Читать книгу: «Protocol 147»

Глава 1: Осколок Памяти

Дата: 14.08.2215 (предположительно).

Время по станции: –:–.

Статус станции «Reach‑1»: КАТАСТРОФА.

Сознание возвращалось к Алексу Кею не вспышкой, а медленным, мучительным подъёмом из самой глубины чёрной бездны. Первым пришло ощущение боли – резкая, раскалённая спица, будто вонзившаяся в висок и медленно проворачивающаяся. Вслед за этим – ледяной холод, сковывающий спину, и давящая тишина, в которой слышался металлический привкус страха на языке.

Он лежал в криокапсуле. Стеклянная крыша была покрыта изнутри узором изморози, сквозь который угадывались очертания разрушенного медотсека. Последнее, что он помнил: алый свет тревоги, заливший каюту, и искажённый статикой голос капитана с «Феникса»:

«…столкновение… неизвестный объект… готовиться к…»

И всё исчезло.

Алекс мысленно вызвал меню нейроимпланта. В ответ – глухая, ватная тишина. Цифровое «я» молчало впервые за десять лет службы в Hoffman Dynamics. Это было страшнее любой тревоги.

С усилием он толкнул крышку капсулы. Замок щёлкнул с немецкой педантичностью, створки отъехали с шипением. Воздух ударил в лицо – густой, спёртый, с примесью озона, гари и чего‑то сладковатого, органического. Запах катастрофы.

Он выбрался на перфорированный пол медотсека. Ботинки глухо стукнули, эхо разлилось по разрушенному помещению… У второй криокапсулы стекло было разбито изнутри. Из щели свисала бледная, покрытая инеем рука, на запястье которой висел браслет с именем "Р. Тальбот". В луже застывшего геля рядом с капсулой лежал обугленный огнетушитель – чья-то последняя, тщетная попытка борьбы. В углу он заметил торчащую из груды обломков ногу в стандартном коричневом ботинке техника. Алекс заставил себя не подходить. Он был старшим инженером‑системотехником. Его работа – системы, а не люди.

Подойдя к разбитому терминалу на стене, он увидел одинокий зелёный огонёк – автономный блок питания всё ещё боролся за жизнь. Дотронувшись до экрана, Алекс вызвал аварийный протокол:

«АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ АКТИВИРОВАН. ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ.

ЗАПУСК ВОССТАНОВЛЕНИЯ…

СТАНЦИЯ: REACH‑1. СТАТУС: КАТАСТРОФА.

ЭКИПАЖ: 47. ОБНАРУЖЕНО: 1.

ВНЕШНЯЯ СВЯЗЬ: ОТСУТСТВУЕТ. ЛОКАЛЬНЫЕ СЕТИ: ОФФЛАЙН.

АНОМАЛИЯ «РАЗЛОМ»: ДЕТЕКТИРОВАНА. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НЕОПРЕДЕЛЕН.»

«Один?» – мысленно пробежал холодный лёд по спине.

Свет погас на несколько секунд, погрузив медотсек в абсолютную черноту. Когда аварийное освещение вернулось, оно было не белым, а кроваво‑красным. Сирена пронзительно завыла где‑то глубоко в станции, смешавшись с рёвом аварийных генераторов.

На фоне сирены – едва различимый шёпот из динамиков: «Φ – дверь. Φ – ключ. Φ – петля».

Оружие. Скафандр. Коммуникатор. Алекс машинально постукивал пальцами по шву комбинезона, считая: давление – примерно 0,8 атм., состав атмосферы – повышен CO2 есть примеси, вероятность обрушения – высокая.

Он двинулся к выходу. Дверь в коридор была сорвана с магнитных петель и лежала, как надгробие. Перед ним – хаос.

И тогда он увидел это.

В двадцати шагах от него в луже тёмной, маслянистой жидкости лежал объект, излучающий мягкое, пульсирующее голубоватое сияние. Мал, с сжатый кулак, форма – несовершенный кристалл, грани текли и перестраивались, словно жидкое стекло. Внутри – мерцающее ядро, словно далёкая звезда.

Алекс, хотя и человек науки, почувствовал животный интерес. Он сделал шаг. Затем ещё один. Присел, не сводя глаз с объекта. Пальцы дрогнули, коснувшись поверхности.

Она была тёплой, почти живой.

И тут мир взорвался – не светом, не звуком, а воспоминаниями. Чужими, его собственными, всех сразу: капитан Арджун за пультом, на экранах – разрастающийся чёрный шар. Его голос: «Я отказываюсь санкционировать активацию „Протокола 147“ без полного отчёта Лиры. Мы уже потеряли три тестовых модуля – они просто… исчезли».

Следующая вспышка: Лира Кован, дрожащими руками записывает в дневник: «Разлом не просто искажает пространство. Он дышит. Каждый цикл – это попытка установить контакт. Но не с нами. С тем, что по ту сторону».

Острая боль – и тишина. В ней – голос:

«МЫ УЖЕ ЗДЕСЬ».

Затем видение сменилось. Алекс наблюдал станцию снаружи: структура «Reach‑1», щупальца энергии из колоссальной чёрной сферы – Разлом. Реальность стонет и трещит.

Он отшатнулся, ударившись спиной о стену. Сердце колотилось, перед глазами плясали багровые пятна. Кристалл, Осколок Памяти, сиял ярче, почти насмешливо.

– Они не просто погибли… – хрипло прошептал Алекс. – Их стёрли. Стёрли из реальности.

Из тёмного конца коридора донёсся звук. Шелест. Сухой, мёртвый, словно песок, пересыпаемый тысячей рук. Алекс схватил обломок арматуры. Сердце стучало в висках.

Он прижался к стене. Шелест приближался.

Из тьмы выплыл силуэт. Нечто бесформенное, мерцающее, с двумя длинными конечностями и ротом из вращающихся хитиновых пластин. Теневой Странник.

Алекс замер. Существо медленно проплыло мимо. Его касания оставляли на стенах разложение: металл крошился, словно старинная бумага. Алекс едва сдержался, чтобы не двигаться.

Теневой Странник склонился над разрушенным терминалом. Щупальцевидные отростки коснулись панели – металл ожил, экраны вспыхнули символами. Существо не разрушало – оно считывало данные.

Невольно Алекс задел осколок пластика. Лёгкий звук – и Странник развернулся. Без глаз, но взглядом давил на сознание Алекса: воспоминания детства, брат, сад Селены‑7 – и тут же искажались в ужас. В сознании Алекса вспыхивает запись: «Цикл 147. Объект: Алекс Кей. Статус: активация памяти – 37 %. Резонанс нейроимпланта с полем Разлома (уровень 82 %). Рекомендация: ускорить интеграцию. Время до коллапса реальности: 72 часа».

Он побежал. Не думая. Ноги сами несли его по коридору. За спиной – шелест, как рой саранчи.

На пути – фигура. Высокая, двухметровая, механическая, с чёрным полированным корпусом. Вор’мир. Служебный робот Создателей.

Алекс остановился, тяжело дыша. Вор’мир медленно повернул голову – линзы вспыхнули холодным синим светом.

– Статус: критическое повреждение систем. Цель: восстановление Протокола 147. Объект: Алекс Кей.

– Ты… ты жив? – голос Алекса дрогнул.

– Жив – понятие, требующее уточнения. Я – функция. Ты – переменная.