Читать книгу: «Странный мой мир»

Глава 1

Мая жизнь спокойная, уравновешенная. Я увлекаюсь эзотерикой, некромантией, хиромантией и всем что связано с этой темой. Помогаю расшифровывать письмена, руны и различные знаки. Так же я себя ощущаю самодостаточной женщиной и вполне могу сама себя обеспечить. Все личные отношения ни к чему- только отвлекают от моего увлечения. Сегодня у меня выходной, в своей квартире сижу в зале на синем диване и всматриваюсь в свой обои на стене. Глазами рассеваю все лишние рисунки и вижу, как на стене остаются руны не знакомые моим глазам. Закрываю свои глаза и медленно произношу у тебя сегодня выходной. Аксиния ты точно помешанная отдохни. Видишь уже то, что точно не существует. Обыкновенные обои, мне их подарил в честь заселения Владлен и помог их наклеить. На столе рядом с диваном раздался вибрирующий звон телефона. Я протянула руку и взяла телефон.

Я посмотрела на экран: звонил Владлен.

— Да, — ответила я. Владлен сначала кричал в трубку:

— Его нашли. Его поймали!

— Что? — спросила я.

— Кого нашли, кого поймали?

— Фейри. Или эльфа, — выдохнул он.

— Что? Но это же сказки.

— Нет-нет, я серьёзно.

Собирайся, я за тобой заеду. Ты должна увидеть сама.

— Хорошо, собираюсь — сказала я.

Встала с дивана, взяла синие джинсы, надела их и взглянула в зеркало. Да, нужно худеть. Ай, ладно — сойдёт. Надела белую футболку с цветочным принтом, одела и завязала шнурки на белых кроссовках. Телефон снова завибрировал.

— Ну что, ты готова?

— спросил Владлен.

— Да, выхожу. Сбросила звонок и сунула телефон в карман джинсов.

Вышла из квартиры в подъезд. Здесь пахло сырым бетоном и пылью — этот запах я терпеть не могла. Дверь, как обычно, я не заперла.

Почему — сама не знаю, но замок я не закрывала никогда: все эти годы дверь моей квартиры оставалась открытой, будто я подсознательно ждала, что кто-то войдёт без стука. Спускаясь с пятого этажа, я столкнулась с соседкой: та поднималась навстречу с тяжёлыми пакетами в руках, уставшая, с запавшими глазами.

Мы обменялись приветствиями, как полагается соседям, — сухим кивком и полуулыбкой, — и разминулись на площадке.

Она двинулась вверх, я — вниз.,Пока я спускалась, в голове билась одна мысль: фейри. Или эльфы. «Что за чушь... Он просто издевается надо мной».

В нашем мире существуют только ведьмы, колдуны да экстрасенсы.

И даже из них большинство — обычные шарлатаны, я сама не раз выводила таких на чистую воду. И это при том, что я с детства увлекалась всем сверхъестественным. Но фейри, эльфы, гномы...

Всё это оставалось для меня сказкой, красивой выдумкой из фильмов — вроде того же «Властелина колец» и десятков других. Не более.

****

Я вышла из подъезда — яркий солнечный свет ударил в глаза. Пришлось прищуриться, дать зрачкам привыкнуть. Двор дрожал от жара, асфальт отливал масляным блеском, над крышами звенели воробьи. Пахло пылью, бензином и горячим железом лавочки.

У тротуара ждала чёрная машина Владлена — матовая пыль по дверям, трещинка на лобовом. Главное, что машина на ходу.

Возле машины стоял Владлен — высокий, с хороший мускулатурой, но без излишней массивности. Широкие плечи, узкая талия. На лице высокие скулы подбородок прямой, глаза зеленого- голубого оттенка, нос прямой тонкий,губы тонкие сдержанные. Волосы светло- русые почти белокурые, слегка волнистые, растрёпанные, будто от ветра. Он был одет— чёрные джинсы, белая футболка, чёрные кроссовки. В его глазах читался интерес, волнение и ещё что-то, чего я не когда не могу распознать.

— Что ты так долго? — выдохнул он, открывая дверь машины и садится в неё.

Я обошла капот, коснулась ладонью тёплого металла, открыла переднею дверь машины, ручка двери была нагрета о жаркой погоды я устроилась на переднем сиденье.

В нос ударил ароматизатор «кофе» — сладковато-горький, перемешанный с пластмассой и бензином.

На зеркале болтался шнурок с узлом-оберегом, на панели — смятые распечатки с рунами и карандашные пометки, в дверной нише— крошки ладана в фольге.

— Я сразу вышла, как ты позвонил, — ответила я.

Он улыбнулся, провернул ключ в замке зажигания. Двигатель загудел, машина дрогнула. По колёсам хрустнул стеклянный песок от бутылки, и мы выехали из двора. Я отвернулась к окну. Город тянулся полосами: тени лип, белые лоскуты света, вывески, люди с пакетами.

Кондиционер басил, не справляясь с теплом, радио шипело — между станциями ухнул голос диктора о дорожных пробках, и сразу — чужая мелодия про любовь, смешная на фоне нашего разговора.

— Ну? — спросил он вдруг.

— Как твоё свидание с сайта? Прошло успешно? Что было? Я покосилась. Зачем ему это сейчас? Хотя… у нас мало секретов. Мы привыкли говорить прямо, иногда слишком.

— Не ходила, — ответила. — Он мудак.

Владлен коротко хохотнул, бросив на меня боковой взгляд. На виске у него бился тонкий нерв.

— А твоё? — спросила я. — Ты же собирался с той брюнеткой… с губами.

— Нет, — сказал он после секунды. — подурачил и лёг спать дома.

— Ну и останешься один,

— я закатила глаза. — Часы-то тикают. Тебе уже за сорок. С улыбкой я сказала.

— И у тебя тикают, — ответил он с улыбкой. Мы оба хмыкнули — одновременно, неловко. Смех застрял где-то в горле.

Я почувствовала, как защипало под веками — то ли от смеха, то ли от того, что он чертовски прав. Я снова отвернулась к окну. В машине стало тихо: только гул мотора и шуршание проезжающих мимо машин. Мысли вернулись к «фейри» и «эльфу».

— Владлен, — сказала я, сглотнув.

— Говори уже. — Почему ты решил, что это фейри или эльф?

— Скажу, — он крепче сжал руль, не сводя глаз с дороги. Костяшки побелели.

— Только ты увидишь — поверишь быстрее, чем через слова.

— Может, это чья-то шутка?— Нет. Всё увидишь сама.

****

Мы подъехали к офису. Здание высилось над нами — двадцать этажей серого бетона, огромные окна в чёрной окантовке. Входные двери — сплошное стекло, за которым пусто. Вошли.

На ресепшене никого — лишь гулкое эхо наших шагов по мрамору. Молча мы двинулись к лифту. Кабина оказалась широкой, с зеркалом во всю стену, в котором я мельком поймала собственное отражение — бледное, настороженное. Владлен нажал кнопку подвала.

— Нам же наверх, — тихо заметила я.

Наш офис был на тринадцатом этаже. Ирония, не иначе: контора, изучающая всё сверхъестественное, сняла офис именно на тринадцатом. Как банально. Двери лифта сомкнулись, и кабина, вздрогнув, поползла вниз. В наступившей тишине слышался только механический гул работающих тросов. Напряжение зависло в воздухе, густое, почти осязаемое. Лифт замер, двери разъехались, и мы шагнули наружу.

— Владлен, куда ты меня ведёшь? — спросила я, понизив голос.

— Идём, — бросил он не оборачиваясь.

Мы остановились перед дверью — железной, чёрной, тяжёлой. На ней было написано слов Свет. Когда Владлен навалился, чтобы открыть её, петли скрипнули с таким усилием, словно дверь эта не отворялась годами. Я смотрела, как он с трудом держит её, упираясь всем телом.

— Проходи уже, — процедил он сквозь зубы.

По его сдавленному голосу было ясно: дверь тянет назад с чудовищной силой, и удерживать её открытой ему стоит неимоверных усилий.

Я переступила порог. В коридоре было темно — так темно, что я на миг потеряла ощущение пространства. Владлен вошёл сразу следом, и дверь захлопнулась за его спиной с тяжёлым, глухим ударом, от которого что-то ёкнуло в груди. Звук этот разлетелся по бетону и утонул в темноте. Мы двинулись по коридору и свернули за выступ стены. Открывшаяся комната оказалась просторной, с холодными стенами цвета слоновой кости. Посреди стоял стол, заваленный мониторами, клавиатурами и раскрытым журналом для записей. Стол прижимался к огромному стеклу. Я подошла и заглянула в него. По ту сторону, в комнате за стеклом, был распят мужчина. Руки его тянулись в разные стороны, притянутые к чему-то невидимому; тело обмякло, голова бессильно свисала вниз.

— Его... распяли? — выдохнула я.

Мой взгляд соскользнул на его торс — и дыхание перехватило. Он был идеален. Рельефные мышцы ровными кубиками сбегали вниз, к бёдрам, что сужались с хищной, отточенной пластикой. И только теперь до меня дошло: он совершенно обнажён. Я разомкнула губы, не в силах выдавить ни слова.

— Владлен... — прошептала я, не отрывая глаз.

— Он голый. Почему он голый? Владлен искоса глянул на меня.

— Он не даёт себя одеть, — сухо отозвался он.

— Слишком агрессивен.

— Почему ты вообще решили, что он фейри? Или эльф?

— Приглядись, — кивнул он в сторону стекла.

— Тогда сама увидишь. Я вновь впилась взглядом в пленника. Волосы у него были чёрные, длинные, тяжёлыми прядями низвергающиеся на лицо. Сквозь них угадывались заострённые кончики ушей.

Лицо — невероятно красивое, с острыми, точно выточенными скулами. Губы тонкие, словно проведённые искусной рукой. А глаза... глаза были цвета заката, и в них, казалось, тлел сам жар гаснущего солнца.

Руки его — сильные, натянутые так, что напряглась каждая вена, — покрывали едва различимые надписи, мерцающие слабым розовым светом, как тлеющие угли.

Я всё смотрела, не в силах остановиться, — и мой взгляд скользил всё ниже, всё ниже, помимо моей воли. Резко остановилась, опомнившись. — Владлен, снимай штаны. Он замер, уставившись на меня с непониманием. — Что? — Ты всё слышал, — отчеканила я, не глядя на него. — Снимай штаны. Сейчас же.— Ты же не собираешься наброситься на меня после того, как пожирала его глазами? — хмыкнул он с кривой ухмылкой. — Что?! — возмущение вскипело во мне. — Его нужно одеть! Мы не звери. Мы цивилизованные люди, чёрт возьми. — Тогда я тоже останусь голым, — заявил он с вызовом. — Ты дурак, что ли? — фыркнула я. — Ты будешь в трусах. Он стянул с себя штаны и молча протянул их мне. Обернувшись, я едва не поперхнулась: Владлен застыл в одной белой футболке и красных трусах, всем своим видом источая оскорблённое достоинство. Поспешно отвела взгляд и закатила глаза. — Так, — выдохнула я. — А теперь иди и надень ему штаны. — О нет, — процедил он, отступая на шаг назад. — Я к нему не прикоснусь И, настойчиво вложив мне джинсы в руки, он отступил. Я стояла, сжимая штаны, и вновь смотрела на обнажённого мужчину за стеклом — распятого, беспомощного. Что за хрень — мелькнуло у меня в голове.

Он смотрел прямо на меня — своими глазами цвета заката, и в этом взгляде не было ни ужаса, ни мольбы. Одна лишь жуткая, липкая сосредоточенность. Я услышала мужской шёпот — тихий, но раздавшийся, казалось, у самого моего уха: — Ты. Я вздрогнула и, сама не понимая почему, выдохнула в ответ едва слышно: — Я?

Фейри.

Они поймали меня. Так, успокойся. Нужно найти выход. Сосредоточься.Передо мной — большое зеркало, а за ним, ещё одна комната. Там, у самого стекла, стол, а рядом — стена. Мои руки намертво привязаны, вены гудят от натуги.

Нужно выбраться, пока они ещё не пожалели, что вообще меня схватили.Дозорные королевы придут за мной. И тогда... и тогда они не станут церемониться с этими смертными. Как не станут церемониться и со мной. Раздался глухой удар двери. Кто-то вошёл. Я вскинул взгляд к зеркалу и увидел, как в комнату вошли мужчина и женщина. Смертные. Они даже не подозревают, что за существо стоит перед ними сейчас. Опустил голову. И через минуту снова поднял взгляд — на женщину. Одета она просто: штаны, белая футболка с цветами, длинные волосы стянуты в высокий хвостик. И всё же что-то в ней заставило меня задержать на ней взгляд дольше, чем следовало. Я вгляделся в её ауру — и замер. Она была обвита чёрным с серебром, как дымом и лунным светом разом. Очень странно. Для смертной женщины — невозможно. Она разглядывала меня, приоткрыв рот, — жадно, не в силах сдержаться. Ну да. Я же хорош. Потом она обернулась к мужчине, и тот принялся раздеваться.

Что за мерзость. Значит, я буду смотреть, как эти смертные совокупляются прямо передо мной — из-за того, что на меня успели насмотреться?Мужчина отдал женщине свои штаны. А я не сводил с неё глаз, и мои губы сами, без воли, шевельнулись: — Ты. Она смотрела на меня в ответ — и слово сорвалось с её губ мгновенно, словно эхо:— Я? Она меня слышит?

Аксиния.

Я не сводила глаз с мужчины за стеклом и тихо спросила: — Он же не может нас видеть, да? — Нет, — ответил Владлен. Но тогда почему он смотрит на меня так, будто видит насквозь? — заметалась во мне тревожная мысль.Я стиснула штаны в руках.— Хорошо, — наконец выдохнула я. — Раз ты не можешь, тогда я сама одену этого... голого фейри. Или эльфа. Да какая разница — этого голого мужчину. Двинулась к двери и распахнула её с показной решимостью. За ней, уходя в полумрак, тянулась вниз лестница — к нему, к этому существу. Вцепилась пальцами в перила. — Осторожно, — донеслось сзади, голос Владлена звучал напряжённо. — Он агрессивный. — Я справлюсь, — бросила я, не оборачиваясь. Начала спускаться — ступень за ступенью.

Я смотрела на него и не могла оторвать глаз. И чем ближе я подходила, тем яснее становилось осознание, пронзающее меня до дрожи: да, он не человек. Он был высокий, атлетически сложенный, с широкими плечами и уверенной осанкой. Длинные тёмные волосы, чуть волнистые, обрамляют острые скулы и сильную линию челюсти. Его- взгляд тёмно фиолетовый глаза- пронзительные и холодные. У него заострённые эльфийские уши,подчёркивающие его иную природу. Его тело казалось не рождённым, а вылепленным — высеченным с нечеловеческой точностью, словно скульптура, заказанная чьей-то безумной волей. Кожа сияла, ловя даже скудный свет. Несла штаны, машинально гадая, подойдут ли они на него. И сама не заметила, как оказалась так близко, что перестала дышать. Вокруг него ощущается сила и древнее величие. Он как ночь: красивый, загадочный и пугающий. Рядом с ним чувствовалась опасность, но и защиту.

Моя свободная рука поднялась сама собой и потянулась к его груди. Я замерла. Моргнула — раз, другой. Не помогло. Мои пальцы зависли в миллиметре от его кожи. Я не касалась его — и всё же чувствовала жар, исходящий от этого существа, чувствовала его ровное, глубокое дыхание. Раздался его голос — низкий, бархатный, пробирающий до костей: — Нравится? Я вздрогнула и вскинула взгляд к его глазам. — Что? Его губы растянулись в загадочной, ленивой улыбке, и в ней безошибочно читалось одно: он меня соблазняет. Я закатила глаза закрыв веки. Типичный мужчина. Ничем не лучше прочих — на уме только секс. Открыв глаза, взглянув на него, я вдруг похолодела: мне показалось, он слышит мои мысли. Его уши и вправду были заострёнными — ясные, без единого шрама, без следов пластики, какую можно было бы заподозрить. Это не операция. Уши ещё можно было списать на что угодно. Но как объяснить другое? Его кожа мерцала, будто присыпанная светящейся пылью, — и это зрелище было невыносимо живым. Ни мази, ни спрея не хватило бы на такое ровное, исходящее изнутри сияние. И в глазах — никаких линз.

Мой взгляд, словно не подчиняясь мне, скользнул по торсу вниз и замер... на нём — и тут же пожалела об этом: увидела то, что видеть мне не следовало. Его член набухал. Он возбуждался — прямо сейчас, у меня на глазах. Нет. Нет, не думай об этом. Но тело уже предавало меня. Внизу живота вспыхнул жар, разливаясь вязким теплом между бёдер. Так, Аксиния. Успокойся. Сделала вдох — и сама услышала, как он дрожит. Я подняла глаза. Он не переставая улыбаться этой своей всезнающей улыбкой. Чёрт. До чего же неловко. — Это неприлично, — процедила я медленно, с трудом подбирая слова. Он перевёл на меня взгляд. — А что тут неприличного? — отозвался он невозмутимо. — Я — мужчина. Передо мной стоит женщина, которая думает о таких вещах и вздыхает таким голосом. Я вспыхнула и, не выдержав, выпалила: — Одень штаны! Он удивлённо вскинул брови, будто и не ждал от меня такого. Я решительно наклонилась, расправила штаны в руках и принялась его одевать, бормоча себе под нос: — Одеваться он ещё отказывается. Ногу давай.

Я кожей чувствовала его взгляд, чувствовала, как неумолимо заливаются румянцем мои щёки. Натянув одну штанину, затем другую, я стала поднимать их вверх. И замерла у самого его паха — его член сделался ещё твёрже, ещё более упруг. Я медленно, не поднимаясь, скользнула взглядом снизу вверх, к его глазам. — Осторожнее, — тихо, вкрадчиво произнёс он. — Ещё чего, — огрызнулась я. И рывком натянула штаны ему на бёдра.

О боже. Они такие упругие... Мышцы под моими пальцами напрягались, словно канаты. Да он точно не выходит из спортзала.

Принялась застёгивать ширинку. Молния не поддавалась. Я оступилась — и на миг прижалась к нему плечами, к горячему, каменному его телу. Из моего горла вырвался звук, похожий на сдавленный стон. Его руки дёрнулись, поймать меня, — но были намертво перевязаны: одна справа, другая слева.

Прямо как сцена из дурацкого порнофильма, — мелькнуло в голове, и от этой мысли стало ещё жарче.

Я почувствовала, как у него под кожей вздрогнула мышца на груди, как его член сделался ещё твёрже, упираясь в штаны, что я с таким трудом на него натянула. Да что с ним не так? У него явно не всё в порядке с головой. Либо у него целую вечность не было секса, либо его накачали какими-то наркотиками. Я вскинула на него взгляд, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя щёки всё ещё горели. — Ты что-то употреблял?

Фейри.

Я смотрел, как она спускается по лестнице — одной рукой цепляясь за поручень, а в другой сжимая мои будущие оковы из чужой ткани. Штаны. Я смог её разглядеть. Она стройная, подтянутое, тело и пропорциональными формами. Волосы: длинные,чёрные, густые, собраны в высокий хвост; несколько прядей мягко спадают на лицо. Её лицо: овальное, с изящными чертам, большими карими глазами длинные ресницами, аккуратными бровями, прямым носом и тонкими красноватыми губами. Я удивился, самому себе на сколько все точно я смог разглядеть в её внешности. Привлекательная женщина не естественной красоты для смертной.

Она не сводила с меня глаз, разглядывала открыто, без тени страха. Подошла ближе — и её рука, помимо её воли, потянулась ко мне. Но в каком-то сантиметре от моей кожи она замерла, будто упёрлась в невидимую стену. Я вздрогнул. Тепло её пальцев я ощутил раньше, чем касание, — хотя его так и не последовало.

Что... что за магия? Она ведьма? Впрочем, с такой аурой, как у неё, — чёрной с серебром, — это было бы вполне объяснимо. Я прищурился и, не удержавшись, спросил: — Нравится?

Она подняла на меня взгляд. И моё сердце замерло. На один удар. Потом ещё на один. Чёрт. Я влип. Ответа её я так и не услышал — лишь улыбнулся про себя. Мысли её зашумели, как открывшийся поток: она думала обо всём сразу, обо всём, что видела, и это грохотало у меня в голове. Моё собственное тело предало меня. Я хотел в неё войт — лишь от того, как громко, как отчаянно она думает обо мне. Её голос наконец прорвал тишину: — Это неприлично. Нужно надеть штаны. Она опустилась на корточки и принялась одевать меня. Я подчинился — молча, не сводя с неё глаз. Потом она стала подниматься, застыла у самого моего члена. Вскинула на меня взгляд и снова принялась натягивать на меня штаны.

И предательский оступилась. Её плечи прижалось к моему телу — жаром, на один бесконечно долгий миг. Во мне вспыхнуло желание: обхватить её, прижать к себе, овладеть. Но руки были намертво скованы. Чёрт. Что же она со мной делает? Она распрямилась, смотрела в прямо в глаза: Её голос вывел меня из моих размышлений.

Аксиния.

Я задала вопрос, но ответа не дождалась — он будто витал где-то далеко, отстранённый. Хотя в его положении это, наверное, нормально. Защитная реакция. Подумать только: тебя схватили, заковали, ты голый, ничего не понимаешь, а какая-то женщина тебя одевает. Вряд ли такое вообще можно осмыслить. Хотя, судя по его члену, понять, чего он хочет, было совсем нетрудно. Штаны я всё-таки застегнула. Хорошо, что сошлись. Но толку было мало: его упругость так и проступала сквозь ткань, ничуть не скрытая. Штаны ничего не исправили. Разве что голым он теперь считался чуть меньше. Я решительно взяла его за подбородок, заставила встретиться со мной взглядом и спросила, уже не скрывая раздражения: — Ты употреблял что-то незаконное? Он медленно перевёл на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. — Нет, — произнёс он. Пауза повисла, как натянутая нить. — Нет. Не здесь. — В Лунном Дворе, — ответил он.

И тут же впился в меня таким взглядом, что я невольно отшатнулась. Его глаза начали темнеть — медленно, неотвратимо, — и в них поднялась тяжёлая злость. — Слушай, — процедил он. — Я не хочу причинять вам боль. Ни тебе, ни твоему бойфренду. — Он не мой бойфренд! — выпалила я прежде, чем успела подумать. — Он просто друг. Да зачем я вообще стала оправдываться перед ним?

— Вам нужно уйти отсюда, — продолжил он, не сводя с меня потемневших глаз. — Или освободить меня. Скоро они найдут меня и придут сюда. Мне нельзя задерживаться на одном месте надолго. Понимаешь? — Кто придёт? — я насторожилась. — Свет? Охотники? Он вдруг улыбнулся — криво, недобро: — Хуже. Не знаю, почему я поверила ему. Но ответила, не колеблясь: — Конечно, да.

Хотя внутри уже ворочалась тревога: за тобой же все охотятся. Ты явно под чем-то. Вот только под чем?Мои глаза сузились. По моей коже пробежали мурашки, волоски на руках встали дыбом. Свет замигал — раз, другой, — будто сам воздух сгустился и задрожал. Я резко посмотрела на него. — Они... нашли меня, — выдохнул он побелевшими губами. — Вам нужно уходить. Сейчас же. Я, не успев ни о чём подумать, бросилась к его руке и принялась лихорадочно развязывать тугие узлы. — Что ты делаешь?! — раздался голос Владлена. — Он опасен! Я обернулась к нему — и на миг застыла в сомнении. Что я творю? Он фейри или эльф. У него наверняка есть способности... Он что, загипнотизировал меня? Его одна рука уже была свободна. И тут, словно из ниоткуда, материализовались две девушки. Обе — с заострёнными ушами, высокие, неестественно красивые, с волосами цвета пшеницы, в прозрачных, струящихся платьях. На их шеях мерцали амулеты, горящие ядовито-зелёным цветом. В руках — копья с остро отточенными наконечниками. Одна замахнулась — на кого, я так и не разобрала. Фейц дёрнулся. Освободившейся рукой он схватил меня за талию и легко, будто я ничего не весила, приподнял. Мои ноги оторвались от пола. Копьё просвистело в каком-то сантиметре, рассекая воздух мимо нас.

Он опустил меня и, не оборачиваясь, завёл себе за спину — собой заслонил. Свободной ладонью он дотянулся до второй, всё ещё связанной руки и что-то прошептал. И тогда от его пальцев разлился тёплый свет заката — и последние путы осыпались, обратившись в ничто. Мышцы его вздулись, пальцы сжались в кулаки. Он посмотрел на меня — всего на миг, — но я прочитала в этом взгляде отчётливо: я же говорил тебе, что за мной придут. Мои глаза расширились, стали, кажется, ещё больше. Я разглядела в его глазах и другое — отчаянную, внутреннюю борьбу. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не наброситься на кого-нибудь. И это «наброситься» не имело ничего общего с дракой. Он что, в такой момент хочет трахаться?Я опустила взгляд на его грудь. Он дышал тяжело, рвано, она вздымалась — от ярости или от желания, уже не разобрать. Мой взгляд скользнул ниже, и я вновь это увидела... Он всё ещё был твёрд. Да. Ну ты и влип, красавчик, — усмехнулась я про себя.

Он посмотрел на меня так, что мурашки вернулись: будто услышал каждое моё слово. На лестнице я заметила Владлена. Он принялся судорожно кому-то набирать в телефоне, пальцы его дрожали. Я медленно перевела дыхание и снова посмотрела на мужчину. Он стоял спиной ко мне — в одних чёрных штанах, с обнажённой спиной. Его чёрные волосы ниспадали чуть ниже плеч, и сквозь них тонули кончики заострённых ушей. Его спина была напряжена до предела, а по рукам, вспыхивая и гаснув, поплыли светящиеся руны лилового, почти фиолетового цвета. Я заворожённо скользнула взглядом по его спине — ниже, к ягодицам. И между ног снова накатила знакомая, предательская теплота. Чёрт. Что со мной происходит? Меня сейчас убьют, а я хочу... — я запнулась даже в собственных мыслях. — ...совокупляться с этим фэйри. Что за бред? Он же не человек!И в этот момент он резко обернулся и бросил через плечо: — Хватит. Ты мне мешаешь. Я уставилась на него, и щёки мои залились краской до самых ушей. Он действительно читает мои мысли...

Женщины с пронзительным криком бросились на него разом — обе, одновременно. Они двигались убийственно синхронно, как существа, отточившие своё смертоносное ремесло с колыбели. Возможно, так оно и было. Он уходил от их ударов — технично, расчётливо, не причиняя им ни единой боли. А они били, чтобы убить. Я смотрела на него как заворожённая: на рельеф его мышц, на то, как они перекатываются под кожей при каждом движении. И на его всё ещё упругую плоть, которую не могли остудить даже летящие на него копья. Точно. Он под чем-то.Я перехватила его взгляд. — Ты мне этим не поможешь, — бросил он, не сбиваясь с дыхания.

И я осеклась. Чем я вообще могла бы ему помочь? Я проста женщина, тридцати восьми лет. Спина и колени уже похрустывают к непогоде. В драку я точно не полезу. Нет.Я снова вскинула глаза — он улыбался, легко уходя от удара в челюсть, будто тот был медлительным сном. — Тогда не думай! — крикнул он. Я растерялась. Как это — не думать? Мысли ещё сильней лезли в голову, одна постыднее другой. Чёрт. Я отчаянно стиснула зубы и старалась не думать в голове: Он закатил глаза.

Одна из сражавшихся женщин рявкнула другой, не оборачиваясь: — Заткни её! Я похолодела. Что? И они тоже слышат меня?Нет. Нет. Этого не может быть. — заметалась паника. — Может, я всё-таки была на свидании с тем мудаком с сайта, и это он опоил меня чем-то? Может, всё это — просто глюки... А он, тем временем уже имел моё тело?Стоп. Одно это слово в мыслях — и даже они замерли, перестав убивать друг друга посреди движения. Я испуганно перевела взгляд с одной на другую. И в ту же секунду одна из женщин сорвалась с места и бросилась прямо на меня.

Я оцепенела. Тело не слушалось, ноги будто вросли в пол. Он мощным ударом отшвырнул ту, с кем только что дрался. Та отлетела и врезалась в стену с глухим, леденящим звуком. Застонала от боли. Следом рванул ко мне и перехватил нападавшую — вложил в челюсть весь удар, короткий и страшный, от которого она рухнула на пол. Он схватил меня за руку — крепко, властно, не оставляя выбора. — Идем, — скомандовал он. И я побежала за ним, спотыкаясь на каждом шагу, едва успевая перебирать ногами; его хватка была единственным, что удерживало меня от падения. Он скосил на меня взгляд — быстрый, острый, — и процедил с какой-то непонятной горечью: — Смертная.

Фейри.

— Ты что-то употреблял? Спросила она. — Нет, — ответил я на её вопрос, но голос прозвучал глухо, отстранённо. Где-то в глубине памяти всколыхнулось: Лунный Двор. Там меня напоили напитком, непохожим ни на один из известных мне. Слаще вина и коварнее яда. Когда я вынырнул из воспоминаний, она уже развязывала мне руку. Хочет меня отпустить. В её мысли закралось сомнение, как тонкая трещина на льду. В то же мгновение возникли Астра и Маргарита. Они нашли меня. Копьё метнулось в мою сторону — я, повинуясь одному лишь инстинкту, схватил женщину и увернул её от удара. Удар прошёл мимо. Я задвинул её себе за спину, собой заслонив от всего этого безумия.

Что со мной творится? Это какое-то колдовство? Мне всегда было абсолютно наплевать на смертных. Освободил вторую руку. И тут же остро ощутил неудобство: моя плоть по-прежнему была тверда, возбуждение пульсировало, помимо всякой воли. Будет помехой, — раздражённо подумал я. Взглянул на неё — и на меня накатило жгучее, почти животное желание: схватить, нагнуть, овладеть ею прямо здесь, на глазах у всех. Это не я. Определённо не я. Хотеть смертную... Такого со мной не бывало прежде. Это яд, что тёк во мне вместе с той выпитой жидкостью. Лунного двора. Её мысли донеслись до меня, чёткие, как крик: она хотела меня так же, как я — её. Думала обо мне, желала, несмотря ни на что. Я впился в неё взглядом и процедил: — Прекрати.

На меня напали одновременно — Астра и Маргарита, стражи Королевы. Я уходил от их ударов, но не бил в ответ: Будь на их месте мужчины — разговор был бы иным. Но её мысли снова накрыли меня — жаром, желанием, — и я, уворачиваясь от очередного выпада, сорвался на крик: — Перестань думать! Она замолчала. На миг Маргарита рявкнула Астре: — Заткни её! И тогда до меня дошло: она думает так громко, что её слышат и они. Странна, потом разберусь с этим. Астра метнулась к женщине. Я не успел понять, как это вышло, — лишь выпустил волну, и Маргариту швырнуло в стену. Она застонала от боли. А я уже рванул к смертной и вложил в Астру удар, от которого та рухнула. Схватил женщину за руку, и мы бросились к выходу. Что же со мной происходит? — билось в голове, пока её пальцы дрожали в моей ладони. Она — всего лишь... смертная.

Аксиния.

— Да, я смертная, — огрызнулась я. — И что с того? Он промолчал. Мы поднялись по лестнице и вошли в ту самую комнату, что пряталась за зеркалом. Там топтался Владлен — перепуганный, бледный. Мужчина даже не взглянул на него. Прошёл мимо, точно мимо пустого места, — прямо к выходу. — Ключи от машины! — выпалила я Владлену. — Ты куда с ним?! — вытаращил он глаза. — Ключи от машины! — повторила я жёстче. — В кармане штанов, — растерянно отозвался он.

Мужчина — фейри или эльф, кто его разберёт — распахнул железную дверь одним лёгким движением, будто та ничего не весила. Не то что Владлен, который только что налегал на неё всем телом, пытаясь и открыть, и придержать, пока я входила. Мы вышли наружу, и он уверенно повёл меня по коридору к лифту — словно знал этот коридор наизусть. Нажал кнопку. Лифт, поскрипывая, пополз к нам. Двери разъехались. Он шагнул внутрь, а я — следом, как послушная девочка, всё ещё судорожно сжимая его руку. Лифт, лифт, лифт. Моей голове кружилась это слово. Он держал мою руку. Крепко. Не отпуская. Резко развернулся ко мне всем телом. Свободной рукой обхватил за талию — так, что я оказалась прижата почти вплотную, — а вторую мою ладонь так и не выпустил из своей. Наклонился к моему лицу и задышал тяжело, шумно, втягивая воздух у самого моего виска. Я замерла, глядя на него, и отчётливо ощутила, как его твёрдый член упирается, всё ещё напряжённой плотью в мой живот. Всё ещё возбуждён. Он ухмыльнулся — криво, жарко, понимающе. Чёрт. Аксиния, не думай об этом. Просто. Не думай. Заблокируй. — Стоп, хватит— выдохнула я шёпотом. Его лицо переменилось. Глаза, ещё секунду назад горевшие, вдруг сделались пустыми, настороженными. Будто после моих слов он разом перестал слышать всё, что творилось в моей голове. Он застыл, нахмурился, прислушиваясь — как человек, который внезапно оглох посреди гула. Неужели сработало... Он и правда больше меня не слышит. Но что я сказала? Лифт остановился. Двери разошлись. Мы вышли. В холле ресепшена по-прежнему не было ни души — пусто, как и в тот миг, когда мы с Владленом только входили в это здание. Двинулись к выходу. И за стеклянными дверями меня встретила темнота. Уже ночь!

Сколько же прошло времени? Неужели целый день — и вечер в придачу? А Мы с Владленом вошли сюда каких-то пятнадцать минут назад. Неужели время пролетело так стремительно? — спросила я сама у себя, не находя ответа. Впереди блеснула машина Владлена. Мы подошли к ней. Я протянула руку и коротко бросила этому фейри — или эльфу: — Ключи? Он лишь молча посмотрел на меня. Я закатила глаза и, не церемонясь, сунула ладонь прямо в его штаны. За ключами. Он откинулся на машину, и из его груди вырвался низкий стон — будто моё прикосновение доставило ему наслаждение. Бедолага. Он же сейчас мучается. — попыталась я оправдать собственное смущение. Нажав кнопку брелка — машина коротко мигнула, снимая блокировку. Мы сели внутрь. Завела двигатель и тронулась, сама не зная куда. Просто вела машину сквозь ночной город, чьи огни размазывались по мокрому асфальту.

И всю дорогу я ловила на себе его взгляд — он скользил по моей шее, по груди, по рукам, по коленям. Сердце сбилось с ритма, дыхание перехватило. — Прекрати, — не выдержала я. — Что прекратить? — отозвался он, не отводя глаз. — Прекрати на меня смотреть. В салоне повисла тишина — густая, наэлектризованная. И я снова почувствовала, а не увидела, его желание: оно нарастало, стягивало воздух, между нами, давило на грудь. — Да, тяжёлый у тебя сегодня день, — выдавила я лишь бы что-то сказать. — Справлюсь, — коротко бросил он и замолчал окончательно. Я не стала продолжать. Не провоцировать его. На что — я и сама не понимала. Мы всё ехали по ночному городу, пока наконец не свернули во двор и не остановились. В оглушительной тишине, до меня дошло: я привезла его к себе домой. Как? Как это вообще возможно? Я же и не думала приглашать его к себе. Я собиралась просто прокататься по городу, подождать, пока он придёт в себя, и выпытать у него всё: кто он, откуда, есть ли кто-то ещё... Мы вышли из машины. Чёрт.

Фейри.

Я схватил женщину за руку, и мы бросились к выходу. Что же со мной происходит? — билось в голове, пока её пальцы дрожали в моей ладони. Она — всего лишь... смертная. Я зжал её руку сильней, и мы стали подниматься. Прошли мимо её бойфренда — тот даже не шевельнулся, не попытался меня остановить, броситься ей на защиту. Странно. Что за мужчина, который отдаёт свою женщину без боя?

Мы вошли в лифт, всю дорогу держал её ладонь в своей. Меня снова накрыло — удушливой волной желания овладеть ею. Я резко развернулся, вдавил её в стену и одной рукой стиснул за талию. Она загремела мыслями — слишком громко, невыносимо. Внутри её головы прозвучало то, что я не смог разобрать. Я прислушался... И не услышал больше ничего. Пусто. Сильная ведьма.

Мы вышли из лифта, дошли до дверей и выскользнули из здания наружу, в прохладу ночи. Она вела меня к машине — чёрной, не слишком приметной. И, не спрашивая, залезла мне в боковой карман штанов.

Её пальцы прошлись, по-моему, паху. Я замер. Она вытащила ключи, и мы сели в машину. Куда она меня везёт — понятия не имею. Вымотался за этот день. А сверху давило это бесконечное, выматывающее желание. Я скользил взглядом по её шее, груди, рукам, ногам — и не мог ответить себе на один-единственный вопрос. Почему смертная? Отчего я хочу именно её? Она покосилась на меня и с сочувствием заметила что-то про мой… стояк. Я бросил сквозь зубы: — Справлюсь. Вот только как? — отозвалась более трезвая часть моего разума. Разум кричал: не смей прикасаться к смертной. А тело горело и шептало одно: овладей. Машина замерла. Мы вышли у дома. Дом — серый, громоздкий, с тяжёлой железной дверью. От неё долетело, будто издалека: — Чёрт.

Глава 2

Аксиния.

Я подошла к подъезду, приложила ключ-чип к домофону. Дверь открылась.

— Пошли, — бросила я ему через плечо.

Он двинулся следом. В подъезде пахло сырым бетоном — затхлым, холодным.

Ненавижу этот запах, — скривилась я про себя.

Мы поднимались на пятый этаж: пролёт за пролётом, в полной тишине.

Лишь эхо разносило по лестнице звук наших шагов — мой торопливый и его, лёгкий, почти неслышный.

Последний пролёт — и мы замерли у моей двери. Я отперла её и первой вошла в квартиру, скидывая с плеч тяжесть этой ночи.

— Заходи, — обернулась я.

Он переступил порог. Я заметила, как едва заметно опустились и расслабились его плечи.

— Тебе нужно отдохнуть. Душ, предложила я. Он молча смотрел на меня.

— Душ, — наконец произнёс он.

— Тогда проходи вон в ту дверь. Сейчас принесу полотенце,

— я указала рукой в сторону ванной.

Я вошла в комнату, распахнула шкаф, вытащила полотенце... И меня будто ошпарило: на стиральной машине же остались разложены мои взрослые игрушки.

Извращенка, — мысленно обругала я саму себя. И, ускорив шаг до бега, рванула через всю квартиру к ванной. Он уже стоял внутри. И разглядывал мою коллекцию.

Я ворвалась, наспех повесила полотенце и бросилась к стиральной машине.

Наше тела соприкоснулись — всего на мгновение, — и меня снова обдало тем самым желанием, жарким и незваным. Я принялась лихорадочно сгребать всё в охапку.

Он смотрел на меня, и по его губам медленно расползлась улыбка. Я вскинула на него взгляд и процедила сквозь зубы:

— Не звука.

Я развернулась и выскользнула из ванной, плотно закрыв за собой дверь. На секунду замерла, прижавшись к ней спиной, будто это могло меня уберечь.

Затем отправилась в комнату. Подошла к шкафу, выдвинула ящик, где всё это хранилось, и убрала игрушки на место. Потом замерла над другим ящиком, раздумывая: что надеть? Что-нибудь вызывающее... или простое, домашнее?

Так, стоп. — одёрнула я саму себя.

— Конечно, простое домашнее.

Я вытащила шорты и футболку черного цвета. Стянула джинсы, в которых проходила весь день, и белую футболку с принтом в цветах. Осталась лишь в чёрном кружеве нижнего белья. Дверь душа щёлкнула, открываясь.

Я вздрогнула, накинула халат, схватила первые попавшиеся трусы, вещи, которые уже приготовила и полотенце — выскочила в коридор.

Он стоял в одном только полотенце. Обнажённый торс — идеален, без единого изъяна, а руны на его руках едва тлели, будто угли под золой. Я невольно скользнула по нему изучающим взглядом.

Глаза опустились ниже, на его член — теперь он был спокоен, расслаблен, без прежнего напряжения.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Так лучше. Он выдержал мой взгляд.

— Намного. И помолчав, добавил:

— Может, мне снять полотенце? Ты же меня всё равно уже видела. Я закатила глаза.

— Зачем?

Прошла мимо него к душу, бросив на ходу:

— Можешь расположиться в зале.

Открыла дверь, вошла и для виду пощёлкала защёлкой, которой там отродясь не было. Я стояла в ванной, глядя в зеркало.

Оно уже успело запотеть — после его душа воздух здесь был напоён паром.

Пахло тут не моими средствами, а чем-то иным — свежим, тёплым, точно запах заката. Я сняла халат, повесила его, стянула чёрное кружево и шагнула. Включила душ.

Струя — тёплая, чуть прохладная. Я поднесла душ к груди.

Соски затвердели от первого прикосновения воды.

И медленно повела струёй вниз — по животу, всё ниже, по бёдрам, туда, где уже разгоралось знакомое, ноющее желание. Когда вода коснулась клитора, по телу прокатилась сладкая, тягучая волна. Мышцы меж бёдер расслабились.

Хорошо. — выдохнула я про себя.

— После такого дня мне это просто необходимо.

Я почувствовала, как подкатывает пик наслаждения, и в сомкнутых веках, как наяву, проступил его образ — тот самый мужчина, что сейчас был в моей квартире. На этой самой мысли меня и накрыло.

Он вошёл? — ёкнуло сердце. Резко распахнула глаза. В ванной никого не было. Я стояла, между ног всё ещё пульсировало отголоском оргазма. Смыла следы удовольствия, подняла душ и повесила обратно на крючок. Когда руки освободились, я встала под воду целиком, с головой. Волосы намокли и отяжелели. Взяла шампунь, наспех намылила их и смыла. Затем выключила воду. Скрутила мокрые волосы, выжала. Обтёрлась полотенцем, вылезла из душа. Надела простые трусы белого цвета.

Потом шорты и футболку — ничего, что могло бы привлекать к себе лишнее внимание. Обмотала голову полотенцем и, толкнув дверь плечом, вышла из ванной.

Я вошла в зал. Он сидел на диване — вальяжно, развалившись так, будто прожил здесь всю жизнь. Посмотрел на меня, по его губам медленно расползлась улыбка. Такая, что, он точно всё это время наблюдал за мной сквозь стены в ванной.

Я подошла к шкафу за постельным бельём.

Достала простой, хлопковый, серый, комплект без рисунка, — и опустила его на диван. Потом повернулась обратно и потянулась к самой верхней полке за одеялом. Полотенце размоталось. Мокрые волосы рассыпались по спине, до пояса.

Я запуталась в нём и потеряла равновесие — и уже летела вниз, когда он в один миг оказался рядом и подхватил меня.

Его ладони легли на мою талию — тёплые, бережные, но ощущались остро, до мурашек.

— Осторожней,— тихо проговорил он, не выпуская меня.

— Спасибо, — выдохнула я. Он поднял руку и снял с полки одеяло.

— Нужно было просто попросить. Я бы помог.

— Он кивнул вверх. — Полка для тебя высоковата.

Я высвободилась из его рук.

— Ничего подобного. Полка как полка,

— буркнула я, сжигаемая взглядом.

— Ну всё. — Я отступила на шаг.

— У тебя всё есть.

Постель расправишь сам. Отдыхай. А завтра я хочу знать всё. Развернулась и пошла к своей комнате. Он так и стоял, прижимая одеяло к груди, и провожал меня взглядом. Я чувствовала его затылком.

Чёрт.

Он смотрит, как я ухожу. И от одного его взгляда между ног снова тянет желанием.

Что за чёрт....

Я скользнула в комнату и захлопнула за собой дверь.

Фейри.

Я поднимался за ней по ступенькам — всё выше и выше. Стены были выкрашены в глухой зелёный цвет. Мы добрались до самого верхнего этажа. Она остановилась двери и отперла её.

— Проходи, — сказала.

Я шагнул внутрь. Прихожая крошечная: насквозь просматривались две комнаты, кухня и ванная. Она предложила мне принять душ.

Как любезно... И это от той, что понятия не имеет, кто я такой.

Я вошёл в ванную — и замер, увидев на стиральной машине целую россыпь игрушек. Лежали они так, словно ими пользовались ежедневно, без стеснения. Она влетела следом, повесила полотенце и принялась второпях сгребать свои сокровища.

Я невольно улыбнулся. Она выскользнула, притворив за собой дверь. Я глянул на неё — замка не было вовсе. Стянул штаны.

Огляделся: ванная тесная, стены в синей плитке, зеркало, а в углу — сам унитаз. Ключил воду и шагнул под неё. Душ болтался на крючке. Одной ладонью упёрся в холодную стену. Мне нужно расслабиться. Сбросить этот чёртов стояк. Свободной рукой я обхватил член и принялся яростно, сдавленно надрачивать, пытаясь вытолкнуть из тела отраву. Когда уже подкатывала разрядка, я вдруг увидел её. Она стояла и смотрела на меня. Она что, вошла без стука? Просто вошла и смотрит? Я распахнул глаза.

Вокруг — никого.

Показалось. Ополоснулся, смыл следы с члена и рук. Вылез, растёрся полотенцем. Возбуждение наконец улеглось, плоть обмякла. Хорошо. Очень хорошо. Обмотал бёдра полотенцем и вышел.

Она уже стояла в коридоре, в халате, с полотенцем и стопкой одежды в руках.

И разглядывала меня — а я снова ощутил, как внутри поднимается знакомое, ядовитое желание ею овладеть.

Напиток. Проклятый напиток. Она скользнула мимо меня в ванную, прикрыла дверь и принялась чем-то щёлкать, будто запираясь на замок. Забавно. Она же прекрасно знает, что там нет никакого замка. Я прошёл в зал.

Обычная комната, не слишком большая: окно с балконом, стол у стены, диван, а напротив — шкаф. Стены белые, но по ним тянулись серебристые узоры, похожие на переплетённые ветви.

Руны? — удивился я, вглядевшись.

Я опустился на диван. Вскоре дверь ванной отворилась.

Она вышла — шортах и футболке, на голове тюрбан из полотенца.

Я не сдержал улыбки. Она подошла к шкафу, выдвинула дверцу, достала постельное бельё и положила его на диван рядом со мной. Повернулась к шкафу и потянулась к самой верхней полке. Полотенце соскользнуло с головы, и мокрые волосы рассыпались вниз, до самой поясницы. И в груди у меня что-то сжалось. Я хочу к ней прикоснуться. Она зацепилась за упавшее полотенце и пошатнулась.

Я сорвался с дивана прежде, чем успел подумать, — и подхватил её, не дав упасть.

В это же миг по телу от её близости прокатилось оно — то самое, незваное, требовательное желание овладеть ею. Горячее, внутреннее. Я совладал с собой, поднял руку и просто снял с полки одеяло. Она высвободилась из моих рук и отступила. Чёрт. Держись. Не поддавайся этому гребаному напитку. А она уже скрылась в своей комнате, оставив после себя манящий запах цветов и этот непрошеный жар под кожей.

Аксиния.

Я вошла в комнату и закрыла дверь. Опустилась на кровать.

Что происходит? — вертелось в голове.

В моей квартире — мужчина. Фейри, эльф, какое-то неведомое существо. Я легла на кровать. Мысли не отпускали: кто он? Что он? Опасен ли? Сон навалился незаметно, и сопротивляться ему не было сил.

Проснулась я от жажды. Губы пересохли.

Я села заплела волосы в хвост, потом поднялась, подошла к двери и приоткрыла её — тихо-тихо, крадучись.

Ощущение было что это не моя квартира, а я в ней лишь гость. Что за бред... Выскользнула в коридор, добралась до кухни, открыла холодильник, достала графин и налила воды в стакан. Подошла к окну и сделала глоток. Жажда отступила. Я смотрела в ночь. За окном было темно, но на небе висела полная луна.

Только цвет её был странный: не привычно белый с желтоватым отливом, а тревожный — цвета заката. Как его глаза.

Я обернулась — и вздрогнула. Он стоял в проёме кухни. Полностью обнажённый. Ничем не прикрытый. Он тяжело, рвано дышал. Мышцы напряжены, кулаки сжаты добела.

А в глазах горело то самое — дикое, первобытное, голодное. Он шагнул ко мне.

Я отшатнулась назад, но отступать было некуда — подоконник впился мне в спину. Двумя шагами он сократил расстояние и обхватил меня за талию. Его ладони были нежными и вместе с тем властными, требовательными.

Он склонился к самому моему уху, дыхание его сбивалось, обжигало.

И от этого прикосновения внутри вспыхнуло жгучее, постыдное желание — чтобы он оказался во мне. Сейчас. Немедленно.

Так мы,стояли — целую вечность. Я кожей чувствовала, как он борется.

С тем же желанием, что горело и во мне.

— Ты тоже это чувствуешь? — выдохнул он.

— Да, — ответила я.

Он вскинул на меня взгляд. Так смотрят один лишь миг, когда между «нельзя» и «можно» рвётся последняя нить.

— Прости, — произнёс он.

И жадно впился в мои губы.

Его язык вторгся в мой рот — властно, голодно, — сплетаясь с моим, изгибаясь, не давая ни вздоха. Лунный цвет зари проникал сквозь окно. Я почувствовала, как его возбуждённая плоть упирается мне в живот. И перестала сопротивляться.

Не просто телом — всей собой. Отдалась этому поцелую. Одной рукой обхватила его за затылок, вторую положила на плечо. Он отстранился лишь затем, чтобы глотнуть воздуха. Моя ладонь скользнула вниз по его руке, и из его губ вырвался долгий, полный желания вздох.

Его руки потянул вверх край моей футболки.

Я не противилась — сама подняла руки, помогая ему. Ткань упала на пол. Он замер, глядя на мою грудь.

И одних этих глаз хватило — соски напряглись, затвердели от его взгляда.

Одну ладонь он положил мне на талию, а второй провёл по спине — так медленно, так нежно, что вся кожа разом покрылась мурашками.

Потом резко притянул меня к себе и снова впился в губы — жадным, страстным поцелуем, прикусывая, задевая языком.Из моих губ вырвался стон.

Он, услышав его, вцепился в меня ещё яростнее.

Я уже чувствовала, что готова — между ног всё ныло, трусы промокли насквозь, липко прилипая вместе со шортами.

От губ он спустился к шее — прикусывая, втягивая кожу, оставляя на ней горячие влажные следы. По ключице обвёл языком.

Он опустился ниже и губами коснулся соска, втянул его в рот, облизывая, лаская языком.

Колени у меня ослабли, я покачнулась — он удержал, не дал упасть.

Он взялся за мои шорты. Стягивал их медленно, бережно, без единого резкого движения. Я сама подняла сперва одну ногу, потом другую и осталась в одних простых домашних трусах.

Чёрт. Домашние. Совсем не для того, чтобы соблазнять.

Пока он поднимался вверх, я ощущала его губы на икрах, на бёдрах — дыхание тёплое, щекочущее, сводящее с ума. Он обхватил меня за бёдра и рывком прижал к себе.

Его нос и губы упёрлись в мою промежность — прямо в мокрое пятно на трусах. Глубоко вдохнул, вбирая мой запах, и поднял на меня взгляд.

Казалось, он проверял — готова ли я, или по-прежнему сопротивляюсь. Хотя во взгляде его читалось куда больше: он возьмёт меня, даже если бы я и не захотела.

Он выпрямился и подхватил меня, за бёдра. Ноги мои сами разошлись и обвили его талию. Сквозь промокшие трусы я остро чувствовала, как его член упирается в меня. И снова этот жадный, ненасытный поцелуй.

Он будто разрывался между двумя силами: одна шептала взять меня — жёстко, грубо, без остатка, — а другая шептала быть ласковым. Он опустил меня на кухонный стол. Смотрел в мой глаза. Его руны под кожей наливались малиновым светом, я провела пальцами по его шее, коснулись лбом его лба и, почти не разжимая губ, сказала не сопротивляйся.

Его ладони заскользили по бёдрам — то медленно, то резко.

Поцелуи сменяли друг друга: в один миг он вгрызался так, словно я купленная на ночь шлюха — целовал с такой нежностью, будто я была смыслом всей его жизни. Дикое, неопределённое желание, в котором он тонул.

Он снова подхватил меня на руки, и мы закружились, от стены к стене, не разрывая поцелуев.

А когда он отстранялся перевести дух, я сама тянулась к нему — целовала шею, ключицу, прикусывала кожу. Он дышал глубоко, ровно, растворяясь в моих губах. Так, целуясь, мы и добрались до моей спальни.

Он опустил меня на кровать и остался стоять надо мной, глядя сверху вниз. Я инстинктивно прикрыла грудь ладонями и сжала ноги.

Поняла: нельзя останавливаться. Пора наконец расслабиться и позволить себе получить удовольствие.

От существа — то ли фейри, то ли эльфа. От того, кто стоял сейчас передо мной, дыша жарко и нетерпеливо. Было не важно. Стоп! Я сама себе сказала мысленно расслабься и получи удовольствия.

Увидела, как меняется его лицо: в глазах вспыхнуло удивление — и тут же сменилось прежним, обжигающим желанием. Я медленно убрала руки от груди.

Колени развела, приподняв ноги, — так откровенно, всем телом говоря: входи в меня. Бери. Он склонился и взялся за края моих трусов, потянул их вниз.

Чёрт.

Эти домашние... — щёки мои вспыхнули. Он заметил мой румянец и улыбнулся. Он улыбается из-за моих трусов? — пронеслось у меня в голове.

Стянул трусы резким рывком, когда они уже были на моих икрах.

И тотчас припал губами к внутренней стороне бёдер — жадно, прикусывая, облизывая горячими мазками. Языком он задел клитор, и меня пронзило. Я выгнулась от этого прикосновения. Его ладонь проскользнула мне под спину, легла на поясницу и сжалась, притягивая ближе.

Он всё лизал — ненасытно, кусал, втягивал, будто хотел сожрать. Эй, эй, притормози!

Я тут, между прочим, не кусок жареного мяса, — вспыхнуло у меня в голове. Он замер. И я почувствовала: он улыбается.

— Серьёзно? Ты слышишь мои мысли? Опять! — вырвалось у меня.

Вместо ответа он снова склонился и провёл языком по клитору — но теперь медленно, нежно, едва касаясь, слегка покусывая, всасывая. Я обмякла, откинулась.

Вот так, мальчик. Хорошо... Да. Так... Только теперь не хватает твоего пальца во мне. Звучала в моих мыслях.И в тот же миг его свободная рука скользнула ниже, между ног, и он вошёл в меня на одну фалангу.

Я подалась бёдрами вперёд, насаживаясь глубже, чтобы его палец вошёл сильнее, — но он чуть отстранил руку, не пуская. Да он издевается.

Он не останавливался: лизал, всасывал клитор, и от этой настойчивой ласки меня уже подхватывало. Снизу поднималась горячая волна. В голове вспыхнуло: да... сейчас кончу. И он тут же поощрил, хрипло шепнув:

— Да, давай. Кончай, девочка.

Девочка? — пронеслось у меня в мыслях. И на этом самом слове меня накрыло. Внутри всё сжалось и за пульсировало. Ноги мелко задрожали. Я выгнулась в пояснице дугой, а потом обмякла, тяжело опускаясь на кровать. Он последний раз провёл языком, смакуя, и отстранился.

Не дал мне перевести дух. Развернул к себе спиной, толкнул вперёд — и поставил на четвереньки.

Прогибая своей ладонью в пояснице.

Его свободная ладонь скользнула по моей промежности, а затем он начал входить — медленно, по сантиметру, заполняя меня собой до самого предела. Погладил рукой по спине и вытащил из моих волос резинку. Намотал пряди на кулак и потянул назад. Кожа головы натянулась.

Я застонала — от боли пополам с наслаждением.

Он вышел почти полностью и вогнал — резко, жёстко, так что я подавилась вздохом, и между ног прострелило болью.

Наращивал темп — быстрее, грубее, беспощаднее. Я стонала всё громче, всё чаще, уже не различая, где боль, а где удовольствие. В моей голове прорезалось: помедленней... Я не отбивная, чтобы меня так долбить. Он замер.

Хватка на моих волосах ослабла. Наклонился, накрывая мою спину своим телом, не выходя из меня, и прошептал прямо в ухо:

— Прости.

Я не хотел причинить тебе боль.

Я застыла. Он читает мои мысли.

Задвигался иначе — медленно, ласково, но настойчиво. Мои мышцы наконец расслабились, тело само подхватило его ритм, и я задвигалась с ним в такт, вперёд-назад. Я приподнялась на колени и обхватила его за шею. Пальцы скользнули в его волосы. Он тихо застонал.

Его руки обвились вокруг меня, прижали, словно боялись отпустить. Я могу управлять им.

Стоило мне подумать быстрее — и он ускорялся. Стоило попросить медленнее — и он подчинялся. Он слышал меня.

Он выполнял всё, что рождалось у меня в голове.

Меня снова подхватило — горячей, накатывающей волной. Я хочу видеть его глаза. Хочу, чтобы он был сверху, надо мной. Он бережно вышел, развернул меня на спину и уложил на постель. Приподнял мою ногу и закинул её себе на талию.

Я оказалась раскрыта перед ним — вся, до конца. Он склонился, целуя, вошёл в меня. Это было до безумия приятно. Он застыл надо мной, глядя глазами цвета заката, а я смотрела на него снизу вверх. Я отдаюсь существу, даже не зная его имени... И тогда в голове прозвучал его голос. Его имя.

Я смотрела на него, не отрываясь, широко открытыми глазами. И кожей, всем телом чувствовала, что он на грани.

— Можешь двигаться,

— выдохнула я вслух.

— Не сдерживайся.

Он вскинул на меня взгляд — в нём вспыхнуло удивление.

Опёршись ладонями по бокам от моего лица, он напрягся до предела — и задвигался так стремительно, что кровать ходила ходуном под нами. Вновь новая волна накрывало, оглушительной бурей наслаждения. Его руны вспыхнули фиолетовым цветом. От них, точно живое потянулись светящиеся нити, обвивая нас обоих по кругу. И в моих мыслях само собой произнеслось его имя Всеволод.

Он посмотрел на меня — вопросительно, изумлённо: — Как тебя зовут? — донёсся его голос. Аксиния, — откликнулась я мысленно.

И в тот же миг меня захлестнуло: всё внутри сжалось и за пульсировало, удовольствие разлилось от низа и поднялось по всему телу.

— Всеволод!

— выкрикнула я вслух.

И почувствовала, как он, следом за мной, теряет себя. Его плоть кончила в меня, пульсируя внутри, и каждое это сокращение отдавалось во мне новой судорогой наслаждения.

— Аксинья,

— выдохнул он.

Его тело расслабилось, он бережно опустился на меня, но руки по-прежнему держали собственный вес, чтобы не раздавить. Он отстранился, облегчённо выдохнул, лёг на спину и притянул меня к себе. Я молча устроилась на его плече, положила ладонь на грудь. Под ладонью сердца остаточно быстро билось ещё от нашей недавней близости. И меня осенило: мы не предохранялись. Паника царапнула изнутри.

— Ты слишком громко думаешь,

— сказал он спокойно. — Я не нашла, что ответить, и замолчала.

Мы лежали уставшие, но удовлетворённые — после нашего безумия. Сон пришёл быстро, и я не стала с ним сопротивляться

Всеволод.

Её силуэт в полутьме был безупречен; зелье тянуло вниз, к зверю, и я позволил себе вдохнуть её близко.

На вкус она была, как тёплый спелый плод — редкая сладость, которой я не помнил за триста половиной века. Я её положил на кровать и стал рассматривать её кожа: светлая, гладкая, с тёплым оттенком. Она словно создание для меня.

Волна внутри хлестнула — я почти шагнул через край, но её мысли вернули меня.

«Прости, — сказал я, — не хотел, чтоб тебе было больно» — и движение стало мягким, как вечерний ветер.

Мы застыли на миг — глаза в глаза; её мысли звенели громко, а взгляд был чист и прям. Когда мир сжал нас до единого такта, я снова увидел её ауру: чёрный бархат и тонкие нити серебра, переплетающиеся с моим закатным светом. Волна дошла и я в неё кончил. Она стонала и извивалась по домной. Когда наш наплыв успокоился. Я лёг на спину, подтянул её к себе. Она легла на моё плечо, её дыхание выровнялось, сон взял её бережно и быстро. Я остался смотреть в темноту и раскладывать по полочкам невозможное: кто она? Т

ело — человеческое, запах — человеческий, но аура совсем иная.

Аксиния.

Я проснулась от тихого, ясного света — солнце тонкой полосой пробиралось сквозь щель шторы. Я всё ещё лежала у него на плече; дыхание у виска было ровным, деловым, утренним. Ночь с её шёпотами уже казалась далёкой, как сон. Аккуратно выбралась из-под его руки и встала. Прохладный пол бодрил. Подошла к шкафу, распахнула дверцу, задумалась: во что одеться самой и что дать ему— подумала я, перебирая вешалки.

Его нужно одеть — Доброе утро, — сказал он за спиной. Голос был чуть хриплым, тёплым.

Медленно обернулась — он лежал в полосе утреннего света, как в тёплой воде: растрёпанные тёмные пряди, из под них торчат острые кончики ушей; по ключицам ходят солнечные блики; на предплечьях руны лениво отливают медью.

Взгляд — спокойный, цвета заката. Волна желания подступила резко, как жар от печи.Я подошла ближе.

Сквозь ткань угадывалась прямая линия — естественная утренняя уверенность, одёрнула одеяло.

— Идеально,

— выдохнула я сквозь губы; мысль щёлкнула: «Ночью вёл он, утром — я». Он улыбнулся — будто услышал — и чуть наклонил голову, признавая правила.

Он улыбался — тот самый тёплый утренний изгиб губ. Я села на него чувствовала, как плечи у него напряглись, ладони расходятся в сторону от неожиданности моего поступка.

— Что ты делаешь, Аксиния? — спросил он в полушёпот.

Я наклонилась к шее, коснулась поцелуем, едва заметно провела кончиком языка — и тихо сказала у самого уха:

— Хочу быть сверху. По моим правилам.

Во взгляде мелькнули удивление, вопрос и что то ещё, что не сразу распознаёшь. Для ласки тел нет времени. Я, недолго думая взяла его член рукой и направляя начала водить его в себя. Всеволод издал рык.

Его руки легли мне на бёдра — уверенно, но бережно. Так быстро, ты уже влажная. Готовая для меня что бы я был внутри тебя.

Я встретила его взгляд и промолчала, просто задала ритм — размеренный, ровный.

Мы двигались так, словно дыхание у нас одно: ускорялась — когда он просил мыслью «быстрее», замедлялась — на его едва слышное «медленнее».

Казалось, мы складывались в одно целое — без слов, на уровне инстинкта и тишины между ударами сердца.

«Наклонись», — он подумал. Я сразу склонилась, поцеловала его в губы — осторожно, затем глубже. Он выдохнул шёпотом:

— Как?.. Ты…

Я не ответила — просто держала темп, как он хотел мыслью, и как хотела я сама.

Его руки обняли меня — надёжно, бережно. Мир сузился до тепла кожи, солнечной пыли в воздухе и медного свечения рун, приглушённых до тёплых углей.

На его коже снова вспыхнули тонкие нити рун — цветом зари — и мягко обвили нас, будто тёплая паутина. Я почувствовала, как волна поднимается сразу у обоих разомкнула дыхание и сомкнулась светом.

— Всеволод, — позвала я почти шёпотом.

Он прижал меня крепче; последний глубокий толчок движение на пике, и тишина наполнилась ровным гулом крови.

Внутри всё отзывалось мягкими пульсами, как эхо ушедшего света; он тоже дышал часто и глубоко, держась рядом, не отпуская.

— Аксинья,

— отозвался он мыслью. Он кончал во мне. Я кончала на нём.

Так мы были в объятиях несколько минут — в тепле, в утреннем свете, пока дыхание не стало ровным и мир снова не сложился из привычных деталей. Я чувствовала в себе маленькую затаившуюся тьму с серебреным блеском. Неожиданно я ощутила в себе как у него встаёт член. Я на него посмотрела. Нет! сказала я и быстро слезла с него. Нам нужно успокоится одеться и попить кофе. Направилась к шкафу. Наклонилась начала искать что ему дать одеть и что одену сама.

Я услышала его мысли.— Идеальная девочка. Какая сочная, она всё ещё мокрая и готова для моего проникновения. Её шикарные длинные волосы спускаются по её груди. Охота зарыться волосах руками и облезать её соски, которые встают сейчас на мой глазах. Тело предательский откликнулась на его мысли.

Я быстро схватила первую попавшуюся одежду и выбежала из комнаты в ванную. Приняла быстрый душ, дала воде коротко пройтись по коже смывая ночную и утреннюю похоть. Надела футболку с какими то пятнами. Трусы попались кружевные — чересчур «вырядные» для такого утра.

— Чёрт,

— пробормотала я.

С полки у зеркала взяла резинку, собрала волосы в пучок и закрепила. Вышла из ванной, направилась в комнату, к шкафу, достала серые спортивные штаны. Подошла к кровати и, не глядя на него, протянула:

— Одень.

Он взял штаны; его пальцы скользнули по моим — короткая искра под кожей, как от статического электричества.

— Я резко отвернулась от его взгляда.

Он сел на край кровати и начал надевать штаны.

— Можешь смотреть, если хочешь, — сказал он ровно. Я закатила глаза.

— И прошептала, я хочу тебя каждую секунду,

— выдохнула я, с трудом удерживая голос ровным.

— Убери свою магию с меня.

— Это не моя магия,

— холодно отрезал Он, не глядя на меня.

— И здесь я не могу этого сделать.

— А где можешь?

Он помедлил, словно слова давались ему с трудом.

— В моём мире.

— В его голосе проступила досада.

— Я и сам не в восторге, что так на тебя реагирую. Скажем прямо: меня не привлекают смертные. Это действие напитка. Его слова резанули больнее, чем мне хотелось бы признать,

— особенно после нашей ночи и дня, которые всё ещё стояли у меня перед глазами. Но я не подала виду: ни один мускул не дрогнул на лице.

— Отлично, — выговорила я, растянув губы в подобии улыбки.

В голосе не было ни тепла, ни злости — только ледяное спокойствие человека, который не позволит себя задеть.

— Процедила я, — я тоже не горю желанием отдавать своё тело на утехи фэйцу. Он промолчал, и тишина между нами стала тяжелее, чем все сказанные до этого слова.

— Я растерянно уставилась на него.

— Нужно убрать эту магию с меня.

Пошла на кухню. Налила в чайник воды, пока вода грелась, приготовила пару бутербродов из хлеба с колбасой и сыром. Налила кофе в две кружки.

Бросив взгляд на дверной проём, я замерла: он стоял, опираясь о косяк, скрестив руки на груди. На нём были мои штаны, и сидели они до того нелепо, что на секунду захотелось рассмеяться.

Но я сдержалась и пригласила его сесть за стол.

— Рассказывай, — сказала я, придвигая к нему кружку.

— Что рассказывать? — переспросил он, не двигаясь с места.

— Кто ты такой. Как оказался в моём мире. И как убрать это желание.

Я подняла кружку с кофе, поднесла её к губам и сделала глоток. Горячая вода обожгла, но я не отвела от мужчины взгляда.

Он смотрел на меня, не отрываясь и сглотнул — так, словно боролся с чем-то внутри. Потом медленно произнёс:

— Да, это ненормально. Нужно избавиться от этого желания.

Он начал рассказывать.

Голос его звучал ровно, но в нём угадывалось напряжение — как у человека, который впервые выворачивает себя наизнанку.

— Я фейри. Принц Тёмного Двора. Среди наших дворов есть обычай: раз в сто лет, под полной луной цвета заката, два двора сходятся для продолжения рода.

— Значит, ты фейри, как в сказке?

— не удержалась я. Он усмехнулся одними губами.

— Если тебе угодно верить в сказки...

— Как ты здесь очутился? Прервала я его.

Всеволод продолжил, и с каждой фразой в его голос вплеталось что-то горькое.

— Старая королева Двора

Луны выбрала наш двор, и жребий пал на меня. Но я не желаю её как женщину, да и с детьми мне пока рано. Я молодой фэйц.

— Мне всего триста пятьдесят лет. Я поперхнулась кофе.

— Триста пятьдесят?!

Он выдержал мой взгляд.

— Ну по человеческим меркам — двадцать пять.

— Нет-нет, это же... двадцать пять, — вырвалось у меня так громко, что на миг показалось, будто нас слышат все соседи.

— Ты совсем молодой,

— мелькнуло про себя, — а я древняя, как мамонт.

Я судорожно вздохнула. И тут же поймала на себе его оценивающий взгляд.

— Возраст имеет значение?

— спросил он тихо.

— Имеет,

— ответила я, не отводя глаз.

— Мне тридцать восемь. Чувствуешь разницу?

Сбежал от одной старухи — и влез на другую.

Я закусила губу и опустила взгляд вниз, лишь бы не видеть этого его взгляда.

— Ты — это совсем другое. Я хот...

— начал было Всеволод, но осёкся. Слова застряли у него в горле, и он, будто испугавшись недосказанного, поспешно вернулся к своему рассказу:

— Она приказала опоить меня напитком — тем, что раскрывает суть и пробуждает желание совокупляться.

— Я был неосторожен, — глухо признался он, и в голосе впервые прорезалась горечь. — Выпил этот напиток под видом вина. Очнулся уже раздетым... а она прикасалась ко мне. Он помолчал, и на скулах заходили желваки.

— Я оттолкнул её, собрал остатки силы, вскрыл портал и шагнул в мир людей. — И как часто вы бываете в нашем мире?

— я старалась выжать из него как можно больше, пока он был настроен говорить.

— Часто, — ответил он.

— И вы об этом даже не подозреваете. Но в этот раз я был под дурманом и не смог укрыться от человеческих глаз.

Вы меня поймали — и этим навлекли на себя беду. За мной уже идут Астара и Маргарита, лучшие ищейки её двора. А королева луны — жестокая правительница. Она не остановится ни перед чем и уничтожит каждого, кто встанет на её пути.

Холодок скользнул у меня по позвоночнику.

— Чего же она так жаждет?

— Ребёнка,

— отрезал он.

Я замерла, не сводя с него глаз. Полная луна цвета заката...

В эту самую ночь я видела её из окна — медно-алую, будто рану на тёмном небе. Я рывком вынырнула из своих мыслей.

— Подожди... так что, я теперь забеременею от тебя?

— Нет, конечно,

— он качнул головой, и в голосе впервые мелькнуло облегчение.

— Человек и фейри несовместимы. Не переживай. И перестань об этом думать. Я вскинула на него взгляд.

— Значит, переживать не о чем?

— переспросила я, не до конца веря. Он коротко кивнул, но слишком уж поспешно. Потом выпрямился и посмотрел на меня в упор — без тени лукавства, впервые по-настоящему открыто.

— Скажу честно,

— произнёс он тихо.

— Я не хотел тобой воспользоваться.

Я сопротивлялся до последнего. Даже... там, в душе я по дрочил себе, когда принимал его,

— я пытался заглушить это сам. Я замерла.

— Что ты делал в моём душе?

— Но ты же тоже удовлетворила себя в душе. Сказал он с утверждением. Мой щеки покраснели.

— Но, когда напиток начал действовать в полную силу, я больше не мог противиться. И взял тебя.

Тишина повисла между нами — липкая, невыносимая, наполненная всем, что осталось невысказанным. Я услышала: не слова, а его мысли, прорвавшиеся в моё сознание, как шёпот из ниоткуда.

«Действие напитка уже прошло... Но почему я до сих пор её желаю? Нужно разобраться. Нужно вернуться в мой мир за ответами...»

Я смотрела на него во все глаза, пытаясь уловить его ход мыслей, — и вдруг он заговорил вслух. Я вздрогнула от неожиданности.

— Аксиния, нам нужно отправиться в мой мир.

Тем более, — он на мгновение задержал на мне взгляд, — ты слышишь мои мысли. — Я... я не слышу! Я не умею читать мысли!

— я отчаянно замотала головой, чувствуя, как щёки заливает жаром.

Он улыбнулся — мягко, почти ласково, отчего стало только невыносимей.

— Брось.

Ты же понимаешь, что и я слышу твои мысли?

— Ты не глупая девочка.

Я торопливо схватила бутерброд, откусила большой кусок и принялась сосредоточенно жевать, изображая, что попросту не в силах ответить с набитым ртом. Он подался через стол, сократив расстояние, между нами, до опасного, и произнёс вполголоса:

— Как тебе удалось запереть свои мысли? В лифте я их не слышал. А после... слышу снова.

Слова повисли в воздухе, и я перестала жевать. Но едва слова сорвались с языка, как меня накрыло осознание. Так всё и было: он всё время напрягался, вслушивался во что-то, недоступное моему слуху. А во время... близости он будто снова слышал меня — слышал каждое моё желание, каждый стон, раздавшийся лишь у меня в голове, — и подчинялся им без остатка. Я осеклась и замолчала, запретив себе думать дальше, точно ставила, между нами, глухую стену. А он улыбался. И в его глазах промелькнула искра — хищная, тёплая.

— Значит нам нужно попасть в твой мир ?

— Есть у меня одна идея.

Не сказав больше ни слова, я молча встала из-за стола и ушла в комнату, чувствуя спиной его взгляд Тишина, которая повисла за моей спиной, давила на плечи, будто хотела вернуть обратно.

Но я шагала — медленно, сосредоточенно, — пока не оказалась у кровати. Взяла телефон. Руки чуть подрагивали. Набрала Владлена. Он ответил почти сразу, буквально после первого гудка, и в его голосе всё смешалось разом: тревога, облегчение, отчаяние и сотня вопросов, которые не помещались в одно дыхание.

— Привет. Ты где? Как ты?

— выпалил он.

— С тобой всё хорошо?

Голос его срывался, и я слышала, как он шумно выдохнул, будто до этого не дышал вовсе.Я крепче сжала телефон и проговорила, ровно:

— Да, со мной всё хорошо. Мы у меня дома. На том конце повисла короткая пауза — тяжёлая, как удар.

— Вы... — начал он, но осёкся.

— Что? Вы у тебя с ним дома? Как... как?!

Я вздохнула прямо в трубку. Слова Владлена бились в ухо горячей, панической волной, и мне пришлось на секунду отвести телефон от лица, чтобы собраться.

— Владлен, всё хорошо, — сказала я медленно, словно успокаивая не только его.

— Мне нужна твоя помощь. Он перебил, не слушая:

— Аксиния, что ты говоришь?! Его все ищут. И тебя. Они переживают за тебя!

— Владлен,

— повторила я, твёрже.

— Давай все вопросы при встрече. Встретимся в кофейне за углом через час. И... возьми с собой одежду для него.

На том конце повисла тишина — звенящая, наполненная невысказанным. Я почти видела, как он стоит сейчас, застыв с телефоном, и пытается переварить мои слова.

— Одежду для него? — наконец переспросил он, и в голосе было столько всего…

— Да.

— Аксиния...

— Всё,

— перебила я мягко, но непреклонно.

— При встрече. И, не дав ему возразить, сбросила звонок.

Я смотрела на погасший экран ещё пару секунд, а потом развернулась — и направилась обратно на кухню. К нему. Шаги мои звучали в тишине квартиры глухо и решительно.

Всеволоду сказала, что договорилась о встрече с Владленом — через час, не больше. И что мне нужно попросить его об одной услуге. Мы разошлись по комнатам. Через полчаса встретились в прихожей.

Он уже переоделся — сменил штаны на чёрные. Я одела джинсовые шорты, короткую чёрной футболку и белые кроссовки.

Глава 3

Пришли в кофейню первыми и заняли свободный столик.

На нас пялились все — и несложно было понять почему. Рядом со мной сидел Всеволод в одних чёрных джинсах: голый торс, сплошные мышцы, высеченные, как античная скульптура. Глаза не естественного цвета и заострённые уши. На него без всякого стеснения уставилась официантка, разглядывая с откровенным любопытством.

Я перехватила её взгляд и натянуто улыбнулась:

— Готовимся к детскому празднику.

Он входит в образ.

Подумала: зачем детский праздник пришёл в голову.

Всеволод лишь усмехнулся, ничуть не смутившись.

Владлена долго ждать не пришлось — он появился минут через десять, напряжённый, с ворохом вещей в руках. Молча сунул Всеволоду берцы и чёрную футболку. Тот принялся одеваться прямо за столом, а Владлен сел напротив, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и окинул нас тяжёлым, испытующим взглядом. Я заметила в его взгляде чуть заметное ощущения что он знаком с Всеволодом, но не подала этому значения.

— И что у вас было?

— спросил он в лоб.

— Что-то же было. Щёки у меня вспыхнули.

— Было,

— спокойно подтвердил Всеволод, не отводя глаз.

— И она восхитительна.

— А ты, значит, всё-таки её парень?

— Владлен прищурился.

— Нет-нет!

— я замотала головой.

— Он не мой парень.

Мы не вместе! Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь зал: я отнекивалась с такой яростью, что сама не узнала свой голос.

— Я её друг,

— жёстко отрезал Владлен, и снова перевёл взгляд на меня.

— Хороший друг.

Потом он наклонился чуть вперёд и понизил голос.

— Аксинья, вас ищут. Мне всё труднее скрывать от Света, что ты вовсе не пленница его, а, выходит, союзница. Я правильно понимаю?

— Я не союзница ему, — тихо выговорила, не поднимая глаз.

— Но он мне нужен.

— Интересно,

— Владлен положил на стол руки.

— И что же тебе от него такого нужно, что ты до сих пор не выдала его Свету? Я подалась вперёд, перегнувшись через стол, и зашептала так, чтобы слышал только он:

— Я хочу его.

Каждую секунду.

— Хочешь?

— брови его поползли вверх.

— Да. И не могу остановиться. Ни на миг. Я покосилась на Всеволода. Тот растянул губы в улыбке, полной такого ледяного самодовольства, что я невольно закатила глаза и снова повернулась к Владлену.

— Ты шутишь?

— в его голосе уже не было ни капли веселья.

— Нет. Я на полном серьёзе. Мне нужны старые письмена об открытии порталов. Достанешь их из архива?

— Открыть портал?

— Владлен подался ближе.

— И вообще, как он здесь оказался?

— Я сам распахнул портал в своём мире и шагнул в ваш,

— спокойно ответил Всеволод.

— Тогда почему ты просто не откроешь его снова?

— Владлен впился в него взглядом. Я тоже уставилась на Всеволода в немом ожидании.

— Да, правда. Почему?

— Я выжег все силы на нашу сладкую ночь,

— произнёс он, не сводя с меня глаз.

— И сдерживал себя до последнего, чтобы не разорвать тебя в клочья. Кровь отхлынула от моего лица. Я ощутила, как холод пробежал от макушки вниз по позвоночнику.

— Что?..

Ты мог меня... выпотрошить? Убить?!

— голос сорвался.

— Как? Почему?

— Ну пойми,

— он пожал плечами так, будто объяснял простейшую вещь.

— Ты человек. Хрупкое, слабое существо. Ты не создана для близости с фейри. Да, это случается. Но для человека всё всегда заканчивается одинаково. Смертью. Тугой ком встал у меня в горле, и я не смогла выдавить ни звука. Владлен упёрся локтями в стол, тяжело выдохнул и потёр переносицу.

— Я же говорил, что он опасен. — Ты больше не притронешься ко мне,

— отчеканила я, впившись в него взглядом.

— Пообещай.

Всеволод коротко кивнул. Я выдохнула, но облегчение так и не пришло

— где-то внутри по-прежнему тлело то самое, с чем я отчаянно боролась. Собравшись, я повернулась к Владлену:

— Владлен... есть ещё кое-что. Я слышу его мысли. Мне нужно от этого избавиться

— и для этого я должна попасть в его мир. Только там он сможет мне помочь. И ты же сам понимаешь: стоит Свету узнать, что я слышу фейри,

— в тот же миг из человека я превращусь в подопытный объект для изучения. Владлен замер, ошарашенно уставившись на меня.

— Что?.. Как такое вообще возможно?

— Не знаю,

— я пожала плечом, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Именно поэтому мне и нужна твоя помощь.

Собравшись, я повернулась к Владлену:

— Владлен... есть ещё кое-что. Я слышу его мысли. Мне нужно от этого избавиться

— и для этого я должна попасть в его мир.

Только там он сможет мне помочь. И ты же сам понимаешь: стоит Свету узнать, что я слышу фейри, — в тот же миг из человека я превращусь в подопытный объект для изучения.

Владлен замер, ошарашенно уставившись на меня.

— Что?.. Как такое вообще возможно?

— Не знаю, — я пожала плечом, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Именно поэтому мне и нужна твоя помощь.

Аксиния.

— Всеволод, — тихо окликнула я его. — Ты о чём-то думаешь? — Нет, — ответил он, даже не взглянув на меня.

Я внутренне напряглась, но не подала виду, лишь прикусила губу. Когда я наконец объяснила Владлену всё и дала понять, насколько это важно, он кивнул, поднялся из-за стола и бросил коротко:

— Через два часа я приду к тебе домой. Принесу письмена.

Я кивнула, и он вышел из кофейни. Через пару минут двинулись и мы.

Но у самой двери Всеволод вдруг обернулся и подмигнул официантке — той самой, что все это время пожирала его глазами. Меня захлестнула злость, острая и мгновенная. Я рванула двери, выскочила наружу и захлопнула их перед самым его носом. Он вышел следом, но не сказал ни слова, и до самого дома мы шли в ледяной тишине. Войдя во двор, я резко остановилась. Что-то было не так: вокруг стояла такая глухая, неестественная тишина, что у меня волоски на руках встали дыбом.

Мимо, не сбавляя скорости, прокатилась машина — чёрная, наглухо затонированная, без номеров. Я ускорила шаг, почти подбежала к подъезду. Мы взлетели по лестнице так быстро, что я и не заметила, как мы оказались в квартире.

И — впервые за всё время — я закрыла дверь на замок, двумя оборотами.

Всеволод молча ушёл в зал, а я — в свою комнату. Здесь всё кричало об этой ночи: смятая постель, запах, который никак не выветривался. Вряд ли я когда-нибудь это забуду.

От одних воспоминаний по телу снизу вверх пополз жар — медленно, предательски. Я сжала ладони в кулаки и заставила его отступить. Как же долго тянется время. Я слышала его шаги: он снова и снова подходил к моей двери, но ни разу не переступил порог.

Я понимала — он борется с тем же желанием, что и я. Но он пообещал. Мы должны соблюдать дистанцию. Это чертовски тяжело. Прошло уже два с половиной часа, а Владлена всё не было. Тревога начала врастать в меня, как холод. Я услышала: кто-то возится со входной дверью.

Сердце ёкнуло. Подкралась к двери и с замиранием глянула в глазок — на лестничной площадке стоял Владлен.

Я распахнула дверь и впустила его. Он был взвинчен, в руках — свёрнутый свиток бумаги.

— Аксинья, они во дворе, — выдохнул он, протягивая мне свиток.

— Их очень много.

— Я знаю, — отозвалась я, и голос мой прозвучал на удивление спокойно.

Мы прошли в зал. Всеволод стоял у стены и не отрываясь смотрел на обои — так пристально, будто видел сквозь них нечто, недоступное мне. Услышав нас, он перевёл взгляд.

Я молча протянула ему письмена. Он развернул свиток — и по его лицу скользнула тень узнавания. Те самые знаки, которые мы безуспешно пытались расшифровать, только удалось понять одно слова портал. Он их прочитал в одно мгновение.

— Да, это оно, — произнёс он сдавленно.

— Это дверь в мой мир. Но...эти письмена исчезли из нашего мира тридцать восемь лет назад. Никто не знал, куда они делись. А они всё это время лежали здесь, в мире людей.

Он заговорил на языке, которого я не понимала, — гортанном и древнем. И стены дрогнули. Свет замигал, как перед грозой.

На моих обоях начали проступать руны — те самые, что я порой замечала краем глаза, когда случайно фокусировала на них взгляд, не веря самой себе.

— Что за чёрт... — выдохнула я и обернулась к Владлену.

Он стоял и смотрел — без тени удивления, спокойно и знающе, будто давно знал, что они были здесь всегда.

Руны вспыхнули разом — ослепительно-жёлтым, — и воздух загудел, сворачиваясь в воронку. В тот же миг входную дверь вышибли с грохотом. В проёме стояли люди

Света — здоровые, угрюмые мужчины, каких я прежде не видела.

И почти сразу воздух в прихожей сделался ледяным: из ниоткуда материализовались те две беловолосые фейри, готовые к прыжку, — в позах нападения. Я оцепенела, приоткрыв рот.

Как нам выбраться от них, зажатым в четырёх стенах моей собственной квартиры? Всеволод схватил меня за руку, притянув к себе вплотную.

— Не отпускай меня, — шепнул он жёстко и повёл к стене, где уже клокотала воронка из желто-золотых рун. Я обернулась.

Владлен уже стоял в боевой стойке.

— Я их задержу! — выкрикнул он и бросился вперёд.

Всё смешалось: кто есть кто — Владлен, люди Света, беловолосые стражницы. Раздались глухие удары, звон чего-то бьющегося.

****

Свет ударил мне в лицо — такой яркий, что я зажмурилась, но он пробивался даже сквозь сомкнутые веки, желто-золотой.

Я чувствовала, как Всеволод сжимает мою руку — до боли. А в следующее мгновение он притянул меня к груди и одной рукой обхватил за талию, прижимая так крепко, словно боялся, что потеряет меня.

Всё стихло разом.

По телу прокатилась ледяная дрожь, будто меня окатили ведром ледяной воды, — я дрожала всем телом, не в силах это остановить. Я прижалась к Всеволоду, вцепившись в него, и боялась даже шевельнуться. Он попытался отстраниться, но я, повинуясь одному лишь инстинкту, льнула следом, не отпуская.

— Аксинья,

— прошептал он у самого моего уха,

— открой глаза. Не бойся.

Я медленно разлепила веки и подняла на него взгляд.

Его глаза смотрели на меня так, будто он видел меня впервые, — он изучал моё лицо, и его рука осторожно коснулась моего уха.

— Что ты делаешь?

— выдохнула я и сама потянулась пальцами ко второму. Он резко отстранился.

— Нет.

— Что «нет»?

— я похолодела.

— Всеволод, ты меня пугаешь.

Почему ты так на меня смотришь? Он вскинул голову, словно собираясь с мыслями.

— Как ты себя чувствуешь?

— А как я, по-твоему, должна себя чувствовать?

— в голосе прорвалась растерянность.

Дрожь отступала — медленно, толчками. Я наконец огляделась. Мы стояли посреди бескрайнего моря синих цветов. Воздух был таким густым от их аромата, что, казалось, его можно пить, и при этом дышалось поразительно легко.

Стоял день — такой же, как в моём мире, и всё же до жути чужой.

— Где мы?

— спросила я севшим голосом.

— В моём мире. В мире фейри,

— ответил он.

— Это земли Королевы Лунного двора.

— То есть мы на территории этой самой королевы?

— Да,

— Всеволод нахмурился, и я увидела в его лице тревогу.

— Он заговорил это странно. Я направлял портал в свой двор. Но мы каким-то образом оказались на её земле. Т

еперь придётся идти три дня — долгий, небезопасный маршрут. Пройдя эти земли, мы достигнем моего двора.

Он огляделся по сторонам, прикидывая дорогу, и пошёл вперёд.

Я — следом.

Шла и любовалась пейзажем: до самого горизонта расстилалось бескрайнее цветочное поле, уходящее в дымку синеватыми волнами. Мы брели в полной тишине, не проронив ни слова. Лишь изредка Всеволод оборачивался и ловил мой взгляд.

Не знаю, сколько это длилось. Ноги уже начали гудеть от усталости, а синее поле всё тянулось и тянулось, не желая заканчиваться.

— Устала?

— обернулся он.

Я только взглянула на него — и в этом взгляде уже был весь ответ, без единого слова.

— К вечеру дойдём до поселения, там и заночуем,

— сказал Всеволод.

— Хорошо.

А когда, собственно, этот вечер?

— уточнила я.

Он глянул на солнце.

— Ещё часа четыре пути.

Я тяжело вздохнула. И про себя проговорила: Господи, на что я подписалась? Я столько ещё ни разу в жизни не ходила. Ноги просто отваливаются.

Я замедлилась и отстала от него шагов на восемь. Он стянул футболку и отбросил в сторону. И я невольно засмотрелась: широкая спина, напряжённые ягодицы, лёгкая, уверенная походка без тени усталости. Меня обдало предательским жаром. В горле разом пересохло. Я облизнула губы.

Не успела опомниться, как Всеволод уже стоял и смотрел на меня — на мои пересохшие губы. Я замерла в трёх шагах от него. Его взгляд пожирал меня. Губы были едва приоткрыты.

Кадык дёрнулся — опустился, поднялся. Я застыла, не зная, чего ждать.

— Хорошо.

Недолгий отдых— наконец произнёс он и, не глядя, шагнул в глубь поля:

— Я сейчас вернусь.

Я опустилась в цветы и села, скрестив ноги в позе лотоса. На уровне глаз порхали крошечные голубые птички с серебристым мерцанием на перьях.

Они издавали едва уловимый писк — тонкий, почти прозрачный. Меня накрыло воспоминанием из детства. Мы с мамой шли по ботаническому саду. Вокруг порхали такие же похожие, маленькие птички.

— Смотри, Аксиния, — сказала тогда мама, — это колибри. Я смотрела на них заворожённо, не отрываясь. По щеке медленно скатилась слеза. Как же мне её не хватает... Её не стало восемь лет назад. Услышала шорох шагов, приминающих цветы, и торопливо вытерла слёзы рукой.

Ко мне приближался Всеволод. В руках он нёс большой бутон голубого цветка — точь-в-точь огромный колокольчик. Он протянул его мне.

— Попей. Опустился рядом, вытянул ноги.

— Что это? — спросила я.

— Цветочный нектар. Только что сорвал. Я недоверчиво взглянула на него:

— Нектар?

Хочешь сейчас опоить меня, как когда-то опоили тебя?

Он рассмеялся в голос:

— Нет.

Он безобидный, его можно пить. Да и зачем мне тебя опаивать? Ты и без всякого зелья готова на меня залезть, несмотря ни на что. Вот и сейчас, между прочим, тоже. Он постучал пальцем по своему виску.

— Ты забыла:

я слышу твои мысли, — сказал он, улыбаясь. Щёки мои вспыхнули.