Цитаты из книги «Губительница душ», страница 9

— Пустите меня в клетку! — приказала Эмма Карову. Напрасно молодой человек старался удержать ее; она сама отворила дверь и вошла в клетку с револьвером в одной руке и с бичом — в другой.

— Успокойся, сын мой, — возразил апостол, — милосердный Господь сам решит, достоин ли ты теперь же предстать у престола его.

— Вы желаете отомстить мне?

— Поймите же, наконец, что я действую не под влиянием оскорбленного самолюбия и не из чувства ненависти за то, что вы пытались помешать моему браку с графом Салтыком… Я жрица, служительница алтаря Всевышнего и принесу вас в жертву для искупления ваших грехов, для спасения вашей души от вечных мук. Вы умрете сегодня. Идите за мной. Вас ожидает наш апостол. Раскайтесь перед ним чистосердечно во всех ваших грехах и спасите вашу погибающую душу от адских страданий добровольной смертью.

Патер Глинский подостлал ей под ноги тигровую шкуру.

— Благодарю вас! — сказала девушка, — вежливость врага достойна восхищения.

— Я не враг ваш, — возразил иезуит, — я человек, искренне любящий графа Солтыка и желающий ему добра.

— Не думайте, что я хочу погубить его. Мы оба стремимся к одной цели, но только различными путями. Кому из нас повезет — вот в чем вопрос.

— Бог наказывает вас за то, что вы старались совратить графа Солтыка с пути истины, — начала она, устремив на свою жертву проницательный холодный взгляд, — вы хотели погубить меня… Теперь вы в моей власти.

— Накажите меня… но пощадите мою жизнь… вы мне обещали, — умолял Тараевич.

— Я вам ничего не обещала, — прервала его сектантка, — не ждите от меня сострадания.

— Да ты и сама вовсе не человеколюбива.

— Одному Господу известно, что происходит в душе моей, когда я исполняю свои священные обязанности… Если бы существовал другой способ для спасения погибающих грешников, то, поверь мне, никогда рука моя не прикоснулась бы ни к плети, ни к ножу; никогда не пролилась бы ни одна капля человеческой крови. Если бы я ненавидела этого человека, то сочла бы себя недостойной принести его в жертву и попросила бы апостола возложить эту обязанность на другую жрицу.

— Я буду вашим самым покорным рабом. Сжальтесь надо мной!.. Не убивайте меня! Эмма презрительно пожала плечами.

— Вы сообщник иезуитов, и я не могу иметь к вам сострадания, — отвечала она, гордо подняв голову, — но, быть может, вы мне еще понадобитесь и я пощажу вас на некоторое время, — понимаете ли вы?

— Благодарю вас.

— Не благодарите: я вам ничего не обещала. — И сектантка вышла из комнаты с гордым величием королевы.

В гостиной старуха Малютина играла с патером Глинским в шахматы. Девушка поцеловала свою мать и с холодной вежливостью поклонилась иезуиту. Она мгновенно поняла всю выгодную для нее сторону настоящего положения: обменялась быстрым, выразительным взглядом со своей матерью, шепнула несколько слов на ухо Генриетте, — и три пары женских рук дружно принялись плести сети для поимки ничего не подозревающего патера Глинского.

— Уступи мне графа, — умоляла Генриетта, стоя на коленях у кровати Эммы, — я передам его апостолу, точно также как и ты.

— Что с тобой? — спросила сектантка. — Разве ты его любишь?

— Нет, но мне хочется наказать его за то, что он считает меня такой невинной овечкой.

— Все те же своекорыстные мотивы! — перебила ее Эмма. — Ты не понимаешь возвышенной цели нашего учения. То, что мы делаем из чувства глубокого сострадания к ближнему, приводит тебя в кровожадный восторг. Подави в себе это нехорошее чувство, иначе оно не доведет тебя до добра. Мы должны служить Ему с благоговением, а не с бесчеловечной жестокостью в сердце.

— Не хвастай своим великодушием, — пробормотал Тараевич, дрожа всем телом, — а докажи его на деле. Возврати мне все, что ты у меня выиграл.

— Изволь, я позволяю тебе сделать еще одну ставку. Солтык снова сел к столу и начал тасовать карты.

— На что же я буду играть? У меня ничего нет… Мне остается только пустить себе пулю в лоб!

— В таком случае я предлагаю тебе американскую дуэль. Я пустил тебя по миру, а ты оскорбил меня. Поставь свою жизнь на эту последнюю карту. Наступила решительная минута… Сердце отчаянного игрока замерло… Еще одно мгновение и он, бледный как мертвец, откинул голову на спинку стула, карты выскользнули из рук его… он проиграл…Неопределенная улыбка играла на губах мраморной красавицы, она не спускала глаз со злополучной жертвы.