотал я.

– Ты чего такой спокойный? Она в порядке? Мы едем домой? Почему её нет рядом с тобой? – Амелия метала в меня вопросы, словно это были ножи.

– Чшш… милая, я и Кира останемся в больнице на ночь, чтобы врачи смогли определить причину её плохого самочувствия. А ты отправляйся домой, Майкл тебя отвезёт, отдохни, а завтра вы увидитесь, хорошо?

– Да, ладно. – ответила моя младшая сестра. Порой я забываю, какой взрослой она стала, ей скоро восемнадцать лет, она больше не ребёнок.

Мы выпили отвратительный кофе, пока ждали Майкла, я ещё раз успокоил Амелию и попросил пока не говорить братьям, пусть эту ночь они проведут в неведении. Все они. Посадив её в машину, я вновь направился в палату к мой женщине. Кира лежала с недовольным видом, словно маленький ребёнок, которого отвезли в парк аттракционов, но не дали прокатиться хотя бы на одном из них. Она бросила на меня испепеляющий взгляд, сложила руки на груди и демонстративно отвернулась, направив свой взгляд в окно.

– Ты злишься на меня? – со сдерживаемым смешком спросил я.

– Ага. – не поворачивая головы пробурчала она.

– Давай проясним, ты злишься на меня из-за того, что я оставил тебя в больнице после того, как ты потеряла сознание в нашем собственном доме?

– Очевидно. – пыхтя, с ядом в голосе ответила она.

– Очаровательно, милая, это действительно очаровательно. – уже не сдерживая смех ответил я.

Кира нахмурился брови, сжала губы, но ничего не произнесла в ответ, она молчала целую вечность, пока благополучно не уснула. Только тогда её лицо покинуло напряжение. Я погрузился в беспокойный сон, сидя на неудобном стуле, пока открывающаяся дверь палаты не разбудила меня, моя рука потянулась к кобуре, но я вовремя остановил себя, когда понял, что это вошла доктор Слейт.

– Миссис Морелло, пришли результаты вашего анализа крови, мне нужно провести ещё одно исследование и тогда я с полной уверенностью скажу вам результат. – сказала она и вслед за ней в палату медсестра вкатила аппарат УЗИ. – Поднимите рубашку, пожалуйста.

Кира молча подчинилась, точно также не понимая, что происходит. Доктор нанесла гель на нижнюю часть её живота и приложила датчик, спустя секунду на мониторе отобразился небольшой сгусток.

– Так, это что-то серьёзное? – не узнавая своего голоса спросил я.

– Определённо, мистер Морелло. – врач нажала несколько кнопок на аппарате и отчётливый звук сердцебиения заполнил палату. – Дети обычно относят к разряду серьёзного. —с тёплой улыбкой сказала она.

Дети? Чьи дети? Я нахмурил брови и перевёл взгляд на Киру, её лицо стало белого цвета, в глазах стояли слезы и столько вопросов, что уверен не хватило бы и дня, чтобы дать ответы на каждый из них.

Подождите…

– Доктор, вы сказали «дети»?

– Совершенно, верно, у вас будут дети, поздравляю, папочка. Двое, если быть точным. Отсюда и повышенная утомляемость, и головокружение. – она перевела взгляд на Киру. – Я выпишу вам витамины и настоятельно рекомендую хорошо высыпаться, и есть сбалансированную пищу. Тогда, будем надеяться, ваша беременность пройдёт спокойно.

– Я беременна? – ошеломленно спросила Кира. – Я беременна. – ответила она, не дожидаясь нашего ответа. – Господи, я беременна двумя детьми. Как так-то? – она рассеяно осматривала пространство, пока её взгляд не остановился на мне. – Зачем двоих? А? Ты, чертов стрелок. – прошипела она.

– Так, дорогие родители, я сейчас уйду, вы можете собираться, все рекомендации я оставлю у медсестры, перед выпиской заберёте. Желаю вам лёгкой беременности, никакого стресса, Кира. Берегите себя. – сказала доктор Слейт и покинула палату.

– Мой боец, я так рад, я так сильно тебя люблю. – сказал я, беря её за руку, звук сердцебиения наших детей до сих пор стоял в моих ушах, даря мне столь желанный покой.

– Конечно ты рад, заложил в меня двоих детей и радуешься. – пробубнила Кира.

***

Стоит ли говорить, что эти новости улучшили моё настроение? Осталась только одна маленькая, совершенно незначительная деталь. Вопрос, который уже давно назрел. Сегодня я закрою его и буду жить спокойно рядом с моей девочкой, носящей под сердцем моих детей и моим маленьким сыном. Вчера, когда мы вернулись из больницы, Лев играл на улице, рядом с Миссис Гонсалес и парой солдат семьи, которые теперь являются их телохранителями. Так вот, когда мы вышли из машины, мужчины поприветствовали меня кивком головы и одним единственным словом: «Капо.»

Нужно ли уточнять, что спустя мгновение из уст моего ребёнка вылетело то же самое слово, которым он теперь меня называет, а точнее любого, кто попадается ему на пути. Сейчас я направлялся в сторону своего клуба, где у меня назначена встреча с Соколовым, мне не нравится, что он уделяет слишком много внимания моей младшей сестре. Она для него вне зоны досягаемости.

– Ты опоздал. – самодовольно сказал Константин.

Я ничего не ответил, только открыл дверь своего кабинета, рукой пропуская его во внутрь, потом прошёл сам, садясь за свой стол и пытаясь придать телу расслабленный вид. Кон сел напротив меня с напускной игривостью, хотя я видел в его глазах настороженность, ту, которую вы проявляете, когда встречаете незнакомую собаку. Нельзя показывать зверю свой страх, но также нельзя забывать о том, что он зверь. Константин великолепно знал правила этой игры, выросший в похожих условиях он отлично осознавал всю опасность и щепетильность нашей необычной ситуации.

– Итак, как бы мне не нравилось смотреть в твои прекрасные глаза, Вито, у меня есть сегодня дела поважнее. Поэтому – он покрутил рукой, словно давая мне разрешение говорить. – начинай, мой друг.

– Что за навязчивая идея у тебя появилась насчёт моей сестры? – спокойно спросил я, не выдавая свои истинные эмоции.

– Никаких навязчивых идей. – он поднял руки в знак капитуляции. – Я просто на ней женюсь, сделаю её честной женщиной и женой наследника семьи Соколовых. Знаю, ты в восторге… – он кивнул, словно являлся даром небес.

– Нет, дорогой мой, я в бешенстве. Спешу тебе сообщить, что никакой свадьбы у вас не будет, моя сестра не станет твоей, Кон.

– Ты уверен? – с ухмылкой спросил он.

– Абсо-блять-лютно. – самодовольно ответил я.

– Помнится мы сидели именно в этом кабинете, когда ты решил взять в жены мою сестру, хотя тебе была обещана другая девушка. Помнишь? – он откинулся на спинку своего стула. – Я вот помню, словно это было вчера.

– Я прекрасно помню тот день и помню, что я предоставил выбор твоему отцу, он согласился на мои условия. Он согласился, Константин, потому что он все ещё является главой вашей семьи. Ты же обязан спросить моего разрешения. – я бросил взгляд на брата моей жены. – Мой ответ – нет. Теперь, ты свободен, мой друг.

– Ух, какая речь, прямо дух захватывает. – посмеиваясь сказал он, потом в один миг весь юмор покинул его, оставляя только расчётливое и сосредоточенное выражение лица. – Проблема в том, что я не прошу твоего разрешения, я просто предупреждаю тебя, что, когда твоей сестре исполнится восемнадцать лет, мы с ней поженимся, ни больше ни меньше.

– И как же ты собираешься это сделать?

– Тебе все ещё нужна моя поддержка, не так ли? – усмехнувшись спросил он.

– Твоя сестра – моя жена, ты не навредишь ей.

– Конечно нет, но я также могу предоставить свою поддержку Коза Ностре, или – он потер подбородок, потом одарил меня самодовольной улыбкой. – Каморе, я слышал вы не ладите.

– Удачи, ублюдок. – прорычал я.

– Мне она не потребуется, отдай мне свою сестру, и я обещаю не создавать больше никаких союзов. Все в выигрыше.

– Кроме моей гребаной сестры. Откажись от этой идеи, я не позволю тебе испортить жизнь Амелии.

– Я не откажусь, Вито.

– Ты не оставляешь мне выбора. – я достал свой глок, снял с предохранителя и навёл ствол на упертого мудака. – Откажись, последний шанс. – холодно сказал я.

– Нет, я женюсь на ней. Этой осенью, свадьба будет великолепной. – с ледяным спокойствием произнес он.

– Откажись, блять. – прорычал я.

– Нет.

– Твое решение. – холодно ответил я.

БАМ.

Прогремел одиночный выстрел…

Я опустил руку с пистолетом, встал со своего места и вышел из кабинета. Мне нужно на воздух, жизненно необходимо привести моё тело в спокойное состояние.

***

Кон

Он подстрелил меня. Ублюдок выстрелил в мою чертову руку, пуля прошла по касательной, но факт остается фактом. Блядь. Я сижу на чертовом стуле и смотрю как кровь бежит по моей руке, капая с пальцев, собираясь лужицей у моих ног. Вито покинул кабинет, чертыхаясь по пути, словно это его куртка была безвозвратно испорчена. К черту их традиции, к черту их иерархию.

Дверь кабинета резко распахнулась и туда со стволом на перевес ввалился Лука.

– Кого надо убить в этой дыре, чтобы получить аптечку, красавчик? – ухмыльнувшись спросил я.

– А. Ты живой.

– Господи, я всегда знал, что из всех братьев ты самый сообразительный.

Он смерил меня ядовитым взглядом, опустил оружие, развернулся и ушел. Видимо аптечки мне не видать. Дерьмовый сервис. Хреновые хозяева. Не советую. Я поднялся на ноги, и пошел на выход намеренно пачкая стены своей кровью, согласен, поступок на уровне младших классов, но они первые начали. Миновав длинный коридор, поднявшись по лестнице я вышел через черный вход, прямиком к своей машине, а так как удача мое второе имя, именно здесь я и нашел Вито, который стоял и курил сигарету, напуская на себя всю эту альфа атмосферу.

Я встал по левую сторону от него и прочистил горло, привлекая его внимание к себе.

– Я закрою глаза на этот инцидент, забуду о том, что ты посмел пустить мою кровь. Упущу из вида все твое пренебрежение и не уважительное отношение ко мне, но не потому, что я опасаюсь тебя или твоего пресловутого гнева. Нет, мой итальянский друг, я сделаю это даже не для благополучия моей младшей сестры. А потому что я действительно заберу ее, и не хочу начинать наш путь с крови ее брата на моих руках. Но попытайся провернуть что-нибудь подобное еще раз, и я разрушу этот чертов клуб и уничтожу все твои склады. Ты меня понял? – спросил его я, но не стал дожидаться ответа, направился к своей машине. Все эти семейные встречи весьма утомительны, а я слишком устал от всего этого дерьма. Слишком трагично на мой вкус, не находите?

Одно я могу вам сказать точно.

Дамы и господа, приготовьтесь, ведь совсем скоро малышка Амелия Морелло будет моей, я уже иду за ней.

Эпилог

«Ни для кого не секрет, что счастливый брак основан на балансе интересов и высокой стрессоустойчивости.»

Стивен Кинг. «Счастливый брак»

16 лет спустя.

Кира

– Сальваторе Морелло, немедленно спускайся на землю, молодой человек. – прикрывая рукой глаза, от слепящего солнца, глядя на крышу нашего особняка, а именно на моего сына, который стоял, балансируя на одной ноге на узких, кованных перилах, прокричала я.

– Почему ты решила, что я не Эд? – слегка пошатываясь, самонадеянно спросил мой сын.

– Эдоардо Морелло, если ты действительно хочешь заполучить ту машину на выпускной, подойди сюда немедленно. – приподняв бровь, крикнула я. Спустя десять секунд мой второй сын спрыгнул с крыши гаража, на которой скрывался от меня и побежал в мою сторону. Я смотрела на него и не могла поверить, что ровно шестнадцать лет назад, в девять пятнадцать утра на свет появились мои сыновья. Я часто вспоминаю, как Вито, держа меня за руку, провожал меня на кесарево сечение, как его уже сильно потная ладонь держала мою, когда врачи устанавливали ширму, разделяя мое тело, тем самым закрывая мой обзор на манипуляции, которые они собирали проводить с моим телом. Я помню, каким серым было лицо моего мужа, когда врачи приступили к операции, как его взгляд метался по операционной, словно ища точку опоры. Я часто вспоминаю, как все в моем теле проснулось, когда мы услышали первый крик Сальваторе, как Эд заплакал в первые же секунды после того, как его достали. Вито не смог совладать со своими эмоциями, в тот момент, когда на его руках оказались наши дети, сморщенные, отекшие, но наши, его глаза застилали слезы. Я помню, как мы вернулись домой, как мой маленький ангел, мой Лев, был счастлив, что мама и папа дома, как он расплакался, когда понял, что стал старшим братом. Лев постоянно приносил им свои любимые игрушки, он приходил к ним в комнату и пытался рассказывать сказки, которые часом ранее читала ему я. В наших сказках не было страшных волков и беззащитных девочек, они были наполнены храбростью и силой, они были про семьи, которые справлялись со всем на свете, только благодаря любви и взаимопониманию. Мои мальчики росли с верой в светлое будущее, но также они знали, что порой для это нужно запачкать руки. Сальваторе и Эдоардо были похожи друг на друга, как две капли воды. Вот только характеры их разительно отличались с самого рождения, там, где Сальваторе был вспыльчивым и импульсивным, Эдоардо был спокойным и рассудительным. Их волосы были русыми, яркое солнце сделало их немного светлее. Глаза, цвета грозового неба, завораживали каждого, кто хоть когда-либо подал в их плен. В остальном они стали отражением моей жизни, моего мужа, моего Вито.

– Прости, брат, но каждый сам за себя. – помахав рукой и становясь рядом со мной крикнул Эд, поднимая свой взгляд на Сальваторе.

– Нас уже все ждут, спускайся немедленно. – уже теряя терпение крикнула я. Мой мальчик пожал плечами, усмехнулся нам, потом встал на вторую ногу, аккуратно развернулся к нам спиной, присел на корточки, словно готовый спуститься на крышу, а потом резко оттолкнулся и прыгнул вниз, делая сальто назад, он летел с высоты четырех метров. От этого зрелища мое сердце замирало, переставая выполнять свою основную функцию. Перед самым падением трос сработал, и когда он был в метре от земли остановил его от неминуемого столкновения с губительными последствиями. С самого своего рождения он любил высоту, когда был малышом, просил, чтобы его носили на руках, высоко подбрасывая, позже проснулась любовь к батутам, далее скалодромы, высотки, параплан, ну и конечно самолеты.

– Ну что, как получилось? – с возбуждением спросил он, отстегивая свою страховку, и направляясь к нам.

– Это было – Эд руками изобразил взрыв. – просто улет. – протягивая ему кулак закончил он.

– Не-а, предатель, ты продал меня. – возмущенно причитал Сальваторе. Подходя ко мне и беря меня под руку. – Матушка, мы опаздываем, извольте проводить вас до дома.

– Да ладно тебе, я буду и тебе давать кататься. Я же старался ради общего блага. – проворчал Эд, подходя ко мне и беря меня под вторую руку. Сальваторе посмотрел на него несколько секунд, потом его лицо расплылось в улыбке.

– Ты прощен, младший брат. – самодовольно заявил он.

– Ты старше всего на четыре минуты. – пробубнил Эд.

– На целых четыре минуты, малыш. Я столько за это время пережил, столько всего перед глазами мелькало. – серьезно сказал он, вызвав у меня волну смеха. Мы зашли в дом и направились прямиком на аромат невероятный еды. Парни, учуяв пиршество и услышав голоса, вырвали свои руки и побежали прямиком в столовую. Я последовала за ними, когда я вошла в комнату самые родные мне люди сидели за столом, наслаждаясь едой, напитками и компанией.

– Миссис Гонсалес, садитесь за стол, все и так прекрасно. – приобнимая ее, проговорила я. Мы не смогли отпустить ее даже после того, как наши дети выросли, она стала частью нашей семьи, поэтому сейчас миссис Гонсалес просто насаждалась неспешной пенсией, она открыла в себе талант в садоводстве, поэтому мы построили для нее небольшую оранжерею, ну и, безусловно, она очень ответственно следила за нашим питанием.

– Сейчас принесу еще закусок, а то твой брат уже все уничтожил, серьезно, Кира, он не думал, что ему уже не двадцать лет? Уже нужно следить за холестерином. – она укорительно посмотрела на моего старшего брата, покачала головой и ушла, словно почувствовав, что речь идет о нем, Кон вскинул голову и посмотрел на меня, прекращая жевать жаренный сыр.

– Что? – пробормотал он, все также держа в руке сыр.

– Миссис Гонсалес сказала, что ты старый и толстый, и из-за этого скоро умрешь. – невинно сказала моя племянница, Изабелль, четырехлетняя дочь Френки. Я посмеялась, потом подошла к Вито и села рядом с ним, слева от меня сидел Лев.

– Я? – недоуменно сказал Кон, комично расширив свои глаза, и указывая все той же сырной палочкой на себя. – Не может быть, я буду жить вечно.

– Память о тебе. – прокашлявшись сказал Вито. Кон только усмехнулся и наконец доел свою закуску. Лев взял мой бокал и наполнил его моим любимым вином, потом положил мне немного салата в мою тарелку, даря мне однобокую улыбку. С каждым днем мой мальчик становился все больше и больше похожим на своего родного отца. Я смотрела в его глаза и наконец то понимала моего отца, и слова, которые он мне говорил о том, что мама жива, пока живы мы, пока жива память о ней. Повадки, характер, предпочтения были так похожи с Марком, его голос тоже становился немного схожим. Лев уже был немного выше Вито, его тело не было таким долговязым, как у близнецов. Вито сдержал свое слово и Лев рос со знанием, что у него есть два папы: один на небе, а второй сам Вито. Вот только рассказать о дне, когда его не стало я долгое время не решалась, не могла позволить себе уничтожить его детскую невинность. Он узнал о событиях того дня полгода назад, в день смерти Марка, я подробно все рассказала, и наконец отдала кулон, который был на шее моего друга. Лев носит его не снимая, хотя недавно под его сердцем появилась и такая же татуировка, клинок, на рукоятке которого написано «навсегда и навечно.» Мы не стали сопротивляться, радуясь, что память все еще жива.

– Мам, тебе еще чего-нибудь положить? – спросил он меня.

– Нет, мой ангел. —тихо ответила я, нежно сжимая его руку.

Вито сидел с гордой улыбкой смотря на свою семью, все такие разные, но такие родные сидели сегодня. Мой папа, мама Вито, Лука, Френки, их жены, множество наших племянников, Амелия, Кон, наши дети, миссис Гонсалес, Вито и я. Мы пережили множество трудностей и невзгод, столкнулись с миллионом проблем, но не было ничего, что смогло бы погубить наш дух. Но также все эти года были наполнены светом и любовью, совместными завтраками, и спонтанными поездками. Ссорами из-за телевизора и спорами о покупке собаки, которые дети устраивали нам с поразительной целеустремленностью, хотя и слышали множественные отказы от Вито. Мой супруг был очень стойким мужчиной, меньшего и не ждут от Капо великой Сакры, но он был также самым заботливым и любящим отцом, именно поэтому корги по имени Халк сейчас спит у его ног.

– Мои дорогие родственники, – вставая на свои ноги с бокалом виски в руках, начал Вито. – Константин, – Он смерил моего брата ядовитым взглядом, Кон в свою очередь отсалютовал ему своим бокалом. – не понимаю почему ты все еще ешь мою еду. – покачав головой и слегка посмеиваясь, проворчал он.

– Потому что он мой папочка, дядя Вито, он же меня сюда привозит. – укоризненно сказала наша племянница Злата. Она была очаровательной малышкой шести лет, с красивыми золотистыми волосами, заплетенными в две косички, с карими глазами, в которых были небольшие зеленые вкрапления. Она была так сильно похожа характером на свою маму, что порой мы забывали, кем являлся ее отец. Она была вне гласной любимицей Вито, и с лихвой пользовалась этим.

– Конечно, солнышко, ты права. – улыбнувшись ей, нежно сказал он. – На самом деле, я хотел сегодня поднять тост за женщину, благодаря которой состоялся этот праздник. Благодаря которой каждый мой день наполнен смыслом. Моя луна, – он повернулся ко мне, мы в браке почти два десятилетия, а у меня все еще перехватывает дыхание от его красоты, от интенсивности его взгляда. – ты мой друг, мой партнер, моя жизнь, – он приложил свободную руку к сердцу. – спасибо тебе, что не снесла мне голову в тот день в моем кабинете, – каждый, кто был очевидцем нашего знакомства начал посмеиваться. – что не убила меня во сне, как мне говорил Френки. – я посмотрела на младшего Морелло и улыбнулась ему, посылая воздушный поцелуй, на что он сделал вид, что поймал его и приложил к сердцу. – Ты мой яд, но и ты мое противоядие, ты то, без чего не сможет начаться мой день, мой боец. Спасибо тебе за наших детей, за дом, которой наполнен любовью и светом. – он одарил меня той самой мальчишеской улыбкой, приподняв свой бокал и сделав медленный глоток, все еще не отводя своего взгляда от меня. Я же приподнялась со своего места, забрала его бокал из рук, и нежно поцеловала в уголок рта.

Раньше, я верила, что моей главной миссией было служение нашей организации, что единственное на что я была способна, это дарить смерть. Сейчас, спустя все эти годы, я могу с уверенностью сказать, что это не так. Я нашла себя в семье, в детях, в друзьях, а все благодаря одному мужчине с греховными глазами, который вдруг захотел выбрать меня.

КОНЕЦ