Читать книгу: «Дождь в наших сердцах»

Пролог

Этим солнечным апрельским утром я и не думала, что что-то может пойти не так. Мне было всего семь лет, когда это началось. В этот день мама разрешила мне не идти в школу, потому что вчера вечером у меня першило горло и поднялась невысокая температура. Она позвонила бабушке, которая живет в другом городе, и проконсультировалась, как лучше поступить. И бабуля сказала, чтобы мама не вздумала отправлять меня в школу, а лучше сделает мне чай с медом, лимонкой и малинкой, и даст какую-то таблеточку. Я радовалась тому, что прогуляю школу.

В тот день я проснулась рано несмотря на то, что я могла спать хоть до обеда. Первым же делом схватила свои куклы Монстер Хай и Эвер Афтер Хай и начала гулять, но потом услышала, как мама с кем-то ругается. Семилетней мне сразу стало страшно, ведь я чувствовала, что начало происходить что-то необычное.

Сползая с высокой кровати, я стала идти на выход из комнаты, однако задержалась, чтобы подслушать разговор. Мама общалась с кем-то по телефону и ее голос был злым. Обычно таким она ругает меня.

– Какого черта вы угрожаете мне и моей дочери?! Разбирайтесь с ним сами! – говорила она кому-то. – И что, что он мой муж? Платить за него долги я не собираюсь.

Мой папа не самый лучший в мире человек, однако я все равно его любила… Папа понабрался долгов, которые не хочет возвращать, и поэтому маму постоянно нервировали звонки с неизвестных номеров с просьбой погасить их.

– Я вам уже сказала, разбирайтесь с ним сами! До свидания! – снова крикнула мама в трубку, после чего отключилась. И повернув голову, она заметила меня, подглядывающую за ней из-за двери.

– Мартышка, ты чего там? – ласковым голосом, словно ничего сейчас не было, произнесла мама, подходя ко мне.

Оказавшись рядом, она подняла меня на руки, хоть я уже и была тяжелая, и нежно подула мне в лоб, сдувая волосы с лица. А после нежно коснулась губами лба, оставляя там поцелуй.

– С кем ты разговаривала?

На лице матери было смятение. Говорить правду она не хотела, но и врать мне – тоже. Мама никогда мне не любила врать. Она лишь скрывала какие-то плохие моменты, чтобы не расстраивать и не травмировать меня.

– С одними плохими людьми.

– Они хотели, чтобы папа отдал им денюжки?

– Да, милая, но твой папа… – мама сжала зубы и отвела гневный взгляд в сторону. – Не хочет этого делать. Поэтому они звонят мне и хотят, чтобы это сделала я. А я не могу, понимаешь? Мамочка устала от этого…

В семь лет я мало что понимала, но единственное, что стало мне понятным – это то, что маме плохо. А когда ей было плохо, тогда и я чувствовала себя нехорошо. Мне хотелось как-то помочь, но в силу своих лет – не могла. Я просто обняла маму за шею, стараясь этим утешить, а она в свою очередь похлопала меня по спине.

До вечера все было хорошо, а потом – все, как в тумане.

***

Вечером, когда я сидела на диване и смотрела мультики, а мама готовила нам ужин, ее телефон снова зазвонил. Мама оторвалась от плиты и подошла к телефону, думая, что это звонит папа. Но когда она ответила, то закрыла рот руками, чтобы не закричать от услышанного. Тогда и в моем сердце что-то оборвалось. Я почувствовала, как сердце треснуло, еще даже не зная причины. Знаете… Дети все чувствуют – наверное, это правдивые слова. Я просто почувствовала тогда, что что-то случилось. Что-то масштабное. Что-то серьезное.

Мама сбросила вызов и заплакала навзрыд. Я помню, как сильно у меня тогда стучало детское сердечко. Я ничего не понимала и не знала, как помочь маме. Что делать, чтобы она не плакала?

Следом, после звонка, ей пришло сообщение, после которого у нее затряслись руки и забегали глаза. А потом мама быстро выключила плиту и стала звонить бабушке. Я бегала возле нее и спрашивала, что же случилось. Она просила меня подождать.

– Мам, можно мы к вам сейчас приедем? – нежный голос матери дрожал, и она вечно всхлипывала. А я сидела на диване, пытаясь догадаться о том, что же все-таки произошло. – Да, мам, сейчас… Нам очень нужно сейчас уехать из дома. Я потом все объясню. Спасибо.

Потом все происходило очень-очень быстро. Мама в спешке кидала все вещи в большую сумку, а я ходила рядом и растерянно смотрела на нее. Когда она все же закончила с упаковыванием всех вещей, то взяла меня за руку и села на корточки передо мной.

– Мамочка, что происходит? – мои глаза уже начинали слезиться, потому что, кажется, стало приходить осознание. Мы уезжаем. Или даже сбегаем.

– Милая… Ты же у меня взрослая девочка, Мартышка? – она старалась улыбнуться как обычно по-доброму, но ее улыбка была натянутой и слишком напряженной. – Нам нужно уехать.

– А папа, он с нами?

Ее глаза стали пустыми. Больше не такие, как были раньше. В них не было света.

– Милая… – прошептала она, поджимая губы, чтобы не расплакаться еще сильнее. – Ему придется остаться здесь.

– Почему? – не понимала я.

– Он… Его… – в последний момент, мама закрыла глаза и махнула головой, словно отбрасывая какую-то мысль. – Ему просто нужно остаться тут. По работе.

По какой работе – не понятно, ведь я знала, что он не работает уже долгое время, а значит мама сказала мне неправду. Опять.

– Какую игрушку ты хочешь взять с собой? – резко перевела тему мама.

– Все.

– Нет, Мартышка, можно взять только одну.

Я округлила глаза от шока, ведь как так – оставить все-все игрушки?! Они же мне все родные! Я люблю все и выбирать какую-то одну не хочу. Мама провела ладонью по моим коротким волосам и объяснила:

– Мы не сможем забрать все игрушки, потому что они просто не поместятся. У нас всего одна сумка, а твоих игрушек – целая комната, – она чуть усмехнулась, а потом снова погасла, словно в памяти всплывало что-то плохое. – Подумай, какую возьмешь. Пойдем я тебя пока одену…

Мы зашли в мою комнату, и мама стала натягивать на меня розовые колготки, а я все думала и думала, какая игрушка у меня в приоритете… Я осматривала всю комнату и в голове перебирала все моменты с той или иной игрушкой. И когда я была полностью одета, мама повторила вопрос, собираясь выходить из моей комнаты:

– Ну что, решила?

– Да.

Я указала руками на Бимку – так звали моего плюшевого пса, которого я любила всем сердцем и даже больше. Почему именно его? Это был подарок от родителей на мой пятый день рождения. И этого песика мы везде берем с собой: и на прогулку, и в поездку, и я даже сплю с ним. Поэтому эта игрушка занимает особое место в моем сердце.

– Бери и иди в прихожею.

Когда мы вышли из подъезда, мама вечно оглядывалась по сторонам и на мой вопрос почему, она отвечала, чтобы я не обращала внимание. Но как я могла не обращать внимание на такое странное поведение? Кроме этого, мама постоянно ускоряла шаг и мне приходилось не идти с ней за руку, а едва успевать за ней бежать.

Мама еще дома, как оказалось купила ближайший билет на поезд в город, где жила бабушка, а именно – Бруклин. На станции мама продолжала оглядываться, словно в каком-то детективном фильме. Словно она думала, что за нами кто-то может следить. А я думала о папе… Думала о том, как сильно буду скучать по нему. По его юмору.

Я лишь надеялась на то, что папа как можно скорее приедет к нам, и мы снова будем вместе… Даже если родители будут часто ругаться.

Бабушка и тетя Лили встретили нас очень радушно, как обычно. Обнимали меня, как всегда, очень крепко, целовали в щеки и тискали, как полагается… Помогли маме с сумками и сказали мне идти в комнату, разбирать свои вещи. Потом мы долго сидели в маленькой кухоньке и пили чай. Бабушка с тетей как-то по-особенному смотрели на маму и словно ждали подробностей, а мама лишь говорила, что потом и взглядом указывала на меня. Мол, разговор должен быть без меня.

Я так хотела подслушать разговор мамы с бабушкой и Лили, но Лили зашла ко мне в комнату и стала разговаривать со мной о жизни, о моих любимых увлечениях и тому подобным, тем самым отвлекая меня от задуманного. В итоге я, конечно же, ничего так и не узнала.

Вернее, я узнала всю правду, но только позже. И при других обстоятельствах. И мне хотелось бы все же таки не знать об этом, а просто теряться в догадках… То, что узнала я и увидела стало моим якорем, который зацепился за мою психику настолько сильно и глубоко, что это стало травмой на всю оставшуюся жизнь.

***

Через несколько дней мы впервые вышли на улицу. Я совершенно ничего не понимала, и неизвестность от всей происходящей ситуации очень пугала меня. Я боялась чего-то, сама не зная чего. Я словно чувствовала, что приближается буря. Что скоро шторм сметет все вокруг и заберет у меня что-то. И этим что-то стало самое дорогое, что у меня было. Мама.

С утра все было хорошо и абсолютно ничего не предвещало какой-то беды. Я весело смеялась пока бабушка насыпала мне кашу в тарелку, а Лили сидела рядом и смешила меня моей же игрушкой Бимкой. Она разговаривала за него и кусала меня за щеки, что сильно вызывало смех. Мама в то время уже собиралась, ведь пообещала мне, что сегодня мы сходим в игрушечный магазин и купим одну куклу. Это ее некие извинения за то, что мы так спонтанно уехали и все свои игрушки я оставила в том городе.

Я старалась не думать обо всем, что стало происходить в жизни, но вопросы, на которые мама так и не хочет давать ответы, крутятся в голове вихрем и не стихают. Я думаю о папе со вчерашнего вечера. Думаю о том, вернемся ли мы в тот город?

Часам к одиннадцати мы уже вышли с подъезда и направились в сторону метро, так как нам нужно было ехать в центр города. Спустившись вниз, мы зашли на нашу станцию и мне резко стало холодно. Нет, не потому что в метро всегда прохладнее, нежели на улице. Мне стало холодно по другой причине. Я знала, что сейчас что-то произойдет. Знала, что сейчас случится что-то настолько плохое, что сломает мне жизнь.

– Мам, а трамвай скоро приедет? – напугано спросила я, доверяясь своему предчувствию.

– Чего ты, Мартышка? Скоро.

– Мам, может нам пойти на автобусную остановку?

– Эй… Милая, – мама привычным жестом погладила меня по голове, – не бойся.

Всего через несколько минут наш трамвай уже выезжал из тоннеля. Я радовалась. Облегченно выдохнула, понимая, что, скорее всего, мне просто показалось. Створки распахнулись, и я первая зашла во внутрь. Обернувшись, я хотела взять маму за руку, потому что меня чуть пошатнуло, но ее не было внутри… Я посмотрела в окошко и увидела, что маму держит за руку какой-то мужчина, а потом переместил руку на шею. Я бездейственно стояла и смотрела. Не могла ничего сделать. Я хотела выбежать из вагона, но створки закрылись. А когда трамвай стал отъезжать… Я увидела то, что изменило все. Мужчина застрелил мою мать.

На моих глазах умерла мама. А меня не было рядом. Я не смогла помочь. Трамвай уже въехал в тоннель. И вот я, семилетняя девочка, оставшаяся полностью одна, еду в неизвестном мне направлении. Мои руки тряслись, а глаза были наполнены слезами. Вагон шатало, и я упала все же на пол, но меня тотчас подняла какая-то женщина.

– Малышка, осторожнее, давай садись! – проговорила она, уступая мне место. Я просто молча села и начала плакать.

Я понятия не имела, что мне делать в этой ситуации. Куда я еду? А как мне вернуться домой? Мне нужно связаться с папой или с бабушкой, или с Лили! Я хочу, чтобы меня кто-то забрал!

– Девочка, что такое? Ты одна? Куда едешь? – вновь спросила женщина.

– Помогите, моя мама… Там… В нее выстрелили! Там, откуда мы зашли в трамвай!

В силу своего возраста я даже не могла толком объяснить, но она, кажется, все поняла. Мой испуганный вид, мокрое лицо и трясущиеся руки дали ей понять, что я не выдумываю. Как только трамвай остановился на первой же станции, мы вышли. Женщина держала меня за руку и вела на другую сторону, чтобы вернуться обратно.

Со всхлипами я плелась за ней, не отпуская ее руки. Боюсь остаться одна, потеряться. Когда мы вернулись, там уже была полиция, которую кто-то вызвал. А на полу лежала мама. С дыркой во лбу, с которой сочилась кровь. В этот день моя психика сломалась. В этот день я потеряла, кажется, все.

Я подбежала к ней и упала на колени. Легла ей на грудь и плакала со всей силы, сжимала ее руку, наивно веря в то, что мама сможет прийти в себя. Я пыталась не терять надежду на то, что она жива. Я осознала все лишь тогда, когда та самая женщина стала оттягивать меня от мамы. Когда дядя полицейский старался меня успокоить. Когда он нашел телефон мамы и позвонил Лили.

В тот день плакала не одна я. И тетя, и бабушка. Все пострадали в этот день. Я больше всех, поскольку в таком раннем возрасте увидела все это собственными глазами.

Спустя несколько недель все стало ясно, и меня, наконец, просветили во всем. Тетя Лили решила, что я должна знать правду, решила, что я уже взрослая для такого. Но я была не готова услышать такую правду… После смерти мамы… Какое же это все-таки страшное предложение… После ее смерти я задавалась вопросом: где же папа? Почему он не со мной, почему же он не знает ничего?

Как оказалось мой отец умер в тот день, когда мы уехали с родного города. Вот почему мама тогда плакала. Ей позвонили в тот вечер и сказали, что ее муж был убит. А после, как выяснила полиция, ей прислали смс-ку:

«Это была месть за то, что твой муженек не погасил долг. Следующая – ты», – написали они.

Тогда мама собрала все вещи, и мы уехали, чтобы быть в безопасности, но… Как оказалось, безопасности и здесь не было. Но после убийства полиция выловила этих людей и теперь они в тюрьме. Лишь тогда наступила безопасность.

Тогда я поняла, что у меня не осталось никого из родителей. Мама и папа мертвы. Как я буду без вас в этом мире? Почему вы оставили меня? Конечно, я осталась жить с тетей и бабушкой в Бруклине.

С того дня мне пришлось несладко. Но мне пришлось быть сильной и продолжать жить. У меня началась новая жизнь, которую я назвала ужасом.

1 глава. Новая жизнь

Звон будильника гулом отдается в ушах, и я вынужденно открываю глаза, которые просятся закрыться обратно. Пересиливаю себя и отключаю будильник, дотянувшимся до тумбы пальцем. Шесть часов утра. Давненько я так не вставала… Но сегодня важный день, как говорит тетя. А именно: я иду в новую школу. Первое сентября начинается в новой школе, потому что с прошлой меня выгнали за цирк, который я устроила – так сказал директор. А я ничего не устраивала, я просто защищалась, но кому это докажешь, да?

Приподнимаюсь с кровати, принимая сидячее положение, провожу ладонью по взъерошенным волосам. Ныряю босыми ногами в мягкие тапки и иду на выход из комнаты. Лили сказала, что сегодня я должна быть красивой, улыбчивой, приветливой и что самое главное – дружелюбной. Ведь это первый день в новой школе, нужно произвести хорошее впечатление на всех!

А мне было плевать. Я настолько смирилась с травлями в предыдущих школах, что, переходя в эту, мне уже все равно. И этим утром я решила: я больше не буду слабой. Буду сильной девочкой, которая сможет постоять за себя, которая сможет дать отпор. Хватит быть для всех козлом отпущения. А еще Лили сказала, что сегодня начинается моя новая жизнь. И так она говорила каждый раз, как я поступала в новую школу. За все эти десять лет это было пять раз. И из каждой меня выгоняли за конфликты, но меня просто ненавидели, а я старалась защищаться, но получалось плохо.

За эти десять лет не было никакой новой жизни из всех пяти. Каждая из них была ужаснее предыдущей. Конечно, за столько времени я отпустила маму и папу, и смирилась с их уходом, но первые три года мне давались очень тяжело… В десять лет, хотя, как казалось, прошло три года, и я должна была все забыть и привыкнуть, но это не случилось, я хотела покончить с собой. И это продолжалось долгое время… До пятнадцати. В пятнадцать меня все же повезли в психушку. Это было решением бабушки, которая не находила себе место. У нее было больное сердце, и она каждый раз, видя то, как я вредила себе, теряла сознание. А потом ее терпение лопнуло, и бабушка сказала Лили, чтобы та повела меня к психотерапевту.

Я до сих пор прохожу терапию. В школах, которых я была, узнавав про это, все считали меня психованной сукой, которая неуравновешенная, хотя поводов так думать я не давала. Просто кто-то распространял слух, а остальные верили в него и всей школой смеялись с меня. Однако в этот раз я не позволю этого. Страдать будет каждый, кто решит посмеяться с меня.

Лили и бабушка очень волновались за меня все это время и старались поддерживать. Лили разговаривала со мной по вечерам, как это делала бы мама. Она успокаивала меня, когда я плакала ей в плечо и жаловалась на то, что никто не хочет со мной дружить. А тетя просто гладила меня по спине и говорила, что когда-то они повзрослеют и поймут, как низко пали.

Курс этой психотерапии был и есть до одного места. Да, я каждую неделю хожу на приемы к одной женщине и рассказываю о проблемах, а она делится советами и тому подобным, думая, что мне это помогает. Ни черта. Не помогает. Я каждый день пью таблетки. Бабушка сказала, что они необходимы, чтобы я больше не хотела покончить с собой. Однако и они мне не помогали. Мне не помогало ничего.

Единственная причина, по которой я все же таки держусь – это моя семья. У бабушки больное сердце – она точно это не переживет, схватит инфаркт. Лили… Она такая хорошая тетя, самая лучшая. Она буквально заменила мне маму. Она тоже тяжело оправится после моей смерти. Ну, и еще… Родители, которые смотрят на меня сверху. Они вряд ли простят мне это, вряд ли будут рады такому поступку. Уверена, они хотели бы, чтобы у меня был другой исход: хорошая, счастливая жизнь, а не смерть в подростковом возрасте.

Поэтому я держусь. Сдерживаю себя в порывах злости и обиды. Возможно, все-таки сеансы психотерапии и курс лечения помогают мне в этом – помогают сдерживаться.

Я захожу на маленькую белую кухню, где уже стоит бабушка. Она поворачивается на звук моих шаркающих ног и улыбается, переворачивая яйцо на сковородке. Я отодвигаю белый стул и сажусь за стол, параллельно смотря на то, как светает за окном.

– Готова, Лаура? – спрашивает бабушка.

– К “новой жизни”? – со смешком спрашиваю я.

– Ну, так говорит Лили. А я просто скажу к новой школе.

– И в том, и в том варианте, мой ответ «нет». Ты же знаешь, это будет очередной ужас.

– Ну не будь такой категоричной, девочка моя. Может, ты найдешь себе друзей в этой школе. Все-таки тут уже взрослые дети будут. Одиннадцатый класс… Не думаю, что кто-то будет себя вести, как те дети.

Я же была настроена наоборот – была почти уверена, что и тут травли мне не избежать. Очередная «новая жизнь», которая окажется ужасом. Очередные жалкие люди, которые решат смеяться надо мной. Люди, которые будут издеваться надо мной.

– Гномик, ты уже встала, – заходя на кухню, говорит Лили, и я поворачиваю голову, чтобы сказать ей «доброе утро». – Тебе дать денег для первого дня? Может, купишь что-то.

– Нет, Лили, не нужно! – отвечаю я.

– Ну почему?

Потому что, ты итак достаточно сделала для меня. Но, конечно, я этого вслух не скажу.

– Не нужно. Я не буду там есть. Обычно в школах плохо кормят.

– Ну, это в тех, которых ты была. А это, как мне сказали, самая лучшая школа. Даже считается почти престижной…

– Престижной, и как же ты меня туда устроила, Лили?! Заплатила?!

Тетя молчала и тогда я сжала кулаки. Мне было так обидно. Обидно оттого, что она постоянно тратиться на меня, хотя не должна, я не ее ребенок. А я даже помочь ей не могу… Не могу отблагодарить.

– Не платила я! У меня там работает знакомая, которая будет твоей классной руководительницей… Я с ней договорилась. Платить мне ей не нужно. Это услуга за услугу. В какой-то момент я ей помогла сильно, теперь она мне.

– Лили, зачем мне престижная?! Я же не из тех кровей, чтобы учиться в таких королевствах.

– Что значит – не из тех кровей, а? Ты у меня красивая, умная девочка, которая ничем не хуже остальных.

Это была правда. Лили работает и прекрасно одевает меня. А я стараюсь выбирать что-то самое дешевое, просто потому что мне неудобно. Это слишком…

– Они еще больше будут надо мной издеваться.

Бабушка выложила яйцо на тарелку и поставила ее передо мной, а затем вмешалась:

– Прекрати, Лаура! Ты такая же, как и все. Не строй из себя уродину или бомжиху.

Бабушка у меня особенная. И хорошая, и любящая, и та, которую легко вывести из себя.

– Я говорю, как есть, ба. Эти богачи теперь будут травить меня из-за того, что я не из их голубых кровей, что у меня не такое состояние, как у них.

– Ну все, милая, хватит нагнетать, – ласково говорит Лили, гладя меня по щеке.

Я выдыхаю и накалываю на вилку яичницу. С одной стороны, я боюсь своих новых одноклассников, ведь правда, хрен угадаешь, какие гниды попадутся мне тут. С другой стороны… Я твердо решила, что смогу постоять за себя. Хотя, каждый раз, как я это делала – меня выгоняли из школы. В этот раз будет по-другому. Надеюсь, что в этот раз будет по-другому.

Мам, как там у тебя дела? Пап, ты бы защитил меня, да? Обещаю, я скоро к вам зайду. Поговорю с вами.

Когда мне по-настоящему бывает плохо, когда я снова хочу порезаться глубже – не просто, чтобы отвлечься и забыться, а для того, чтобы перестать чувствовать все, чтобы покончить со всем, – я всегда прихожу к ним на могилы. Всегда сажусь на землю, плюю на то, что буду вся грязная, и разговариваю. Иногда засиживаюсь до того, что на небе сверкают звезды.

После завтрака я пошла в ванную, чтобы почистить зубы, а после стала краситься. Попробую что-то новое. Прежде я никогда не красилась никуда. Да-да, как это в семнадцать лет не краситься, но мне это правда не нужно было – было все равно. А сейчас же решила преобразить свой, скажем так, лук! Типа быть крутой. Сделать вид уверенной в себе девушке, которая будет ставить всех на место.

Первое правило уверенности в себе: сделай вид, что ты уверенна, – и потом привыкнешь к этому. Второе правило: полюби себя. Но как это сделать, когда от всех подряд ты слышала то, какая ты жирная, какая ты уродливая, какая ты мразь и что тебе место в гробу.

Детки бывают слишком жестоки.

Детки бывают настолько жестоки, что доводят до суицида.

Но и бывают другие – те, которые спасают тебя. Те, которые помогут выбраться со дна. Но где же мне таких найти?

Натягивая юбку – школьную форму, которая была в этой престижной школе, – я повернула голову на открывающую дверь. В проеме стояла Лили, которая с улыбкой смотрела на меня. Любовалась. Как когда-то делала мама. Я ловила иногда себя на мысли, что Лили – ее точная копия. Хотя, да, Лаура, это не удивительно, они ведь сестры… И иногда мне хотелось думать, что Лили на самом деле моя мама, что никакого убийства не было, а папа просто целыми днями на работе, но он жив. А потом хваталась за реальность, как тонущий человек за круг, возвращаясь в реальность. Я хваталась за реальность, чтобы не сойти с ума, ибо тогда я на самом деле лягу в психушку.

– Ты у меня такая красивая, Лаура.

– Спасибо, – застенчиво ответила я тете, разглаживая на себе блузку.

– И такая взрослая уже. Одиннадцатый класс. А я тебя помню такой малышкой… Прямо гномиком-гномиком.

– А сейчас я великан?

Мой рост все еще остается маленьким. Сто шестьдесят сантиметров.

– Нет, ты по-прежнему мой гномик, только чуть взрослее, женственнее. Ну все, я вызову тебе такси!

– Не нужно, Лили, я пешком. Утренняя пробежка.

– Ты же не знаешь, где это находится. Я тебе не показывала.

– Я думаю, что разберусь. Тем более есть гугл карты.

Не хочу, чтобы она тратила на меня деньги. Как-нибудь найду.

– Ну смотри мне, если что звони, я объясню, ладно?

– Ладно! – шустро выбегая из комнаты, я целую ее в щеку и быстро обуваюсь. Забрасываю рюкзак на плечо и выбегаю из квартиры, попрощавшись со всеми.

Ну, что ж, Лаура… Пусть этот день будет не таким ужасным.

***

В сентябре утром все еще тепло, поэтому я иду с коротким рукавом и в юбке, и мне не холодно. Наверное, все же было опрометчиво идти туда, куда не знаешь. Нужно было в этот раз, в этот последний раз, попросить Лили вызвать такси. Ибо я уже потерялась. Я вбила в гугл картах название своей новой школы и пыталась идти по навигатору, однако это все же было тяжело. Нужно было идти прямо, как показывал телефон, но рядом были лишь дворы, гаражи и куда идти я выбирала наугад.

Я бы пошла не туда и снова потерялась, если бы не громкие звуки откуда-то. Я шла на них. А это, как оказалось, кто-то говорил в микрофон. Приветствовали всех учащихся, всех выпускников в этом году и всех первоклашек. Я поняла, что это из моей школы и бежала туда со всех ног, даже наплевала на юбку, которая задиралась к верху, наплевала на каблуки, на которых я выворачивала свои ноги. Плевала на все, лишь бы успеть и не налажать в первый же день.

Проводилась линейка на школьном футбольном поле, чтобы все дети поместились. Осталось найти ряд, в которой стоит мой учитель. Рядом с каждой толпой стоял столбик с флагом и цифрой с буквой. Мне нужен одиннадцатый «А». Нашла. Бегу к ним. На меня смотрят много людей, ведь я единственная, кто опоздал. Супер. Первое впечатление наверняка хорошее!

– Ты Лаура Хилл, да? – мило улыбнувшись, спросила светлая женщина. По всей видимости – моя новая классная руководительница.

Я киваю и встаю в шеренгу. Чувствую на себе взгляды. Пока что не осуждающие. Просто рассматривают меня, как новый объект. Но я уже напряжена. Я старалась подойти поближе, потому что ничего не видела, но кто-то толкнул меня плечом, и я оказалась в самом конце. Сзади, где ничего не видно. Это было неприятно.

Все-таки я была права: везде одинаковые люди, которые захотят унизить друг друга. И иногда мне кажется, что мне действительно не место в этом мире. Как же я хочу вернуться в детство, когда мама меня водила в садик, где у меня было куча друзей, которым я по-настоящему была интересна! Как же хочу вернуться в то время, где у меня все было хорошо… А с семи лет начался мой личный кошмар, который продолжается по сей день, и я не знаю, закончится ли он когда-нибудь. Обрету ли я когда-нибудь счастье?

Директор школы что-то долго рассказывал, играла торжественная мелодия, а после классная руководительница сказала всем идти в класс, а сама ушла. И даже не учла того факта, что я не знаю эту школу. Опять на меня наплевали.

Сцепив руки в замок, я нахмурила взгляд, выдохнула и решила, что справлюсь. Хватит быть маленькой девочкой, пора повзрослеть Лаура. Я шла за всеми. Шла за своими одноклассниками, ведь им точно известно, куда идти.

Школа была красивая, видно, что престижная. Ученики были все такие… Нарядные… Видно, что богатые. У всех последние модели айфонов, наращённые ресницы, ногти. Дорогие браслетики и сережки. Я на их фоне чувствовала себя мышью. Но думать так о себе больше не позволю никому.

В школьном коридоре было шумно. В одной стороне кто-то разговаривал, а в другой… Кто-то громко смеялся. Я шла сквозь толпу, желая узнать, на что же там уставились. Проталкивалась сильнее, ведь толпа была большой. Но вскоре я была у эпицентра.

У стены, возле шкафчиков стояла девушка. Средней длины русые волосы, ярко-карие хрустальные глаза и поджатые тонкие губы, в которых вонзаются зубы. Она сжимает свои руки в кулаки, мнет свою юбку, поправляет волосы… Отводит взгляд от обидчиков.

Сейчас в ней я увидела себя. Мне стало больно и обидно. Но одновременно к этим чувствам добавилось чувство злости, гнева. Она беспомощно жалась в стенку. Только сейчас я обратила внимание на блондинистого парня с широким разворотом плеч, который стоял перед ней. Все вокруг смеются. Он издевается над ней?! Да как они вообще смеют?

– Эй, что ты делаешь?! – я прошла вперед, остановившись перед гогочущей толпой и парнем-обидчиком. – Тебе смешно?! Тебе приятно издеваться над девушкой?!

Он был гораздо выше и сильнее меня, и я должна была бы сейчас трястись от страха, как делала это раньше, но сейчас я настолько зла, что совершенно не обращаю на это внимание. Не обращаю внимание на то, что он сейчас с легкостью может что-то сделать мне…

– Я ничего не делаю, – его грубый голос разогнал по позвоночнику мурашки.

– Я же видела! Ты стоишь перед ней и издеваешься, а все смеются.

– Ты кто вообще? – его скептический взгляд бродил по моему лицу, не опускаясь ниже. Он смотрел только в мои глаза.

– Наша новенькая, – ответила какая-то девушка, которая раннее смеялась. Моя одноклассница. Я ее уже видела на линейке.

– Не суй свой нос, куда не надо, новенькая, – прыснул со злостью он. – И не говори то, в чем ты не уверена. Ясно?

– Не диктуй мне правила, – ответила я с гордо поднятым носом. Я подошла ближе. Мы были слишком близко, что я буквально слышала, как по его венам бежит кровь.

– Ты слишком много говоришь своим ротиком.

– А что мне делать? Смотреть на то, как какой-то ублюдок обижает невинную девушку и позволяет толпе наблюдать и высмеивать ее? Неужели вы все такие гадкие? Что вы вообще за люди?! – прокричала я с горечью. Блондин хотел открыть рот и что-то сказать, но замолк и сжал скулы от злости.

А после я взяла девушку, что стояла сзади меня, за руку и повела ее сквозь толпу в свободный коридор. Русая девушка тяжело дышала и вытирала ладонями свои слезы, которые катились и катились по щекам.

Мне было больно так, словно это надо мной издевались. Меня будто вернуло в прошлое. Почему здесь все такие же? Почему так тяжело быть нормальными?!

Толпа стала рассасываться. Я смотрела назад и видела на себе взгляд серых глаз того блондина. Не хочу это признавать, но он смазливый парень. Такой, по которому текут все школьницы. Типичный красавчик. Наверное, именно поэтому большинство девушек стояли сейчас в толпе и смеялись от его выходки. Какие же все мерзкие. Его серые глаза напоминают сгустившиеся тучи над штормом. Красивые платиновые волосы были не длинными и не короткими, зачесанные назад. Однако в большинстве случаев такие красавцы оказываются подонками. И я в этом уже убедилась. Он именно такой.

– Я Лаура, – решаюсь сказать ей, пока она стоит передо мной с опущенным взглядом.

– Элиза. Спасибо тебе. Ты… Очень смелая, если помогла мне.

– Стараюсь быть такой. Не могу смотреть на такие выходки каких-то ошибок природы. Кто он вообще?

– Популярный парень. Но он не считает себя таким. Он вообще сам по себе.

– Нашелся мне, звезда района.

Девушка рассмеялась. Впервые она улыбнулась. Мне стало теплее на душе от осознания того, что она больше не плачет.

– Спасибо тебе, Лаура, правда. Большое спасибо.

– За это не благодарят. Я просто была в таких ситуациях. И пообещала самой себе, что больше не буду это терпеть. Ни на себе, ни на других.

– Ты молодец, храбрая. Но это было зря.

– Почему это? – не поняла я.

– Ты теперь тоже будешь в их списке.

– В каком списке?

– У них есть список «травленных». И в этом списке теперь и ты, похоже… Потому что вступилась за меня. Они будут и тебя травить.

– Пусть только попробуют. Я долго терпела. Больше не собираюсь. И тебе не позволю.

– Все же ты смелая. Я буду верить в тебя, Лаура.

Иногда не страшно заступиться за человека, когда понимаешь, что он хороший и нуждается в этом. Не страшно показать свою силу и дать отпор гнидам, которые привыкли, что им все сходит с рук. Папа бы очень гордился мной. Он всегда говорил: «Если можешь – помоги. Не бойся помогать, милая. Бойся сидеть в стороне, сложа руки. Запомни, помогать – не стыдно, стыдно – не помочь. И вообще, в любой ситуации лучше сразу вмазать, помнишь, как я учил?». Я всегда смеялась с его слов и лишь теперь понимаю, насколько он был прав. Мама же всегда говорила иначе: «Применение силы – это показатель слабости. Все можно решить словами, Гномик». Но мне же больше подходила тактика папы. С такими мразями говорить нет смысла. Иногда один хорошо поставленный удар – лучше тысячи слов.

– Нам нужно в актовый зал, – опомнилась Элиза.

– Куда? Разве нам нужно не в класс?

– Нет, в актовый. Там всегда проходит продолжение линейки. Рассказывают все организационные моменты и все-все-все.

Ее русые волосы разлетались со стороны в сторону, потому что она уже побежала в том направлении, а мне пришлось следовать за ней. Иногда лучше иметь одного друга, с которым вы против всего мира, чем иметь куча друзей, каждый из которых лицемерит за твоей спиной. Я надеюсь, что Элиза – та самая, с которой мне будет хорошо.

2 глава. Ничего, справлюсь

В большом зале собрались почти все, но мы не единственные, кто доходили. С Элизой мы сели на четвертый ряд. Я провожу взглядом по всему залу и замечаю, что на каждом сидении наклеена цифра с буквой. Глаза останавливаются именно на том блондине, который уже с кем-то разговаривает и широко улыбается. Он в двенадцатом классе. На год старше меня, а ведет себя хуже пятиклашек. Надо же… До сих пор не могу успокоиться.

– Куда ты смотришь? – раздался у уха голос Элизы, и я отвернулась.

– Никуда.

Не признаваться же мне, что на того парня смотрела.

– Задумалась просто. Сколько у нас сегодня уроков?

– Сегодня пять. Типа не нагружают в первый день.

Ну да… Прямо-таки не нагружают. Уверена, что по каждому из пяти предметов зададут гору домашки и да начнется адская рутина! Приходи со школы голодной и сразу садись за уроки, ведь не сядешь сразу – не успеешь сделать до ночи. Так всегда было в моих школах, а здесь, поскольку школа престижная, уверена, что будет еще жестче.

Шум в помещении прекратился, как только на сцену вышла полная женщина в красной блузке, черной юбке чуть ли не до пола и стала приветливо улыбаться, словно первое сентября такое событие, что улыбка до ушей тянется. Счастья полные штаны, как говорит бабушка.

Я закатывала глаза к потолку и откидывала голову, потому что не могла все это слушать. Так раздражало. Одни и те же слова о том, что мы должны быть умничками, хорошо учиться и стараться! Будто у всех директоров один и тот же сценарий, который они не меняют никогда в жизни.

– Куда ты смотришь? – с заинтересованностью теперь я спрашиваю подругу, заметив то, с каким рвением она смотрит в сторону того самого двенадцатого класса.

– На одного парня, – призналась она.

– Элиза, только не говори, что на того блондина, который тебя сегодня…

– Да нет, нет! – отмахнулась девушка. – На его друга. Они типа оба такие… Крутые. Всегда вместе. Почти братья.

Я снова повернулась туда и по коже пробежался табун мурашек, ведь я словила взгляд его серых глаз. Он уже смотрел на меня, когда я повернулась на него. Если мне сейчас хотелось отвести взгляд и скрыться вообще, то блондин не собирался этого делать, наоборот – продолжал буравить меня своим напористым взглядом.

«Что?» – прошептала я одними губами. Он уставил взгляд на них. Затем странно облизнул губы и ответил так же:

«Ничего».

Тогда я все же отвернулась. Но я успела рассмотреть того парня, о котором говорила Элиза. Тоже блондин, тоже высокий и видно, что сильный. Только глаза у него другие – темно-карие. А у Элизы светло-яркие. Забавно.

– И как его зовут?

– Кого?

– Ну, блондина…

– Они оба блондины, – усмехнулась Элиза. – Уточняй, о каком именно спрашиваешь!

– Тот, которого я уже видела, меня не интересует, – твердо даю понять я. – Я о том, который тебе нравится. Как его зовут?

– Элай.

Впервые слышу это имя. Необычное и красивое.

– Понятно.

– А того блондина – Аарон, – все же просвещает меня девушка.

– Я же сказала, что мне не важно, кто он.

– Ну-ну, – усмехнулась Элиза, а я лишь злостно сузила глаза и свела брови к переносице.

Вся эта торжественная часть заняла у нас полчаса. И нас, наконец-то, отпустили. Я встала со стульчика и старалась идти за Элизой. Потом что-то пошло не так. У меня закружилась голова и потемнело в глазах – такое иногда бывает. Мой психотерапевт говорит, что это побочные действия от препаратов.

Однако никто на это даже внимание не обратил – всем было пофиг. Все хотели свалить отсюда и это все. Потом, когда меня кто-то пихнул в спину, я потеряла равновесие и упала прямо к чьим-то ногам. Почти поцеловала чей-то кроссовок. Мои глаза заметили мужскую икру, на которой виднелось черное очертание чего-то. Татуировка.

Я стала подниматься и почувствовала чьи-то руки на своих плечах, которые старались меня поднять. А когда я встала на ноги и увидела того, к чьим ногам я упала, я отпрянула. Тот самый ублюдок-блондин. Он хмурил брови, словно был обеспокоен.

– Могла бы не целовать мои ноги, это уже слишком, – кажется, он хотел пошутить как-то по-доброму, и я должна была посмеяться, но мне почему-то показалось это насмешкой.

– Снова смешно?! Конечно, ты ведь только и умеешь, что насмехаться над людьми, да?

И от его беспокойства на лице не осталось ни следа. На его место пришел гнев, который он старался контролировать. На его скулах выступили желваки, а кадык нервно дернулся. Блондин снова облизнул губы, сжал кулаки и сказал:

– Какая же ты тупая. Я не насмехался ни над той девкой, ни над тобой. Если ты не блещешь умом и не понимаешь, что именно произошло – лучше молчи, а не делай обвинения.

– Зато ты, я смотрю, умнее всех?

– Знаешь что? Ты достала меня.

– И что, ударишь?

– Нет. К сожалению, девушек не бью, тем более таких тупых и мелких, как ты. Скажу просто: обходи меня десятой дорогой или кто знает, что я смогу сделать, – отчеканил он.

Аарон развернулся, и я смотрела ему вслед. Хотела что-то крикнуть, но словно ком застрял в горле. Тупоголовый. Вздумал пугать меня? Ну ничего, посмотрим, кто кого. В дверях я заметила Элизу, которая с растерянностью оглядывала зал. И когда, наконец, увидела меня – стала бежать мне навстречу.

Она увидела, как я стряхивала с юбки грязь и с удивлением спросила:

– Что произошло? Как так случилось, что я потеряла тебя?

– Ничего. Все в порядке.

Рассказывать о произошедшем не хочу. Это дело касается только нас двоих. Блондинчик еще просто не понимает, кого он пугает. Не понимает, что я больше не из тех, кто будет просто молчать и повиноваться. Я дам отпор. Ему-то точно дам отпор. Пусть только попробует что-то сделать.

***

Химия, Литература, Физика, Математика, Английский – это те предметы, которые сегодня были. И это они считают чем-то легким для первого дня. Спасибо, что учителя к нам все же более лояльны – не спрашивают в первый день и даже не просят что-то записывать. Просто просили слушать и не отвлекаться. Задали нам лишь по физике прочитать первый параграф и сказала, что уже на следующий урок будет опрос. Понятно, физичка – тот самый тип учителей, к которым подлизаться сложно, которые будут давить на тебя всеми силами и вымогать от тебя все силы. Уверена, что она будет считать, мол ее урок – единственный и самый-самый нужный, что помимо ее святой физики больше нет никаких.

У нас была всего одна большая перемена между как раз таки физикой и математикой. Большинство школьников пошли на заслуженный обед, в том числе и Элиза, а я сидела на диванчике красного цвета в коридоре.

Мимо меня прошла та самая девушка, которая в той толпе смеялась громче всех и поддерживала Аарона. Присела рядом. Отвожу глаза в левую сторону, не поворачивая головы, и смотрю на нее. Не просто же она подсела ко мне, ведь так? Я убираю с рук книгу, которую увлеченно читала и поднимаю на нее взгляд. Улыбка сверкает от доброжелательности, но вот взгляд говорит другое. Иногда взгляд может сказать больше, чем слова.

– Ты что-то хотела?

– Ты ведь моя новая одноклассница, да? Присела поболтать, подружиться, может!

Может. Ключевое слово.

– Я Кимберли.

– Лаура, – киваю я, сделав вид, что не обратила внимания на ее протянутую руку. И услышала недовольное цоканье.

– Чего перешла к нам, как тебе тут вообще?

– Ты пытаешься быть со мной дружелюбной, Кимберли, но у тебя плохо получается. Не рассчитывай на то, что мы станем подругами, ведь ты вместе со всеми насмехалась над тем, как издевались над невинной девушкой. Извини, у меня с такими лицемерами разные пути.

Рыжеволосая девушка явно не ожидала от меня такого напора прямоты и даже приоткрыла губы в беззвучном аханье. Кажется, я первая, кто смог ответить ей именно так, как она никогда не ожидала и не слышала.

– Пожалуйста, либо отсядь ты, либо отсяду я.

Ее голубые глаза сверкнули нахлынувшей яростью, и она резко встала, стараясь сохранить самообладание и не накинуться на меня – не хочет терять репутацию, тем более, когда рядом учительская. Душистый шлейф тянулся за ней, пока она убегала от меня. Ее длинные ноготки впивались в ее кулак. Ох, да я разозлила саму чихуахуашку!

Я вновь вернула на свои колени книгу, которая лежала там до ее прихода и погрузилась в тот книжный мир, который открыт для меня. Вчитываюсь в каждое слово, в голове рисую картинки. И продолжается это до тех пор, пока рядом со мной на диван не плюхнулась Элиза.

От нее пахло чем-то сладким – булочкой, наверное. И мой живот неплохо так заурчал.

– Ты уже поела?

– Ага! Зря ты не ела. Там сегодня такое подавали, типа в честь такого праздника!

С каждым ее словом мой живот затягивался все больше и больше. Я встала с дивана, сложила книгу в рюкзак и направилась к расписанию. Математика. Еще чуть-чуть, и я вернусь домой. Поднимавшись по ступенькам на третий этаж, я достала с кармана рюкзака телефон. Там было одно сообщение от Лили.

«Ну что, как твой первый день, Гномик? У тебя все там хорошо?» – вдобавок к этому, тетя снабдила сообщение тремя сердечками.

Я быстро напечатала, что все хорошо и волноваться не стоит.

***

Звонок на перемену и все вылетают из класса с бешеной скоростью. Я же просто складываю вещи. На этом последнем уроке я уже так вымоталась, что нет сил спешить. Элиза попрощалась со мной и сказала, что за ней приехал отец. Сердце сжалось от зависти. Но я постаралась скрыть это и внутри себя забыть об этом.

Выходя со школы, я достала телефон и позвонила Лили.

– Точно все хорошо, Гномик? – переспросила тетя, словно не веря моим словам. – У тебя какой-то голос грустный, что ли…

– Не грустный, – пытаюсь убедить. – Просто устала. Пять уроков в первый же день и по одному уже что-то задали.

– Устала моя бедненькая… Ну, придешь, будешь отдыхать.

– Ага, – спускаюсь по ступенькам и начинаю идти к стадиону. Через него мне нужно домой, так короче получится, как показывают гугл карты. Справа от себя замечаю компанию из девушек, которые пристально и не по-хорошему смотрят на меня и направляются точно ко мне. – Лили, давай я отключусь, неудобно.

Посередине идет та самая Кимберли, а по обе стороны ее подружки. Видимо, Кимберли для них богиня, которой необходимо подчиняться, ибо, кто знает, что она устроит.

– Постой, новенькая, – окликает меня рыжая, и я вынужденно останавливаюсь, хотя могла и уйти.

– Что тебе нужно? Опять подружиться?

– Нет. Я даю тебе в последний раз подумать, на чьей ты стороне и с кем ты будешь дружить. Подумай хорошо, Лаура Хилл.

– Я на своей стороне и на стороне справедливости. Но ты явно не там.

– То есть, ты против меня?

– Мне все равно на тебя, Ким, скажу так. Я не за тебя и не против тебя. Мне фиолетово. Но послушай меня, – я сделала шаг вперед. – Если я узнаю, что ты или твои друзья вредят Элизе, я стану против тебя.

– Что ж, – хмыкнула стерва и пожала плечами, глядя на своих подруг. – Значит, ты уже против меня. И это закончится плохо для тебя.

– Не напрягайся сверлить меня взглядом, глаза лопнут, – все, что ответила я, после чего толкнула ее плечом и направилась туда, куда мне надо.

И сейчас впервые за все время, я чувствую себя по-настоящему сильной. Впервые ощутила себя чем-то живым, а не овощем, который позволял издеваться над собой. Я шла по узкой тропе, которая располагалась между деревьев, а слева, поодаль от дорожки, находился тот самый стадион. На нем я заметила уже знакомую мне фигуру. И, черт возьми, признавать это странно, но я засмотрелась.

Засмотрелась на Аарона. Блондин подтягивался на турнике. Даже издалека я могла заметить, как на его лбу выступили испарины, которые стекали по всему обнаженному торсу. Кончики волос намокли и прилипали к лицу. И это все выглядело очень… Красиво. Сексуально, возможно. Потом он перешел на другой тренажер для ног. Его щеки раздувались, кадык дергался. Кажется, это тяжело, но он ведет себя так спокойно. Не знаю, сколько минут я бы еще простояла, если бы не его резкий поворот головы в мою сторону.

Это вогнало меня в растерянность. Чувствовала себя маленьким ребенком, которого родители застукали за просмотром фильма для взрослых. Сначала парень сузил глаза и скривился, мол, какого хера я на него пялюсь. А потом улыбнулся, видимо, был доволен собой. Доволен тем, что пользуется таким вниманием у девушек. А потом он крикнул мне:

– Любуешься? Может, достанешь телефон и снимешь меня, чтобы вечером было на что расслабляться? – подначил меня Аарон, и его смех разнесся по всему стадиону, и даже за его пределы.

Я хотела показать ему фак, но передумала почему-то и просто сбежала, как трусиха. А что мне оставалось делать? Он ведь действительно застукал меня с поличным за тем, как я пускала на него слюни!

Лаура, приди в себя. Это не просто красавчик, это тот Аарон, который издевался над Элизой. Тот, который сегодня насмехался над тобой. Тот, который даже угрожал тебе. Настроив себя на эти мысли, я снова стала испытывать к нему отвращение. Наваждение растворилось.

Домой я дошла ближе к четырем часам. Мысли об Аароне больше не появлялись. У порога меня встретила Лили, которая сразу налетела с расспросами про новое место.

– Ну, рассказывай, как твой первый день в школе?

– Лили, я еще даже не разделась… – посмеиваюсь я.

– Мне так интересно просто! А мальчики есть красивые? А подругу завела?

– Да что ты пристала к ней, дай ребенок сначала покушает! – вступилась бабушка, которая кричала с кухни.

– Мам, я хочу узнать, как у нашей девочки прошел первый день!

За обедом тетя все же выпытала у меня. Однако, конечно же, по большей части я ей соврала. Или просто утаила… Не рассказала про смазливого ублюдка, про рыжую стерву и ее шайку. Зато рассказала про Элизу. Могу ли я считать ее подругой? Думаю, да.

Лили радовалась за меня. Говорила, что она так и знала, что все так и будет, что я найду друзей. Знала бы она скольких я врагов нашла всего-то за один день… Что будет дальше – непонятно. Не страшно, а интересно. Я больше не чувствую того страха, который распространялся по всему телу и заставлял каждую мышцу сжиматься. Сейчас я чувствовала прилив уверенности.

Я смогу со всем справиться. Со всем.

3 глава. Искушение

Прыгая на кровать и запрокидывая ноги на стену, я поглаживаю живот после вкусного ужина. Дотягиваюсь до телефона и замечаю сообщение от Эрики. Эрика – моя подруга, которая переехала в другую страну и теперь наше общение только в интернете. Ее нет рядом уже два года, но я все так же люблю ее и ценю. Она была единственной девочкой, которая общалась со мной все время, пока все остальные ненавидели. Жаль, что ее не было ни в одной из моей школы. Эрика была просто подругой по соседству.

Эрика: Привет, Гномик! Го по вз?

Я: Давай. Только подожди, я сделаю себе чай.

Эрика: Ок. Жду.

Я блокирую телефон и захожу на кухню, где сидят бабушка с тетей. Они смотрят на меня и улыбаются, а я вскидываю бровь. Проверяю уровень воды в электрическом чайнике и клацаю на кнопку, чтобы он нагрелся.

С Эрикой у нас особые традиции. Каждую пятницу мы созваниваемся по видеозвонку и болтаем о разном. Вот как раз сегодня та самая пятница. Моя первая школьная неделя прошла. И мне есть чем поделиться с Эрикой.

– Гномик, чем ты сейчас занимаешься? – спрашивает Лили, когда кнопка на чайнике щелкнула.

– Собираюсь с Эрикой поговорить, а что?

– Передай ей от нас привет, – просит бабушка.

– Обязательно. Лили, так что?

– Хотела в магазин с тобой сходить. А еще хотели спросить, как твоя неделя прошла? Ты просто, как обычно, такая молчаливая, а нам интересно, как у тебя дела.

– Да не переживайте вы! У меня все хорошо, даже подруга появилась.

– Ты и тогда говорила, что у тебя все хорошо, Лаура, а в итоге… – начала бабушка.

– Мама! – одернула ее Лили.

– Что? Я не права? Сначала все хорошо, а потом я нахожу свою внучку в кровати с порезанными венами, потом ее забирает скорая, а потом…

– Может, хватит?! – не выдержала я. Никогда не любила повышать голос на бабушку, но сейчас она перешла границы. Ненавижу, когда мне напоминают о прошлом, о том, что я делала и по какой причине. Никто не понимает, что это задевает меня, и я снова могу упасть в то состояние, с которого до сих пор выбираюсь. Я почти добралась до вершины горы, но слова бабушки скинули мои руки, и я опять падаю в пропасть.

– Нет, не хватит! – не успокаивается она. – Я хочу знать, что у тебя все хорошо, Лаура Хилл! Хочу, чтобы ты рассказывала мне, нам правду! Не ври! Я не хочу снова увидеть тебя такой…

– Какой?

– Едва дышащей.

Повисло молчание. Глаза бабушки заслезились от воспоминаний, тетя находилась в растерянности, потому что не знала чью сторону принять – понимала, что права и я, и бабушка. А я чувствовала боль в сердце, в голове. И теперь мне снова не хотелось ничего. Зачем нужно было мне напоминать. Зачем. Зачем. Зачем.

Зачем мне напоминать, что у меня нет родителей, что я хотела покончить с собой из-за всей кучи дерьма, что обвалилась на меня в юном возрасте. Молча подойдя к столешнице, я залила кипятком пакет зеленого чая и вернулась в свою комнату, заперев дверь на ключ.

Глаза метнулись к полке с косметикой. Там не только косметика, но и лезвия. Моя рука чешется. Снова просится сделать это, чтобы не чувствовать боли. И если бы не телефонный звонок, то я бы наверняка переступила границу. Звонок был от Эрики.

Эрика стала моей спасательницей на этот раз.

– Привет, – первым, что я замечаю – это широкая улыбка подруги. Она собирает свои крашеные волосы в пучок и снова смотрит на меня. – Эй, красавица, что с миной?

– Привет, – с извинением произношу я. – Поссорилась с бабушкой.

– Что на этот раз?

– Она… Снова напомнила про тот период.

Эрика знала обо всем. Она была единственным человеком, с которым я делилась, пусть и не полностью всем. И хоть и на расстоянии, она все равно старалась поддерживать меня всем, чем только могла.

– Не думай об этом, я тебя прошу. Живи настоящим, а не прошлым, умоляю, Лаура. Моя девочка, посмотри на меня, – просит Эрика, и я поднимаю глаза. —Я бы очень хотела тебя обнять. Обещаю приехать к тебе зимой, на Новый год или уже на летних каникулах… Я побуду с тобой рядом.

– Я тоже скучаю по тебе и хочу увидеть как можно быстрее.

– Пообещай мне, что с тобой все будет хорошо, когда я приеду. Пообещай, что… – она замолчала. – Что дождешься меня, Лаура.

Не хочу ничего обещать, когда меня снова засасывает в ту яму.

– Пожалуйста, Лаура.

– Я постараюсь.

– Хорошо. Хотя бы так. А теперь возьми и выпей тот чай, что ты держишь в руках до сих пор.

Эрика улыбнулась. Не хотела унывать. Хотела развеселить меня.

– Как у тебя в Испании? – первой разговор начала я.

– Ох, Лаура… Тут такие горячие парни, мужчины… Просто… Я готова кончить только от одного их вида.

От грусти не осталось и следа. Я рассмеялась так громко, что, наверное, услышали даже тетя с бабушкой на кухне. А Эрика подхватила мой смех.

– Я спрашивала об учебе! – выкрикиваю я.

– А-а-а, – посмеивается подруга. – Ну, если о ней, то все более-менее. Не хорошо, но и не плохо, знаешь? Ну, а ты расскажи мне!

– Про парней, от которых я хочу кончить или про учебу? – подначиваю ее я.

– И про то, и про то! Про все новое, что у тебя есть, короче!

– Учеба, кажется, идет нормально. Трудностей пока нет, если не считать одну особу – физичку. Она нас так завалила в первую неделю, что чувствую – этот год будет веселым.

Мне казалось, что этот год будет веселым не только в учебе, но и в целом…

– Ну, а насчет парней? – ее брови заиграли в собственном танце, то поднимаясь, то опускаясь.

– Я пока ни с кем нормальным не познакомилась.

– Прямо ни с кем?

Я вспомнила про того блондина.

– Ну… Есть один блондинчик, однако он мне не друг. Мы с ним не поладили.

– Кошмар, Лаура! Сексуальный блондинчик, а ты с ним не поладила!

– С чего ты взяла, что он сексуальный?

– По глазам твоим вижу. Так, я должна на него посмотреть! У тебя есть его фотка?

– Нет. Извини, Эрика, селфи я с ним не сделала.

– Ну и черт с ним. А инста?

– Я не знаю, есть ли она у него…

– Скажи имя и фамилию, – четко попросила Эрика, словно серьезный и профессиональный хакер.

– Аарон Родригес.

За эту неделю у меня была возможность выучить его фамилию. Он у нас просто мальчик-популярность. Его имя фигурирует в каждом диалоге, особенно среди девушек. И девушек всех возрастов! О нем говорят и младшие классы, и средние, и уж тем более старшие. В моем классе о нем говорят так: «О боже, какой же он секси! Почему он старше нас и не в нашем классе?»

Почему о нем так часто все говорят?

Я сидела и ждала подругу, пока та в тишине что-то щелкала по клавиатуре. Я же просто молча ждала. И уже через несколько минут Эрика крикнула мне в телефон, и я вздрогнула, потому что минут пять была гробовая тишина – я слышала лишь собственное дыхание.

– Так! Кажется, я нашла его страничку!

Я перебралась на локти и уставилась в экран.

– Как?! – не понимала я. – Так быстро?

– Да ну, – фыркнула она, словно это было проще простого. – Тут же дел на пять минут. Итак, я тебе сейчас скину, надо ведь?

– Ну… – задумалась я. – Ладно, давай!

Интересно все-таки посмотреть на его страницу. Что он там публикует, что у него в жизни? Лаура, какого черта тебя это интересует?! Мне должно быть плевать на него после всего, но почему-то… Хочу узнать его. Идиотка.

Через минуту Эрика уже скинула мне в личку его аккаунт, и я почти сразу перешла. Теперь я точно поняла всех девушек, которые пускают по нему слюни. Его фотографии были красивы, со всех ракурсов. У него нет некрасивой стороны, он со всех хорош. Однако фоток у него не так много, чтобы прямо увлечься и смотреть.

Всего пять.

Первая: Аарон в черном худи, в черных очках и черных спортивных штанах стоит перед зеркалом. А рядом, у ног, сидит пес. Доберман. Лицо парня скрывает телефон, но я почти уверена, что он, как всегда, не улыбался, а делал серьезное лицо. Пес довольно высунул язык, ожидая, когда хозяин соизволит выгулять его.

Вторая: Кто-то его фотографирует. Он в красивом костюме. Рубашка, пиджак, галстук, брюки – все, как полагается. А на его коленях сидит какая-то девочка. До чертиков милая, симпатичная бусинка улыбается в камеру, прижимаясь к груди парня. Думаю, это его сестра. На ней пышное розовое платье, на голове диадема. Принцесса на коне.

Третья: Куда же без фотографии с голым торсом в спортзале. На нем лишь какие-то штаны, а сверху все обнаженное. Прекрасно видно его рельефный торс, кубики, широкие плечи и накаченные руки с выступающими венами. Его волосы мокрые от пота липнут к лицу, и я почему-то нахожу в этом что-то красивое.

Четвертая: Тут я закусила губу. Не от возбуждения или восторга, а от злости! Рядом с ним рыжая стерва Кимберли. Ее голова покоилась на его плече, во впадине чуть ниже ключицы, а он улыбался в камеру. Вид счастливой пары. Они встречаются? Даже если да, то какая мне разница? Я просто удивлена.

Ну и пятая, финальная: Аарон сидит на диване, кажется, в каком-то ресторане или скорее клубе, потому что слишком плохое освещение. Его черная рубашка расстегнута, а рука расслаблено лежит на столе. Ладно, я признаю, что он хорош.

– Эй, подруга, ты там замолчала… Может, мне отключиться? – Эрика засмеялась, намекая на что-то пошлое.

– Ты дурочка, – фыркнула я. – Просто просмотрела его страницу. Не впечатляет.

– Он тебе нравится?

– Что?! – опешив, крикнула я так сильно, что пересохло в горле снова. – Ты чем слушаешь, задним местом? Я же сказала, бесит он меня! Напыщенный индюк.

– Я подписалась на него, – хохочет подруга.

– Ну и зачем?

– Просто. Хочу написать ему что-то.

– Да зачем?!

– Просто!

Я не понимала ее намерений. Ее действий. Что за бред? Зачем и для чего она это делает? Неужели он ей понравился? У меня пока не складывается никакого пазла. Абсолютно.

– Не бывает же просто, Эрика. Просто ответь для чего.

– Если хочешь, я могу что-то спросить у него за тебя.

– Нет. Зачем?

– Что он к тебе чувствует.

– Не нужно, Эрика, это тупо. Что за детский сад.

– Ладно, как хочешь. Давай тогда просто забудем и поговорим о чем-то другом?

– Не хочу. Уже нет настроения.

Я снова показываю свой омерзительный характер и бросаю трубку, ничего не сказав, не выслушав. Иногда бывает такое, когда ты просто расстроен из-за поступка человека и не хочешь ничего, даже выяснять зачем он так поступил. Ты просто истратил все свои силы и энергию.

Зачем я вообще рассказала ей про Аарона? Теперь буду думать о том, что она и вправду что-то напишет ему, а тот просто высмеет меня перед всеми. Вот и позор в этой школе обеспечен. Мою тревожность прерывает стук в дверь.

– Впустишь меня, Гномик? – словно кошка скреблась Лили.

Я подошла к двери и провернула замок.

– Чем занимаешься?

– Бабушка подослала посмотреть, не вскрылась ли тут я?

Тетя сводит брови в сожалении и в стыде.

– Ну что-то типа того.

– Ясно. Как видишь, я жива.

– Не обижайся на нее, а на меня уж тем более! – рука Лили ложится поверх моей. – Бабушка просто переживает. Ты и представить себе не можешь, какого это было увидеть тогда…

– Я понимаю. Но зачем мне снова напоминать о том кошмаре? Зачем затрагивать старую и больную рану?

– Она просто не подумала.

– Я заметила.

Тетя подсела ближе. Легла на мою подушку и поманила рукой к себе – так, чтобы я легла на ее грудь. Так в детстве всегда делала мама, когда мне было плохо. Она это чувствовала и просто прижимала к себе, шептала на ухо всякие приятные слова, которые успокаивали меня почти сразу. Ощущать ее тепло, близость и любовь – было самым приятным за всю мою жизнь. Было самым главным и ценным. Жаль, что я тогда не так ценила это, а принимала, как что-то самое обычное. Сейчас я бы все отдала, чтобы хотя бы на пару минут увидеть ее, поговорить и обнять. Поплакать ей в плечо, рассказывая обо всех проблемах с тех пор, как ее не стало. Мам, ну почему так случилось? Ты же говорила, что всегда будешь рядом и не уйдешь. Что ты всегда будешь рядом, чтобы поддержать, выслушать и погладить по голове, когда мне это нужно будет.

Пап, а ты? Почему ты вляпался во все это? Зачем? Неужели это стоило того? Ты потерял маму, меня, себя… Мне тебя тоже не хватает. Я все еще скучаю, люблю, даже несмотря на то, что почти никогда не видела тебя трезвым, что почти никогда не видела дома в принципе, потому что ты всегда пропадал в казино и… Где ты только не пропадал. Знаешь, как ты мне нужен сейчас, в подростковом возрасте, когда у меня проблемы, и я хотела бы тебе пожаловаться, чтобы ты их решил? Знаешь, как я хотела бы, чтобы ты обучил меня еще пару приемам? Знаешь, как я хотела бы хотя бы один разок посмотреть с тобой тех «Мстителей», которых мы так обожали? Знаешь, как я хотела бы поиграть с тобой в волейбол, как тем самым лучшим летом?..

Мам, пап, мне вас так не хватает… Вы себе даже не представляете…

Я упала на грудь Лили, как на облако и тут же разревелась. Сердце снова сдавливали тугим канатом. Мне снова плохо. Я снова задыхаюсь от этой жизни. Снова хочу уйти. К маме, к папе. Там я буду счастлива. Я буду с ними. Я буду делать то, что так сильно хочу все эти годы: обнимать, говорить, смеяться с ними.

– Тише, тише, моя девочка, все пройдет, – Лили гладила меня по голове, целовала меня в лоб и тоже всхлипывала со мной в унисон. Ей тоже не хватает мамы.

Так мы провели полчаса, после чего тетя настоятельно забрала у меня телефон, выключила свет и укрыла одеялом. Сказала, что я должна отпустить этот день и просто отдохнуть.

4 глава. Вы зря роетесь в моей башке

Я думала, что субботнее утро выдастся более хорошим, но оно было ужасное, что в принципе уже не удивляет меня… С утра я как обычно зашла в социальные сети, стоило мне разлепить глаза. Вспомнила вчерашнюю перепалку с Эрикой и тотчас расстроилась. Зря я так себя повела, наверное, но и ей не стоило подписываться на него, писать или что она там делала. И зайдя в телеграм я побледнела – статус Эрики показывал, что последний раз она была в сети «давно». В телеграме так показывает только в том случае, если этот человек тебя заблокировал. И тогда на душе стало тяжело. Я снова потеряла человека, которого любила всем сердцем, который знал про меня абсолютно все. И я даже не знаю, что поспособствовало ее решению. Может, то, что я бросила трубку? Это ее могло обидеть? Или, быть может, все это время она просто претворялась, а сейчас сбросила меня со счетов? Выкинула меня из своей жизни, как из Титаника и заставила барахтаться в ледяной воде. Просто убрала меня из своей жизни.

Нет, верить в это не хотелось. Позже я напишу Эрике с телефона Лили или бабушки, но сейчас не хочу. Сейчас мне лучше побыть наедине с собой. Я захожу в ванную и пока чищу зубы, не свожу взгляда с бритвы, что лежит на полочке под навесным зеркалом. Стискивая зубы, я отговариваю себя. Стараюсь убежать взглядом от этого тяготящего предмета, который снова может вернуть меня на дно.

Выплевывая зубную пасту и набирая в рот воды, я опять поднимаю взгляд. Нет, она слишком притягивает к себе. Я не могу сопротивляться этому чертовому искушению. Я тянусь рукой к розовой бритве, что смотрит на меня и буквально шепчет мне взять ее, попробовать сделать это. Рука повисает в воздухе, борясь с желанием. Но, мать вашу, я поддаюсь.

Она уже находится в моей руке, я поворачиваюсь к двери, чтобы закрыть ее на замок, чтобы внезапно кто-то не решил зайти посмотреть. Но в последний момент, именно в тот, когда я собралась проворачивать замок, в ванную комнату распахнулась дверь, а передо мной теперь стояла Лили с растрепанными волосами и широко открытым ртом, который издает зевок.

– О, доброе утро, Лаура. Ты сегодня что-то рановато, выходной же. Это мне на работу, – дуется тетя, – а ты можешь спать хоть до вечера.

– У меня сегодня психолог на два часа.

– Ой, точно. Прости, родная, забылась, – она ласково гладит меня по плечу и проходит к раковине. В маленькой комнатушке становится тесно, жарко. Я начинаю паниковать, когда взгляд Лили опускается на мою руку, которая плотно сжимает этот маленький предмет самоубийства.

– Ладно, я пойду, – страх и растерянность овладевают мной, и я стараюсь уйти как можно быстрее, но от проницательного ума тети мне не скрыться. Она всегда считывала меня, как детектор лжи.

– Стоять, – грозно произнесла она, и я замерла, как солдат. Не хватало только опустить руки по швам и вздернуть голову к потолку. – Что у тебя в руках, Лаура?

– М-м-м… Бритва?

– Я вижу, что не щетка. Зачем?

– Да она упала, вот я подняла…

– Лаура, – твердо сказала Лили, схватив меня за руку. – Если у тебя какие-то проблемы…

– Ничего нет! – не дав договорить ей, выкрикнула я, стараясь убедительно улыбаться. – Все хорошо, говорю же, просто упала с полки, я решила поднять!

– Смотри мне, – она поднимает руку и двумя пальцами показывает на свои глаза и переводит на меня.

Напряженно усмехнувшись, я проскальзываю мимо строго смотрящей на меня тети и убегаю на кухню, где меня поджидала бабушка. Что ж все накидываются на меня, словно знают, когда подходящий момент!

– Доброе утро, – первая здороваюсь я, тихо заходя на кухню.

Первые секунды бабушка молча рассматривает меня, я чувствую это всем своим телом. И лишь спустя какое-то время она ответила мне тем же. Я заваривала себе кофе, все еще чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Иногда, оборачиваясь, замечала, как подрагивает ее губа, как с них хочет сорваться какое-то предложение или слово, но она упорно молчала, лишь тайком наблюдая за мной.

Разогревая бутерброды в микроволновке, я жду пока тридцать секунд пройдут, но они, как назло, тянутся вечность. И, конечно, именно сейчас бабушке нужно было заговорить со мной:

– Лаура, ты не обижаешься на меня?

Моя губа дернулась.

– Нет, – соврала я, ведь был ли какой-то вообще смысл говорить правду?

– Извини, если я тебя обидела, милая. Я просто волнуюсь, ты же понимаешь? – не отстает бабушка.

– Ага. Понимаю.

– Ну правда, Лаура. Не хотела я обижать тебя! Я просто вспомнила…

– Ба, я поняла, хватит.

– Ладно. Хватит – так хватит.

Забрав завтрак, я слиняла в свою комнату. За завтраком хотела решить проблему с Эрикой. Может, это ошибка? Может, она случайно это сделала или не заметила… Или с телефоном что-то случилось, и он сам… Или… Или я попросту пытаюсь найти ей оправдания. А пытаюсь это сделать потому, что не верю, что Эрика могла так поступить. Она ведь была мне самым близким человеком. Это глупо. Не могла она. Я не верю. Или просто не хочу в это верить, ведь тогда мой мир сломается окончательно, и я устану искать спасение.

Попросила у тети ее телефон, вбила в поиске телеграма ее номер и зашла в чат. Руки дрожат, мысли запутанны в паутине. А что я должна писать… Решаюсь. Что будет – то будет. Таков мой девиз по жизни.

Я: Эрика, привет. Это Лаура. Возможно, вчера я тебя чем-то обидела? Не понимаю, за что ты меня заблокировала. Если тебе что-то не понравилось, это можно спокойно обсудить, а не блокировать и сбегать от проблемы, ты ведь понимаешь это?

В сети ее не было долго. Настолько долго, что я успела позавтракать и посмотреть серию любимого сериальчика длинной в сорок две минуты. Когда телефон тети завибрировал и на экране высветилось ее сообщение, я поставила серию на паузу и взяла в трясущиеся руки телефон.

Эрика: Привет. Вспылила вчера. И ты, и я. Извини. Сейчас разблокирую…

Отдав Лили телефон, предварительно стерев оттуда переписку с подругой, я взяла свой смартфон в руки. И уже со своего писала:

Я: Что случилось?

Эрика: Лаура, ты сейчас серьезно?

Я: Вполне…

Эрика: Ты вчера просто бросила меня, сказав, что у тебя нет настроения для разговоров со мной после того, как я подписалась на твоего парня.

Моего парня?!

Я: Он не мой парень, Эрика!!!

Эрика: Странно. Ведь выглядело это именно так. Чего ты взъелась вчера?

Я: Мне стало неприятно, что ты решила ему написать, совершенно не знав его. К чему этот цирк? Он тебе понравился, и ты решила общаться с ним на расстоянии, что ли?

Эрика: Даже если и так, какая тебе разница, если он тебе не нравится?)

Я: Не хочу, чтобы он узнал, что ты моя подруга, и у меня потом были проблемы. Теперь понятно? Я ведь ясно выразилась, что мы друг друга недолюбливаем. Зачем такое устраивать?

Эрика: Ну все, хорошо. Я даже не писала ему. Просто лайкнула одну фотку.

Я даже догадываюсь какую. Наверняка ту третью, где он полуобнаженный в спортзале.

Я: Ладно. Ок. Забудем.

Как же я надеюсь, что Аарон ничего не поймет. А вообще к черту его. Чего это я думаю о нем вообще?

***

Час дня, и я уже почти собрана, чтобы выдвигаться к моему мозгоправу. Я одеваюсь по погоде: надела самое обычное летнее платье. Не носила платья ровно до этого момента… Но пора ведь что-то менять в этой серой жизни. Короткое черное платье в цветочек, которое должно было скрасить мое настроение. Может, получится отвлечься… Хотя, учитывая то, к кому я на прием еду – это вряд ли.

Лили подходит ко мне, пока я кручусь у зеркала в коридоре. Она осматривает меня и снова улыбается, любуясь мной. Вздыхает и отводит взгляд.

– Может, поедешь на метро, Гномик? Такси едет дольше, и я что-то переживаю за тебя.

От слова «метро» меня пробрало дрожью по всему телу. С головы до пят обдали студеной водой. Глаза стали щипать. Без моего желания перед глазами стали прорисовываться события десятилетней давности. Я стою в метро, чувствую, что произойдет что-то плохое. А потом не нахожу маму в вагоне. Растерянно смотрю по сторонам, стараясь все же отыскать маму, но все попытки тщетны. И тогда я вижу, что в маму стреляют. Тогда я перестала дышать, как сейчас помню. И сейчас я тоже начинаю задыхаться.

– Лаура? – обеспокоенная Лили хватает меня за руку и заглядывает в мои глаза. – Лаура, что такое?! Мам, принеси воду, пожалуйста, Лауре плохо!

Несмотря на свою больную спину, бабушка летела на кухню, как супермен. Глотки воды мне не помогали, ведь какое мне вообще до нее дело, если картина перед глазами не расплывается. Она всю жизнь будет стоять у меня перед глазами, не давая двигаться дальше, а лишь затягивая обратно, напоминая обо всем.

– Тебе лучше, моя девочка? – Лили прижимает меня к своей груди, но я вижу все, как в тумане: расплывчато, слышу все глухо-глухо. – Мам, может звонить в скорую?

В таком состоянии я все же заостряю внимание на напуганной бабушке, которая уже держится за сердце. И тогда я прихожу в себя, только тогда я смогла.

– Нет-нет, Лили, не нужно. Все в порядке…

– Господи, Лаура! Я-то думала… Ты так сильно нас напугала!

– Извините. Метро ведь больная тема для меня, Лили.

И тут тетя закрыла рот ладонью, осекшись. Забыла. Не подумала.

– О боже, Лаура…

– Все хорошо, не вини себя. Все ок. Я пойду на улицу, там наверняка уже такси во дворе ждет.

Не дожидаясь ответа, я выбегаю из квартиры, затем из подъезда и в спешке открывая дверь машины, залезаю во внутрь, называя адрес моего психотерапевта. В такси все еще душно, мой приступ не отпускает.

***

Если бы не веселый таксист, приступ точно бы не прошел, и я не знаю, как добралась бы до мисс Стейси. Водитель был очень веселым дядей за пятьдесят, который развеселил меня до боли в животе. С ним я и забыла, что недавно задыхалась и вообще, что с утра хотела сделать непоправимое. Я даже узнала имя мужчины – Дейв. Он сказал, что вообще редко общается с клиентами, ведь это не входит в его обязанности. Но со мной заговорил. Просто увидел, что я грустная, а еще… Я напомнила ему внучку, которая в прошлом году разбилась на мотоцикле со своим парнем. Впервые видела, чтобы мужчины плакали. Я в свою очередь поделилась своей жизненной ситуацией, причем всей. Рассказала про гибель родителей, про мое лечение у психотерапевта. Возможно, кто-то покрутит пальцем у виска, узнав, что я выложила всю правду про свою жизнь незнакомому старикашке… Но мне это нужно было, и ему – тоже. Было приятно с ним разговаривать.

– Знаешь, что, Лаура… Не плати, – замахал головой Дейв, когда я протянула ему купюру.

– Вы что! Нет, я так не могу! Вы потратили свое время, бензин…

– С тобой было приятно прокатиться. Спасибо, что поговорила со стариком. Так тепло на душе после этого, будто с внучкой снова поговорил, – мужчина прикусил губу, чтобы не расплакаться.

– Еще раз примите мои соболезнования…

– Спасибо. Беги, Лаура. И помни, чтобы не случилось – никогда не сдавайся, иди до конца даже если очень тяжело. И я верю, что у тебя все будет хорошо. Ты справишься.

Подарив мужчине улыбку, я кивнула и вышла с машины, сжимая ручку сумки. Побольше бы таких приятных мужчин. Махнув ему рукой, я направилась в большое здание. В вестибюле меня уже встретила знакомая девушка, предложила мне кофе, потому что Стейси, как оказалось, вышла куда-то по делам, и мне пришлось ее ждать.

Отпивая латте, я достаю с сумки телефон и смахиваю уведомления в верху экрана. И на одном у меня дернулся палец.

AaronRodriguez хочет отправить вам сообщение.

Что-что?! Я правильно прочитала? Мне не показалось? Я клацаю по сообщению и перехожу на чат в инстаграме. Это не глюк. Он написал мне, мать вашу.

AaronRodriguez: Мне нужно поговорить с тобой в понедельник, в школе. На большой перемене под ступеньками первого этажа справа.

Почему-то отвечать ему не хотелось. Да меня бросило в дрожь! С чего он решил написать мне? И о чем поговорить? Боже. Какой же гад! Специально написал мне почти за два, чтобы я волновалась ходила, да?

Долго ждать Стейси мне не пришлось: она пришла спустя минут семь после сообщения Аарона. Хоть на полтора часа я забуду о нем. Зайдя в помещение, Стейси поздоровалась с девушкой за стойкой, а после уже со мной. Широко улыбалась, как и всегда. А потом расставила руки, чтобы обнять меня. Но желания у меня не было…

Мне кажется, что я зря хожу к психотерапевту. Толку никакого почти. Я все еще думаю о смерти, воспоминания о родителях никуда не исчезают. Хотя нет, кое-что все же таки изменилось за два года с психотерапевтом. У меня образовался гастрит из-за всех тех лекарств, что в меня пичкали и пичкают по сей день.

– Лаура, рада тебя видеть. Проходи, – мисс Стейси проводит меня в свой кабинет, и я плюхаюсь на большое серое и мягкое кресло. Я проваливаюсь в нем, но мне удобно. – Рассказывай, что нового?

Я же молчу. Рассказывать о сегодняшнем или она все доложит Лили с бабушкой и меня снова уволокут в психушку?

– Эй, – нежным тоном позвала меня женщина. – Ты же помнишь, что должна рассказывать мне все, что происходит, все что ты чувствуешь?

Неуверенно одариваю ее кивком и со вздохом начинаю рассказывать:

– Сегодня утром я снова хотела порезаться.

– Причинить себе боль или…

– Или.

– Ты хотела покончить с собой? Снова?

– Ага, – лениво отвечаю я, отворачиваясь от ее взгляда.

– Ты же понимаешь, что об этом мне надо рассказать твоей тете? Это серьезно, Лаура. Склонностей к этому у тебя не было больше года. И то, что ты снова хотела это сделать – плохо.

– Я не хочу в психушку, – повышая тон, говорю я.

– Я не говорю, что тебе снова нужно будет лечь в клинику. Все можно решить другим путем.

– И каким же?

– Я подумаю. Это будет зависеть от твоих дальнейших слов и действий, – мисс Стейси достала из ящика в столе блокнотик, который за столько лет приелся даже мне. – Расскажи еще что-то. Из-за чего у тебя появились эти мысли?

– Вчера я поссорилась с подругой, которая была со мной на протяжении всей жизни, а до этого поругалась с бабушкой… Я еще вчера хотела сорваться, но сдержалась, а сегодня не смогла… Но мне помешала Лили. Так что ничего не случилось.

– Это чудо, что тебе помешали, Лаура. А что насчет трихотилломании? Все еще пытаешься таким способом причинить себе боль?

– Да.

– А лекарства? Ты чувствуешь… Не знаю… Улучшение или что ты чувствуешь?

– Кроме того, что иногда у меня болит желудок, и я едва не падаю в обморок, а когда-то падаю, – ничего.

Полтора часа тянулись мучительно. В моей голове проводили раскопки. Стейси прописала мне новые препараты, поскольку, как выяснилось, те мне приносили в основном вред. Когда прозвенел будильник, который Стейси ставила каждый раз, я подорвалась с кресла.

– Последуй моим советам.

– Знаете, мисс Стейси, мне кажется все зря.

– Что зря?

– Вы зря роетесь в моей башке. Видите же, что это ни к чему не приводит. Зачем тратить на меня время?

– У нас все получится, Лаура. Нужно много времени и твоего желания. И я не привыкла сдаваться, и тебе тоже не дам этого сделать. А теперь ступай, увидимся на следующих выходных.

– До свидания, – тихо произнесла я, выходя из кабинета.

И едва не упала в обморок. По ступенькам поднимался Аарон собственной персоны! Что он тут забыл?! И он был не сам, а с младшей сестрой. Чтобы не попасться ему на глаза, я спряталась в туалете, оставив мелкую щель, чтобы знать, когда можно будет выходить. Ну надо же встреча.

Возвращаясь домой, я снова вспомнила про сообщение блондина. И спать ложилась с той же мыслей: «О чем он будет со мной разговаривать? Мне стоит переживать?»

5 глава. Между ложью и правдой

Понедельник был моим кошмаром, потому что именно сегодня мне нужно будет поговорить с одним неприятным человеком, и я не имею понятия о чем. Его сообщение и вправду вызвало во мне столько эмоций, что я не знаю, куда деться от них. Аарон – не тот человек, с которым я хотела бы поболтать. Он меня бесит, раздражает своим существованием. Всего за одну неделю я узнала о нем больше, чем он сам о себе знает, мне так кажется. И тем не менее из головы не вылезает его фотография из инстаграма. Чертов Аарон Родригес. Мне приходится противоречить самой себе.

Я научилась пользоваться маршруткой, которая прямиком из моего района довозит меня до самой школы, остается пройти только несколько минут – это гораздо удобнее, нежели почти час добираться пешком. У ворот меня встретила Элиза, которую подвозил папа. А почти следом к школе подъехала черная машина, марка которой мне была неизвестна. Окна затонированы, так что увидеть водителя мне не удалось. Но как только дверца приоткрылась и оттуда высунулась нога, рука и в ноздри ударил уже приевшийся мужской одеколон, я поняла, что мне пора бежать.

– Уносим ноги, – тихо сказала я на ухо подруге, хватая ее за руку и уводя за собой.

Но Аарон успел меня заметить прежде, чем я скрылась за большими стеклянными дверьми школы. Парень снял с себя очки и кинул на меня взгляд, когда я как раз таки открывала дверь. Он просто сузил глаза, но, кажется, дал мне понять, чтобы я не забыла о его просьбе. Была ли это просьба, а не приказ – непонятно, но главное в этом то, что я в любом случае должна буду прийти. Но не потому, что он так велел. А потому, что мне теперь интересно, что ему от меня понадобилось.

Как только мы оказались в вестибюле и направились к лестнице на второй этаж, Элиза одернула свою руку и уставилась на меня твердым взглядом.

– И что это было? Ты сбежала от Аарона или мне показалось?

– Показалось, – утверждаю я, но ее приподнятая бровь уточняет, не вру ли я.

Вру. Конечно, вру.

– Точно показалось? Он еще так глянул на тебя…

Я знала, что от допроса мне не скрыться, но старалась оттянуть его на как можно дольше. Поэтому повела подругу сразу в двести пятый кабинет, где у нас первым делом пройдет пара алгебры. Я скроюсь от ее вопросов хотя бы на один урок. Это уже хорошо.

Элиза не сводила с меня глаз весь урок и всем своим видом давала понять, что хочет знать все, что я скрываю. Почему некоторые люди так хорошо чувствуют, когда им врут? Почему у меня нет такой суперспособности?

Где-то на середине урока мне понадобилось выйти в туалет. И, черт возьми, как не вовремя. Какова была вероятность встретить Аарона Родригеса прямо в этот момент? Он будто чувствовал меня, будто читал мои мысли или у него была возможность увидеть будущее.

Конечно, он заметил меня. Улыбнулся и направился в мужской туалет. Теперь выходить из женского мне не хотелось, ведь я боялась встретить там его. А чего боялась, я не понимала. Боялась разговора, его действий или… Его самого? Выглядит он весьма устрашающе. Большой, с томным взглядом, грубым голосом… Вчера на стадионе я, кстати, заметила еще одно тату на руке. Только вот не разглядела ее.

Я прождала минуты три у дверей и вышла, но он стоял прямо за ними. Он ждал меня. Да черт возьми, что же я такая везучая!

Хотелось зайти обратно, но я понимала, как это будет выглядеть. Тогда он точно решит, что я дурочка.

– Чего тебе? – первая спросила я, отходя от него, направляясь в сторону класса.

– Хотел напомнить, что я жду тебя, – прямо в мою спину говорит парень.

– Ради этого ты выжидал меня у женского туалета?

– Не бойся, я не подслушивал.

Он смеется, а меня вгоняют в краску его слова. Шутник значит. Хорошо. Когда-то я так пошучу, что смеяться буду только я, а он – злиться или плакать, как получится.

– Спасибо и на этом.

– Ты придешь? – спрашивает он, когда я собралась открывать дверь кабинета.

Рука повисла в воздухе, у дверной ручки. Я медленно повернулась к Аарону, который по-прежнему смотрел на меня в ожидании ответа.

– Слушай, ты нервируешь меня – это во-первых. А во-вторых, о чем ты хочешь поговорить со мной?

Не подавай виду, что ты об этом думаешь уже несколько дней, Лаура.

– Мило, – усмехнулся он. – А вот о чем – не скажу. Понервничай еще несколько уроков, —подмигнув, парень скрылся за поворотом.

И все же он раскусил меня. Понял, что я волнуюсь. Урод.

***

Остальные уроки до большой перемены прошли обычно. На последнем – физике – меня завалили. Вызвали к доске, а я в физике ни черта не волоку. Опозорилась на весь класс и получила порцию смешков от Кимберли и ее своры. Было стыдно. И неловко. И обидно. У меня не было возможности учиться, потому что год я лежала в психиатрии, а год лечилась дома, в меня пичкали таблетки. Мне было совершенно не до учебы. Но кому это объяснишь, да? Им же легче махнуть рукой на чьи-то проблемы и высмеять, нежели послушать, поддержать и понять. О какой поддержке идет речь вообще, Лаура… Это потерянные люди – от них ничего кроме насмешек и унижений не дождешься.

С физики я выбегала со слезами на глазах. Бежала в женский туалет, чтобы успокоиться и подправить растекшийся макияж. Элиза догнала меня и старалась поддержать, но я отправила ее в столовую, сказав, что сама справлюсь. В моменты, когда мне трудно, я хочу быть полностью одна. Не хочу, чтобы меня кто-то видел ноющей. Не хочу, чтобы меня кто-то жалел. Это я позволяю лишь Лили и то потому, что она просто так не уйдет. А жалость со стороны друзей я тем более не хочу. Эрика не в счет. Она со мной с самого начала.

На этих выходных, а особенно после похода с мисс Стейси, я задумалась о том, как рассказать все Элизе. Мисс Стейси советовала мне найти спасение в друзьях, близких людях. Проводить как можно больше времени в их компании, чтобы мысли о суициде даже не прокрадывались в мою голову. Но как мне рассказать Элизе об этом? Как рассказать о том, что я лежала в психушке… Я боюсь. Боюсь, что она, как и все остальные, кто узнавал об этом, будет смеяться надо мной, говорить гадости, а после и вовсе расскажет всем, кому не лень.

Боюсь, что об этом узнает школьная-задира-королева Кимберли, потом об этом узнают ее подружки-хохотушки, а после она расскажет Аарону-своему-бойфренду… И позже об этом узнает вся школа. Я пообещала себе, что буду сильной и справлюсь со всем, чтобы там ни было, но если на меня снова накинется вся школа… Я не думаю, что справлюсь. Тогда я точно сдамся.

Но Элиза пока кажется мне самым светлым человеком из всех, что я встречала за всю свою жизнь. Даже Эрика не такая. С Эрикой у меня постоянно были какие-то мелкие перепалки, иногда бывали серьезные ссоры, из которых мы потом, конечно же, вылезали. А с Элизой пока все тихо. Пока. Мы ведь знакомы всего неделю…

Я задумываюсь над тем, чтобы рассказать ей всю правду обо мне хотя бы под конец сентября. К тому времени я пойму – она та самая, которая достойна знать, которая разделит все со мной или она та, которая отвернется. Хочу, чтобы все было так, как хочу – чтобы она не отвернулась от меня, не высмеяла.

Стерев холодной водой черное лицо от туши, я промочила его сухими салфетками, что были в моем рюкзаке. Я заглядываю в телефон, чтобы узнать время. Прошло десять минут после большой перемены и, полагаю, Аарон уже нервничает.

Я спускаюсь с третьего этажа, где у меня прошла эта чертова физика, и спускаюсь на первый – там он назначил место встречи. Я преодолеваю последнюю ступеньку и захожу за лестницу, где уже сидит Аарон. Черный рюкзак стоит рядом с ним, а парень сидит на грязном полу, склонив голову к коленям.

Я прокашливаюсь в кулак, подавая знак, что я тут. Он резко развернулся и подскочил с пола, забыв про то, что сверху лестница, а Аарон слишком высокого роста. Я рассмеялась со всей силы, когда он айкнул и потер голову.

– Бедный, последние мозги выбил.

– Не смешно, – фыркнул парень.

– Смешно, – я затихаю и делаю серьезное лицо. – Так, о чем же ты хотел поговорить?

Его кадык дернулся, а губы расплылись сначала в улыбке, а после на ее место пришла ухмылка.

– Хотел сказать, что, если ты хотела полюбоваться на мои фотографии – могла бы делать это со своего аккаунта, а не с аккаунта подруги.

Я поджала губы и опустила взгляд, чувствуя, как щеки наливаются краской. Конечно, он узнал об этом, только понятия не имею как.

– Что ты несешь? Я смотрю, ты слишком головой ударился.

– Не делай вид, что не понимаешь. В пятницу кто-то подписался на меня, я решил проверить. Я всегда проверяю, кто на меня подписывается, и тех, кого не знаю – удаляю. Зашел на ее страницу, полистал, чтобы понять, кто она и знаю ли я ее. И нашел старую фотку с тобой.

– И с чего ты взял, что я имею к этому отношение?

– Брось. Не делай из меня дурака. Я умею анализировать и делать выводы.

– Даже если так, – с напрягом сказала я, поднимая взгляд на него. – Ты хотел поговорить только об этом, серьезно?

– Нет.

Я кивнула и сложила руки на груди, ожидая, пока он продолжит.

– Я знаю, что ты все равно вряд ли поверишь, и вообще я не могу понять, почему оправдываюсь перед тобой, но… – он рьяно вздохнул. – Но я не задирал твою подругу.

– Ну конечно, – хмыкнула я.

– Нет, Лаура, правда.

Он впервые обратился ко мне по имени. И то, как он произнес мое имя, заставило мурашкам разбежаться по коже.

– А что тогда? Я же видела, Аарон! Я видела!

– Ты не видела. Вернее… – он снова гневно вздохнул, словно злясь на себя за то, что говорит со мной. Или злиться на себя за то, что по непонятной причине оправдывается передо мной? – Вернее ты видела не все. Я подошел к Ким, чтобы наоборот остановить это все. Стал перед твоей подругой, чтобы защитить, на самом деле. Но когда ты вышла с толпы, тебе показалось, что я ее обижаю.

– Ты врешь.

Он нахмурился.

– Я сказал тебе правду. Так было на самом деле.

– Я не верю.

– Твое право, – Аарон наклонился к полу, подхватил свой рюкзак и стал уходить. – Это все, что я хотел сказать. И, – он остановился, развернулся ко мне, – спасибо, что пришла, – и ушел.

Я стояла под теми ступеньками еще несколько минут, переваривая все. Я не верю ему. Ну не могла же я так ошибиться? Получается, я виновата, если это правда? Я зря оклеветала его, зря зародила неприязнь между нами? Но как мне узнать, правдивы ли его слова?

Я поняла, кто мне поможет. Элиза.

***

Я ждала целый час, чтобы поговорить с Элизой. Конечно, я не верила словам Аарона, но быть уверенной на сто процентов в его вранье все равно хочется. Я не могла понять как-то не так – ведь все видела собственными глазами и во всем, что видела, я уверена. Да и Элиза не могла промолчать, когда я так налетела на него. Нет, значит, я права, и это Аарон врет. Нагло врет, смотря мне в самые глаза. Я не могу верить этому человеку, потому что не знаю его.

Элиза выходила из столовой с улыбкой на лице. Я ждала ее у дверей. Она с подозрительным взглядом подходила ко мне.

– Ты меня ждала, что ли?

– Да.

– Давно?

– Нет.

– Пошли на литературу, сегодня что-то интересное будем проходить, я спрашивала у учительницы.

Я поспешила за ней следом, параллельно обдумывая, как правильно подойти к ней с этим вопросом. Но решила говорить прямо.

– Элиза, могу я кое-что спросить у тебя?

Подруга замедлила шаг, чтобы быть наравне со мной. И снова кинула на меня взгляд.

– Ну… Разумеется, Лаура. А что?

– Хочу узнать за первый день. Когда я подошла к тебе и вытащила с той толпы смешков… Могу задать вопрос?..

– Ну да! – повторила она. – Что тебя интересует?

– Что там делал Аарон?

Она замешкалась. И ее взгляд забегал.

– В смысле?

– Просто… Ладно… – выдыхаю я. – Аарон сказал мне, что он не задирал тебя вместе со всеми, а наоборот заступился, закрыв тебя собой. Сказал, что хотел помочь и вывести тебя оттуда. Но когда я вышла из толпы, мне казалось… Точнее, я была почти уверена, что он – главный задира. Расскажи мне, что является правдой…

Я боялась услышать не то, что мне нужно. Боялась услышать то, что Аарон выявится честным, а я дурой, которая сама все выдумала и обвинила его ни в чем.

– Он сказал правду…

Мои глаза полезли на лоб. Ну нет… Нет, нет, нет!

– То есть?

– То есть, все было так, как он сказал. Он не задирал меня. Аарон правда хотел помочь. Но не успел.

– А почему ты раньше мне этого не сказала?! Например тогда, когда я стала орать на него!

– Я не знаю… Я была напугана и удивлена, и язык не поворачивался… А потом ты и не спрашивала…

– Боже, Элиза! – разочарованно застонала я, понимая, как сильно я облажалась. – Мне нужно найти Аарона. Какой сейчас урок у двенадцатого класса?

– Прямо сейчас?

– Да!

Я не понимала, почему хочу сказать ему именно сейчас… Но меня уже было не остановить. Мы подбежали к стенду с расписанием и стали искать его класс. Физкультура. Отлично!

– Где она проходит? – спрашиваю я у Элизы.

– Пока еще тепло, то на улице.

– Пожалуйста, отмажь меня перед учительницей. Скажи, что я в медпункте, ладно?

– Да, конечно… Удачи. И извини, что сразу не сказала…

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ничего страшного. Все мы совершаем ошибки – это нормально.

Мои каблуки были не лучшей обувью для бега. Но я бежала. Боялась не успеть, хотя спешить, на самом деле, было некуда. Со стадиона он точно никуда не денется. Я бы добежала быстрее, если бы не рыжая кукла, вставшая передо мной почти на выходе из учреждения.

– Кимберли, прочь с дороги. Мне не до тебя.

– Нет, Лаура Хилл, ты задержишься. Потому что у меня есть одна интересная весточка про тебя. Я такое узнала… И, знаешь, я в последний раз предлагаю стать моей подругой. Если откажешься – беды не миновать.

Я слушала ее вполуха, совершенно не вникая в ее слова. И оттолкнув Ким в сторону, я прошла дальше на выход из школы. Сейчас мне было плевать. Я даже не зацепилась за ее слова, решив, что она сказала очередной бред. Сейчас мне было важно сказать Аарону, что я узнала правду и попросить прощение за ложную клевету. Я бы могла забить на это большой и толстый, но я умею брать ответственность за сказанное и умею просить прощение, если в чем-то была не права. Это не тяжело.

6 глава. Вопреки злости

Последние три месяца лета были для меня самыми тяжелыми. Ночью первого июня моя мать, возвращаясь с другого города, попала в аварию. Скончалась на месте. Я помню крики Софи, помню ее плач утром, когда отцу звонили с больницы, рассказывая о том, что мамы больше нет. У Софи случилась истерика, приступ даже я бы сказал. Она никого не слышала, ревела во весь голос. И плакала она до тех пор, пока ее силы не иссякли.

Мое состояние в тот момент, когда папа сообщил это, было непонятным. Сначала я все это отрицал, хотел доказать отцу, что это ошибка – мама не могла умереть. Я никогда не задумывался над тем, что такое может вообще случиться. Но, к сожалению, жизнь непредсказуема и всем нам в этой жизни придется кого-то потерять.

Мне хотелось разносить всю вокруг от злости, которую я не мог контролировать, но глядя на свою младшую сестру Софи, я не мог позволить себе этого. Я понимал, что я должен быть для нее опорой. Я не должен сдаться, потому что я нужен ей. Я позволял ей плакать в меня, позволял кричать, будучи прижатой ко мне. Я скрипел зубами, стараясь подавить слезы, которые норовили течь ливнем.

Шли недели, а Софи все так же была подавлена. Я тоже. Не было ни дня, чтобы я не думал о маме и о том, как внезапно это произошло… Не было ни дня, чтобы я не скучал по ней. Но понимал, что я должен встать на ноги. Моему отцу сейчас тоже было нелегко – он потерял любовь своей жизни. Для него это был еще сильнее удар, чем для нас с сестрой. Первую неделю папа старался держаться, старался не подавать виду при нас, как ему тяжело, но по ночам, проходя мимо его спальни, я слышал, как он плачет и произносит ее имя.

А на второй неделе он сдался. Мы вернулись с Софи после прогулки, на которую я ее вытащил, чтобы развеяться самому и развеять сестру, и увидели отца, лежащего на диване в гостиной. Софи подошла к нему, не понимая, что с ним – сразу испугалась, что с ним тоже что-то случилось и расплакалась. Но я ее успокоил, сказав, что папа просто устал. Сам-то я понял, что с ним. Он был пьяным, причем неплохо так. Алкоголь стал единственной вещью, которой он подавлял боль утраты любимого человека. И с тех пор мы с Софи остались одни.

Поскольку мне уже было восемнадцать, я мог ее взять под свою опеку. Так я и сделал. Оформлять все бумаги было тем еще дерьмом, но я смог. За деньги отца я снял нам дом. Теперь мы живем вместе. У нее есть только я, а у меня – она. Семилетнее чудо, благодаря которому я еще не сошел с ума и благодаря которому я все еще нахожу в себе силы жить.

Брать от отца деньги я больше не мог – и из принципа, и из их отсутствия. Отец больше не появлялся на работе и хрен пойми откуда брал деньги на бухло. Но меня больше это не волновало. Он взрослый мужик, сам разберется. Он бросил нас в тот момент, когда мы в нем нуждались и ни я, ни Софи его не простим.

Мне пришлось устраиваться на работу. Восемнадцать лет были большим плюсом, потому что меня брали официально и деньги я получал такие же, как полагается всем. Я работаю везде, где могу: барменом в клубах на выходных, официантом в кафе по понедельникам и вторникам, и грузчиком в среду, четверг и пятницу. И при этом я еще успеваю водить Софи в школу, забирать, кормить и убирать дома. Тяжело, но я справляюсь. И я не жалуюсь. Не жалуюсь только потому, что другого выбора у меня нет. Я должен обеспечивать свою сестру и себя.

В сентябре я снова должен был стать тем, кем всегда был в школе. Авторитетным парнем-футболистом, от которого тащатся все девушки школы. Я должен быть грубым, как обычно был все эти годы. Но после смерти матери многое изменилось в моей жизни, во мне. Мне больше не хотелось быть старым Аароном, который привык всем грубить и всех задирать.

Мама всегда учила меня быть добрым и отзывчивым, но у меня плохо получалось. Но после ее ухода я пообещал самому себе, что стану тем, кем она хотела видеть меня всегда. Должно получиться. По крайней мере в меня верит Софи и этого мне достаточно.

Первое сентября выдалось суматошным. Во-первых, на меня наехала какая-то дура, решив, что я унижаю одну девушку. А я хотел помочь. Впервые в жизни я хотел помочь, а меня снова выставили придурком. А потом та же девушка, что наорала на меня, упала ко мне в ноги. И снова прыснула своим ядом. Тогда я понял, что я не хочу с ней общаться и как-либо контактировать. Обзывать, гнобить и грубить я не собираюсь – пообещал же самому себе. Просто буду игнорировать ее существование.

Но когда заметил ее взгляд на поле, я не смог сдержать самодовольной улыбки. Она едва не кончила прямо на той тропинке. Таким взглядом смотрела, что готова была кинуться на меня. Ладно, это было забавно.

И одним вечером я провел целое расследование аккаунта одной девушки, что подписалась на меня. И как я был озадачен, но в то же время мне было весело, когда я увидел фото с одной уже знакомой мне особой. Что-то слишком часто я встречаю Лауру. Так ее зовут. Услышал от Кимберли.

С Ким мы дружим с самого детства. Ее манера общения, ее поведение раньше мне нравились, я получал от этого удовольствие, но сейчас я понимаю, насколько паршиво она себя ведет. Но запретить ей что-то я не могу, осуждать – тоже, поэтому я просто стараюсь меньше контактировать с ней.

В субботу я, сам не понимая зачем, написал Лауре в инстаграме, найдя ее аккаунт у Эрики —так звали ту девушку, что подписалась на меня недавно. А потом я тотчас вышел из инстаграма, даже не узнав, прочитала она или, быть может, ответила?

Я услышал плач сестры. Снова. Софи горевала по матери. Эта боль пройдет не скоро. Я каждый день старался ей помочь, каждый раз старался отвлекать, успокаивать, поддерживать. Но ей, кажется, становилось только хуже. И я хотел, чтобы ей стало лучше.

Мне пришлось найти для сестры опытного психотерапевта, не важно, скольких денег мне это стоило, ведь главное – чтобы ей было лучше. Детский психолог Айла была милой женщиной на первый взгляд. В субботу был первый сеанс. Софи вела себя очень скованно, почти не шла на контакт, по словам Айлы, но ей все же удалось поговорить с ней, насколько бы она ни была зажатой.

Мне пришлось брать на себя ночные смены, чтобы иметь возможность теперь оплачивать ей психолога. И это выматывало.

***

Я только-только вернулся с ночной смены, едва стоящий на ногах. Припарковав свою машину в гараже, я сразу завалился домой спать, так как у меня оставались там каких-то несчастных сорок минут. Конечно, этого было мало, чтобы выспаться. Но я немного смог отдохнуть. Стоило мне начать проваливаться в сон, как телефон зазвенел мерзким звоном, который уже в горле сидит.

Потом все, как обычно: пошел будить Софи в школу, делать ей и себе завтрак. А после ехать в школу. Благо, мы учимся в одной и мне не приходится вставать еще раньше, чтобы отвезти сначала ее, а после добираться самому. Хоть в чем-то мне повезло.

– Когда я еще приду к мисс Айле? – внезапно задала вопрос сестра, когда мы были на полпути к школе. Видимо, думала о их первом сеансе.

– В следующую субботу. Она понравилась тебе? – отвечаю на ее вопрос и завязываю диалог, не отрывая своего внимания от дороги. Когда я еду не сам, то вдвойне чувствую ответственность за свое внимание за рулем.

– Хорошая. У нее приятный голос.

Я улыбаюсь и ненадолго перевожу свой взгляд на Софи. Приходит осознание того, как она выросла. Ментально. Хотя, по правде, для меня она всегда будет моей маленькой сестрой, которая, пока никто не видит, прокрадывается в мою комнату ночью, чтобы заставить меня смотреть с ней мультик, вместо сна.

Я хотел с ней о чем-то поговорить, но даже не знал о чем. Мне не нравилась ее замкнутость, необщительность со сверстниками. Я должен был что-то сделать, как-то ей помочь, но просто не знал как.

Несколько часов спустя мое настроение снова стало отвратительным. Я сорвался и наорал на Кимберли, которая прибежала ко мне, пока я шел в раздевалку. Она смеялась и хотела мне что-то рассказать, но я ее прогнал. А настроение изменилось всего из-за одной особы – Лауры. Почему она так действует на меня? Я решил рассказать ей правду, чтобы она не думала обо мне плохо. Я сказал, что не вредил ее подруге, а наоборот – хотел помочь. Но она смотрела на меня с таким отвращением и думала, наверное, тоже, что мне стало дико. От нее, от самого себя. Меня злила она. Ее вид. Ее присутствие. Я оправдывался перед ней, непонятно для чего. Я переступил через себя, но она не поверила. Сказала, что я врун. И тогда я мысленно послал ее куда подальше, но вживую сказал ей спасибо, что пришла.

Лаура. Лаура. Лаура. Я думаю о ней так часто, что это начинает пугать меня. Но мысли о ней стали проходить, стоило мне зайти в раздевалку, где меня встречали мои знакомые, друзья. У каждого из них был такой жалостливый взгляд. Я снова злился. Только теперь не на нее, не на себя, а на них. За их жалость ко мне. Я в ней не нуждаюсь.

Меня попустило сразу, как только ко мне подошел Элай, заметив мой дым из носа.

– Эй, Аарон, как ты? Что нового? Как Софи?

Его сочувствие меня не злило. Он самый близкий мне друг. Все его эмоции я принимаю.

– Хреново, – выплюнул я, снимая с себя рубашку.

– Чего?

– Чувствую себя придурком.

– Чего?

– Хотел извиниться за непонятно что, а в итоге получил оплеуху в качестве дополнительных оскорблений в свой адрес. Идиот.

– Че-го? – по слогам произнес друг, теперь уже с удивлением.

– Малыш, у тебя заела пластинка. Смени ее на новую, – улыбнулся я.

– Да нет, я серьезно! Чего? Ты извинился?! Перед кем?

– После твоих удивленных слов о том, что я извинился, я чувствую себя придурком еще больше. Думаешь, что я на такое не способен?

– Нет, что ты, – хлопнул меня по плечу Элай, сев на лавку, меняя обувь. – Я просто удивлен. От тебя такое редко можно услышать! И кто же это?

– Новенькая одна. С одиннадцатого.

– А-а-а, неужели та? – край губ дрогнул в ухмылке, а левая бровь быстро запрыгала.

– Я тебе сейчас вмажу.

– Ладно, молчу.

Быстро переодевшись, я снова повернулся к Элаю, который завязывал шнурки. Мне так много хочется сказать, высказаться, но не при всех этих даунах.

– Так, все-таки она? – не отставал друг.

– Она. Знаешь, мне просто не хотелось, чтобы она считала меня быдлом каким-то. Не хотел, чтобы она шипела на меня, как дикий зверь. Хотел расставить все точки над «і». Рассказал ей правду, что было на самом деле. Но она просто назвала меня лгуном. Теперь я не хочу ее видеть и слышать. Я старался быть хорошим, понимаешь? Но как можно быть им, когда люди просто раздражают?

– Не кипятись. Со временем она, может быть, поймет. Не обращай на нее просто никакого внимания и все, – подмигнув, Элай направился на выход из раздевалки, а я последовал за ним. Мы вышли на наш школьный стадион. Физкультура – наверное, единственный школьный предмет, который мне по душе. Здесь я могу отдохнуть морально, привести свои мысли в порядок. Спорт – всегда помогает остепениться.

Как обычно, парни гуляют в футбол, а девочки в волейбол, на другой части поля. Однако для меня этот урок не просто, как игра, а как полноценная тренировка. Я выкладываюсь на полную. И тем не менее именно на поле я привожу себя в норму.

Проведя небольшую разминку, весь класс разделился. Девушки ушли на свою часть поля, занимаясь своими делами. Кто-то отдыхал, а кто-то играл в волейбол. Некоторые парни засматривались на них, каждый рассматривая ту часть тела, которая нравилась больше всего. Я лишь смеялся с них, отворачиваясь. Не понимал их озабоченность.

Наша игра началась. Я всегда бегаю на поле, а не стаю на воротах, как несколько лузеров с нашего класса. Во время игры я стараюсь ни о чем не думать, но сейчас даю сбой. На первом месте я сейчас думаю о своей сестре, состояние которой мне не нравится. И лишь на втором месте у меня игра. Из-за того, что я отвлекаюсь, я не смог забить гол, хотя обычно у меня с этим проблем не возникало.

– Аарон, что за хуйня! – орет с другого конца поля Маркус. Он старается выбиться в лидеры. Старается превзойти меня. Глупый подражало. И в самый лучший для него момент он старается меня осудить перед всеми. Старается показать себя. Урод.

– Иди на хуй, – фыркнул я.

– Не забывайте, где вы, юноши! – выкрикнул физрук, напоминая про свое присутствие.

Мы лишь крикнули «извините», возвращаясь в игру. Маркус смотрел на меня неотрывно. Я видел его противный взгляд. Его мерзкую улыбку. Весь его вид давал мне понять, что он что-то замышляет, хочет меня обыграть и подставить? Вот идиот. Я не дам слабину.

Мысли о том, что мне нужно сосредоточиться быстро испарились, когда я услышал знакомый женский голос. Поворачиваясь, я замечаю Лауру, которая неотрывно смотрит на меня и машет руками, подзывая к себе. Она что, глупая? Не понимает, что у меня игра, и я не могу к ней подойти?

– Аарон! Всего на минуту, прошу! – доносится до меня. Черт. Ну какого хера снова появляется она?

– Перерыв, – объявляет физрук, потому что ему кто-то позвонил. Как же удачно. Маркус улыбается мне, мол, давая понять, чтобы я готовился. Да пошел он к черту. Я перевожу взгляд снова на девочку и замечаю, что она уже не за полем. Она перелезла через невысокое ограждение и уже стояла на поле. Упрямая.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, подойдя к ней.

– Аарон, я хотела бы извиниться, – Лаура опустила голову.

Она хочет извиниться? Я упал в обморок и это мне все кажется?

– За что? – пытаюсь понять я.

– За то, что сказала, типа ты врешь. Я узнала у Элизы… Ты говорил правду, – я видел с какой силой она вытягивает из себя эти слова, и это забавляло меня все больше. Пусть еще немного постарается.

– Да что ты?

– Не издевайся! Я итак пришла извиняться! Сама, между прочим! А ты дурака включаешь.

– Как-то сомнительно ты раскаиваешься.

– Да иди ты к черту! – сдалась она.

С улыбкой на лице я наблюдал, как медленно она разворачивается, как медленно шагает. Я подошел и остановил ее голосом:

– Ладно, Лаура. Хорошо, что ты знаешь правду – это все, что я хотел. Но мы с тобой не подружки.

– Чего? – удивляясь, усмехнулась она. – Я и не собиралась ими становиться. Я извинилась из-за своих принципов. Если не права – должна извиниться, ведь это не тяжело.

– Славно. Ты разве не должна сейчас быть на уроке?

– Должна.

– Какая честь, – вновь рассмеялся я. – Пропускаешь урок ради меня?

– Скорее, не ради тебя, а из-за тебя.

Она с негодованием смотрела на меня, поставив руки на бока. Она слишком забавная. И ведет себя совершенно не по возрасту. Ей, кажется, семнадцать, но ведет себя на все двенадцать.

– Так что ж… – протянула она. – Ты точно не обижаешься?

– На обиженных балконы падают, – ответил я, давая понять, что обиды не таю. – Просто в следующий раз сначала разберись, а после обвиняй.

– Ну я же уже извинилась!

– И я принял твои извинения. Просто так… Совет на будущее.

Закатив глаза, она кивнула и собралась шагать назад, к школе. Но неожиданно ее ноги вросли в землю, а тело пошатнулось, когда в ее голову прилетел мяч. Я и сам испугался, не говоря уже ничего о ней. Ее глаза сразу же заблестели от слез, которые были вызваны страхом внезапности и болью. Маркус. Это он кинул футбольный мяч. Тяжелый футбольный мяч. Должно быть, он целился в меня – хоть это и глупо. Хотел меня застать врасплох, я так полагаю, но промахнулся, идиот.

– Лаура? – позвал ее я. Она все еще молчала и стояла с закрытыми глазами, прикладывая ладонь к месту ушиба.

– Я прошу прощения! – подбежал Маркус, и я сдерживал себя, чтобы не вмазать ему в лицо. – Это вышло случайно.

– Все нормально, – отчеканила она, кусая губу.

Из ее светло-зеленых глаз уже стекали слезы, которые она быстро смахивала, стараясь оставаться такой же сильной. Заправляла за ухо свои русые волосы, а после развернулась и собиралась уйти. Мне хотелось пойти с ней – это желание возникло внезапно. И как бы я ни злился на нее совсем недавно, сейчас всего этого я не чувствую. Мне жаль ее. Я не представляю, насколько ей больно.

И также я хотел остаться, чтобы разобраться с Маркусом. Обернувшись на него, я заметил странную улыбку. Хочется стереть ее. Но почему-то ноги сами вели меня за этой девочкой. Я чувствовал, что ей нужна была помощь. И я пошел за ней, вопреки своей недавней злости.

7 глава. Осколки прошлого

Я отдалялась от этого проклятого поля со слезами на глазах. Перелазила через небольшое ограждение, корча лицо от головной боли. Тяжеленный футбольный мяч не на шутку навредил мне. Не хочу жаловаться и визжать, как девчонка, но мне правда очень больно. Болят виски – то место, куда попал парень своим мячом. Я, блин, и не думала, что такое может случиться! Какой адекватный человек будет кидать мяч в спину человеку? Я точно видела и понимала, что тот парень на поле хотел попасть в Аарона – должно быть, это его недоброжелатель, – но случайно промахнулся, мать его, в меня!

Тогда испугался и он сам, ведь такого явно не ожидал. А еще, что меня потрясло до глубины души – то, что Аарон тоже испугался. Я видела испуг на его лице, когда мяч отлетел от моей чугунной башки обратно на землю. Переживание за меня? Скорее всего, у меня все же сотрясение, если такая глупая мысль пришла ко мне в голову! Но с другой стороны… Что же за волнение я видела в его серо-голубых глазах?

Я почти отошла от поля, как сзади себя услышала шарканье ног. Развернувшись, увидела блондина!

– Ты что, за мной по пятам идешь? – тихо спросила я, морща нос от усиления боли.

– Ага. Чтобы не сдохла на ходу, – ответил он, улыбнувшись, засунув в карманы черных спортивных штанов свои руки.

Я поджала губы. Очень милое предложение. Я все думала, когда он свернет. Думала, что он пошутил насчет того, что будет идти за мной всю дорогу, а он и вправду идет! И остановился только при входе в женскую раздевалку. Я хотела зайти и сесть на скамейку, просто отдохнуть.

– Чего? – развернувшись, спросила я. – И сюда ты хочешь зайти?

– Боюсь, остальные этого не поймут.

Но он продолжал стоять и смотреть в пол, в разные стороны. Поджимал губы, словно не осмеливался что-то сказать, как-то дополнить свое предложение. И когда я стала заходить во внутрь, он открыл дверь, но не заходил, продолжал стоять снаружи.

– Как ты?

– Похоже, мяч задел не только меня, но и тебя, – колко ответила я.

Аарон Родригес волнуется за меня? Тот самый бэдбой всей школы, о котором постоянно кто-то что-то говорит? Тот Аарон, который еще недавно чуть ли не говорил, что ненавидит меня? И что же на него так подействовало? Просто самое обычное человеческое сострадание?

– Не строй из себя ту, кем ты не являешься. Я могу уйти прямо сейчас, но стою здесь и спрашиваю, как ты.

– С чего вдруг такая заинтересованность, а? Не ты ли десять минут назад говорил, что мы с тобой не друзья, так с чего тогда такое волнение?

Аарон издал цокающий звук и закатил глаза.

– С того, что это произошло на поле. Да и вообще, у тебя может быть сотрясение, не хочу, чтобы ко мне потом были какие-то претензии.

– К тебе их и не будет, не ты же запустил в меня этот мяч.

– Хватит давить меня своими ответами. Просто ответь мне, в порядке ли ты, и я уйду.

– Голова болит, – совершенно спокойно ответила я, переставая его “давить”. – Но это, вроде бы, и так понятно.

– Тебе стоит сходить в медпункт. Вдруг, там легкое сотрясение? У нашего вратаря такое было.

– И что с ним щас?

– Умер.

Я округлила глаза. Слова о смерти всегда были больными для меня. А Аарон тихо усмехнулся. Конечно, он пошутил…

– От удара?

– От передоза, – еще шире растянул губы блондин. – Не нервничай, это вредно для мозгов.

– Шутить на такие темы – вот что вредно для мозгов и не только.

Аарон изогнул бровь, будто не понимая, почему я так остро отреагировала. Ну и черт с ним. Да и вообще, почему он продолжает стоять там, у двери? Пусть валит на свое поле.

– Так что, ты сознание терять не собираешься?

– Не собираюсь, – заверила его я.

– Тогда я пойду. Если вдруг станет хуже – сходи все-таки в медпункт.

– И отчитаться тебе?

– Как хочешь, – подмигнул парень, исчезая в проходе. А потом я услышала из вестибюля, как хлопнула входная дверь. Он ушел на стадион.

Я села на лавку и облокотилась головой о бетонную стену и просто закрыла глаза. Меня очень сильно клонило в сон, и я не понимала почему – из-за того, что мне в голову попали этой дрянью или из-за того, что я просто не выспалась?

***

В раздевалке я все-таки проспала полчаса, пока в нее не зашли девочки из двенадцатого класса. Кто-то смеялся, кто-то забеспокоился и даже предложил помощь, но мне стало неловко, и я просто выбежала оттуда. И старалась бежать быстрее к расписанию, чтобы не встретить по дороге Аарона. Не знаю, почему, но видеть его не хотелось. Опять услышать его идиотские шутки? Зачем мне это?

На третьем этаже, возле кабинета литературы, я встретила Элизу, которая была взволнована чем-то. И как только увидела меня – выдохнула с большим облегчением. Подруга спохватилась и побежала ко мне. Тараторила так быстро, что я не могла разобрать ее речь.

– Я говорю, где ты так долго была?! Я думала, ты там на десять минут к нему побежишь, а ты пробыла весь урок и даже половину перемены. У тебя все хорошо? – Элиза свела густые светлые брови к переносице и пристально уставилась на мое лицо, высматривая в нем немой ответ на свой вопрос.

– На поле я была, потом в раздевалку зашла и уснула…

Она нахмурилась еще больше – так, что на лбу выступили явные складки.

– Как это – зашла и уснула? Просто решила поспать? – издала смешок подруга.

– В меня прилетел мяч. Мне стало дурно и… Вот так вышло, – пожимаю плечами я, приподнимая голову на расписание.

Элиза стояла рядом и смотрела все еще на меня, пытаясь понять в чем дело. Она чувствовала, что что-то со мной не так.

– И как ты сейчас себя чувствуешь? Может, домой отпросишься? Вдруг хуже станет?..

– Да нет, все нормально. Почти не болит, – с натянутой улыбкой или ее тенью ответила я, хотя на самом деле чувствовала, что головная боль не уменьшилась, но и нарастать перестала. Я не любила, когда кто-то беспокоился обо мне, я чувствовала, будто не достойна этого. Вернее, это мне внушали мои все предыдущие одноклассники.

– Смотри мне, – пригрозила пальцем она. Сегодня на улице пасмурно и почти нет солнца, поэтому лампы по всей школе включены. И сейчас одна из кидает тень на доску с расписанием, которая резко возвышала надо мной. Повернувшись и отойдя чуть в право, чтобы не упереться в того, кто стоял сзади меня, я снова обнаружила Аарона. Он был со своим другом. И я посмотрела на Элизу, которая застыла от растерянности. Подруга уже поплыла и даже не замечала, как смотрит на Элая, как улыбается! Во дает!

– Элиза, идем, триста третий.

– Лаура, – окликнул Аарон. – Все ок?

Я лишь сдержанно кивнула и поволочилась за подругой, которая перебывала в эйфории. Это мне на руку, поскольку она даже не услышала Аарона, который обращался ко мне, видимо. Теперь ее внимание было зациклено лишь на том блондине с темно-карими глазами.

– Он смотрел на меня?! – возбужденно спросила Элиза.

– Не знаю, – честно ответила я. Мое ведь внимание было на Аароне, а не на взгляде любви всей ее жизни.

– Блин, – выдохнула она.

– Что ты в нем нашла? – искренне не понимала я.

– Ну как что… Спортсмен… Ты видела его тело? А его мордашку?

– А ты знаешь его характер? Знаешь, что он чувствует? Знаешь, какой он человек?

Я едва не прыскала ядом. Несмотря на то, что Элиза моя подруга, вроде как, а я не привыкла ругаться с друзьями (которых у меня почти не было), я очень разозлилась на нее. Меня всегда раздражали эти “влюбленные” люди, которых интересовало в человеке лишь его тело и в принципе внешность. Но абсолютно плевать на его чувства, на его состояние, на его проблемы и все остальное. Почему почти все первым делом думают о том, какой человек красивый, но совершенно не думают, какой он разбитый или поганый внутри?

– Полегче, – рассмеялась она, вскидывая руки вверх.

– Ну правда, Элиза! Ты совершенно его не знаешь.

– По-моему, это нормально, что я первым делом обращаю внимание на его внешность, разве нет? Все люди так делают. И лишь потом узнаем человека как личность.

– Не все, – заявила я. – Не обобщай. Кто-то первым делом хочет узнать человека целиком, а уже после смотреть на «бонусы» в качестве красивой внешности.

– Я не хочу ссориться с тобой из-за такого тупого повода… Просто забудем, ладно?

Я вздохнула и кивнула, хоть и принимать ее мнение не хотела. Но нужно забить. Она имеет право иметь другое мнение, даже если оно не совпадает с моим. Это не делает ее плохой.

Открывая триста третий кабинет, мы вошли во внутрь, здороваясь, однако учителя не было, так что можно было спокойно пройти к своей парте. Не нужно было оборачиваться, чтобы заметить на себе какой-то мерзкий взгляд – я буквально чувствовала его. Нет сомнений, чей он.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – обернувшись к Кимберли, которая широко и подло улыбалась, накручивая на палец и без того кудрявую прядь, спросила я.

– Еще нет, – хихикнула рыжая.

Еще нет? Что она имеет в виду?

Мне не дали времени подумать, потому что почти сразу с потоком моих мыслей в класс зашла учительница. Весь урок я сидела полностью погруженная в свои собственные мысли. Слова учительницы, что объясняла биографию какого-то писателя, вылетали из моей головы сразу, как только залетали. Как в поговорке: «В одно ухо – влетело, в другое – вылетело».

В голове лишь крутились слова Ким. Что она хочет сказать, почему еще нет? Я ничего не понимала, но предчувствие было явно нехорошим. Я чувствовала, что вот-вот, через каких-то несколько минут, что-то произойдет. Что-то, что будет снова тащить меня в бездонную яму.

45 минут прошли быстро, потому что я не сидела на нудном уроке, а витала в облаках, размышляя обо всем плохом, что может случиться. Выйдя в коридор вместе с Элизой, мы вновь столкнулись с парнями из двенадцатого класса. Причем «столкнулись» в прямом смысле. Это было забавно, словно момент из какого-то сериала.

Выйдя из кабинета, мы вышли в коридор, в котором всегда полно народа, ведь все спешат на следующий урок. И в этой толпе было слишком тесно, почти все пинали тебя в разные части тела, чтобы пробраться куда-то: в спину, в плечи. И Элизу кто-то толкнул так сильно, что она потеряла равновесие и споткнулась об собственную ногу, полетев прямиком на кого-то. И этим кем-то оказался никто иной, как ее любимый. Говорю же, что забавно? Судьба и удача ей приносят все на блюдечке!

– Прости! – выкрикнула Элиза, быстро начиная вставать. Элай не растерялся – взял ее за локти и помогал встать.

– Не ушиблась?

– Нет, – сквозь стиснувшие зубы, процедила она. Я увидела, что ее колготки на коленях порвались.

– Точно?

– Ага. Извини еще раз! – неловко улыбаясь, говорила она, после чего быстро схватила меня за руку и потащила куда-то в сторону, чтобы не оставаться с ним еще на несколько секунд. Элай и Аарон смотрели нам вслед – это я увидела, когда невзначай обернулась на них. Взгляд Аарона был глубоким. Без эмоций. Просто самый обычный взгляд, только вот из-за которого по телу почему-то пробежалось стадо мурашек.

Элиза молча шла. Я хотела завести разговор, но подумала, что буду смущать ее этим, поэтому просто спросила не больно ли ей, и она ответила, что терпимо – еще несколько уроков сможет просидеть. Мы спустились вновь на первый этаж, где у нас должна быть биология. В конце коридора было не так много людей: всего два класса – это лучше, чем столпотворение, как в других коридорах.

Я снова взглянула на Кимберли, которая подходила к центру. Она улыбчиво косилась на меня и прочищала горло, словно перед каким-то важным объявлением.

– На днях я узнала интересную новость, касающуюся одной из наших одноклассниц. Это было правда случайно, но я впервые поверила в такую случайность! Так забавно, вы не представляете! – она негромко засмеялась, но ее смех быстро стихнул. Мой пульс учащался. Я догадывалась. Догадывалась обо всем по ее взгляду. Но я не хотела верить в это.

Я осмотрелась. Элиза нахмурено слушала ее, изредка переводя взгляд на меня, говоря этим самым взглядом, что она не понимает, к чему ведет Ким. Остальные в коридоре оторвали глаза от гаджетов и с каким-то поддельным интересом слушали ее – в основном это были мои одноклассники. А вот двенадцатый класс стоял поодаль, у своего кабинета, но кто-то заинтересованно выглядывал и слушал, а кто-то, облокотившись о стену, ждал звонка на урок, совершенно не вникая в слова этой девушки. Но я видела, что Аарон и его друг слушали Ким. Она ведь его девушка или подруга… Кто она там ему? А мне почему-то хотелось, чтобы Аарон исчез и не слышал всего того, что она сейчас будет говорить. А я чувствовала все, что сейчас будет сказано.

– Так вот. На этих выходных я зашла к своей тете, которая работает психологом в крутом центре. Мы сидели в кабинете ее знакомой, которая на несколько часов куда-то уехала. И пока моя тетя отошла сделать нам чай, я решила осмотреться. Я правда не хотела рыться в чужих вещах, но просто любопытно все осматривала. На столе лежала синяя папочка, а рядышком черный блокнот, – ее взгляд снова перевелся на меня. И этими глазами, словно бластерами, Кимберли проделывала во мне дыру, которая, кажется, уже никогда не зарастет. – Знаю, что это не красиво, но уж простите, не сдержалась…

– Зачем ты это говоришь? – не поверила своим ушам, что я услышала его голос. Он посылал ей какой-то свой взгляд, который должна понять лишь она. Но, кажется, он просил ее замолчать.

– Подожди! Я почти дошла до самого интересного! – нервно ответила она. – Слушайте дальше. Я открыла синюю папку и поняла, что это дела о каждом пациенте. Я читала так внимательно, будто знала, что скоро найду что-то интересное. И я нашла, – Ким облизнула губы, уставившись на меня.

Я до боли сжимала кулаки – так сильно, что ногти впечатывались в кожу делая ее невероятно красной. Я сжимала зубы едва не до треска, стараясь сдерживать накапливающиеся слезы. Глаза вот-вот не выдержат сдерживать их.

– К моему удивлению, я увидела там знакомое имя и фамилию.

Я так хотела, чтобы кто-то сейчас подбежал к ней и остановил. Чтобы этот кто-то был Аарон, ведь только он, как я понимала, имеет на нее какое-то воздействие. Он мог подойти к ней, а не просто крикнуть, он мог ее остановить… Но он… Стоял и смотрел. Просто стоял, смотрел и слушал, бездействовал. И тогда я почувствовала невыносимую ненависть к нему, которая появлялась из самого сердца, в котором образовывалась дыра. Она не уйдет. Больше никогда не уйдет.

– Оказывается, что одна из наших одноклассниц, – Кимберли взглянула на своих друзей и остальных одноклассников, – лежала в психиатрической больнице. Личила свою голову. Это не просто приемы у психолога, что является вполне нормальным для общества. Она лежала в психушке, потому что была больна на голову. И этот человек сейчас среди нас. Кто знает, на что она способна? Вдруг она кинется на кого-то из нас? Захочет убить где-то в подворотне?

«Тебя я убью в первую очередь, тварь!» – хотелось выкрикнуть мне со всей болью в голосе, но я молчала. Я молчала, как всегда. Я предала ту часть себя, которая клялась самой себе быть смелой и дерзкой, умеющей постоять за себя. Я сдалась и снова стала той, которую всегда травили.

– Лаура Хилл, —взгляд исподлобья, торжественный тон и белоснежная улыбка.

Я закрыла веки и из глаз все же потекли слезы. У меня затряслись конечности. Казалось, что сейчас начнется приступ. Я видела много взглядов на себе. Мне стало стыдно. Я хотела убежать отсюда, из этой школы, из их памяти, из этой жизни. Просто скрыться. Будто меня никогда и не было.

Я так хотела верить в слова Лили о том, что в одиннадцатом классе не будет такого бреда, будут взрослые люди, которые будут нормально ко мне относиться. Но тетя ошиблась и дала мне ложную надежду.

Элиза, Аарон и всех, кого я знала или видела впервые, смотрели на меня: кто-то с жалостью, кто-то с испугом, кто-то с улыбкой. Я не видела конкретно их взглядов, потому что опустила голову и быстро шагала в другую сторону, в туалет. Единственное место, где я смогу побыть одна.

Я зашла в кабинку, опустила крышку унитаза и села на нее, подобрав к груди ноги. Я плакала тихо, но со всей болью, что ощущала. Кусала колени, царапала кожу на руках, зарывалась пальцами в волосы и оттягивала их – выдернула небольшое количество. Но ничего не помогало, становилось только больнее.

Со всхлипом отрывая голову от колен на звук уведомления, которое звучало из дна рюкзака, я подняла рюкзак с пола на колени. Вытирая мокрое лицо тыльной стороной ладони, я достала телефон. Сообщение высветилось на экране блокировки:

«Лаура! Это очень-очень срочно, напиши мне! Не поверишь, кто мне только что написал».

Сообщение было от Эрики. Она никогда не писала так. Не знаю, как объяснить, но я буквально чувствовал напор в ее сообщении. Я понимала, что случилось что-то необычное. Эрика никогда бы не писала мне написать срочно, если бы это было не так важно. Сердце не оправилось после недавнего, и на него снова обрушивается дерьмо.

Я выхожу из кабинки, засовывая телефон в карман брюк. Подойдя к умывальнику, я включаю воду и влажными руками промачиваю заплаканное красное лицо.

Я решила, что на уроки я сегодня больше не пойду. Пока все одноклассники были на биологии, я нашла нашу классную и сказала, что мне плохо и нужно уйти домой. Пришлось немного соврать или сказать частичную правду. Я рассказала про случай с мячом и сказала, что мне стало хуже, хотя на самом деле мне было уже лучше. Меня, конечно же, отправили домой.

Выйдя из школы, я шла мимо стадиона и мимо окон, которые выходили прямо из класса биологии. И я чувствовала эти взгляды. Но старалась не смотреть в их сторону. Вместо этого я вновь взяла телефон и все же написала Эрике.

Я: Привет. Пишу. Что там случилось?..

В сети она появилась буквально сразу, будто мониторила сообщения.

Эрика: Слава Богу, ты написала мне так быстро! Можешь мне сейчас позвонить?!

Я: Нет, я еще не дома, мобильный интернет очень плохой, еле хватает на сообщения. Ну, что там, не пугай?

Эрика: Мне написал он.

Я: А поконкретнее?

Я улыбнулась ее сообщению, решив, что ей написал кто-то из ее возлюбленных и ей понадобилась моя помощь. Но реальность оказалась куда суровее. Улыбка превратилась в тонкую линию, а в глазах стало темнеть. Я не могла поверить.

Эрика: Мне написал Юджин.

8 глава. Зачем ты вернулся?

В тот день я прибежала домой в слезах. Бабушка с тетей сразу заметили их, стоило мне перейти порог квартиры. Каждая моя негативная эмоция действовала на больное сердце бабушки, и ей снова стало плохо. Из-за меня. Лили старалась ее успокоить, говоря, что мало ли что могло случиться, может это что-то незначительное, а у меня просто играют гормоны. Но сама так Лили не считала, потому сразу после этой успокаивающей “сказки” для бабушки, она пришла ко мне. Я долго еще плакала на ее плечо, пока она гладила мою спину.

Тетя так сильно разозлилась на всех сразу, что у нее скрипели зубы. Она сказала, что может выбрать мне другого психотерапевта, если я больше не захочу встречаться с мисс Стейси. Лили не понимала, как можно быть такой безответственной женщиной, специалистом, чтобы оставлять настолько важные и личные вещи у всех на виду. Я попросила не делать этого, потому что не представляю уже другого психотерапевта рядом с собой. Я же не винила в этом мисс Стейси, и по правде говоря, я даже не видела здесь ее вины. Было явно понятно чья здесь вина. Виновата та, которая полезла в чужие вещи, которая стала рыться в них!

Я не ходила в школу две недели, поскольку мне было невыносимо тяжело туда вернуться. Я ловила паническую атаку каждый раз, как думала о возвращении. Перед глазами мелькали взгляды моих одноклассников, взгляды учителей и других учеников, которым известна вся эта ситуация. Меня бросало то в жар, то в холод от ощущений этих взглядов на себе. Эти осуждающие перешептывания и другие негативные действия в мою сторону. Я боялась представить, что со мной будет, если я вернусь.

А больше всего я не представляла, как смотреть в глаза Элизе. Я боялась услышать от нее те же слова в свой адрес, что и от остальных.

«А что, если Элиза теперь тоже не хочет общаться со мной? Что, если она хочет избегать меня? Или еще хуже… Что, если она теперь ненавидит меня вместе со всеми?» – эта мысль присутствовала со мной изо дня в день.

Однако, Элиза писала мне почти каждый день, но ни одно ее сообщения я не прочитала. Я боялась их читать. Боялась увидеть там что-то, что заставит снова лить слезы, как слабачка. Поэтому я просто смахивала их, когда приходили уведомления.

Так же было сообщения от Аарона, но от него я тоже не читала. Его я ненавижу теперь так, как ненавидела даже в первые дни. Теперь я реально его ненавижу. Не хочу слышать о нем, не хочу думать о нем, не хочу видеть его. Я была почти уверена, что он смеется надо мной, как и все остальные, тем более учитывая то, что Кимберли – его подружка.

Иногда меня постегала мысль, что Аарон мог знать обо всем… Или, что еще лучше: может он все ей и рассказал? Спустя несколько дней, как я не ходила в школу и отходила от этого позора, я вдруг вспомнила одну деталь. Я подумала об этом совершенно внезапно, когда лежала на кровати, уткнувшись в подушку. Я вспомнила о том, что в ту субботу Аарон как раз таки был в помещении. И именно он мог спокойно зайти и… Хотя так же я понимала, что ему не было смысла этого делать, да и он меня не видел, просто моя паранойя снова одержала верх надо мной.

Не ходила я в школу две недели не только по этой одной причине. В придачу к моему моральному состоянию добавилась простуда. Однако две недели закончились, как и болезнь. Мне выдали справку, и мне уже нужно выходить туда, куда не хочется… Я не могла представить, что за Ад меня там ожидает.

В тот самый роковой, я бы сказала, день я плакала по двум поводам: первый – это, конечно же, Ким. А вот второй… Юджин. Парень, которого я не хотела бы встретить вновь и желала бы забыть. Это самый настоящий демон на Земле. У меня колотилось сердце, когда я прочитала то сообщение. По дороге домой я старалась не грохнуться в обморок. Я пыталась написать Эрике и узнать, что он ей написал и зачем вообще, но мобильный интернет совсем прорвал дно и не отправлял совершенно ничего.

***

Юджин Грей. Человек, который сломал меня. Человек, который нагло использовал меня. И человек, который снова вернулся в мою жизнь…

Юджина я узнала в свои четырнадцать лет, когда шла со школы. Старая школа находилась очень близко с моим домом, поэтому долго идти не нужно было – несколько минут, и я уже дома. На дороге, по которой я обычно возвращалась домой, делали новый асфальт, поэтому всех просили обходить. В четырнадцать лет я плохо знала свой район, потому что с дома никуда не выходила, кроме школы. В моей голове был заложен определенный маршрут, и как обойти школу и выйти до своего дома я понятия не имела… Пришлось идти наугад. Я играла сама с собой в игру «Дойду или не дойду».

Обходя школу, за ней я обнаружила компанию старшеклассников. Никого из них я не знала, зато они, конечно, наслышаны обо мне. Я старалась идти так быстро, как только могла, чтобы они меня не заметили. Но я ведь неудачница, так что миновать их у меня не получилось. Один из компании меня позвал, и я застыла на месте. Могла бежать, но стояла, вросшись в землю. А когда меня позвали во второй раз, я подошла, на свою голову.

– Малышка, Лара, привет, – они общались со мной, как с маленьким ребенком: нагибались, чтобы быть на уровне со мной, делали голос нежным, чтобы не спугнуть, и я почему-то перестала трястись. Я глупо поверила в их доброту.

– Привет… Что вы хотели?

– Сказать кое-что интересное!

– И что же? – детская наивная улыбка осветила мое лицо, и они все впятером улыбнулись.

– Сегодня у Юджина вечеринка, – рыжий парень метнул взгляд на брюнета, и я засмотрелась, не желая отрывать от него глаза, – и мы хотели бы тебя пригласить!

– Меня-я-я? – удивившись, протянула я, не в состоянии сдержать восторга и радости. Как же я была рада в тот момент, даже не подозревая, для чего на самом деле меня туда зовут.

– Да, – согласился тот самый Юджин.

Я вновь засмотрелась на него. Он был самым сексуальным, как говорили старшеклассницы, парнем в школе. Тогда мне было незнакомо это слово, но я думала, что «сексуальный» значит «крутой». Его волосы всегда были уложены на две стороны, на лбу всегда болталась челка, которую сейчас все называют «шторами», но раньше девушки с ума сходили по таким прическам и считали их самыми красивыми. У Юджина были ярко синие глаза, которые на свету были почти хрустальными. На груди у него была татуировка какая-то – это я слышала из разговоров старшеклассниц, которые проводили с ним чуть ли не каждую ночь. Он был высоким. Телосложение было каким-то обычным. Он был худым парнем, однако у него был и пресс, и даже мышцы на руках. В общем несколько лет назад он считался мачо в той школе, и его хотела абсолютно каждая.

– А почему именно меня?

– Ну как это почему? – рассмеялся рыжий. – Ты же у нас такая красивая и милая… Такая хорошая девочка… – чуть захрипел он.

– А остальные разве не такие, как я? – не понимала я.

– Нет, – отрезал Юджин. – Ты особенная, малышка.

Я особенная малышка. Тогда я краснела от тех слов, потому что мне было очень приятно. Сейчас же от слова «малышка» меня выворачивает.

Юджин и его компания уговорили меня прийти к ним на вечеринку. Юджин дал мне адрес, а потом они даже провели меня до дома, когда я сказала, что не знаю, как дойти. И почему я была так глупа и наивна… В тот день я сказала тете, что пойду к подруге (которой у меня не было) на ночевку. И Лили поверила… Отпустила…

Я до сих пор помню запах алкоголя в том доме, как только вошла в него. Меня словно ждали. Словно поджидали. До сих пор не понимаю, как меня не смутило то, что на той вечеринке все были взрослые и лишь я одна такая мелкая… Я считала себя крутой, ведь именно меня позвали на вечеринку! Я считала себя элитой.

Меня почти сразу встретил Юджин со своими друзьями, которые улыбались во все зубы самой светлой улыбкой. Кто-то из них был пьян, но только не брюнет. Он касался моих плеч, пока проводил на кухню. Было громко и весело. Играла моя любимая музыка, и я танцевала под нее, качая головой и прыгая к потолку. Это выглядело весело, по-детски.

Юджин дал мне попить сока, потому что алкоголь же мне нельзя было. Только вот я отчетливо чувствовала горьковатый вкус в своем соке… Но я была глупа и не додумалась ни о чем. Я подумала, что мне просто показалось. Через какое-то время мне стало еще веселее и, заметив это, Юджин и его друзья повели меня в отдельную комнату на втором этаже.

А потом… По щекам катятся слезы, когда я вспоминаю, что было потом.

Я не знаю, как у них хватило совести. Как у них хватило смелости. Как у них хватило мозгов на такое. Мне было всего четырнадцать, когда я очутилась на коленях перед пахом Юджина, который в это время снимал все на телефон.

К сожалению, я была слишком пьяна, чтобы оттолкнуть, чтобы крикнуть, чтобы хоть что-нибудь сделать, чтобы предотвратить. Я помню, как он беспощадно вбивался в мой рот, пока его друзья стояли сзади него и смеялись с меня.

На утро болела голова, и я ничего не помнила. Но потом вспомнила каждую деталь того вечера. Наверное, в тот момент я впервые поняла, что бывает с такими хорошими девочками, которые не умеют отказать и которые слишком глупые…

Юджину было восемнадцать, и он смог сделать нечто подобное с четырнадцатилетним ребенком. Я была настолько напугана, мне было настолько мерзко от себя, что я боялась кому-то рассказывать, даже самым близким – тете и бабушке. Юджин хоть особо и не запугивал, но четко дал понять, что будет, если я расскажу кому-то. Он пообещал, что это видео увидят все. Весь район, все знакомые, вся школа и даже родственники. Я испугалась и, конечно же, пообещала молчать.

В тот день Лара исчезла. Я больше никому не позволяла так себя называть. Именно с того дня появилась та разбитая и уничтоженная Лаура, которая существует по сей день. Существует, не живет.

***

Я три года ничего не слышала об этом человеке, потому что он уехал из города из-за каких-то семейных обстоятельств. А теперь вновь услышала. Юджин написал Эрике, потому что знал, что она моя подруга. И так же он написал именно ей, потому что я его всюду заблокировала, а на незнакомые номера и сообщения от незнакомых людей, я не отвечала.

Вернувшись к себе домой и уже поплакав, поговорив с Лили, я сразу кинулась к телефону, чтобы отправить сообщение Эрике. У меня тряслись руки от волнения. Мне не терпелось узнать, что он ей написал, да и вообще зачем! У них никогда не было ничего общего. Мое сердце снова чувствовало беду.

Я: Эрика, я дома, что он тебе написал?!

Трясущимися руками я держала в них телефон и то и дело постоянно открывала диалог с Эрикой, чтобы узнать, просмотрела ли она… А ответила она мне спустя полчаса, когда у меня уже разболелось сердце от переживаний.

Эрика: Привет снова. Давай я наберу тебя? Поговорим…

Я: Хорошо, звони.

Я ждала звонка от Эрики, как последнюю помощь. Сразу приняв вызов, я снова спросила, что он прислал. Мне не давало спокойствия его возвращение и его внезапные сообщения моей подруге.

– Слушай, Лаура… – она тяжело вздохнула, и, если бы мы общались по фэйс-тайму, я бы наверняка заметила, насколько ее лицо выражает сочувствие и сожаление.

– Ну… Пожалуйста, не тяни, я итак долго нервничаю…

– Я сейчас перешлю тебе его смс, ладно?

– Давай.

Понадобилось еще немного времени. И сообщения наконец-то были у меня. Первым делом я почему-то зашла на его страничку. Я его почти не узнала. Сейчас ему двадцать один, и он значительно изменился. Возмужал. Стал еще выше, более крепче. Но лицо оставалось все таким же – мерзким.

Я вернулась на переписку с Эрикой и опустила голову, чтобы начать читать.

– Только, пожалуйста, не нервничай, – словно предупредила подруга. От этого стало страшнее еще в несколько тысяч раз.

Эрика отправила не больше пятнадцати сообщений, значит их переписка была не такой уж и длинной, и я не знала, мне радоваться или бояться?

Юджин: Здравствуй, Эрика. У меня сохранился твой контакт, так что надеюсь, это все же ты. Я Юджин, помнишь меня?

Эрика: Ничего себе, кто мне написал. Какая честь, Юджин Грей. Помню.

Юджин: Мне нужны социальные сети Лары, вы еще общаетесь?

Эрика: С хера ли я должна тебе их давать?

Юджин: Потому что я хороший мальчик и нормально прошу?

Эрика: Хрена с два.

Юджин: Прошу, Эрика. Не говори ей, что это ты мне дала, но просто дай. Тайком. Очень нужно.

Эрика: Скажи мне зачем, и я подумаю.

Юджин: Я вернулся в город. И я чертовски соскучился по этой малышке.

Я сжала глаза от плохих воспоминаний, от его прозвищ. Почему это все так больно? Прошло столько времени, а я хочу плакать лишь от упоминаний об этом человеке?

Эрика: Слушай, ничем помочь не могу. Знаешь, Лаура вряд ли будет рада встрече с тобой. И она явно не скучала по тебе, ублюдок.

Я была благодарна Эрике, в которой раз в жизни. Она не согласилась на его просьбы, не предала меня, а отказала и послала.

Юджин: Как мило с твоей стороны.

Эрика: Обращайся.

Юджин: Я в последний раз прошу дать ее социальные сети.

Он хотел узнать все, что у меня были, чтобы понять, в каких он не заблокирован…

Эрика: И я в последний раз говорю тебе «нет».

Юджин: Что ж, ладно, найду сам.

На этом переписка была закончена. И мне стало страшно. Он пообещал найти меня. Юджин знает мой адрес, он может караулить меня? О, Господи, только не это, прошу. Юджин, не делай мне больно снова, пожалуйста…

– Лаура? – позвала меня Эрика, и я лишь сейчас вспомнила, что она все еще на связи.

– Да. Я тут.

– Как ты?

– Эрика, серьезно? – печально усмехнулась я.

– Милая, успокойся…

– Я не могу! Эрика, это же полный пиздец! – я ругалась так громко, что бабушка с тетей явно это слышали, и мне будет стыдно за это позже, но не сейчас. – Он вернулся! Ты понимаешь? Вернулся тот, кто сломал меня, блять! Сукин сын!

– Лаура, прошу, успокойся. Если он все же доберется до тебя…

– Он доберется, – уверенно поправила ее я. – Юджин знает мой адрес. Знает все…

– Хорошо, когда он доберется, – исправилась подруга, – расскажи обо всем Лили. Ты же не говорила, что три года назад?..

– Нет.

– Ладно. Тогда скажешь, если понадобится, слышишь меня?

– Я не смогу, Эрика… Я не смогу.

– Сможешь. Ты же мне все рассказала! Лили – твой самый близкий человек, ей ты можешь довериться и рассказать обо всем, она тебе поможет, она ведь взрослый человек, твоя тетя, что-нибудь точно придумает. Она точно не оставит тебя одну и не оставит в опасности, веришь?

– Конечно, в это я верю, – согласилась я, зарывшись лицом в подушку. – Но я не смогу рассказать о том… Не смогу.

– Нужно, Лаура, нужно. Или Юджин не отстанет. Он не отстанет и не остановится, пока не добьется своего, ты же его знаешь.

– Господи, почему я постоянно тону в дерьме?.. – простонав спросила я нисколько подругу, сколько себя. Отчаянно попрощавшись с Эрикой, я упала на подушку, плача в нее, а она впитывала все мои слезы и сдавленные крики. Я не знаю, как я справлюсь со всеми этими проблемами, черт возьми…

9 глава. Оставьте меня все в покое

Воскресенье. Сегодня последний день моего спокойствия. Завтра мне снова придется вернуться в школу. За эти недели полного уединения я почти смирилась, что, как только я выйду, все взгляды будут на мне. Почти смирилась. Этим вечером мне захотелось поговорить с родителями.

Каждый раз, когда мне было плохо до жути, когда не хватало сил, я всегда приходила на кладбище, потому что именно здесь, я могла с ними поговорить, могла им выговориться. В ответ я, конечно, ничего не получу, но мне становится легче просто оттого, что я поговорила с ними, как когда-то в детстве.

Положив в сумку телефон, наушники и ключи, я вышла с комнаты, предупредив бабушку, что я ушла гулять. У Лили сегодня ночная смена, так что ее дома не будет, так бы я поговорила с ней.

Дорога от дома до кладбища занимала минут двадцать, так что в это время я слушала музыку и морально настраивалась на завтрашний день, о котором, честно говоря, думать не хотелось.

Медленно шагая по улице, я все время чувствовала тревогу, которая была вполне объяснима. Я знала, что так будет. Юджин осведомлен обо всем, как мне кажется. Кажется, что он правда знает меня с головы до пят. Но сейчас я лишь пытаюсь понять, зачем он вернулся и почему ему так хочется со мной встретиться? Он думает, что наши желания совпадают? Юджин – последний человек на этой Земле, которого я хотела бы встретить снова в своей жизни. Желать ему чего-то плохого я не хочу, потому что я никогда не была плохим человеком, коим меня почти все всегда считали, но я знала, что закон бумеранга никто не отменял. Ему все вернется в этой жизни. Все дерьмо, что он делал мне и другим людям, вернется ему в десятикратном размере. Я все еще наивно верю в справедливость этого мира.

Песня стала играть тише, когда пришло очередное уведомление от Элизы, и я не знала, как поступать. Может, уже стоило просмотреть ее сообщения, чтобы хотя бы узнать, что она писала? В любом случае уже завтра мы пересечемся, как ни крути. Мне придется снова с ней видеться. Про общение мне страшно заикаться. Не могу представить, что сейчас обо мне думает Элиза. Хочется, чтобы это воскресенье длилось дольше, а не заканчивалось через пять часов.

Вход на кладбище был абсолютно свободным, так что мне пришлось просто перейти дорогу, несколько шагов по тропинке, которая ведет к нему, и я была на месте. Надгробья моих родителей находились рядом друг с другом, так что я всегда садилась между ними. Так я чувствовала, что они рядом со мной. Я закрывала глаза и представляла, что мы втроем сидим на диване, как в детстве, на том же пошарпанном диване, в старой убогой квартире, зато с ними. Такие вечера случались очень редко, и я каждый раз радовалась, когда мне удавалось с ними посидеть на диванчике и рассказать что-то незначительное, что случилось со мной в садике, в школе.

Сейчас я снова закрыла глаза, снова представила картинку, которую представляла всегда, и стала рассказывать обо всем. Рассказывала о случившейся ситуации в школе, о моих страхах, о том, что я не знаю, что мне делать дальше и как двигаться. Из моих уст даже почему-то вырвались слова о Аароне. О том, как я обижена на него до глубины души, ведь он мог помочь мне, мог заткнуть, но просто промолчал.

Договорив, высказавшись, я открыла глаза и удивилась, как темно уже стало. Глянув на время на часах, я удивилась еще больше! Была уже половина девятого. Я просидела тут полтора часа. Три пропущенных от бабушки и пять от Лили… Блин… Вот я дура. Они наверняка уже с ума сошли от переживания.

Быстро поднявшись на ноги, я стала звонить первым делом Лили, потому что знала, что, если позвоню бабушке – получу порцию криков, слов о том, какая я негодяйка безответственная.

– Алло! Лаура, милая, где ты? Бабушка извелась уже вся, и меня начала изводить, – ответила на звонок тетя, сразу задав вопрос.

– Извини, Лили, я гуляла… Эм… Телефон на беззвучке стоял.

– Хорошо, я сейчас позвоню бабушке, успокою ее. Собирайся уже домой, ладно? Поздно, я волнуюсь. Напиши мне, как будешь дома.

Услышав от меня «хорошо», тетя почти сразу сбросила трубку, видимо потому, что было очень много работы. Я хотела помчаться на выход из кладбища, как можно быстрее, но внезапно увидела у одного надгробья знакомый силуэт парня.

Аарон Родригес молча стоял напротив надгробья, плотно сжав глаза. Я наблюдала за ним издалека, пока он меня не видел. Я хотела подойти… Но затем резко вспомнила про свою ненависть к этому человеку. Вспомнила его поступок. Подходить перехотелось. Однако я все равно сочувствовала ему и соболезновала, так как на своем опыте знаю, каково это – терять людей. Я накинула капюшон своей черной толстовки после того, как он меня уже увидел…

Теперь мне надо было бежать домой по двум причинам: волнующаяся за меня бабушка и приближающийся ко мне Аарон Родригес. Он кричал мне в спину подождать, остановиться, но я шла так быстро и надеялась на то, что он не сможет меня догнать.

Ага, парень, которые вдвое выше меня, футболист, не сможет меня догнать. Пошутила сама над собой.

И Аарон опроверг мои надежды, перегородив мне путь собой. Томный взгляд его серо-голубых глаз подкашивал ноги. Сердце билось интенсивнее из-за того, что я долго шла быстрым шагом или из-за того, что я снова увидела его?

– Хватит убегать! – крикнул он, когда я просто обошла его.

– Мне надо домой, и я не намерена разговаривать с тобой.

– А я намерен.

Я продолжала идти, в надежде, что он отвяжется. Но дорога, через которую мне нужно было переходить, была заполнена машинами: они ездили, не останавливаясь. А зеленый свет загорится лишь через сорок пять секунд. Черт. Угораздило же так встрять.

– Лаура, не веди себя, как обиженный ребенок.

Мои глаза загорелись ярким красным пламенем.

– Как обиженный ребенок?! Да что ты говоришь! Что тебе нужно, Аарон, что, что, что?! – я выплескивала на него все свои эмоции, которые копила все эти две недели. Била его в грудную клетку кулаками, которые вскоре он схватил всего одной своей рукой.

– Я хочу поговорить с тобой, прекрати!

– О чем?! – выкрикнула я, впившись своим взглядом в его глаза.

Мне стало так жарко, хотя на улице было холодно, а я была всего лишь в одной толстовке. Это он так действует на меня или просто моя злость?

– Почему тебя нет в школе? Почему ты не отвечаешь не на чьи сообщения? Твоя бедная подруга Элиза настолько отчаялась, что начала общаться с моим другом, к которому боялась подойти. Твое игнорирование бьет ее в самое сердце. Ты не думала об этом?

В голове не укладывалось. Она что, переживала за меня? И как это она начала общаться с Элаем?! И откуда Аарону известно, что Элиза убивалась по нему?

– Что ты хочешь, конкретнее, Аарон?

– Куда ты исчезла? – уместил он все в одно предложение.

– А как ты думаешь? – вырвав свои руки из его хватки, спросила я, сужая глаза, прожигая его взглядом насквозь.

– Я не хочу гадать, и не нужно вопросом на вопрос, это раздражает.

– Что происходит в школе? – притупив свой взгляд, вновь спросила я, чувствуя, как все внутри разрывается.

– Лаура…

– Аарон.

– Это не важно. То, что говорят все – не важно.

– Ясно. Значит говорят об этом все. Я снова стала грушей для битья.

– Почему ты игнорировала сообщения от своей подруги? Она очень волнуется, Лаура. Про игнор в сторону моих сообщений – я молчу, у нас с тобой все натянуто, я могу его понять. Но Элиза причем?

– Я боялась, что она теперь ненавидит меня. Как и все.

– Она тебя не ненавидит.

– Ладно, – ответила я, не зная, что можно сказать еще.

– Ну, а я?

– Что ты? – не поняла я.

– Меня ты почему игнорировала?

– Ты сам ответил на свой вопрос, у нас с тобой все натянуто. А после этого случая… – решилась сказать я. — Я тебя ненавижу.

Аарон изменился в лице. Густые светлые брови резко свелись к переносице, а в глазах была видна ярость.

– Меня?! Я тебе-то что сделал?

– Ты не остановил ее.

Руки, которые он только что сжал в кулаки, расслабились. И я продолжила:

– Ты мог ее остановить. Мог подойти, заткнуть ей рот, но ты крикнул лишь что-то типа… Зачем она это говорит, да? А ты мог все остановить. Мог помочь мне! Мог предотвратить весь этот кошмар, который сейчас обсуждает вся школа!

– Лаура…

Резко взглянув на светофор, я заметила, что до красного оставалось десять секунд. Блин, проворонила!

– Я все сказала, Аарон. Не подходи ко мне больше, пожалуйста, – тихим голосом попросила я, побежав переходить дорогу.

На обратном пути домой музыку я уже не слушала, потому что батарея телефона почти села, а я не хотела быть снова недоступной, если мне вдруг позвонит кто-то. Темноту на улице скрашивали лишь фонари, в некоторых районах. А по району, где шла я, фонари горели через один. Ряды домов выстроились рядом друг с другом и в окнах один за одним загорался свет. С окон на улицу доносились разные звуки: крики людей, лай собаки, стуки посуды или громкая мелодия с колонок. Иногда я любила идти по улице без наушников, чтобы слышать звуки этого города. Временами она спокойная, временами буйная. Вой ветра добавлял помехи в эту мелодию.

Постепенно звуки стихали, потому что я уходила с того района. И теперь я слушала биение собственного сердца, собственные шаги. Чтобы не идти в скукоте, я, бывало, напевала мелодию нескольких корейских песен или саундтреки из каких-то просмотренных мною аниме.

Когда мелодия, которую я напевала, кончилась, я снова стала слушать шарканье своих кроссовок об асфальт. И я четко услышала двойной звук. Я слышала звуки ходьбы еще какого-то человека, идущего сзади меня. Фонари отбрасывали тени, и я смогла разглядеть силуэт. Это точно был мужчина.

Я не любила такие моменты, когда я оставалась наедине с мужчинами. Зачастую, я, конечно, просто себя накручиваю, и это оказываются не какие-то маньяки, клеймо которых я им уже дала, а обычные мужчины, идущие с работы, например.

До моего дома оставалось несколько минут, так что я не так сильно переживала, тем более, когда увидела, что вокруг есть достаточно людей, в случае чего… Опустив глаза в пол, я ускорила шаг, потому что быстрее уже хотела оказаться дома. Но вскоре боковым зрением я увидела, что мужчина догнал меня и идет прямо рядом со мной. Осторожно подняв голову, я задержала дыхание.

– Здравствуй, Лара, – его голос изменился за много лет, и я бы его даже не узнала, если бы не та самая улыбка и не те самые глаза, в которые я смотрела тогда со слезами.

Я не знала, как мне поступить сейчас. Все здравые мысли вылетели из головы, поддавшись панике и страху. Ноги стали покалывать, словно от онемения. Я по-прежнему не дышала, будто разучилась. Этот человек давит на горло своим присутствием, своим взглядом, отнимая весь воздух… Не знаю, сколько секунд я простояла вот так – не дыша и не сводя с него глаз, но вскоре резко пришла себя, словно выйдя из транса.

Вдохнув полной грудью, я просто стала идти вперед, где уже виднелся мой подъезд. Юджин не отставал – шел прямо за мной. А после догнал почти у самых дверей.

– Подожди, – его рука не сильно схватила мое запястье, вынуждая остановиться.

– Не трогай меня! Не смей меня трогать! – завопила я, чувствуя, как начинает ломить все тело. Каждой клеткой своего тела, я чувствовала невыносимую боль, которую он приносил всего-навсего своим голосом.

– Тише, тише, – испугавшись шепчет парень, ослабевая хватку. – Я всего лишь хотел увидеть тебя, поговорить.

– Прочь от меня, Юджин! Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать! Пожалуйста, убирайся! Я тебя умоляю, Юджин!

– Ты так выросла, малышка. Стала еще красивее, – его пальцы коснулись моих темных волос.

Из подъезда резко вышла женщина, и я попросила ее придержать дверь. Я кинула на парня последний взгляд, который был наполнен лишь ненавистью и зашла во внутрь. Слава Богу, Юджин остался снаружи. Я видела его последний взгляд, который был точно таким же, как три года назад. В глазах блестели искры, а улыбка была настолько широкой, что можно было сосчитать все зубы. Быстро поднявшись по лестнице, от страха, что он может зайти, я оглянулась в последний раз, после чего быстро отворила входную дверь.

У порога почти сразу оказалась бабушка, хватающаяся за сердце.

– Лаура, ты почему трубку не брала?! Что за поведение, а?!

– Ба… – простонала я, запрокинув голову назад, не желая сейчас слушать двухчасовые концерты…

– Что ба, что ба?! Тебе совсем плевать на мое больное сердце?

– Ну извини, телефон просто стоял на беззвучном режиме. Со мной все хорошо.

– Еще раз будет такое – запру под замок!

Я не винила ее в такой агрессии, все понимаю. Она просто переживает.

Стоило мне зайти в комнату, как в голову сразу вернулись мысли о Юджине. Хочется побыстрее поделиться этим с Эрикой. Сняв с себя толстовку и оставшись лишь в одном спортивном топике, я подошла к окну, чтобы убрать его с проветривания и закрыть в целом, как вдруг увидела, как внизу кто-то машет рукой прямо мне в окно. И я знала, кто. Юджин улыбнулся в последний раз, заметив мое лицо в окне и, отсалютовав, стал отдаляться.

Приняв душ и увалившись в постель, я написала Эрике. Конечно, она не ответит, потому что сейчас уже поздно, но мне все равно было необходимо рассказать ей все прямо сейчас, пока я под эмоциями. И записав ей пару-тройку голосовых сообщений, я поставила телефон на зарядку и легла спать, надеясь, что этой ночью меня не будут мучить кошмары, в которых будет фигурировать Юджин Грей.

10 глава. Новая страница из новой жизни

Вставать в этот понедельник не хотелось так сильно, как никогда. Но Лили, вернувшаяся с ночной смены, проследила за тем, чтобы я встала. Тетя старалась вселить в меня надежду, что все уже и забыли, и что им уже не интересна эта тема. Она до последнего думала, что подростки в старших классах не такие жестокие и глупые, чтобы обсуждать эту тему, чтобы осуждать и смеяться над тем, что я лечилась в психбольнице.

Меня так часто высмеивали за это, что я почти привыкла, но тоска всегда шла со мной рука об руку. А вообще, как они могут высмеивать эту ситуацию, если даже не знают, через что мне пришлось пройти?! Или неужели они и впрямь настолько глупые, что думают, что меня просто так в психушку положили? Они все смеются надо мной, даже не представляя, какая у меня насыщенная жизнь.

Пока я собиралась в школу, я все время была на телефоне с Эрикой. Сначала мы переписывались, а затем решили созвониться, потому что нам обеим было неудобно переписываться.

– Я не верю, Лаура! Не верю, что он может быть таким полным идиотом!

– Знаешь, вчера у меня сложилось впечатление, словно он приехал сюда снова только из-за меня… – делюсь своими переживаниями.

– Я вообще-то сейчас об Аароне говорила, – со смешком выдает подруга, а я закатываю глаза.

– А я тебе о Юджине! Не хочу вообще говорить об Аароне.

– Вот и правильно, не говори о нем, а то твой Аарон меня уже раздражает. Блин, поверить не могу, что он не остановил эту конченую! Эх, – театрально вздыхает подруга, – а я на него такие ставки сделала…

– Хватит о нем. Лучше скажи, что мне с Юджином делать… Ты слышала, что я тебе говорила?

– Слышала. Я не знаю, Лаура, честно… Была бы я сейчас с тобой, я бы ему таких пистонов вставила, он бы летел и спотыкался.

Я громко рассмеялась.

– Жаль только, что ты не здесь…

– Ничего, пусть подождет меня до декабря, я приеду. С родителями уже договорилась, кстати. На Новый год я точно буду уже у тебя. Мы вместе разберемся.

От ее слов и голоса мне становится спокойнее.

– Ладно, Эрика. Мне уже пора выходить, – опомнилась я, глядя на время.

– Чмоки-чмоки!

На этом наш разговор закончился и мое угнетающее настроение вновь вернулось ко мне, как в свою обитель. Сегодня я шла так медленно к школе, как только могла, желая оттянуть тот момент, когда моя нога переступит ее порог. В голове уже эхом отдаются смешки, которые я вскоре услышу.

Несмотря на все мое желание добраться как можно позже, я все равно пришла в самое пекло. Когда все приходили. Жаль, что в графе «школьная форма» было написано, что носить толстовки с капюшонами запрещено, так бы я сейчас накинула его на голову, чтобы не видеть их всех.

– Лаура! – чей-то голос доносится издалека, кажется, из толпы у ворот. Повернувшись, я увидела Элизу, проталкивающуюся сквозь столпотворение детей.

Избегать я ее больше не могла. Остановившись у школьных дверей, я стала ждать ее. Она так широко улыбалась, когда подбегала ко мне. А потом обняла меня так крепко, что я даже шатнулась, не ожидая такого от нее.

– Я так скучала, блин, Лаура! Ты не представляешь!

– Элиза… – с сожалением начала я. Вина так грызла мое сердце, тем более после вчерашних слов Аарона о том, что мое игнорирование ее очень убивало.

– Ничего не говори. Я все понимаю, – со светлой улыбкой отвечает она, беря меня за руку, заводя в вестибюль школы. – Если ты не отвечала, значит так нужно было. Все хорошо.

– Нет, – быстро замотала головой я, – не хорошо. Элиза, мне очень жаль…

– Забей, – сказала подруга, махнув рукой. – Я просто надеюсь, что сейчас тебе лучше.

Почему все случается наперекор моим желаниям? Я не хотела сейчас встречать Аарона, но он, словно чувствовал меня, шел прямо в нашем направлении вместе со своим дорогим другом. Лицо Элизы не просто было с улыбкой при виде Элая, оно светилось в буквальном смысле!

– Потом встретимся, – шепчу ей на ухо, удаляясь от них.

Я уже выучила наше расписание, так что ходить теперь перед каждым уроком к стенду с расписанием нет надобности. Какой изверг ставит на первый урок математику? У меня и так голова кипит, а тут еще это в придачу!

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я замечала множество взглядов. Чувствовала себя паршиво. Но удивляло то, что не было насмешек и перешептываний – лишь взгляды. Я даже не наблюдала улыбок на лице всех этих людей.

У дверей класса я стояла еще несколько минут, не осмеливаясь войти, потому что знала, что там сидит та, которую я хочу придушить. Элиза спасла мои навязчивые мысли и желания. Ее лицо все еще светилось. И я не удержалось.

– Смотрю, мое отсутствие пошло тебе на пользу? – толкая ее в плечо, подкалываю я.

– Не говори так! Я правда скучала, – Элиза запнулась. – Но да, – не сдерживая улыбки, ответила она. – Лишь в этом смысле да!

– Как это произошло вообще?

Мы простояли у кабинета еще пять минут до звонка, обсуждая ее смелость. Элиза и вправду, как сказал Аарон, настолько отчаялась, что осмелилась подойти к Элаю. Только это было не совсем так – прямо, а подошла она к ним по другой причине, ну а потом все как-то закрутилось, и они начали общаться.

Элиза подходила изначально вообще к Аарону, чтобы узнать неизвестно ли ему что-то обо мне. Аарон ей ответил, что он старался достучаться до меня через директ инстаграма, но я его игнорировала. Тогда Элиза пожаловалась ему тем же и в разговор вступил Элай. Элиза описывала его так, словно он был ангелом. Все время говорила, что он хороший, что он милый и что у него самые чистые и светлые глаза, и упустим тот факт, что они у него темно-карие.

Все еще разговаривая, мы зашли в класс и почти сразу замолкли. Раздалось громкое и протянутое «о-о-о» от рыжеволосой бестии и ее хохочущих подружек, которые привыкли ей во всем поддакивать.

Первые десять секунд, пока я проходила к своей парте, я игнорировала, а затем нервы потихоньку начинали сдавать. Клянусь, я бы ударила ее головой о стол, если бы не учительница, вошедшая в класс.

Кимберли сегодня сидела на другом ряду на парту ближе. И когда она повернулась в мою сторону, то я всем своим взглядом старалась дать понять, чтобы та держала свой рот прикрытым.

«Советую молчать или мои слова “Тебя я придушу первой” станут реальными», – примерно так я говорила своим взглядом.

Ким не переставала противно улыбаться. Но я уже не обращала на это внимание, потому что вникала, или по крайней мере старалась вникнуть, в слова учительницы. Урок тянулся медленно и мучительно. И единственный плюс в том, что все это время молчала Кимберли.

***

Впервые за почти весь сентябрь я посетила нашу столовку. На ланч меня притащила Элиза под предлогом, что хочет со мной поболтать, потому что долго не могла этого сделать. И я не вправе была отказать. Ладно, признаюсь, что я тоже очень хотела с ней поговорить. Хотела рассказать о Юджине, об Аароне и о моей истории с психбольницей. Я знаю, что не должна, но я просто хочу, чтобы она знала правду.

– Что тебе взять? – спрашивает Элиза, поднимаясь со своего стула.

– Ничего.

– Брось! Как это? Мы зачем пришли на ланч?

– Я думала поговорить? – улыбаюсь я, и она кивает, отвечая:

– Само собой. Но к хорошему разговору всегда должна прилагаться хорошая, и что немало важно вкусная, еда!

– Я не брала денег, Элиза, так что ничего не нужно, – повторяюсь я, и она цокает языком.

Я наблюдаю за ее отдаляющейся фигурой. Сложа руки на столе, я просто сижу и жду. Озираясь по сторонам, вижу, что моя персона интересует лишь некоторых. Неужели всем и вправду все равно на это? Тогда я счастлива, если это так и есть.

Дверь столовой открывалась и закрывалась каждые пять минут, и обычно я не обращала на это внимание, но сейчас повернулась. В столовую вошла Кимберли, и ее смех разносился по всей столовой. Нестранно, что я обернулась, правда же?

Она вальяжно прошла мимо нашего стола и скажем так “невзначай” зацепила своей ногой мою сумку, которая стояла на полу. Я уже собралась огрызнуться, потому что мои нервы не резиновые, но ко мне вовремя подошла Элиза.

– Не обращай на нее внимание. Она тебя провоцирует специально. Хочет, чтобы ты сорвалась.

Конечно. Хочет всем доказать, что я психичка. Это хотела сказать Элиза, но умолчала, решив не задевать эту тему и меня.

– Кстати, я хотела с тобой поговорить именно об этом, – начинаю я.

Девушка машет головой.

– Не нужно, Лаура. Ты не обязана.

– Нет, я сама хочу тебе рассказать все, что было на самом деле, чтобы ты не считала меня такой, как считает полшколы.

– Я и так тебя не считаю такой… – Элиза смотрит в самые глаза и говорит с самой настоящей искренностью.

Мне приятно, что хотя бы она на моей стороне. В начале сентября я думала, что вдруг у нас с ней получится и мы станем теми подругами, которые пойдут вдвоем против всех? Кажется, так оно и случилось. Я не ошиблась в ней, а она во мне.

– Но я все равно хочу тебе рассказать, – настояла я. – Я живу с тетей и бабушкой, потому что у меня нет родителей. – Лицо Элизы расслабилось, и даже мелкая улыбка угасла. – Моих родителей убили. Двоих. А маму на моих глазах.

Ужас, сожаление заполнили лицо подруги. Она открыла губы, чтобы сказать, как ей жаль, но я выставила указательный палец, тем самым говоря, что это еще не конец того, что я хотела бы рассказать.

– Мне было семь лет, когда это произошло. Я была маленькой, и эти события очень сказались на моей детской психике. И вот… С тех самых пор все началось. Моя жизнь распалась на «до» и «после». У меня начались частые панические атаки. Я не могла нормально спать, потому что, каждый раз, как я засыпала, меня всегда мучили кошмары с родителями. А потом… После двенадцати где-то все усложнилось. Мне становилось все хуже и хуже. В пятнадцать я хотела совершить самоубийство. И у меня почти получилось, но меня застукала бабушка. У нее там чуть сердце не сдало, и она сказала, что это была последняя капля ее нервов. И меня положили в психиатрическую больницу.

– Лаура… Мне так жаль…

– В районе четырнадцати лет надо мной очень сильно поиздевался один парень из старших классов, из одной из моих прошлых школ. Их я, кстати, меняла так часто в своей жизни, что не успевала привыкать. И в каждой из них у меня не было друзей. Меня считали психованной дурой, как, впрочем, и считает Кимберли. Полгода назад меня выписали из психбольницы, решив, что с меня хватит, что я уже пришла в себя. Но я продолжаю принимать различные препараты, чтобы поддерживать себя и снова не сорваться.

– И как ты сейчас? – я видела мерцающее волнение в ее глазах, когда она впитывала все больше и больше информации.

– Не знаю, – честно ответила я. – Недавно я снова пыталась сделать то, о чем потом бы жалела, а может и нет. Но меня спасла одна девушка. Впрочем, это все.

– Лаура, – простонала Элиза, закрывая глаза. А когда она открыла их, в них я увидела самые настоящие слезы! И я испугалась! – Я так сожалею, моя девочка, – Элиза подскочила со своей стороны и перебежала на мою, наклонилась и обняла так крепко, что своим сердцем я ощущала стуки ее. Мы словно стали одним целым в этот момент. Никто в жизни так не реагировал на всю мою историю, как она. Это слишком много значит для меня… Я заплакала вместе с ней. Мне так долго не хватало такого человека. Такой неподдельной поддержки.

Элизе пришлось отстраниться, потому что сзади ее кто-то позвал. Заглянув через ее плечо, я увидела Аарона и Элая, приближавшихся к нам. В крови опять забурлила злость при виде его лица.

– Элиза, Лаура, не помешаем? – любезно спрашивал Элай. Я поняла теперь, почему подруга описывала его ангелом. Только сейчас я могла рассмотреть его сполна. У него было такое нежное лицо. Такие же светлые волосы, как у Аарона, нежные черты лица, и несмотря на свои темные глаза, он и вправду казался ангелом.

– Нет, – довольно улыбаясь, промурлыкала девушка.

– Помешаете, – ворчливо ответила я, в один голос с подругой.

– Кто-то не в настроении? – любопытствует Элай, садясь рядом с Элизой. А Аарон, по идиотским стечениям обстоятельств, сел рядом со мной. Я отсела на несколько сантиметров, чтобы не соприкасаться с ним.

– Настроения выше крыши.

Аарон молчал. Делал вид, будто меня здесь нет. Почему меня даже это злит?!

– Вы плакали? – замечает Элай, глядя на Элизу, а после переводя взгляд на меня. Теперь на меня впервые посмотрел и Аарон, заметив мои стеклянные глаза.

– Мы кое о чем разговаривали. Тебя это не касается.

– Лаура, полегче, – просит Элиза, и я понимаю: она не хочет, чтобы я грубила ее будущему бойфренду!

– Мы можем отсесть, – предлагает Элай, замечая мое холодное отношение к нему.

– Не нужно, – отвечаю я. – Я сама уйду. Элиза, встретимся позже.

Она хочет остановить меня, но не успевает – я слишком быстро шевелюсь, чтобы сбежать от них. Чувствую, как Аарон смотрит мне в спину. Я подхожу к двери из столовой, как внезапно с правой стороны приближается Кимберли. Ее красная помада подходит к ее рыжим волосами и придает образ стервы. Я не успеваю понять, что происходит, но почти сразу чувствую что-то мокрое на своей школьной блузке. Опуская глаза на ткань, до меня доходит: Кимберли нарочно пролила на меня какую-то жидкость. И по стакану в ее руках, могу предположить, что это сок.

– Ты не видишь, куда ты идешь?!

– Прости! – наигранно извиняется Кимберли. Я толкаю ее в сторону и выхожу из столовой.

11 глава. Я ясно выразился?

Сентябрь почти подходил к концу, и за этот месяц не произошло ничего хорошего. В воскресенье днем отец забрал Софи к себе. Я крайне не хотел ему отдавать ее, но, к сожалению, не могу ему запретить видеться с ней, общаться и проводить время вместе. У меня нет таких полномочий. Не знаю, насколько серьезно звучали мои угрозы отцу, но я хотел надеяться, что он четко понял меня. Я предупредил, чтобы он не отходил от ребенка ни на шаг. И что, если с сестрой что-то случится, я собственноручно сверну ему шею и совершенно не пожалею об этом, и не побоюсь сесть за решетку.

Весь оставшийся вечер и ночь я должен был провести в одиночестве. И каждый раз, когда я остаюсь наедине, без Софи, без друзей, я начинаю впадать в какую-то затяжную депрессию. Думаю о матери, вытираю большими пальцами уголки своих глаз, в которых уже скопились слезы лишь при мысли о ней. И я решил сходить к ней, проведать. Я давно у нее не был. Весь сентябрь не мог сходить, потому что не было свободного времени совершенно.

Мне было абсолютно плевать, что я жил в совсем другом районе и добираться до кладбища мне было больше часа – я все равно хотел приехать к ней прямо сейчас. Посидеть часик хотя бы, поговорить. Я накинул на себя черную оверсайз толстовку и вышел из дома. Вечером были небольшие пробки, поэтому на машине я добирался полтора часа.

Просидел там час, вылил душу, так сказать. Я редко плачу, но, когда вспоминаю маму, не могу сдерживаться, расклеиваюсь как маленький мальчик. В голове туман, но туда все же прокрадываются воспоминания с мамой. Последний раз я видел ее в апреле, когда провожал. Последний раз смотрел в ее глаза. Последний раз слышал ее нежный голос. И последний раз обнимал ее. Жаль, что я тогда не сказал, что люблю ее. Мне всегда было стыдно говорить эти три слова, говорить в принципе какие-то подобные слова. А сейчас жалею об этом. Я так сильно хотел бы сейчас обнять ее и сказать, как сильно ее люблю и как сильно благодарен за все годы, что она была со мной, за все, что она делала для меня. У меня навеки останется в голове ее образ, я никогда его не забуду. Я навсегда запомню все моменты с ней. Я буду помнить ее всю жизнь и даже больше. Я буду беречь Софи так сильно, как только могу, ведь в ней всегда будет жить частичка мамы.

Оторвав взгляд от могилы, я невзначай посмотрел куда-то в сторону, собираясь идти на выход, как вдруг увидел вдалеке знакомый силуэт девушки. На улице было темно, а фонари светили тускло-тускло, я не особо мог что-либо развидеть, однако ее увидеть я смог. Ее большие зеленые глаза. И даже темнота вокруг не помешала мне разглядеть их.

Мне так много всего хотелось спросить, узнать. А она начала убегать. Когда я ее догнал, она не была настроена на разговор со мной, а позже и вовсе заявила, что ненавидит меня. Тогда я почувствовал, как напряглись мышцы во всем теле. А когда она сказала, что я виноват в том, что сделала Ким, я растерялся. Отчасти она была права, я понял это лишь после ее слов. И теперь все оставшееся время я буду винить себя в случившемся. Одна неудача за другой. Вся моя жизнь, мне кажется, состоит из неудач и проблем.

Я шел из кладбища к парковке и долго думал о своем идиотском поступке. Я правда мог предотвратить случившееся. Я мог заткнуть Кимберли, как сказала Лаура, но я просто не сделал этого. Я даже не думал об этом. Я идиот. Самый конченый. Не страшно даже признавать это.

Я почти дошел до парковки, как вдруг остановился, заметив далеко-далеко Лауру. Рядом с ней стоял парень и держал ее за руку. Она кричала что-то, но я не мог расслышать с такого расстояния. Однако даже издалека я видел ее огромные испуганные глазища.

Собравшись подойти, решив, что ей очень нужна помощь, я вдруг заметил, что дверь ее подъезда открылась, и она вошла во внутрь, а парень остался снаружи. Я неосознанно выдохнул, радуясь, что она теперь в безопасности. Странно, что она в принципе меня волнует.

Утром мне пришлось опоздать в школу, поскольку нужно было забрать у отца-героя свою маленькую девочку, собрать ее и поехать вместе с ней. Пришлось встать в пять, чтобы успеть все сделать. И я снова не выспался… Кажется, скоро я просто потеряю сознание от нехватки сна.

Зато Софи была довольная. Она ребенок и пока что не понимает всех действий отца и любит его. Поэтому провести с ним время было ей лишь в радость. Настолько в радость, что в школу мы впервые за долгое время ехали с улыбкой на лице. У нее улыбка была из-за отца, а у меня – из-за нее.

Лаура избегала меня теперь на постоянной основе и совершенно не случайно – принципиально. Она не хотела меня видеть. Я ее понимал. Хотелось сказать: «Ну и к черту тебя! Думаешь, мне нужно бегать за тобой и разговаривать с тобой? Хрена с два». Однако рот не открывался, чтобы сказать такое. Он незапрограммированный на такие фразы, тем более в ее адрес.

***

Дергая подол футболки, я закатываю ее к верху, чтобы вытереть свой лоб, с которого стекает три слоя пота. Очередная тренировка. Элай хлопает меня по плечу, говоря, что сегодня на поле я был какой-то рассеянный, сам не свой.

– Все ок, – коротко ответил я, не желая изливать сейчас душу. Не сейчас, не при всех, по крайней мере.

– Потом поговорим, да?

Я киваю и, захватывая свое белое полотенце, ухожу в душ.

У нас выдался свободный час, который мы решили провести вместе в столовой. Я был удивлен в своем друге. И как же много я о нем не знал!

– Ты говоришь о своей Элизе уже несколько уроков подряд, – усмехаюсь я, находя в этом действительно что-то забавное. Раньше в нем я такого не замечал. Неужели эта девушка ему и вправду понравилась?

– Когда это я о ней говорил?

– Когда мы заходили в школу и встретили их в вестибюле. Ты потом говорил о том, какая она сегодня красивая. Потом ты просто увидел ее фоту в инсте и показывал мне, а в твоих глазах я видел пылающий огонь. Чувак, скажи честно, она тебе запала в душу?

– А почему бы и нет?! Она милая девушка. Хорошенькая. А вот у тебя с Лаурой, как я вижу, все хуже и хуже.

– Она мне не нравится, так что говорить про меня и Лауру – бессмысленно.

– Не нравится? – он смерил меня своим хитрым взглядом.

– Совершенно.

– Ну-ну.

На этом наш диалог завис, и мы направились в столовую. За нашим столом, где обычно сидели мы, находились какие-то девушки. Тревожить их мы, конечно не стали, просто решили сесть за другой столик. Глаза Элая заметили лишь один столик, не трудно догадаться какой, да?

За ним сидели две подружки. Вернее… Элиза переползла на сторону Лауры и крепко обнимала ее за шею, пока лицо той было спрятано в ее плече. Сначала до меня не доходило. Я и вовсе не хотел смотреть на Лауру. Решил, что если она меня ненавидит и так открыто показывает свою неприязнь ко мне, то пусть, – я также буду делать. Но когда Элай пристально смотрел в их глаза, а после спросил, почему они плакали, я не смог сдержаться. Моя голова почему-то на автомате развернулась к лицу Лауры, чтобы посмотреть, правда ли это. И да, она плакала. Хотелось узнать почему, чем я могу помочь, но это было лишним. Ее ненависть ко мне отбивала все желание спрашивать, да и толку, если это будет монолог с самим собой.

У друга вышла небольшая перепалка с Лаурой, которая явно была не в настроении и решила всем показать свой характер. Тогда девушка не выдержала и поняла, что ей лучше уйти, нежели продолжать сидеть здесь и вести этот странный, напряженный диалог.

Я смотрел вслед уходящей девушки. Смотрел на ее вьющиеся волосы, разлетающиеся в разные стороны, словно ход маятника, из-за быстрого шага. У выхода она столкнулась с Кимберли. Было сразу ясно: беды не миновать. И когда Ким в очередной раз показала себя и вылила на ее блузку какой-то напиток, мои кулаки сжались. Пусть Лаура меня и ненавидит, но я не могу смотреть на то, как ей кто-то вредит. Не понимаю, что со мной.

Я подорвался из-за стола, когда Лаура уже скрылась за дверьми столовой. Кимберли продолжала стоять у дверей, громко смеясь со своими подругами, гордясь своим поступком, гордясь собой. Я схватил ее за руку и без лишних слов вывел из помещения. Я вел ее в раздевалку, где смог бы поговорить с ней, ведь это единственное место, где я могу это сделать.

Кимберли улыбалась, будто думала, что я ее веду сюда для чего-то другого…

– Что это было? – рявкаю я.

– Было что? – хмурится рыжеволосая девушка, складывая руки на груди.

– Зачем ты издеваешься над этой девушкой?

Ее взгляд набрал обороты – стал еще более хмурым, раздраженным.

– А тебе-то что, я не поняла? Почему ты так взъелся на меня за то, что я просто показываю ей ее место?

– Ты никто, чтобы показывать ей ее место. Ты не имеешь никакого права этого делать.

– Я никто? – строго спросила она с отвисшей челюстью.

– Ты прекрасно понимаешь, в каком значении я это говорил. Это низко, Кимберли. Прекрати задирать ее, ты слышишь меня? Что ты устроила? Это был твой план – опозорить ее перед всеми, чтобы все издевались, а ты, как обычно, ликовала? Только вот всем все равно, потому что их это не касается. У каждого человека своя жизнь, и все слишком зациклены на своих проблемах, чтобы капаться в чужих. Таковы реалии. Ты слишком глупая и, видимо, я тебя недооценивал. Недооценивал твое гнилье.

– Что ты говоришь? – не веря своим ушам, спрашивает Ким. – Ты осуждаешь меня, правильный мальчик? А это не ты еще в прошлом году избивал за школой парня, потому что я так попросила? А это не ты дружил со мной и тебе нравилась каждая моя, как ты сказал, гнилая идея? Что случилось Аарон, а? Решил стать хорошим мальчиком и поставить всех на место? Решил установить справедливость в этом мире?

Я не мог поверить, что раньше я общался с ней, дружил с ней. Плясал под ее дудку. Но я сполна расплатился за все, что творил.

– Я осознал содеянное и расплатился, уж поверь. А ты, видимо, все никак не поймешь, насколько низки твои поступки.

– Уж кому-кому, но только не тебе осуждать меня за поступки, Аарон Родригес.

– Просто прекращай так себя вести, Кимберли. Иначе я поставлю тебя на место.

– Не сможешь, – уверенно хмыкнула она.

– Думаешь, не смогу?

– Нет. Ты любишь меня, как и любил раньше. Сейчас лишь спрятал эти чувства за маской хорошего мальчика.

– Закрой свой рот, – я приблизился к ней, жалея, что она не парень, иначе летела бы уже в стенку. – Я по-нормальному прошу тебя, Кимберли, отцепись от Лауры. Не трожь ее. Иначе в игру вступлю я, который знает о тебе слишком многое и имеет на тебя слишком большой компромат. Подумай, нужен ли тебе такой враг, как я.

– Ты мне угрожаешь, Родригес?

– Предупреждаю и просто прошу не трогать Лауру.

– Не трогать Лауру… – медленно проговаривает она, начиная тихо смеяться. – Аарон, ты что, запал на нее? На эту больную на голову?

– Главное, что ты здоровая. Не лезь к ней, я ясно выразился?

Ответа я не стал ждать, это был риторический вопрос, после которого я покинул раздевалку и вернулся к Элаю в столовую. Я хотел бы отыскать Лауру, предложить помощь, но разве она примет ее от меня? Нет, конечно. Лаура до последнего будет оставаться смелой, храброй девочкой, которая сделает все сама.

Элай косо пялился на меня.

– Что такое? – спросил я, мотыля головой.

– Не узнаю тебя, – улыбается он.

– Я сам себя не узнаю, – уставши, выдохнул я.

12 глава. Значит, Гномик?

Октябрь встретил меня холодной погодой, вечными дождями и мрачным настроением. Каждый мой день проходил одинаково: выходные я проводила дома, в своей комнате, на своей кровати, смотря сериалы от «Netflix». В будние дни я меняла облик и становилась той Лаурой, которую хотела видеть Элиза. Я улыбалась при ней, но как только она уходила, я стягивала свою улыбку. Всех остальных, включая Аарона и его друга Элая, я игнорировала. Так, как и игнорировала насмешки или неприязненные взгляды, с которыми за неделю я смирилась. Кимберли, как ни странно, больше не приставала ко мне. Совсем. И мне начало казаться, что она просто готовится к чему-то новому, может даже масштабному.

Сегодня я должна была идти к миссис Стейси, но не смогла, потому что она ушла на больничный. Лили предлагала пойти к другому психотерапевту, но я сказала, что чувствую себя нормально, хоть это и было враньем, и мне не необходим сеанс. Я сказала, что справлюсь несколько недель без них.

Облокотившись о спинку кровати, я посильнее укуталась в мягкий шерстяной плед, который согревает не только тело, но и небольшую часть души. Если бы не сериалы, которые отвлекают меня от всяких разных, отрицательных мыслей, наверное, я бы начинала сходить с ума и делать плохие вещи. Сериалы помогают мне забыть на какое-то время о своих проблемах и переживаниях, наблюдая за проблемами героев и тем, как они решают эти проблемы. В сериалах все решает любовь. Она залечивает раны, помогает выкарабкаться с какого-то дна и позволяет почувствовать себя кому-то нужной. В сериалах всегда главный герой, который влюблен в главную героиню, помогает со всем, что накапливается у нее в жизни. Он говорит, что решит каждую ее проблему, только пусть доверится ему.

Слова о доверии выбивают меня из колеи, и меня начинает трясти. Каждый раз, когда я доверялась какому-то человеку, тот предавал меня. Почти каждый в моей жизни предал меня. Как мне верить людям? Как мне верить в любовь?

Зашедшая в комнату Лили прервала мои философские споры с самой собой в голове, и я поставила серию на паузу, вынырнула из-под пледа, и посмотрела в сторону тети, стоящей у двери изнутри.

– Чем занимаешься, Гномик?

– Сериал смотрю.

– Давай, вставай, – ободряюще сказала тетя, сложа руки на груди и натягивая на свое лицо фирменную улыбку.

– Куда? – не понимала я.

– Сходим вместе в магазин, хорошо? Тебе нужно развеяться. Заодно поможешь донести сумки, ладно?

Отказывать ей было всегда тяжело. По правде говоря, идти сейчас я совершенно никуда не хотела, но не помочь Лили я тоже не могла, поэтому не оставалось никакого другого выхода, кроме как кивнуть головой.

– Вот и отлично. Давай, у тебя минут двадцать.

Перед выходом Лили снова улыбнулась мне, и я постаралась улыбнуться ей в ответ как-то более увереннее и правдивее, но сомневаюсь, что получилось. Закрыв крышку ноутбука и стянув с себя плед, я встала с кровати. Нагнувшись назад, чтобы хрустнуть спиной, я чуть не упала, – снова темнеет в глазах. Эти эффекты от лекарств меня начинают раздражать и пугать. Я могу упасть в обморок в абсолютно любое время. Надо будет поговорить со Стейси о смене препаратов или и вовсе их отмене.

Открывая скрипучую дверцу своего шкафа, я достаю вешалку, на которой весит мой черный свитер. Напяливая его на себя, я недолго думаю над выбором штанов и приступаю к прическе. Уже через десять минут, а не двадцать, я была готова.

– Лаура, подойди сюда, срочно! – ее взволнованный или даже напуганный голос эхом отдался в моей голове, заставляя сердце сбиться со своего ритма.

Скользя тапками по темному линолеуму, я галопом несусь на кухню. Лили стоит над бабушкой, пока та сидит на стуле, хватаясь за сердце. У меня начинают труситься руки, мутнеть в глазах. Я начинаю обдумывать самые плохие варианты развития событий. Однако я быстро прихожу в себя и бегу в комнату бабушки, чтобы найти там лекарства. Копаюсь в ее аптечке, нахожу и таблетки, и капли. Все, что может ей помочь. Все, что поможет мне не потерять ее.

– Сколько капель?! – растерянно кричу я. Руки все также сковал тремор, и маленькая баночка в моей руке чуть ли не выпадает.

– Двадцать, – сдавленно отвечает бабушка.

Несколько капель капают за стакан, сам стакан пляшет в моих руках. Я затаиваю дыхание, чтобы сконцентрироваться. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы сделать это, но вскоре стакан оказался в руке Лили, которая подносила его к губам бабушки. Я растерянно наблюдала за всем этим.

Все стихло лишь спустя минут сорок. Бабушке стало лучше, однако мне – нет. Я все еще была в том затуманенном состоянии, когда не можешь нормально соображать. Лили сказала, что останется с бабушкой и попросила меня саму сходить в магазин за всем тем, что ей нужно было. Было уже полвосьмого вечера, ночь плавно опускалась на землю, создавая на улице темный мрак. С тех пор, как в Бруклин вернулся Юджин, я стала бояться ходить по вечерам одна. В сердце стоит волнение, которое наводит на мысли, что за каким-то углом затаивается Юджин. Он всегда рядом, только ждет момента, чтобы выпрыгнуть.

У меня было много времени, чтобы подумать вообще над тем, для чего он вернулся. И, скажу честно, ни к кому толковому выводу я так и не пришла. Вся его семья находится в другой стране – я уже успела проверить все его социальные сети. Он нигде не писал, зачем он вернулся в этот город. Я отказывалась верить, что ради меня. Правда глупо. Мне хочется узнать зачем, зачем он снова вернулся в мою жизнь, но с другой стороны… Я не хочу видеть его и что-либо слышать о нем. Раздвоение личности. Об этом мы с миссис Стейси тоже говорили, кстати.

Я оттягивала выход из квартиры, как можно дольше, хотя от этого легче мне не становилось. Я знала, что чем дольше я жду, тем темнее и страшнее становится. Такое ощущение, будто я сейчас выйду с подъезда, и на меня напрыгнет какой-то монстр, о котором я когда-то читала в какой-то детской книге. Монстры оживают с приходом темноты. Однако, в моем случае, монстр – это не выдуманное существо, а Юджин. Самый настоящий монстр – в прямом и переносном смыслах.

Я накинула на себя куртку и запихнула в оба кармана пакеты, чтобы не брать их на кассе. Перед выходом Лили вручила мне список продуктов, которые я должна была купить. Как только я вышла с подъезда, мне захотелось зайти обратно, но я понимала, что Лили вряд ли поймет почему я вернулась, потребует правды. А я не могу ее рассказать. Слишком стыдно.

Прислушиваясь ко всем звукам, я шагала как можно быстрее, чтобы за десять минут все успеть, и побыстрее вернуться в теплую кровать, которая спасет от всех существующих монстров. Ветер гудел, придавая мраку еще большей атмосферы, от которой становилось все страшнее.

Лишь зайдя в магазин, я как-то облегченно выдохнула, потому что здесь достаточно много людей и здесь светло. При свете монстры исчезают. Я скупилась быстро, как и хотела. Однако идти быстро назад так же, как планировала – не получилось. Пакеты были тяжелыми и тянули мое тело на низ, отчего я замедлялась. Этот список был рассчитан на меня и Лили, но все это я несу сама.

Все, о чем я думаю сейчас – это как бы не встретить Юджина. Я не смогу от него убежать в этот раз. На улице слишком мало людей. Я буквально в клетке. Хочется верить, что с возрастом к Юджину добавилось хоть чуть-чуть мозгов. Хотелось верить, что он не собирается делать что-то подобное, что сделал тогда с маленьким ребенком.

Мое дыхание все быстрее становится затрудненным из-за тяжелых пакетов. Хочется сесть куда-то, но страх никак не покинет меня. Когда я уже полностью устала, я все же таки наплевала на все и села на первую попавшуюся лавку, и стала вертеть рукам в разные стороны, чтобы понизить напряжение.

Повернув голову влево, я увидела фигуру высокого парня, которая направлялась конкретно ко мне! Он шел не по прямой тропинке, а свернул. Клянусь, я уже была готова подорваться и рвануть, но, присмотревшись к тому самому высокому парню, я увидела его лицо. Аарон. Издевательство.

– Лаура? Что ты делаешь здесь в такое позднее время?

Моя злость к этому человеку не угасала ни на грамм и разговаривать с ним не хотелось. Но молчать, когда он подошел, я не могла… Не могла заставить себя не отвечать ему. Не знаю, что правило мной, но я словно нуждалась в разговоре с ним.

– Сижу.

– Я не идиот, вижу.

– Серьезно? – издеваюсь над ним я, отчего он раздраженно, кажется, вздохнул.

– Я ведь четко задал вопрос, что ты делаешь здесь в такое позднее время?

– А тебе вообще какая разница?

– Просто. – Волнение хотело скрыться с его лица, но я его заметила! Заметила! Он, что, правда волнуется? С чего бы?

– Аарон, я все еще зла на тебя, и разговаривать не хочу, так что можешь идти туда, куда шел, – зачем-то добавляю я, чтобы он не забывал.

– Но ты все же разговариваешь со мной сейчас, – довольно улыбается блондин.

– Ты бы не отстал.

– И все же.

Аарон сделал шаг вперед, и я подумала, что он собирается уйти, поняв мои слова. Но, нет, он приблизился к лавке и сел на нее. Теперь его плечо касается моего. Я ловлю себя на странной, иррациональной мысли – мне нравится находиться с ним. Вот так просто сидеть рядом и молчать, и от этого уже становится легче. Ненависти, возможно, я к нему уже и не испытываю, но злость и обида точно останутся со мной. Казалось бы, еще недавно я говорила, что ненавижу его, а уже сейчас думаю о том, что мне приятно просто сидеть рядом с ним. Иронично.

– Чего уселся?

– Ноги устали, – признается он. Я вдруг гляжу на его лицо, детально рассматривая его. И замечаю, насколько оно вымученное, уставшее.

– Отчего?

– Я работаю. Каждый день. Вот сейчас возвращаюсь с работы как раз таки.

– Работаешь? Ты же еще школьник.

– Мне есть восемнадцать, все легально.

– Но до конца обучения в школе, ты не считаешься совершеннолетним.

Аарон вздернул бровь и, склонив голову, посмотрел на меня.

– Какая ты умная, – усмехнулся парень. – Там, где я работаю, это не важно, походу. И вообще подростки могут работать с четырнадцати. Так что, успокойся, все нормально.

Он говорил так, будто думал, что я переживаю о его нелегальной работе. Вот еще.

– Я и не волнуюсь, с чего бы? Просто так… Интересуюсь.

В кармане куртки завибрировал телефон, и я резко опомнилась – мне нужно домой, а я тут рассиживаю с ним! Вынув смартфон, я взглянула на экран. Один пропущенный от Лили. Я быстро перезваниваю. В то же время поворачиваюсь к Аарону и прикладываю указательный палец к своим губам, веля ему не издавать ни звука.

– Алло, – первая говорю я.

– Милая, я уложила бабушку в постель, она отдыхает. Поэтому я вышла к тебе, – мои глаза округлились, так же продолжая смотреть на блондина. – Где ты?

– Не надо, Лили! Я уже почти у дома, не нужно было выходить! Я справлюсь сама!

– Ну, как это, там тяжелые сумки, Гномик.

– Ладно. Я в парке, около магазина, на лавке.

– Сейчас подойду, – и я сбрасываю звонок.

– Аарон, не хочу показаться грубой, но прямым текстом тебе говорю: тебе нужно свалить сейчас же! – спохватываясь, я встаю с лавки и быстро начинаю трясти руками от паники. А затем беру пакеты.

– Что, боишься, что тебя увидят с таким красивым мальчиком? – он, шутя, подмигивает мне.

Хотелось, конечно, ответить: «Где ты здесь красивого мальчика увидел?», но промолчала, решив, что это может его задеть. Я молча направилась домой, оставляя его вопрос без ответа и его самого на лавке. Думала, что он там и останется, но он, мать его, словно назло, увязался за мной.

– Давай я помогу, – Аарон чуть ли не вырвал из моих рук два пакета и направился вперед, оставляя меня позади.

– Нет-нет, отдай! Я правда не хочу, чтобы Лили заметила меня с тобой! Ну, пожалуйста! – кричала я ему в спину. – Эй, ты слышишь меня?! Ну, остановись же, Аарон!

Поздно. Все. В голове у меня уже высвечивается текст «Game over», когда я замечаю спереди тетю. Аарон остановился, когда остановилась Лили и я. Повисло неловкое молчание между нами тремя. Я неловко смотрела на тетю, а вот Аарон улыбался! Такое ощущение, будто он специально все сделал! А тетя растерянно пялилась то на меня, то на Аарона, что-то обдумывая. А потом… Ее лицо резко повеселело. Она улыбнулась блондину.

– Гномик, а кто это?

Ну зашибись! Она еще и гномиком меня перед ним назвала! Взглянув на Аарона, я заметила, как он тихо посмеивается. Почувствовав на себе мой взгляд, он резко повернулся ко мне и, смотря на меня, начал улыбаться еще шире!

– Это… Хулиган какой-то, мои сумки украл, представляешь?!

Аарон все-таки не сдержался и заржал. Тетя подхватила его смех. Они смеются надо мной?

– Я Аарон, – представился он, – ее одноклассник. Решил помочь донести сумки, надеюсь, вы не возражаете?

Какой вежливый, вы посмотрите на него!

– Какой хороший мальчик, Лаура! Конечно, спасибо тебе, Аарон.

Я закатила глаза, и мы все втроем направились в сторону нашего двора. Я шла позади, а они общались. Странно, конечно, что я чувствую себя третьей лишней в компании моей тети и этого дурака?

Лили о чем-то расспрашивала его, а он любезно отвечал и улыбался ей. Меня удивляло все это. Я, что, в другой Вселенной?

Я не заметила, как быстро мы дошли до нашего подъезда.

– Спасибо еще раз, Аарон. Заходи к нам как-то в гости, хорошо? Ты хороший парень. Я рада, что моя Лаура дружит с таким парнем, как ты, – кивнула тетя, забрав у него пакеты. Мои щеки покрылись краской. Ну зачем надо было это говорить?! – Поговорите еще, если хотите, – и она зашла в подъезд.

– Значит, Гномик? – издевательски улыбался Аарон, как только дверь захлопнулась.

– Не смей меня так называть! Забудь, понял?

– Я хороший парень, слышала? – стебет меня Аарон, и я краснею еще больше.

– Я же говорила, чтобы ты свалил! Зачем ты выхватил сумки? Блин, тетя теперь, наверное, напридумывает себе всякого…

– Я ей понравился и помог вам донести сумки. Что в этом плохого? – посерьезнел вмиг он. Я обидела его? И почему меня волнует это?

– Ничего, ладно. Я пойду, – я хотела побыстрее уйти, потому что в его присутствии я краснела все больше и больше, скоро стану помидором.

– Постой, – окликнул Аарон. – Я хотел кое-что спросить, вспомнил лишь сейчас.

– Что?

– В конце сентября… Ну, в тот день, когда мы встретились с тобой, помнишь? – он, кажется, не хотел говорить место, где мы встретились.

– Помню.

– Когда ты еще сказала, что ненавидишь меня, – вновь уточнил он, отчего я почему-то почувствовала стыд. – Тогда я возвращался к парковке и заметил тебя с каким-то типом.

Юджин. Сердце начало стучать быстрее.

– У вас там, кажется, была какая-то перепалка. Ты вырывалась или мне так показалось… Короче, – он коснулся рукой своих волос и откинул их назад, – просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке?

– Э-э-э… – Неуверенно протянула я. – Да, все ок.

– Просто, Лаура… Даже если ты ненавидишь меня, если у тебя какие-то проблемы с ним, не знаю, кто это, парень твой или какой-то случайный тип, ты можешь обратиться ко мне за помощью, – Аарон нервно облизнул губу.

– Спасибо, – край моих губ дернулся. – И за предложенную помощь, и за пакеты.

– Не за что. Теперь я пойду, становится прохладно.

– Ага, – кивнула я, открывая массивную дверь. – Пока.

– Пока, – он махнул мне и, развернувшись, стал отдаляться.

Я поднималась по ступенькам на свой этаж, неосознанно улыбаясь после разговора с ним. В голове был как будто туман, который закрыл собой все другие мысли. В голове крутился лишь Аарон, его слова, его улыбка. Жесть. Что с тобой происходит, Лаура? Ты противоречишь сама себе!

Зайдя в квартиру, я знала, что тетя захочет меня порасспрашивать об Аароне. И, дабы не разговаривать с ней о нем, я побежала первым делом в свою комнату. Когда я поднималась на свой этаж, я опять почувствовала вибрацию телефона – мне кто-то писал. Поэтому, зайдя в свою комнату, я первым делом села на кровать и разблокировала телефон.

Я свайпнула пальцем вниз по верхней части экрана, чтобы узнать, кто мне писал. И когда я прочитала «Юджин Грей», меня накрыло. Я затаила дыхание. Пыталась понять, как у него получилось мне написать, если я его блокировала? А потом дошло – он просто сменил номер. У меня не было никакого желания читать его сообщения – уж тем более отвечать!

Но палец дернулся, и я нажала на сообщение, тем самым прочитав его. Оказалось, что он прислал не сообщение. Вернее, сообщение, но не в текстовом виде, а в голосовом! Так не хотелось слушать, но и одновременно хотелось узнать, что ему нужно?

– Привет, Лара, – палец все же снова тыкнул, и голосовое воспроизвелось. – Как у тебя дела? Надеюсь, все в порядке. Знаешь… Эм… Я особо не думал, что говорить, когда стал записывать это голосовое, просто почему-то захотелось это сделать и все. Я понимаю, что, должно быть, ты меня боишься, остерегаешься, хочешь забыть – как делала бы любая дама на твоем месте. Но я хочу попросить тебя дать мне второй шанс. Лара, я клянусь, что изменился. И я все еще люблю тебя, малышка. Я вернулся в Бруклин ради тебя. Я снова хочу быть с тобой.

Его голосовое, длинной в тридцать три секунды, я прослушивала с задержанным дыханием. Я не хотела верить ни единому его слову. Отключив телефон, я кинула его на тумбочку, поставила на зарядку и, откинувшись на кровать, сложила руки на груди. Не хочу отвечать ему, не хочу иметь с ним ничего общего.

Вот так быстро мысли об Аароне заменил Юджин. Страх всегда прокрадывается в голову, когда там какие-то хорошие мысли. И страх всегда побеждает меня. И даже в этот раз.

13 глава. Я рада, что ты оказался рядом

Я начала сомневаться в том, что когда-то у меня все наладится. Как только я думаю о том, что все хорошо – появляется новая проблема, еще более масштабного размера. Это происходит из раза в раз. И всегда мое сердце трещит по швам в прямом смысле, и я боюсь, что скоро оно полностью разорвется, и я сорвусь с обрыва в ту самую пропасть, из которой на сей раз я уже не выберусь – там и останусь на всю оставшуюся жизнь.

Моя жизнь – это сплошное колесо неудач, которое вертится и вертится, не останавливаясь.

С сообщения Юджина прошла неделя. Я так и не смогла ответить ему на его голосовое сообщение. Не могла осмелиться сделать это. Было странно, что Юджин это просто так и оставил. Я знала, что он что-то задумал. Я чувствовала, что он обдумывает что-то новое, – не было ни малейших сомнений.

Сегодня, в пятницу, у нас зачастую достаточно мало уроков, по сравнению с остальными днями. Элиза весь день смотрела на меня грустным взглядом. Она считывала все мои эмоции, словно эмпат, и она знала, что мне с каждым днем становится все хуже и хуже. Я рассказала ей про то, что мне снова написал Юджин на прошлой неделе, и подруга посоветовала его вновь заблокировать, не отвечать на сообщение, потому что неизвестно, что ему нужно от меня. Вряд ли он хочет извиниться за тот поступок. И вряд ли он на самом деле изменился. Такие люди, как он не меняются – им это просто-напросто это не дано.

Весь сегодняшний день в школе, я хотела увидеть Аарона по непонятной мне причине. Просто хотелось увидеть его лицо, его глаза и улыбку. Но его сегодня не было в школе, потому что обычно на переменах я замечаю его с другом, а сегодня Элай был сам. Осмелиться и подойти к нему я, разумеется, не смогла, поэтому просто билась в своих догадках. Я не хотела думать о том, что у него что-то случилось, и искренне надеялась, что с ним все в порядке.

Смотря под ноги, я ступаю по плитам в школьном холе и слышу, как сзади кричит Элиза, чтобы я остановилась. Так я и поступаю.

– Лаура, давай сходим сегодня куда-то? – чуть запыхавшись спрашивает она, подбежав ко мне.

– Куда? – неуверенно спрашиваю я, пытаясь найти в себе энтузиазм.

– Куда-нибудь. Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии… Я хочу помочь поднять тебе настроение.

Поднять мне настроение? А хочу ли этого я?..

В последние дни бабушке совсем нездоровится. Лили берет меньше смен, чтобы оставаться с ней как можно дольше, пока меня нет дома. И мое настроение и состояние ухудшается из-за того, что я вижу дорогого мне человека в таком состоянии. Все эти дни я отказываюсь от еды, что влияет на мое состояние еще больше – у меня все чаще начинает темнеть в глазах, еще больше ощущается слабость, и я с трудом нахожу в себе силы ходить в школу.

– Лаура? – зовет меня Элиза снова, когда не слышит от меня никакого ответа. Я встряхиваю головой, выходя из своих мыслей, и поворачиваюсь к ней.

– Не знаю, Элиза… Мне не хочется.

– Блин, – расстроено вздохнула подруга. – Тебе надо расслабиться, Лаура…

– Я не могу. Бабушка… – я сжимаю ремешок рюкзака. – Ей плохо в последнее время, и я не хочу веселиться, честно говоря.

– Ой, – виновато произносит девушка. – Я же не знала, что все так плохо. Извини.

– Не за что тут извиняться. Просто как-нибудь потом, ладно?

– Конечно, – кивает она. – Тебя подвезти?

Кивая, я согласилась на ее предложение, потому что не было сил идти пешком домой. Я написала Лили сообщение, что буду дома через минут пятнадцать и что она может собираться на работу.

Бабушкино состояние знатно выбило нас из колеи. Лили не может полноценно работать из-за того, что она не может оставлять ее дома одну, и из-за этого денег становится, естественно, все меньше. Я не могу полноценно учиться, потому что слишком переживаю, а возвращаясь домой, я снова и снова нервничаю, ведь остаюсь с бабушкой наедине. Я так боюсь, что ей станет хуже. Боюсь, что не смогу оказать ей нужную помощь, и потом всю жизнь буду винить себя в этом.

Поблагодарив отца Элизы за то, что он меня подвез, я попрощалась с подругой и вышла из их машины. По пути к подъезду я решила почему-то включить телефон и зайти в чат с Юджином – в последние дни я часто так делаю, потому что не могу выкинуть из головы тот факт, что он затих. Нет никакого удивления или злости на то, что я ничего не ответила. Он просто проигнорировал это, и я не могла поверить в это. Каждый раз прокручивая все в своей голове, я сжимала руки в кулаки, впиваясь короткими ногтями в свою кожу, молясь, чтобы все закончилось.

Я захожу на чат с ним и вижу, что он в сети. Поэтому сразу выхожу сама из сети, чтобы не дай бог он не написал мне.

– Лили, я дома, – оповещаю я, захлопывая за собой дверь квартиры.

– Привет, малышка, как твои дела?

Я лишь взглянула на нее тяжелым взглядом, который давал ответ на ее вопрос. Тетя расстроилась.

– Как бабушка? – спросила я, прервав ее открытые губы, с которых уже хотели сорваться какие-то слова.

– Не понимаю, – пожимая плечами, она опускает голову. – Говорит, что лучше, но я-то вижу и чувствую, что это не так. Не хочет расстраивать нас.

От этого сердце разрывалось и ныло интенсивнее. Осознание, что ей становится с каждым днем все хуже и хуже, ломает меня изнутри, стискивая все мои органы и выворачивая их наружу. Я так хотела, чтобы она легла в больницу, но, к сожалению, у нас нет такой возможности. Лили работает и так чуть ли не на двойной ставке, чтобы нам хватало денег на минимальные потребности. Лекарства для бабушки мы покупаем с ее пенсии. Больше денег нет. Чтобы ложиться в больницу нужны дополнительные средства, которых у нас нет.

– Я зайду к ней?

– Лучше не сейчас, Гномик, она только недавно уснула. Иди отдохни.

– А ты разве не собираешься на работу? – вскинула бровь я.

– Сегодня нет. Попросила подменить меня. Я устала, честно говоря, решила взять выходной, да и лучше посижу с бабушкой, – Элиза обняла меня за плечи и неожиданно выдвинула предложение: – Милая, сходи прогуляйся с кем-то… Нечего дома сидеть страдать. Я понимаю, что тебе тяжело – мне тоже, но жизнь не останавливается. Нельзя сидеть и вгонять себя в депрессию.

– Думаешь?

– Конечно. Позвони тому парню, может, он свободен? – Лили улыбнулась и сложила руки на груди, наклоняя голову на бок и смиряя меня своим фирменным взглядом.

От упоминания об Аароне у меня вспыхнули щеки от смущения и даже перекрыло дыхание. Интересно, как он?

Мысли о нем меня жутко напрягали, и я старалась переключиться на что-то другое. Не хотела признаваться самой себе, что мне нравится думать о нем.

Закрывшись в своей комнате, я еще несколько минут была в смятении и старалась унять гулко бьющееся сердце, стук которого отдавался в ушах. А затем вспомнила про предложение Элизы и написала ей. Я узнала, не поменялись ли у нее планы и не перехотела ли она прогуляться со мной. Ответ пришел сразу, и он был коротким: «Собирайся! Встретимся в парке у твоего дома через полчаса». После сообщения она еще прислала стикер котика, который показывал своими лапками сердце.

Сообщив тете, что я все же выйду ненадолго с подругой, я сразу же стала собираться. Я много не крашусь, марафеты наводить не особо люблю, поэтому на сборы у меня уходит не больше десяти, может быть, пятнадцати минут.

Элиза, как всегда, выглядела эффектно – тем более по сравнению со мной. Ее русые волосы элегантно рассыпались по плечам. Мои же, собранные в хвост, сзади ходили ходуном, словно веник. Я – с грязной головой и не самым презентабельным видом, и она – выглядящая, как богиня. Стало как-то неловко. Чувствую себя той самой «страшненькой подружкой».

– Куда мы пойдем? – спрашивает она у меня, когда мы уже ступали по серым, потрескавшимся плитам в парке.

– Вообще я думала, что мы ненадолго… Прогуляться часик и все, а ты выглядишь так, будто мы идем на показ мод, – хмыкнула я, засмеявшись.

– Каждый выход в люди должен быть красивым!

– Ага, а я выгляжу, как бомж с помойки.

– Перестань, – запротестовала она, толкая меня в бок. – Ты красивая. Так что, куда мы держим путь? Может, в кафе зайдем? Там тепло, пообедаем.

– Я не брала с собой деньги, Элиза. Говорю же: я думала, мы просто прогуляемся.

– Я могу заплатить за тебя, брось! Сегодня ветрено и прохладно, можем простудиться, если будем гулять на улице.

– Нет, – отказываюсь я, чувствуя себя ущербной. – Не нужно за меня платить. Я могу зайти с тобой в кафе, если хочешь, но есть не буду.

– Ладно. Тогда будем просто гулять.

И мы, придя к мирному решению, принялись расхаживать по парку. Больше получаса мы ходили туда-сюда по одному несчастному парку, обсуждая все, что только могли. Как-то в нашем разговоре всплыла Кимберли. Нам обеим казалось странным то, что она прекратила меня донимать. Теперь рыжая даже не смотрит в мою сторону. С чего бы она так резко изменила свои планы?

Затем тема нашего разговора плавно перетекла к парням. Сначала мы говорили про Элая, и Элиза отводила взгляд, который, я уверена, был смущенным. А позже речь зашла об Аароне! И тогда смущалась уже я. Кстати, она еще не знает про тот случай, когда Аарон помог мне донести пакеты до дома.

– Элиза, – начала я, вспомнив то, что сегодня целый день не давало мне покоя.

– А?

– Если речь зашла об Аароне… Ты не знаешь, почему его сегодня не было в школе?

– А что? – широко улыбнувшись, она прищурила глаза.

– Я просто спрашиваю! Мы ведь заговорили о нем…

– Я толком так и не поняла. Элай вкратце мне что-то сказал… У него там типа какие-то проблемы с сестрой… Вот его и не было.

Внутри что-то кольнуло от беспокойства. Почему я так реагирую на то, что у него проблемы? Разве меня должно это беспокоить?! На самом деле, Лаура, что с тобой творится…

Устало прикрыв глаза, теряясь в себе, я не понимала, что это за новые, иррациональные чувства, проснувшиеся к никому иному, как Аарону Родригесу. Элиза убрала с лица улыбку и глянула на меня другим взглядом – проницательным.

– Он тебе нравится?

– Нет, – безэмоционально покачала головой я, не зная, вру я сейчас или нет. – Что-то неопределенное чувствую. Знаешь, иногда он меня раздражает, иногда смешит, а иногда беспокоит.

– Уверена, чуть позже ты разберешься в своих чувствах к этому парню, – весело подмигнула подруга, и я тотчас спросила у нее:

– Ну, а тебе?

– Что – мне?

– Нравится твой блондинчик?

– Нравится, – опечаленно отвечает она.

– И почему так тяжело вздыхаешь? Это же круто. Нет?

– Дело в том, что он запал на другую.

– В смысле? – озадачено спросила я. – С чего ты так решила?

– Он сам мне сказал об этом. Недавно. Я как-то невзначай спросила что-то – уже, честно говоря, не помню, что именно, – и он назвал мне ее имя. Ну, и, как ты поняла, это имя не мое.

– Мне жаль… – искренне говорила я, склонив голову.

Я не знаю, что такое любовь, но представляю, как тяжело, когда она невзаимная. Наверное, когда ты осознаешь, что тот человек, которого ты любишь, любит не тебя, разрывается сердце. И «разрывается сердце» – это не просто образное выражение, а буквальное состояние души. Когда ты начинаешь плакать днями и ночами, чувствуя, как перекрывается дыхание от слез. Когда ты начинаешь стоять по полчаса у зеркала, рассматривать себя, пытаясь найти в своем теле минусы, из-за которых он не любит тебя. Это когда буквально разрывается душа на части и через какое-то время тебя уже просто не существует. Той влюбленной, веселой девушки уже нет. И после невзаимной любви ты в принципе начинаешь опасаться «любви», потому что теперь постоянно будешь думать, что ты недостойна ее и что ни у кого в этом мире нет к тебе чувств, что никто в этом мире не сможет полюбить тебя по-настоящему, как это демонстрируют в Диснеевских мультфильмах, сериалах от Нетфликс и разных фильмах. Ты начинаешь понимать, что любви в этом мире не существует…

– Да ладно, – махнула рукой Элиза. – Никакой трагедии в этом нет… – она кусает губу, явно сомневаясь в своих словах. – Да, неприятно, обидно и больно, но жизнь продолжается и зацикливаться на одном каком-то парне я не собираюсь. Таких, как он, много.

Она старается создать щит, который не даст ей сломаться, но сама-то понимает, что ее слова – ложь. Таких, как он, больше не существует. Он – единственный на этой планете. Есть другие парни, конечно, похожие на него внешностью или характером, но его точной копии нет. И это расстраивает подругу.

– Правильно. Не зацикливайся на нем. Не впадай депрессию, ведь кто-то из нас должен быть в здравом рассудке, – посмеиваюсь я, и она тоже улыбается.

– Как твоя бабушка? – меняет тему Элиза, и мы шагаем дальше.

Прогуливаясь, мы как-то дошли до метро, ну, и Элиза предложила куда-то прокатиться и погулять в другом районе. Так мы и поступили. Однако, я заранее предупредила, что домой мне нужно вернуться к семи вечера.

Мы гуляли там долго и совершенно сбились со счета времени – в ее компании оно летело с невероятной скоростью. Элиза невероятно комфортный человек, которого я долго искала после того, как Эрика уехала. Я думала, что больше не смогу найти себе подругу. Но я ошиблась.

Когда на улице уже включились фонари и воздух стал еще прохладнее, я достала с кармана телефон и ахнула. Было без пятнадцати семь. Тогда мы бежали так быстро к метро, чтобы я успела к семи домой, что наш организм не выдерживал такого бега! Сразу видно – не спортивные мы обе. Минуты три нам потребовалось, чтобы восстановить дыхание после такого забега. И все равно, как бы мы не старались бежать, – опоздали. Вагон вот-вот отъехал, а следующий только через десять минут. Понимая, что я домой явлюсь позже семи – пишу тете, чтобы та была в курсе и не переживала. Ответ пришел через минуту. Она просто кинула мне стикер с подмигивающим смайликом и вышла из сети.

Уже выйдя из метро в нашем районе, мы попрощались с Элизой, так как нам надо было в разные стороны. И вот я снова иду по темноте одна. Из-за того, что на улице было много людей мне не было страшно, поэтому я не переживала, а просто спокойно возвращалась домой.

У меня было такое хорошее настроение и осадок после прогулки с Элизой, что в голову не лезли плохие мысли, что сильно радовало меня. Я и не хотела думать о чем-то другом.

Но, когда я подняла глаза с асфальта, впереди увидела парня, который шел в мою сторону. Свет фонарей падал на его лицо, и я увидела его. Юджин. Мои ноги вросли в землю, и я остановилась. Просто замерла, окаменела. Не могла пошевелиться. Он все быстрее приближался ко мне, а я просто стояла и ждала этого. Мне все равно некуда было деться… Он бы в любом случае нагнал меня, если бы я развернулась и шла обратно.

– Лара, – кивнул он в знак приветствия, а я не могла заставить себя сделать так же. Я лишь молча смотрела на него. – Провести до дома? – Юджин улыбнулся, а мне хотелось расплакаться от наступающей паники.

– Нет. Я сама, – удалось вытянуть из себя хоть какие-то слова.

– Как же это? На улице, вот, смотри, какая темень. Не могу оставить тебя одну.

– Что тебе нужно?

– Провести тебя. Давай. Идем, – настоятельно попросил он, касаясь моей руки, которая держалась за карман куртки. — Поговорим заодно.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – сквозь стиснутые зубы, огрызнулась я, а он только улыбнулся. Ему не доставило труда схватить меня за руку покрепче и заставить идти за ним.

– А мне вот есть.

Секунд тридцать тишины, которая была сопровождена моим тяжелым дыханием и нашими шагами, и он снова заговорил:

– Я не люблю, когда меня игнорируют, Лара, – говорит он, намекая на голосовое сообщение, которое осталось без ответа.

– А я не люблю, когда меня преследуют.

– Боже упаси, я и не собирался, – хохотнул Юджин, глядя на меня. В его глазах читалась ложь, что было очевидно.

– Зачем ты следишь за мной, Юджин? Зачем достаешь меня? Зачем ты снова клеишься ко мне?! – я повысила тон, и парень тотчас обернулся, испугавшись, что кто-то может услышать это. Люди находились лишь вдали, вблизи не было никого.

– Потише, – Юджин сжал мою ладонь настолько сильно, что у меня согнулись колени. – Ты, похоже, невнимательно прослушала мое голосовое, в котором я точно дал понять, зачем я снова здесь. Мне нужна ты, малышка.

– Не называй меня так, – с отвращением прошу я. – Я не верю тебе, Юджин! Ты не можешь измениться! Я не верю, что ты какой-то другой, а не тот, который сотворил со мной ту мерзость!

– Ошибки молодости бывают у всех, разве нет? Все мы ошибаемся, Лара.

– Нет, блядь, – мне удалось вырвать свою руку из его хватки, – это не ошибка! Ты был трезв, и ты целиком и полностью осознавал все свои действия, Юджин! Ты просто поигрался со мной, использовал меня!

– Не кричи, – его руки схватили меня за плечи, и я смотрела лишь в его глаза.

– Перестань за мной следить, перестань меня преследовать и писать мне, пожалуйста! Юджин, я боюсь тебя! – вырвалось из меня со сдавленным криком.

– Не нужно меня бояться, я не обижу тебя.

– Ты уже обидел меня. Сотню раз.

– Лара, прекрати. Я же сказал, что изменился. Ради тебя я вернулся сюда.

– Не ради меня. Ради своих мерзких желаний и каких-то планов, признайся!

– Идем, – Юджин увидел сзади меня человека и снова взял меня за руку, ведя к дому. Я упиралась ногами в асфальт, и старательно вырывала руку.

– Нет! Я не хочу с тобой никуда идти, отпусти!

– Лара, хватит вести себя, как чокнутая!

– Отпусти меня! – верещала я, правда сходя с ума. Страх и слезы накрыли меня, туманя мой разум. Я мало что осознавала. Мало что могла сообразить. Я кричала и плакала, желая телепортироваться в свою квартиру. Я была так запутана и запугана. Просто хотела, чтобы время остановилось…

– Она ведь попросила отпустить ее. Что в ее словах тебе было непонятно? – сквозь свои громкие всхлипы и напористый голос Юджина, я расслышала знакомый голос, который раздался откуда-то сзади меня.

Моя голова резко мотнулась назад, и меня тотчас кинуло в жар. Сзади меня стоял Аарон. И это он сказал! Я не могла поверить, что он снова рядом. Он будто мой ангел хранитель – чувствует, когда мне нужна помощь и приходит, чтобы оказать ее.

Пока блондин смерял взглядом Юджина, я тайком рассматривала его. Он был одет в легкую черную куртку, обычные черные джинсы и черные кеды. И его лицо было хуже обычного: под глазами образовались мешки, и взгляд снова был дико уставшим – на этот раз еще сильнее, чем в прошлый. Я вижу, что он мучается. Он не спал сутки, как мне кажется.

– Ты кто, приятель?

– Тот, кто разукрасит твое ебало, – плечи Аарона вмиг напряглись, и он шагнул вперед, упираясь грудью мне в плечо.

– Что ты сказал?

– Я сказал: я тот, кто разукрасит твое ебало, – шепча, повторяет Аарон.

– Чувак, не мешай нам, ладно?

– Лаура, отойди, – его взгляд был диким, страшным, пугающим. Он смотрел на меня со злостью, даже если она была адресована и не мне.

И я отошла, позволяя ему вмешаться. Я была так рада, что он снова появился. Рада, что он рядом. Эта потребность увидеть его наполняется, понемногу делая меня счастливой. Аарон, подойдя к Юджину чуть ли не впритык, толкнул его двумя руками в грудь, отчего тот пошатнулся назад.

– Ты кто? – словно заевшая пластинка, спрашивал Юджин.

– Блядь, чувак, да ты у нас Тугодум, – хохочет Аарон. Проведя языком по верхним зубам, Аарон сжимает кулаки, и я закрываю глаза, зная, что сейчас произойдет что-то нехорошее. Но ничего не произошло, потому что к нам подбежал какой-то старый дедушка, который стал угрожать парням полицией.

– Ишь ты, развелись хулиганы, – бурчал старик. Он продолжал стоять возле них, пока Аарон первый не отошел от Юджина. – Давай-давайте, расходитесь! Эй, а ты, барышня! Чего уставилась на этих дураков?

– А я… – я растерялась, не зная, что и сказать.

– Она испугалась, – вмешивается Аарон, обхватывая меня за плечи. Клянусь, мое сердце в этот момент было готово выпрыгнуть из груди. У меня загорелось все лицо. – Извините нас. Этот парень решил обидеть мою подругу.

– Ну ты это, молодец, защитник, – улыбался дедушка.

Аарон еще кинул ему пару фраз с извинениями и стал отводить меня от того места. Минуты две мы шли в тишине, пока выходили из парка, через который меня вел Юджин. А потом я первая подала голос, который был тихим и сдавленным. То ли из-за того, что я кричала очень долго на Юджина, то ли из-за того, что мне было очень неловко находиться с Аароном.

– Спасибо тебе. Ты снова выручил меня. Уже дважды.

– Ведешь счет? – ухмыльнулся он, и я отрицательно махнула головой.

– Нет.

– Я шучу, Лаура. Может, когда-то ты научишься воспринимать мой юмор. Кстати, – он остановился и тяжело вздохнул. В этом вздохе я услышала усталость и боль. Ему было очень тяжело отчего-то, а я даже не знала отчего. – Я могу узнать, что же это за парень все-таки?

– Нет, – испугано ответила я. Рассказывать ему про Юджина я точно не собиралась. Это унизительно для меня. И я опущусь в его глазах.

– Почему же? Я не прошу рассказывать мне всю вашу историю. Так, вкратце. Просто любопытно.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, поджимая губы и засовывая руки в карман куртки.

– Если вкратце… – я притормозила, на ходу обдумывая, что можно ему сказать, а что нет. – Этот парень ранил меня давно. А сейчас вернулся и просит прощения, говорит, что изменился, что вернулся сюда ради меня. А сам преследует меня и ведет себя, как псих.

– Изменил тебе тогда? – пытается догадаться парень.

– Нет.

Все намного хуже, Аарон…

– Ладно, я не буду лезть, – он вскинул руки вверх, – дело-то не мое. Твоя тетя знает о нем?

– Нет, – снова отвечаю я.

– И что ты собираешься делать, Лаура?

– В смысле?

– В прямом, – хмыкает он. – То, что он делает – ненормально. Он может перейти границы… И… Сделать что-то плохое.

– Давай не будем об этом говорить, – попросила я, опуская голову вниз.

Мы плавно подходили к моему двору. Тишина рядом с ним была приятной.

– Почему тебя сегодня не было в школе? – решаюсь все же спросить.

– А ты что, выглядывала меня, да? Волновалась? – его губы расплываются в ухмылке, и я закатываю глаза.

– Конечно. Я ведь и дня без тебя прожить не могу.

– Я чувствовал это, Лаура.

– Я вообще-то пошутила.

– А я – нет, – подмигивает мне Аарон, обгоняя меня. Он разворачивается и идет ко мне передом. – Тебе правда интересно, почему меня не было?

– Аарон, там бордюр! – вовремя предупреждаю его я.

– Да и хрен с ним, – машет рукой парень, переступая преграду. – Так что?

– Не то, чтобы интересно. Любопытно.

– Что ж, – он возвращается ко мне. – Моей сестре сегодня с утра стало плохо. Пришлось отвезти ее к врачу, потом к отцу…

Отвезти к отцу? Они живут отдельно?

– Ты живешь с сестрой отдельно от отца? – уточняю я.

– Да. Не могу с ним жить. Оставить сестру с ним я тоже не могу, потому что он ненадежный человек и не лучший папаша. Мне приходится обеспечивать и себя, и сестру.

– Поэтому ты работаешь…

– В точку.

– И как часто?

– Каждый день. Без выходных.

– Аарон… – с каким-то сожалением и сочувствием произнесла я, борясь с желанием коснуться его.

– Все в поряде. Я привык к такому графику.

Я нехотя подходила к подъезду, смирившись с тем, что на этом наше время закончилось. Я молча подошла к двери подъезда и медленно взялась за ручку.

– Аарон, – неожиданно для себя повернулась я. Он все еще стоял сзади, не уходил. – Я рада, что ты оказался рядом…

– И я рад, что оказался рядом, Гномик.

Я резко улыбнулась. Он так нежно произносил это прозвище, что внутри все переворачивалось.

– Спокойной ночи, Аарон, – облизнув губу, тихо произнесла я, поднимая на него взгляд.

– Значит, тебе нравится, когда я называю тебя Гномиком, да? – это был риторический вопрос, но я все же кивнула, и после он произнес: – Спокойной ночи, Лаура.

И вот мы снова прощаемся возле этих дверей. Аарон уходит, а я захожу в подъезд, сдерживая в себе большой спектр эмоций, разрываясь от них. Как же мне хочется разобраться во всем, в себе, в своих чувствах. Когда-то это произойдет.

14 глава. Зачем ты помогаешь мне?

С меня стекает пот. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, где я и что со мной происходит. В темноте я нахватываю свой телефон, который лежит на моей подушке. Жмурюсь, когда экранный свет ослепляет мои глаза, и стараюсь посмотреть на время. Четыре часа утра. Я приподнимаюсь с кровати, включаю маленький ночник и осматриваюсь вокруг. Моя рука лежит на моей грудной клетке, стараясь унять быстро бьющееся сердце. Стягиваю с себя одеяло, потому что мне слишком жарко. Я все еще не соображаю, где я нахожусь, а мое дыхание выходит из привычного ритма. Такое бывает после кошмаров и во время панических атак, которых за последнее время не было. Я сглатываю слюну и прокашливаюсь, зажмуриваю глаза. Мне как-то сильно душно. В голове вспышками всплывают отрывки из сна, из-за которого я и проснулась.

Мне снился кошмар – я вспомнила. Из-за него мне настолько плохо. Мое тело обдает жаром еще сильнее, когда я вспоминаю, что было во сне. Мне снились мои родители. Мама с папой готовили ужин, а я во сне была маленькой, мне было лет семь, и я сидела за столом, махала свисающими со стула ногами, а в моей руке была моя любимая игрушка – Бимка. Я напевала какую-то песню, которая играла по радио, и наблюдала за родителями. Они очень гармонично смотрелись вместе, особенно когда отец был трезвым. Он обнимал маму за талию, целовал ее в висок, и они переворачивали вместе еду на сковородке. А потом вспышка: я наклоняю голову вниз, потому что родители больше не стоят у плиты. Они лежат на полу в большой луже крови. У них обоих во лбу дырка, с которой сочится кровь.

Потом мне казалось, что проснулась от своего крика, но я не проснулась – вернее проснулась, но снова во сне. Сон во сне – я раньше никогда с таким не сталкивалась. И вот я кричу от кошмара, подрываюсь с кровати, а рядом со мной лежит Аарон. Я смотрела на него с нежностью и спокойствием, а он гладил меня по бедру, что-то нежно шепча, чтобы я засыпала, чтобы я не боялась ничего, потому что он рядом.

Во сне наступило утро, и он все еще лежал рядом, но не дышал. И потом я тихо заплакала, когда поняла, что осталась совершенно одна. И от этого я уже по-настоящему проснулась.

Я докатилась до того, что мне снится Аарон Родригес! Надо же!

Провожу по мокрому лбу ладонью и стараюсь успокоить свое сердце и восстановить дыхание. Понимаю, что меня все же что-то тревожит. Точнее… Кто-то. Аарон. Подсознательно я понимаю, что это бред, и он, разумеется, спит в своей постели. Но вот нервы, которые на приделе, просто требуют убедиться в этом.

Я все еще с трудом смотрю в телефон – глазам все еще тяжело привыкнуть к такому яркому свету. Захожу в инстаграм. Я листаю вправо, чтобы открыть директ, и нахожу Аарона. Замечаю рядом с его аватаркой зеленый кружок, означающий, что он в сети. Четыре утра, что он делает в такое время в инсте? Может, он тоже проснулся от плохого сна или, быть может, даже не засыпал?

Понимаю, насколько будет странно, если я ему сейчас напишу: «Аарон, а ты жив?». Я думала, что мне хватит того, что он сидит в сети, но сердце ноюще просит убедиться в том, что он в порядке другим способом.

Зайдя на чат с ним, мой палец мучительно тянулся к строке «печатать». Мне так хочется его отдернуть, но нет, все же не могу… И, совершенно не обдумав ничего, пишу. Боюсь того, что он может подумать, сочтет меня за глупую или нет?

Я: Чего не спишь?

Я снова сглатываю, чувствуя повышенную тревожность.

AaronRodriguez печатает…

Почему у меня снова бьется сердце в бешеном ритме?

AaronRodriguez: Гномик, ты сбрендила?

Я так и знала, что он выкинет что-то подобное!

Я: Нет.

Моя душа успокаивается, ведь он ответил.

AaronRodriguez: Ты меня пугаешь, Лаура. Мало того, что ты мне решила написать вообще, так еще и в четыре утра! Жесть, что с тобой?

Я: Хватит прикалываться, мне не смешно. Я просто увидела тебя в сети, мне скучно, решила написать, все?

AaronRodriguez: Ну ладно, я не прочь попереписываться с тобой, Гномик.

Я: А я вот уже против, ты бесишь своими шутками. Пока-а-а!

AaronRodriguez: Ты все же странная сегодня, у тебя все нормально?

Он догадывается. Понимает, что я бы не писала просто так ему в четыре утра…

AaronRodriguez: Или, может, у тебя проблемы? Напиши что-нибудь, а не просто читай мои сообщения.

Я: Нет, Аарон, все нормально, проблем никаких нет.

AaronRodriguez: Значит, ты просто думала обо мне, да?

Свое сообщение он снабжает кучей ухмыляющихся смайликов, и я закатываю глаза, но неосознанно улыбаюсь.

Я: Конечно, я же не могу без тебя, забыл?

Я подыгрываю и тихо посмеиваюсь, чтобы не разбудить никого в доме.

AaronRodriguez: Не забыл. Ладно. Ложись спать. Доброй ночи, или, если быть точнее, утра.

Я: И тебе.

И я со спокойной душой выхожу из сети, подмечая, что мое сердце и дыхание уже восстановились. Мне просто нужен был он. А, может, это была и не прихоть моих нервов, а моя собственная?

***

Сегодня с Элизой мы встретились возле школьных ворот. Я по привычке уже поздоровалась с ее отцом, и она взяла меня за руку, ведя в школу. На ее лице светилась улыбка, и когда я смотрела на нее вопросительным взглядом, желая узнать, что поспособствовало ее такому настроению с самого утра, подруга прикладывала к губам указательный палец. Значит, расскажет чуть позже, когда мы отойдем подальше от людей.

И лишь когда мы зашли в раздевалку, потому что первый урок у нас была физкультура, она начала выкладывать все, предварительно оглянувшись – никого пока что не было.

– Ты знаешь, что сегодня за день?! – воодушевленно спрашивает Элиза.

– День твоего хорошего настроения?

– Ха-ха-ха, – притворно смеется подруга. – Сегодня матч.

– Какой матч? – не понимала я.

– Футбольный!

– Ты что, фанатка футбола?

– Дура! – Элиза шлепнула меня по лбу. – Наша школа играет против другой сегодня. Футбольный матч проходит у нас осенью и весной! И сегодня этот день!

– Ну круто, и что мне с этого?

– Сегодня ты правда слишком тупишь, – подмечает Элиза. – Ты спала? Синяки под глазами.

– Кошмары. И объясни нормально, а не называй меня тупой.

Она вздыхает, и говорит:

– Это значит, что Аарон и Элай, – особый акцент делает подруга, – будут играть там! И уверена, они были бы рады, если бы мы присутствовали.

– Э-э-э, нет! Без меня! Я не собираюсь быть болельщицей Аарона Родригеса.

– Ну давай, Лаура! Мы обязаны туда пойти! К тому же… Ты ведь не ровно дышишь к Аарону, почему бы тем более не пойти туда? Посмотришь на него, какой он в игре… Сексуальнее зрелища ты еще не видела, клянусь!

Теперь устало вздыхаю я. Не знаю, чего хочу, что чувствую. Нравится ли он мне на самом деле? Стоит ли мне идти и болеть за него, чтобы он это видел и включал свою самодовольную улыбку?

– Ладно… – Решаюсь я. – Пойдем. Когда матч?

– В шесть часов вечера. Можно после школы прогуляться, а потом вернуться, что думаешь?

– Я не знаю, спрошу у Лили, у нее сегодня, вроде бы, выходной.

– Давай, давай! Не теряй время.

Пока раздевалка все еще пустовала, я позвонила тете и сказала, что сегодня должна остаться из-за матча. Она спокойно отреагировала, разрешила и сказала, чтобы я не беспокоилась лишний раз о бабушке, ведь она с ней.

Кивая Элизе, замечаю ее улыбку, и на этом наш разговор о матче заканчивается, ведь в раздевалку стали заходить одноклассницы.

Я ждала Элизу в вестибюле, пока она наводила красоту на голове в школьном туалете. Мои глаза были прикованы к смартфону, что я держала в руках. Но когда передо мной появилась чья-то фигура и мои ноги заметили чьи-то черные большие кроссовки, я вынужденно медленно поднимаю голову. Мне приходится задрать голову, чтобы я смогла посмотреть ему в глаза. И увидев перед собой улыбающегося Аарона, я тоже улыбнулась.

Помню, как раньше избегала его, не хотела видеть и считала его заносчивым уродом. А сейчас я улыбаюсь каждый раз, когда вижу его. Смущаюсь каждый раз, когда мы остаемся вдвоем и у нас завязывается разговор. И наслаждаюсь его голосом, когда он что-то говорит мне. И прямо сейчас он говорит что-то, а я витаю в своих мыслях.

– Лаура? – зовет меня блондин.

– А?

– С тобой точно все в порядке? Ты какая-то… Не знаю… – он смыкает губы и сдвигает их в сторону. – Рассеянная.

– А Элиза сказала, что я сегодня тупая.

Аарон усмехается.

– Хотел сказать, вдруг ты еще не знала, что у меня сегодня матч. Ну, не только у меня, – он неловко почесывает свою голову. – У всей школы.

– Но акцент ты сделал на себе, – мой подкол выводит его из уверенного состояния в какое-то растерянное.

– Не придирайся к моим словам. Просто хотел сказать, что мне было бы приятно, если бы ты пришла.

– Приятно? – переспрашиваю я, удивленная его словам.

– Да. У нас, вроде как, ну… Налаживаются дружеские отношения, да? И я подумал, что ты хотела бы прийти. Мне было бы приятно.

У меня сжимаются все мышцы и звенит в ушах. Он только что сказал, что мы стали типа друзьями? После этих слов я не узнаю свое сердце.

– Я приду, если для тебя это важно.

– Если ты сама этого хочешь.

– Да, я хочу.

Наш диалог стал тише. Я слышала, как громко дышит он, и я сама. Его пристальный взгляд будоражил меня.

– Тогда я буду ждать тебя, Гномик, – отсалютовав мне, Аарон разворачивается и уходит. Но в какой-то момент, он повернул голову и послал мне мимолетную улыбку. А я просто стояла на месте и смотрела в его спину.

Люди вокруг словно стали в замедленной съемке. Я все еще смотрела в дверь, в которую он вышел, хотя его уже там не было. Я и вправду сегодня какая-то заторможенная. И даже когда пришла Элиза со своими вопросами о том, нормально ли у нее на голове, я все равно была в трансе.

Гуляя с ней по улице, я думала лишь об Аароне, о его словах и о той улыбке, с которой он смотрел на меня. Я давно не чувствовала такого… Как сказали бы все – бабочек в животе. У меня впервые за долгие годы забилось сердце. Впервые я улыбаюсь парню. Впервые я чувствую себя с парнем в спокойствии. И я впервые так часто думаю о парне. Родригес, чертов Казанова, что ты со мной делаешь?!

***

В пять часов мы возвращались с Элизой в школу, и к половине уже были на стадионе. Вокруг уже было громко – собралось много народу. Шум не позволял даже общаться с подругой, поэтому нам приходилось перекрикиваться:

– Я хочу найти Элая до того, как начнется матч! – кричит она.

– Чтобы пожелать удачи? – ухмылка вылазит на мое лицо.

– Ну, да!

Мы поднимаемся по трибуне, где находятся кресла и проходим через все, осматривая всех вокруг. Должна признаться, Элиза не одна, кто хочет кое-кого увидеть до начала матча. Я тоже хочу увидеть его. Аарона.

Мы снова спускаемся с трибуны на наш стадион, куда уже выбежали некоторые парни из нашей школы и из другой. Я тщательно пыталась найти Аарона, но мне не удавалось. Элиза тоже не могла найти своего. Мы бродили по полю как две дурочки, в поисках непонятно чего. На нас уже косо смотрели и девушки на трибуне, и парни на поле. Дабы избежать лишних взглядов, которые меня раздражают, я приняла решение спросить у кого-то, видели ли они Аарона и Элая.

Когда мои глаза остановились на темноволосом парне, чей смех мне был знаком, я подошла к нему. Маркус – тот самый парень, который в сентябре кинул в меня мяч, целясь в Аарона. Я подошла к нему и похлопав его по спине, привлекая его внимание, начала диалог:

– Привет, ты не знаешь где Аарон и Элай?

– О, это ты, – его тонкие губы расширились в легкой улыбке, явно вспоминая меня. – Привет. Были в раздевалке, потом видел их тут, не знаю, короче.

Маркус тут же развернулся и ушел от меня. Что ж, ладно… Значит, Аарона поймать мне не удастся.

Быстрым шагом, чтобы избежать дополнительной порции косых взглядов, я возвращаюсь к Элизе, которая уже на трибуне. Сообщаю, что их поймать нам не получится до матча, и она заметно погрустнела. Ладно, я тоже. Остается лишь последний вариант – это поговорить с Аароном после матча. Либо поздравлю его с победой, либо скажу, что все не так уж и плохо…

Каждые пять минут на поле выбегало все больше и больше парней, которые либо общались между собой, либо кидали друг другу значительные взгляды. Мы о чем-то общались с Элизой, старались не расстраиваться.

У меня были смешанные чувства и эмоции. Мне было жаль, что я не пожелала ему удачи. Однако, с другой стороны, я не понимала такого внезапного влечения к Аарону. Сколько бабочек в моем животе вызывает всего лишь его улыбка. И с чего бы это все?

Я давно пообещала себе, что не влюблюсь. А сейчас нарушаю собственное обещание, данное четырнадцатилетней мне. Никогда не давай обещание, которое не сможешь сдержать…

Мой взгляд невзначай метается на стадион, и я замечаю двух блондинов, на спине которых их имена. Бью Элизу по ноге, показывая на них, и она радостно кричит. Подруга собирается подскочить и побежать к Элаю, но потом мы обе замечаем, что они разворачиваются и направляются к трибунам. И я вижу на ком взгляд Аарона. На мне. Он смотрит на меня и направляется тоже ко мне!

Чем ближе он подходил, тем громче стучало мое сердце.

– Мне сказали, ты искала меня, – Аарон, как обычно, самодовольно ухмылялся, а я краснела. На него смотрело множество девушек, которые явно не понимали, почему такой мачо подошел ко мне.

– Да, – робко ответила я, сжимая пальцами ткань своих брюк. – Хотела пожелать удачи.

Внезапно Аарон подходит ко мне еще ближе, а после и вовсе садится передо мной, пропуская своего друга к Элизе. Он так близко. Его лицо еще красивее вблизи. Серо-голубые глаза смотрят прямо на меня из-под длинных и густых ресниц.

– Твоя удача мне точно поможет, – тихо произносит Аарон, подмигивая. — Болей только за меня.

– Я буду болеть за всю школу, – посмеиваюсь я.

– Нет, болей только за меня.

Аарон подрывается и заметно возвышается надо мной, зовет за собой Элая, и они, маша нам рукой, убегают на стадион, где уже, кажется, собрались все.

И, кажется, я поняла, что имела в виду Элиза, когда говорила, что сексуальнее зрелища, чем Аарон на поле я не увижу. Она была права. Темно-синие шорты и белая футболка с его именем так сильно обтягивали его крепкое тело, что, если присмотреться, наверное, можно было бы увидеть его пресс… Шесть или восемь кубиков?

Меня оглушали орущие девушки, которые выкрикивали имена парней, за которых болеют, и там часто проскакивало его имя. Ну, а я что? Я тоже за компанию кричала. Мы с Элизой сидели где-то посередине, так что мне было все хорошо видно. Я даже видела, какое у него напряженное лицо. Как сильно он хмурится и закусывает губу. Я не особо разбираюсь в футболе, но Аарон, похоже, был полузащитником.

Когда первый тайм закончился, начался перерыв длинною в пятнадцать минут. Аарон устало сел на поле вместе с Элаем, из-за чего мы с Элизой рассмеялись. И когда он встал, взглядом искав меня, словно хотел знать, что я все еще здесь, и что я все еще смотрю на него. И когда встретился со мной взглядом— широко улыбнулся.

Не думала, что меня когда-то заинтересует футбол, на самом деле. Но, когда играет человек, который тебе небезразличен, ты медленно втягиваешься в то, что раньше совершенно не интересовало. Мне казалось, что за все те девяносто минут, что длился матч, я оглохла и сорвала голос.

И сколько же было визгов, когда наша школа выиграла. Когда выиграл он. Аарон забил последний гол, из-за которого наша школа победила. Через какое-то время, вокруг него столпилось куча народа. Каждый поздравлял его и остальных участников команды. Мне тоже не терпелось поздравить. Но я хотела сделать это в тихой и уединенной обстановке. Я хотела подойти к раздевалке, чтобы там было меньше людей.

И мне удалось поймать его только спустя полчаса, когда уже было кошмарно поздно, и мне нужно было побыстрее бы добираться домой, но поздравить его было важнее…

Я стояла возле мужской раздевалки и опиралась о стену. Провожала взглядом каждого парня, который выходил из раздевалки. И когда спустя пять минут больше никто не выходил, я поняла, что в раздевалке никого, кроме Аарона, не осталось.

Громко постучав, чтобы не застать его голым, я услышала одобрительный ответ и вошла. Аарон сидел на скамье и облокачивался спиной о стену. На нем не было футболки и были лишь шорты. И когда я с трудом оторвала взгляд от его красивого торса, заметила, что с ним что-то не то.

Аарон тяжело дышал и был весь красным. Я не на шутку перепугалась.

– Аарон? – подходя к нему, я звала его, но он лишь обессиленно повернул голову в мою сторону. Но потом резко оттолкнулся от стены и спросил:

– Лаура? Что ты тут делаешь?

– Я… Хотела поздравить тебя. Да, знаю, ты получил уже немало поздравлений, но…

– Поздравление от тебя лучше всех остальных, – я не успела договорить, потому что он перебил меня. И я снова покраснела. Господи, почему я так часто краснею из-за него?

– Поздравляю, – все же закончила я.

– Спасибо.

– С тобой что-то не то, – подметила я. Аарон отрицательно качнул головой и прикрыл глаза.

– Все в порядке, мне просто нужно отдохнуть.

Я понимала, что это не банальная усталость. Ему правда плохо. И краснота всего тела, затрудненное дыхание подтверждали это. Медленно приблизившись к нему и присев рядом с ним на скамью, я подняла руку, чтобы поднести ее к его лбу. Моя рука повисла в воздухе и дрожала. Я не могла этого сделать. Мне было неловко.

– Смелее, Гномик, – с хрипотцой проговорил Аарон, тяжело шевеля губами. – Я не кусаюсь.

И я дотронулась до его лба. Это, вроде бы, самый обычный жест, ничего необычного, но… Мне казалось это чем-то таким интимным. Таким особенным.

– Ты весь горишь, Аарон…

Моя поразительная наблюдательность, кажется, рассмешила его.

– Да, я горячий парень, ты наконец-то это заметила.

Ладно, я тоже улыбнулась.

– Я не об этом. Ты заболел?

– Не об этом? То есть, ты правда считаешь меня горячим? – Аарон снова ухмыляется и открывает один глаз, чтобы посмотреть на меня и мою реакцию.

– Замолчи или я уйду.

И он послушно сомкнул губы.

– Ты заболел? Только честно.

– Моя сестра сильно заболела, и я целыми днями с ней. И, кажется, сам заболел.

– И ты вышел на поле?! Аарон, да это же сильная нагрузка! Ты можешь сгореть от температуры!

– Со мной все будет нормально. Я немного посижу и поеду домой.

– Поедешь?

– У меня машина вообще-то.

– В таком состоянии за руль нельзя, Аарон.

– Я же не пьяный, – усмехается он.

– Мало ли что может случиться, Аарон! Нельзя.

– Ты такая забавная, когда нервничаешь и стараешься командовать.

– Вот теперь я точно уверена, что у тебя жар, вставай, – я поднимаюсь и хватаю его за руку.

***

Я рьяно дышала всю дорогу, что мы шли с раздевалки до выхода из школы. И нет, это не потому, что иногда Аарон облокачивался на меня или падал, из-за того, что он был слишком слаб. А потому, что в один момент наши пальцы переплелись. Из легких просто выкачали весь воздух. Аарон не придал этому значения, ведь, наверное, он даже этого не заметил – уж не до этого ему было… А вот я наоборот – не могла думать ни о чем, кроме этого секундного касания.

Мы шли через другой выход, который называется в нашей школе «задним», чтобы не встретить кого-то из знакомых. Сначала я приняла это как за что-то неприятное. Думала, накручивала себя, мол, вдруг он стесняется ходить со мной? У меня не самый лучший авторитет в этом учебном заведении, а вот у него наоборот – этакий статус Элиты. Ну, и Казанова тоже. А потом Аарон объяснил, что, если мы встретим не важно кого – девушку или парня – они точно захотят поболтать с ним, а он не в состоянии. Звучало весьма логично. Но сердце все равно покалывало от мысли, что ему стыдно со мной.

Когда мы шагали по улице к дороге, где нас уже должно ждать такси, Аарон накинул на голову капюшон, чтобы его точно никто не заметил. Он пообещал, что, как только окажется дома, вернет мне деньги за такси. Они мне лишними не будут, разумеется, но я не хотела брать их от него. И дело не в том, что они от него, а в том, что мне неудобно, ведь я помогала от чистого сердца, а не из-за корыстности и собственной (непонятно какой) выгоды.

В такси было тепло, и Аарон смог снять капюшон и расстегнуть куртку, то же самое сделала и я. Парень устало откинулся на спинку сидения и запрокинул голову, чуть приоткрыв губы. Я тайком наблюдала за ним. Завороженно рассматривала его скулы и кадык. Не зря за ним бегает полшколы – он и вправду очень симпатичный.

– Ты могла ехать домой, – Аарон резко опустил голову, словив мой взгляд на себе. Я постаралась спрятать его, но не успела – он уже понял, что я рассматривала его.

– И оставить тебя? Я хочу быть уверенной, что ты окажешься дома. Вдруг, не дай бог, конечно, потеряешь сознание на улице. Я потом до конца жизни буду винить себя.

– Я не могу понять, – край его губ приподнялся, искаженно изображая улыбку. Взгляд был уставшим и ленивым, словно его глазам не терпится закрыться. Лицо парня было все еще красным, и я боялась, что температура повысилась. Высокую температуру весьма сложно сбить.

– Чего? – поинтересовалась я, дожидаясь продолжения его предложения.

– Зачем ты мне помогаешь? Или, нет, не так… Почему ты мне помогаешь? – Аарон всматривался в мое лицо, словно старался найти в нем ответ, который не будет соответствовать моему ответу.

– Просто… Я не могу поступить иначе.

– Да нет, можешь, – усмехаясь, перебивает он. – Ты могла бы кинуть меня в раздевалке или и вовсе не приходить поздравлять. Это ведь ты, Лаура, совсем недавно говорила мне, что я козел и ты ненавидишь меня. А что теперь? – Аарон выдвинул руки вперед. – Извини, я не хочу тебя обижать и наговаривать, но я правда не могу понять, зачем ты это все делаешь?

– Просто хочу помочь. Тебе плохо. Я не могу оставить человека одного.

– Я не на это жду ответ.

Его взгляд был настойчивым. Кажется, он хотел услышать мой ответ на его слова про ненависть.

– Ты хочешь знать, ненавижу ли я тебя сейчас?

– Нет, – качнул головой блондин. – Это очевидно, что ты не ненавидишь меня сейчас, ведь не стала бы даже на шаг подходить ко мне. Я хочу узнать, что изменилось в твоем отношении ко мне? Почему ты теперь общаешься?

Мой беглый взгляд разгуливал по всему такси. В горле пересохло, и я немного откашлялась. Старалась понять, что ответить? А главное – не соврать. Не соврать и ему, и себе.

– Ты не тот, кто отступил бы, верно? Ты бы все равно продолжал искать места встречи со мной, чтобы как-то поговорить. Ты это и делал, – посмеиваюсь я. Его лицо серьезное, настолько, что на лбу образовались большие морщины. Ладно, ему не смешно. Ему так сильно хочется узнать ответ именно на этот вопрос? – Что ж, если честно… Я увидела в тебе что-то хорошее в тот вечер, когда ты помог мне и моей тете. Твой взгляд слишком чистый, в нем я вижу целого тебя. Ты, оказывается, хороший и добрый, а не тот, кем я тебя считала. Да и к тому же… Ты ведь сам недавно сказал, что мы, вроде, типа, стали друзьями?

– Твой ответ был важен для меня. Спасибо, – Аарон вяло кивнул мне, а после снова откинулся и закрыл глаза.

Аарон на половине дороги заснул, а я все это время следила за дорогой. Оказывается, он живет почти на другом конце города! Нет, ну, это я, конечно, немного преувеличила… Но точно в двух часах езды от меня и полтора часа езды от школы.

В такси меня вдруг осенило, что тетя меня ждет дома, и я ей не говорила за то, что вынуждена задержаться на очень долго! Взглянув на Аарона и чуть улыбнувшись, я записала ей видеосообщение, в котором сказала, что ему плохо, и я вызвалась помочь. И я показала его. Лили прислала улыбающийся смайлик, вокруг которого летали сердечки. И еще она сказала, что, если там что-то серьезное, то я могу не возвращаться домой, а остаться у него… Но от такого предложения мои глаза чуть на лоб не вылезли. Остаться с Аароном одной, в его квартире? Не-е-ет, по-моему, это уже другая лестница отношений.

Водитель медленно остановился, потому что я попросила, ведь не хотела, чтобы Аарон проснулся от резкого толчка. Мне было тяжело его будить, потому что его лицо было слишком умиротворенным во сне – не хотелось его рушить. Но пришлось.

Аарон быстро пришел в себя и на чуть ватных ногах вышел из такси.

– Ты сможешь меня подождать? – спрашиваю я, останавливаясь возле скамьи у его подъезда.

– А куда ты? – его голос звучал так растерянно, словно он был маленьким мальчиком, которого мама оставила на кассе, а сама побежала взять какую-то вещь.

– В аптеку.

– За чем?

– За твоими лекарствами. Тебя ведь нужно чем-то лечить, правильно? – я чуть надавила на его крепкое плечо, чтобы он сел на лавку. Сделать это было трудно, ведь Аарон-то выше меня на две, а то и три, головы!

– Стой, – притормозил меня парень, когда я уже с полной готовностью развернулась искать ближайшую аптеку. – Возьми мои деньги.

Я протестующе вытянула правую руку.

– Аарон. Нет. Я просто хочу тебе помочь. Позволь мне сделать это самой.

– Ты оплатила такси – этого с головой достаточно. Я уже чувствую себя низко. Я не разрешаю тебе покупать мне лекарства за свои деньги. Не хватало, чтобы девушка тратила на меня деньги. Это низко.

– Это не низко… – я искренне не понимала, почему он так строго относится к этому. У него какое-то табу на то, чтобы девушка тратила на него деньги. Возможно, все куда глубже, чем я думаю. Я ведь не знаю, что было в его семье.

– Лаура. Или ты берешь мои деньги, или ты можешь ехать домой. Я не хочу, чтобы ты тратила на меня свои деньги, что непонятного? – его тон становился все грубее и грубее.

– Ладно. Вот только грубить мне не нужно, – злостно произношу я. – Давай.

Когда Аарон вручил мне свой кошелек, я побежала на поиски аптеки. Узнав у людей, где здесь аптека, я быстро оказалась там. Мне пришлось купить ему разные лекарства, ведь я не знала, какие брать именно и какие ему нужны, и что с ним вообще… Взяла жаропонижающие, противовоспалительные и от головы, и еще какие-то…

Открывая его кошелек, чтобы расплатиться, мои глаза вдруг забегали по карманчикам, в которых лежали разные карточки. А на левой стороне, в прозрачном кармане, лежала фотография женщины. Черты ее лица мне знакомы. Кажется, это его мама… Но зачем носить ее фотографию с собой? Я резко закрыла кошелек, потому что решила, что это вовсе не мое дело, и я не имела право лазить там…

Когда я вернулась, Аарон все еще сидел на лавке. Он казался еще слабее.

– Я пришла. Вставай. Как себя чувствуешь?

– Все еще плохо, – его взгляд метнулся к огромному пакету, и он улыбнулся, едва сдерживая смех. – Ты что, скупила всю аптеку?

– Нет! Там чуть-чуть. Всего пять или шесть… Или семь лекарств. Я просто не знала, что конкретно тебе нужно, поэтому взяла все то, чем лечили постоянно меня.

– Спасибо. Я очень благодарен тебе.

Аарон стоял у подъезда, словно был уверен, что я сейчас попрощаюсь. А когда я стала запихивать его во внутрь, он неподдельно удивился:

– Ты зайдешь со мной?

– Да. Я должна проконтролировать твой прием лекарств! Хочу убедиться, что тебе станет лучше. Я побуду с тобой, пока у тебя не спадет температура. Если ты, конечно, не против…

– Да нет, – резко ответил блондин. – Конечно, пошли.

Аарон приоткрыл дверь подъезда, пропуская меня первой. Я поднималась по лестнице, все еще не осознавая того, что я нахожусь так долго с Аароном Родригесом, а совсем скоро окажусь в его доме, и проведу там еще несколько часов…

15 глава. Этой ночью мы вместе

Аарон поднимался по ступенькам на свой этаж слишком медленно, а я плелась за ним. В его доме, как и в моем, лифт работал через раз, и фортуна, конечно, повернулась к нам задним местом. Иногда мне казалось, что парень прямо сейчас спотыкнется и рухнет, поэтому всегда старалась идти как-то рядом, чтобы я могла его словить. Не понимаю, откуда во мне взялась эта забота и волнение, и еще это странное желание – пробыть с ним хоть до утра и помочь всем, чем только смогу.

Я помогла Аарону открыть квартиру, так как у него это не получалось, и он начинал злиться. Должно быть, ему непривычно чувствовать себя таким слабым и почти беспомощным. И именно это его злит – показывать себя кому-то в таком состоянии, принимать от кого-то помощь. Он привык делать все сам, привык быть сильным мальчиком, который не нуждается в чьей-либо помощи. Но даже самые сильные люди имеют право быть слабыми. Ведь все мы – люди, а не запрограммированные роботы.

– Тапочки? – спрашивает Аарон, держа в руках большие тапки, наверное, сорок восьмого размера. Я соглашаюсь, и он ставит их на пол, и я буквально тону в них. Моя нога тридцать седьмого размера выглядит настолько миниатюрной, буквально кукольной, и это заставляет меня рассмеяться.

– Спасибо, – добавляю я, пока Аарон снимает верхнюю одежду. Я же делаю то же самое, вешаю на вешалку и стою, сведя руки вперед в замок, жду, пока парень соизволит отвести меня куда-то. Не буду же я сама лазить по его квартире, так ведь?

Пока он копошится, мне выпадает возможность рассмотреть его квартиру. С порога видно, что ремонт в ней намного лучше, чем в моей квартире. Ванная, туалет, кухня, гостиная и две комнаты – это я высмотрела, стоя в прихожей.

Рассматривая интерьер, я вдруг услышала странный звук, который был похож на детский писк, а потом из-за угла выбежала девочка. Точно! Я совсем забыла, что он живет с сестрой! Блин, надо было купить ей какое-то угощение… Мне стало очень неудобно, ведь я пришла с пустыми руками. Но с другой стороны – я ведь пришла не в гости, а оказать ему помощь?

– Аарон, ты дома! – на ее лице была улыбка, а потом она сползла, когда девочка перевела взгляд на меня.

Я рассматривала ее: ярко-зеленые, с примесью коричневого, большие глаза, достаточно длинные светло-русые волосы и красивый детских голосок. Она была прекрасна и очень мила, но меня такой явно не считала. Ребенок смотрел на меня с таким призрением, словно я была той самой Ведьмой изо всяких детских сказок и пришла сделать что-то очень плохое.

– Софи, – Аарон слабо, даже скорее болезненно, улыбнулся сестре и присел на корточки, чтобы она смогла подойти и обнять его. Так девочка и поступила, все так же странно рассматривая меня. Когда парень встал и заметил ее косой взгляд на меня, он сказал: – Это Лаура, милая. Она моя подруга. Я заболел, и она меня очень выручила. Она здесь, чтобы помочь мне, ладно?

Лицо ребенка смягчилось, когда она услышала, что я пришла помочь и что я его выручила. Теперь Софи перестала видеть во мне Ведьму, ура!

– Ты Софи, да? – я старалась говорить таким нежным голосом, каким обычно разговаривают с детьми.

– Ну да.

– Мне нужна будет потом твоя помощь, хорошо? Я, когда буду уходить, расскажу, ладно?

– Хорошо, – ее зеленые глаза сверкали и смотрели на меня по-другому, теперь с каким-то доверием. И ее тонкие, маленькие губки растянулись в улыбке.

Я обернулась на Аарона и заметила, что он смотрел на меня, болтающую с его сестрой, с очень теплой улыбкой. А потом он резко изменился, стал серьезным и повел меня в свою комнату.

Скрип двери – и мы внутри. Его комната была почти вся в черных тонах – и стены, и мебель. Она была маленькой: здесь стояла кровать, рабочий стол и шкаф. Аарон, совершенно не стесняясь меня, стал переодеваться. Я инстинктивно отвернулась, чувствуя, как застучало сердце, и прикрыла глаза, после чего услышала его громкий смех.

– Не стесняйся, можешь полюбоваться мной, – я знала, что он развернулся и наблюдает за мной с улыбкой на лице.

– Я полюбуюсь на тебя, когда ты будешь в нормальном состоянии, – язык снова работал быстрее мозга, и эти слова вылетели из губ неосознанно, даже не подумав! Я буквально сказала, что полюбуюсь на него, но позже!

– Если я включу диктофон, ты сможешь повторить эти слова еще раз? – все так же подначивая меня, спросил Аарон, и тут я уже не выдержала – развернулась и шлепнула его по плечу.

– Пока ты тут шутки шутишь, твоя температура может расти, и ты можешь сгореть! Переодевайся быстрее.

Мне едва хватило сил, чтобы не опустить взгляд на его полуголое тело. Вместо этого, я села на его аккуратно заправленную кровать и вывернула все лекарства на покрывало. Рассматривая каждое, я думала, что сначала ему нужно дать. Наверное – жаропонижающее, потом все остальное…

– Аарон, – выдохнув, позвала его я. – Пожалуйста, запишись завтра к врачу…

Парень скривился и смерил меня раздражительным взглядом, а потом качнул головой, говоря, что он не будет этого делать.

– Но нужно! Он пропишет тебе нужные таблетки.

– Лаура, ты купила целый пакет лекарств. Не буду я записываться к этим дуракам.

– Они не дураки! – воскликнула я. – Они спасают людям жизни! И тех лекарств, что купила я, может быть недостаточно. Или вообще – они могут не подойти для твоего организма. Тебе нужно к врачу, Аарон.

– Говори, сколько хочешь, Лаура, к врачу я все равно не пойду.

Мне стало обидно. Он говорил так, словно мои слова ничего не значили, и я – пустое звено для него, хотя я, вроде, пытаюсь ему помочь, поэтому можно было хотя бы постараться сделать вид, что он благодарен за это.

– Господи, Аарон, не будь ребенком! Не заставляй меня отвести тебя за ручку! Тебе правда это нужно, потому что все это, – указываю рукой на гору таблеток на его кровати, – может и вовсе не подойти тебе. Ты можешь не выздороветь, понимаешь?

– Лаура, это уже моя забота, не твоя. И я говорил, что можешь уходить.

Не могу понять, почему он такой грубый. Самый настоящий грубиян! Я тут кручусь возле него, помогаю, а он, вместо благодарности, хамит и выгоняет меня. Ну супер!

– Ложись, – толкнув его на кровать, приказала я, проглатывая свою злость.

Спокойствие, Лаура. Просто убедись, что у него спала температура – и иди, куда глаза глядят!

– Так сразу? – ни температура, ни предсмертное состояние не сотрут с его лица ухмылку и это глупое чувство юмора.

– Я смотрю, тебе весело?

– Очень. Правда, наблюдать за рассерженной тобой – самое увлекательное занятие из всех, что я встречал.

– Рада, что веселю тебя, – с раздражением проговорила я. – Где твой градусник? Сначала нужно температуру измерить, только потом давать жаропонижающее. Может, твой организм сам справился с температурой…

– Нет, нет, я все так же горяч, потрогай! – хохоча, как конь, Аарон взял мою ладонь и прислонил к своей обнаженной груди. Ему определенно нравилось издеваться надо мной. И смущать меня. Я отдернула свою руку, словно обожглась. Ему было смешно, а мне – неловко. Неловко трогать его, да и смотреть – тоже!

– Аарон Родригес, – раскрасневшись, я повысила голос и заговорила предельно серьезно: – Если ты еще раз что-то учудишь, я клянусь, уйду и будешь здесь помирать!

Аарон вскинул руки вверх и на выдохе рассмеялся:

– Все-все! Я буду послушным больным, а ты серьезной медсестрой, идет?

Я уже собралась кивнуть, радуясь, что он одумался. А затем дошло, что это очередная шуточка.

– Где твой градусник? – проигнорировав шутку, переспросила я.

– В задвижке, – ответил парень, показывая взглядом на задвижку в столе. Встав с кровати, я подошла к письменному столу и открыла ее. Там лежал градусник. И кое-какие взрослые штуки. Заметив мой смущенный взгляд, он вновь рассмеялся. Так и хотелось треснуть, чтобы совсем было не до шуток.

– Гномик, ты еще маленькая, чтобы такое видеть?

– Аарон, хватит.

– Ну что, ты просто так смущаешься от каждого моего слова или действия.

– Потому что они выходят за рамки, – кровь в венах начинала закипать. – Я пришла к тебе, чтобы помочь, а не выслушивать твои дурацкие пошлые шутки и терпеть эти твои издевки.

– Все. Ладно. Понял. Гномик разозлился. Молчу.

Благодарно кивнув, я вставила ему подмышку градусник и села рядом, засекая минут десять. Злость все еще бурлила во мне и даже молча сидеть с ним было очень тяжело! Сплошное напряжение. Хотелось треснуть за его выходки.

– Давай поговорим? – предложил блондин.

– О чем? О ролевых играх медсестры и больного?

– Да нет, я же сказал – больше шутить не буду, если тебя это бесит. О чем-то другом.

– Не хочу я с тобой ни о чем говорить, ты меня сейчас очень злишь, и я боюсь, что могу ляпнуть что-то, о чем потом буду жалеть. Или еще хуже – как устрою тебе ролевые игры, в синяках весь ходить будешь.

Сложив руки на груди и нахмурив брови, взглядом я бегала по комнате, чтобы не смотреть на него.

– Ну все, Гномик, успокойся.

Сейчас его голос не выдавал насмешек. Он был ровным и спокойным, даже, может, нежным. И тело, словно покорившись ему, стало расслабляться, а злость медленно отступать.

– Ты давно знаком с Кимберли? – из уст вырывается давно засевший в моей голове вопрос.

– Какой неожиданный вопрос. Зачем это тебе?

– Ты хотел со мной поговорить – вот я и говорю.

– Давно, – отвечает Аарон. – С детства. Ну, класса с первого. Наши родители хорошо дружат, нам тоже пришлось. В детстве мы были неразлучны. Стали расти, наши интересы стали меняться, но мы все так же оставались быть вместе, но в этом году все изменилось.

Когда парень начал свой рассказ, его губы подрагивали в улыбке, будто от приятных воспоминаний. Но под самый конец улыбка сползла и даже потух взгляд. В этом году у него все изменилось. Но что все? Что у него случилось?

Конечно, будет не тактично спрашивать, ведь это может его задеть еще сильнее, поэтому я молча продолжаю слушать его, теперь не отрывая взгляда от его губ.

– Я решил оградить себя от нее, потому что понял, что Кимберли сделала меня таким, каким меня считает вся школа по сей-день. Именно Ким приписала мне статус хулигана школы. Меня все знают, как грубого хулигана, который всех унижает. Но после… Не важно после чего, – осекся он, – я решил, что не хочу быть таким плохим, коим меня считают. Захотел измениться из-за одного человека.

– А сейчас… Вы общаетесь?

– Нет. Я же сказал, что поставил точку. Она не тот человек, который нужен мне сейчас, она снова потянет меня на дно.

– Ясно.

Я облизнула губу и снова отвела взгляд. Почти сразу Аарон задал мне вопрос, словно готовился, словно хотел давно спросить, так же, как и я:

– Что за Юджин? Кто он? Что ему от тебя нужно? Полную историю хочу услышать.

– Это слишком больная история для меня, Аарон.

– Вырежи из этой истории больные моменты и просто расскажи мне, кто он.

Аарон снова напрягся. Его лицо было снова серьезным.

Я выдохнула и крепко зажмурила глаза, борясь с тремором в руках, который возник всего от одного упоминания об этом человеке и о просьбе рассказать о нем, и о том, что он сделал мне. Много лет я тщательно старалась не вспоминать об этом, но после возвращения Юджина в Бруклин все изменилось.

Сухость в глазах вызывала слезы, но я быстро моргала, чтобы не расплакаться. Мне очень сильно не хотелось бы так облажаться перед Аароном.

– Я познакомилась с ним три года назад, когда мне было тринадцать. Я тогда училась в другой школе. Там он был популярным мальчиком школы, прямо как ты. У него была отличная репутация и среди парней, и среди девушек. И однажды… – мне было трудно начать. – Он пригласил меня на свою вечеринку. Там случилось то, что я боюсь вспоминать и то, что мне сниться в кошмарах. То, из-за чего я лечилась в психиатрической больнице.

Аарон помрачнел. Да, думаю, он догадался, но уточнять не стал.

– Юджин угрожал мне какое-то время, а потом просто взял и уехал из города, как будто его и не существовало. Тогда я чувствовала своего рода облегчение от этой новости. И я не видела его целых три года, до недавних пор. Я молилась Богу, чтобы я больше никогда не встретила его в своей жизни. Но Бог, видимо, не услышал мои просьбы. И Юджин вернулся. Я чувствовала такой страх, такую панику в тот момент, что стала снова задумываться о многом…

До меня уже начало доходить, что я рассказываю намного больше, чем должна была. Начала рассказывать слишком много подробностей. Теперь я делюсь с Аароном всем, что у меня на душе, хоть и не должна вываливать это на него, ведь ему, должно быть, не настолько интересно слушать мое дерьмовое нытье.

– А теперь он начал навязываться ко мне. Снова. Он снова вернулся. В город и в мою жизнь. Я не могу понять, почему Юджин никак не может отстать от меня. Не могу понять, что я ему сделала?! И почему именно я стала предметом для его издевательств. Почему он выбрал именно меня?!

Из меня неожиданно вырвались всхлипы, которые я старалась скрыть ладонью, что приложила к губам. И все то, что я так долго хранила в себе больше не было моим мучением. Вся боль, что я держала в себе вырывалась прямо сейчас в присутствии Аарона. Я сжимала руки, пытаясь заглушить ее, но Аарон молча положил руку мне на плечо и сказал:

– Не сдерживайся. Плачь. Выплесни это все, Гномик.

Ему пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы оказаться рядом. И я впервые почувствовала, как его большое тело, накрывает меня и забирает в себя все мои всхлипы. Его массивные руки крепко прижимали мое трясущееся тело к себе. Он впитывает всю мою боль, своими объятиями буквально забирает ее.

– Спасибо, что поделилась со мной этим, – сквозь свои рыдания я услышала его шепот.

Я сильнее жалась к нему, словно потерянное животное к ноге человека. Настолько сильно я боялась сейчас остаться одна и справиться со всем одна. Через какое-то время, сама того не заметив, мы легли на кровать друг к другу лицами. Я постепенно успокаивалась, смотря на его лицо, смотрящее на меня. Аарон больше не обнимал меня, мы лишь соприкасались коленками, и мне казалось, что я уже тоскую по его объятиям.

– Спасибо. – Робко произнесла я, едва шевеля губами.

– За что? – всерьез удивился парень.

– За это все…

– Я не мог смотреть на тебя в таком состоянии. Извини, если я нарушил твои границы, сначала задав вопрос, а потом касаясь тебя.

Он, кажется, правда переживал по этому поводу. И было приятно, что он уважает мои границы. Юджину следовало бы поучиться у него.

– Какая у тебя температура? – опомнилась я и резко встала с кровати, охваченная теперь не тоской, а ужасом! Она ведь могла подняться!

Аарон медленно достал градусник, который все еще был у него, и отдал мне. Тридцать девять и пять. Мне пришлось подорваться с кровати несмотря на то, что нет сил. У него достаточно высокая температура, а такую сбивать уже бывает очень тяжело.

Я пошла на кухню, схватила первую попавшуюся кружку и налила туда воды, чтобы он мог запить таблетку. Развернувшись, я собиралась идти обратно к Аарону, но рядом уже стояла его сестра, которая рассматривала меня. Она смотрит на меня с осторожностью и заинтересованностью. Говорят, что дети чувствуют больше, чем взрослые. Что они отлично разбираются в людях. И сейчас Софи пытается узнать меня, высмотреть во мне что-то.

– У Аарона температура поднялась, я помогаю ее сбить, – зачем-то объясняю ей я, а она лишь кивает и переминается с ноги на ногу.

– Ты его девушка? – внезапный вопрос ввел меня в растерянное состояние, хотя почему? Я словно испугалась этого вопроса.

– Нет, конечно же нет! Аарон просто мой знакомый.

– Ладно…

– Помнишь, я говорила тебе, что мне нужна будет твоя помощь, когда я буду уходить? – спрашиваю девочку я, и она, хлопая длинными ресницами, быстро кивает.

– Я думаю, что скоро буду уходить, поэтому мне нужна твоя помощь, чтобы ты присмотрела за своим братом. Попроси его завтра с утра выпить таблеточки, хорошо? Проследи, чтобы он точно выпил!

Софи закивала и улыбнулась. А потом прислонила ладонь к виску, словно принимала мою команду. Она меня развеселила.

Софи отступила, пропуская меня обратно в его комнату. Я шла быстро, словно сбегала от нее. Мне стало тяжело. От вопроса его ли я девушка мне стало дурно. Я боялась этого предложения, как огня. Боялась обжечься снова.

***

На улице уже было очень темно и в комнате тоже. Я не сразу поняла, что произошло. Оказывается, я каким-то образом умудрилась уснуть, когда ждала пока спадет его температура. Не дождалась, видимо.

Приподнимаясь на локтях, я стала прислушиваться к звукам вокруг себя. Аарон сидел за компьютером и до меня доносились приятные звуки клацающей клавиатуры. Услышав шорох сзади себя, парень обернулся и застал меня за подсматриванием.

– Уже проснулась? Я думал, ты до утра спать будешь, – широко улыбаясь, говорит он, выключая компьютер.

Его тело медленно стало приближаться к кровати, а потом он и вовсе лег рядом со мной. Снова лицом к лицу.

– Как я уснула? Почему ты сразу не разбудил меня?

– Ты очень устала ухаживать за мной, похоже. Вот и отрубилась. И ты очень сладко спишь, будить тебя было бы преступлением.

Его голос был приятно тихим, который снова уволакивал меня в сон.

– Мне нужно домой…

– Нет, – резко и весьма грубо выдвинул Аарон.

– Что – нет?

– Ты останешься на ночь у меня. Я не отпущу тебя одну ночью. Спи, – он буквально с силой накрыл меня одеялом и зафиксировал мое тело своей ногой. Его нока оказалась на моем бедре, словно удерживая.

– Но ты не будешь меня трогать.

– Не буду.

Чистота в его голосе позволила мне поверить его словам и отогнать от себя волнение.

– У тебя спала температура? – интересуюсь я.

– Да. Измерял недавно. Было тридцать семь и три. Все нормально. Благодаря тебе.

У меня хватило сил лишь на легкую ответную улыбку. А потом я закрыла глаза, положила руки под голову и стала засыпать, чувствуя его присутствие. И мне никогда в жизни не было так приятно засыпать…

16 глава. Я не справляюсь

Сегодня ровно девять лет и шесть месяцев, как не стало мамы и папы. За такое большое количество времени, как казалось, должно случиться многое – все должно уже быть хорошо, и я должна была уже отпустить эту ситуацию и жить. Но с самого утра я чувствовала, как в области груди щемящая боль разрывает меня. Сердце чувствовало все, подсознание – тоже. Одна моя сторона тянула меня к себе, говоря, что нужно все забыть. Другая сторона разрывалась на крупицы и кричала о помощи. Я не знала к какой из них мне примкнуть.

В апреле будет ровно десять лет, как их нет, а в моей жизни все такое же дерьмо. Я все так же страдаю. Интересно, что они думают, когда смотрят на меня с небес? Жалеют ли они меня? Или, быть может, молятся, чтобы я стала сильнее, чтобы у меня все было лучше, чем есть на данный момент? Может, они разочарованы во мне? Может, я разочаровываю их?

Выйдя из комнаты, на кухне я заметила бабушку, которой с каждым днем становилось все хуже и хуже. Я боялась неизбежного. Пыталась морально подготовить себя к этому – никто из нас не вечный, и я это понимала. Но снова переживать смерть близкого человека я не готова, я не выдержу.

Лили просит меня не думать об этом. Говорит, что все может улучшиться. Но я вижу, какие ее глаза, когда она меня старается успокаивать. Они уставшие и потерявшие надежду.

– Доброе утро, Лаура, – осипшим голосом говорит бабушка, и у меня замирает сердце. Ее голос тоже изменился. Он больше словно не живой.

– Доброе, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, не беспокойся, – на ее лицо натягивается кривая, ослабшая улыбка. – А ты как, родная? Как дела в школе?

Мне плохо. Я чувствую себя одинокой в этом мире несмотря на то, что у меня есть Элиза и… И Аарон.

Закрывая глаза, я все еще часто вижу перед ними его. Аарон часто фигурирует в моих мыслях. Особенно после того, что случилось в тот день, когда я осталась у него на ночь. Я надолго запомню ту ночь. И то, что случилось в нее.

Неделей раннее.

Мои веки распахнулись сами по себе ночью. Свет от уличного освещения попадал прямо на лицо Аарона. Я нахмурилась, не понимая, почему проснулась. Не могла же я сама по себе внезапно проснуться, что-то, должно быть, разбудило меня.

Тяжело выдохнув, я вновь коснулась головой подушки и закрыла глаза. Абстрагировавшись от тяжелой темноты, я снова старалась уснуть, однако внезапно услышала рядом с собой стон. Стон Аарона.

Резко повернувшись к нему, я стала разглядывать его лицо, которое, словно для меня, освещалось. В уголках его глаз были засохшие слезы, а ресницы казались мокрыми и слипшимися. По переносице текла одинокая слеза. Я испугалась. Сердце застучало сильнее. Я не знала, что мне делать, как ему помочь? Я чувствовала тяжесть в груди, видя его слезы. Мои ладони горели от желания стереть эту слезу.

В какой-то момент брови Аарона сдвинулись к переносице, а глаза задергались. Кажется, ему снился кошмар. Как же я его понимаю. Знаю, как это тяжело. Должно быть, ему снится то, что причинило много боли. Парень вновь тяжело вздохнул и из приоткрытых губ вырвался тихий стон. Ему больно.

Я хочу ему помочь, хочу разбудить его, хочу избавить его от этих кошмаров. Больше сдерживаться не могу – кладу руку ему на грудь и поглаживаю. Я не знаю, кажется, я сошла с ума, ведь я сейчас глажу его грудь! Это точно не дружеский жест.

Мои губы оказываются у его уха, и я шепчу ему:

– Аарон, проснись, проснись.

Его голова переворачивается на другую сторону подушки, и я перекладываю ладонь с груди на его чуть колючую щеку. Пальцами вожу по щеке. Это точно ночные галлюцинации. Ночные ошибки.

Из губ рвутся слова:

«Малыш, проснись, пожалуйста».

Я нахожу в себе здравое мышление и одергиваю себя от этих слов. Что на меня нашло? У меня просто сносит крышу, боже мой… Аарон Родригес, это ты так на меня, черт возьми, влияешь! И моя жалость к тебе уже уничтожает меня.

Вместо желаемых слов, я произношу другие, уже более обдуманные:

– Аарон, ну же, проснись, давай…

Сон крепко удерживает его. Я глажу его еще несколько раз по груди и еще несколько раз по щеке. Он дергается. А потом резко подскакивает. Его грудь, на которой только что были мои руки, тяжело вздымается. Глаза парня бегают со стороны в сторону, он теряется в реальности.

Не знаю, что со мной. Что я творю.

Я хватаю Аарона за руку и крепко сжимаю ее.

– Аарон, я здесь, – говорю ему я, стараясь привести в чувства, потому что вижу, что он все еще напуган, растерян.

– Лаура, – мое имя из его губ вырывается, как мольба. Как что-то, что удержит его.

– Я здесь, да. Я рядом.

Парень сглатывает и переводит взгляд теперь на меня. Его глаза бегло смотрят на мое лицо, смотрят то в глаза, то на губы. Аарон, не сделай то, о чем потом мы оба будем жалеть… Не нужно…

– Ты нужна мне сейчас, – шепчет парень. Мои глаза слезятся по непонятной мне причине. Меня трогают его слова?

– Я рядом, да, – я киваю и тянусь к нему. Может быть, нам обоим это нужно. Мы жмемся друг к другу, стараясь найти друг в друге спасение, подушку безопасности. Мои руки свисают с его шеи, пока я обвиваю ими ее. Я прислоняюсь к его груди, перелазив на его колени.

В этот момент мне не хотелось думать о том, что будет завтра, как мы будем смотреть друг другу в глаза. Просто хотела разделить эту ночь с ним.

– Что тебе снилось?

– Человек, которого нет в живых. Я скучаю по ней. Мне не хватает ее. И мне снился кошмар. Словно я проживал тот роковой день снова и снова, как по кругу.

Он обнимает меня крепче, и я чувствую, насколько напряжены его мышцы. Чувствую, как ему тяжело рассказывать это.

– Мне жаль, что ты потерял какого-то близкого человека.

– Спасибо. За сочувствие и за то, что ты сейчас рядом. Что ты настолько рядом.

Я замечаю, как Аарон старается незаметно прикрыть глаза и втянуть мой запах. Я его успокаиваю. Я имею на него влияние, как оказалось.

Этой ночью мы спали мало. Большую часть времени разговаривали и просто сидели в обнимку, не думая ни о чем. Нам хотелось просто запомнить именно этот момент. Мы не хотели думать, что будет завтра и как эта ночь повлияла на нас.

– Аарон, об этом никто не должен знать, ладно? – прошу его я. Школа получит очередную сплетню для обсуждений, а мне бы не хотелось этого. Мне хватило того раза.

– И об этом, – его пальцы взлетают к его глазам и указывают на засохшие слезы, – тоже.

Я коротко улыбаюсь, киваю, и снова облокачиваюсь на него.

Уснули мы так же – в объятиях друг друга. Проснулись тоже. Мы не отпускали друг друга даже во сне. Мы были сплетены воедино. Но я проснулась раньше, собрала свои вещи и ушла. Так было правильно в любом случае, ведь идти вместе в школу мы бы не стали все равно. Я оставила ему небольшую записку:

«Доброе утро. Я ушла, посчитала, что так правильно. Оставайся сегодня дома, не иди в школу и поправляйся. Не заставляй меня нервничать и расстраиваться, поэтому сходи к врачу. И отпишись, как побудешь у него, я переживаю. Хорошего тебе дня, плакса :)».

Может быть, это было милой записочкой, которыми обычно обмениваются влюбленные, но я посчитала нужным оставить ее ему.

Я потряхиваю головой и выхожу из воспоминаний.

– У меня все нормально, ба. Только… Сегодня…

Она кивает и продолжает за меня:

– Почти десять лет, как нет твоих родителей.

Я сглатываю. Все еще дико слышать такие слова. Нет твоих родителей. Эти слова эхом проносятся по моему сознанию.

– Ага, – стискиваю зубы до треска, чтобы сдержать слезы. Подхожу к столешнице, открываю верхние шкафчики и достаю свою кружку с мишкой, которой уже лет пять. Ставлю чайник кипятиться и слышу снова голос бабушки:

– Лаура, я вижу, как тебе плохо. Тебе это не скрыть, дитя. Но, знаешь… Тебе нужно стараться жить дальше. Лаура, прошло десять лет, ты должна реже вспоминать об этой трагедии. Живи, не запутывайся в прошлом. Не строй жизнь там. Лучше думай о будущем, о счастливых моментах, которые тебя ждут.

– Я не вижу этих счастливых моментов в будущем. Когда я думаю о будущем – у меня перед глазами темнота, просто пустота. Может, это знак?

Знак того, что у меня нет будущего? Или… Или просто меня нет в будущем.

– Не говори такого, дурья ты голова! – рассердилась бабушка, стукнув кулаком по стулу.

Я улыбнулась.

– Лаура, пообещай мне, что ты будешь счастливой. Пообещай, что стерпишь все, что может с тобой быть. Не делай глупостей, которые ты делала несколько лет назад, прошу. Я хочу, чтобы ты прожила долгую жизнь, встретила любовь и была счастлива. Пообещай мне, Лаура.

Слова бабушки почти доводят меня до слез. Встретить любовь, прожить долгую и счастливую жизнь… Все это кажется мне чем-то за пределами возможного и реального. Кажется, это точно не про меня.

Однако, от слова «любовь» мое сердце дернулось. В голове возник образ Аарона. Господи, Лаура! А ну прекрати это немедленно!

– Ба, – я сжимаю ее морщинистую руку в своих ладонях. – Я не могу тебе обещать такого. Не могу обещать того, чего, может быть, не смогу сдержать. Это моя жизнь, я решу, что мне делать, не волнуйся…

Я забираю кружку с горячим чаем, который уже успела приготовить, и как можно быстрее убегаю от разговора с бабушкой. Догадываюсь, что ей сейчас плохо от моих слов. Ей тяжело осознавать, что я тот самый «трудный подросток», которому необходима помощь окружающих. Я знаю, что она желает для меня всего самого лучшего… И даже тогда, когда приказала Лили положить меня в клинику, она это делала с лучшими побуждениями. Она думала, что это пойдет мне на помощь. А я все еще застряла в том времени, в моей голове все еще время от времени всплывают плохие мысли о суициде. Я стараюсь держать себя в руках. Но я чувствую, что скоро вся моя сила рухнет.

За завтраком я сижу в телефоне и переписываюсь с Аароном. Мы не были теми, кто любил переписываться, но в последнее время зачастили с этим. Но наши сообщения не выходят за черту дозволенного. Аарон не кидает мне ничего из вон выходящего. Мы оба держим дистанцию. Но как долго мы будем сдерживаться?

AaronRodriguez: Я выздоровел. Рада?

Я: Разумеется! В школу с понедельника?

AaronRodriguez: К сожалению.

Я: Так сильно не хочешь видеть меня? :)

AaronRodriguez: Ты – единственное, ради чего я хочу в школу. Видеть тебя даже исподтишка – еще то удовольствие.

Я: Подглядываешь за мной, да?

AaronRodriguez: Слежу.

Мои губы содрогнулись в ухмылке. Он сказал, что хочет в школу только из-за меня.

AaronRodriguez: Лаура…

Я: Аарон?

AaronRodriguez: Пойдем со мной гулять.

Я: Не могу. Нужно подготовиться к школе.

Не могу же я ему сказать, что у меня нет желания и настроения, и рассказать причину? Мы не делимся ничем личным. Думаю, это лишнее. Мы не так близки. Хотя после той ночи я могла бы считать иначе, но стараюсь не думать о ней.

AaronRodriguez: Лаура, у тебя ужасные отмазки. Ты просто не хочешь со мной гулять?

Я: Нет, Аарон, не из-за этого. Я не могу просто. Извини, я должна заниматься делами, до завтра.

AaronRodriguez: Как знаешь. До завтра.

Я почти сердцем чувствовала, что задела его. Но ничего не могла с этим поделать.

***

– Ну и почему ты отказалась? – возмущается Эрика, смотря в камеру впритык.

Вечером этого же дня Эрика написала мне с предложением созвониться, ведь мы давно уже не делали этого. Она помнила, какой сегодня день, знала, что сможет растормошить меня лишь разговор с ней и смех до боли в животе.

– Потому что у меня не самое лучшее настроение, Эрика, – бурчу я, сжимая в руке пилочку для ногтей.

– Ты глупая, Лаура! У тебя появилась возможность развеяться, стать ближе со своим секси-блондином, а ты тухнешь дома и пилишь свои огрызки, – по голосу слышу, что подруга злиться на меня. – Тебе пора вылезать из берлоги, из своей зоны комфорта, Лаура. Хватит ходить с кислой миной, развейся. В конце концов, Лаура, тебе семнадцать, будет восемнадцать, ты уже взрослая девушка! Пойди ты в клуб, напейся до рыгачки, сделай что-то безбашенное!

Ее слова, несомненно, “вдохновляли”.

– У тебя просто лучшие советы, Эрика, – посмеиваюсь я, сосредотачиваясь на своем сломанном ногте.

– А что? Я говорю так, как должно быть! Ты взрослая девочка и вместо того, чтобы проводить здорово время, как все нормальные подростки, ты чахнешь в своей комнате. Я знаю, что тебе тяжело, плохо, но пора начать жить.

Второй раз за день мне советуют жить.

Я хочу ей сказать о том, что она стала копией моей бабушки, но звонок обрывается, потому что мне кто-то звонит. Я хмурю лицо, потому что высвечивается неопределенный номер. Я нажимаю на красную кнопку, отбиваясь, потому что на незнакомые номера никогда не отвечаю – мне почему-то страшно, вдруг там хулиганы или еще хуже – мошенники.

Перезваниваю Эрике.

– Это что было? Тебе настолько наскучили мои советы? – смеется подруга.

– Скорее, раздражают, нежели наскучивают. На самом деле, нет, просто кто-то позвонил, может, ошиблись номером.

Мы продолжаем нашу беседу. Эрика почти умоляет меня выйти из дома и прямо сейчас написать Аарону, что я согласна идти с ним гулять, и не важно, что сейчас уже ночь! Я же говорю, Эрика – сумасшедшая, и мне нравится это в ней. Хотела бы я быть такой. Но, увы, я сплошная противоположность ей.

Звонок снова обрывается на полуслове Эрики.

Теперь я начинаю злиться. Что и кому от меня нужно?!

Тот же номер.

Злость переполняет меня, и я заношу номер в черный список.

– Задолбали! – кричу Эрике, когда перезваниваю.

– Странно. Обычно, если люди ошибаются номером телефона, второй раз не звонят. А банки – тем более. Может, это кто-то из твоих одноклассников, например?

– Это еще хуже, – хмыкаю я.

Мы снова продолжаем диалог. Эрика делится со мной своими новостями из ее школы. Говорит, что у нее намечается паренек какой-то. Еще раз скажу, что Эрика сумасшедшая, потому что хочет заняться сексом с этим парнем на одной из ближайших вечеринок, а после забыть о нем вообще.

– Подожди минутку… – сглатывая, перебиваю я, когда замечаю всплывающее уведомление от того самого неизвестного номера.

Смахиваю шторку уведомлений вниз и читаю начало предложения:

«Нехорошо не брать трубку, Лаура. Тебе лучше ответить, если не хочешь…»

Сообщение обрывается – мне нужно открыть его в приложении.

– Эрика, у меня появилось срочное дело, спишемся завтра, хорошо?

– Дорогая, ты побледнела, все в порядке?

Не уверена.

– Да, спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа подруги, я сбрасываю трубку и со звоном в ушах захожу в сообщения.

Мое сердце чувствует, ноет, дрожит.

Сообщение открылось целиком:

«Нехорошо не брать трубку, Лаура. Тебе лучше ответить, если не хочешь, чтобы тебя стали донимать, угрожать. Короче говоря, малая, тебе восемнадцать через несколько месяцев. Твой батя собрал кучу долгов, отказался возвращать и сдох. Мы показали, как не нужно с нами общаться. Твоя мать поплатилась тем же. Мы люди серьезные, девочка. Ищи деньги, если не хочешь получить пулю в лоб, идя со школы домой».

Телефон выпадает с рук. Эти люди подобрали именно этот день для такого письма. Я задыхаюсь снова. Не чувствую ничего вокруг – я будто проваливаюсь в пропасть. Почему они вспомнили обо мне спустя десять лет? Почему они требуют что-то от меня сейчас? Неужели они выжидали столько лет, чтобы снова вернуть меня в тот ужас?

Зачем они напомнили мне о родителях? Зачем они сказали такие гнусные слова о моих родителях? Зачем они доводят меня?

Я нехотя прокручиваю в голове сообщение этого человека. Он рассказал мне о том, что это он убил моих родителей. За то, что они не выплатили долг. Они убили родителей, зная, что у них есть дочка, которая останется совершенно сама.

Вот почему они не убили в тот день меня. Они ждали, чтобы начать срывать с меня деньги с капитальными процентами.

Но неужели они настолько гнилые, чтобы ждать десять лет для того, чтобы получить те несчастные деньги?

Я снова захлебываюсь в своих слезах. Руками закрываю рот, чтобы не кричать, чтобы никто не услышал. Ногтями провожу по коже, царапаю себя почти до крови. Сжимаю волосы. Заглушаю моральную боль физической. Так было всегда. Мои глаза смотрят на дверь. Мне нужно… В ванную.

Я так больше не могу. Это невыносимо. Я не выдержу это все.

Подрываюсь с кровати, бегу в ванную, закрываю за собой дверь.

Действую быстро, на автомате.

В руках уже находится лезвие. Я сжимаю его. Подношу к коже. Царапаю. Неглубоко. Потом глубже. Еще глубже. Хочу сделать слишком глубоко, даже осознавая последствия. Но меня останавливают лишь эхом проносящиеся слова Эрики и бабушки.

«Лаура, живи». «Живи».

Слова Аарона:

«Ты нужна мне».

Я останавливаюсь. Не могу завершить все. Не сейчас, не на такой ноте. Серебряная противная вещь выпадает из рук, и я падаю на колени. Тихо плачу, даже не всхлипывая, чтобы не слышал никто, иначе я не знаю, что будет.

Через какое-то время я поднимаюсь на ватных ногах, дрожащими руками открываю кран и подставляю окровавленную руку, с которой капают алые капли крови. Смываю. Но кровь не останавливается.

Мне приходится быстро выбежать из ванны и закрыть дверь в свою комнату, чтобы взять перекись. Брызгаю на порезы, образуется пена и все щиплет. Даже глаза слезятся от боли. Я сжимаю зубы и терплю.

Минут через десять все закончилось. Со сбившемся дыханием я ложусь в кровать. Все происходит со вспышками. Я лишь хочу, чтобы этот день побыстрее кончился. Не могу оставаться в нем.

Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, как я справлюсь с навалившейся проблемой… С каждым днем мои проблемы все растут и растут. Я уже не справляюсь ни с чем…

17 глава. Я влюблен в нее

Иногда я чувствую себя умственно отсталым, потому что в какие-то моменты полностью прекращаю понимать. И я не знаю, как понять, что случилось.

В последние дни Лаура кинула меня в игнор, хотя я нигде не провинился, ничего плохого ей не сказал и не сделал. Одним вечером я просто написал ей что-то незначительно, вроде, узнал, как у нее дела. Но уже на это сообщение я не получил ответа. Мне было тяжело принимать ее холод в мою сторону, который непонятно чем был вызван.

В школе она целенаправленно избегала меня. Должен добавить, что не только меня. Элиза пришла к нам в слезах в мужскую раздевалку в один день и сказала, что не понимает, что происходит. И я тоже ни черта не понимал.

Лауру словно внезапно подменили. Она перестала общаться со всеми нами. Перестала даже заходить в сеть. Сначала я мог свалить это на поломку телефона, например, но, когда она перестала общаться с нами даже в школе, стало понятно – она не просто не отвечала на сообщения. Она избегает всех нас.

И только Бог знает, что в голове у этой девочки. И то не факт, что он знает. Лаура стала дерганой, напуганной. Я даже боялся представить, что могло произойти. Почему она внезапно изменилась?

Сначала я злился, потом терялся в догадках, потом был расстроенным, должен признать, – ее сообщений и улыбок мне не хватает, а Элизе тем более. Я очень хотел поговорить с ней, помочь ей, узнать, что случилось. Мне правда было тяжело видеть Лауру в таком состоянии. Но если человек принял решение бежать ото всех, отстраняться от друзей, – пусть так будет. Я все равно буду рядом, пусть она этого и не хочет.

***

Вставая с тренажера, я тянусь к своему телефону, что беспрерывно жужжит уже тридцать секунд. Я вписал в свой плотный график еще один пункт: поход в спортзал. Свободное время я нашел для себя утром в воскресенье. Я много занимался дома самостоятельно и результат, конечно, хороший, но зал – это все равно другое.

Вытаскиваю из ушей наушники и провожу тыльной стороной ладони по мокрому лбу, отвечая на звонок. Брови поползли вверх, когда я обратил внимание на контакт. Нет, к сожалению, это была не Лаура, хотя очень хотелось бы. Мне звонил Николас – мой старый приятель. Я даже не помню, когда мы в последний раз списывались, не говоря уже о созвоне. Наверное, это было в конце зимы, когда я ушел с нашей совместной подработки. А, и еще единственный, когда умерла мама. Я зачем-то сообщил о ее похоронах.

– Привет, – протянуто крикнул я в трубку, немного посмеявшись.

– Привет, – голос приятеля снес улыбку с губ почти сразу. Кажется, ему дерьмово. Его голос был без доли эмоций. С печалью и болью.

– Чувак, что-то случилось? – с напряжением в голосе спросил я. Мои зубы уже отдирали кожу на губах.

– Мне очень нужна твоя помощь. Не материальная, ничего такого, я же в курсе про твою ситуацию… – я сглотнул. Он в курсе про мою ситуацию. Перед глазами почему-то всплыл образ матери, и я сжал челюсть. – Мне просто очень нужно с кем-то поговорить… Побыть не самому, – Ник вздохнул так рьяно, что мне показалось, он плачет. Мне все равно, что с этим человеком мы давно не общались, мне все равно, что у меня прямо сейчас тренировка, после которой у меня болят все мышцы. Я все равно приеду к человеку, если я ему нужен. Я не могу отказать, если он позвонил именно мне, а не кому-то еще.

– Конечно. Я захвачу пиццу, пиво, ладно?

– Да. Я буду тебя ждать. Адрес скину смс.

Я соглашаюсь и уже собираюсь отключиться, как он тихо произносит:

– Спасибо… Спасибо, что так быстро согласился. Я правда не знаю, что делал бы без тебя.

– Не за что, бро. Мне не тяжело.

Я вру. Мне безумно тяжело идти и ехать куда-то после двухчасовой интенсивной тренировки, которая пиздец как изнурила меня и высосала все силы. Но я чувствую себя обязанным помочь ему. Я не могу отказать в помощи. Он ведь нуждается во мне.

Закончив со всеми своими делами, я собрал все свои вещи из шкафчика в раздевалке и спустился на парковку. Холодный воздух приятно расслаблял меня. Снимая с машины сигнализацию, я сажусь за руль. Вибрация телефона напомнила мне о том, что нужно понять, куда мне ехать.

Прочитав сообщение от Николаса, мои губы дрогнули в нервной улыбке. Какое четкое совпадение. Оказалось, что Николас живет в том же районе, что и Лаура. Следом друг прислал номер дома и квартиры. Они живут в одном доме. Блядь, что за издевательства судьбы.

Я даже не знал, чего хочу больше: встретить ее или не пересечься с ней. Я не мог отрицать того факта, что скучаю по ней. Но я также не хочу навязываться, приставать к ней. Если человек тебя не слышит – не надо говорить громче. Иногда у каждого человека случается такое, что не хочется никого слышать, ни с кем говорить. Хочется просто побыть наедине с самим собой. Я все это понимаю. Но зачем так грубо обращаться с теми людьми, которые интересуются тобой и хотят помочь?

Мне тяжело ее понять. Лаура сильная и в то же время очень морально истощенна. Я видел, как сильно ей было плохо, когда той ночью она делилась всем, что у нее на душе. Я слышал ее глухой голос. Я не мог нормально смотреть на то, как громко она плачет мне в шею. Мне так сильно хочется ей помочь, забрать всю ее боль, потому что она очень хороший человек. Жаль, что в начале сентября я считал ее сукой. Но ненавидеть ее долго у меня не получилось. Я продержался не так долго. Невозможно было устоять перед ее обаянием.

Я так сильно хочу ей помочь, хочу исцелить ее целиком, даже если для этого понадобится куча времени, даже если для этого понадобятся годы! Но я не могу делать это в одиночку. Не могу помогать ей, пока она не сможет полностью открыться мне, перестать избегать. Мне тяжело достучаться до нее, пока она соорудила вокруг себя барьер.

Развеивая непрошенные тяжелые мысли, я выдыхаю, будто отпуская всю тревогу, и завожу автомобиль. Первым делом мне нужно в магазин и пиццерию. Находясь за рулем, я стараюсь настроить себя на друге, а не на мыслях о девушке, которая не выходит из моей головы.

Я стараюсь делать все быстро настолько, насколько это возможно. Закинув пиццу и две банки с пивом на задние сидения, я снова запрыгнул на переднее. Припарковавшись под ее домом, я долго не мог найти в себе силы выйти из машины. Теперь я боялся с ней столкнуться. Я безумно этого хотел, но не сейчас. Не сейчас, когда она в таком состоянии. Я буду ждать, пока ей не станет лучше, и только тогда поговорю с ней обо всем. Я попрошу ее рассказать мне все, что тревожит ее душу.

Зайдя в подъезд, я поднялся по лестнице на седьмой этаж. Друг открыл не сразу, заставив меня забеспокоиться. Но когда он открыл дверь, я едва сдержал себя, чтобы не сматериться от увиденного. Черт возьми. Как же сильно он изменился. Его лицо стало в разы худее, как и он сам. Лицо было таким уставшим, что едва смахивало на живое. Мне было тяжело смотреть на него. Что с людьми делает жизнь?

– Спасибо, что пришел, – его улыбка – единственное, что осталось неизменным. Она все такая же искренняя и чистая. – Заходи.

Я прошел вовнутрь, и парень сразу закрыл за мной дверь, пока я ставил на тумбу, что стояла около входной двери, пакет. Он взял его и отнес на кухню.

– Аарон, ты куришь? Чтобы я знал, доставать сигареты или нет.

– Вообще нет. Мне нельзя.

– Со здоровьем что-то? – он обернулся через плечо на входящего меня.

– Да нет, я просто футболист.

– Спортсмен значит, – хмыкнул друг.

– Ну типа. Не хочу потом быть зависимым от этой херни, – кинув взгляд на пепельницу на его кухонном столе, ответил я.

– Понимаю. Я тоже не хотел. Тоже думал, что я буду таким крутым чуваком, за здоровый образ жизни, – он отчаянно хохотнул. – Но судьба меня немного потрепала.

– Рассказывай, – подтолкнул его я.

Подтянув к себе банку пива и распечатав коробку с пиццей, я принял удобную позу, подпер ногу к животу, а вторую оставил висеть. Я был готов слушать его хоть до ночи, лишь бы ему стало лучше. Пусть он выплеснет все эмоции.

– Мне изменила девушка.

Фигово.

– Меня бросили родители.

Полный отстой.

– Меня уволили с работы.

Я собираюсь с мыслями. На языке крутятся много вопросов и поддерживающих реплик, однако я пытаюсь выбрать то, что его не добьет окончательно. Зная себя, я умею ляпнуть настоящее дерьмо.

Николас избавляет меня от потребности что-то сказать и продолжает сам:

– И, блядь, это все случилось за одну, мать его, неделю. Я запомнил число, запомнил день недели, когда узнал, что моя любимая девушка, от которой я, блядь, никогда такого не ожидал, изменит мне. По статистике больше измен от мужчин. И я никогда не думал, что она сможет так поступить со мной. Я чувствую себя нытиком, Аарон, – Ник втянул воздух и опустил голову на локти.

– Ты не должен так себя чувствовать, – я похлопываю его по плечу. – Все в порядке, бро. Я здесь именно для того, чтобы ты мог выговориться. Давай.

– Я строил наше совместное будущее, понимаешь? Я просматривал дом в центре Бруклина, а может и вовсе Манхэттена. Думал, что это навсегда. Она всегда была искренна со мной, всегда казалась мне самой надежной девушкой на всем белом свете. А потом… Вечером вторника она готовила ужин, – глаза приятеля забегали. – На ее телефон поступил звонок. Я поднял трубку, потому что мы всегда так делали. У нас не было секретов друг от друга. А там раздался мужской голос.

Я продолжал слушать его. Голос Ника стал дрожать, а губы смыкались в трубку. Он не мог спокойно рассказывать об этом. В какой-то момент его лицо стало красным. Карие глаза намокли.

– Он назвал ее малышкой. Сказал, что хочет приехать. Хочет провести с ней не только день, но и ночь. Да, она днем ездила типа на прогулку со своей подругой. Сука, ты понимаешь, что у меня никогда не было подозрений?! Я ДАЖЕ НЕ МОГ ДУМАТЬ, ЧТО ОНА МОЖЕТ МНЕ ИЗМЕНЯТЬ.

Ник больше не мог сдерживаться. Из его губ вырвался хриплый крик.

Мне пришлось встать.

Я хлопал его по спине, пока он сжимал мои руки.

Все устаканилось нескоро. Но мы смогли вернуться в начало. Мы снова сели за стол, делая глоток из уже второй банки и доедая последний кусок пиццы. Мы еще долго разговаривали о его родителях и работе. Я так же долго старался подобрать правильные слова.

– Расскажи мне, что там у тебя?

Николас успокоился. Вторая банка пива стала расслаблять его.

– Что там у меня? – не понял я.

– На любовном фронте, – подмигнул Ник.

– А, ничего. У меня никого нет.

– Что, прям совсем никого?

Раньше в мыслях всплыла бы Кимберли или любая другая девушка. Сейчас же лишь одна – и это Лаура. Ее улыбка и смех.

Наверное, я почувствовал учащенное сердцебиение еще в тот момент, когда она накричала на меня в школьном коридоре. Потом я, конечно, скрывал это все за ненавистью, которая и та продлилась недолго.

Сейчас, сидя с Ником на старой кухне, я вдруг понял, что испытываю к ней чувства. Я не могу назвать это любовью. Или могу? Что это, когда постоянно думаешь о человеке? Когда борешься с желанием написать ему?

Я влюблен в нее. Наверное, именно поэтому во мне проснулось несвойственное мне желание – сделать все, чтобы ей было хорошо. Чтобы она ни о чем не беспокоилась. Я перестал обращать внимание почти на все и всех с ее появлением. Наверное, именно так расшифровывается любовь.

– Есть одна, – отвечаю ему я, глупо улыбаясь. – Ее зовут Лаура.

– У вас с ней было что-то?

– Мы друзья, Николас.

– Дружеский секс?

Я расхохотался и треснул его по руке, обхватывая ладонью бутылку с пивом.

– Нет. Друзья друзьями, – толково объясняю я.

– А, то есть, вы типа прям друзья? Тогда, девушки у тебя, получается, нет? Но, когда я спросил про любовный фронт, ты ответил, что есть одна. Вот эта вот твоя подружка.

– Она мне нравится, – серьезно отвечаю я. – Но мы друзья. Я не хочу ее загружать еще и своими чувствами. У нее сейчас слишком много проблем…

– Главное не потеряй ее. Я свою потерял, и мне пиздец как тяжело.

– Я постараюсь.

***

Долгое молчание повисло в воздухе за кухонным столом, заключая наш разговор. Мы хорошо провели вечер – это точно. Николасу, кажется, стало лучше, а это было самым важным для меня. Вставая из-за стола, я взял в руки пакет и запихнул в него коробку с-под пиццы и четыре пустых банки.

– Ник, звони мне в любое время, ок? Если еще понадобится помощь – я ее окажу.

– Спасибо, – наши руки сжались в крепком рукопожатии, и мы ударились плечом к плечу, похлопав друг друга по спине, совершая наше братское прощание. – Я благодарен тебе за это. Ты тоже звони мне, если понадобится помощь.

Он вдруг загадочно улыбнулся, и я спросил:

– Что?

– Я даже не против посплетничать с тобой о твоей подружке.

Я хохотнул.

– Я побежал, а то Софи сама дома, – вспомнив о сестре, я больше не смел копошиться и задерживаться.

Махнув ему в последний раз, я скрылся за дверью квартиры. Подойдя к лифту, я долго держал палец на кнопке вызова лифта, но он все никак не вызывался. Тогда я решил спуститься на этаж ниже. И там он вызвался. Только вот я в него уже зайти не смог…

Внизу, на лестничной площадке, эхом по всему подъезду пронесся голос девушки. Глухой, но нежный. Конечно, мне потребовалась всего секунда, чтобы узнать его. Сжимая челюсть, я просил себя зайти в этот гребанный лифт и просто спуститься на первый этаж. Софи дома сама. Я должен спешить к ней. Но кто я такой, чтобы ослушаться своих самых настоящих чувств?

Ноги сами повели меня вниз по лестнице. Я спустился на три этажа ниже, уже видя ее. Лаура стояла на лестничной клетке почти раздевшая – на ней были всего короткие домашние шорты, на попе которых была бабочка, и укороченный топик. До меня не сразу дошло, что она тут делает.

Подойдя чуть ближе, но так, что она меня еще не видела, я увидел, – Лаура кормила котенка, который, видимо, был жителем этого подъезда. У стенки стояло две миски – с кормом и водой, которые сейчас заполняла Лаура. У этого Гномика слишком доброе сердце. Девушка взяла маленькое создание на руки и прижала к своей груди, совершенно не брезгуя того, что он весь грязный и наверняка кишит блохами. Она нежно проводила своей ладонью по его не чистой серой шерстке и даже целовала в нос. Поднесся его к мискам, она опустила кота на землю и развернулась, чтобы уйти в свою квартиру, но увидела меня, стоящего у лестницы. Лаура вздрогнула, словно испугавшись.

Подняв голову на меня, девушка не осмеливалась что-то произнести, но и уйти уже не могла, – понимала, что будет некрасиво. Я сделал первый шаг:

– Привет, Лаура, – я старался говорить как можно обычно, без эмоций, несмотря на то, что я был очень счастлив увидеть ее.

– Аарон… – мое имя из ее уст вырвалось очень тяжело. – Привет. Что ты здесь делаешь?

Может, она испугалась того, что я пришел к ней?

– Я друга навещал.

– Твой друг живет в моем подъезде? – не веря, спрашивает она.

– Да, – я демонстративно показываю пакет.

– Ладно, – она отходит от двери и подходит к лифту.

Мне так о многом хочется ее спросить, но также мне хочется молчать. Делать так, как она. Если она не заинтересована сейчас в общении – значит ей так нужно. Я не хочу давить на нее собой. Не хочу нагружать.

Девушка вызвала лифт и зашла в него, а я следом.

– Куда ты? – все же вырвалось у меня.

– На первом этаже у Мурзика лежанка. Я хочу перетащить ее на свой этаж.

Я хмыкнул и мысленно посмеялся с забавного имени.

– Мурзик? – спросил я между тем, как нажимал на кнопку лифта первого этажа.

– Ну да, знаю, что банально, – Лаура впервые улыбнулась за долгое время, и это уже стало тешить меня. – Но мне нравится.

Ей нравится. Этого достаточно, чтобы имя кота не вызывало смех.

Когда лифт почти достиг второго этажа все резко остановилось. Свет погас и лифт больше не ехал. Лифт немного шатнуло, и испуганная Лаура упала на меня. Никто из нас не ожидал такого. Мои ноги тоже подкосились, так как ее тело внезапно обрушилось на мое.

По спине пробежал холод и теперь точно время остановилось. В ушах раздался сдавленный писк, а затем шум, когда своими губами я ощутил ее губы. Поцелуй был ненастоящим – это было всего на долю секунды, пока она не сообразила, что произошло. Но этой секунды мне хватило, чтобы почувствовать напряжение во всем теле. Почувствовать отчаянное и мощное желание продлить этот поцелуй. Сделать его глубоким и чувственным.

– Прости пожалуйста! Я не хотела! Это случайно, клянусь! – перепугано заверещала Лаура, отскочив от меня, тем самым ударившись о стенку лифта.

– Не паникуй и не делай резких движений, – прошу я. – Все в порядке, Лаура. Я понимаю, что это случайность.

Как бы мне хотелось, чтобы это не было случайностью. Чтобы этот поцелуй был серьезным.

– Аарон… – с новым порывом начала брюнетка, но я ее перебил:

– Все нормально, прекрати извиняться.

Наконец, сориентировавшись, я вытянул из кармана штанов телефон и включил фонарик. Случайно направив его на Лауру, я сначала заметил ее испуганное и покрасневшее лицо, лишь потом то, как она зажмурилась.

– Я случайно, – оправдываюсь я.

– Что нам делать?

Ее глаза были наполнены страхом. Я даже мог разглядеть мурашки, появившиеся на ее коже. Она никогда не застревала в лифтах. И ее это напугало. Но я рядом.

– Ждать.

– Кончины?

Я больше не сдержался и засмеялся во весь голос. Пугливость делает с ней смешные вещи.

– Нет, Лаура. Вызовем лифтера, он нас достанет.

– Как мы его вызовем?

Страх дезориентирует ее. Лаура перестает думать.

– Вот кнопка, Лаура, нажми ее.

Девушка запрокинула голову и посмотрел на кнопку, которая находилась достаточно высоко, и она едва дотягивалась до нее – пришлось встать на носки. Губы снова дрогнули в улыбке. Насколько же она милая.

– Слушаю, – раздался грубый мужской голос, и Лаура беспомощно обернулась ко мне и дернула за рукав, прося говорить.

Я выдохнул.

– Здравствуйте, мы застряли в лифте.

– Адрес.

Она молчала стояла и смотрела на меня. Так растеряно.

Когда вызов закончился, я вернулся к ней. Лаура обняла себя руками. Какой же я идиот. Конечно, ей холодно. Она раздетая, а я стою в куртке.

Спохватившись, я снял с себя верхнюю одежду и накинул на нее.

– Спасибо, – робко поблагодарила меня девушка, опускаясь на корточки. Ее ноги тоже не помешало бы чем-то накрыть, но уже нечем.

– Ты замерзла?

– Не сильно.

Я бы мог позвать ее к себе, предложить прижаться, но, конечно, это будет лишним. Это будет слишком. Та ночь, когда это произошло, была единственной. Больше такого не будет, по крайней мере не сейчас. Тогда мы просто нуждались друг в друге настолько сильно, что потеряли сдержанность. А сейчас мы оба еще в рассудке, и она не допустит этого. Это ведь Лаура избегала меня, свою подругу, значит, ей никто сейчас не нужен.

– Я знаю, что ты хочешь со мной поговорить, – резко выдает она, прерывая неприятную тишину.

– Да, – соглашаюсь я. – Очень хочу. Потому что ничего не понимаю, Лаура.

– Но я не готова говорить.

– Не готова говорить вообще? Ни о чем и ни с кем?

– Не знаю…

Она запуталась в себе, в своих желаниях. Все, что я хочу, – помочь ей выпутаться. Удушающая тишина снова повисла в воздухе, создавая очень неприятную атмосферу. Мы оба не знали, как не попадаться в нити этой тишине.

– Я не готова говорить обо всем, что ты хочешь у меня спросить, – снова подала голос Лаура, не поднимая своих прекрасных глаз, цвета весенней листвы.

Мне хотелось смотреть на нее вечность. В ее глаза. На ее лицо. На ее губы, которые не так давно коснулись моих. Я не понимаю, почему в последнее время Лауры так много в моей жизни, в моих мыслях?

– Что я хочу спросить? – я сосредотачиваюсь. На ней. Ее взгляд все еще не поднят на меня. Она словно боится смотреть на меня. Словно я – гипнотизер и обманом выманю у нее информацию. Пока Лаура не видит, я позволяю себе задержать свой взгляд на ней. Я не рассматриваю ее голые ноги, живот. Я всего лишь обвожу глазами ее лицо. Только сейчас я почувствовал, как вкусно от нее пахнет. Должно быть, она вот-вот вышла из душа, потому что у нее слишком пышные волосы, не такие, как всегда, значит, она их сушила.

– Аарон, – устало постанывает она, и мои уши навострились. – Я же знаю. Ты хочешь у меня узнать, почему я всю неделю игнорирую твои сообщения, почему я не общаюсь ни с тобой, ни с… Элизой.

Когда она подняла взгляд, я кивнул.

– Это именно то, что я хотел бы знать. Мне тяжело видеть тебя в таком состоянии, Лаура, и я очень хочу помочь тебе.

У меня комплекс спасателя. Я не смог спасти мать, хоть у меня и не было возможности. Поэтому я хочу спасти Лауру. Я не могу позволить ей сдаться. Я вижу, что она на грани – чувствую это. Чувствую, как сильно ей тяжело. И мне очень не хочется думать о том, что Лаура захочет сделать что-то.

– Ты не поможешь мне, Аарон. Сколько бы ты ни пытался. Меня пытались спасти все: и семья, и даже клиника, и психологи. Мне ничего не помогло. Я обречена, Аарона. Я обречена на вечные муки судьбы.

– Лаура, – я отбрасываю цепи, что сдерживали меня, и оказываюсь рядом с ней. – Пожалуйста, поделись со мной. Я очень тебя прошу. Я не хочу видеть, как тебе плохо, – снова повторяю я.

– Ладно, – вздыхая, соглашается брюнетка. – Я игнорирую тебя и всех в целом, потому что я боюсь.

– Чего ты боишься? – я мотаю головой, не понимая слов Лауры.

– Всех. Всех в этой жизни. Я боюсь жизни.

– Ты не должна бояться меня, Элизу.

– Аарон… Нет, ты не понял. Я боюсь, что вы пострадаете.

– Почему ты так думаешь?

Она вонзает зубы в губу, замолкая. Потом снова открывает губы и закрывает в нерешительности. Я отстраняюсь, не желая давить на нее. Но девушка внезапно схватила меня за руку.

– Аарон, пожалуйста, только не злись на меня…

– Я не буду злиться на тебя, если тебе тяжело рассказывать мне о чем-то. Но я просто прошу тебя, как друг, не отворачиваться ото всех.

Мой взгляд мельком падает на ее руки. Сука. Почему я этого раньше не заметил? Блядь. Сука. Блядь.

– Лаура… – у меня подрагивает голос, дергается глаз. – Что ты…

Она улавливает то, куда падает мой взгляд. Отдергивая свою руку, она накидывает на себя спавшую куртку, прикрывая свои порезанные или даже изрезанные руки. Я теряюсь. Я теряю весь контроль, видя это. Хватая ее руку сильной хваткой, я всматриваюсь: есть старые, есть свежие.

– Аарон, мне больно! Отпусти!

– Что ты делаешь с собой?.. – тихо спрашиваю я, смотря в ее уже залитые влагой глаза.

– Не твое дело! Не твое! Не твое!

Она снова сходит с ума. Она снова кричит и плачет. И я делаю то же самое, что и в прошлый раз, – обнимаю ее. Мне страшно представить, что переживает эта девочка изо дня в день. Мне страшно представить, из-за чего она все это делает. Что должно случиться, чтобы человек старался так искалечить себя?

Я чувствую, как слабые руки Лауры сжимают мою одежду. Как она пытается выплеснуть все на меня. Я сдержу все, Гномик. Делай, если тебе от этого легче.

– Аарон, я не знаю, что мне делать, – заикаясь, всхлипывает девушка.

– Мы поговорим об этом. Ты расскажешь мне обо всем.

Я отстраняю ее от себя и получаю кивок. Теперь все будет хорошо.

– Когда я буду знать, что случилось, я разберусь во всем. Я вытащу тебя, Лаура.

В лифте мы пробыли час, а когда выбрались, тетя Лауры налетела на нее с вопросами: куда она могла выйти в домашней одежде на целый час? Я не показался, не хотел ставить Лауру в неудобное положение. Когда мы вышли из лифта, я взял с нее слово, что она не передумает рассказать мне. Она кивнула головой. Сказала, что не сможет справиться сама, поэтому ей придется рассказать в любом случае.

Выйдя из ее подъезда, я зарылся руками в волосы, не представляя, что меня ждет. Что нас ждет. Я не хотел думать о плохом. Не хотел думать, что у Лауры какие-то катастрофические проблемы. Не зная масштаб проблемы, я буквально поклялся ей помочь. И я не заберу свое обещание. Даже если мне придется свернуть голову, я все равно сделаю все, чтобы помочь ей. Лаура стала слишком много значить для меня. Я уже не представляю, как быть дальше без нее.

Я сел за руль, как ни в чем ни бывало несмотря на то, что в моем организме есть алкоголь. И ехал я, как можно быстрее, потому что переживал за младшую сестру. Но, когда я вернулся домой, я обнаружил ее спящую на моей кровати. Должно быть, Софи долго ждала меня, а не дождавшись, задремала.

Взяв на руки ее легкое тело, я направился в ее комнату. Накрыв сестру одеялом и положив рядом с ней ее любимую игрушку – тигра – я поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты.

С полной головой мыслей я лёг в свою постель. Заснуть мне не удавалось ещё продолжительное время. Мысли о Лауре не давали мне покоя.

18 глава. Я счастлива

Мне тяжело. Каждый мой день начинается с дрожи, со страха. Я боюсь, что каждый день может стать последним. Я пообещала Аарону, что все расскажу. Если не ему, то хотя бы тете. Но я не могу сдержать даже этого обещания. Мне просто-напросто страшно. Я боюсь, что все ухудшится. Что в опасности буду не только я, а и Лили, у которой своих долгов куча, не говоря уже о тех, что набрал мой отец. Я поставлю в опасность всех, кто об этом узнает. Может, мне лучше умереть и всем станет легче жить?

Эти гнетущие мысли в моей голове меня добивают. Мне все чаще начинает казаться, что я схожу с ума, что мое лечение в психбольнице нужно было продлевать. Меня начинают мучить голоса в моей голове, особенно они усиливаются ночью, когда я закрываю глаза и остаюсь в полной тишине.

Я одергиваю себя от всех плохих мыслей, потому что вторая часть меня говорит, что я со всем справлюсь. Мне нужна лишь небольшая помощь. А другая часть меня отказывается от любой помощи, которую мне предлагают.

В этом году ноябрь стал слишком холодным, предвещая еще похуже зиму. Я сплю под двумя одеялами, и меня часто лихорадит – кидает то в жар, то в холод. Возможно, я простудилась, а возможно – это все от лекарств. Сегодня воскресенье – очередной поход к моему психотерапевту. Задумываюсь над тем, чтобы попросить мисс Стейси прописать мне еще какие-то лекарства, потому что, предполагаю, эти голоса до добра меня не доведут. Я хочу еще немного пожить.

Сообщения от тех людей больше не беспокоили меня. С одной стороны – это хорошо, а с другой – это меня пугает. Может, они уже ждут подходящее время?

Мое физическое состояние снова ухудшилось, поэтому, когда я встала с кровати, мне пришлось постоять около нее еще секунд пятнадцать, чтобы по пути на кухню не упасть и не разбить себе лоб. На кухне уже стояла Лили. У меня немели губы – мне так сильно хотелось кричать о своей боли, но я все заглушала, проглатывала. Я не хочу нагружать ее этой ношей, ведь долг моего отца – далеко не ее проблема. Она не должна знать об этом, думать и бояться. Это не ее брат даже, чтобы она что-то предпринимала. Я должна разобраться со всем сама, ведь это как никак проблема моего отца.

– Гномик, доброе утречко, – у нее было хорошее настроение, и мне правда хотелось улыбаться, но это было слишком трудно сделать. – Я приготовила сырники, и мне уже пора убегать на работу! Не забудь про поход к Стейси, – торопясь тараторила тетя, подхватывая в пакетике сырники, которые она берет на работу как тормозок.

– Хорошего тебе дня, – это было все, что я смогла вымолвить.

– Приглядывай за бабушкой, хорошо? – Лили подбегает ко мне, берет мое лицо в свои ладони и целует в нос, а я на миг закрываю глаза и в этот мимолетный миг меня окутывает спокойствие. Но оно так же быстро исчезает, когда тетя отстраняется и идет в небольшую прихожею.

Я возвращаюсь на кухню, чтобы поставить кипятиться чайник. Аппетита нет даже на сырники, и мне кажется, что за последнюю неделю я похудела на несколько килограммов. Не могу вспомнить, когда в последний раз полноценно ела, не считая мелких и редких перекусов: печенья, чая или хлеба. Доставая кружку, я слышу, как тетя кричит из прихожей, открывая входную дверь:

– Милая, я ушла.

Я кричу ей в след обычное «пока» и возвращаюсь к приготовлению чая. У меня резко появляется желание зайти к бабушке. Думаю, что она может что-то знать про моего отца и маму, может, знает об их проблемах… Я просто хочу узнать, чтобы в чем-то начать разбираться.

Отдаляясь от кухни, я подхожу к ее спальне и медленно приоткрываю дверь, которая неприятно скрипит. Бабушка лежит в постели. Кажется, она совсем не встает. Это меня пугает. Я так боюсь ее потерять. Боюсь потерять еще одного человека в своей жизни.

– Доброе утро, – тихо произношу я. Голова бабушки лениво поворачивается в мою сторону. Ее высохшие губы расплываются в морщинистой улыбке. Бабушка слишком изменилась за последние месяцы. Вся ее кожа стала еще больше дряблой, высохшей. Я стала чаще замечать, как дрожат ее руки в состоянии покоя, как тяжело она дышит. Я осознавала, что это может означать лишь одно. Мои глаза намокают всего за секунду, когда я задумываюсь об этом.

– Привет, моя девочка, – даже ее голос стал тихим, осипшим, почти неживым. Ее рука медленно приподнялась и похлопала по месту рядом с собой, приглашая меня присесть.

– Как ты? – боязно спрашиваю я. Меня страшит ответ.

– Плохо. Я чувствую, что смерть приближается ко мне.

Я сильно кусаю губу, чтобы прямо сейчас не заплакать. Нет, бабушка, пожалуйста, не говори мне таких слов! Скажи, что у тебя все хорошо!

– Но ты не переживай, ведь это нормально. Я прожила долгую жизнь, когда-то она должна была закончиться. Лучше расскажи, как у тебя дела? – она говорила так спокойно о смерти, словно совсем не боялась ее… Не боялась уходить.

– Нормально…

– Моя милая девочка, я вижу, какой скрытной ты стала, – я сглатываю, ведь она попадает в самую цель. – Я не прошу тебя рассказывать мне все о своей жизни. Я хоть и не современная бабушка, но все понимаю, что не хочется делиться всем, что у тебя на душе. Но ты должна поделиться самым важным – тем, что дерет твою душу и съедает всю тебя изнутри. Мы с Лили очень тебя любим, и ты знаешь, что мы всегда поможем тебе, насколько бы твоя проблема ни была капитальной…

Я чувствую, как меня сейчас прорвет на слезы. Эти слова так сильно бьют по мне, что у меня начинает щипать в глазах. Мне так не хватает этой поддержки…

– Можно я кое-что спрошу у тебя? – нерешительно начинаю я, и бабушка кивает. – У моего отца… Был долг, верно?

– Был. Страшный долг у него был.

Если в то время долг был страшным, то боюсь представить, какой он сейчас…

– Из-за долга его?..

– Почему ты спрашиваешь меня об этом? – бабушка парирует и рассматривает мое лицо, стараясь найти в нем ответ.

– Просто. Вспомнилось как-то.

– Твой отец сам обрек на себя все то, что с ним случилось. Только вот от его бед пострадала и ты, и твоя мать.

Я услышала негромкий щелчок, доносящийся из кухни, который означал, что чайник закипел.

– Беги, – сказала бабушка. – Ты, наверное, уже опаздываешь в школу?

– Бабушка, сегодня воскресенье.

У нее весьма часто происходит дезориентация. Недавно мы с Лили были шокированы и встревожены, когда бабушка спросила, чья эта комната и почему она тут лежит. В тот день я проплакала почти всю ночь.

– Разве? – удивляется она.

– Ага. Ты помнишь, куда я хожу по воскресеньям?

– Не помню… – отчаянно вздыхает бабушка, и я поджимаю губы. – Куда ты ходишь?

– К репетиторам.

– А, точно!

Я улыбаюсь. Пусть она будет верить в это, чем в то, что ее внучка ходит к психотерапевту, потому что у нее проблемы с головой. И, может, это даже к лучшему, что бабушка не помнит того, что я лежала в психбольнице. Может, это не усугубляет ее здоровье.

– Тебе принести что-то? – спрашиваю я ее, когда встаю с кровати.

– Нет. Лили перед уходом накормила меня вкусными сырниками. Так что не переживай и занимайся своими делами, – она протянула руку к пульту и включила телевизор. Я еще немного посмотрела на нее и, сбивчиво вздохнув, точно едва сдерживая себя от всхлипа, открыла дверь.

За завтраком я проверяла социальные сети. И все время смотрела на значок директа в инстаграме. Аарон не писал мне ни разу за эту неделю. Мы встречались в школе, здоровались и могли перекинуться парочкой фраз, но тесного общения не происходило.

Мне стало казаться, что я больше не интересна ему, что он больше не хочет со мной общаться. В его глазах читалось безразличие или я себя просто накручивала. Может, он просто не хочет давить на меня, поэтому не начинает говорить о той теме?

Мне пришло уведомление, и я дернулась, – на секунду мне хотелось бы, чтобы это сообщение было от него. Наперекор моим желаниям это сообщение было от Эрики. Ее сообщению я тоже обрадовалась – врать не стану!

Эрика: Доброе утро, крошка. У меня для тебя улетная новость. Присядь, если стоишь!

Свое сообщение она снабдила кучей улыбающихся смайликов, и я расслабилась. Это значит, что новость хорошая. Иначе еще одной плохой новости я бы просто не пережила бы.

Я: Доброе! Я тебя слушаю, что там за новость?

Эрика: Помнишь, я говорила, что приеду в декабре?

Я: Ну… Помню…

Эрика: Родители решили выезжать раньше! А это значит, что я увижу тебя совсем-совсем скоро!

Я готова была подорваться со стула прямо сейчас, ведь новость о том, что я смогу увидеть подругу, которую не видела очень долгое время, радовала меня! Мне казалось, что, если рядом будет Эрика, моя жизнь станет проще… Или мне хотелось, чтобы так было.

Я: Не могу поверить в это! Я очень рада. И очень жду тебя.

Эрика: Жди-жди. Я сделаю сюрприз тебе – не скажу, когда именно приеду. Хочу увидеть твои искренние эмоции.

Я: Они в любом случае будут искренними.

Эрика: Созвонимся вечерком?

Я: Пока неуверенна. Надеюсь, получится.

Эрика: Ок, напишешь тогда.

Я выключаю телефон и кладу его на стол. До выхода к мисс Стейси у меня оставалось еще три часа. Все это оставшееся время я провела в своей комнате. Я лежала на кровати и просто смотрела в потолок, как душевнобольная, желая скоротать время, но оно, наоборот, тянулось еще медленнее в паутине моих собственных мыслей.

Поскольку ноябрь был уже весьма холодным, в одном худи выходить было рискованно. Я надела обычные широкие штаны и свитер, а сверху куртку. Я снова не красилась. Мне наново стало все равно, как я выгляжу и кто как обо мне думает. Мне хотелось просто побыстрее добраться туда, отсидеть несчастный час и вернуться домой. Может, без макияжа я и страшная, но мне так чертовски похер.

Такси сегодня было вопиюще медленным. В какой-то момент я уже разозлилась и хотела попросить ехать быстрее, ведь я, кажется, почти опаздывала на сеанс, но потом зассала – мужчина была вдвое старше меня, а значит мог и гаркнуть так, что я стану заикой.

Я приехала в самую тютельку – за пять минут до сеанса. Мне просто повезло. Меня вновь встречает девушка на ресепшене, предлагая мне леденец, которых у нее полно на блюдечке. Я вежливо отказываюсь, потому что мне абсолютно ничего не лезет в горло – даже несчастная конфетка.

Мисс Стейси ждала меня в своем кабинете, к слову, как было всегда. Она, впрочем, как обычно, вежливо улыбнулась мне и указала ладонью на стул, призывая меня присесть. И сеанс начался почти сразу. Она снова спрашивала меня о моем самочувствии, о моих мыслях и переживаниях. Я рассказала ей всего лишь треть из того, что чувствую на самом деле, а почему – понять не могу. Это ведь мой психотерапевт, я должна делиться с ней всем, ведь именно для этого она мне и нужна – чтобы решала мои душевные проблемы или хотя бы помогала справляться с ними частично. Но навряд ли психотерапевт поможет мне справиться с денежной потребностью… А еще, наверное, я боялась ей рассказывать все потому, что она напрямую общается с Лили и рассказывает ей почти все, что происходит на сеансе – тетя сама попросила ее об этом. Нет, конечно, мисс Стейси рассказывает какие-то основные тезисы, описывающие мое состояние. Ведь все, что происходит в этом кабинете, должно быть конфиденциально. Но Лили, поскольку является моим опекуном и несет полную ответственность за меня, просит рассказывать ей хотя бы что-то… Чтобы она хотя бы чуть-чуть знала обо мне и моем состоянии.

– В последние дни я стала слышать голоса, – признаюсь я, мысленно хваля себя за этот поступок. – И я бы хотела попросить вас прописать мне какие-то таблетки.

Мисс Стейси выглядела несколько напуганной. Словно она не понимала, почему от тех препаратов, что я принимаю уже больше полугода, нет никакого эффекта, а появляются лишь новые дефекты. По ее взгляду я понимала, что это плохо… Только не понимала, насколько.

– И что тебе говорят эти голоса?

– Разное.

– Например? – все еще с опаской интересуется она. – К чему они тебя склоняют?

– Ни к чему, – честно отвечаю я. – Просто… Они говорят о разном, о самом плохом и болезненном. И самое страшное – я не могу заткнуть их.

– Когда это случается?

– Когда я ложусь спать. Когда гробовая тишина, и я полностью одна.

– Это игры твоего разума, – с более спокойным лицом сказала она.

– Это хорошо, что ли?

– Разумеется, нет. Я пропишу тебе препараты… И, знаешь, давай попробуем другие вообще. Не те, что у тебя дома, хорошо?

Мисс Стейси быстро оторвала листочек и написала туда три препарата.

– Эти голоса появляются только тогда, когда ты остаешься одна, но в другое время они тебя не посещают?

– Нет.

Она сомкнула губы, кивнула, словно подытоживая что-то для себя.

– Это могут быть слуховые галлюцинации, связанные как раз таки с приемом тех таблеток. Скорее всего, именно так оно и есть. Не думай, что у тебя уже шизофрения, Лаура, хорошо? Ты обычная, здоровая девочка, с тобой все хорошо, – женщина нежно коснулась моей ладони, и это внушило в меня какую-то уверенность и небольшое спокойствие. – Мы попробуем сменить препараты и посмотрим, что будет дальше. Только начни принимать их уже сегодня вечером желательно! И на следующем сеансе вернемся к этому разговору.

Все подошло к концу, и я встала со стула. Прощаясь, я выхожу из кабинета. Махнув мисс Стейси в последний раз, закрываю за собой дверь. Я повернулась и увиденное заставило меня вздрогнуть.

Вдалеке легкой походкой идет Аарон, держа за руку Софи. Она что-то тараторит ему, а он снисходительно улыбается сестре и кивает. Я и забыла, что уже видела их в этом центре. И совсем не учла того факта, что мы можем столкнуться.

Софи первая подняла голову, и мы встретились взглядом. Сначала она всматривалась в мое лицо, а потом улыбнулась и закричала:

– Лаура, привет!

И уже потом меня заметил Аарон. Только вот он не улыбнулся мне. И от этого мое хорошее настроение, которое продлилось всего несколько минут, спало.

– Привет, – я нагибаюсь, чтобы обнять маленькую девочку, и глажу ее по спине.

– Привет, Лаура, – подал голос парень, и я кивнула ему. – Софи, беги вниз к тете и возьми у нее конфеты, и жди меня там, – отдал приказ Аарон, и сестра беспрекословно послушалась его. Пойти взять конфеты было ну уж очень тяжелым заданием, но, я думаю, она справится с ним.

Аарон молчал еще несколько секунд, смотря вслед убегающей крошке, а когда поднял свой взор на меня, на моей коже образовались мурашки.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Аарон, смотря куда-то сзади меня. Он смотрел на дверь кабинета Стейси.

– Не знаю…

– Ты одна здесь? Без тети?

– Да.

Его голос начинает становиться нежнее, будто подстраиваясь под тот, что нужен мне, и я начинаю успокаиваться. Мне снова становится хорошо в его присутствии. С ним я словно автоматически чувствую себя в безопасности. Почему-то именно рядом с Аароном я моментально забываю про все проблемы и страхи, будто он решит любую мою проблему, и мне не нужно ничего бояться. Я знаю, что это далеко не так, но мне очень хочется так думать…

– Я могу подвезти тебя, – предлагает блондин, и я улыбчиво киваю.

– А ты как? – решаю спросить я.

– Нормально.

Пока парень опустил взгляд вниз, я украдкой разглядываю его лицо. Под глазами снова мешки, а взгляд дико поникший.

– Выглядишь уставшим, – он хмыкает от моей наблюдательности. – Ты хотя бы спишь?

– Иногда мне просто некогда спать.

Я сжимаю руки. Мне жаль его. Он не должен играть роль отца для своей сестры. Он не должен пахать, как конь в свои восемнадцать.

– Аарон, ты ведь должен жить как обычный подросток, а не работать с утра до ночи ежедневно.

– Лаура, если бы я мог, поверь, я бы жил как обычный подросток. Но, к большому сожалению, такой возможности у меня нет.

Мне тоже хотелось расспросить его о многом, но мне казалось, что мы недостаточно близки для таких обсуждений. Мы медленно стали спускаться вниз. Аарон шел сзади и боковым зрением я замечала его руку возле моей спины или талии, совсем не касающуюся. Он подстраховывал меня на случай, если я упаду. Я заулыбалась как дура.

Софи набрала горсть леденцов и насыпала Аарону в карман, веля донести их в целости и сохранности до дома. Когда мы прошли к машине в почти тишине, то я собиралась сесть на заднее – почему-то по привычке какой-то, но Аарон предложил сесть на переднее, и я согласилась.

– Ты сегодня очень… – он облизнул губу, рассматривая мое лицо.

– Страшная? – хохоча, продолжила за него.

Он с укоризной взглянул на меня и качнул головой.

– Красивая.

–Я без единой косметики на лице, Аарон.

– И это делает тебя красивее в разы. Верь мне, как мужчине.

Я притупила взгляд и опустила его на свои колени. Кажется, в машине стало чуть жарковато. И я могу поклясться, что мои щеки пылали ярким красным пламенем всего-навсего от его слов.

– Спасибо, – выдавила из себя я уже каким-то дрожащим голосом.

Софи попросила включить брата какую-то песенку, чтобы было не так скучно ехать. И он включил какую-то детскую, и я где-то ее слышала. Кажется, это из какого-то детского мультфильма.

– Откуда эта песня? – оборачиваясь к Софи, задаю вопрос.

– Из «Моаны». Ты смотрела его?

– Нет, – отвечаю я, махая головой. – Значит, слышала где-то в интернете.

– Жаль. Посмотри обязательно!

Я гляжу на Аарона и замечаю, как он улыбается. Его это либо забавляет, либо умиляет. Мы едем в тишине, не считая мелодии, играющую во всю. Мне так хотелось поговорить с парнем, послушать его спокойный голос, который обволакивает всегда уютом и спокойствием. Могу предположить, что и Аарону хочется того же, учитывая, что я обещала ему рассказать многое. Но из-за маленькой букашки, которую не хочется нагружать сказанным, мы тонем в молчании.

Когда машина останавливается из-за какой-то небольшой пробки, мы пересекаемся взглядом и сразу расплываемся в улыбке. А Софи улыбается за компанию, наблюдая за нами.

Мы проезжаем еще несколько кварталов и останавливаемся в одном из них. Днем мне выпадает возможность рассмотреть все получше, ведь в прошлый раз я была тут уже поздно вечером. Это красивый район, получше моего. Могу предположить, что это вообще новостройка. Мы выходим из машины, и я плетусь за Аароном до тех пор, пока он не оборачивается – тогда я замираю.

– Зайдешь к нам? – спрашивает парень.

Я растеряно кусаю губу.

– Если это не будет слишком?

– Слишком что? Что ты зайдешь к нам домой? – Аарон издает смешок. – Не дури, Гномик. Тем более что ты уже была у нас.

– Ладно. – Соглашаюсь я, и мы входим в подъезд.

Его квартира встречает меня с приятным запахом – так всегда пахнет Аарон. Его духи невероятно стойкие и пахучие. Аарон пропускает меня вперед, и я снимаю с себя обувь, а куртку с меня снимает уже он, как истинный джентльмен.

– Я в комнату, пока, – сообщает Софи, и я замечаю, как Аарон выдыхает. Только этого он и ждал.

– Чай будешь? – медленными шагами, Аарон проходит на кухню.

– Это предлог, чтобы заговорить меня, да?

– Я не собираюсь тебя заговаривать, – равнодушно ответил он. – Если ты не хочешь со мной говорить об этом – я не буду настаивать, потому что я устал, Лаура.

– От меня? – дрожащим голосом, выдаю я.

Меня накрывает слабость. Я сажусь на стул, боясь упасть. Аарон молчит. Это значит, что я его достала, да?

– Может, мне уйти?

– Нет, Лаура. Я никогда не устану от тебя, – его массивное тело приближается ко мне. И, оказавшись рядом, он присаживается на корточки. – Но я устал вытягивать из тебя хоть что-то, понимаешь? Я не буду стараться спасать тебя, если ты отказываешься от этого спасения. Но это не значит, что ты меня бесишь или я устал от тебя.

Я видела, как губы дрогнули в чем-то недосказанном, но он осек себя, плотно сжав их. Он хотел что-то досказать, но остановился – наверное, решил, что время еще не пришло.

– Но, Лаура, – его рука неуверенно коснулась моей коленки, и моя нога тотчас напряглась. Это приятный, неожиданный и не знакомый мне жест. – Если ты готова со мной поговорить, я буду только рад, я за, чтобы узнать тебя получше, узнать все, что тебя волнует. Но для этого тебе нужно говорить со мной, а не закрываться, ясно?

Я прикрываю глаза, отгоняя слезы, подступившие к глазам. И, когда я кивнула, он снова поднялся на ноги и вернулся к приготовлению чая.

Долгое время я думала, что не смогу найти утешение одиночеству и тревоге. Но моим утешением стал никто иной как Аарон Родригес. В нашу первую встречу я готова была придушить его, а сейчас готова сделать многое, чтобы он просто побыл немного рядом и поболтал со мной о чем-нибудь, даже если это будет самый глупый разговор в жизни.

– Здесь будем говорить или пойдем в мою комнату? – спрашивает Аарон, и я говорю, что лучше пойти в его комнату. Почему-то на кухне стены давят на меня, а в его комнате я чувствую себя спокойнее.

Аарон сел за свой рабочий стол, а я села на кровать. Согревая руки о чашку, я молчала, обдумывая с чего мне вообще стоит начать? С какого момента в моей жизни?

И, словно прочитав мои мысли, Аарон произносит:

– Я не прошу тебя рассказывать мне абсолютно все в своей жизни за раз. Всего то, что тебя волнует на данный момент. У нас много времени Лаура. У нас впереди вся жизнь, я успею узнать о тебе все. Не обязательно изливать мне душу в один день. Тем более что сейчас уже вечереет, я предполагаю, что тебе нужно скоро домой, да?

– Да. Через полчаса буду выходить.

– Я тебя подвезу, это не обсуждается, – эта его позиция будоражит во мне странные чувства. Он всегда ведет себя как настоящий мужчина, несмотря на то, что ему всего восемнадцать. Аарон значительно отличается от всех сверстников.

– Спасибо… – замаявшись, я подняла на него свой слегка растерянный взгляд. – Спроси меня о чем-то. Задай наводящий вопрос, ибо я правда не знаю, о чем тебе рассказать.

– Мы начнем в странном порядке, но сейчас меня волнует именно это. Этот парень… Как его…

– Юджин? – его имя из моих уст вылилось с брезгливостью. Я старалась о нем не вспоминать, и мне удалось, потому что его перекрыли люди, которые требуют денег. Теперь я боюсь их, а не его.

– Да, Юджин. Он тебя больше не трогал?

– Если ты спрашиваешь о том, караулил ли он меня, то нет. Не писал даже.

– Отлично. Это несомненно хорошая новость.

– Я могу задать тебе тоже вопрос?

– Разумеется.

Сдвинув губы в сторону, я отвела взгляд, обдумывая, не слишком ли это личный вопрос?

– Почему вы живете с сестрой отдельно от родителей?

– У меня есть только отец, я об этом уже говорил?

Я замерла.

– Нет. Ты говорил об отце, я помню, кажется. Но ты не говорил, что лишь он у тебя остался. Будет некультурно, если я спрошу, что случилось с твоей?..

– Моя мама разбилась в этом году. Авария. Первого июня.

Его голос стал тише. Слышалась слабость и боль. Отчаяние и страдание.

– Мне так жаль, Аарон…

– Все в порядке. Я отпускаю это. У меня не было времени горевать и расклеиваться, как сделал это мой отец. Он просто забухал, понимаешь? Несмотря на то, что у него есть дети. Ладно я – мне восемнадцать, с горем пополам я бы нашел деньги на проживание. Но он наплевал на Софи, на семилетнего ребенка, который ничего не может в этом мире без родительской опоры.

Аарон склонил голову, словно боялся, что я могу увидеть его намокшие глаза.

– А сейчас что?

– Он вышел на работу. Типа оправился. Побухал и бросил. Но я-то уверен в том, что, приходя после работы, он выпивает полбутылки виски или коньяка, а может и еще чего похуже. Но, хвала Богу, отец стал зарабатывать хотя бы на себя. Я больше не нуждаюсь в его помощи, и Софи – тоже. Я сам научился работать и обеспечивать свою сестру.

Он говорит с такой самоотверженностью, с таким напором, словно доказывает кому-то что-то. Ему не легче, чем мне. Ему так же тяжело, только в другом направлении.

– Но ты молодец, Аарон, – я почему-то встала с кровати, чувствуя, как прогибается матрас. Мне захотелось обнять его, чтобы он почувствовал тепло и заботу, которую не чувствовал, полагаю, очень давно. – Я никто и мои слова могут ничего не значить для тебя, но я горжусь тобой, веришь?

– Верю, – он накрыл мою ладонь, что покоилась на его плече, своею. – А почему ты живешь с тетей?

Я прочистила горло.

– Не хочу говорить об этом, хорошо?

– Конечно. Извини, – его большой палец стал вытворять странные манипуляции, которые по какой-то причине нравились мне, и я не хотела убирать свою руку. – Ты не никто, Лаура.

Я нахмурилась, не понимая, что он сказал. Я и забыла, что произнесла минуту назад.

– Ты моя подруга, Лаура. Я считаю тебя своим другом. И ты не можешь представить, что значат для меня твои слова и поддержка. Я знаю, что наша первая встреча не задалась, а потом и следующие. И мне очень жаль, что я вовремя не заткнул тогда Кимберли, правда. Веришь или нет, но я жалею об этом. Но сейчас, Лаура, я счастлив, что ты рядом.

Я улыбнулась, смахивая скатившуюся слезу со щеки. Аарон усмехнулся и приподнял брови.

– Ты растрогалась?

– Немного. Мне не хватает этого.

– Чего? Я могу дать тебе многое.

Ох, Аарон, будь поосторожнее…

– Такого друга, как ты. Не хватало мне этого. Поддержки и понимания. Вернее, – осеклась я, – у меня есть поддержка от Лили, но это не то.

– Я дам тебе все, только если ты попросишь, – его рука взлетала вверх и большой палец потер мою щеку, делая вид, что стирает слезу, которой там уже давным-давно не было…

– Сейчас я попрошу отвезти меня домой, сможешь? – лукаво улыбаясь, спрашиваю я.

Он моргает и кивает, и мы направляемся на выход.

***

Атмосфера в машине, когда мы остались одни, чувствуется по-иному. Она чуть напрягающая. Чуть смущающая. И невероятно комфортная. Пока взгляд парня полностью сосредоточен на дороге и ни на чем другом я смотрю на него. Позволяю себе задержать внимание на его руках. Венки чуть вздуты и напряжены, когда его руки сжимают руль. Кадык изредка подрагивает, а взгляд острый и уверенный.

Никогда не подумала бы, что со мной может общаться кто-то подобный Аарону. Я не его уровень, но тем не менее он нашел во мне что-то…

– Не холодно? – я немного вздрогнула от того, что тишина прервалась.

– Нет, – ответила я, ловя себя на мысли, что мне очень неловко сейчас. Мне не было так неловко даже когда мы застряли в лифте, хотя, казалось бы, там ситуация куда хуже.

В плейлисте Аарона появляется песня The Weeknd – Church, и на моем лице появляется довольная улыбка. Это не одна из моих любимых песен данного исполнителя, но она так же нравится мне. Хотя, признаюсь, мне нравятся абсолютно все его песни.

Была бы я сама – мои губы уже бы открывались, чтобы напеть слова песни. Но мне неловко это делать в присутствии блондина, поэтому я просто качаю головой и все же открываю губы в немом пении.

Аарону тоже нравится эта песня – я замечаю, как он стучит пальцами по рулю в такт мелодии.

– Когда мы сможем встретиться в следующий раз? – наверное, я никогда не привыкну к тому, как Аарон резко начинает говорить.

– А когда ты хочешь? – я улыбаюсь и гляжу на него. На секунду мне кажется, что я кокетничаю с ним.

– Я хочу всегда. Поэтому все зависит от твоих возможностей.

– Ну, давай завтра после школы, – протягивая, предлагаю я. – Но это не точно, так как я не знаю, что будет дома…

– У тебя проблемы дома? – волнительно интересуется он.

– Не совсем. Или да. Я не знаю, как объяснить.

– Понял, – кивнул Аарон, – не буду лезть. Я буду ждать окончательного твоего решения завтра.

– Хорошо.

Я удивлялась тому, как быстро я успокаивалась в его присутствии. Нет, конечно, порой мне было неловко, но за все то время, что я была с ним, ко мне ни разу не пришли плохие мысли в голову. Аарон слово был каким-то мощным энергетическим потоком, который не позволяет проникнуть плохим мыслям. Я понимала, что проблемы никуда не делись, но с ним мне было легче справляться со всем.

В воздухе стало холоднее с приходом сумерек. А когда мы доехали до моего подъезда, везде уже было темно. Я очень не люблю зиму именно потому, что темнеет слишком рано, и я не могу вдоволь насладиться солнцем. Но, кажется, солнце и не нужно, когда рядом Аарон, ведь он светит намного ярче него.

Аарон, продолжая быть истинным джентльменом, вышел из салона автомобиля первым, чтобы открыть мне дверь. Я лишь пустила короткий смешок, благодаря его за такую галантность.

– Лаура, – говорит Аарон, когда мы подошли к массивным дверям подъезда. – Я могу забрать тебя перед школой, если хочешь?

– Как подругу? – я готова была влепить себе тысячу оплеух за то, что только что вылетело из моего рта. Какого черта я спросила это?! А как кого, Лаура? Он же сказал, что ты ему, как подруга, о чем ты думаешь вообще?!

На его лице промелькнуло легкое смятение, а потом он улыбнулся мне. Аарон, кажется, все понимал. Чувствовал мои потаенные чувства к нему, которые я и сама до конца не могу признать.

– Как подругу.

Я вздохнула и прикрыла глаза, сгорая со стыда.

– Тогда я пойду? – я кидаю взгляд на подъезд, в котором мне просто не терпится скрыться.

– Конечно. Сладких снов, Гномик.

Мне начинает казаться, что он специально смущает меня. Особенно это детское, милое прозвище, которым он зачастил меня называть, смущает сильнее всего.

– Спасибо, что подвез. Спокойной ночи.

Мне хотелось обнять его на прощание. Но еще больше мне хотелось сбежать, чтобы не закричать от своей собственной глупости. Заходя в подъезд, я оборачиваюсь и машу ему рукой, а он лишь подмигивает и направляется к своей тачке.

Я позволяю себе еще немного поглядеть на него, а затем скрываюсь за большой железной дверью.

Зайдя в свою комнату, я падаю на кровать и зарываюсь лицом в подушку, чтобы издать радостный и в то же время смущенный писк. Лили зашла ко мне в комнату почти сразу и оперлась плечом о дверной косяк.

– Ты была с ним, – делает вывод тетя, хитро улыбаясь. – Я смотрела в окно, видела, как он уезжает.

Я закусываю губу, чтобы не расплыться в широчайшей улыбке. Никогда не подумала бы, что у меня когда-нибудь вызовет такую бурную реакцию какой-то парень. Тетя отталкивается плечом от дверного косяка и подходит к кровати, на которой беззаботно распласталось мое тело.

– Кто тебе Аарон? – прямо в лоб спрашивает она, и я теряюсь в ответе, хотя ответ ведь очевидный – он мне друг.

– Друг.

Сердце начинает ныть и, не соглашаясь с моим ответом, болеть.

– Если Аарон был бы твоим другом, ты бы вряд ли говорила о нем с таким взглядом и улыбкой. Обманываешь меня?

– Да нет же! – выкрикиваю я. – Он правда мой друг.

– Но ты тайно любишь его? – Лили подкрадывается ко мне еще ближе, буравя меня своим взглядом.

– Отстань! – отмахиваюсь я. – Не хочу говорить об этом.

– Знаю, что любишь, – в ее голосе даже не мелькало сомнение. – Скажи ему об этом. Думаю, он тоже.

– Не хочу говорить об этом, Лили!

– Как скажешь, все! – она взмахивает руками вверх, сдаваясь. – Возьмешь у меня в сумке таблетки, что тебе прописала Стейси, я зашла в аптеку после работы.

– Спасибо.

Я провожаю ее взглядом. И, когда дверь моей комнаты закрылась с той стороны, я взяла телефон в руки и зашла в инстаграм. Аарон был в сети – я сразу обратила внимание на это. И я, нехотя признаюсь, очень ждала его сообщения, но его так и не было.

И когда приходит сообщение, я подпрыгиваю, но оно было от Эрики. И мы, недолго переписываясь, решили созвониться. Болтали без умолку до часу ночи, а потом вспомнили, что нам обеим вставать весьма рано. И попрощались, но, как сказала подруга, не на долгое время.

Я ложилась спать впервые за долгое время с хорошим настроением. С мыслями о нем.

19 глава. Пари

Это утро оказалось суматошным. Мой будильник не зазвенел, хотя я точно знала, что ставила его! И я, впрочем, логично, проспала. Слава Богу, не на час, а всего на двадцать минут, – тетя перед уходом решила заглянуть в мою комнату, потому что ей показалось странным, что я все еще не вышла из комнаты в ванную или на кухню. И, увидев меня сопящую в подушку, подобрав между ног все одеяло, быстро стала меня тормошить – да так громко, что будильник отдыхает!

Я подскочила моментально. А осознав, что я проспала, стала метаться по всей квартире, как в жопу ужаленная. Видимо, вчерашний день, – в особенности вечер, – настолько обескуражил меня, что абсолютно все вылетело из головы напрочь. Я была просто счастлива и на этих крыльях счастья позабыла обо всем. И, черт возьми, моя дырявая голова забыла даже про то, что Аарон собрался меня подвозить!

Вспомнила я об парне лишь тогда, когда он написал мне. Я крутилась перед зеркалом, застегивая свое платье, которое весело в моем шкафу непонятно сколько времени. Аарон настолько сильно повлиял на меня, что я, кажется, впервые в жизни решила надеть платье!

Я долго копошилась с застежкой, которая почему-то не шла вверх, – то ли я потолстела, то ли там что-то сломалось. Решила оставить так, ибо времени у меня было в обрез. Я нагревала плойку Лили, чтобы выпрямить себе кончики, которые постоянно были закручены. И лишь тогда я заметила светящийся телефон на кровати, на котором уже было, наверное, чтобы не соврать, порядком десять сообщений – и все они только от одного парня.

Аарон: Гномик, доброе утро.

Аарон: Я выезжаю пораньше.

Это сообщение он отправил мне в шесть часов утра. Мои брови просто вскочили вверх, а не поползли. Это что получается, он ради меня встал в шесть утра или даже раньше?

Аарон: Подъеду к тебе где-то к половине восьмого.

Аарон: Можешь не спешить, я в любом случае подожду тебя.

Следующие шесть сообщений он написал мне уже позже, часов в семь:

Аарон: Я почти подъехал.

Аарон: Ты еще, должно быть, спишь.

Аарон: Спящая красавица.

Аарон: Лаура, я, конечно, не против ждать тебя хоть целую вечность, но ты хотя бы намекни мне как скоро будешь готова?

Аарон: А то уже время поджимает, а ты даже в сеть не зашла.

Аарон: Видимо, ты еще спишь. Я все равно жду тебя, Лаура.

Мои руки стали автоматически хвататься за все подряд с бешеной скоростью, после осознания, что Аарон ждет меня уже целую вечность! Будет просто чудом, если он еще не уехал. Выпрямив свои волосы как попало, я выбежала на кухню, чтобы глянуть, стоит ли Аарон. И – о боже! – он стоял и ждал меня! Аарон вальяжно опирался на капот своей машины, сложа руки на груди. Он выглядел как модель, как парень с обложки. Весь красивый, брутальный, сексуальный…

Парень, словно почувствовал мой взгляд на себе, поднял голову вверх – прямо в мое окно. Его губы моментально растянулись в улыбке, и я ему помахала. Жестом попросила прощения за то, что опаздываю, и попросила подождать меня еще всего лишь пять минут.

Мне впервые в жизни хотелось выглядеть привлекательной для кого-то. Мне хотелось быть такой же красивой, как и он, быть под стать ему. Рядом с ним мне хотелось выглядеть не как побитая жизнью девочка, у которой в этой жизни мало приятного, а как успешная девушка. Но, разумеется, это было почти невозможно.

Смахнув волосы назад, чтобы они прикрывали тот чертов замок, которой так и не дополз до конца на верх, я подхватила сумку и выбежала в прихожею. Мой взгляд упал на туфли. Лаура, это не ты… Я была почти на сто процентов уверена в том, что в этом прикиде, в этой обуви и с этим чертовым макияжем, я не прохожу весь школьный день. Я уверена в том, что уже придя в школу мне захочется снять каблуки и запрыгнуть в кеды.

Стуча каблуками, ломая себе ноги, я выбегаю из квартиры и забегаю в лифт, моля Бога, чтобы хотя бы в этот раз он не сломался, и я не опоздала капитально. Молитвы были услышаны, и я не застряла!

Выбегая из подъезда, я сразу замечаю Аарона, который уже стоял не у машины, а у дверей, встречая меня. И я, как свойственно всем романтическим фильмам, споткнулась и подвернула ногу.

Аарон усмехнулся, но помог мне, подхватил за локоть и довел до своей машины.

– Лаура, зачем ты их надела? – насмешливо спрашивал парень, прекрасно осознавая, что эта обувь – сплошное мучение.

– Я хотела быть красивой и женственной, – хныча, отвечаю я.

– Ты и так красивая и женственная. Тебе незачем было запрыгивать в это платье и каблуки. Но, – его глаза обвели меня полностью: от лица до ног. – Ты действительно очень красива в этом. Но ничем не хуже, чем обычно. Не притворяйся другим человеком, Гномик. Будь собой. И, если хочешь, я могу подождать еще минут тридцать, чтобы ты переоделась.

Я закусила губу и посмотрела на подъезд. Искушение велико. Конечно, хотелось снять с себя все это, но не хотелось заставлять его ждать снова.

– Нет, – качнула головой. – Поехали в школу. Мы так точно опоздаем.

Я пристегнулась и кинула взгляд на задние сидения, где должна была сидеть Софи, ведь он должен ее подвозить.

– А где Софи?

– У нее в классе карантин. Там грипп какой-то, что ли. Сидит дома две недели.

– Жесть. Повезло ей.

Аарон кивнул и завел машину. Целую дорогу я старалась держать глаза открытыми. Не знаю почему, но меня сильно клонило в сон. Да и состояние какое-то странное, словно у меня поднялась температура.

– Лаура, – резко обращается ко мне парень, и я вынуждено раскрываю глаза, поворачиваясь к нему. – Про прогулку. Сегодня все в силе?

– Я вчера вечером смотрела синоптик. Говорят, вечером будет дождь. Не хочу под дождем гулять. А на выходных обещают солнце!

– Не хочешь, чтобы в наших сердцах был дождь?

– Дождь в сердцах – это всегда грустно. Так что нет.

Аарон хмыкнул и пожал плечами, покорно соглашаясь на выходные. Все оставшееся время мы ехали в полной тишине – даже музыка не разбавляла эту тихую атмосферу. И лишь когда мы остановились у ворот школы, я стала отстегивать ремень безопасности и вставать, как вдруг поняла, что меня что-то держит. Моя молния на платье зацепилась за ткань сидения.

– Аарон, у меня проблема, – жалобно произношу я, показывая тонкими пальцами на спинку.

– Повернись настолько, насколько это возможно.

Я повернулась совсем немного. Мои волосы спадали на спину, и Аарону было тяжело что-то сделать. И тогда я почувствовала, как его теплые пальцы коснулись моей шеи, отстраняя волосы, убирая их на плечо. У меня по коже прошлись мурашки и волосы встали дыбом – надеюсь, он этого не заметит.

Аарон ловко справился с небольшой проблемой и даже помог мне застегнуть платье полностью.

– Не забудь сумку, – напомнил Аарон, и я потянулась на задние сидения. В это время Аарон быстро оббежал машину, чтобы оказаться с моей стороны и открыть мне двери.

Я смутилась. А еще боялась, что кто-то увидит. Засмеет. А что, если у Аарона будут проблемы? Что, если из-за меня его репутация скатиться? Почему снова нарастает тревога… Все ведь хорошо, Лаура Хилл, прекрати.

– Что-то не так? – заметив мое напряжение, спросил Аарон, кладя свою ладонь на мое плечо.

– Кажется, что все смотрят лишь на нас.

Аарон прочистил горло, и я почувствовала, как его рука на моем плече напряглась.

– На нас смотрят лишь парни. И то, не на нас, а на тебя. Ведь ты сегодня по-особенному красива.

– Может, нам стоит идти отдельно? Я ничего не испорчу?

Мой взгляд, наверное, был похож на взгляд забитого всеми бродячего котенка, который так сильно боялся людей. Рука Аарона лишь сильнее сжала мое плечо, и он притянул меня к себе. Ему было все равно, кто и что о нем подумает.

– Лаура, перестань…

– Я порчу тебе всю репутацию.

– Не выдумывай, – из раза в раз повторял парень. – Ты прекрасная девушка, внешне и внутренне. Никто не посмеет сказать ересь в твою сторону, либо тут же познакомиться с моим кулаком и со стеной. Я не позволю им сказать ни единого слова. Но выколоть глаза я им не могу, прости, мне уже будет светить тюрьма.

Я тихо хихикнула, пряча взгляд ото всех в ткани его футболки. В холле было еще больше людей, и я была права на все сто процентов – все школьники пялили то на меня, то на Аарона. Никто из них, в особенности девушки, явно не могли осознать, как рядом с таким мачо может идти такая лахудра как я?

Кажется, все мои мышцы опять напряглись, и Аарон погладил меня по голове. Я привыкла к его жестам, к его прикосновениям… Мне казалось, что я привыкла. Но я вздрагиваю каждый раз, когда он трогает меня, каждый раз на моем теле просыпаются мурашки, а ноги становятся невероятно ватными.

Мне приятно находиться с ним. Мне приятно чувствовать его тепло и присутствие. Но я постоянно боюсь, что это все не по-настоящему. Что это его шутка, прикол, пранк, и меня разводят как глупую первоклашку. Или мне кажется, что я сплю, а как проснусь – окажусь в дурдоме.

– У меня алгебра, – смотря на школьные часы, что висят в холе, сообщает Аарон.

Я вынуждено отстраняюсь от него и отпускаю. Аарон обернулся на меня еще несколько раз, подарил еще несколько взглядов, прежде чем скрыться за поворотом.

Свернув в другую сторону, я стала идти по длинному и людному коридору, то и дело прикрывая лицо руками и волосами, не желая, чтобы на меня кто-то смотрел. Подойдя к кабинету, в котором у меня сейчас будет урок, я оперлась о стену, краска которой уже давным-давно стерлась, и стала ждать звонка.

Я уставилась в телефон и бездумно листала ленту инстаграма, стараясь унять время и тревожность, которая без присутствия Аарона повышалась. Но мне пришлось оторваться от гаджета, когда моего плеча коснулась чья-то рука. Это была Элиза. За секунду я спрятала телефон в карман, а уже во вторую секунду – весела на ее шее, пища от радости.

– Ты сегодня просто… – подруга восторженно открыла рот и изумленно рассматривала меня, словно я была самой дорогой фарфоровой куколкой. – Невероятная!

– Спасибо… Жуть как неудобно.

– Лаура, – засмеялась Элиза, – а зачем же ты тогда это все надела?

– Хотела быть красивой для… – я закусила губу, понимая, что ляпаю лишнего.

– Для? – Элиза протягивает слово и взглядом выпрашивает продолжить предложение.

– Для одного парня, – парирую я.

– Для Аарона, да?

Из ушей сейчас пойдет пар! Как она догадалась?!

– С чего ты так решила?

– Сделала вывод. Я же не слепая. Ты смотришь на него влюбленными глазами, и он на тебя. Верь мне.

Мне хотелось зарыться в землю, чтобы не чувствовать такого смущения и жара внутри себя. Благо прозвенел звонок и этот разговор подошел к концу.

Следующие сорок пять минут мне все еще хотелось провалиться сквозь землю. Кимберли буравила меня своим взглядом или нет… Скорее, испепеляла. Я знала, что она знает. Она в курсе последних событий. Наверняка ее шайка-лейка уже обо всем ей растрепала. В глазах рыжей стервы было столько ненависти и гнева, что я буквально не могла надолго задерживать свой взгляд на ней. Но я знаю, что она не посмеет ничего сделать мне, ведь об этом узнает Аарон, а она перед ним на колени готова падать. И она знает, что Аарон не позволит ей издеваться надо мной. Поэтому все, на что она способна, – это пялить на меня.

Внедряя в себя эти мысли, которые действуют на меня круче любого успокоительного, я спокойно выхожу из класса вместе с Элизой под руку.

Я словила себя на странных действиях: каждый раз, выходя из какого-либо кабинета и идя по любому коридору, я всегда ищу серо-голубые глаза Аарона. Постоянно жду встречи с ним. Это уже проблема, да? Мне страшно от этого – чего-то нового и неизвестного мне. Страшно познавать новые чувства. И я чертовски боюсь, что эти чувства смогут оставить кровавый след.

Последний урок у нас – это физкультура. Я стою у спортзала, чтобы попросить у физрука уйти, ссылаясь на головокружение. Вранье во благо!

Но неожиданно я встретила уже знакомое мне лицо, которое выходило из мужской раздевалки, которая была расположена прямо возле зала. Он издал звук «О», причем продолжительный, и я инстинктивно вжалась в стену.

Маркус крикнул что-то тихое своим парням, подмигнул и подошел ко мне.

– Привет, Лаура, – он неестественно улыбнулся, почесывая свой нос.

– Привет? – опасаясь, ответила я.

– Во-первых ты сегодня очень красивая, – уголок его губ приподнялся.

– Спасибо, – робко улыбнулась я, кивая головой.

– А во-вторых… – его пальцы зарылись в свои волосы, будто он очень нервничал из-за чего-то. – Ты сегодня свободна?

Мне пришлось приложить много усилий, чтобы мои глаза не выпали от такого неожиданного и странного вопроса.

– Допустим, – отвечаю я, складывая руки на груди. – А что ты хотел?

– Прогуляться с тобой.

Я внимательно изучала его, рассматривала. Старалась высмотреть в глазах парня искренность его намерений. Насколько они плохи? И почему именно сейчас, именно сегодня? Неужели я сегодня и вправду другой человек, на которого все так внимательно обращают внимание?

– Обещают дождь, – я кидаю ему отмазку, которая должна была заставить его передумать!

– Я люблю дождь, а еще больше – гулять под ним.

Он настроен предельно серьезно.

– Можно заболеть, – осведомляю его я, невинно улыбаясь.

– Мы в кафе быстро забежим, если начнется дождь. Обещаю.

Мне не удалось самостоятельно выяснить, что ему нужно от меня, поэтому решила спросить прямо:

– Маркус, давай честно, что тебе от меня нужно?

– Прогулка. Больше ничего.

Голос его был спокойным, не подрагивал, что вселял какое-то доверие. Ложное доверие.

– Ладно. Сразу после школы, что ли?

– Да. Прямо сейчас. У нас уроки окончились. У тебя как?

– Последний – физра, я собиралась уйти.

– Тогда заканчивай со своими делами, ок? Я буду ждать снаружи.

Я коротко кивнула, провожая брюнета томным взглядом. Мое предчувствие подсказывало мне, что здесь что-то не так, и я даже сама была уверена в этом, но мне хотелось понять, что именно.

Мне пришлось вернуться в раздевалку за своей верхней одеждой, когда физрук нехотя отпустил меня. Его глаза говорили, что он не верил мне, но губы произнесли другое, и я с радостью убегала с урока.

– Лаура, – накидывая на себя джинсовую куртку, которую я надевала сверху платья утром, я слышу голос Аарона и моментально оборачиваюсь. Он заходит в раздевалку, выглядывая нет ли тут никого. И когда видит рядом только Элизу, то произносит: – Мои уроки закончились, как и твои, я так понимаю. Я могу тебя подвезти.

Его глубокий взгляд так и манил меня согласиться, но я ведь уже пообещала другому человеку… И отказаться от прогулки уже некрасиво.

– Ам… – растеряно протягиваю я, сдвигая губы в сторону, на ходу обдумывая лазейку. – Спасибо, но я сама.

– На каблуках и в этом тоненьком платье сама? Лаура, сейчас ноябрь, ты простудишься вообще-то. Я рассчитывал на то, что я тебя и отвезу, и заберу, тем более учитывая то, что ты в таком легком наряде.

– Аарон, не беспокойся.

Он непонимающе качает головой.

– Лаура, я не понимаю.

– Я иду гулять с одним человеком, поэтому подвозить меня не нужно.

Его кадык дернулся. А лицо стало каменным.

– С кем ты идешь гулять?

– Я должна отчитаться? – огрызаюсь я, когда слышу его дурной тон.

– Ясно. Я понял, – парень выплевывал эти слова с бешеной злостью. – Хорошей прогулки.

Мне не было ясно, что он там понял. И не было ясно то, из-за чего он так разозлился.

Элиза, стоящая сзади меня все это время, подала голос:

– Он тебя ревнует.

– Элиза, что за ерунда? – с укоризной произношу я. – Чтобы ревновать – любить нужно.

– Значит, это еще раз подтверждает мои теории о том, что он тебя любит! И, скорее всего, он откуда-то узнал, что ты идешь с Маркусом.

Сейчас я искренне не понимала, почему Аарон взъелся на меня? Из-за чего так разозлился? И, если честно, думать об этом я сейчас не горела желанием. Я накинула на себя джинсовку и выбежала из раздевалки, попрощавшись с Элизой.

***

Каждый раз я ждал встречи с ней в коридоре, чтобы просто улыбнуться или кинуть ей какую-то колкость. Сегодня же я жаждал встречи с ней, чтобы в очередной раз полюбоваться ею. Лаура красива в любом образе, просто не каждому дано это увидеть. А я увидел. Я видел ее не накрашенную, напуганную, расстроенную, веселую. А сегодня я увидел ее другой – женственной, скромной и стеснительной. Лаура прекрасна всегда – это факт. Но сегодня она просто сияла. Хотя ей необязательно было надевать все это, так как я видел, с каким трудом она передвигалась.

На предпоследнем уроке, стоя в коридоре, я вертел телефон в руках и просто ждал звонка на урок. В школьном коридоре, как обычно, стоял дикий шум, и я даже не обращал на него никакого внимания. Но когда я услышал в этом шуме ее имя, я навострил уши. Диалог велся откуда-то из компании, где стоял Маркус и его друзья. Я подошел ближе.

И услышанное заставило меня окаменеть от злости. Мои костяшки слишком чесались.

– Наша поехавшая девочка сегодня девушка. Леди.

Гул смешков пронесся по коридору, а я едва сдерживал себя, чтобы не вмазать.

– Как думаете, у меня получится?

Я не понимал, о чем он. Не хотел понимать.

– Несомненно, – ответил его друг, ударив Маркуса по плечу в знак поддержки. – Эта девочка раздвинет перед тобой ноги сразу.

Они назвали ее поехавшей девочкой. Они говорят о ней такие гнусности. Мои скулы ходят ходуном, как мятник старинных часов.

– Кто ставит на то, что она поддастся моим чарам? – в своей насмешливой манере произнес брюнет.

– Ставлю, что нет, – выдвинул какой-то парень. – Она, может, и кажется глупой маленькой сироткой, но мозги у нее работают, Маркус.

Глупая маленькая сиротка.

– Окей, парни, пари заключено, – кивнул Маркус своему приятелю. – Этим вечером я напишу вам результат.

Мои ноги уже готовы были сорваться с места, чтобы испортить его самонадеянную рожу. Но, к сожалению, прозвенел звонок и к классу подошла учительница. Я не смог. Я опоздал. Я не успел ничего сделать – ни предупредить Лауру, ни растоптать самоуверенность этого индюка.

Весь урок я практически не слушал учительницу и ее лекцию, ведь был целиком и полностью сконцентрирован на Маркусе и его друзьях. Я вслушивался лишь в их короткие разговоры. Они продолжали спорить, получится у него или нет. Ничего больше эти подонки не говорили.

После уроков я бегал и искал Лауру почти по всей школе. Сначала я, конечно, позвонил ей и даже отправил пять сообщений, но она не ответила. Наверное, не слышит. Я надеялся на то, что она просто не слышит.

Благо, мне повезло, что я встретил Элая и спросил у него, где его подружка. Ведь там, где Элиза, зачастую, там и Лаура.

– В раздевалку они пошли, – ответил друг, и я, наскоро поблагодарив его, помчал в раздевалку, надеясь, что я встречу ее.

Лаура уже накидывала свою джинсовку на плечи, и я облегченно выдохнул, ведь мне удалось поймать ее. Однако, что-то пошло не так… Я предложил ее подвезти. Вернее, не предложил, а настаивал на этом. Она же разозлилась, мол, чего это я пристаю. А потом, когда я узнал, что она идет с кем-то гулять, – не трудно догадаться с кем, – я взбесился.

Мне Лаура ответила, что сегодня после школы гулять не сможет, ведь обещают дождь. А с ним она согласилась. И тогда я понял, что сильно опоздал. Я должен был сразу предупредить ее, сбежать с урока, сделать что угодно. Но сейчас она уже дала ему свое обещание.

– Ясно. Я понял, – со злостью выплюнул я, разворачиваясь. И я быстрым шагом шел на выход из школы.

Во мне боролось два состояния. Два желания.

Первое – уехать отсюда нахуй, ведь я не должен указывать ей, что и когда делать, она все же взрослая девочка, сама должна понимать и делать выводы. Я не имею права руководствоваться ею.

Второе – вернуться в машину и просто ждать, когда они выйдут из школы. Я намеривался проследить. Обезопасить ее от грядущих неприятностей. Я хотел быть рядом, но одновременно далеко, чтобы она об этом не знала. Я должен остаться, чтобы убедиться в том, что все будет хорошо, и Лаура не вляпается в очередные дерьмовые проблемы, в которых потонет.

И что я выбрал? Свои эмоции – злость, ревность или ее безопасность?

Выбор очевиден. Я не мог позволить эмоциям затуманить свой разум, ведь на кону Лаура и ее безопасность, которую я должен взять под свой контроль.

И я, тяжело вздохнув и прикрыв глаза, старался отбросить от себя весь негатив и сосредоточиться на своей глупой слежке. Поверить не могу, что я собираюсь заниматься этим.

Мне пришлось скрыться за своей машиной, чтобы они меня не увидели. И я начал следить. Маркус стоял на школьном крыльце, выжидая Лауру. И я видел, как сильно он злился. Ему было не в радость ждать ее так долго. И, казалось, он хотел сделать все быстро, чтобы покончить со всем.

Но когда Лаура все-таки вышла, его лицо наигранно сияло.

Все было слишком нудно на протяжении получаса. Они просто гуляли в парке, а я – неподалеку. К сожалению, мне не было слышно, о чем они там воркуют. Но Лаура смеялась. Если его смех был наигранным, который было слышно за километр, то ее – чистый и искренний. Кажется, ей было приятно, что ею кто-то заинтересовался, кто-то пригласил погулять. Но почему она меня скинула со счетов? Почему отказала мне, но с ним согласилась? Наверное, именно эти мысли меня мучают.

Через еще полчаса, я подобрался к ним поближе, чтобы уже слышать хоть что-то. Да, скорее всего, это было рискованно, ведь в любой момент, они могут обернуться и тогда я окажусь в полной жопе.

Но они гуляли и смеялись, совершенно ничего не замечая вокруг.

– Ноги еще не болят? – заботливым тоном произнес Маркус, и меня дернуло от этого тона. Такой добрый и милый. А Лаура, как невинная овечка, вовсе не подозревает, что он собирается содрать с нее шкуру.

– Не сильно.

Лаура подняла голову к небу, чтобы посмотреть, сгущаются ли над ними тучи. А туч не было. Синоптик обманул ее и оборвал нашу прогулку, а она обманула меня. И я сейчас задумываюсь: рада ли Лаура тому, что я не пошел с ней гулять, а пошел он?

– Может, зайдем в кафе или лучше ко мне? У меня дом тут недалеко.

Я видел ее опасливый взгляд.

– Лучше в кафе.

– У меня дома теплее и тише, – настаивает Маркус.

Кажется, он начинает терять терпение и именно сейчас должна случиться кульминация.

– Не сомневаюсь, – напряженно посмеялась Лаура, делая шаг назад, чтобы стоять не так близко к нему. – Но я не хочу к тебе домой.

– Почему? Боишься, что я сделаю что-то?

– Н-нет, – дрожа, отвечает Лаура, продолжая держать на лице улыбку. – Просто не хочу. Неудобно как-то.

– Неудобно мне, потому что я заставляю тебя гулять со мной на каблуках, еще и уставшую после школы.

– И все же, Маркус, нет. Не настаивай.

Лаура четко дает понять, что она к нему не пойдет. Она не дает водить себя за нос.

– Ладно, – в его выдохе я услышал скрытую злость. – Пошли в кафе.

– Нет, слушай, – девушка выставляет руки вперед, – давай я уже домой пойду, ладно? Мне правда пора.

Я узнаю этот испуганный голос. Лаура стала подозревать о его истинных намерениях и хочет как можно быстрее слинять от него.

– Я тебя напугал? Лаура, я ничего плохого не хотел. Если не хочешь ко мне – не проблема, я не буду настаивать, давай в кафе посидим просто.

– Нет, Маркус. Мне правда надо домой.

– Лаура, пошли… – он окончательно потерял терпение.

Его рука неожиданно сомкнулась вокруг ее запястья, и парень стал вести ее в кафе против ее воли. Лаура проглотила язык. Вокруг полно людей, к которым она может обратиться за помощью, но она попросту испугалась и растерялась.

Я не мог больше оставаться в тени, потому что Лаура сейчас потеряет сознание от страха. Мне пришлось выйти вперед. И только тогда Маркус остановился.

Его глаза бегали по всему моему лицу, словно изучая. Брови свелись к переносице, изображая страшный гнев.

– Какого черта ты тут делаешь?

– Я знаю, что ты собирался делать, – Лаура напугано смотрит на меня. Я читаю в этих глазах мольбу забрать ее. – И я готов сломать тебе голову. Но только после того, как отвезу ее домой.

– Мы гуляем. И ты здесь лишний.

– Нет, лишний здесь ты. И мы оба знаем, что гуляешь ты здесь не по своему желанию, а потому что заключил сраное пари со своими кончеными друзьями.

– Какое пари? – ее глаза слезятся снова. Она снова плачет. От ее улыбки, которая так сильно грела мою душу, не осталось ни следа.

– Он поспорил, что сможет… – я сглотнул. – Не важно, Лаура. Просто идем.

Мне не пришлось повторять дважды. Маркус хмыкнул, рассмеялся и, сжав челюсть, ушел прочь, поняв, что он проиграл.

– Аарон, как ты тут оказался? – тихим голосом, который можно сравнить с шелестом листьев, спрашивает Лаура.

– Я следил, потому что знал, что этот мудак собирается сделать.

– Ты знал? – я был уверен в том, что сейчас она подняла на меня свой взгляд, но я отвернулся, потому что мне было слишком тяжело смотреть в ее глаза.

– Знал. Услышал в коридоре его пари с компанией. Он поспорил на тебя, вот и все.

– Поэтому ты разозлился тогда в раздевалке?

Я сжал челюсть так же, как и Маркус несколько минут назад. Я злился, вспоминая, что Лаура отказала мне, предпочла его, вместо меня.

– Я разозлился потому, что ты согласилась погулять с этим дауном. О чем ты вообще думала? Зачем, Лаура?

– Я не знаю… Мне просто захотелось узнать, что он хочет от меня.

– То есть ты знала? – искренне удивился я.

– Догадывалась. А потом, когда мы уже гуляли, он показался мне хорошим, и мысли, что ему что-то нужно было от меня, покинули мою голову. Я расслабилась и потеряла бдительность.

Она говорила все это с сожалением.

– Ладно. Не будем мусолить эту тему. Главное, что все закончилось хорошо. Вернемся к школе, там моя машина? Я тебя подвезу.

– Нет, – когда она отказалась, я все же таки повернул к ней голову и заметил ее красное и мокрое лицо. Все это время она тихо плакала и шла со мной рядом, а я этого даже не заметил. – Я дойду домой сама. Хочу побыть одна.

– Лаура…

– Послушай, Аарон, – твердо начала Лаура, перебив меня. – Мне очень стыдно. Я отказала тебе, а пошла гулять с ним. Мне стыдно, что тебе пришлось тратить свое время на меня. Мне стыдно за то, что я такая наивная дура.

– Лаура, ты не дура. Такое бывает в жизни, когда ты бездумно совершаешь поступки, не думая о истинной цели. И я не злюсь. Все нормально.

Мне хотелось прикоснуться к ней, но Лаура попятилась назад.

– Пожалуйста, Аарон, иди. Я не хочу напрягать тебя снова и снова.

– Ты и не напрягаешь.

– Иди, – на этот раз Лаура крикнула.

И я ушел. Ей нужно просто собраться с мыслями наедине. Завтра все будет лучше. Но мне жаль, что я не могу пережить с ней этот момент. Мне бы хотелось остаться с ней, позволить ей прижаться к себе и поплакать в мою шею. Но ее ждали дома, да и меня тоже. Я не мог задерживать ее и задерживаться сам.

Но я обязательно буду рядом всегда.

20 глава. Не бойся

В мои планы входило не разговаривать с Аароном до тех пор, пока не решусь извиниться. Я даже не могу описать, насколько сильно я чувствовала свою вину перед ним. Меня грызла и жалость, и совесть. Я не могла нормально отвечать на его сообщения и звонки, поэтому игнорировала. И, видимо, Аарону это очень не понравилось.

Вечером следующего дня мне пришлось подойти ко входной двери от настойчивого звонка. И, клянусь, я уже собиралась наорать на стоящего за ней человека, ведь какого черта он звонит так много раз? Это уже надоедательство какое-то. Но когда я открыла дверь с грозным лицом и увидела там Аарона, то моя злость испарилась и на лице выступила другая эмоция – растерянность.

Аарон чересчур настойчив.

– А ты как… Зачем… Ты зачем здесь? – запинаясь как полоумная, спросила я.

Вместо ответа, парень сложил руки на груди и решил буравить меня взглядом, словно я знаю ответ на свой вопрос. Да, знаю, но это не объясняет мне того факта, зачем он приехал ко мне домой.

– Я не могу тебя впустить, – опуская взгляд, я чувствую себя еще более виноватой. Бабушке именно сейчас стало плохо, к счастью, Лили дома, и мне не так страшно. И я не могу его впустить по этой причине.

– И не нужно, – наконец, отозвался он. – Я приехал к тебе просто поговорить, мне не обязательно для этого заходить к тебе домой или просить тебя выйти. Если ты хочешь – мы поговорим на площадке или прямо через порог. Мне без разницы как, главное, чтобы это было эффективно.

Я молча смотрю на него и быстро хлопаю ресницами, даже не зная, как реагировать и что ответить. Все еще не могу поверить в то, что он ехал ко мне час, чтобы поговорить со мной пять минут лишь потому, что я не отвечаю на его смс-ки.

Приоткрыв губы, я попросила у Аарона пять минут, чтобы убедиться не нужна ли тете моя помощь. Аарон послушно и смирно ждал меня. Мне было стыдно, что я не могу впустить его в квартиру, стыдно оттого, что я так поступила с ним тогда с этой чертовой прогулкой. Что-то мне слишком часто становится стыдно перед ним.

Прибежав к Лили, я быстро промямлила все мысли из головы, и она сказала, что я могу завести его домой, угостить чаем и чем-то вкусным, но мне было неловко. Он живет куда лучше меня, может, он поменяет обо мне мнение, когда увидит то, где я живу?

Вернувшись к нему, я сообщила, что могу выйти с ним поговорить. Я была одета во что-то странное и смешное – даже детское, потому что футболка с динозаврами вряд ли подходит для взрослых девочек.

– Объясни мне, Лаура, – от его сурового тона мне становится не по себе, и я вынужденно обнимаю себя руками, стараясь скрыть напряжение. – Что не так?

– Что не так? – совершенно не понимая, спрашиваю я.

Его проницательный взгляд все по полочкам объяснял мне. Я знаю, что не так, – он это хочет сказать.

– Лаура. Я не хочу с тобой ругаться, но мне не нравится твое отношение ко мне. Я закрываю глаза на многое, я говорю тебе, что все хорошо, но ты будто не слышишь меня, а зацикливаешься лишь на своих мыслях, своих страхах. Услышь меня, Лаура, прошу. Я никогда не злился на тебя, не обижался и уж тем более я не разочаровывался в тебе. Поэтому, я прошу, не нужно закрываться от меня, не нужно игнорировать мои сообщения.

– Мне просто стыдно, Аарон. Я не могу нормально разговаривать с тобой, потому что чувствую вину перед тобой, не могу даже в глаза смотреть.

Я не успеваю ничего понять, когда Аарон тут же берет мое лицо в свои руки, заставляя смотреть в его глаза. А я беспрекословно замерла. У меня задрожали руки, которыми я схватилась за его бицепсы.

– Смотри мне в глаза, Лаура, – настойчиво требует Аарон. – Смотри в них и читай в них то, что я не вру. Я не обижаюсь на тебя, не злюсь, слышишь? Я хочу, чтобы ты не закрывалась от меня.

Стало так трудно дышать, когда он оказался так запретно близко. Казалось, что этот разговор длится час, а не пять минут. И мне хотелось поскорее высвободиться из его рук, чтобы не чувствовать стук своего сердца в ушах – и он был таким громким, что я едва разбирала речь парня.

– Лаура, – зовет меня, Аарон, словно я не стою перед ним. – Ты меня услышала?

– Да, – я отвожу взгляд в сторону, а чуть позже добавляю: – Извини.

– Не извиняйся. Я просто хочу, чтобы ты не думала, что ты больше не интересна мне.

– Я поняла тебя…

Аарон выдохнул – так тяжело, что мне стало не по себе, будто я утруждаю его.

– Я тогда поеду обратно?

Я сглотнула, стараясь собраться с мыслями.

– Не могу поверить, что ты ехал сюда час, чтобы поговорить пять минут, – этот факт вызывает у меня довольную улыбку. Приятно ведь осознавать, что человек проделывает такой долгий путь, чтобы буквально просто увидеть меня.

– Так и есть.

– Тебе точно никуда не нужно здесь еще? Ты приехал тупо из-за меня?

– Верно.

Я бросаю короткий взгляд на его руки, что недавно касались моего лица, которые все еще напряжены, и это, кажется, означает, что парень нервничает из-за чего-то. Из-за меня?

– Тогда пока, удачно добраться.

– Спасибо. Лаура, – вновь окликает он меня, когда я почти дошла до порога дома. – Пожалуйста, не забывай про мои слова. Я правда не хочу, чтобы ты отдалялась от меня.

***

Утреннее первое декабрьское утро скрасил звонок Эрики, который стал для меня будильником! Я спросонья кое-как смогла нажать на кнопку принятия вызова. И едва прислонив трубку к уху мне захотелось сразу его убрать – Эрика заверещала прямо мне в ухо не своим голосом.

– Эрика, я спала, а ты разбудила меня, еще и наорала мне в ухо! – сержусь я на самом деле. Когда я сонная – всегда такая злая.

– Извини, Лаура, но ты не повери-и-и-ишь!

– Правильно думаешь, не поверю, потому что хочу спать.

Я отстраняю телефон от уха и кидаю взгляд на время – было уже девять утра, но для меня была еще рань.

– Та закрой уже свой рот, дай мне сказать! – злится Эрика, и мне хочется ей кинуть в ответ какую-то колкость, но она затараторила: – Родители сказали мне, что мы будем в Бруклине уже десятого декабря!

Я хмурю брови, как-то не особо понимая ее. Все еще хочу спать, не могу отойти ото сна.

– Ты меня вообще слышишь, алле? – рассерженно спрашивает подруга, когда в ответ на свою новость получает тишину.

– Слышу-слышу… Очень рада, Эрика… Очень!

– Да ты издеваешься? Я думала, ты как-то более радостнее отреагируешь…

В голове прокручиваю сказанное Эрикой и раскрываю глаза, когда до меня, наконец-таки, дошло!

– Ты будешь здесь через десять дней?!

– Доброе утро, – язвит она.

– Эрика, это же охренеть как здорово! Мы должны обойти полгорода, потому что, я уверена, что уже к твоему приезду, здесь будет украшена каждая улочка!

– Я с нетерпением буду этого ждать.

Она держит небольшую тишину, а потом хихикает и спрашивает:

– Может, ты познакомишь меня со своими друзьями?

– С какими?

– Ну, с твоим бойфрендом, с той девочкой из школы, про которую ты рассказывала.

Я выдыхаю и отвечаю ей, что Аарон – не мой парень, но она агакает, совершенно не веря мне.

– Ну, возможно, – я даю неоднозначный ответ. – Если они согласятся, я познакомлю тебя с ними.

– Хорошо! А как у тебя дела с Аароном?

Этот вопрос эхом отдается в моей голове, и я незаметно улыбнулась. У нас наконец-то наладились дружеские отношения! У меня почти пропал страх, что я его напрягаю собой, что я нытик, и его это бесит. Аарон все время доказывает мне обратное. И его отношение ко мне нельзя сравнить ни с чем. У него такое бережное отношение ко мне, такое уважение и поддержка, что мое сердце задается вопросом нормально ли это? Я не думала, что парни могут быть такими как Аарон, а не только такими как Юджин.

– У нас… Все хорошо, – я сплюнула три раза через левое плечо и постучала по изголовью кровати, чтобы не сглазить!

Эрика посмеялась с меня. Наш разговор продлился еще недолго – минут десять, а потом она сказала, что ей пора на пробежку. А мне пора на пробежку на кухню. Спорт бывает разным!

До часов четырех я лежала на кровати и втыкала в телефон или ноутбук. А после вспомнила, что Лили просила меня сходи на репетиторство. Мы обе понимаем, что экзамены в двенадцатом классе я не сдам, потому что большое количество времени потеряла пока лежала в психбольнице. Потому тетя и попросила меня походить не репетиторства по некоторым предметам. И мне нужно быть там к шести, поэтому пришлось уже начинать собираться.

Как же я сгорала со стыда весь тот час, что сидела у столь милой женщины, которая не сдавалась и продолжала мне объяснять темы, начиная с класса седьмого. Какой же я тупицей себя чувствовала – умереть не встать! Я понимаю, что моей вины в этом нет, ведь все основные темы я пропустила не по своей воле. Но с другой стороны – мне очень стыдно. Я видела, как на меня смотрела женщина, будто на дауна.

Выбегала с подъезда быстро, чтобы не оставаться там ни на секунду. Боже, как же мне стыдно, мамочки! А еще хуже оттого, что я все равно ничего не поняла в этой чертовой математике, несмотря на то, что она объясняла мне одну и ту же тему около пяти раз. Нужно будет обязательно попросить Лили больше не записывать меня к ней, а лучше вообще ни к кому.

Идя по морозной улице, я слушала лишь стук собственного сердца, потому что я слишком быстро бежала домой. На улице очень холодно, так что мне приходится прятать нос в горлышке своего свитера. Руки находились в карманах, но даже там они замерзли, превратились в ледышки.

Внезапно телефон издал вибрацию, которая прошлась по моей ноге. Достав из кармана телефон, я включила его, надеясь, что на таком холоде он не отключится. Сообщения были от Аарона, и я вот-вот хотела их открыть, как вдруг услышала сзади себя свист. Этот свист не был похож на дружелюбный. Мне даже не хотелось оборачиваться, чтобы узнать, кто его издал, – итак ведь понятно, что какие-то бандиты. Что-то их слишком много развелось.

– Киса, ты глухая?

Киса… Меня передергивает, и я уверенно ускоряю шаг. До моего двора осталось меньше десяти минут, но мое напуганное сердце предупреждает меня, что долго я не протяну. Я не смогу так долго убегать от них. Рано или поздно эти твари в любом случае догонят меня и сделают то, что задумали…

Я прикрываю глаза, а перед ними Юджин и его сворка, и события трехлетней давности. Как они все смотрели, пока тот развлекался со мной.

Я отгоняю от себя все прилипшие ко мне воспоминания, и стараюсь идти все быстрее и быстрее. Но останавливаюсь. Ноги сами так поступили, даже не согласовавшись с мозгом. А остановилась я лишь потому, что тот, кто звал меня кисой, окликнул меня в этот раз по имени.

Лаура Хилл – с его губ слетело мое имя, словно смертный приговор.

Именно сейчас я поняла, что убегать некуда. Этот человек знает меня, значит он целенаправленно выслеживал меня. Но кто он? Я по инерции оборачиваюсь и жмурю глаза, чтобы рассмотреть мужчину, – из-за столба, светящего мне прямо в лицо, мне не удается нормально увидеть его.

Он подходит ближе, а я замираю и даже не стараюсь убежать. Больше незачем. Теперь его лицо видно лучше – оно мне совершенно незнакомо. Да и вообще, видно, что ему за сорок, откуда он знает меня, кто это вообще?

– Что вы хотели? – найдя в себе каплю храбрости, спросила я.

– Напомнить, – голос мужчины становится грубее, отчего по коже пробегают мурашки.

– Напомнить что?

– Про долг вашего отца. Я ждал десять лет, и больше ждать не собираюсь, у тебя мало времени, девочка, усекла? – его грубая рука схватила меня за локоть, потянув на себя так, что я чувствовала его несвежее дыхание вперемешку с табаком и перегаром.

– Отпустите меня!

– Я даю тебе срок до января, девочка. Потом я убью тебя. Ваша семейка мне уже по горло, – он кричит мне в лицо и, словно Бульдог, брызгает своими слюнями.

– Отстаньте! – не прекращаю верещать я, дергаясь в панике от его хватки.

Маленький участок моего мозга понимает, что он не сделает со мной ничего как минимум до января, потому что он ждет деньги. А весь остальной мозг заставляет меня кричать, поддаваться панике.

Я зажмурила глаза крепко-крепко, прося Бога помочь мне, если он в принципе существует.

И все закончилось. Правда закончилось. Мужчина отпустил меня.

Ко мне пришел мой Ангел-хранитель.

Аарон! Он снова рядом!

Парень появляется сзади мужчины и тянет его на себя за шиворот куртки, и тот сразу отцепляется за меня. Аарон разворачивает мужика к себе; на его лице нет страха, несмотря на то, что мужчина вдвое старше его! Аарон зол, свиреп и явно хочет ударить взрослого мужчину!

– Ты кто? – шипя спрашивает Аарон.

– Пацан, клешни свои убери, если не хочешь, чтобы я тебе их вырвал!

– А ты рискни, – Аарон вытягивает шею к нему. – Только смотри, как бы с тобой потом чего не случилось.

Я могу лишь стоять поблизости с Аароном и быстро смаргивать слезы. Мужчина отстраняется и напоследок лишь бросает мне:

– Ты меня поняла, девочка. Январь.

Аарон смотрит в спину мерзавцу, а когда переводит на меня, первое, что я замечаю в его взгляде – беспокойство, волнение. Он, не колеблясь, прижимает меня к себе и гладит по локтю, за который тот меня держал. Отстраняясь, он рассматривает меня.

– Кто он, Лаура? – когда парень убедился, что со мной ничего не произошло, он начинает сердиться. Снова рассерженный Аарон Родригес.

– Я… Я не знаю… – в моих словах была доля правды.

– Лаура, – четко и требовательно повторяет он, не веря моему ответу.

– Я не могу тебе сказать…

– Снова?! – Аарон начинает выходить из себя. – Супер! Снова тайны? Я думал, мы с этим покончили, и ты теперь будешь говорить мне все.

– Это личное. Очень личное, Аарон. Семейное. Оно тебя не касается, – как бы грубо я не отвечала, мне было все равно, потому что не хотела, чтобы он вмешивался еще и в мои семейные. Он в любом случае не сможет здесь помочь ничем. Это уже не в его силах.

Я и сама толком не понимаю, что мне делать. Может, обращаться в полицию? Сама ведь я не справлюсь. Или все же будет лучше, если я расскажу тете? Она взрослая – должно быть, она могла бы мне помочь.

– Ты можешь мне рассказать. Может, у меня есть возможность тебе помочь, Лаура?

– К сожалению, нет. Эту проблему я должна решить сама.

– Ты сведешь меня в могилу, – на выдохе говорит парень, отпуская бурю злости. – В любом случае, ты можешь обратиться ко мне, если решишь. Я обещаю, что помогу.

Знал бы, о чем ты говоришь, Аарон…

Напряжение и злость потихоньку спала, но мы шли в глухой тишине по темной улице. Аарон провожал меня до дома. А я даже не спросила, как он оказался здесь. Иногда мне правда начинает казаться, что Аарон либо настоящий Ангел-хранитель, либо просто следит за мной.

Я смотрела прямо, а взгляд Аарона часто метался ко мне. Боковым зрением я замечала, как он рассматривает меня.

Когда мы дошли до моей улицы, я уже собралась прощаться с Аароном, так как дальше можно было и не доводить меня. Но внезапно я остановилась, когда по всему двору пронесся писк котенка. У меня, словно у матери, дернулось сердце за своего маленького котеночка! Я чувствовала, что это он пищит!

Ноги сами понесли меня на писк, позабыв про парня, который в итоге тоже побежал за мной. Возле моего подъезда столпилась стая из четырех собак, которые медленно, точно волки, нашедшие свою добычу, приближались к маленькому серому котенку. У меня затряслись руки от мысли, что они сейчас накинутся на него.

Со страху я вцепилась в куртку Аарона, а тот схватил палку, которая, по удобному случаю, лежала рядом. Если бы ее тут не было – я боюсь представить, что было бы. Блондин стал разгонять собак, бить их по голове и туловищу. А котенок еще больше напугался – прижался к углу и ждал спасения.

Собаки все же отступили под жестким влиянием Аарона, а я побежала к своему котенку. Тот запищал еще душераздирающе, когда я взяла его на руки. Мои глаза блестели от слез, которые подступили от нахлынувших эмоций.

– Лаура, не плачь, все ведь хорошо, – Аарон подошел ближе и уставился на котенка. И он не устоял от моего привлекательного Мурзика, и тоже пригладил его по маленькой головке.

– Я испугалась за него, – из глаз стали течь еще обильнее слезы! – У кого вообще хватило ума выкинуть это беззащитное создание из подъезда, – теперь уж я злилась, не понимая людей. – Не люди, а мрази!

– Возможно, он им мешал.

– Да чем?! И это в любом случае не повод выкидывать мое маленькое чудо на улицу, когда здесь такой мороз!

Аарон обнажил свои клыки, и я не понимала, че он лыбиться?

– Ты говоришь как истинная мамочка.

– Ой-ой-ой, – кривляясь, ответила я, доставая ключи из кармана.

Обернувшись на Аарона, который уже собирался уходить, я вдруг остановилась. Необдуманная мысль, Лаура. Не смей.

С губ слетело предложение:

– Хочешь зайти ко мне?

– Ты приглашаешь меня к себе домой? – замешкался он. О, да, я ввела его в ступор!

– Да. Ты сегодня помог мне. Снова. Будет некрасиво, если я не отблагодарю? Тем более что на улице холодно, а тебе пришлось меня еще и провожать. Я могу сделать тебе чай, если хочешь?

– Какая честь, – признательно кивнул Аарон, расхохотавшись.

В подъезд мы заходили вдвоем.

***

Тишину в доме нарушил лишь щелчок в замочной скважине. Аарон зашел первым, а я следом – закрывая дверь. Кинув взгляд на полку с обувью, я убедилась в том, что тети дома нет – у нее ночная смена. Бабушки дома тоже нет…

Несколько дней назад Лили приняла решение положить бабушку в больницу. Ей все хуже и хуже, а нас двоих очень часто не бывает дома: у меня школа, у тети работа, а бабушка находится дома сама, и ей в любом момент может понадобиться наша помощь. В больнице она в большей безопасности, за ней присматривают врачи.

И теперь, когда я почти каждый день остаюсь сама дома, в особенности даже на ночь, мне становится плохо. Одинокие стены давят на меня и иногда меня настегают панические атаки. У меня перекрывает дыхание и туманится рассудок. Поэтому побыть дома хотя бы час в присутствии Аарона будет лучше. Мне так будет лучше и спокойнее.

Аарон не осматривается, не оценивает мою квартиру, – отчего я немного выдыхаю. Мне немного стыдно за то, что я ниже его уровня, но Аарон на это не обращает даже малейшего внимания.

– Зеленый чай или черный?

– Без разницы, – мне кажется ему реально вовсе все равно, он был бы даже не против, если бы я и не предложила чай.

Я ставлю котенка на пол, разрешая ему бегать по квартире, пока этого не видит Лили и бабушка. А сама мою руки в ванной комнате и возвращаюсь к Аарону на кухню. Он все так же послушно сидит за столом и смотрит в телефон.

А котенок шустрее некуда – бегает по коридору и по кухне.

– Я насыплю ему корма, ты не против, подождешь?

Аарон улыбается.

– Подожду. Может, я помогу тебе чем-то?

– Можешь приготовить себе чай, – я заливаюсь смехом.

– Ты очень гостеприимная, Гномик.

Волосы на теле снова встают дыбом. Гномик.

– Я знаю.

Я сажусь на корточки перед мисками Мурзика и трясу пакет, и на этот звук прилетает проголодавшийся котенок. Он трется о мое колено, пока я насыпаю ему сухого корма. И вдруг в голове появляется воспоминание про собаку Аарона!

– А ты собачник?

– Да, у меня имеется собака.

– И тем не менее ты отлупил собак, чтобы спасти моего котенка?

– Ты бы сознание потеряла, если бы я этого не сделал, – ухмыляется парень, и я цокаю.

– Ты не любишь котов?

– Не особо. Я больше по собакам.

– А где щас твой пес, я его не видела дома, когда была у тебя?

– Он остался с отцом, – с грустью отвечает Аарон.

– Блин…

– Я все равно вижу его, так что не все так печально.

Мурзик, словно почувствовав, что про него шла речь, отстранился от тарелок и подошел к столу, за которым сидел Аарон. Мурзик стал ласкаться головой о его ногу, а Аарон рассмеялся.

– Теперь ты для него папочка, – улыбнувшись, сказала я.

Аарон тоже улыбнулся, только вот мне показалось по какому-то другому поводу. Может, он даже и хотел ляпнуть мне что-то колкое в ответ, но сдержал свой юмор в руках.

– Твой Мурзик обнаглел, – хохотавши крикнул парень, когда малыш стал карабкаться по его ноге, забираясь на колена.

Одинокие стены больше не были одинокими, и они не давили на меня. Рядом с Аароном каждый мой страх, каждая моя проблема рассасываются, будто их отнюдь и не было. Этот блондин обладает сумасшедшим шармом. Он дарит мне счастье, может, даже и не подозревая об этом. С ним мне слишком легко…

Через несколько минут мы все успокоились, и Аарон даже смирился с комком серой шерсти у себя на коленах. Я закипятила чайник, приготовила нам чай и поставила печенье на стол. Аарон отложил телефон и стал изменять своему псу – он гладил и гладил котенка, к которому кажется стал небезразличен!

– Как ты собираешься отмечать Новый год? – спросила я, притянув к себе чашку с горячим зеленым чаем.

– Дома. Один.

– А как же Софи?

– Она попросила отпраздновать этот праздник с отцом. Она скучает по нему, и я не имею даже права винить ее или обижаться.

– То есть, ты будешь сам? Как это так? Будешь сидеть на диване и с грустью переключать каналы, заедая одиночество салатом каким-то?

– Типа того.

Я надула губы, сделав задумчивый вид. Мне хотелось что-то придумать, но я пока не знала, что точно.

– Ну, а у тебя какие планы?

– Пока не знаю, – честно ответила я, пожав плечами. – Если Лили будет выходная в этот день, то мы будем праздновать с ней, а если она будет дома… Не знаю. А! – закричала я, вспомнив. – У меня подруга приезжает с другой страны, я ее не видела много лет! Может, с ней буду отмечать.

Вспомнив про Эрику, в моей голове уже стал созревать план, как не дать заскучать Аарону в этот Новый год. Но пока что свой план я не буду оглашать.

Мы стали разговаривать на какие-то самые обычные темы, много смеялись. Но в какой-то момент веселье стихло. Я закрыла свой улыбающийся рот и повернула голову к телефону, на которое пришло сообщение. Я подумала, что это могла бы быть тетя, и у нее что-то важное.

Но, к большому сожалению, это была не тетя…

Мои глаза, должно быть, стали невероятных размеров, и именно это насторожило Аарона, он сразу заметил изменения во мне. Долго не думая, он спросил:

– Лаура? – позвал он, а я все еще была в каком-то подвешенном состоянии. – Что случилось? Кто тебе написал?

– Никто, – я выключила экран телефона, чтобы самой туда не смотреть, и чтобы Аарон случайно вдруг не увидел.

– Лаура, я вижу испуг на твоем лице, кто это был?

– Аарон, никто, спамеры, наверное, – отмахнулась я, поднося к губам кружку. Господи. Ну зачем снова? Ну почему сейчас?!

Конечно, парень не поверил мне и моим странным, глупым отмазкам, но все же замолчал. А лицо его было предельно строгое, злое, и мне казалось, что он что-то задумал.

На кухне мы просидели еще несколько минут, а потом решили зайти в комнату. Взяв Мурзика на руки, Аарон последовал за мной. Он не рассматривал ничего в этом доме, но стоило ему оказаться в моей комнате, как он оживился и заинтересовался всем.

Его взгляд пал на мой книжный шкаф, стол, кровать. Он изучал мою комнату, улыбался, когда замечал что-то, что его забавляло. А первая вещь, которая вызвала его улыбку, была моя игрушка, которая лежала на кровати.

– Спишь с игрушками?

– Завидуешь? – ловко парировала я, отчего из него вылетел и вовсе смешок.

– Не представляешь как!

Аарон аккуратно сел на кровать и подобрал ноги под себя. Мурзик бегал по моей подушке, а я села на коврик на полу, потому что он был очень мягким, и на нем было не так уж и плохо. Я взглянула на время – было уже часов девять, и я забеспокоилась.

– Аарон, уже девять часов вечера, как ты домой добираться будешь?

– Домой? Я думал, я у тебя ночевать буду.

Не знаю, пошутил он или нет, но мне стало так неловко, что я покраснела, надеясь, что он этого не увидит. Но блондин увидел это и рассмеялся, добавив:

– Я пошутил, Лаура, успокойся.

– Как хорошо, а то я уже думала, как выпроводить тебя из дома…

– Сейчас буду собираться. Хотя хотел бы остаться, конечно, у тебя хорошо.

Хотел бы остаться.

– О, погоди, могу я Софи передать конфетки?

– Теперь ты не мамочка, а бабушка?

Аарон ржет как лошадь, а я взвинчено ударила его по плечу, выйдя из комнаты. Собирая сладости для его сестры, я прокручивала в голове странные, иррациональные и неправильные мысли. Что было бы, если бы он остался? Он был спал со мной в кровати? Я засыпала бы в его объятиях, как было тогда? Мне понравился прошлый раз. Я хотела бы его повторить. Господи, Лаура, ты что, дура?! О чем я только думаю?!

Зайдя в комнату, я подняла бровь. В руках Аарона находился мой телефон, но стоило мне зайти, как он выронил его на кровать. Но я успела заметить.

– Что это было? – злость подкатывает к горлу.

– Ничего.

Теперь и на его лице не было ни грамма веселья. Будто у нас двоих оно исчезло за секунду. Будто его и не было.

– Ты рылся в моем телефоне? – до срыва осталось совсем немного! – Какого хера, Аарон?!

– Я не рылся! У тебя пароль!

– Но ты взял его без разрешения, чтобы узнать от кого пришло смс?! Аарон, где твои манеры? – срыв произошел.

– Тебе написал Юджин. Что ему снова от тебя надо?

– Я не знаю. Я не читала его сообщение. А вот ты, я так понимаю, читал, расскажи же мне, что там?

– Я не читал, – признался Аарон. – Просто посмотрел, кто тебе написал. Не считаю это преступлением.

– Иногда ты меня так бесишь, что хочется заехать тебе по морде.

– Гномик, я не расстроюсь, если ты это сделаешь. Если тебе от этого станет легче – ударь.

– Жалко.

– Меня?

– Сломать руку о твою каменную морду.

Аарон хохочет. Я его еще не простила, поэтому смеяться не буду, хотя тоже очень хочется!

Я хватаю телефон, что лежит у него в ногах, и все же открываю переписку, чтобы прочесть. Аарон молча ждет. Я отошла к столу, чтобы он не увидел, ведь мало ли что там будет…

Юджин: Лара, малышка, ты скучаешь по мне?

Я не знаю, что это. К чему это. Может, он вовсе пьян? А может он просто конченый урод.

Я: Что опять? Зачем ты мне пишешь?

Юджина не было в сети тридцать минут. Но он зашел сразу, как только я ему ответила. Он мониторил телефон. Какой же он больной идиот.

Юджин: Я спросил: ты скучаешь по мне, Лара?

Лара. Меня передергивает.

Я: Иди к черту, Юджин. Ты знаешь, что нет.

Юджин: Жаль, потому что я – очень. Мне так не хватает тебя, малышка. Я скучаю по твоему запаху, по твоим губам.

Чертов педофил.

Я игнорирую его. Не знаю, что отвечать.

– Что он пишет? – нервничает Аарон.

– Поебетень.

Он округляет глаза. Кажется, он редко слышит маты от меня, и каждый раз его это удивляет.

– Какую именно?

Вздыхая, я решаюсь сказать правду:

– Пишет, что скучает.

Кулаки на коленях сжимаются. Я отвожу от его рук взгляд на новое сообщение:

Юджин: Малышка, будь со мной…

Я: Никогда и ни за что. Юджин, прекрати мне писать, либо я заявлю на тебя в полицию за преследование и домогательство. А может и вовсе расскажу про случай, что случился три года назад, и тебя посадят. Ты меня понял? Пока.

Я была решительна как никогда. Я была смелая как никогда.

Юджин: Я хочу, чтобы ты была моей, Лара. Это все, чего я хочу. Я больше никогда не сделаю тебе ничего плохого.

Аарон замечает как начинают трястись мои руки от злости, растерянности, почти что безысходности. Моя смелость куда-то пропала.

Я не верю Юджину ни капли, но я не знаю, когда он поймет это? Как скоро он отстанет от меня?

– Лаура, дай мне свой телефон, – в этот раз я не отказываю Аарону, я разрешаю, даже почти вручаю ему телефон, как награду.

– Что ты будешь делать? – с опаской спрашиваю я, стараясь заглянуть в экран. Замечаю, что Аарон ничего не пишет ему, просто читает.

– Сейчас ты блокируешь его везде. Затем ты делаешь скрин переписок с ним, чтобы у тебя были доказательства для полиции. И, если он еще раз тебе напишет, ты идешь ко мне и говоришь мне об этом, и тогда уже я решу эту проблему.

– Ладно.

– Не бойся. Не нужно, – большая рука Аарона накрывает мою ладонь, и я опускаю голову, чтобы не показывать свое сильное смущение.

– Ты уже уходишь? – опечалено спрашиваю я, когда он встает.

– Ну да, а ты хочешь, чтобы я остался? – его лицо озаряет фирменная ухмылка, и я кручу головой.

– Ну уж нет!

– Вот видишь, сама ведь прогоняешь меня.

Я встала с кровати и подошла к нему. Каждый раз, обнимая его на прощание, я наслаждаюсь этим. Его запах проникает под мою кожу и остается со мной еще надолго. Даже ложась спать, я чувствую его, и от этого мне легче, потому что кажется, что Аарон лежит рядом, и я в полной безопасности.

21 глава. Усмири мой гнев

С каждым днем я понимал, что я все больше и больше теряю голову от Лауры. Мне тяжело оставаться с ней наедине, что бывает теперь постоянно. Я безмерно рад этому, но вместе с радостью приходит и другое чувство – огорчение. Мне тяжело пока что смириться с той мыслью, что Лауре я всего лишь друг. Я не привык быть во френдзоне, ведь почти всегда девушки сходили с ума, если я даже смотрел в их сторону. Но она другая. Не такая как все. Гномик особенная. Я не собираюсь опускать руки, конечно, нет. Я буду делать все, чтобы ее сердце билось быстрее рядом со мной. Однако, ко мне приходит понимание, что сейчас все, что я делаю – буквально бесполезно. Лауре сейчас как никогда тяжело, и она явно не настроена на отношения. Мне нужно быть терпеливым. Я буду ждать своего часа.

Я: Встретимся перед школой?

Я всегда пишу ей с утра подобное. Иногда я меняю формулировку предложения, но суть остается одной и той же – я намерен встретиться с ней перед школой. Успеть застать ее до уроков, успеть поговорить с ней, успеть насладиться хотя бы десятью минутами в ее присутствии.

Иногда я ее забираю, иногда мы встречаемся в парке и идем в кофейню, где о чем-то приятно беседуем.

Но сегодня я немного расстроен. Лаура написала, что у нее другие планы. Воспринимаю это все как норму, она ведь не может каждый день встречаться со мной. Возможно, у нее появились дела или проблемы, о которых я узнаю от нее чуть позже.

Лаура стала меньше от меня скрывать что-либо. И мне стало казаться, что это означает лишь одно – мой Гномик стал привыкать ко мне. Бывает так, что она, не останавливаясь, рассказывает мне обо всем на свете: о том, как с утра чуть не вывернула на себя горячий чай. О том, как вечером им отключили свет, а в турецком сериале, что она смотрит, начался самый главный момент. О том, как она устала и не успела сделать уроки. Кто-то скажет, что это наскучивает, надоедает и даже раздражает. Но не я. Я скажу, что это приносит мне удовольствие, ведь она по-настоящему стала открываться мне. Ее даже самые нелепые рассказы я слушаю с приоткрытым ртом, поглощая в себя всю информацию. Мне интересно все, что она рассказывает мне. Нет ничего важнее этого.

Поскольку утром у меня произошли некие изменения, я согласился на предложение Элая. Он, словно почувствовав, написал с утра о том, чтобы я его подбросил, если мне не тяжело. Поэтому сегодня я еду с ним.

Софи, расположившаяся на заднем сидении, смотрит в окно на медленно падающий снег. Погода вправду очаровательна. Новогодняя. С нотками чуда и волшебства. У сестры на лице не часто можно встретить такую искреннюю улыбку. Но сегодня я застал ее, и у меня радовалась душа.

– Не хочу в школу… – тихо говоря себе под нос, сказала Софи, будто не мне, а просто в воздух. Но я-то услышал, поэтому спросил:

– Почему это? Ваш карантин закончился.

– Мне не нравятся мои одноклассники.

– Чем? – руки на руле напряглись. – Они обижают тебя?

– Ну, нет… – неуверенно произнесла сестра, отчего мое напряжение удвоилось.

– Ну нет или нет?

– Да не важно, просто не нравятся они мне.

– Есть ведь причина, по которой тебе так резко перестали нравиться твои друзья?

– У меня нет друзей, – внезапно произносит она. – Лишь одноклассники.

– Почему нет?

– Аарон, что за допрос! Они дурочки, мне не нравится с ними дружить.

– Что они делают такого, что теперь стали дурачками?

– Говорят гадости.

– Про тебя? – эти слова даются мне с трудом. Я не знаю, что сделаю с ними, если сейчас выяснится, что они обижали мою девочку.

– Не только… Еще про Кэйт и про Генри… И про Майю…

– Я спросил: про тебя говорили?

– Было.

Суки. Иногда я не понимаю, почему эти маленькие дети до беспредела паршивцы? Мне очень хочется побеседовать и с ними, и с их родителями. Пусть получше воспитывают своих детей или мне придется вырвать их язык.

– Что именно тебе говорили?

– Что я безмамная.

Безмамная – без мамы. Они это имеют в виду. Конечно, ее это задевает, учитывая, что мама умерла этим летом. Какие же дети ублюдки.

– Я поговорю с ними. Вырву им языки и их родителям.

Я едва сдерживаю свой собственный язык, чтобы не сказать маты при сестре.

– Не смей, Аарон! – резко возражает Софи, и я выгибаю бровь.

– Я это просто так не оставлю, Софи. Они должны заплатить за это и подумать, что можно говорить, а что нельзя. Если их родители не научили хорошему поведению – научит жизнь. А я лишь подтолкну.

– Аарон, – уже хнычет она, жалея, что вообще поделилась со мной этим. – Не хочу, чтобы меня еще и ябедой считали. Не нужно с ними говорить. Мне все равно на их слова, честно. Я не обижаюсь. Только не говори с ними…

– Ладно. – Пообещал я. Не буду говорить с детьми – это без толку. Я буду разговаривать с родителями, когда они придут забирать их.

– Обещаешь? – Софи чуть привстает с заднего сидения и высовывает голову в свободное пространство между двумя передними.

– Ага. Ты чего не пристегнута? Быстро сядь обратно и пристегнись!

Сестра цокнула языком и улыбнулась.

Я подъезжаю к дому друга и останавливаю тачку, он почти сразу запрыгивает на переднее сидение, параллельно здороваясь с моей младшей.

– Чего такая грустная, мелкая?

– Тебя увидела и расстроилась, – отвечает она, складывая руки на груди. Я усмехаюсь.

Я в последний раз проверяю телефон, прежде чем уехать, надеясь, что, возможно, у Лауры все же изменились планы, и она попросит меня забрать ее. Но никаких сообщений не было.

Я включил музыку, которая раздражала Софи, но нравилась другу. А еще больше сестру раздражало то, что, как она выразилась, он воет как пес резанный и у нее разболелась голова. Я же просто следил за дорогой, особо не обращая внимания на их перепалки.

Они вообще любят друг друга. Но иногда, словно брат и сестра, тоже могут поругаться. Элай знает Софи с рождения, так что она может считать его вторым братом. Он всегда постоит за нее, если меня не окажется рядом, поможет в любую минуту, и я благодарен ему за все это.

– Аарон, почему с нами едет он, а не твоя девушка?

Элай, который пил воду с моей бутылки, поперхнулся и оплевал мне сидение, за что я хотел его обматерить, но из-за Софи не мог.

– Какая девушка? – хохоча, спросил друг.

– Софи, о ком ты говоришь? – я сам не понимал, кого она имеет в виду.

– В смысле? – удивилась сестра. – О Лауре, конечно.

Элай удивился еще больше, и дабы он не оплевал мне всю машину, я выхватил с его рук бутылку и кинул в бардачок.

– Софи, она моя подруга.

– Ну-ну, – хитрым тоном произнесла она.

– Я думал, что пропустил полжизни, – сказал Элай. – Уже хотел отматывать время вспять, чтобы понять, когда вы там мутить начали.

Промолчав, я продолжил вести машину. Боковым зрением я видел, как у друга чесался язык, чтобы спросить что-то. И через несколько минут он подтверждает мои мысли:

– Так, а что между вами-то? Она держит тебя во френдзоне?

– Отвали, – рыкнул я, не желая говорить об этом.

– Значит, держит.

– Я сказал: отвали. И закрой рот.

– Злюка. Софи, он всегда такой?

– Нет, у него просто аллергия на дураков.

Сестра вновь заливается смехом, а я улыбаюсь.

– У тебя-то не лучше, чувак, – говорю я. Торможу, потому что образовалась небольшая пробка, и перевожу на него взгляд, который он сразу отводит.

– Я и не говорю, что лучше. Я же не меряюсь с тобой письками, у кого лучше и круче, а просто интересуюсь, чисто по-дружески.

Софи вновь засмеялась, услышав от Элая смешное выражение. Я понимаю, что он фильтрует свою речь с моей сестрой, иначе он бы сказал по-другому. Ему просто захотелось рассмешить ее.

– Ладно. Так, и что же у тебя с Элизой?

– Ничего. Даже хуже, чем у вас, наверное.

– Хуже? – переспрашиваю я. – Что у вас произошло?

– Да в том-то и дело, что ничего. Знаешь, мы реально друзья. На большее, кажется, никто из нас не рассчитывает. Меня она не привлекает как девушка, я не хочу ее так, как хочешь ты Лауру. И Элиза, кажется, тоже воспринимает меня как друга.

– То есть, ты бы и не хотел, чтобы у вас что-то было?

– Нет. Она для меня серьезно только подруга.

Пробка рассасывается, и я вновь давлю на газ. Софи прервала недолгую тишину:

– Значит, Аарону нравится Лаура? – спросила она у Элая.

Блядь. Я и забыл, что здесь Софи и такие разговоры при ней лучше не вести. Тем более учитывая то, что я сказал ей, что мы с Лаурой всего лишь друзья. Не дай бог эта маленькая вредина расскажет что-то Лауре.

– Ну да, – ответил друг, и я ударил его кулаком по колену.

– Ай, – пискнул он. – За что?

– Другая Лаура, Софи, – оправдываюсь я, надеясь, что она поверит. – Не та, которую ты знаешь.

– Да? – с печалью спросила сестра. – Жаль…

Кажется, поверила. Это меня успокоило.

Подъезжая к парковке возле школы, я почему-то сразу осматриваю местность, ища глазами брюнетку. Лауры еще нет. И, припарковавшись, выхожу из машины, отстегиваю Софи и помогаю ей вылезти.

Элай смотрит куда-то вдаль. Я смотрю туда же. Там Элиза. С каким-то парнем. Заметив нас, она сразу помахала и улыбнулась. А я взглянул на Элая, чье лицо выражало непонятные эмоции, но вот челюсть была сжата, словно он злился. Наверное, он и вправду злится.

– Чего ты? – подначиваю я. – Она же просто подруга.

– Отвали, – теперь Элай посылает меня и уходит к крыльцу школы.

Софи берет меня за руку, пока я несу ее ранец. Мне бы хотелось поговорить с ее классным руководителем, но, боюсь, что перед уроком уже не успею. Так что я просто завожу ее в класс и выхожу на улицу, чтобы встретить Лауру, которая, по моим подсчетам, должна скоро подходить к школе.

Я заметил ее издалека: ее голова была опущена, а темные волосы закрывали лицо. Лаура шла неспеша, вечно поправляя спадающую с плеч черную сумку. Иногда она спотыкалась о плиты, почти засыпая на ходу. И она часто зевала. А я улыбался, наблюдая за ней, пока она не видит.

Но стоило ее глазам поймать мой взгляд, как она тут же улыбнулась. Да так искренне и широко, что по телу растеклось приятная дрожь удовольствия. Переходя дорогу, она уже машет мне. А потом бежит ко мне. Это смешно. Это мило.

– Ты меня ждал? – интересуется Лаура, явно желая, чтобы это было так.

– Конечно. Ты же не захотела, чтобы я тебя подвозил, вот я и встречаю тебя возле школы, чтобы все равно застать тебя с утра.

– Как мило, – смеется она. Ее смех заразительный и звонкий проникает под кожу.

Я стягиваю с ее плеч сумку и накидываю на свое, что еще больше веселит Лауру. Она не отказывает себе в комментариях:

– Ты такой смешной с женской сумкой. Типа знаешь, весь такой брутальный и серьезный, а на плечах черная сумочка.

– Ничего, я побуду не брутальным. Не могу смотреть на то, как ты постоянно дергаешь ее.

– Она просто тяжелая, – объясняется девушка. – Бесят эти учебники…

– Ты позволишь мне забрать тебя после школы?

– Не-а, – мотает головой Лаура, и я оборачиваюсь к ней со сведенными бровями и возмущающимся взглядом.

– Чего?

– Тетя хочет зайти за мной. Нам надо кое-куда сходить.

– Куда, может, я вас отвезу?

– Нет. Это женские дела, не нужно тебе никуда отвозить.

– И что? Я же не собираюсь идти с вами туда, куда вам надо. Просто подвезу, чтобы вы не тратились на маршрутку.

– Я спрошу у нее, если она захочет… – Лаура испускает смешок с губ, и я вновь оборачиваюсь.

– Чего ты смеешься, Гномик?

– Знаешь, мне иногда кажется, что ты стал моим личным таксистом. Теперь еще и моей тети!

– Нет, – улыбаюсь я. – Просто мне не тяжело помочь вам.

Когда мы доходим до кабинета, в котором у нее будет урок, я стягиваю с плеч ее сумку и вручаю ей в руки. Мне пора уходить на свой этаж, иначе я опоздаю, и мне может влететь. Но я остаюсь с ней. Так хочется побыть еще немного…

– Спасибо, – лукаво, шепчет она, и я едва сдерживаю свои порывы нежности, чтобы не погладить ее по щекам.

– Не за что.

Лаура оборачивается на проходящих мимо людей, замечая взгляды на себе. Ее до сих пор это тревожит. А когда рядом я – взглядов еще больше. Ее взгляд притупляется, а улыбка сползает с губ, и мне автоматически становится больно.

– Лаура, – зову я, чтобы она посмотрела на меня. Но ее взгляд все так же опущен мне в ноги, будто она провинилась в чем-то.

– Иди на урок…

– Не обращай внимание.

– Они все до сих пор думают, что я сумасшедшая дура. А ты возишься со мной.

– Никто так не думает.

– Никто – это ты, Элиза и Элай?

– Скажи, если тебе кто-то что-то скажет, я пропишу им в голову, – твердо говорю я.

– Не нужно решать все через силу, Аарон. Мнение общества не изменить. Я просто боюсь, что твоя репутация из-за меня испортится.

– Не испортится. И я не шутил, Лаура. Если тебе кто-то скажет, что ты не такая, я ударю ему или ей в морду.

Звонок на урок завершил наш разговор. Я глажу ее плечо, прощаюсь и ухожу на урок.

Возможно, Лаура и права в какой-то степени. Решать все кулаками – не выход. Но я не могу позволить кому-то обижать ее. А не позволить этого сделать поможет лишь сила, ведь простыми словами эти уроды не понимают.

Я покалечу каждого, кто только посмеет подумать о ней в плохом ключе. Она не заслуживает этого. Лаура самая добрая и милая девушка, которую я только встречал. И эти уроды не должны вызывать у нее слезы. В принципе никто и ничто не должно вызывать ее слезы. А если такое и случится – я хочу быть рядом, чтобы стереть их и успокоить ее.

***

На следующей перемене я снова увидел ее, и она была уже не расстроенная, а наоборот – смеялась во весь голос вместе с Элизой. Ее улыбка и смех греют мне сердце. Я чувствую умиротворение.

Я думал, что перехвачу девочек в столовой, и мы вчетвером пообедаем, пообщаемся. Хотелось ощутить это легкость, да и сбавить злость, которая на протяжении всего времени была у Элая. Я знаю его двенадцать лет, и уверен на сто процентов, что он мне напиздел. Его злость при виде того, как его Элиза была с другим, все доказывает. Ему неприятно. Он бы хотел, чтобы она смеялась только рядом с ним.

Его убеждения к самому себе о том, что он хочет быть с ней только друзьями, смешат меня. Не понимаю, почему Элай так отчаянно доказывает себе это.

В столовой мы их не застали. Они решили не обедать, и мне это не нравится. Лаура собралась целый день ходить голодная? Нет, так не пойдет.

Возможно, я и вправду веду себя уже как ее потенциальный парень, которым пока не являюсь. Но мне нравится ухаживать за ней в качестве ее друга. Вскоре это изменится. Я просто даю нам время. Лаура никуда от меня не убежит, а ее моральное состояние важнее всего.

У Софи уроки закончились на два часа раньше, чем у меня. И мне пришлось отпроситься у класухи, чтобы забрать сестру. Однако, придя на первый этаж, к ее кабинету, мои ноги вросли в пол, а сердце бешено заколотилось. На диванчике сидел отец, а рядом с ним одевалась Софи.

Я не видел отца… Не помню сколько. Но много. Он часто забирает Софи на выходных, но я его не видел все это время, Софи сама к нему выходила, потому что я не намерен был смотреть ему в глаза. Я не намерен его видеть. Этот ублюдок ведет себя так, словно ничего не произошло. Словно у него не умерла жена. Словно он не бухал долгое время, позабыв про детей. Он улыбается учительнице Софи и мило общается с дочкой. Мудак. Проще всего кинуть своих детей на произвол судьбы, а потом вернуться и делать вид перед всеми, что все ок.

Я похаю с утра до ночи, каждый день, без выходных, чтобы содержать себя и сестру, потому что отец не выполняет своих обязанностей! А он возвращается сейчас и делает вид, что он клевый папаша!

Блядь, как же мне хочется сломать ему табло. Я наплюю на то, что он отец. Мне похуй. Он потерял звание отца еще летом.

Быстрым шагом я направляюсь к ним. А когда подошел, даже не знал, что и сказать. Во мне было столько злости, детской обиды, что мои мысли все спутались. Я сумел лишь одернуть Софи от него за руку.

– Что ты вытворяешь? – спокойным, присущим ему, тоном спросил отец.

– Это ты что вытворяешь? – я сжимал капюшон сестры, пытаясь не выходить из себя. – Думаешь, такой хороший папаша, можешь явиться спустя… Сколько? Полгода? Тебя, блядь, не было с нами полгода! Ровно столько же, сколько нет мамы! Мы потеряли тебя, тебе было похуй на нас. Я, блядь, стал работать, чтобы обеспечивать нас, пока ты, сука, бухал сутками! Ты забыл о своих отцовских обязанностях. И сейчас, когда ты вдруг вспомнил о нас, мы больше не нуждаемся в тебе.

Мне было трудно сдерживать себя и маты, что вылезали с меня.

– Мне было плохо, Аарон, – тупым образом решил оправдываться отец. – Моя жена умерла, ты этого не понимаешь?

Я рассмеялся во весь голос. Так громко, что по коридору разлетелось эхо.

– А нам, блядь, не было плохо? Ты сейчас на полном серьезе думаешь, что это классная отговорка? У нас умерла мать, а единственного близкого человека, отца, не оказалось рядом! Ты тупо кинул нас, ты, блядь, отец года! – я отошел от Софи и толкнул его в грудную клетку, отчего отец пошатнулся. Он не убирал мои руки, не кричал, лишь принимал всю мою злость. Он знает, что не прав. Знает, что виноват. И он знает, что ничего уже не вернуть и не исправить.

– Аарон… – хныкала Софи. Я не останавливался. Не мог.

– Ты, – вновь тыкал я пальцем в отца. – Оставил нас. Тебе было похуй, как твои дети, куда они пошли, на что они живут. ТЕБЕ БЫЛО ПОХУЙ! – у меня жгло в глазах, в груди. Костяшки пальцев побелели оттого, с какой силой я сжимал кулаки. – Я пошел работать. Я работаю каждый день, без выходных, потому мне и моей сестре нужно на что-то жить! А что сделал ты? Ты бухал. Тебе было похуй на нас.

Я повторялся множество раз, уже забывая, что я говорил. Я не контролировал сейчас ни себя, ни свои слова. Воздух вокруг нас сгущался. Моя грудная клетка часто вздымалась, и мне было тяжело дышать. Сзади себя я слышал тихое хныканье Софи, но не мог остановить себя.

– Мне жаль, сынок. Правда жаль. Ты не знаешь, что такое потерять любимого человека, и не дай бог тебе познать это. Ты не представляешь, какого это. Я не знал, что делать. Я потерялся.

– Это не оправдание. И не называй меня, блядь, сынком, – с пренебрежением крикнул я, скривив лицо. – Мы потеряли маму. И тебя, хотя ты был жив. Просто ты решил запить горе водкой, виски, коньяком, чем там еще, добавляй?! Решил забить на нас хуй. Думаешь, нам не было тяжело? Думаешь, мне не было тяжело? – я вновь разгораюсь.

– Аарон… – с сожалением произнес он.

– Молчи, когда я говорю, – грубо заткнул его я. – Ты хоть знаешь, какого мне работать каждый день, не спать сутками, а потом идти в ебучую школу? Ты знаешь вообще, через что прошла Софи после всего? Знаешь?

Я толкаю сестру в плечо, подталкивая к тому, чтобы она сказала. Но Софи молчит. Кусает губу, плачет, но молчит. Она сдерживает всю боль в себе. Софи хочет забыть все, что сделал отец и продолжить любить его. Но не я.

– Ладно, – говорю я. – Скажу я. Она теперь ходит к психологам, ты в курсе? Нет, конечно же ты не в курсе, – истерически заливаюсь смехом. – Ты же не интересовался даже. Ну что, папа, что скажешь?

Он молчит. Его глаза красные. Так же, как и мои, так же, как и Софи.

– Конечно. Молчание – это все, что ты можешь.

Я думал, что вспышка гнева прошла. Но нет, она снова усиливается. Он молчит. Даже не говорит ничего. Мне вообще кажется, что все, что я только что ему говорил, нахуй не надо. Ему реально похуй на все.

– Ты можешь не прощать меня, – холодно говорит отец и тогда я понял: ему все равно. Он ни капли не сожалеет о своем поступке. – Но я вернулся, хочешь ты этого или нет.

– И как надолго ты вернулся? – крича, смеюсь я.

– Аарон, прекрати. Заканчивай этот цирк. Ты покричал, отругал меня, молодец.

– Какой же ты гандон, – без капли сожаления или стеснения, говорю я, сжимая губы. – Тебе плевать на нас. Не понимаю, зачем ты вернулся.

– Если ты не хочешь видеть меня, то этого хочет Софи. Так что, заканчивай, Аарон.

Я больше не могу. Я налетаю на него, впечатывая его в стену. Он этого не ожидал, не смог мне помешать и ударился головой. Но мне так похуй. Софи дергает меня за курточку сзади, она плачет, просит отпустить его.

Не могу. Софи, прости.

– Аарон, – меня зовет другой голос. Не Софи, не отца.

Лаура.

В испуге я оборачиваюсь и вижу то, каким взглядом она смотрит на меня. Испуганным. Растерянным.

Только тогда я отпустил отца и отошел. Гнев притупился. Мне больше не хотелось его прикончить.

– Довези Софи хотя бы целой, – кидаю ему я, прежде чем, собираясь уйти. – Если ты на это, конечно, еще способен.

Я покидаю ноющую сестру и отца. Лаура спешит за мной. Я иду прочь. Сейчас мне даже не хочется быть с ней. Я боюсь сорваться на ней.

Лаура добегает до меня и берет за руку – крепко, нежно. Я сжимаю наши руки, молча идя по коридору.

– Скажи хотя бы что-то… – тихо просит Лаура, вечно смотря на меня.

– Что я должен сказать?

– Это твой отец был? Что у вас произошло?

– Не хочу говорить об этом. По крайней мере сейчас.

– Ты все еще напряжен, Аарон. Мне это не нравится.

– Ну извини, Гномик, иногда мужчине тяжело сдерживать свой гнев.

Лаура ищет глазами диван и ведет меня к нему. Буквально толкает и усаживается рядом.

– Успокойся, Аарон. Все будет хорошо.

Какая банальная фраза. Чаще всего мне хочется плюнуть в лицо человеку, который говорит мне подобное. Но с уст Лауры эта фраза звучит лучше, будто вселяет надежду.

– Не будет, Лаура.

– Не знаю, что у вас произошло… – ее рука накрывает мою. Она такая маленькая, что закрывает мою всего на половину. – Но ты не должен был накидываться на него, Аарон. Он твой отец, как никак.

Я усмехаюсь, почти скалюсь. Знала бы Лаура, о чем говорит.

– Ты не знаешь, что он натворил, так что не защищай его.

– Я и не защищаю! Просто хочу, чтобы ты не злился. Меня это расстраивает.

Стоило мне услышать о том, что ее это расстраивает, как меня сразу же отпустило. Почти до конца, без осадка. Ее ладонь медленно скользила от моей руки к моей груди – к сердцу. И я превратился в сталь. Я выжидающе наблюдал за ней. За ее робкими движениями.

– Что ты делаешь, Гномик? – улыбаюсь я, и она смущенно усмехается.

– Усмиряю твоего внутреннего зверя.

О, нет, ты лишь пробуждаешь во мне другое желание, которое ты пока не готова принять.

– Думаешь, работает?

– Ну, ты уже улыбаешься, а не злишься, значит работает!

Я позволяю себе по-настоящему расслабиться, пока она гладит мою грудь. Ее тонкие пальчики подрагивают от неуверенности, робости. Мне кажется, ей хочется лечь мне на грудь вдобавок к своим движениям, но она не позволяет себе этого, хотя я был бы не против.

– А ты чего делала в детском крыле?

– Я спускалась на выход, хотела там тебя ждать, – я улыбаюсь, когда понимаю, что она все же приняла мое предложение. – А слышу отсюда крики. Твои крики. Ну, пошла смотреть…

– Ты испугалась? – почему-то предположил я.

– Немного.

– Не стоило.

Мы еще немного сидим на диване, а потом встаем и направляемся на выход. Оказалось, что у Лауры закончились уроки пораньше из-за отсутствия учителей, потому что те заболели.

– Твоя тетя уже приехала?

– Нет. Она приедет только через час. Думала, что мы сможем погулять?

Ветер бьет нам в лицо, как только мы вышли на улицу. Лаура ждет от меня соглашения, потому что я всегда соглашаюсь на прогулки с ней, но в этот раз я отрицательно машу головой.

– А почему? Ты не в настроении? – расстроено спрашивает девушка.

– Для тебя я всегда в настроении, Гномик, – и я вновь вызываю ее улыбку, которая только для меня. – Просто гулять не пойдем.

– Ты что-то придумал, – заглядывая мне в лицо, констатирует она.

– Мы поедем в пиццерию, хочешь?

– Не-е-ет, – смеясь, отвечает она.

– Почему нет?

– Я соблюдаю диету!

Я нахмуриваю брови и с наигранным гневом, но тем не менее с серьезностью, гляжу на нее.

– Никакой диеты. Ты итак очень похудела с сентября.

И это было правдой, а не моим комплиментом, чтобы она чувствовала себя спокойнее. Но я бы в любом случае сказал бы, что ей не нужны диеты. Ее худение на фоне стрессов не нравилось мне, поэтому я собирался откармливать эту девочку. Я буду следить за ее питанием, если она этого не делает.

– Аарон…

– Я все сказал. Мы едем в пиццерию откармливать тебя.

– Я не хочу. Я ела сегодня.

Ее щечки краснеют от вранья.

– Тебя не было сегодня в столовой, Лаура. Я был там и тебя не было. За свое вранье ты получишь двойную порцию.

– О, нет…

Мы смеемся и проходим к моей машине. Я открываю ей дверцу, помогаю сесть и застегиваю на ней ремень безопасности. И меня интересует один вопрос, который крутиться в моей голове достаточно долго: неужели Лаура не замечает, как сильно я ее люблю? Или она просто предпочитает держать меня во френдзоне?

22 глава. Первый шаг

Аарон привел меня в большую пиццерию, в которой играла приятная, веселая для души мелодия, и здесь было значительно теплее, чем снаружи. Но я согревалась не от этого. Забота и поддержка Аарона – вот что согревало меня в разы сильнее. Его ничто и никто не заменит. Кажется, если его отнимут у меня, я больше не смогу жить той жизнью, которую он мне вернул. Я стала меньше заботиться о своих проблемах – старалась просто не думать и откладывать их в отдельную папку своей головы, к которой вернусь когда-нибудь. Аарон научил меня многому. Научил разговаривать, а не молчать. Научил не бояться делиться чем-то с дорогими мне людьми и не скрывать все себе в ущерб. Он меня воскресил. Подарил мне заново жизнь, которую забрал несколько лет назад всего один человек.

– Что ты хочешь в пицце? – зябко укутавшись в куртку, я перевела на него взгляд, сразу обдумывая.

– Не знаю, – пожала плечами и улыбнулась. – Я ем все подряд.

– Окей. Тогда маргарита сойдет?

Мое лицо почти сразу скривилось, когда вспомнила, что входит в нее.

– Не люблю базилик…

Парень усмехается и крутит головой, листая маленькое меню.

– А говорила, что ешь все подряд.

Подвинув пальцем меню, он предоставил этот выбор мне. И он пал на всеми известную, почти банальную пипперони. Но я попросила официанта, который обслуживал нас, не класть туда шампиньоны – их я тоже на дух не переношу. А Аарон все не унимался, веселился.

Мои глаза все время ожидания были направлены на него, а его – в телефон. Он с кем-то вел бурную переписку. Мне вспомнилась их перепалка с отцом в школе. Должно быть, его папа сделал что-то очень серьезное, раз Аарон так вспылил. Да нет, я мелочусь, он не вспылил – он выпустил наружу своего внутреннего цербера, который только ждал повод.

И я была удивлена тому, как мне удалось успокоить его. Он почти сразу пришел в себя, стоило мне оказаться рядом. Наверное, это многое означает.

– Ты случайно не знаешь, нет ли у Элизы парня? – его вопрос обескуражил меня и даже поставил в ступор. Нет, мысли о том, что он хочет занять титул ее парня у меня не было, но вопрос все-таки как-то удивил меня.

– А что? Хочешь пополнить ряды? – подначиваю я, на что он закатывает глаза и поворачивает ко мне экран своего телефона.

Поднимая глаза выше, я рассматриваю контакт, и, конечно, это Элай. Он спросил у Аарона, точнее попросил его, чтобы тот спросил у меня, не знаю ли я.

– Дай мне, – указываю на телефон и протягиваю руку, а он, не колеблясь, вкладывает в мою ладонь свой смартфон.

И я записываю голосовое его другу. Возможно, я сболтнула чего-то лишнего, чего-то, что не должен был знать Элай. Но я хочу, чтобы они с Элизой наконец-то сблизились. Чтобы они перестали быть истуканами наедине друг с другом.

– Привет, это Лаура. По стечению обстоятельств, тебе очень повезло, потому что я сейчас нахожусь рядом с Аароном и готова ответить на твой вопрос! У нее нет парня, так что, дерзай… И, да, эм… Знаешь… Я ужасная подруга, потому что выдаю ее секрет, который пообещала сохранить внутри себя, но я делаю это ей во благо! Короче, она любит тебя. Очень давно любит. Так что сейчас все лишь в твоих руках, Элай. Не упусти шанс, который даровала тебе судьба, – на одном дыхании протараторила я. Собиралась сбросить, но решила добавить со смехом: – И я! Не забывай про мой жест доброй воли. Должен будешь.

Аарон улыбался все это время и не сводил с меня своих серо-голубых глаз. В них можно утонуть. Они как море во время шторма.

– Ваша пицца, – спустя несколько минут тишины к столику подошел официант, ставя на стол большущую пиццу. И только теперь я понимаю, что, когда Аарон сказал, что мне полагается двойная порция за мое несерьезное вранье, он не шутил.

– Ого! – выкрикнула я, приоткрыв рот. – Аарон, ты зачем такую большую заказал?

– Вообще-то ее заказала ты.

– Я? – мой удивленный тон его вновь повеселил.

– Ты тыкнула на большую порцию, делая заказ.

– Так ты мне ее показал, вот я и смотрела… – виновата во всем моя невнимательность! – Ты меня провел как маленькую девочку.

– Ты и есть маленькая девочка, – с какой-то неподдельной нежностью и заботой произнес Аарон. Словно отец своей дочери.

– Говоришь так, словно ты старше меня на несколько поколений. А всего-то на год.

– На целый год!

Больше мы не вели нашу дружескую перепалку, а уплетали огромную пиццу за обе щеки. Не знаю, сколько кусочков я съела, потому что Аарон умело заговаривал мне зубы все время. Его психологические трюки невозможно уловить.

Спустя час я откинулась на спинку диванчика, поглаживая свой набитый до отвала живот. Он был довольным. А еще был довольным взгляд Аарона.

– Ты наелась или добавки? – издевается он, и я вскидываю руки и быстро одеваюсь. Его смех отдается эхом у меня в голове. Аарон достал купюры из кармана, оставляя их на столе. А я почему-то почувствовала себя настолько неловко, что хотелось сбежать…

– Давай счет пополам? – предложила я.

Его напористого, сердитого взгляда было достаточно, чтобы просто встать и идти на выход. Конечно, он не позволит платить за себя. Я всегда ценила это качество в мужчинах – уметь расплачиваться за женщину. Но никогда не думала, что испытаю его. А когда дело все же пришло, мне стало неудобно. Как будто я содержанка, блин.

На улице похолодало за тот несчастный час, что мы пробыли в пиццерии. Холодный ветер усиливался и сносил на своем пути листья, лежащие на асфальте, и срывал их с веток. Я чувствовала руку Аарона на своей спине, когда шла к машине. Он подталкивал меня или просто ему нравилось прикасаться ко мне даже через несколько слоев одежды – я не понимала. Но понимала, что мне это нравится.

В машине Аарон включил печку, когда заметил мой красный нос и щеки. А я стала звонить Лили, которая должна была уже быть где-то здесь. Предложение подвезти у меня вызывало и неловкость, и радость. Я, конечно, хотела побыть с ним подольше. Но не хотела, чтобы он вез нас с тетей в гинекологическую клинику. В последние полгода мой цикл был очень нерегулярным. И Лили сказала, что лучше пройти консультацию у врача, пусть пропишет мне какие-то лекарства для восстановления цикла.

Мы просидели в машине еще несколько минут, а потом подошла тетя. Аарон поздоровался с ней, а Лили сияла и хитро таращилась на меня. Я уже знаю, о чем она будет меня спрашивать.

– Спасибо, мой хороший, без тебя бы мы добирались долго, – сказала тетя, на что Аарон улыбнулся и кивнул. Мой хороший. Наверняка он ликовал.

Дорога была недлинной и тихой. Мы могли перекинуться какими-то фразами, а потом замолкали. После того, как Аарон припарковался у клиники, он вышел из машины, чтобы попрощаться со мной. Его куртка отдавала мне тепло, когда Аарон обнял меня. Наклонившись так, чтобы его губы были возле моего уха, он прошептал напутствие:

– Не знаю, какие у тебя проблемы, но желаю, чтобы все было хорошо. Расскажешь, если захочешь. Ты знаешь, я всегда рядом, если тебе нужна поддержка друга.

***

Десять часов вечера. Я только вернулся домой. В пустую квартиру, где не было ни единого шороха. Софи до сих пор была с отцом, я ей звонил, но она не брала трубку – обиделась. Я обязательно заглажу перед сестрой вину. Я отнюдь не жалею, что вмазал ему. Не жалею, что высказался за многие месяцы. Единственное, из-за чего меня грызла вина, – мне было жаль Софи, которая смотрела на это. Мне бы хотелось, чтобы она не видела моей жестокости, моего гнева. И хочу надеяться, что она не начнет бояться меня после этого случая.

Снимая куртку и кроссовки, я прохожу в свою комнату и падаю на заправленную кровать, даже не включив свет. Хочу уснуть прямо сейчас, потому что сил в моем организме не хватало ни на что – даже чтобы принять душ.

В ушах стоял звон, голова раскалывалась так, словно по ней наносили удары на протяжении нескольких часов. А еще мои ноги хватала судорога. Я сильно устал. Но вспомнив о Лауре, от желания спать больше не было следа. Я схватил телефон, который раннее кинул на подушку, и написал ей пару сообщений, в которых лишь узнал, как все прошло и все ли у нее в порядке?

Ответ пришел через несколько минут, но к тому времени я уже спал. Просто не смог дождаться ее ответа и уснул. Усталость все же победила.

В комнате было темно и лишь свет фонарей пробирался в комнату через открытые шторы. Глаза распахнулись сами, меня не отвлекали какие-то факторы ото сна, я проснулся самостоятельно. На часах было одиннадцать – я поспал всего-то какой-то час. Наверное, мой организм уже окончательно привыкнул к подобному режиму.

В груди стояло какое-то странное чувство… Скорее, плохое предчувствие. Желудок стянул узел, а беспокойство накатывало с удвоенной скоростью. Я не понимал, что это такое. Возможно, я заболел, и у меня лихорадка?

Я посмотрел снова в телефон и открыл диалог с Лаурой. Прочитал ее сообщения.

Лаура: Все прошло норм.

Коротко, не так, как она обычно пишет – рассписывает так, словно пишет историю. Значит, что-то случилось. Я не сомневался в этом ни на секунду. Я научился распознавать каждую эмоцию Лауры через текст. Например, когда она ставит скобки в конце предложений – это означает, что у нее хорошее настроение. Когда без них – нейтральное. А когда она присылает короткие ответы, вот как сейчас, и не спрашивает ничего у меня – у нее что-то случилось.

Я уже собирался открыть клавиатуру, чтобы напечатать вопрос, как вдруг меня отвлекло уведомление. Сверху показалось сообщение от какого-то неизвестного. Я открыл его. Теперь то предчувствие внутри меня билось о ребра, отскакивало в сердце и опускалось на низ, начиная все по новой.

Неизвестный: Думаешь, твоя подружка невинна? Думаешь, что ты знаешь ее? Знаешь, от кого защищаешь? Защищай ее лучше не от меня, а от самой себя.

Я не понимал – смотрел в текст, перечитывал по несколько раз, но суть не могла остановиться в моей голове. Пальцы висели над клавиатурой, пока я думал, что ответить. Спросить, кто это? Что он или она несет?

Я: Кто ты и о чем ты?

Неизвестный печатает…

Неизвестный: Ты не знаешь ее. Ты даже не представляешь, во что ты вляпался. Лучше бы ты не лез во все это, и я бы остался с ней. Она бы вернулась ко мне, если бы не ты.

Сонный я плохо соображал. Пришлось встать с кровати, включить свет и пройти на кухню. Налить воды. И лишь осушив стакан, ко мне пришла возможность соображать. И тогда я понял. Вернувшись в комнату и схватив телефон, я напечатал:

Я: Юджин?

Неизвестный: Угадал.

Он отправил мне смайлик, а мне совсем не было смешно. Хотелось достать его через экран и отвесить пару ударов.

Я: Как ты узнал мой номер?

Неизвестный: Откопал. Не суть вообще. Я бы на твоем месте беспокоился бы о другом.

Я: И о чем же?

Неизвестный: О том, как много тебе твоя девочка не договаривает.

Я: Зачем ты в это лезешь? Это не твоя забота, я в прошлый раз, по-моему, ясно это преподнес.

Неизвестный: Я не прощу ей то, что она променяла меня на тебя. Она бросила меня из-за тебя.

Я: Видимо, из тебя плохой любовник, если от тебя девочка убежала.

Мне стало весело. Драконить его, выводить из себя – правда забавное дело.

Неизвестный: Я начну с малого. Но вскоре она заплатит за все сполна.

Его угрозы в адрес Лауры я не мог оставить без реакции. Кулаки сжались так сильно, что наружу выпирали костяшки. Пальцы безудержно быстро клацали гневный ответ, но остановились. Остановились, когда он прислал мне фотографию и видео.

Помутневший рассудок. Немые руки. В глазах помутнело, и я старался понять, не мерещиться ли мне?

Мне стоило пяти секунд, чтобы все понять и свернуть фото. Мне не хотелось смотреть. Я не чувствовал отвращения к Лауре – ни в коем случае. Я чувствовал сожаление, сострадание, а вместе и с этим гнев, который будет вымещен на этом подонке, стоит мне просто увидеть его на улице.

Юджин заблокировал меня – я не смог написать ему что-то. Он просто прислал мне снимки для раздумий? Для предупреждения? Что он хотел этим сказать? Или он думал, что я отвернусь от девушки, узнав правду, и у него появиться возможность быть с ней опять?

Мое мужское сострадание к маленькой, невинной девочке, которая прошла через то, что нельзя назвать ненормальным, было огромным. Это неправильно, незаконно. Это кощунство. Нечеловеческий поступок.

Видео я смотреть не стал, потому что оно было слишком, а вот фотографию открыл снова, но лишь для того, чтобы посмотреть, сколько ей было лет. На фотографии Лаура лежит на кровати с оголенным бедром, а верхнюю часть ее тела прикрывают мужские руки. Они веселились, когда она умирала внутри. Ее лицо неживое, а глаза закрыты. Должно быть, ее чем-то накачали, и она уснула. На вид ей всего четырнадцать.

И осознание пришло ко мне: именно об этом случае рассказывала мне Лаура несколько месяцев назад. Она говорила, что что-то произошло с ней в юном возрасте, после чего и начались все ее беды. Именно об этом случае она говорила мне.

Еще минут двадцать я просидел на кровати с опущенной головой к коленям, пытаясь обдумать ход действий. Мне нужно рассказать ей об этом? А что именно мне сказать? Какая будет ее реакция?

Я не хотел напоминать ей об этом. Не хотел заставлять этим напоминанием вернуться в тот роковой день. Мне хотелось скрыть это глубоко в себе, оградить ее от череды бед. Но, что, если мое молчание будет стоить дополнительных проблем, обрушившихся на ее плечи?

Что, если, Юджин на мне не остановится. Он ведь дал понять, что то, что он прислал мне – всего лишь начало. Этот парень может не остановиться. И эта фотография, и это видео могут оказаться у всех.

Рассказать или уберечь? А если это одно и то же?

Смотрю на время в который раз за последние несколько минут и принимаю решение ехать к ней. Сегодня Лаура снова одна дома – об этом я услышал пока подвозил их с тетей в больницу. Единственное на что я хочу надеяться – что она не спит и впустит меня. Хотя, плевать, я посплю под ее дверью, на старом, потертом ковре, как бродячая псина.

Ночная дорога сложнее, чем дневная. Приходится еще больше сосредотачиваться на дороге, потому что в темноте много чего можно не заметить. Я даже, кажется, превышаю скорость, но мне плевать, потому что мне нужно оказаться у нее.

Лишь проехав полпути, я вдруг понимаю, что, наверное, стоило написать ей, предупредить. В сети она в последний раз была полтора часа назад. Может спать. Будить не хочу, но придется, потому что это не подождет до утра – оно сгрызет меня раньше, чем взойдет солнце.

Припарковавшись, вылетаю из машины и подбегаю к домофону. Блядь, я ведь не знаю адрес ее квартиры. Я не помню цифры на ее двери. В прошлые разы мне везло, и мне кто-то открывал двери, но сейчас ночь, и я не хочу звонить в чужие квартиры.

На часах, кстати, полпервого. Блядь.

Если она спит, то не откроет, и я буду вынужден ночевать в машине.

Наматываю круги возле металлической двери. Стараюсь обдумать, что я могу сделать, какие варианты у меня вообще имеются?

Точно! Ну, конечно!

В контактах ищу номер Ника, потому что знаю точно, что он не спит – свет в его квартире все еще горит.

– Аарон? – голос удивленный.

– Привет. Мне очень нужна помощь. Нужно попасть в твой подъезд, моя подруга живет тут же, но звонить ей в домофон не хочу.

– А какая разница, ты ее разбудишь через домофон или через дверной звонок?

Конечно, он прав. Но мне почему-то казалось, что звонок домофона она может не услышать. Ее комната находится весьма далеко, а если у нее еще и крепкий сон, то мне точно придется спать под ковриком.

– Ник, просто скажи номер своей квартиры.

– Ладно, чувак.

Я подбегаю к домофону снова и вбиваю номер квартиры Ника. Благодарю и отключаюсь. А затем поднимаюсь на этаж Лауры. Стучусь. Конечно, этого мало, но, может, она не спит и услышит? Стучусь снова и жду. Повторяю несколько раз, после чего понимаю – девушка точно спит.

Зато к двери прибежал ее Мурзик, который издал мяуканье. Эх, котяра, мог бы ты мне дверь открыть, я бы купил тебе в благодарность молока.

Не хочу этого делать, но приходится – звоню в квартиру. Звонок у нее очень громкий, и я боюсь, что она подпрыгнет от испуга. Слышу шаги за дверью. Гномик точно напугана. Боится, что за дверью маньяк, который пытается забраться к ней в квартиру.

– Гномик, открой, я слышу, что ты там.

Щелчок замка и передо мной уже стоит Лаура. Ее глаза едва открываются, но в них столько испуга, сколько я не видел за всю жизнь. На ней короткий топик и такие же короткие шорты. Не холодно ли ей – сразу, о чем я подумал.

Ее расширенные от удивления зеленые глаза смотрели сквозь меня. Она крутила головой, трясла губой, пытаясь что-то выдавить из себя.

– Я тебя разбудил, да? – чуть посмеиваясь, спросил я, отгоняя внутреннюю тревогу. Не представляю, как мне сейчас рассказать ей обо всем…

– У тебя что-то случилось? – ответом на ответ. – Аарон, у тебя проблемы?

Ее взгляд такой взволнованный бегает по всему моему лицу. А потом она нежно берет меня за руку и проводит во внутрь, закрывая за мной дверь.

В темноте я очень стараюсь не наступить на ее маленький серый комок шерсти, пока иду в ее комнату. И сегодня здесь пахнет вкуснее, чем обычно. А ее мокрая голова, которую я рассмотрел только после того, как она включила свет, дала понять, почему так вкусно пахнет. Должно быть, она вышла из душа и сразу легла спать.

Закрыв дверь в свою комнату, впустив сюда котенка, она села на кровать и уставилась на меня.

– Аарон?

Я прокашлялся и снова посмотрел на нее. В голове прокручивались раз за разом сожаления и непонимания того, за что она это пережила.

– Лаура… Я даже не знаю, с чего начать…

– Да хоть с чего-нибудь, потому что ты меня очень пугаешь. Пришел ко мне в такое позднее время…

Я вздохнул и устало закрыл глаза. Я не держусь на ногах после трехчасовой подработки, которая включала в себя таскания коробок и прочего. У меня защемил грудной нерв, и я так сильно боялся ее реакции… Так сильно боялся того, что с ней может случиться.

– Я сначала думал, что не стоит тебе рассказывать об этом, – все же начал. – Но потом понял, что, если это затянется и вовлечет большие последствия, ты меня никогда не простишь.

Теперь она напряглась. Поняла, что речь о ней. И поняла, что что-то очень серьезное должно было случиться, чтобы я приехал к ней в позднее время.

– Ты меня пугаешь, – открыто призналась Лаура, накручивая от нервов на палец прядку своих темных волос.

– Мне написал Юджин.

В ее глазах образовалась пустота. Лаура молчала, а я продолжал и продолжал:

– И… Блядь, – язык не мог повернуться сказать ей это. Я уже вижу боль в ее глазах, только от упоминания его имени. – Он прислал кое-что и дал понять, что не остановиться. Сказал, что он очень обозлен на тебя. Поэтому я думаю, что тебе стоит подать на него заявление, только тогда он осознает, что лучше прекратить действовать в твою сторону.

В ее глазах уже виднеется отблески застывших слез. Нет, родная, пожалуйста, давай обойдемся без слез.

– Что он тебе скинул? – тихим, обреченным на вечные скитания, голосом спросила девушка, не поднимая на меня взгляда. Он был уставлен мне в грудь.

– Лаура, я не собираюсь тебе это показывать.

– Нет, – отчеканила она. – Что он тебе скинул?! Что ты увидел?! Покажи! – и я понял: истерика была предначертана.

– Лаура…

Ее быстрые шаги в мою сторону заставили меня отойти к дверям.

– Я сказала: покажи! – крики становились все громче и громче, а голос ее дрожал до предела.

– Перестань, – мне пришлось сжать ее плечи и прижать к себе. Лаура вырывалась, кричала, била меня по ребрам, а я лишь морщился, желая поглотить в нее все страдания.

Через несколько минут все затихло. Стало слишком тихо, но я слышал, как бьется ее сердце и как рьяно она дышит. Лаура зарывалась лицом в ткань моей одежды и вливала в нее слезы. Все, что мне оставалось – это гладить ее по спине и шептать что-то, что, по моим расчетам, должно было успокоить ее истерику.

– Господи… – произнесла девушка.

Когда ее состояние более-менее устаканилось, она отстранилась и подошла к кровати. Села на нее и опустила голову. Я сел рядом. Обхватил ее голову сзади и прислонил к своей груди.

– Аарон, уходи.

Я выпрямился и вскинул бровь.

– Не понял.

– Я не могу… Мне стыдно. Я не могу смотреть тебе в глаза, пожалуйста, Аарон, уйди.

Ее голова снова отвернулась от меня. Хоть она и была опущена, я видел, как по ее щекам стекали слезы, они падали ей на колени одна за другой.

Нет, мне плевать, что она сказала. Этой ночью я точно не оставлю ее в покое. Я не уйду, пусть даже не рассчитывает на это. И ее силенок точно не хватит для того, чтобы выставить меня за дверь.

– Я не уйду.

– Аарон, пожалуйста.

– Я сказал, – мой тон был грубым, но я не хотел делать ей больнее, просто хотел дать ей понять всю суть своих намерений. – Я не оставлю тебя. Я это говорил всегда и скажу сейчас. Если мне придется не спать, лишь бы сидеть рядом и успокаивать тебя – я сделаю это. Если мне придется убить Юджина – я сделаю это и сяду, но буду знать, что тебе легче. Если мне придется потратить все свои силы ради твоего спокойствия – я сделаю это. Я, блядь, все сделаю ради тебя. И снова повторюсь, хотя говорил это множество раз: ничто не заставит меня отказаться от тебя. То, что с тобой сделали, не вызывает у меня отвращение, как ты наверняка уже вбила себе в свою глупенькую голову. Вызывает лишь сочувствие и гнев, который обрушится на подонка и остальных, которые имели к этому хотя бы малейшее отношение. Поверь мне, я сделаю все для тебя, Лаура. Ты слишком много значишь для меня. И я никогда не оставлю тебя. Больше ты не будешь одна.

Ее слезы усилились. Моя сентиментальная девочка. Ее тонкие руки обвили мою шею, цепляясь за нее как за спасательный круг. В голове стояли ее рыдания.

– Лаура, я обещаю тебе, что мы справимся и разберемся с этим. Все будет хорошо. Я не позволю никому обидеть тебя. Больше не позволю.

Заплаканные девичьи глаза смотрят мне в душу. Рядом с ней я становлюсь таким сентиментальным слюнтяем. Теряю всю мужественность. Веду себя как дурачок, наверное. Ее руки в моих, ее голова на моей груди и ее дыхание в мою шею – заставили меня пойти вперед. Я был решителен.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – мой шепот отдавался эхом в собственной голове. Беспрекословно она оторвала голову от моей груди и подняла щенячий взгляд.

– Аарон, я не знаю, что сказать. Хочется просто обнимать тебя и благодарить часами. Ты…

– Помолчи, – моя улыбка осталась незамеченной, потому что я почти сразу приблизился к ней.

Вот тот момент, который снился мне уйму раз, и я просыпался в поту, хватался за одеяло и жалел, что это не реальность. Но теперь это все наяву – она передо мной, я чувствую ее, касаюсь ее нежной, безупречной кожи. У нее сбитое дыхание оттого, насколько близко я нахожусь. Ее ладонь медленно поднялась к моей груди – там, где сердце, и ей понятно, как сильно оно бьется рядом с ней. Облизывая губу, я глажу ее по щеке, все еще надеясь, что я не уснул в машине и это не очередной сон.

– Что ты делаешь? – прошептала Лаура, и я заметил, как край ее губ приподнялся.

– Первый шаг, – больше слов не было. Я прильнул к ее губам.

Мое сердце вырывалось из груди так же, как и ее. Я целовал много девушек, я трахал много девушек, но то, что я чувствую с Лаурой нельзя описать и приписать к тем чувствам, что мне приходилось ощущать. С ней все впервые. Будто мне снова пятнадцать и это мой первый поцелуй.

Ее губы слишком особенные. Слишком нежные и желанные. Покусанные до крови, но я обещаю залечить их. Обещаю залечить ее всю.

Мои руки странствовали по ее телу. Иногда пальцами я поддевал резинку ее топа, но почти сразу прекращал, приходя в себя. Пока рано. Сейчас она готова только к нежному, невинному и даже детскому поцелую.

Я ненадолго открыл глаза и посмотрел с каким желанием, с каким порывом она отвечает мне на поцелуй. Ее брови настолько сведены к переносице, что выражение лица становится каким-то печальным. И мне кажется, что она вот-вот расплачется мне в губы.

Только сейчас я понял, как сильно она хотела этого – буквально до слез.

Мы целовались недолго, но это мгновения казалось вечностью. И вскоре нам пришлось отстраниться, чтобы набрать в легкие воздух. Если я теперь смотрел на нее с улыбкой, то она со смущением и вечно прятала взгляд. Это смущение никогда не пройдет.

Я пригладил ее по волосам снова, и она припала к моей груди – опять. Ей нравилось облокачиваться на меня. Не только потому, что я ее гладил, а и потому, что она могла скрыть свой растерянный и робкий взгляд.

– Не прогонишь больше?

– Нет, – мне не стоило опускать глаза, чтобы увидеть, что она улыбается.

И все проблемы забыты. Всего лишь стоило подарить ей поцелуй.

– Скажу, чтобы ты лег рядом.

– А я скажу, что так и планировал.

Она продолжает:

– А я скажу, что хотела этого давно.

И я снова замираю. Она давно думала о поцелуе со мной?

– Нужно было сказать, я бы поцеловал тебя немедленно.

– Я ждала его от тебя.

Этот неловкий и забавный разговор веселит меня.

– Дождалась?

– Дождалась, – подтверждает Лаура и, кажется, она закрыла глаза.

Мы просидели в обнимку еще недолго, а потом я положил ее в кровать и лег рядом. И больше нам ничего не нужно было.

23 глава. Родная, кто это такие?

Я и подумать не могла, что наши отношения привлекут столь сильного внимания. Нам стоило просто появиться на крыльце школы, взявшись за руки, как все сразу раззявили свои рты так сильно, что челюсть вот-вот коснулась бы их ног. Аарон держал свою ладонь на моей талии и, наверное, это стало первым признаком для всех. Кимберли была первой, чей гнев я испытала. Она «случайно» задела меня плечом, но в этом жесте я почувствовала столько злобы и столько гнева, и… Обиды. Должно быть, ей очень неприятно. Обидно. Аарон был ее единственным другом, но они перестали общаться, а теперь он и вовсе вступил в отношения со мной – а меня она не переваривает.

– Лаура! – кричит Элиза, вертясь вокруг меня как электрон вокруг ядра. – Расскажи, как это произошло?! Он первый поцеловал тебя, да? Или ты?

Я смущалась и смеялась, ведь мне до сих пор не верилось в это. А еще большим мое смущение становилось в присутствии Аарона. Он приехал за мной сегодня с утра. Не целовал. Наверное, понял, что мне еще не привычно, и я в смятении. Но обнимал долго.

– Я не буду рассказывать при каких обстоятельствах это произошло, но, – губы тянутся в стороны при воспоминании о нашем первом поцелуе, – он был инициатором. Знаешь, у меня в тот момент остановилось сердце. Прям реально остановилось!

Подруга захлопала в ладони и громко-громко хохотала, радуясь за меня настолько искренне.

– А что у вас с… Элаем? – мне не было известно ничего о их отношениях. Предпринял ли что-то Элай после моего голосового? Помогло это или наоборот оттолкнуло?

– А почему ты спрашиваешь? – Элиза отвела взгляд в сторону, и я уже было подумала, что случилось что-то плохое. Но, когда увидела выступающий багрянец на ее белоснежных щеках, поняла, все же свершилось что-то хорошее. И надеюсь, это именно то, о чем я думаю.

– Просто, – спокойно ответила я, стараясь не вызвать у нее подозрений.

– Ну… Он стал лучше общаться со мной. По крайней мере мне так кажется. А еще… Вчера позвал на прогулку и впервые назвал меня солнышком. Я даже дар речи потеряла.

Я улыбнулась, а внутри радовалась еще сильнее – Элай все же таки воспользовался моим советом. Приятно осознавать, что, возможно, именно я подтолкнула его к этому шагу.

– Я рада за тебя.

– И я за тебя.

И мы обнялись. Крепко. Радуясь по-настоящему друг за друга.

***

Аарон: Лаура, я под дверью кабинета, в котором у тебя сейчас урок. Отпросись с урока как-нибудь.

Мне пришлось отпроситься выйти в туалет, чтобы спросить у Аарона, что это значит и что он вообще задумал. Учитель, как обычно, устроил лекцию о том, что ходить в туалет нужно на переменах, а не бегать весь урок – хотя я попросила всего один раз, и то впервые за четыре месяца!

Парень стоял не прямо у кабинета, а у подоконников – чуть поодаль, чтобы его случайно не поругали технички. Выйдя из кабинета, я оглянулась по сторонам, боясь быть застуканной уборщицами или еще хуже – директором, потому кабинеты находились не так уж и далеко.

Мой шаг был медленным. А в груди уже стреляли искры. Я чувствовала, как внутри все перевернулось. Интересно, это чувство когда-то исчезнет при взгляде на нем или это навсегда?

– Привет, – первый сказал он, а я поздоровалась в ответ. Мы стояли друг напротив друга, и я понимала, что Аарону хочется обнять меня. Признаться честно я тоже хочу этого. Но я стесняюсь. Я вообще еще не свыклась с той новостью, что теперь у меня есть парень. Причем самый лучший парень.

– Что ты задумал?

– Где твои вещи? – его взгляд упал на мои пустые руки.

– Я не с вещами вышла. Сказала, что в туалет, так что мне нужно вернуться в класс.

– Лаура, не будь правильной девочкой, прогуляй уроки хотя бы раз в своей жизни, давай. Я хочу показать тебе одно место.

– И что, это место не подождет окончания уроков? Оно убежит?

– Нет, не убежит, но мне хочется сейчас. Пожалуйста.

Я вздрогнула, когда его руки неожиданно и без предупреждения взяли мои. Они были такими теплыми по сравнению с моими – почти ледяными. Он поцеловал обе руки. Долго, словно растягивая мое удовольствие. Конечно, Аарон знал, что мне это нравится, потому что мои подрагивания говорили все за меня.

– Ладно, – вздохнув, ответила я, пряча улыбку за серьезностью. – Скажу, что неважно себя чувствую. Может, отпустят.

– Я буду ждать тебя здесь.

Все бывает впервые. Никогда в жизни мне не приходилось врать учителям и целенаправленно прогуливать уроки… С Аароном я, кажется, начинаю терять голову.

Учитель отпустил, не стал проводить мне еще одну лекцию. А я быстро выбежала обратно к Аарону. И мы старались под шумок выйти из школы. Под шумок не получилось. Охранник, который всегда стоит у дверей, остановил нас. А я сразу испугалась его взгляда. Но Аарон смелее меня, конечно, это ведь очевидно.

– Вы куда намылились?

– Моей девушке стало плохо. Я проведу ее домой.

– К медсестре идите, а не домой сразу бежать. Знаю я вас, болеющих, – с пренебрежением ответил мужчина.

– Вы меня не услышали? – его голос больше не казался мне спокойным или добрым. Он стал грубым, разозленным. – Я сказал, что моей девушке плохо. Мне вам еще раз десять это повторить?

Из-за серьезного тона и взгляда охранник, скорее всего, поверил в то, что это правда и не захотел разбираться, поэтому просто пропустил. А я словила себя на мысли, что слова «моя девушка» из уст Аарона вызывают у меня невероятную дрожь. Приятную дрожь. Мне всегда было тяжело поверить в то, что меня может кто-то по-настоящему полюбить, тем более тот, кто выше меня статусом. Такое, как мне казалось, бывает только в сериалах. Но это произошло в реальной жизнь. В моей жизни.

Аарон молча вел меня в каком-то направлении, а я все время спрашивала куда он ведет меня, но он отмахивался и просил потерпеть. Его крепкая рука сжимала мою, словно боясь отпустить меня. Я никогда не смогу насладиться близостью с ним. Сколько бы времени мы вместе ни проводили, мне всегда будет его мало. Мне хочется быть с Аароном двадцать четыре на семь, а это пока что невозможно, к сожалению.

– Мы пришли, – сообщил наконец-таки Аарон, когда завел меня в какую-то чащу.

Безусловно место красивое, но сомнительное. Вызывает у меня небольшую тревогу, потому что обычно в таких местах водятся алкаши и наркоманы. Но с ним не так страшно. Я знаю, что Аарон не позволит никому тронуть меня.

Мы идем прямо по растоптанной дорожке, вокруг нас лишь высокие деревья, которые делают нас невидимыми. Я сужаю глаза, чтобы присмотреться к тому, что находится вдали. А там мост – большой, наполовину разломанный. И я сразу сжимаюсь от страха. Он хочет, чтобы я прошла через него?

– Аарон, зачем мы сюда пришли?

– Просто отдохнуть. Мне очень нравится это место. Я хотел, чтобы ты тоже его увидела. А еще хочу поговорить с тобой. О многом. О всяком.

– Что-то стремно выглядит, – мямлю себе под нос, говоря скорее себе, чем ему.

– Не бойся, родная. Я очень много здесь ходил, ни разу не провалился.

Аарон с улыбкой наблюдает за тем, как я становлюсь на маленькую деревяшку. Такое ощущение, что земля ушла из-под ног, и я вот-вот упаду и сломаю себе ногу! Я хватаюсь за веревку, которая является некими перилами, и медленно шаг за шагом пытаюсь добраться хотя бы до половины. Чувствую, как подо мной трещат деревяшки. Страх в моих глазах виден издалека.

И вскоре я все же закричала. Но не от того, что упала или перепугалась, а от того, что Аарон неожиданно взял меня на руки.

– Ты упадешь со мной на руках! – боязно кричала я.

– Лаура, – в его глазах блистала нежность, с которой он смотрел только на меня. На остальных людях у него совершенно другой взгляд. Он по-другому себя ведет. Со мной он словно… Словно принц, которого описывают во всех мультиках. – Я не уроню тебя. Ты очень мало весишь.

– Точно?

– Точно.

Вблизи мне выпадает возможность полюбоваться ним. Своими маленькими ладонями я ухватилась за его плечи – широкие и стальные. Его лицо кажется еще красивее, а небольшая щетина придает ему мужественности и лет.

Руки Аарона держат меня уверенно крепко, но в то же время и слишком нежно, боясь сделать мне ненароком больно.

Когда мы все-таки успешно перебрались на другую сторону, лишь тогда я смогла выдохнуть от облегчения. Здесь было все так же красиво. Природа окружала нас сполна. Аарон уселся на траву, облокотился о ствол дерева и подозвал меня к себе.

Аарон расставил ноги так, чтобы я могла усесться между ними и опереться о его грудь – мне всегда так нравится это делать. Нравится, что в такой позе я чувствую его дыхание на своем затылке, чувствую исходящее от него тепло и ласку.

Наконец умостившись, я прикрыла глаза от удовольствия и просто наслаждалась этими минутами. Больше не хотелось думать ни о чем – ни о проблемах, ни о страхе. Все это испаряется, когда рядом оказывается Аарон. Его мне послал сам Бог, я уверена.

– Я тебя люблю, Лаура, – тихо прошептал блондин, и у меня зазвенело в ушах. Эти слова были для меня намного большим, чем просто какая-то романтика, которую всегда говорят друг другу возлюбленные.

– И я тебя, Аарон.

– Я хочу стать тебе еще ближе, – внезапно заявил он. – Поэтому хочу поделиться важной вещью. И тогда тебе станет понятно, почему я так зол на отца.

Мне пришлось закинуть голову ему на плечо, чтобы смотреть в его бездонные глаза.

– Я слушаю.

Было видно, как ему тяжело говорить об этом – я все читала по глазам. Желая облегчить его душевные терзания, я накрыла его ладонь и погладила большим пальцем.

– Этим летом у меня умерла мама, – мое сердце пропустило несколько ударов тока. – И мне с Софи была необходима помощь и поддержка отца. А он забыл про нас. Стал бухать. Он не замечал нас. У Софи на всей этой почве нарушилась психика и моральное состояние, из-за чего сейчас я вожу ее к психиатру. И мне не оставалось больше ничего, как съехать от отца в другую нашу квартиру и просто идти работать, чтобы обеспечивать себя с сестрой.

– Поэтому ты его возненавидел…

– Ну да. Мы нуждались в нем, а ему было все равно. И что самое обидное, когда он в тот день приехал забирать Софи, вел себя как будто ничего не произошло. Словно он крутой папаша, и мы счастливая семья. Меня это очень сильно взбесило.

Венка на его шее дергалась, а моя кожа чувствовала, как сильнее сжимаются его пальцы. Но я не обращала на это внимания.

– Малыш… – вылетело из моих губ почти неосознанно. Край губ Аарона дернулся в улыбке. Ему понравилось это прозвище.

– Сейчас все в порядке, Лаура. Я уже не сержусь, – он отвел взгляд, и я поняла, что соврал. Конечно, этот осадок навсегда останется в его душе. Аарон никогда не сможет забыть то, как отец забыл про них, как ему пришлось возложить на себя всю ответственность.

Я горжусь ним. Очень сильно горжусь. Он не мальчик, а самый настоящий мужчина. Мои губы предательски дрожали в нерешительности. Мне хотелось тоже поделиться с ним многими событиями из своей жизни, но я так боялась его реакции. Вдруг она будет не такой, как мне хотелось бы? Что, если Аарон изменит свое мнение обо мне? Я помню каждое его слово, что ничто и никогда не заставит его оставить меня, но все ведь может измениться…

– Я росла без родителей десять лет.

Брови парня опустились, а взгляд выражал лишь сожаление. Он облизнул свои пересохшие губы и погладил меня по щеке большим пальцем. Только он умеет дарить мне тепло всего одним касанием.

– В семь лет у меня на глазах убили маму.

– Родная… – его голос дрожал сильнее, чем когда он рассказывал свою историю.

– Нет, не нужно жалеть. Это прошло… – вытянув руку, я просила его замолчать. – Помню тот день. Помню, какая была погода, какое сильное у меня было предчувствие, что что-то пойдет не так – я помню отчетливо все с того дня. Мы спустились в метро. Почти зашли в вагон… Зашла только я, – прикрыв глаза, перед ними вспышкой пронесся галопом тот момент. Мой сдавленный крик, мои слезы. – В последний момент в метро спустился какой-то мужчина, который выстрелил в мою маму. Она не успела зайти…

– Из-за чего это произошло?

– Мой папа, – негромко начала я, прокашлявшись, – имел огромные долги. Не платил их, конечно. И вот мама поплатилась за это. Знаешь, а ведь в тот день мы с мамой уезжали из города, потому что, как оказалось, маме пришло сообщение, что папа умер. Что его убили. И она знала, что следующие – мы. Хотела спасти себя и меня. Но не успела…

Аарон прижал к себе сильнее. Насколько это возможно. Его дыхание обжигало мою щеку.

– Мне жаль, что все это ты проходила в одиночку. Если бы в твоей жизни я появился раньше…

«Мне было бы намного легче. Моя жизнь была бы лучше», – закончила его мысль у себя в голове.

Несмотря на всю тяжесть наших разговоров, в душе я чувствовала лишь умиротворение. И я впервые в жизни не плачу при воспоминании о родителях.

– Родная, могу я спросить?

– Обещаю, что отвечу на все, – уверенно ответила я.

– Что случилось тогда с Юджином?

– Ты же все видел.

Это осознание никогда не даст мне покоя. Мне всю жизнь будет стыдно перед Аароном. Он видел, как я сосала другому парню. Видел, как меня лапали. Что он еще видел? Или не так… Чего он не видел?

– Расскажи мне всю историю, пожалуйста.

– Ну, мне было четырнадцать. Я всегда была серой мышкой и особо не вписывалась в какие-то компании. И тут в один день я шла со школы и меня позвала его компания. Юджин был Казанова в школе, в прочем, как и ты. И они пригласили меня на свою вечеринку. Знал бы ты, как я в тот момент обрадовалась, поэтому сразу согласилась. А на вечеринке… Все произошло совершенно не так, как я себе это представляла… Я не пила ничего такого – всегда остерегалась этого. Мне просто подмешали что-то в сок. А потом я ничего не помню. Я даже не знала, что со мной делали. До недавнего момента я не знала, что со мной сделали, потому что я боялась идти к гинекологу. И вот недавно, когда я проходила осмотр по другой причине, узнала, что я нетронута. Они не насиловали меня, наверное, потому что боялись последствий. Но я никогда не отмоюсь от той грязи, что ты увидел.

– Ты ни в чем не виновата, – перебил меня Аарон.

– Нет, виновата. Я вообще не должна была соглашаться на эту чертову вечеринку! – я распылялась. Не могу спокойно говорить об этом. – Меня развели. А я была малолетней наивной дурой. Позволила обмануть себя.

Пальцы задрожали. Слезы снова норовили выбежать. Тяжело вспоминать тот момент.

– А на утро, когда я проснулась, обнаружила себя голой в кровати. Я не знала, что со мной делали. Лишь потом Юджин показал мне видео и фото, на котором меня обнимают чьи-то руки. Сказал, что, если я посмею кому-нибудь рассказать, то все увидят это. Запугал меня, короче говоря. И вот я до сих пор молчу.

Между нами не было больше никаких тайн. Ну, почти. Рассказывать про папин долг я так и не настроилась.

– Лаура, ты должна написать на него заявление. Я не хочу тебя пугать, родная, но этот гондон не отстанет. Он прислал мне, также может прислать всем. И чтобы это предотвратить, мы должны дать ему понять, что шутки закончились. Назови любой день, и я пойду с тобой. Одну я тебя больше не оставлю.

Не хотелось думать, не хотелось говорить. Я просто обняла его за шею и все. Этого мне было достаточно.

***

Прекрасное место, из которого нам пришлось уйти с приходом сумерек, обладало поистине хорошей энергетикой. Стоило мне вернуться в машину Аарона я сразу чувствовала тревожность. Причем она была такой сильной, что у меня тряслось все тело, и на это, конечно же, обратил внимание Аарон.

– Лаура, ты замерзла? – отблеск волнения в глазах парня заставил меня отрицательно махнуть головой. Я не хочу, чтобы он переживал, тем более что холодно мне не было, а объяснить причину своей тревожности я и сама не в состоянии.

Мы ехали по забитой трассе медленно, в салоне была тишина, и это заставляло чувствовать себя еще хуже. Когда играет какая-то незамысловатая мелодия или песня мне приходится отвлекаться на смысл песни, и это успокаивает. Но, когда тишина, мне приходится вслушиваться в собственные мысли, проводить гипотезы над разными ситуациями и способами, как выбраться из всех проблем.

Аарон вечно присматривал за мной и не мог догадаться, что со мной не так. Поэтому все, что он мог сделать – это обнять, но за рулем это сделать сложновато. Но мне было достаточно просто касания. Он положил свою руку на мое колено, часто поглаживая его. Иногда заводил беседу, чтобы не позволять мне погрузиться в свои негативные мысли, но ненадолго, потому что я не принимала в них участия.

И все же, мои мысли победили в этом спарринге. Аарон перестал говорить, а я все же таки стала думать о своем. Меня волновала бабушка, ведь я чувствовала, что с ней происходит что-то не то. Меня волновали люди, которые выбивают с меня деньги. И в конце концов меня волнует то, что я никак не могу избавиться ни от одной из своих проблем.

Когда двигатель машины заглох, я выглянула в окно. Было уже темно-темно. Мы приехали.

Я собралась выходить, но вдруг на телефон пришло сообщение. Неизвестный. Текст был таким же, как и все предыдущие – мне напоминали о долге. Однако в этом тексте мне прямым текстом намекнули на то, что прямо сейчас они следят за мной. Поэтому я хотела как можно быстрее убраться от Аарона, чтобы не впутывать его в это, чтобы не подставлять его под опасность.

Но он не дурак. Сразу заподозрил.

– Родная, куда ты спешишь? – торопливо спрашивал он, пока я забирала вещи с его машины.

– Извини, мне очень надо домой, – я говорила сбивчиво, почти неразборчиво. Страх подбирался прямо к горлу.

– Так внезапно? Кто тебе написал, тетя? – пытается выведать.

– Не важно! Аарон, я сказала, мне надо домой. Спасибо и пока!

Хлопнув дверцей машины, я побежала к подъезду, но Аарон перехватил меня. Он с небольшой силой схватился за мой локоть, останавливая. Я не поднимала на него глаза, потому что в них уже собрались слезы.

– Лаура, что случилось?

– Ничего. Пожалуйста, отпусти.

Его взгляд с опаской оглянул сжатые пальцы, которые ухватились за мою руку, причиняя боль. И он сразу ослабил хватку, словно испугавшись, но не пустил меня до конца.

– Ты изменилась, когда тебе кто-то написал. Кто это был?

– Аарон, пусти!

– Лаура. Телефон. – Требовательный тон, даже скорее повелительный. Вытянутая ладонь другой руки сжималась и разжималась, требуя вложить в нее смартфон.

– Еще чего. Я по твоему телефону не рыскаю!

Посчитав это вызовом, он вытянул с кармана брюк смартфон и протянул мне со словами:

– Рыскай на здоровье. Только в истории браузера будь поосторожнее.

В другой любой момент я бы посмеялась и смутилась, но сейчас разозлилась, потому что хотела домой. Стоило мне отвести взгляд на его телефон, который так манил, как я выронила свой. Вернее, не выронила, а Аарон его выхватил.

На нем не было пароля, так что Аарон с легкостью разблокировал его.

– Отдай немедленно, Аарон! Ну, пожалуйста! – молила я, вытанцовывая перед ним. Его рука поднялась высоко – так, что я не могла достать. И он читал.

И когда прочитал выражение его лица изменилось. Испуг. Ступор. Злость.

– Родная, кто это такие?

– Отдай.

Теперь он послушал меня – вернул телефон, ведь он больше не нужен был ему.

– Я спросил: кто это? Что они имели в виду?

Мои уши услышали звук открытия дверей подъезда, и я вырвалась, чтобы сбежать и избежать ответа. Аарон не стал догонять – понял, что бессмысленно. Но напоследок крикнул громко, чтобы я услышала даже за огромными дверьми:

– Мы поговорим об этом завтра, Лаура. И ты не выкрутишься. Я это просто так не оставлю.

Завтра. Главное, что не сегодня. Ведь сейчас я была бы точно не готова рассказать все. Мне нужно все обдумать.

24 глава. Больше никаких секретов

Всю ночь мне не удавалось выкинуть из головы предстоящий день. Мне нужно будет рассказать обо всем Аарону, и после этого между нами точно не будет никаких секретов. По крайней мере с моей стороны.

Аарон не из тех парней, которые посчитают проблемы своей девушки пустышкой. Я видела, как воспламенились гневом его серо-голубые глаза, когда он прочитал сообщение. Мне страшно оттого, что он мог придумать себе того, чего на самом деле нет. И он может нервничать еще больше, чем стоит.

Сидя на тихой кухне с Мурзиком на руках, я кидаю мимолетные взгляды на телефон, что лежит в метре от меня. Я не беру его в руки с прошлой ночи, словно боюсь обжечься. Знаю, что там много непрочитанных сообщений от Аарона, но я просто не могу найти в себе силы ответить ему. Боюсь и не знаю, чего именно. Я еще не придумала текст, который буду рассказывать ему.

Согревая руки о приятную, теплую шерстку я вонзаюсь зубами в нижнюю губу и оттягиваю ее. Нервничаю. Выходить в школу через несколько минут, а я все еще не собралась с мыслями.

Медленно встаю со стула, сбрасывая с коленок котенка, и почему-то направляюсь к окну – уж больно меня туда тянет, прямо мозолит глаза!

Смотрю вниз с двойной надеждой – во мне борется снова два состояния: хочу увидеть его там, хочу знать, что он приехал за мной. И второе: нет, пусть лучше мы с ним встретимся в школе, я сейчас не готова разговаривать с ним.

Мечусь со стороны в сторону, отодвигаю штору. И замечаю его машину под подъездом, а Аарон стоит чуть ближе к дверям. Чувствую, как пересохло во рту.

Взять телефон пришлось, чтобы положить его в сумку, и я совершенно случайно нажала на экран, и тот загорелся, привлекая мое внимание к сообщениям. Их порядком двадцати. И все небось от Аарона.

Издаю тяжелый вздох, в котором так хорошо смешались все мои эмоции, а потом хватаю куртку, закидываю рюкзак на плечо, обуваю сапоги и выбегаю с квартиры, предварительно оставив Мурзику в миске еду до тех пор, пока не приду домой.

В подъезде ощущается мороз – боюсь представить, что будет, когда я выйду на улицу. И в этом случае я рада, что еду с Аароном – в машине всегда тепло. Да и просто в его присутствии всегда тепло.

Как только раздается звук открывающихся дверей, Аарон сразу повернул голову в эту сторону, будто был уверен, что сейчас выйду именно я. Конечно, он знает, в какое время я выхожу. У меня вообще такое ощущение, что Аарон знает все обо мне, включая самые кропотливые детали.

Я всматриваюсь в его взгляд, что уже задержан на моей фигуре. Не могу разгадать его эмоций. Взгляд то ли пустой, то ли сердитый, то ли просто серьезный. Вместо преждевременного допроса, парень направился ко мне навстречу, чтобы обнять.

Никакого гнева. Никаких ругань. Только нежность, на которую я не заслуживаю.

– Доброе утро, – решаюсь пролепетать я.

– Доброе. У тебя мешки под глазами, – заметил он, когда отстранился. Его большие пальцы погладили мои щеки, будто смахивая невидимые соринки. – Не спала всю ночь, что ли?

– Не спала, – подтверждаю я.

– Почему?

Я уклончиво отвела взгляд и вместо ответа просто прошла к машине. Аарон воспринял это как что-то нормальное, свойственное мне. Сев за руль, он обернулся ко мне с чуть сердитым видом и спросил:

– Почему ты села туда?

– Меня спереди укачивает, – сбивчиво ответила я, а Аарон лишь тихо рассмеялся себе под нос. Думает, что я дурочка, это точно!

– Лаура, ты всегда каталась спереди, не выдумывай, пожалуйста. Или ты боишься меня?

Его взгляд стал другим – растерянным, возможно, даже слегка напуганным.

– Нет, конечно, нет… Просто…

– Лаура, сядь рядом, пожалуйста, – холоднокровным тоном попросил блондин, и я, выдохнув, пересела.

Находиться вот так близко снова было трудно. Я была почти уверена, что он едва сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не начать свой допрос, к которому я не приготовилась… Но, оказалось, что он умеет быть терпеливым. Откуда в нем столько положительных качеств?

В таком же напряженном молчании он завел машину, и мы двинулись с места. Эта тишина увеличивала во мне странные чувства – смятение и странное выжидание чего-то плохого, что обязательно должно было случиться, ведь без этого не может пройти ни один мой день.

– Так и будешь молчать? – удивляясь происходящему, осмелилась спросить я.

Вздернув в удивлении бровь, он, не отрывая взгляда от дороги, спросил:

– Ты хочешь прямо сейчас поговорить со мной об этом?

– Не уверена. Просто удивлена, что ты молчишь. Я думала, будет больше экшена.

– Из-за этого ты и не спала всю ночь, да? Из-за волнения о предстоящем разговоре?

В яблочко.

– Угадал.

– Я не давлю на тебя, Лаура, ни в коем случае не подумай. Я не хочу быть для тебя рэд флагом, типичным парнем альфачом, который будет давить на тебя, как морально, так и физически. Я хочу быть для тебя мужчиной, опорой. Хочу быть для тебя человеком, на которого ты можешь положиться в любой момент. Не хочу, чтобы ты думала, что твои проблемы меня не касаются, и мне вообще плевать на них. Моя позиция в отношениях именно такая: я должен заботиться о тебе, о твоем комфорте. Хочу помогать решать все твои проблемы.

Я затаила дыхание. Слышать подобное в реальной жизни, да еще и по отношению ко мне было чем-то невозможным. Даже, быть может, неправильным. Я привыкла, что такого не заслуживаю, а тут появился этот белобрысый, который доказывает мне обратное. Который доказывает, что я достойна всего на этом свете.

– Поэтому, пожалуйста, родная, расскажи мне все. Я не хочу, чтобы ты справлялась с той проблемой в одиночку. Не важно, насколько она масштабна и кого касается, я все равно хочу тебе помочь.

Уверенность заиграла во всем моем сознании и теле. Теперь, услышав это, убедившись в том, что ему действительно нужно и что ему действительно можно довериться в миллионный раз, я была настроена предельно решительно.

– Я готова рассказать сейчас, но не опасно ли это за рулем?

Снова ухмылка.

– Не переживай, – бросил он. – Я за рулем внимателен. Слушаю и тебя, и слежу за дорогой.

– Ладно.

Опустив глаза на свои руки, сцепленные в замок, я провела ногтями по коже, оставляя красные следы. Как же тяжело. У меня начинает все труситься.

– В сентябре или в октябре, я уже не помню, – качая головой, начала я, – мне пришло странное сообщение. И тогда все началось. Эти люди вымогают у меня деньги. Долг моего отца не был погашен. И, когда он умер, проценты росли и росли. А тут они нашли меня и решили выбивать деньги из семнадцатилетней девочки.

Подняв взгляд на него, я заметила, как сильно сжались его скулы и напряглись руки.

– Я не хочу и боюсь рассказывать об этом Лили или уж тем более бабушке. Лили – всего лишь тетя, сестра моей мамы, и она никакого отношения не имеет к моему отцу. Соответственно, не должна гасить его долг.

– Так, – Аарон сжал глаза и облизнул губы, прокручивая в своей голове много мыслей и ходов с решением. – Во-первых, ты несовершеннолетняя, соответственно, вымогать из тебя деньги они не имеют права. Тебе поступали от них угрозы?

– Да.

– Стоит обратиться в полицию по двум поводам, Лаура.

Он напомнил мне о Юджине.

– Почему это все навалилось именно на меня… – устало спросила я непонятно кого. То ли себя, то ли Аарона, то ли Бога.

– Все пройдет. Мы со всем справимся. Но ты должна будешь рассказать обо всем Лили – это мое условие. Я хочу как лучше, поверь.

– Ладно, как скажешь. Я в любом случае уже не понимаю, что мне делать и как будет лучше… Поэтому, доверюсь тебе, – слабо улыбнулась я, и Аарон, хоть и не видя, поймал эту улыбку.

– Отлично. И больше никаких секретов от меня, хорошо?

– А у тебя есть какие-то секреты от меня?

Ему не потребовалось ни минуты для обдумывания, он сразу уверено ответил:

– Нет, родная.

– Ладно, – довольная, я отвернулась в окно, следя за меняющимся пейзажем.

***

Мы встретились лишь после школы, когда закончились все уроки. Аарон, как обычно, взял меня за руку и повел к своей машине, однако дорогу нам перегородила рыжеволосая, которую я предпочитала бы не видеть. Лишь на долю секунды, когда она подняла глаза на блондина, ее глаза сверкнули обидой. Но позже она встряхнула головой и улыбнулась, словно ничего не было, и ей абсолютно все равно на стоящую рядом с ним меня.

– Привет, Аарон, – проговорила Кимберли, смахнув с плеч высокий хвост.

Мне хотелось отойти, и я почти это сделала, но рука Аарона, что все еще держала меня, дернула обратно, не позволяя мне сбежать.

– Привет, Ким.

– Я бы хотела пригласить тебя… – искривленно поджав губы, она нехотя исправила себя: – То есть, вас к себе на вечеринку.

– Какая честь, – я не могла не съязвить, да! Потому что вижу, как открыто она ненавидит меня – это читается в ее взгляде.

– С чего бы, Ким? – сразу после меня спросил Аарон, не дав Кимберли кинуть что-то язвительное мне в ответ.

– Просто уезжают родители, а ты в курсе, что я всегда устраиваю вечеринку по такому поводу, – на губах синеглазой выступила добрая улыбка, которую я вижу впервые. Складывается такое ощущение, что Ким вспомнила что-то, что согрело ее душу. И, возможно, в этом воспоминании мелькал и Аарон, у них ведь много общего было раньше. Но это было раньше, так что пусть не надеется ни на что.

– Лаура? – он не стал принимать решение самостоятельно и сразу повернул голову на меня.

– У меня нет желания идти, но, если ты хочешь, то, конечно, иди…

– Я напишу тебе, если что-то изменится, – кинув ей короткий ответ, Аарон обошел свою подругу детства и потащил меня за собой.

Рука Аарона уже привычно расположилась на моей талии, утягивая за собой. Это так приятно. Его рука сжимает талию, словно в попытке сдержать себя. Мне кажется, Аарону всегда хочется большего, ему всегда мало просто объятий, коротких поцелуйчиков. Он взрослый, и хочет большего, а я… Пока не готова дать ему этого. Его сдержанность меня поражает.

– Лаура, – обращается он, когда мы сели в машину, – я хочу, чтобы мы вместе туда пошли или я не пойду в принципе. Мне там без тебя делать нечего.

– Аарон… Я не дружу с твоей подругой. Нет, – усмехнулась про себя я, – я не то, что не дружу с ней, я с ней вообще в натянутых отношениях.

– Если не хочешь – не пойдем, окей. Давай лучше ко мне? Посмотрим фильм или просто побудем вместе?

– Я сегодня к бабушке собиралась.

– Поехать с тобой? – сразу предлагает он.

– Нет, не нужно, мы с Лили после работы, это будет поздновато.

– Тогда ты свободна до позднего вечера?

– Ну, не совсем, – улыбаюсь, сильно желая провести остаток дня с ним, но меня, увы, ждут уроки.

– Не совсем? – лицо Аарона приблизилось ко мне – слишком близко, что мне пришлось затаить дыхание. Его губы были приоткрытыми и мокрыми, а мне так хотелось почувствовать их везде.

– Совращаешь меня, Аарон Родригес?

– Именно, Лаура, – ухмыльнувшись, он больше не медлил.

Воздух вокруг сгустился и стало настолько душно, что я покраснела. Или краснела я все же не от этого?

Сильная рука Аарона обхватила мою шею – легко, даже не сдавливая. Это был всего лишь жест, который возбуждал. Его рот был напористым, отчего у меня ныло все тело, особенно его нижняя часть. Мне хотелось сесть на него прямо здесь, в машине, и целовать всего. Хотелось проводить ладонями по его телу.

Я разгоралась лишь от этой мысли. Но все закончилось быстрее, чем придумала моя бурная, подростковая фантазия.

С такой же ухмылкой Аарон отстранился и поцеловал меня в щеку – быстро, почти неощутимо. А потом произнес:

– Тебя не напрягает моя напористость? Если некомфортно – говори сразу.

Он очень заботливый, и я буквально разрываюсь от счастья и от переполняемых меня чувств.

– Нет, Аарон. Мне все нравится. Ты и твоя напористость мне нравитесь.

– Хорошо.

Его глаза горели диким пламенем, которое игриво раскачивалось со стороны в сторону. Я знаю, что скоро произойдет это. И мне хочется его с каждым днем все больше и сильнее. У меня никогда такого не было. Аарон вызывает во мне иррациональные чувства.

Подвозил меня Аарон в такой же тишине. Разве что нашу дорогу сопровождало наше дыхание и проезжающие мимо машины. Моя грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Мне было очень жарко, и это ощущение у меня впервые. Я никогда еще так не возбуждалась.

Что ты делаешь со мной, Аарон?

Когда мотор заглох, я накинула на плечи куртку, а затем и рюкзак, и взглянула на Аарона, чей взгляд уже был прикован ко мне.

– Я люблю тебя, – невзначай сказал он, и я замаялась.

Неожиданно и так приятно слышать слова о любви просто так.

– И я люблю тебя, Родригес.

– Не позовешь к себе? – улыбчиво спросил парень, и я покачала головой.

И, набравшись чуть больше смелости, позволила произнести следующее:

– Боюсь, если ты зайдешь, мне будет тяжело сдерживать себя.

Прищурился и поднял бровь. Не понял. А потом понял и коротко, сипло рассмеялся, закрыв рот ладонью.

– Иди, соблазнительница.

– Соблазнительница? – посмеиваясь, спросила я.

– Да. Она самая.

Притянув его за плечо, я снова поцеловала сладкие губы – на этот раз первая. Живот стянулся в узел, который развязать сможет только он, но это произойдет не сегодня и не сейчас. Подмигнув напоследок, я вышла из машины и побежала к подъезду.

25

глава

. Мне

становится

хуже без него

Последние дни я пролежала в постели с температурой. Вот как-то так вышло, что я заболела в самый-самый неподходящий момент. На ближайшие дни у нас с Аароном было запланированное многое. И что самое важное — мы должны были быть вместе. Но сейчас из-за моей ангины и высокой температуры я способна лишь дойти до туалета и обратно в кровать. Я не в состоянии поесть, помыть голову и даже элементарно помыться.

Сегодня с утра пришлось написать Аарону, что не смогу прийти в школу и погулять после нее, как мы и планировали, потому что из ниоткуда появившаяся болячка решила все за меня. Сообщение от Аарона было таким коротким, что я неосознанно расстроилась.

«Понял. Выздоравливай».

Не понимаю, что меня расстроило. Может, мне и вовсе просто хотелось поплакать, и я придумала себе глупую, несерьезную причину.

Через какое-то время мне написала и Элиза с пожеланиями о скорейшем выздоровлении. Хотелось улыбнуться, но сил не было даже на это.

Откинув телефон на постель, я повернула голову на открывающуюся дверь. А оттуда выглядывала Лили, которая сегодня не пошла из-за меня на работу. Тетя вошла в комнату, закрыла дверь и села на кровать рядом со мной. Ее нежная и родная рука легла на мой лоб, чтобы понять упала ли температура с последнего приема лекарств или нет. А потом она погладила меня по голове, и я позволила себе закрыть глаза и улыбнуться этой ласке.

– Как ты себя чувствуешь, моя родная?

– Грустно.

– Почему?

– У меня были планы на эти выходные, но, уверена, что я не успею выздороветь.

– Что за планы? – поинтересовалась тетя, изменив положение: теперь она легла рядом со мной, совершенно не боясь заразиться.

– Одноклассница устраивает в своем доме вечеринку. Но это уже не важно, – с печальным вздохом я махнула рукой, – ведь я болею. Вот почему это случается в самый ненужный момент? – хотелось капризничать, как ребенок, из-за несправедливости этого мира.

– Ну, Гномик, чего ты? – ласково спросила Лили, повернувшись ко мне на бок.

– Да обидно мне. Мы с Аароном собирались идти, а теперь не идем ни мы, ни он сам.

– Ты запретила ему идти без тебя, что ли? – посмеиваясь, спросила она, и я нахмурилась.

– Я что, изверг, по-твоему? Он сам отказался идти без меня.

На какое-то время Лили замолчала, погрузившись в мысли, которые вызвали на ее тонких обесцвеченных губах широкую улыбку.

– Мне нравится твой парень. Мне кажется, у вас все серьезно, и это навсегда.

Сердце дрогнуло от ее слов и на моих губах впервые за это утро появилась улыбка. Да, это навсегда.

– Да, – в голосе отчетливо слышна моя радость.

Мы полежали с Лили еще очень долго. Время летело незаметно за нашими душевными и откровенными разговорами. Я ей рассказывала о том, как мне хорошо с Аароном. А тетя рассказала мне свою новость. И у меня отвисла челюсть.

– Что?! – завопила я, что есть мощи. И никакая ангина меня не остановила, правда потом пришлось кашлять секунд пятнадцать.

Она протяжно рассмеялась, прикрывая тонкими пальцами губы.

– Кто этот мужчина?! Он работает с тобой?!

В моих глазах загорелся настоящий интерес.

У Лили появился ухажер – так она его и назвала. На недавней ночной смене в больнице пришел какой-то мужчина, у него был перелом или ушиб – я не вслушивалась особо, потому что уже была шокирована тем, что Лили наконец-то кто-то появился!

В больнице ночью намного меньше сотрудников, нежели чем в дневное время, поэтому они были почти что наедине. Тетя рассказывала, что он настолько приятный и забавный собеседник, что в его присутствии чувствуется лишь легкость, словно ты растворяешься и растворяешься, забывая обо всем на свете.

И я понимала. Так же само я чувствую себя с Аароном.

– И что дальше? Он хоть взял твой номер?

– Взял, – тетя закусывает губу, стараясь не улыбнуться снова и снова.

– И что сказал?!

– Сказал, что позвонит, когда будет свободное время.

– Офигеть! – в восторге воскликнула я. – Я так рада за тебя!

– Лаура, еще ничего нет, чтобы радоваться. Он просто взял мой номер. И зачастую, такие мужчины, как он, не перезванивают.

– Такие – это какие? – не поняла я.

– Он богатый. Очень. По вещам видно, по его ухоженности. А я… Лаура, у нас с ним разные миры и взгляды на жизнь, так что вряд ли что-то выйдет.

Я цокнула языком и закатила глаза.

– Что ты такое говоришь?! Тетя, ты у меня красавица…

Лили все же не сдержала улыбку, которая вырывалась у нее уже давно, и наклонилась ко мне, чтобы обнять. Но вскоре она ушла. Этот приятный осадок после разговора с ней не проходил, и я все думала о том, что она наконец-то сможет быть счастливой!

Несколько часов подряд я пролежала снова с высокой температурой. А к вечеру совсем чувствовала себя неживой. Я лежала бревном в кровати и даже не двигала головой.

Краем уха слышу, как входная дверь щелкает, а тетя что-то говорит приветливым тоном. Это что, ее мужичек пришел?

Хотелось бы встать и выглянуть из-за угла, но я не могу.

А потом я слышу тихие шаги, приближающиеся к моей комнате, после которых медленно и тихо открывается дверь в комнату. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Аароном. И я уже чувствую себя намного лучше. Даже появились силы приподняться. Хочу встать, запрыгнуть на него и почувствовать его крепкие руки на своей заднице и спине, которые будут нежно гладить меня.

Но вместо всего желаемого, я лишь протянула обе руки к нему, желая, чтобы он нагнулся и просто обнял меня. Так Аарон и поступил. Он освободил руки от пакетов, которые принес с собой, поставив их на мою кровать.

Когда Аарон наклонился, я вдохнула его запах, без которого теперь не могу существовать, кажется. И он лечит сильнее каких-либо лекарств.

– Как ты, родная? – не отстраняясь, спрашивает Аарон. Я чувствую его рьяное дыхание на своей шее и чувствую, как покрываюсь мурашками.

– Сейчас точно лучше, – лукавым голосом ответила я, пряча широкую улыбку в изгибах его шеи.

На душе разливалось приятное чувство. И обижаться уже не хотелось, ведь он сейчас рядом. Он пришел.

– Как ты так умудрилась, Лаура?

Я промолчала, не найдя подходящего ответа. Парню пришлось отстраниться, чтобы снять верхнюю одежду. А затем он стал показывать, что принес мне.

– Только не говори, что фрукты, – смеюсь я.

– Почему нет?

– Ну, это слишком банально…

Его губы растягиваются, а потом Аарон выжидающе протянул руку в пакет. Он купил разные сладости, которые скрасят мои мучения, но и фрукты тоже были…

– Ты останешься? – моя рука обхватила его большую ладонь, соединяя наши пальцы.

Мне так хотелось провести с ним время. Так хотелось почувствовать его руки на своем теле.

– Конечно, я ведь не просто так пришел.

– Аарон… Мне жаль, что я заболела и вечеринка отменяется.

– Эй, родная, – пальцы щекочут мои щеки, убирая с лица прядь волос. – Это же не от тебя зависит, и ты не виновата в том, что заболела. Все нормально, не расстраивайся. У Кимберли миллион вечеринок в год, может, на другую сходим.

– Ты можешь пойти без меня, – эти слова слетают с губ быстро и сами по себе. Хотя в душе понимала, что мне будет очень неприятно, если он будет сам… А вокруг куча девушек, которые просто жаждут раздвинуть перед ним свои ноги и буквально пригласить в себя.

– Лаура, я уже говорил, что без тебя идти никуда не буду. Тем более, когда ты болеешь. Не смогу нормально веселиться, зная, что моя любимая девочка лежит с температурой и плачет оттого, что меня нет рядом.

Я почему-то смутилась, а потом сразу и возмутилась, стараясь отрицать его слова:

– Эй! Я не плачу, когда тебя нет рядом.

– Это я образно.

Бывает, что плачу, но признаваться в этом я точно не хочу.

– Родная, я бы хотел остаться с тобой на всю ночь, – его губы начинают покрывать все мое лицо – быстро, нежно, игриво. – Однако, не могу. Твоя тетя, мне кажется, не одобрит это, да и Софи дома сама.

– Она снова с тобой?

– Да. Поссорилась с отцом.

И взгляд любимого человека вмиг изменился. Теперь он не веселый, а снова поникший. Как же больно его таким видеть. Хочется, чтобы Аарон всегда улыбался.

– Мне очень жаль, что у тебя такая ситуация с отцом… – слабая рука повисла в нескольких сантиметрах от его щек, а потом все же накрыла их. Я чуть гладила его, чувствуя, как колется его отросшая щетина.

– Ничего, я смирился. Просто больно за сестру. Она еще ребенок, ей хочется внимание отца. А она его не получает… А если и начинает получать, то почти сразу что-то все портит, точнее кто-то.

Тяжелых разговоров нам обоим не хотелось. Поэтому Аарон просто устало выдохнул, прогнав все мысли, и лег рядом со мной.

Время в его компании, как бы мне ни хотелось, текло настолько быстро, что мы оба не заметили, как прошли два часа. Нам настолько хорошо вместе, что за временем никто не успевает следить.

– Когда ты еще придешь ко мне? – я позабыла про свою болезнь и прильнула к шее Аарона. Мои руки согрелись о его теплую кожу.

– Хочешь завтра? Только с утра не смогу – работа.

– Я могу ждать тебя всю жизнь, – полностью отдаюсь этому романтичному моменту с ним.

Не слежу ни за чем: ни за временем, ни за словами, ни за действиями. Я целую его грудную клетку, на которой лежу, не желая отпускать его.

– Ты так соскучилась по мне, родная?

– Очень. Мне кажется, это ненормально.

Вижу, как Аарон улыбается.

– Почему?

– Потому что я теперь не могу без тебя, разве это норма?

– Когда сильно любишь человека – самая нормальная реакция. И я тоже по тебе скучаю, Лаура, – его ладони берут мое маленькое лицо в свои руки, а губами он потянулся к моему лбу.

Но нам пришлось расстаться. За окном уже стемнело и проснулись сверчки. Тогда Аарон и стал собираться. Парень еще много раз оставил свои поцелуи на моем лице и теле, после чего скрылся за дверьми.

И снова мне плохо без него.

26 глава. Никогда против тебя

Не знаю, кого благодарить в первую очередь: себя – за то, что я старалась вылечиться изо всех сил, тетю – за то, что не отходила от меня и запихивала в меня все нужные лекарства или Аарона, который приходил каждый день и проводил со мной столько времени, сколько я просила?

Наверное, всех сразу.

Мне чудом удалось выздороветь за несколько дней. Не знаю, как так случилось, что удача впервые за всю жизнь встала на мою сторону, но я безмерно этому рада. Счастлива, что смогу с Аароном попасть на вечеринку к… Не самой приятной персоне. Но меня это почему-то не волновало. Сначала не волновало.

Конечно же, пригласили бы меня на вечеринку саму – я бы отказала, даже не задумываясь, потому что после того раза я намерена избегать вечеринок, на которых у всех в голове лишь одно – напоить и трахнуть где-то в сортире.

Но сейчас ситуация другая. Я иду не сама. Я с Аароном. А это сразу прибавляет уверенности тому, что я буду в целости и сохранности. Если Аарон рядом – нет никаких сомнений. Я уверена в том, что он не оставит меня ни на минуту, тем более, когда знаете обо всем случившемся в моей жизни.

Пока я красилась на вечеринку, которая начинается в восемь вечера, почему-то вспомнила о Юджине, от которого ничего не слышно уже несколько недель. Я не понимала – это значит, что грядет что-то страшное или он просто сдался, когда услышал не пустые угрозы от Аарона?

Если происходит что-то хорошее, то следом должно идти плохое – таков мой девиз по жизни. И я жду нового дерьма, как подарок на день рождения.

Мой макияж был легким, даже, возможно, незначительным, потому что на лице он почти был незаметен. Всего лишь тон, чтобы скрыть покраснения, которые я разодрала от волнения, нервов и злости. И я накрасила ресницы тушью всего в один слой. Все это – самый минимум в макияже.

Одежду хотелось выбрать хорошую. Самую дорогую, что у меня есть. Учитывая то, что в этой школе учатся детки престижных и богатых родителей, то и выглядеть они будут на высоте. Я не хочу быть настолько убогой, чтобы приковывать к себе взгляд даже бродячей собаки.

Но для Аарона я самая красивая – и он всегда твердит об этом, и даже старается вбить мне это в голову. Мой психолог, сеансы с которой все по-прежнему проходят, говорит то же самое. Нужно быть увереннее в себе. Нужно перестать думать, что о тебе подумают остальные, ведь все они думают лишь о себе и о своих проблемах, а на остальных им откровенно плевать.

«Думая, что с нами что-то не так, мы теряем многие моменты в нашей жизни.

Мы все задумываемся о том, что думают о нас окружающие? Но зачем, к чему это? Разве не важно то, что думаешь о себе в первую очередь ты сама? Если ты смотришь в зеркало и видишь красивую девушку, но потом слышишь какую-то гадость изо рта какого-то человека, разве дело в тебе, а не в нем?»

Быстро махнув головой, пытаюсь вытрясти из нее всякие мысли, которые сегодня явно ни к месту. Хочу настроить себя на позитив и веселье, которое предвкушает вечеринка. Пока я разглядывала свой скромный гардероб мне пришло несколько сообщений от Элизы, которая, слава богу, тоже идет на эту вечеринку!

Элиза: ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО!!!

У меня застучало сердце в диком ритме и предвкушении новости. Когда подруга пишет капсом – значит случилось что-то невероятное, отчего ей хочется кричать. Думаю, что-то ее обрадовало.

Я: Что у тебя уже случилось?

Элиза: Я тебе позвоню сейчас, можно?

Я: Набирай.

Сразу поступает звонок, и я беру трубку, кладя телефон на плечо, придерживая его ухом. Я все еще в поисках подходящего наряда.

– Лаура, я в шоке!

– Что-что? – меня уже тянет на смех от ее красноречивости.

– Элай… – медленно начинает подруга, вызывая во мне все больше и больше интереса. – Пригласил меня…

– Попить пиво за гаражами? – прикалываюсь над ней, потому что устала ждать финала ее новости.

– Да ну тебя! – ворчливо ответила Элиза. – Он пригласил меня на свидание!

Мои глаза расширились.

– Да ну?! – выкрикиваю я.

– Ты прикинь!

– Я думала он не решится.

– И я! – в трубке слышу ее возбужденный вздох, после которого она, кажется, пришла в себя. – Ты уже одета? Аарон за тобой заедет?

– Еще не выбрала наряд. У меня нет нормального… – с досадой отвечаю я. – Аарон должен был быть уже у меня, кстати, но пока не звонил.

– Ясно. А за мной Элай обещал заехать.

– У него разве есть машина или он решил на велосипеде тебя забрать?

– Ты сегодня решила стать клоуном? – то ли обижено, то ли разозлено спросила подруга.

– Нашла! – выкрикиваю, когда моя рука ухватилась за прекрасное платье. Единственное красивое платье в моем шкафу.

– Красный шарик на нос для костюма клоуна?

Я закатываю глаза, но расплываюсь в улыбке.

– Наряд нашла, дура!

– А-а-а, а я-то думала…

– Не думай, у тебя плохо выходит.

– Очень смешно. У Элая, кстати, оказывается, есть байк… И мне, по правде говоря, безумно страшно! А если что-то пойдет не так?

– Если бы Элай был не уверен в себе и в своем байке – тебя бы ни в коем случае не стал забирать на нем, подвергая опасности, – заверяю ее, и Элиза, кажется, снова выдохнула, но на этот раз от облегчения и набравшейся смелости.

– Возможно, ты права.

– Что значит – возможно?! Я всегда права, алло!

– Все, давай, он приехал, кажется. Отключаюсь. Встретимся уже у Ким.

– До встречи.

Вешаю трубку и бросаю смартфон на туалетный столик. В руках все еще держу платье и рассматриваю его – думаю, надевать его или это не то? Но слова мисс Стейси крутятся в голове один за другим, и я решаю надеть именно его. Была не была.

Хоть это и рискованно, ведь я только выздоровела. Но я же не буду по улице ходить в платье, верно? В машину и сразу в дом, а там тепло.

Платье село на меня не так, как я представляла, так как ему года три, а за это время моя фигура изменилась – я чуть похудела с того времени. Разглаживаю на себе всякие неровности ткани и подхожу к зеркалу, что висит на дверце деревянного шкафа.

Воздушное нежно-зеленое платье, которое напоминало весну, нравилось мне. Раньше я его не надевала, потому что была слишком толстой для него, но сейчас, когда я похудела и подросла, мне кажется, что оно невероятно сидит на мне. Вырез на груди меня смущает, но его возможно чуть зашнуровать, и он будет казаться меньше.

Волосы пришлось укладывать большую часть времени. Они были пушистыми, непослушными. Сначала мне хотелось завязать хвост, и я нашла темную резинку с блестками на ней, думая, что она как раз подойдет к моим темным волосам. Но потом, покрутившись у зеркала несколько минут, поняла, что у меня некрасивое круглое лицо, и распустила волосы. Потом задумалась о том, что идти с распущенными патлами слишком скучно. И в конечном итоге я кое-как, по непонятным туториалам из интернета, сделала пучок. Выпустила в придачу передние прядки, которые Лили всегда называет локонами страсти, и образ был завершен.

Мне казалось, что я выгляжу, как диснеевская принцесса. Я похожа на Тиану из «Принцессы и Лягушки». Только кожа у меня светлая.

Добавив последние штрихи – духи и пару непримечательных украшений – я звоню Аарону.

Трубку парень взял моментально, словно сидел и ждал от меня звонка или вот-вот собрался звонить сам.

– Малыш, я собралась.

– Выходи, Лаура, я под подъездом, – коротко ответил он, сбросив трубку.

Мне стало не по себе почти сразу. Может, я опять идиотка, которая накрутила себе весь бред, но мне показалось, что у него совершенно другой голос. Без присущей ему нежности. Какой-то грубый, более взвинченный.

Я думала, что выходить к нему буду с трепетом, потому что мне было интересно, какая у него будет реакция на мой наряд. Но в итоге выхожу с тревожностью, думая о том, что он злится на меня или еще хуже – у него что-то случилось.

Стуча каблуками, быстро выхожу из подъезда и замечаю Аарона, стоящего у машины. Из его рта выпускается клубок дыма, и у меня замирает сердце. Я впервые вижу, что он курит. В груди что-то болезненно ноет от этого.

– Аарон? – лишь когда я заторможено обратилась к нему, он заметил меня. Докурив сигарету до фильтра, он выкинул бычок в урну и вернулся ко мне. Его шея вытянулась, чтобы поцеловать меня, но я отшагнула назад, презирая этот запах, от которого меня тошнит.

– Что такое? – нахмурился Аарон, сведя светлые брови в одну точку.

– Мне не нравится запах табака, – с презрением говорю я, после чего складываю руки на груди. Наши взгляды смотрят друг на друга с какой-то злостью. И мы оба понимает, что грядет ссора.

– Извини, не знал, – блондин пожимает плечами с таким несвойственным ему безразличием по отношению ко мне, что мне хочется заплакать, стукнуть ногой по асфальту и развернуться в сторону подъезда, смыть весь макияж, снять платье и лечь спать, выплакивая все слезы в бедную подушку.

– Что случилось? – мы все еще стоим на улице. На коже появляются мурашки от знойного зимнего ветра, и я уже дрожу, но он не замечает даже этого.

– Ничего. Садись в машину, мы опоздаем.

Я сажусь в машину, но не потому, что он так сказал, а потому, что мне реально холодно, и уже появляется насморк. От его поведения, которое я вижу впервые, мне хочется молчать и не обращать на него внимание, но не могу. Все, чего я сейчас на самом деле хочу – это узнать, что сподвигло его на такое настроение.

– Аарон, ты так и будешь делать вид, что у тебя все в порядке?

Его пальцы на руле сильнее обхватывают руль, а зубами он постоянно кусает обветренные губы. Он нервничает и злится, но все также не хочет рассказывать мне о своих проблемах.

– Давай будем ехать молча? – грубо поставил вопрос, который являлся риторическим. Но после смягченно добавил: – Пожалуйста.

Я поджала губы, молча соглашаясь с его желанием. Если не хочет говорить – буду молчать, только к чему это приведет? Кому от этого станет легче?

Всю недолгую поездку я сидела в телефоне. И вся поездка была все такой же тихой, напряженной. Несколько раз отправила Элизе сообщения, в которых жаловалась на происходящее. Но она не отвечала, так как, скорее всего, была под впечатлениями на байке, крепко обнимая накаченную спину своего недо-бойфренда.

Мы остановились у большого дома. Он был похож на клишированный дом из американских сериалов про богатеньких детишек. Копия. Но я все равно удивлена, так как в живую никогда подобного не видела и уж тем более не была внутри такого домища.

Сегодня Аарон забыл про свои джентльменские жесты – постоянно подавать мне руку на выходе из машины, свои легкие прикосновения, когда мы идем рядом. Аарон сам не свой, и от этого я не могу веселиться. Надо было вернуться домой…

У входа в дом уже образовалась толпа из кучи кричащих подростков. Я неосознанно сразу жмусь к Аарону и беру его за руку, несмотря на то, что мне хочется злиться и обижаться на него. Аарон без эмоций и лишних слов берет меня за руку и соединяет наши пальцы. А потом я вздрагиваю от его привычного жеста – он все-таки коснулся моей спины, как обычно это делает, ведя меня ко входу. Я успокаиваюсь – значит, с ним не все так печально. По крайней мере я хочу на это надеяться и верить в это.

Аарон кидает кому-то приветствие, а я молча иду бок о бок с ним. Опускаю голову, не желая встретиться с чьим-то взглядом. Но поднимаю, когда Аарон снова с кем-то поздоровался, но тот парень не закончил на этом – он сделал мне комплимент, а я проглотила язык.

– Не могу вспомнить, кого ты мне напоминаешь, красавица… Впрочем, не важно, ты очень красивая, знаешь это, да?

– Спасибо, – я опустила взгляд, но улыбнулась ему, а Аарону это явно не понравилось, потому что он сразу дернул меня, и мы зашли во внутрь.

Мне было обидно, что мне сделал комплимент незнакомый мне парень, а мой любимый человек ничего не сказал… Даже не посмотрел с восторгом.

У входа стояла Кимберли, которая с приветливой улыбкой встречала всех входящих гостей. Увидев своего друга, она тотчас приблизилась и поцеловала его в щеку и даже не смутилась моего присутствия. Для нее меня здесь вовсе не было. На ее горизонте красовался лишь Аарон, остальных просто не существовало.

– Проходите! Аарон, для тебя и… Твоей подружки, – быстро и нехотя проговорила Ким, обведя меня блевотным взглядом, – лучшие места! Проходите не налево, а прямо, – взмахнув рукой, девушка указала на коридор. Я все внимательно осматривала. Слева была кухня и гостиная, на которой как раз таки все и были. А прямо, куда уже направляемся мы, была комнатка. Здесь было тише, уютнее. Типа вип-зоны.

Здесь сидели три девушки и пять парней – самые хорошие и близкие друзья организатора вечеринки, по всей видимости. Девушки улыбались Аарону, а вот парни – мне. Но Аарон это даже не замечал, ему было все равно. Хотя, должна признать, на лукавые улыбки и подмигивания девушек он тоже не отреагировал. Парень просто сел на кресло и достал еще одну сигарету. Я села вдали от него. И его это даже не смутило.

От такого внезапного поведения мне начинает казаться, что он меня разлюбил, что я ему не нужна больше. Он наигрался мною и все – больше я ему неинтересна. Теперь мне страшно. Страшно, что я снова осталась одна. Страшно, что он знает слишком много обо мне, и вдруг… Нет, он на такое не способен, верно же? А если он встречался со мной как раз таки для этого, для сбора информации, компромата, чтобы выставить меня потом дурой в глазах у всех?

Меня начинает трясти, и я не могу остановить ход своих омерзительных мыслей. Ноги подпрыгивают так сильно, что каблук вечно стучит по полу и на меня уже стали оглядываться. Я стараюсь притупить этот звук, но не выходит.

На меня наконец-то обернулся Аарон, а я, наоборот, отвела от него взгляд.

В комнате уже было накурено, так как сигарету достал не только он, но и еще двое парней. Через какое-то время к нам зашла Кимберли. Сразу плюхнулась на кресло-мешок и подвинула в середину ящик пива. Парни потянулись первыми, и Аарон тоже. Он пьяным сядет за руль? Да что вообще происходит с ним и почему он молчит, ничего не говорит мне?! Хочу ударить его так, чтобы мозги встали на место.

– Кимберли, – прерываю тишину. – Можешь пригласить сюда еще Элизу и Элая, они должны быть тут?

Она сдувает свои рыжие волосы с лица и закатывает глаза в другое измерение, но все-таки не отказывает и выходит из комнаты. Я снова смотрю на своего парня, взгляд которого уставлен в потолок. Он крутит сигарету между двух пальцев, прежде чем сделать новую затяжку. И затягивается он сильно, отчего даже у меня начинает кружиться голова.

Когда в дверном проеме появляются две знакомые фигуры на душе становится легче. Я даже улыбнулась. Мне легче, потому что теперь я чувствую себя менее одиноко.

– Элай, – шепотом подзываю к себе кареглазого блондина, и он подходит.

– А?

– Ты случайно не знаешь, что с Аароном?

Взгляд друга перевелся на него. Глаза округлились и взгляд настолько помутнел, что навлекло меня на плохие мысли.

– Он ведь раньше не курил? – зачем-то уточняю я.

– Нет, – тихо, словно потеряв голос, ответил Элай. – Я не знаю, Лаура. Он мне не рассказывал ни о чем.

– Мне тоже, – добавляю я, и Элай входит в еще больший ступор.

– Я постараюсь узнать, – обещает мне он и отходит, присаживаясь к Элизе. А подруга улыбается мне, но, не замечая на моем лице той же улыбки, понимает, что что-то случилось.

В комнате стоит неприятная для меня атмосфера, несмотря на то, что с первого взгляда здесь было очень уютно. Здесь находятся неприятные люди – я вижу это по их глаза, в которых невозможно скрыть их истинные намерения. Все достают с ящика по банке пива. Кимберли протягивает и мне, но я верчу головой. Тогда ее губы искажаются в насмешливой улыбке.

– Не выпьешь с нами за компанию, детка? – громко, специально чтобы все услышали и обратили на это внимание, спросила Ким.

– Нет. Я не пью.

– Ну же, всего одну баночку, ничего не случится.

Внезапно перед моими глазами появляется сильная рука Аарона, которая выхватывает из рук рыжей бутылку и кидает на пол со словами:

– Ты глухая, Кимберли? Она сказала, что не пьет. Не заставляй и не смейся над этим.

Той победоносной улыбки, что была на ее губах несколько секунд назад, уже не стало. Она расстроилась – видно по стеклянным глазам, но виду не подает.

– Ладно. Как хочет. Пусть будет правильной девочкой, – бросает она. Через несколько минут снова начинает говорить, предлагая всем сыграть в какую-то игру.

Гомон разносится по комнате. Все соглашаются. И лишь одной мне это не нравится. Аарону все равно, его ничего не интересует, как мне кажется. А, нет, еще я ловлю взгляд Элизы, который напуган – ей тоже не нравится происходящее. И ее банка все еще не открыта.

– Во что, Ким? – спрашивает ее такой же рыжий парень, с не очень симпатичными чертами лица.

– В… Правда или действие? Бутылочка, вернее, в нашем случае баночка? Я никогда не?

В одно ухо влетает – из другого вылетает. Я слышала много раз о подобных играх в фильмах и сериалах, но правил не помню. Три девушки голосуют за бутылочку. Парни за последнее. Элай и Элиза молчат. Аарон пожимает плечами.

– Четверка скучных, – в недовольстве сдвигает губы Ким, намекая на нашу компанию.

– Адекватных, – выбрасывает Элиза, отчего рыжая смеется.

Мне мерзко здесь находиться. И мне все еще хочется домой.

– Ладно, давайте в «Я никогда не»? Правила все знают?

– Я не знаю, – поднимаю руку.

Девушка взвинчено вздыхает, словно мое присутствие ее раздражает больше всего. Я в этом и не сомневалась.

– Ладно. Короче, кто-то ставит вопрос, если ты это делала – пьешь, если нет – не пьешь.

Значит, исход такой – в любом случае придется выпить. Сегодня я не попаду домой.

– Окей, – смирившись с участью, отвечаю я, и она хлопает в ладони так, будто именно моего соглашения и ждала.

– Нэйт, давай, – взглядом указывает на парня, сидящего в нашем кругу. Крепкий шатен делает глоток из своей банки, обводит заинтересованным взглядом каждого игрока и останавливается на Элизе. Но потом он отводит его и задает вопрос всем:

– Я никогда не засыпал на какой-то тусе в постели с незнакомцем.

Глоток сделало всего пару человек. Я смотрю на Аарона – он не отпил.

Игра была долгой. Было много вопросов. Я сделала около пятнадцати глотков и чувствую себя странно. Аарон сделал гораздо больше глотков – открыл уже вторую банку. И он все еще выглядит очень даже трезвым.

Даже Элиза стала веселой и все время жалась к Элаю, кажется, желая чего-то.

Мне было все еще одиноко. Я не чувствовала рядом снова никого. Ни друзей, ни любимого парня.

– Я никогда не трахался.

По комнате раздался задиристый гулкий смех, словно это был детский и самый простой вопрос. Он был глупым.

Все присутствующие упорно следили за всеми, желая узнать, если в этой комнатушке девственники. Я, разумеется, не пила. Кимберли первая это заметила.

– Лаура? Ты что, не выпила?

– Как видишь.

– Охренеть! – смеется девушка, прикрывая рот ладонью. – Аарон, ты еще не успел?

Все мышцы в теле сжимаются. Глаза начинают быстро моргать, чувствуя норовистые слезы.

– Прикуси язык, – процедил парень сквозь стиснувшие звезды. – Это тупой вопрос. Вам так интересно узнать, девственники тут или нет? Вы тупые? – он распыляется. Весь вечер он был напряжен и именно сейчас пришел конец этому всему – он срывается. – Вам сколько лет, ребята? Вам кажется это смешным? Или то, что вы лишились девственности в тринадцать лет за гаражами – повод для гордости, а? – становится слишком громко.

– Да че ты… – старается успокоить его тот самый Нэйт.

– Да че я? – Аарон отстраняется от спинки кресла и с рывком встает. Подходит к парню. – Тебе было смешно. Ты считаешь этот вопрос и ответ смешным?

Я вижу, как глаза шатена наполняются растерянностью и страхом. Аарон – танк, ему уже все равно, он идет на него.

– Не считаю… Чувак, перестань…

– Смешно? – словно в бреду переспрашивает Аарон. Он наклоняется к Нэйту и хватает его за воротник, вынуждая встать. А затем толкает в грудь так, что тот спотыкается о мешок и падает на спину. Аарон не останавливается на этом.

Нэйт еле дышит, отползает. Все смотрят за этим цирком, не желая помочь. И когда Аарон сел сверху парня, я подскочила.

– Что ты делаешь?! Аарон, остановись! – вопила я, оттягивая его за руки назад.

И он встал с него. Я встала спереди, загораживая ему бедного парня, у которого уже было разбито лицо. Блондин отшагнул назад и развел руки в стороны, громко крича:

– Кому еще весело? Может тебе, Кимберли? – девушка вжимается в свое место и вертит головой.

– Пожалуйста, идем, – я начинаю плакать. Нет, я не давлю на него этим, просто испугалась, и они сами вырвались наружу.

Аарон молча переступает через лежащего Нэйта и выходит из комнаты.

– Извините, – зачем-то кидаю я, хотя это они все должны были извиниться за свое поведение, за свои насмешки надо мной.

Аарон быстрым шагом направляется на второй этаж, я кричу ему в спину, бегу за ним, но ему все еще не до меня – кажется, что он даже не слышит мой голос. И нет, это не из-за громкой музыки, а из-за тумана в его голове.

Аарон расталкивает всех на своем пути, а я иду следом и извиняюсь перед всеми. Да что он творит вообще?!

– Аарон, стой! Что с тобой происходит?!

Кажется, что парень все еще меня не слышит. У меня уже сбилось дыхание, но я продолжаю догонять его. И, наконец-то, гонка закончилась, когда он вошел в первую попавшуюся комнату. Здесь не было никого. Я закрыла за нами дверь и развернулась к парню, который просто остановился у окна.

– Аарон, ты не хочешь поговорить со мной? – мой тон такой же грубый и злой, как был у него на протяжении всего этого вечера. Тыльной стороной ладони стираю мокрые следы со щек и подхожу к нему. Дергаю его за руку, разворачивая большое тело в свою сторону. – Что у тебя случилось?! Разве ты не понимаешь, что мне неприятно видеть тебя такого?!

Я начинаю кричать ему в лицо все то, что чувствую. И эти чувства снова выливаются в слезы, которые безудержно льются по щекам, стекают по подбородку и капают на руки. Аарон молча смотрит мне в глаза. Безразличный взгляд сменяет виноватый, в котором слишком много сожаления. Мне не хочется причинять ему еще больше боли, но также не могу остановиться кричать, потому что мне слишком неприятно оттого, как он вел себя со мной сегодня.

– Что с тобой, Аарон?! Скажи прямо, я тебя больше не интересую? Ты, блядь, никак не замечаешь меня, делаешь вид, что тебе похуй на меня и на всех вокруг! Я нарядилась так зимой, только после простуды, для тебя, чтобы ты сказал, какая я красивая, что тебе нравится! Я пошла на эту ебучую вечеринку только ради тебя! И ты даже не говоришь со мной, Родригес! Я спрашиваю тебя о твоем поведении с самого начала, но ты морозишься!

Аарон нервно сглатывает и отводит взгляд. Я опускаю глаза на его руки, которые чуть подрагивают. Он что, хочет ударить меня?

Конечно, нет. В кого я записала его?..

– Лаура… – хриплый голос парня ударился по моему сознанию.

– Да неужели, ты впервые произнес мое имя!

Блондин зажмурил глаза и сжал челюсть.

А когда открыл его серо-голубые глаза уже были наполнены влагой. Стеклянные глаза смотрели в мои, и казалось, что они сейчас разобьются.

Его брови стали дергаться. Губы дрожать.

Ему плохо. Тяжело.

А я еще сверху на него давлю своими криками.

– Аарон… – я коснулась его руки. – Почему ты не говоришь со мной?

Парень молча повел меня на кровать. Теперь мы сидели рядом друг с другом, наши предплечья соприкасались, а взгляды не пересекались, словно были чужими.

– Извини, что я веду себя сегодня по-скотски, – разочарованно хмыкнул он. – Ты и правда сегодня красивая. Как всегда, Лаура. Ты всегда для меня красивая.

Из его губ вылетел на выдохе смешок. Мне было страшно и непонятно. Я боялась услышать, что он не любит меня. Боялась услышать чего-то, что я не переживу.

– Я подвел тебя сегодня, я знаю. Знаю, что не так ты ожидала этот вечер. Я тоже.

– Пожалуйста, Аарон, не нужно сейчас давить на себя и на меня, просто объясни, что у тебя произошло? Я извела себя в догадках и прямо сейчас, честно скажу, я думаю, что ты хочешь меня бросить.

Его голова, наконец, повернулась ко мне. Он по-детски улыбнулся и коснулся моей щеки ладонью.

– Нет, моя девочка, никогда. Я обещал тебе, что всегда буду рядом. Я сдержу свое слово. Я люблю тебя, Лаура, не думай об обратном. Просто бывают сложности.

– Расскажи мне о них, – в который раз прошу я.

Я накрываю его ладони, что уже лежат на моих коленях, и сжимаю. Всеми силами хочу показать ему, что я рядом, что я с ним.

– Сегодня днем ко мне заявился отец. Софи сидела в своей комнате и рисовала что-то. Он прямо с порога, без приветствия, заявил о том, что переезжает в Испанию. Сначала я как-то даже обрадовался, был рад тому, что не буду больше видеть его. А потом… Отец сказал, что уезжает с Софи. И меня накрыло. Мы подрались, – только сейчас я заметила его разбитые костяшки, на которых уже засохла кровь. – Соседи вызвали ментов, но все как-то обошлось. Софи час сидела на моих руках и плакала. Даже она говорила, что не хочет ехать с ним. Но кто я такой, чтобы что-то запретить? Он ведь отец. И… Завтра утром у них уже рейс. И я не знаю, как скоро увижу свою сестру.

Все то время, что он рассказывал, я сидела с открытым ртом и дрожащем сердцем. А он старался говорить ровно, спокойно. Но стоило ему закончить, как из него вырвались эмоции. Мужская слеза скатилась с его скулы. И я хотела заплакать снова вместе с ним.

– Мне так жаль, черт… Аарон… – я обняла его за шею, гладила его растрепанные волосы и позволяла страдать в свою шею.

Мне впервые было так плохо. Тяжело, когда ты даже не понимаешь, что делать в такой ситуации, что говорить, как поддержать человека. Все, что я могу – это просто быть рядом, просто обнимать и позволять плакать в моем присутствии.

27 глава. Незабываемое утро

Глаза разлепились с восходом солнца. Занавески были не закрыты, отчего яркие желто-оранжевые лучи проникали в маленькую комнату, в которой мы остались вчера ночевать. Я зажмуриваю глаза от назойливого света и почти моментально чувствую острую боль в голове, словно по ней бьют кувалдой. Я много не пила, поэтому не понимаю из-за чего такая боль. Может, из-за того, что я поспала часа три, потому что до глубокой ночи мы разговаривали.

Поворачиваю голову на другую сторону кровати и замечаю еще сопящего в подушку Аарона. Во сне его лицо кажется более умиротворенным и без всех тех эмоций, что были вчера. Во сне ему не больно. Однако, в уголках глаз и на ресницах были видны засохшие слезы. Его губы подрагивали, и я улыбнулась такому зрелищу. Хочу нагнуться и поцеловать его, но не хочу будить – пусть он выспится. Ему еще и за руль садиться.

Стараюсь встать с кровати – медленно, чтобы не разбудить его. Матрас прогибается под моим весом, и я подскакиваю на ноги. Поправляю задравшееся помятое платье и подхожу к зеркалу. Выгляжу так, словно провела ночью бои без правил – макияж весь остался на подушке, платье выглядит помятым до такой степени, что страшно смотреть, а волосы… Я даже не знаю, как и чем мне их расчесать.

В последний раз кидаю взгляд на Аарона и выхожу из комнаты, чтобы найти хотя бы одну живую или скорее выжившую душу. Замечаю, что в доме гробовая тишина и такого шума, какой был вчера, уже нет. Я даже не слышу шорохов, должно быть, все отсыпаются.

Медленно, шагая босыми ногами по холодному полу, спускаюсь по лестнице и высматриваю из-за угла. В той комнате, где вчера сидели мы, остались спать лишь Элай с Элизой. Я не могу сдержать улыбки – радостной и умиляющей, когда замечаю, в каком положении они спят. Элай сидит на том самом кресле-мешке, а Элиза, словно мой котенок, умостилась на его руках и спит на его сильном мужском плече.

Ступая чуть дальше, я ахаю и закрываю рот ладонью. Объединенные кухня и гостиная превращены в беспорядок, будто здесь пронеслось торнадо. Замечаю, что большинство людей уже нет – уехали еще ночью. Но здесь все равно еще человек двадцать осталось: кто-то спит на барной стойке, кто-то на полу, а кто-то обжился на мягком диване.

Пробираться сквозь гору пьяных подростков за стаканом воды мне не хотелось, поэтому я решила вернуться к Аарону в постель. Лечь рядом под его руку, пригреться к его груди и поспать еще несколько часов.

Но, когда я уже вернулась, Аарон лежал с открытыми глазами и смотрел на дверь.

– Я думал, ты ушла.

– Куда бы я могла уйти, ты что?

Закрыв за собой дверь, я вернулась к нему в кровать. И я почему-то не особо придала значение своим действиям – я все делала как-то не думая. И прямо сейчас села сверху него, пока серо-голубые глаза смотрят на меня то ли с удивлением, то ли с одобрением.

Опомнилась я лишь тогда, когда почувствовала его руки на своих бедрах. Аарон сразу прочитал мой взгляд, который уже наполнился смущением.

– Не убегай, Лаура. Посиди.

Я чувствую, что ему приятно.

Мои щеки разгораются, ведь странное чувство внизу живота появилось снова. Я ощущаю, как что-то твердое упирается в мой центр.

– Нам нужно уезжать отсюда, – стараюсь как-то поторопить его, чтобы не сидеть на нем. Это было слишком неловко.

– Все спят. Мы бы тоже могли еще полежать.

Я неосознанно заерзала на его бедрах, чувствуя, как по телу проходится дрожь от этих соприкосновений. Аарон лишь закрыл глаза, тоже почувствовав это, и слабо улыбнулся. А потом, осознав, что я творю, я легла на него. Опустилась на его грудь и обвила своими руками его шею, мол, просто обнимаю.

– Ты хочешь отдохнуть? – спрашивает меня парень, и я пожимаю плечами, предоставляя ему выбор.

Мы оба понимаем, чего хотим, но никто не скажет этого вслух. И это не должно случиться так внезапно, необдуманно в чужом доме, в чужой кровати. Все должно быть более романтичным и уединенным.

– Да, – выдавливаю из себя и закрываю глаза, желая притупить это неопознанное чувство.

Руки Аарона все еще гладят мои бедра, плавно перебираясь на спину. Он прижимает меня к себе и учащенно дышит в мою шею.

Господи, почему он такой сексуальный. И, господи, почему я хочу его.

Разум просит меня остановиться. Я не хочу здесь, я хочу все по-другому. Но жар внутри меня, который распространился по всему телу – с ног до головы – заставляет меня хотеть его вот так.

Я вновь плавно качнула бедрами. Аарон опять закрыл глаза – хоть я и не вижу этого, но чувствую по его рьяному вздоху. Не знаю, что делаю. Не осознаю, что творю. Это словно не я, а кто-то другой. Какая-то другая Лаура – темная, раскованная.

Не сильно сжимаю ткань его футболки, когда бедра продолжают двигаться на нем в нужном им темпе. Мне стыдно, но я желаю этого, не могу уже остановиться.

– Перевернись, – процедил он, стиснув бедра, останавливая их.

– Что? – смутилась я, совершенно не поняв, что он имел в виду.

– Перевернись на спину.

Словно в тумане я выполнила его просьбу, оставаясь все еще лежать на нем, чувствовать его.

Грубая мужская рука вынырнула из-под моих бедер и переползла на мой живот, опуская ладонь все ниже. Подол платья итак неприлично задрался, когда я переворачивалась, так что Аарону не стоило труда добраться до линии моих трусов.

– Лаура, – его шепот эхом отдается во всем теле, обостряя дрожь и без того острое желание. – Скажи, чего ты хочешь.

Я возбуждалась сильнее с каждым его словом, с каждым касанием, чувствуя, как намокает бежевая ткань моих трусиков. Ноги сжимались непроизвольно, стараясь то ли убрать возбуждение, то ли продлить его.

А вот из меня словно выбили воздух, и язык не мог произнести того, чего хочется мне на самом деле.

– Если ты хочешь, чтобы я…

– Да, – не давая ему продолжить, ответила я, кивнув в придачу головой.

Робость.

Смущение.

Смятение.

Наша первая близость. Первое интимное касание. Первое уединение.

Должно быть, я дрожу от предвкушения и еще потому, что никогда не трогала себя. Почти никогда в жизни. Однажды, лежа в ванне, я хотела, но я не могла найти ту точку, от которой подрагивало бы тело.

Аарон поцеловал меня в мочку уха и прошептал что-то, что я уже не смогла разобрать, потому что в ушах стоял звон.

Воздух в комнате стал таким горячим, что я уже начинала задыхаться, хотя еще ничего не произошло.

Его рука погладила низ моего живота, после чего большой палец поддел резинку, а после и вся рука нырнула. Большая мужская ладонь всего накрыла мою киску, а я уже дышу, как будто пробежала пятидесятикилометровый марафон. Мои веки дрожали, руки и кончики пальцев.

– Ах, – непроизвольно с губ слетел тихий стон, когда холодный палец коснулся моего клитора. Я моментально раскрыла глаза и вцепилась в его свободную руку, что лежала на моем животе.

– Тише, родная, тише.

Аарону понадобилось всего несколько секунд, чтобы заставить меня закатить глаза. Разум уже был затуманен, что у меня, что у него. В мою задницу стал упираться еще сильнее его член, который, кажется, мог бы порвать ткань его трусов и штанов.

Приятная дрожь от этих нежных прикосновений покалывала все тело. Я чувствовала, как по моим ногам бегает разряд тока.

– Родная, хорошо? – спрашивает Аарон, пытаясь понять, нравится ли мне.

Да я в восторге!

– Очень, – сглотнув, вымолвила я.

Его пальцы ласкали мой набухший клитор уже более ускоренно. Губы на моей шее разыскивали место, от которого мое удовольствие удвоится. И, найдя, парень без остановки целовал меня. Я по-прежнему сжимала его руку, что было для него ориентиром – как скоро я приближусь к пику.

Я чувствовала, как в уголках глаз образовались слезы. Ощущения были настолько приятными, что хотелось плакать.

Неизведанное покалывание внизу живота стало нарастать, и я догадывалась, что это значит. Зажмурив глаза, боясь встретиться с его лицом и покраснеть от взгляда, старалась сосредоточиться на этом чувстве, которое собиралось вот-вот вырваться из меня.

Пальцы стали надавливать и тереть клитор круговыми движениями все быстрее и жестче.

Аарон понял, что я больше не могу, когда сжала его руку. Он соединили наши пальцы, прижался губами к моему уху и шептал что-то испорченное, отчего я все же покраснела.

– Кончай, Лаура, я хочу почувствовать, как ты дрожишь оттого, что я доставлял тебе удовольствие, – ритм стал бешенным, невыносимым, и я вскрикнула, когда достигла разрядки.

Ресницы все же стали мокрыми от появившихся слез. Мои живот и ноги сковало так сильно, что я даже на какое-то мгновение испугалась. Наконец-то, возбуждение получило освобождение и покинуло мое тело.

Мои пересохшие губы открылись, чтобы вобрать в себя воздух, которого, кажется, уже не было в комнате.

Рука Аарона гладила меня по голове, пока я все еще подрагивала на нем.

Сознание стало возвращаться ко мне очень скоро, и только тогда я смогла осмыслить, что только что произошло.

Закусив губу в смятении, я повернула голову на Аарона, который рассматривал меня. Пытался понять, как я себя чувствую, о чем думаю.

– Это, наверное, самое приятно утро, – нашла в себе силы пошутить, и Аарон улыбнулся вместе со мной. И добавил:

– Таких ранних радостей может быть гораздо чаще.

Несмотря на то, что всего несколько минут назад он приносил мне удовольствие, я не перестаю смущаться от его слов. Никогда не перестану.

Казалось, что вместе со мной удовольствие получил и он. На его лице не было той гримасы, что была вчера, хотя его сестра уже, должно быть, далеко-далеко отсюда.

Я не решалась, боялась его задеть, но все же ляпнула:

– Почему ты не поехал провожать Софи, а остался?

– Я не смог. Все разнес бы там. Возможно даже убил бы отца.

Слышать подобное на полном серьезе было не по себе. Особенно после всего в моей жизни.

– Я образно, – почувствовав мое напряжение, произнес парень. – Не бойся меня. Никогда.

– Не боюсь. Просто не говори такого больше.

– Хорошо.

Мы лежали еще долго. С каждой новой минутой в комнате становилось все ярче, за окном уже каркали вороны, а в доме постепенно становилось шумно. И ближе к одиннадцати утра мы вышли с комнаты. И, оказывается, очень вовремя. Элай с Элизой стояли у выхода. Блондин заботливо накидывал на девушку свою кожаную куртку, надевал шлем и фиксировал на ее голове.

А заметив меня, подруга сразу махнула рукой. Шлем скрывал ее лица, но я знала, что она радостно улыбается.

Элай подошел к нам и взглянул на меня вопросительным взглядом. Наверное, он уточнял, все ли хорошо? И я кивнула, давая ему понять, что уже все хорошо. Вчерашний Аарон испарился и вернулся мой любимый парень, который не сводит с меня глаз и постоянно прикасается ко мне и целует при любом удобном поводе.

Мы тоже стали собираться. Я собрала свои вещи из комнаты, Аарон забрал их из моих рук и нес сам. У выхода мы столкнулись еще с парочкой парней, которые, увидев Аарона, сразу ускорились. Точно, это были те парни, что вчера сидели с нами. И к нам подошла Кимберли.

– Надеюсь, вы хорошо провели время, – ее улыбка приветлива и в то же время опасающаяся. Она точно нескоро выкинет из головы вчерашнее поведение Аарона.

– Да, хорошо, спасибо за приглашение, – ответила я, подарив ей по-настоящему добрую улыбку, и она ответила той же. Только, кажется, она также была обычной. Не той злой, что все привыкли видеть. Казалось, будто Ким смирилась со всем и привыкла ко мне.

Попрощавшись, мы вышли на улицу нашей дружной четверкой.

Элиза прижималась к Элаю как-то непривычно. И я догадывалась, что между ними тоже что-то произошло. Они казались теперь одним целым.

Аарон пожал руку своему другу, что-то быстро сказал и вернулся ко мне. Мы сели в машину и стали отъезжать от дома Кимберли.

Я считала, что приехать на эту вечеринкой было ошибкой, но после сегодняшнего утра мне уже так не кажется. Кто знает, как скоро это случилось бы, если бы мы не проснулись сегодня в чужом доме, в чужой постели?

***

– Поднимешься ко мне? – спросила я Аарона, когда он затормозил у моего подъезда.

– Тетя дома?

– Уже да, – я взглянула на него как-то расстроено, ведь нам не удастся остаться полностью самим.

– Чего ты расстроилась? – по-доброму усмехнулся парень и провел большими пальцами по моему лицу.

– Я бы хотела побыть с тобой…

– Твоя тетя в любом случае не войдет без стука, поэтому мы итак будем вместе.

Нет, он не понял, что я имела в виду. И это к лучшему. Я слишком тороплю события…

Аарон вышел из машины, чтобы подать мне руку при выходе, и я уже собиралась вставать, однако шум в сумке привлек мое внимание. Уведомление. Этот звук раньше был для меня неким триггером, который из раза в раз означал, что меня ждет что-то страшное. Но с появлением Аарона этот звук пугает не так сильно, ведь я знаю, что рядом со мной парень, который никогда не оставит меня в беде. Он сделает все, лишь бы я чувствовала себя в безопасности.

Аарон уже открыл мне дверь, но я выставила указательный палец, безмолвно прося подождать минуточку.

Холод, попадающий в разогретую машину, тотчас напал и на меня.

– Лаура, быстро выходи, замерзнешь! – строго произнес Аарон в своей манере. Но эта строгость граничила с заботой и беспокойством.

Губы приоткрылись для какого-то ответа, может даже колкости, но тут же и закрылись, когда экран телефона загорелся от еще одного уведомления, которое попало уже на мои глаза. Уведомление пришло не сообщением, в стандартное приложение или мессенджер, как обычно, а на почту. В весящем письме виднелось лишь начало предложения:

«Время истекает, Лаура. Деньги…» – сообщение оборвалось, и мои пальцы дрожащим движением нажали на него, желая открыть, прочитать целиком.

В этот момент Аарон увидел что-то в моем лице.

– Лаура? – я ничего не слышала, ничего не видела. И вернулась в реальность, где меня уже на руках нес Аарон.

Не сразу сообразила, но, когда поняла, что я нахожусь в его сильных руках, прижалась к нему сильнее. Вжалась в его болоньевую куртку и зажмурила глаза. Его пальцы под моими коленками чуть дрогнули.

– Лаура? – снова обратился ко мне парень, но я лишь издала тихий всхлип в его шею. – Что случилось?

Он напряженно вздохнул. Мои бесшумные вздохи и молчание его убивали и раздражали, я думаю.

– Достань с сумочки свои ключи и открой дверь, у меня руки заняты тобой, родная.

Чуть успокоившись, я выполнила его просьбу. И уже через несколько минут мы стояли в моей прихожей. Лили сразу встретила нас с объятиями, но тайком рассматривала наши лица, пытаясь понять в каком мы состоянии.

– Спасибо, что привез ее домой, мой мальчик, – тетя погладила его по плечу как родного сына и вернулась на кухню, крича нам оттуда, что приготовила блинчики специально для нас.

– Мы не голодны, благодарю, – спешно ответил Аарон, толкая меня в мою комнату. Он догадывался, что у меня снова что-то случилось.

Кажется, никогда не будет как-то по-другому. Вся моя жизнь, словно замкнутый круг: то у меня все хорошо, то у меня все плохо. Никогда не бывает какой-то середины.

Мурзик поплелся за нами. Мяукал нам вслед, но Аарон закрыл дверь прямо перед его носиком. И, сердито глянув на меня так что мне захотелось спрятаться от его тягостного взгляда, он сложил руки на груди, явно требуя моих объяснений.

– Мне прислали сообщение, – запинаюсь. – На почту.

Я сглотнула, чтобы перевести дух.

– Родная, иди сюда, – парень чувствовал каждой частью своего тела мое волнение, которое исходило, наверное, в огромном количестве.

Я встала с кровати и прижалась к нему. Пока он рядом я не боюсь. Не так сильно, как могло было быть без него.

Иногда мне кажется, что я уже зависима от него во всех смыслах. Не знаю, что со мной будет, если в один день мы расстанемся. Я не смогу жить сама, без него. Аарон стал частью меня, нельзя представить свое существование без него.

– Покажи мне сообщение, – попросил блондин, и я достала телефон с сумки.

Он пробежался глазами по тексту и вернул мне его в руки. А потом вынес:

– Не нужно тянуть с тетей. Нужно рассказать. Прямо сейчас, Лаура. Это не может продолжаться. Они не должны запугивать тебя, требовать что-то. Я прошу тебя, моя любимая девочка, найди в себе силы поговорить с тетей.

– Нет! – выкрикнула я в изгиб его шеи.

Я не могла. Мне неловко. Стыдно. Я готова стерпеть, чтобы тетя ни о чем не знала и не вешала на себя этот ненужный балласт.

– Аарон, пожалуйста, я не готова… – мелкая дрожь пробежалась по позвоночнику. Холодный воздух из открытого окна поднимал волосы на теле.

– Хорошо, – согласился он, прижав к себе еще сильнее.

– Обязательно расскажу, но не сейчас, – в который раз обещаю я.

Больше Аарон ничего не говорил. Он перенес меня на кровать и лег рядом. Его старания развеселить меня, отвлечь были действенными, и уже через час я почти забыла о письме, потому что пришло понимание, что все будет хорошо – ведь так пообещал Аарон.

Темнота незаметно застелила собой город, а мы по-прежнему лежали в кровати. Почти весь день мы вместе, и я никогда не смогу насладиться этим. Мы играли в какие-то игры на телефоне, развлекая друг друга, смотрели фильмы и листали рилсы, оба заливаясь смехом от забавных видео про котов.

Мурзик расположился на Аароне, который растаял и впустил его к нам, и теперь котенок проводил время вместе с нами.

– Как ты? – гладя мои волосы и рассматривая лицо, спросил Аарон, собираясь вставать с кровати, чтобы выдвигаться.

– Уже лучше. Благодаря тебе, – губами дотронулась до его руки и улыбнулась. Мне нравится целовать его. – А ты как?

Весь день, да и все время Аарон усердно старается помочь мне, а его проблемы словно откладываются на второй план. Я так не хочу. Его проблемы также волнуют меня, и я не хочу, чтобы он молчал о них при мне.

– Хорошо.

Мужчины никогда не скажут правду. Никогда не признаются в том, что им плохо или одиноко. Они до конца будут казаться твердым стержнем с нулевыми эмоциями. Они бояться показать себя слабого, словно думают, что из-за этого к ним изменится отношение.

– Аарон… – теперь моя ладонь ложится поверх его щеки, касаясь короткой щетины. – Я не хочу, чтобы ты притворялся.

Его взгляд смягчился. Растаял.

– Я уже скучаю по ней, Лаура, – его губы сжались в тонкую линию. – Мне невыносимо больно от осознания, что я могу ее не видеть полгода, целый год. Или вообще несколько лет. Я не знаю, когда отец решит приехать сюда снова. А в Испанию я не смогу полететь, так как здесь вся моя жизнь: учеба, работа и ты в конце концов.

Я знаю, какого это, когда тебя разделяют с любимым человеком. Меня разделили с моими родителями. Только сейчас я поняла, что у Аарона никого здесь не осталось. Мама умерла, отец забрал единственную, кто остался у него. И он остался здесь сам. Отец кинул его на произвол судьбы, как было и после смерти матери. Только, если тогда он был с Софи, он жил для нее, то теперь… Не хочу даже думать об этом.

– Я всегда с тобой, малыш, – прошептала я, целуя его щетинистую скулу, приближаясь к краю губ.

На телефон снова пришло сообщение, что отвлекло нас. На этот раз оно было от Эрики!

«Я приехала».

28 глава. Нежеланное знакомство

Я все еще не могла поверить, что все это происходит на самом деле, что мне это не приснилось! Подруга, которая была для меня самым близким человеком и которую я не видела вживую больше двух лет, наконец-то, вернулась ко мне! И я надеюсь, что это надолго.

Вчера ночью, когда Эрика написала это взрывное сообщение, у меня тряслись руки, и я, наверное, даже напугала Аарона своей реакцией. Но он ничего не говорил, только смотрел на меня с улыбкой и радовался моему хорошему настроению, которое бывает не так уж часто.

Мы договорились с Эрикой встретиться днем, она пообещала, что придет ко мне. Это не затрудняло никого из нас, ведь мы живем на одной улице. Она могла бы прийти и вчера, только было уже поздно, и она очень устала после длительной дороги.

Всю ночь я ворочалась, предвкушая эту долгожданную встречу. Поспать так и не удалось. Еще и Аарона рядом не было, чтобы унять мое беспокойство. Сейчас парень мог оставаться рядом со мной всегда, ведь дома его больше никто не ждал, там пусто, одиноко. Я предлагала ему остаться, потому что не представляю, как ему теперь тяжело оставаться дома самому. Раньше за стеной всегда была сестра, а теперь пустота. Но Аарон отказался, потому что дома была тетя, и ему было неловко ночевать со мной.

Утро настало для меня слишком рано, часов в шесть. Мой сон длился, наверное, часа три от силы, но все равно, несмотря на это, я сама встала в такую рань. Руки чесались, чтобы написать Эрике и спросить, когда она придет?

Я очень нетерпеливая, да. Это можно считать минусом? Мне нужно все и сразу. Ждать для меня – слишком тяжело, даже невозможно! Нудно!

Занимала я себя как могла и чем могла: читала книгу, но на долго ее не хватило, поскольку текст совсем не шел и не застревал в голове, все пролетало куда-то мимо, и я перечитывала одну страницу несколько раз, чтобы понять сюжет, но все равно не получалось. Тогда я переключилась на музыку – воткнула в уши беспроводной наушник – один, потому что второй уже не работал. Я танцевала, но не сильно, чтобы не шуметь. Потом смотрела сериал, непонятного происхождения, просто нашла и решила глянуть. Все было неинтересным на фоне встречи, которая только и делала, что не покидала мою голову.

Последние несколько часов я провела в инстаграме – смотрела смешные видео в рилсах. И через какое-то время всплывающее уведомление вверху привлекло мое внимание. Это был Аарон. Он всегда просыпается рано, ведь у него работа, и, должно быть, заметив меня в сети в такое время, решил написать мне:

AaronRodriguez: Родная, доброе утро, ты чего проснулась так рано?

Я: Жду когда проснется Эрика… Не могу уже ждать, даже спать нормально не могу!

AaronRodriguez: Перед чем-то важным всегда так происходит, так что это нормально.

Следом парень прислал мне подмигивающий стикер, подбадривая меня.

Я: Ты на работу, как обычно?

AaronRodriguez: Нет, сегодня в спортзал. Я, кстати, не говорил тебе, но, думаю, что я уйду с какой-то работы, ведь больше нет нужды работать так много – Софи больше не со мной.

Я: Это правильное решение, малыш! Я рада, если ты будешь меньше уставать. Может, созвонимся, пока ты собираешься?

Аарон вышел из сети, и я на секунду подумала, что он уже занят, но телефонный звонок тотчас отогнал эти мысли.

– Привет, – радостно пропела я, закидывая ноги на спинку кровати.

– Это мой звонок тебя так взбодрил? – посмеивается Аарон.

– Да, – признаюсь. Пусть знает, что я рада ему.

– Ты сегодня планируешь целый день провести со своей подругой?

– Даже не знаю… Смотря на то, какие у нее там планы, а что?

– Я просто уже соскучился по тебе, Гномик. И мне хочется тебя увидеть, но я не хочу заставить тебя думать, что ты должна кого-то выбирать. Просто, если ты весь день будешь с… – он запнулся, вспоминая имя моей подруги. – С Эрикой, тогда я зайду к тебе завтра.

– Ты можешь приехать, Аарон. И я познакомлю тебя с ней!

Я услышала его фырканье и приподняла бровь.

– Родная, это ни к чему.

– Ну почему же? Я хочу познакомить двух важных для меня людей. Может, вы найдете общий язык?

Я была очень взбудоражена этой идеей. Она казалась мне хорошей.

– Не знаю. Просто я не очень заинтересован в этом, понимаешь? Но, если ты этого хочешь, то хорошо, я познакомлюсь с ней.

Он переступает через свои желания, чтобы угодить мне. Нет, это неправильно…

– Ладно, не нужно, – немного помолчав, говорю я.

– Лаура, я уже сказал, что познакомлюсь, если для тебя это важно.

Да, для меня это было действительно важно. Да и я всегда считала, что любимый человек должен знать всех моих друзей, чтобы в случае чего, быть спокойным, зная, что я нахожусь в окружении хороших людей.

Я молчала ему в трубку, потому что просто не знала, что ответить.

– Ты не расстроилась? – вновь раздается его голос.

– Нет, – слабо ответила я.

– Если ты расстроилась, то, клянусь, я сейчас приеду к тебе и не выпущу с дома, потому что буду держать тебя в кровати целый день. И тогда твой парень не пойдет на тренировку и будет слабаком.

– Моему парню не нужно заниматься, потому что он итак сильно накаченный, – я усмехаюсь, и Аарон наконец-то чуть выдыхает.

А потом я прокрутила его слова в голове и, улыбнувшись своей мысли, спросила:

– Будешь держать целый день в кровати? – наверное, сейчас мои щеки покраснели, потому что я смутилась от собственных слов и фантазий.

– Не знаю, о чем ты подумала, родная, но я имел в виду, что буду находиться с тобой целый день и не выпускать из своих объятий.

– Именно об этом… – я сглотнула ком в горле, чувствуя поднимающийся жар. – Именно об этом я и подумала.

А его гортанный смех еще больше заставил меня раскраснеться.

– Соблазнительница, мне нужно идти, так что вынужден отключиться.

– Снова соблазнительница?

– А разве нет? – предполагаю, что сейчас он ухмыляется, и хоть я этого не вижу, но прекрасно слышу по его интонации.

Когда наш разговор закончился, я пошла на кухню. И уже оттуда выглядывала окна Эрики, как в детстве. Мы часто так делали, при этом еще и жестикулируя, и, как ни странно, мы понимали наши придуманные жесты.

Воспоминания с детства плясали в моей голове, согревая душу и призывая на лицо улыбку.

Через время я взглянула в телефон и было уже десять. Меня распирало от нетерпения. Как ребенка перед днем рождения.

В какой-то момент, когда я снова лежала в комнате на кровати, в комнату зашла Лили. На ее лице просто сияла улыбка, которая ослепляла меня. Я притворно положила ладонь на лоб и зажмурила глаза с репликой:

– О боже! Ты меня слепишь!

Лили синхронно со мной засмеялась и вошла в комнату, закрыв спиной дверь.

– Перестань.

– И чего ты светишься, а? Неужели это… – прищурив глаза, я кинула на нее вопросительный взгляд и подергала бровью, намекая на ее тайного ухажера.

– Да. Он. Позвонил мне, представляешь?

– А я говорила! Я говорила, что позвонит, а ты отрицала!

– Мы совершенно разные, и я подумала, что номер он мой взял чисто из вежливости…

– Противоположности притягиваются, – нравоучительно протянула я, смотря на нее исподлобья.

– В общем, я пришла сказать, что меня не будет до вечера. Позвал меня в ресторан.

– Ну ясненько, – ехидничала я. – Беги к своему возлюбленному. В любом случае я сегодня целый день буду с Эрикой.

– Хорошо вам повеселиться, ключи на тумбочке, – тетя произнесла заготовленную речь и подошла ко мне, чтобы поцеловать меня в лоб.

– И ты тоже повеселись, – хихикнула в ответ ей, когда та уже вышла за дверь.

Почти сразу телефон завибрировал и включилась вспышка. Не может быть! Это Эрика, я дождалась!

– Привет! – громко крикнула в трубку я, отчего подруга на какое-то время замолчала.

– Привет, Лаура, я могу к тебе сейчас зайти?

– Да, конечно, я тебя жду с самого утра.

– И во сколько же ты проснулась, если говоришь, что с самого утра, хотя для меня все еще утро?

– В шесть, не поверишь…

– Жесть, – легкое удивление не скрылось от меня. – Ладно, жди меня, щас поднимусь.

Внутренности все перевернулись от наступления желанной встречи, о которой я думала еще с того момента, как Эрика уехала из Бруклина. В домашней одежде я вышла в подъезд. Хотела вообще выйти на улицу, но поняла, что делать это с коротким рукавом и в шортах – не очень хорошо. Аарон точно это не одобрил бы.

Я стояла почти вплотную к большой металлической двери и слышала почти все. И, когда послышался хруст снега прямо рядом-рядом, я сразу открыла двери. И мне повезло, что это была не какая-то бабушка, у которой случился бы инфаркт от такой неожиданности, а Эрика.

Я набросилась на нее, Эрика не ожидала такого приема, поэтому немного не удержалась на месте – ее отшатнуло в сторону, но тем не менее она обвила меня обеими руками. Наши крепкие объятия забирали весь воздух. Она обнимала меня так же крепко, как и я ее. Мы пищали, радовались. Я искренне радовалась. В уголках глаз даже образовались слезы.

Я очень скучала по ней.

А в первое время, когда не было ничего хорошего в моей жизни для существования, особенно.

– Ты так изменилась, – восхищение проскальзывает в ее голосе и взгляде, когда девушка чуть отстранилась от меня, чтобы осмотреть.

– Мы созванивались достаточно часто, – я пытаюсь подшутить, но со слезами это выглядит жалко.

– Да, но… Вот так вблизи – все совершенно по-другому.

Я взяла подругу под руку и потащила в свою квартиру. Зайдя, Эрика с улыбкой рассматривала интерьер, который никак не изменился, предаваясь воспоминаниям. Наверняка она вспоминала о том, как всегда бегала ко мне домой после учебы и расспрашивала у меня, как проходят мои дни, что нового в моей школе.

Эрика с такой же лучезарной улыбкой вытянула шею из-за угла, заглядывая на кухню, должно быть, искала Лили.

– Ее нет дома, – предупредила я.

– Жаль… Я бы хотела поздороваться, за ней я тоже скучала.

– Она вечером придет, если ты останешься до такого времени, то встретишься с ней. Кстати, – я сняла тапки, в которых выбежала в подъезд, и стала на ковер босыми ногами, – а ты надолго приехала?..

Поджала губы в страхе услышать ответ, который меня расстроит.

– Ам… – синеглазая отвела взгляд в стену и изменилась в лице. Теперь ответ мне уже не нужен был. Стало ясно: она здесь ненадолго. – Понимаешь… Я приехала сюда, к тебе, на каникулы. Получилось приехать чуть раньше каникул, чтобы побыть подольше с тобой. Но, когда они кончатся, в январе получается, мне придется уехать обратно.

– Что ж… Я другого не ожидала, но хотела надеяться.

Эрика с грустной пантомимой на лице заключила меня в объятия. Я чувствовала, что ей тоже хотелось бы побыть подольше здесь. Мы не виделись не так долго – всего каких-то два или чуть больше года, – но по ощущениям всю жизнь.

– Давай не будем грустить, – бодро произнесла Эрика, отстранившись от меня. – У нас есть предостаточно времени, чтобы провести его вместе, запомнить этот миг. И я обещаю, что еще приеду на летних каникулах. На целое лето!

Я усмехнулась и улыбнулась с натянутой улыбкой.

– Хорошо. Какой план на день?

– Я не хочу сейчас никуда ехать. Давай посидим у тебя дома как раньше? Закажем пиццу и картошку фри. Обсудим все накопившееся за эти года.

В груди стало зарождаться радость.

Этот день должен быть определенно хорошим. И в нем не место для моей грусти.

***

Выпуская тяжелый выдох изо рта, я встаю с тренажера. На напряженных ногах захожу в раздевалку и, хватая полотенце, иду в душ. Я усердно потрудился этим утром. Сегодня работы, слава богу, нет, поэтому у меня есть время отдохнуть. И я наконец-то начну высыпаться. Впервые за последнее время.

Остановившись на светофоре, я отвлекся на звонящий телефон. Лаура. Когда я в машине один – всегда беру трубку, почему-то вовсе не переживая о собственной безопасности. Но я сосредоточен каждый раз, когда везу куда-то Лауру или возил Софи, потому что их безопасность для меня не первом месте.

– Да, родная? – свайпаю по экрану, принимаю вызов.

– Привет, малыш, как твои дела?

Я усмехаюсь. Лаура очень редко звонит, чтобы просто спросить, как мои дела. Зачастую она звонит, чтобы поговорить, если ей скучно. Но, учитывая то, что сейчас с ней ее подружка, ей вряд ли хочется скрасить время разговором со мной. Значит, ей что-то нужно. И я готов дать ей все, что она хочет.

– Лаура, тебе что-то понадобилось?

Слышу ее недовольное цоканье, расстроенный вздох.

– Как ты понял?

– У меня очень хорошая интуиция.

– Блин, Аарон, я не хотела, чтобы так некрасиво получилось… Звоню тебе сейчас только чтобы попросить о чем-то.

– Почему ты считаешь это некрасивым? – искренне интересуюсь ее удивленным голосом, озадачено прокручивая в голове ее слова.

– Ну, как это… Ну… Просто некрасиво звонить и что-то просить.

– Выкинь этот бред из своей головы, родная. Я – твой парень, нет, мужчина, и то, что ты звонишь мне с какой-то просьбой является нормой. Я люблю тебя и готов оказать любую помощь, ты же знаешь. Так что не смущайся и не чувствуй себя непорядочной девочкой.

Я чуть посмеиваюсь, а она замолкает в смущении. Обдумывает и решается:

– Ладно. Убедил. Ты не занят сейчас?

– Еду домой, а что?

– Ты за рулем? – настороженно и сердито спрашивает девушка.

– Да.

– Ты же порядочный парень, за рулем не берешь телефон.

– Это когда я с кем-то. А когда сам – беру.

– Не бери. Я за тебя волнуюсь вообще-то. Я отключаюсь. Перезвони, когда будешь не за рулем, понял?

Я хотел сказать, что могу говорить, но Гномик уже бросила трубку. Моя заботливая девочка.

Пришлось ехать в тишине. Хотя хотелось бы слушать ее голос.

Из головы не могла выйти моя сестра. Мне трудно осознавать, что теперь она находится за тысячи километров от меня, а не всего за стеной. Тяжело быть самому. Одиночество – сильная штука, которая может захватить, не успеешь моргнуть. Понимаю, что рядом Лаура, она всегда рядом – в сердце, – но не каждую минуту рядом. Торчать в одинокой квартире нет желания, поэтому я решил съездить в одно из кафе, которая находится возле дома.

Остановившись на парковке, первым делом я включил телефон, чтобы набрать Лауру. Трубку она подняла не сразу, а когда подняла, я услышал громкий девичий писк вперемешку со смехом. И это было как бальзам на душу. Слышать ее радостную, довольную, веселую – слишком приятно. Хочу, чтобы так было всегда. Нет, не так. Я сделаю все, чтобы так было всегда.

– Ты не за рулем?

– Нет, – ответил я, чтобы было меньше разговоров. – Что ты хотела?

В трубке послышался скрип мебели, а потом как она остановила видео, играющее на фоне.

– Если тебя не затруднит…

– Не затруднит. – Обрываю ее на полуслове.

– Ты даже не дослушал!

– И что? – усмехаюсь я.

– А то, – ее возмущенный тон отражается на моей улыбке, – вдруг я попросила бы тебя отвезти меня на машине на Мальдивы?

– Нашел бы альтернативу.

– Представляю… – раздался ее громкий смех.

– Родная, говори уже, – подталкивая ее к самой сути, я постукиваю пальцем по рулю.

– Если тебе не тяжело и если у тебя нет никаких дел, не мог бы ты вечером подвезти нас?

– Могу, – сразу последовал мой ответ. – Куда?

– Мы еще не решили. Может, в кино, может, в кафе.

– Во сколько мне заехать?

– В пять, сможешь?

Я прикрываю глаза, не прекращая улыбаться. Она слишком милая.

– Я же сказал уже: смогу, Лаура, смогу.

– Тогда буду ждать тебя. Заодно познакомлю с Эрикой!

– Отлично, родная, жди меня тогда.

Лаура издала звук поцелуя, посылая его мне через телефон, а я ответил тем же и сбросил трубку.

Пришлось долго гулять до пяти часов. Домой возвращаться у меня все так же не возникло желания. Там было какое-то негативное поле. Говорю так, словно пересмотрел какого-то шоу, но так и есть. Настроение пропадает почти сразу, стоит мне переступить порог. Поэтому я считаю, что гулять по холоду и то приятнее.

В четыре я уже стал выезжать. Если быть предельно честным перед собой, то мне очень хотелось бы сейчас просто приехать к своей любимой девочке и провести с ней остаток дня, предполагая, что ее тети нет дома. Нет, я не говорю о том, что я стал бы намекать ей на секс. Я бы просто целовал ее. Возможно, ласкал. Неважно, что я бы делал, главное, что я был бы с ней.

Но я не могу ей сказать об этом, потому что не хочу казаться эгоистом в ее глазах. К ней наконец-то приехала подруга, которую она так давно не видела, поэтому мне нужно смириться с тем, что я стану реже встречаться с ней. Это нормально. У нее все еще есть личная жизнь, которая должна протекать не только со мной.

Я все это понимаю, но как же тяжело быть без нее.

Оказавшись у нее под подъездом, я снова набираю ее и сообщаю о том, чтобы они спускались. Долго рассматривая ее окна, выжидая ее под подъездом, я настраивал себя на том, что мне нужно сейчас быть максимально дружелюбным и вежливым. Этого хочет Лаура. Ей важно, чтобы мы с ее подругой нашли общий язык. Так ведь она сказала?

Когда дверь подъезда открывается, перевожу туда взгляд и рассматриваю в первую очередь Лауру. А точнее то, как она одета. Хочется надавать ей по жопе за то, что она вздумала надеть зимой одни колготы.

Хотя ее подруга умом тоже не отличилась.

Теперь я взглянул на красноволосую бестию, которая шла чуть поодаль от Лауры. Ее куртка была расстегнута, а под ней была зеленая блузка или топик, я особо не всматриваюсь, что оголяет живот. Что у них в голове? Ветер.

Блядь, говорю как отец какой-то.

Выхожу из машины и жду пока Лаура подойдет ко мне.

Она ускоряет свой шаг.

Когда в ноздри ударяется уже ее запах оттого, насколько она близко, я притягиваю ее к себе за талию и глажу по волосам. Обнимаю сильно, потому что нуждаюсь сейчас в этом. А потом, наклоняясь к ее уху, шепчу:

– Какие к черту колготки, родная, ты хочешь заболеть?

– Тебе не нравятся?

Я кидаю на них взор: черная сетка с какими-то бантиками. Красивые. Настолько, что я чувствую напряжение в штанах.

– Очень нравятся. Но не надевать же их зимой.

– Я же в машине, малыш, а потом в кино зайду. Мне не будет холодно.

Вздыхаю, понимая, что в любом случае ничего не изменится. Подходя к машине, открываю дверцы – переднюю и заднюю. К нам подошла ее подруга, которая все это время шаталась где-то сзади, расчищала снег под ногами.

– Приветик, – на лице крашеной сразу образовалась улыбка. Кокетливая улыбка, как мне показалось…

– Привет, рад знакомству, – протягиваю ей руку, которую она сразу пожимает и отвечает:

– Я тоже. Рада тоже, – путается она, и я вздергиваю бровь.

– Давайте в машину, заболеете, – скомандовал я. Говоря это, конечно же, я думал о Лауре, но, кажется, Эрика восприняла это и на свой счет. Ее улыбка стала еще шире.

И я начал напрягаться. Поведение незнакомки меня напрягало. Возможно, мне так кажется, но она ведет себя не так, как должна была вести подруга.

– В кино решили?

– Да, – отвечает Лаура, снимая с себя куртку.

Заводя машину, машинально кладу свою большую ладонь на ее маленькое колено. Эрика, разместившаяся сзади, шуршит своей курткой, снимая ее. И я чувствую взгляд, который упирается мне в спину. Хоть и не вижу, но чувствую.

– На какой фильм? – решаю завести разговор, чтобы поменьше зацикливаться на отвратном поведении красноволосой.

– На мелодраму какую-то. Хочешь с нами?

– Нет, – хмыкнув, отвечаю я. – Сопли – не для меня.

Лаура фыркает и закатывает глаза.

– Почему сразу сопли?

– А что еще может быть в мелодрамах? Может, стрелялки?

– Это тебе надо посмотреть «Мистера и миссис Смит»! Там и любовь и стрелялки твои.

На какое-то время в салоне повисает тишина. Лишь музыка разбавляет затишье. Лаура весело и радостно двигает головой в такт музыке. Она очень веселая. И ей очень хорошо.

Когда мы добрались до кинотеатра, снова послышалось шуршание и сзади, и спереди.

– Спасибо, что подвез нас, – говорит Эрика, и я нехотя киваю. Кажется, мне доводилось слышать ее голос и не раз, и он очень отличался от того, каким она говорит сейчас. Она словно выдавливает этот нежный голосок, который должен подействовать на меня?

Лаура в припрыжку выходит из машины и идет спереди нас. Мы идем позади. Вдвоем.

Я стараюсь нагнать свою девушку, но голос Эрики останавливает:

– Не напрягли?

– Что? – разворачиваюсь к ней, не совсем поняв вопроса.

– Ну, своей просьбой не напрягли?

– А, нет, – поджимаю губы. – Я готов помочь своей девушке в любое время и чем угодно.

Краем глаза замечаю, как девушка выпрямилась и улыбнулась.

– Хороший ты парень.

Не находя ответа, я просто киваю.

Мои глаза совершенно случайно скользнули по ее одежде, и я заметил, что блузка, которая раннее была застегнута на все пуговицы, теперь была расстегнута. Она демонстрировала себя. Теперь-то все в моей голове сошлось. Она флиртует со мной при своей подруге, совершенно забыв о ней.

– Вы чего там плететесь? – кричит Лаура, оборачиваясь на секунду.

– Я не могу быстро идти, – отвечает ей также громко Эрика. На ее сапогах был высокий каблук, поэтому отмазка рабочая. Но мне-то ясно, чего она плетется сзади, рядом со мной.

Резко ускорив шаг, я догнал Лауру. Идти рядом с Эрикой не хотелось. И оставлять одну свою девушку.

Гномик прижалась ко мне и положила голову мне на плечо, пока мы подходили к кинотеатру. Эрика чудным образом быстро догнала нас, совершенно, видимо, забыв про свои сапоги на каблуке.

– Вы уже подружились? – воодушевленно расспрашивает Лаура, кидая взгляд то на меня, то на подругу. И Эрика ответила первой:

– Ага. Я рада, что у тебя появился такой хороший парень.

А как же, рада она. Вне себе от счастья! Вся сияет от него.

Оказавшись внутри большого здания, Лаура пошла покупать билеты. Я всунул ей в руки деньги, хотя она долго отказывала, а Эрика смеялась с этой сценки.

Но когда мы снова остались одни, она подошла ближе и стала в странную позу. Девушка облокотилась об стену, выпячивая грудь вперед. И она смотрела на меня. Ее взгляд был таким, словно она правда предлагала мне себя.

Ее взгляд буквально кричал: «Смотри на меня!» или «Возьми меня!»

– Что тебе нужно? – все же таки осмелился спросить я, потому что начинаю путаться.

– В смысле?

– Послушай, я вижу, как ты со мной флиртуешь.

Ее глаза округляются, словно я сказал ересь.

– Эта хренова блузка, – показываю пальцем на ее сиськи, которые торчат из-под краев блузки, – которая сначала была застегнута, а после ты ее расстегнула. Этот херов взгляд и тон. Эта улыбочка.

– Я просто пытаюсь подружиться, – нелепо оправдывается Эрика, но я замечаю, как ее глаза начали бегать в разные стороны, ища помощь.

– Оголяться для этого не обязательно, знаешь ли, – тихо смеюсь я. – Послушай, я не понимаю, как у моей девушки есть такая подруга, и мне жаль ей что-то говорить, потому что не хочу расстраивать. Я не понимаю, как Лаура может так слепо этого не замечать, но прекращай флиртовать со мной. Обычно девушек не трогаю, но, похоже, придется сделать исключение, если ты не перестанешь, – наклонившись к синеглазой, процедил я шепотом. А потом отошел.

Ее взгляд был испуганным. Рассекреченным. Я застал ее врасплох – так быстро и сразу.

Разговаривать с Эрикой больше не хотелось, да и к нам стала подходить Лаура.

– Аарон, точно с нами не хочешь?

– Нет, родная, идите, я подожду в машине.

Я подхожу к своей девушке и целую ее так сильно, чтобы Эрика поняла, что пытаться нет шансов. Я никогда не взгляну на нее. Никогда не променяю Лауру. Надеюсь, в ее голову это теперь вбито.

29 глава. И в радости, и в горе

В моей груди уже давно зародилось какое-то негативное предчувствие. Не совсем волнение… Даже не знаю, как объяснить! Просто чувствую, что что-то не так. Когда мы гуляли у Эрики с Аароном что-то случилось – они мне не говорили ничего, но я чувствовала. Видела их взгляды, которые были какими-то ядовитыми. Видела, как Аарон вечно старался не идти рядом с ней. Они поссорились? Не смогли найти общий язык?

В квартире совсем холодает. Мне приходится ходить в двух свитерах, чтобы чувствовать себя более-менее в тепле, а еще и накидывать сверху плед и ходить как пингвин по дому.

Обув теплые тапки, в которых я готова спать, я последовала на кухню. Лили сидела за столом и пила в одиночестве кофе. Она мне так и не рассказала, что было в тот день. Как ей этот мужчина, понравился ли, не обидел ли?

– Доброе утро, – кидаю я тете, подходя к столешнице.

– Доброе, Гномик. Как спалось, замерзла?

– Ага, – поежившись, ответила я, хватая свою кружку, чтобы сделать чай. – Но спалось хорошо. А ты как?

– Да тоже неплохо, – совершенно обычно ответила Лили, пожимая плечами.

– А ты не хочешь рассказать мне, как прошел вечер с твоим ухажером?

Тетя вспыхивает. Брови резко ползут вверх, а глаза округляются, и голова поворачивается в мою сторону. Согнутая бровь словно спрашивает меня, что я хочу услышать. А я хочу все! В мельчайших подробностях!

– Лаура, – ее тон какой-то одергивающий. – Ничего такого. Просто поужинали.

– Ну и? – подталкиваю к продолжению.

– Что и?

– Что дальше?! Поужинали, а пото-о-ом? – любопытно протягиваю я, задерживая на ней свой заинтересованный взгляд.

– Суп с котом!

– Не пугай Мурзика! – рассмеиваюсь я.

Чайник закипел и прервал на несколько минут этот разговор, который в любом случае я возобновлю. Наливая в кружку кипятка, мои мысли меня снова переносят к Аарону. Без него не проходит ни один мой день, а тут мы не видимся уже дня три после той самой прогулки втроем. С Эрикой тоже как-то резко перестали общаться. И это все меня напрягает.

Я силюсь не думать об этом всем. Возможно, я как обычно все напридумывала и всех вокруг делаю виноватыми. Мисс Стейси всегда говорила мне, что, если у меня прокрадываются какие-либо сомнения в чем-либо или в ком-либо, всегда нужно спросить на прямую. Никогда нельзя гадать. Будет лучше, если я спрошу лично и меня разочарует ответ, чем буду выдумывать себе то, чего нет, и грустить из-за несуществующей проблемы.

И, зациклившись, на своих же мыслях и советах психолога, я решила, что спрошу у Аарона. Может, даже приеду к нему сегодня, не сказав, и устрою сюрприз!

– Так что? – вновь возвращаюсь к тете, которая уже допила свое кофе и старалась быстро удрать от меня.

– Знаешь, что любопытной Варваре…

Я перебиваю и продолжаю за нее, закатывая глаза:

– На базаре нос оторвали, да-да, – негодую. – Но мне же интересно! Ну, пожалуйста! Он тебе хотя бы понравился?

– Да, – скромно, опустив голову, ответила тетя, словно перед ней сейчас сидела не я, а тот самый ухажер! – Он очень хороший мужчина, кажется. Заплатил за ужин, который явно был дорогим, подвез домой, еще и до подъезда довел. Приятный собеседник. У нас на многие темы совпали взгляды.

– И он что-то сказал или сделал на прощание?

– Лаура! – возмущенным тоном, восклицает Лили, но тем не менее смеется.

– Поцеловал? – выпячиваю глаза.

– В руку. И сказал, что хочет еще встречи.

– А ты?

– Согласилась.

На радостях я захлопала в ладони, искренне радуясь за нее. Замечая ее улыбку и мерцание в глазах, когда она про него говорила, невозможно не радоваться за нее. Она впервые за многие годы выглядит по-настоящему счастливой.

– Ну, раз мы развели сплетни с утра, можно и я кое-что спрошу у тебя?

Я слегка замаялась.

– Ну, да, конечно.

– Как у вас с Аароном?

– Все хорошо. Счастливы.

– Лаура… – теперь замаялась тетя. Она подняла на меня нерешительный взгляд, а губа дрогнула, точно желая что-то спросить. – А вы… Ну, у вас…?

Сведя брови к переносице, я долго не могла понять, к чему она клонит. Но когда до меня дошло, то я так сильно покраснела, что мое горящие щеки можно было увидеть, наверное, даже в темноте!

– Лили! Что за вопросы!

– А что?! Я просто хочу быть спокойна.

– Можешь быть спокойна. Я не маленькая девочка.

– Не правда, – надула губы тетя. – Ты все еще маленькая девочка. По крайней мере для меня.

– Ладно, я в комнате позавтракаю…

Теперь сбежать от неловких расспросов хотелось мне… И Лили задерживать не стала. Лишь засмеялась мне в спину. Но ее смех сразу стих, когда я закрыла двери в своей комнате.

Взяв в руки телефон, я зашла на чат с Эрикой. Последние сообщения были три дня назад. Кручу этот телефон в руке несколько минут, прежде чем соизволив что-то написать.

Я: Привет, Эрика! Как твои дела? Не пишешь, не звонишь… Что-то произошло? Может, тебя что-то обидело?

Отпиваю чай, смотрю в телефон. Ничего не меняется. Жду пять минут. Жду десять. Ответа нет, и в сеть подруга тоже не заходит. Блин, что же это такое!

Зайдя в чат с парнем, я захотела написать хотя бы ему:

Я: Привет, малыш. Ты в порядке?

Хотя бы от него ответа ждать долго не пришлось.

Я всегда поражаюсь тому, с какой скоростью он отвечает мне!

Аарон: Привет. Немного занят. Позже отпишусь.

Работает, должно быть…

На какое-то мгновение я загрустила. Все заняты. Никому нет до меня дела. Ну и хорошо, мне и самой неплохо!

И снова накрывшись теплым шерстяным пледом, согревая замерзшие руки о горячую кружку, я умостилась в удобную для себя позу и включила на ноутбуке “Сплетницу”. При просмотре какого-либо фильма или сериала у меня очищаются все мысли, и я ни о чем не думаю. Стараюсь отстраниться от всех своих проблем, забыть на время о них.

Сообщение от Аарона так и не пришло. Он все еще, видимо, не нашел на меня время. Я не должна винить его в этом, обижаться на это.

Когда серия закончилась, я непроизвольно задумалась о Юджине и о тех мужчинах, которые вымогали денег. Куда они все пропали? Или просто ждут удобного повода, чтобы снова атаковать меня?

Тишина и спокойствие не могут длиться долго. Это невозможно. Скоро снова что-то случится. Если уже не случилось.

Мое внимание привлекает телефонный звонок. Не отрывая взгляда от ноутбука, рукой стараюсь нащупать смартфон, который где-то потерялся в пледе. И, найдя, сразу отвечаю, даже забыв посмотреть на экран, чтобы понять кто мне звонит.

Но я чувствовала, что должна ответить.

– Привет, родная, – голос Аарона тотчас успокаивает мое внутреннее беспокойство, и я вынужденно ставлю серию на паузу, чтобы пообщаться с любимым человеком, без которого чувствую себя слишком одиноко.

– Привет, Аарон, как ты? Чем был занят?

– На работе был, сейчас перерыв небольшой. У тебя все в порядке или что-то случилось, поэтому ты и писала?

– Нет-нет, – живо отвечаю я, не желая заставить его беспокоиться. – У меня все в порядке. Я просто соскучилась. Когда ты будешь дома?

– После шести восьми вечера, а что?

Моя мысль, вернее желание приехать к нему теряется. Меня накрывает грусть.

– Ничего… Неважно. Просто хотела увидеться.

– Родная, – устало и опечаленно протягивает парень, – я тоже очень скучаю, и мне хотелось бы большое времени проводить с тобой. Но сейчас я правда не могу. У меня сегодня, скорее всего, не будет сил, чтобы приехать к тебе после восьми. Может, завтра? У меня выходной.

– Завтра школа, – напоминаю я нравоучительным тоном, как самая прилежная ученица, хотя ею не являюсь.

– И что?

– Не то настроение будет.

На самом деле, сейчас я просто стараюсь оправдать свой каприз. Мне всего лишь хотелось увидеть его сегодня, вот отсюда пришла грусть.

– Лаура, – парень издает короткий смешок, после которого ненадолго замолкает. – Не капризничай, пожалуйста. Я сейчас не в настроении.

– Я тебя раздражаю, да?

– Нет. Просто я не готов сейчас выслушивать капризы. Извини, любимая, если я тебя расстраиваю, но мне правда сейчас тяжело. Устал.

– Хорошо, я отключаюсь.

Силюсь заставить себя сдержать этот бешеный порыв эмоций, который уже проскакивает в нотках моего голоса. Аарон замечает его.

– Родная? Ты плачешь?

– Нет, – закусываю губу и закрываю глаза, а с ресниц срывается слеза и катится по бледной щеке.

– Лаура, если ты плачешь…

– Я же сказала нет, все в порядке. Работай.

Не хватило сил, чтобы услышать его прощание и сдержать в себе всхлип, поэтому я быстро сбрасываю трубку и кидаю телефон куда-то на кровать, а может он и вовсе упал на пол – не знаю, мне все равно.

Поджимаю к себе колени и медленно опускаю голову, закрывая ладонями лицо.

Вот так в один момент все может измениться. И веселое утро превратилось в самое мрачное и неприятное.

***

Семь тридцать на часах в клубе у барной стойки, и я уже собираюсь на выход. У меня дрожит сердце, оно не стучит, оно едва пульсирует. Я так сильно переживаю за свою девочку, которую сегодня, по всей видимости, ненароком обидел. Когда Лаура отключалась, я отчетливо слышал, как мгновенно изменился ее голос, он стал на тише и дрожащим. Но девушка старательно пыталась это скрыть, а я, идиот, не нашел ничего лучше, чем вернуться к работе.

В последнее время мне становится все тяжелее. В квартире, пустой квартире, в которой почти каждая вещь пахнет сестрой, но ее рядом нет, становится находиться все тяжелее. Я начинаю превращаться в того Аарона, который был многие годы подряд. И я очень не хочу этого, потому что Лаура этого не заслуживает. Эта светлая, любимая мною девочка не заслуживает такого отношения к себе. И то, что я сейчас довел ее до слез, вымораживает меня. Я начинаю так сильно ненавидеть себя за утреннюю ситуацию, винить, потому что позволил себе сказать что-то в ее адрес, что прорвало ее на слезы.

И самое обидное, страшное – я не могу контролировать эти изменения в себе.

На самом деле, сдерживаю себя довольно часто, стараюсь молчать. Но из раза в раз, сосуд внутри меня наполняется и иногда трескает, пуская наружу на кого-либо свой яд. И сегодня этот яд прыснул на Лауру. Меньше всего я желал ей причинить боль. Да, блядь, не меньше всего, я вообще не собирался причинять ей боль! Я же обещал ей, что со мной она никогда не будет плакать, а что в итоге? Сколько времени в наших отношениях прошло, как она заплакала из-за меня?

В размышлениях проходит еще полчаса, я дожидаюсь сменщика и собираюсь на выход. Прощаюсь с коллегами, которые кидают на меня волнительный взгляд, все вокруг заметили мое изменение. Но мне все равно на всех, мне не все равно на Лауру.

Бруклин уже давным-давно накрыла темнота, а звезды почти полностью застелили собой ночное небо. Я усаживаюсь на водительское сидение, откидываюсь на спинку и устало закрываю глаза. Как мне все исправить и не наделать бед? Как не разочаровать Лауру? Эти вопросы, лишь эти вопросы крутятся в голове все то время, что я еду к себе домой.

Царапающее изнутри желание едва ли не заставило меня сейчас повернуть руль в другую сторону от нужной мне дороги к своему дому и поехать к Лауре. Но в нужный момент я прогнал его. Что-то в голове заставило меня это не сделать. Должно быть, я еще не полностью потерял рассудок, чтобы сделать это. Я осознавал, что, если поеду к Лауре, если увижу ее, могу снова сказать что-то не то, потому что мое внутреннее равновесие еще не настало, я все еще в подвешенном состоянии и могу сказать что-то лишнее.

По дороге домой попал в пробку и разозлился еще больше. Моим успокоительным стала Лаура. Я сразу думаю о ней. Успокаиваюсь. Решаю зайти в наш чат. Девушка не появлялась в сети с самого утра, с того самого момента. Мой палец предательски охватывает тремор, когда он нависает над уровнем клавиатуры, невероятно желая написать ей, но я вновь одергиваю себя, едва ли не ударяя палец о руль в знак наказания.

Со мной происходит что-то неладное.

Что она сейчас чувствует? Плачет ли до сих пор?

Блядь, какое я чмо… Самый последний урод.

Не нужно было говорить ей этого.

“Я не готов сейчас выслушивать твои капризы”, – проносятся в моей голове сказанные мною слова.

Теперь Лаура будет бояться сказать мне что угодно, нет сомнений, я же знаю ее. Теперь она будет думать, что все, что она рассказывает мне, не имеет никакого для меня значения. Я нарушаю ее доверие ко мне.

Я рушу все.

Пробка рассасывается, и я вновь начинаю сосредотачиваться на дороге, а не на своих переживаниях. На какое-то время меня это спасает, помогает. Приоткрываю чуть окно, потому что мне становится душно, я сильно нервничаю, должно быть.

Лаура, Лаура, Лаура…

В голове нет никаких других мыслей, кроме всех тех, то касаются ее.

В глазах начинает расплываться дорога, но я потираю уголки пальцами и все становится на свои места. Однако, за дорогой я все же не так внимательно слежу, как обычно. Это опасно, понимаю. Но не могу думать о безопасности или еще чем-то. Думаю только о том, как больно моей девушке.

Заехав на свою улицу, я паркую машину у подъезда и выхожу, захватывая свой телефон. Мне все еще хочется набрать номер Лауры и попросить прощения, сказать, что я люблю ее больше всего на свете, но не думаю, что она пока готова со мной разговаривать. Да и я тоже.

Зайдя в подъезд, я неспеша начинаю подниматься по ступенькам на свой этаж, но на какие-то секунды останавливаюсь, потому что слышу чьи-то шаги. Кажется, это даже на моем этаже. Кто-то шагает туда-обратно, в попытке скоротать время или унять нервозность, которая только повышается.

И, поднявшись, я молниеносно сталкиваюсь с уже родными мне зелеными глазами, которые уставились на меня в упор. Лаура сглатывает. Я просто бегаю глазами по ее телу, сразу рассматривая. Беглым взглядом прохожусь по ее лицу, словно пытаясь считать ее эмоции.

– Почему ты здесь? – мой голос должен звучать куда нежнее, особенно после того, как я заставил ее плакать утром. Но он остается грубым. А девушка сжимается, будто думает, что я сейчас отчитаю ее за то, что она приехала и отправлю обратно.

Достаю с карман брюк ключи. Немного вожусь, потому что они упали на самое дно. А потом быстро открываю дверь, впуская девушку во внутрь, потому что, предполагаю, она здесь ждет уже давно, а в подъезде очень холодно. Вновь кидаю взор на ее красное лицо, замечаю засохшие в уголках глаз слезы. И понимаю, как начинаю ломаться. Разваливаться.

Сняв с себя куртку, Лаура отвечает:

– Я… Просто решила приехать. Мешаю?

Голос снова дрожит, ждет оплеухи. Как мы дошли до того, что она боится меня? Боится моей реакции?

– Нет, конечно, – резво отвечаю я, сгибаясь. Я присаживаюсь на корточки, и беру тонкую ногу Лауры, после чего ставлю себе на колено. Пока она отрешенно смотрит на меня, наблюдая за тем, как я снимаю с ее обувь, у нас у обоих есть время, чтобы расслабиться и снова привыкнуть друг к другу.

Закончив, я поставил обувь девушки на полку, а сам направился на кухню, зовя ее за собой.

– Ты не рад мне, да?.. – глухо спрашивает Лаура, и я жмурюсь, не зная, что ей ответить. – Аарон, что происходит? Что с тобой происходит?

Что со мной происходит? Я сам не знаю на этот вопрос ответа, любимая.

– Сначала ты был диким на той вечеринке, потом каким-то отстраненным на прогулке с Эрикой, а сегодня снова. И все это происходит, когда рядом с тобой я.

Я кусаю губу, мысленно прося не произносить то, что она собирается.

Но Лаура ослушалась:

– Дело во мне? Скажи честно, ты больше не чувствуешь ничего ко мне?

– Перестань ставить такие тупые вопросы! – я злюсь. По-настоящему.

И почти сразу замечаю, как Лаура вздрагивает и прирастает ногами к земле – не движется. Лишь стоит и неотрывно смотрит в мою сторону или куда-то сзади меня.

– Если я не права, – упрямо продолжает зеленоглазая, – тогда расскажи мне: в чем причина твоего поведения? Это из-за отца?

Это из-за отца?

Это из-за отца?

Это из-за отца?

На протяжении десяти секунд в моей голове эхом звенел этот вопрос, который вызвал тремор во всем теле.

– Почему ты стал таким злым? – отчетливо слышу, как она сдерживает всхлип, подавляя его.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

– Я не знаю, Лаура. Мне очень тяжело. После того, как он, – отвечаю я, не желая называть его отцом, – забрал у меня Софи, мне стало тяжело. Я стал медленно превращаться в плохую версию себя, коим был до этого июня. Все время я был тем самым задиристым придурком, который все, что умел – хамить всем подряд, расстраивать всех подряд. И сейчас он снова возвращается. Мне этого не хочется, но я… Я не знаю, что мне делать.

В комнате повисло минутное молчание. После я снова продолжаю:

– Я чувствую себя не собой. Мне все меньше хочется проводить время дома, с друзьями, с тобой. Я хочу упасть в купол, созданный мной, и остаться там самому на неопределенное время. Хочу исчезнуть на какое-то время.

Лаура исследует меня взглядом и медленно шагает ко мне.

– Меньше всего, Лаура, я хочу причинять тебе вред. Я говорил, что люблю тебя и буду любить вечность, что никогда не причиню тебе боли, а в итоге я уже начал ее причинять, даже не осознавая этого.

– Ничего страшного, – выдает девушка. – Все это – ничего страшного. У каждого из нас есть свои чувства, которые рано или поздно достигают того предела, когда хочется плакать, кричать и не делать, не чувствовать ничего. Главное – пройти этот период и не отбрасывать от себя любимых людей. Я стерплю все твои эмоции, потому что понимаю, что это лишь всплеск. Это не ты настоящий. Это ты на данный момент, всего лишь на какой-то момент. Я буду с тобой и в радости, и в горе, Аарон. Ты можешь думать, что угодно, но я не брошу тебя. Даже если ты сейчас скажешь мне убираться, проваливать, исчезнуть, я все равно останусь, потому что не смогу бросить тебя в таком состоянии. Ты не бросил меня, когда мне было плохо осенью, помнишь? И я не брошу тебя сейчас.

С полной глаз пелены я стоял и слушал ее речь, которая делала из нее намного старшую девушку, чем она есть на самом деле. А потом Лаура просто подошла ко мне и прижала свою голову к моей груди, обвивая своими руками мое тело. Стояла и обнимала. Несмотря на все мои слова. На ее слезы этим утром из-за моих слов.

“Я буду с тобой и в радости, и в горе”, – звучит в моей голове, не прекращаясь.

Лишь через какое-то время мне удается прийти в себя, и я возвращаюсь в реальность, где рядом моя любимая девушка, от которой приятно пахнет ванилью. И этот запах ударяет мне в голову. Я прижимаю ее к себе еще ближе, накрывая своей большой ладонью ее крошечную спину.

– Мы пройдем через это. Вместе, – последние ее слова, и мы снова молчим.

Пройдем через это. Вместе.

30 глава. Девчачьи посиделки не для мальчиков

Отряхивая сапоги и верхнюю одежду от объемного количества снега, который внезапно решил пойти в Бруклине, уже стою под дверью квартиры подруги.

Мы совершенно спонтанно решили устроить девичник, на который позвали еще и Элизу. И сейчас я чувствую себя очень хорошо. Мне спокойно и весело от предвкушения нашей ночи.

Я стою под дверьми еще несколько минут, звоню, стучу, и Эрика наконец открывает мне дверь, и в лицо моментально ударяет теплый воздух, и я вздрагиваю. Контраст невероятный – на улице минус пять градусов, а может и все десять, а квартира уже отопленная.

– Лаура, – грозным тоном начинает говорить подруга, смотря на пакет в моих руках. – Я же говорила, что ничего покупать не нужно! Зачем же ты тратилась?

– А что, я приду к тебе домой с пустыми руками? Ну уж нет! – так грозно, но шутя, отвечаю ей.

– Ладно, снимай быстрее с себя все и проходи. Твоя подруга скоро придет, не знаешь?

Я ставлю пакет на пол и нагибаюсь, чтобы расстегнуть сапоги. Мой нос улавливает какой-то приятный запах, но не из кухни, а с комнаты подруги. Ставя сапоги на выделенное для них место, вешаю куртку на вешалку и осматриваюсь: поджимаю губы и сдерживаю норовящую тоску по прошлому. В груди образуется трещина – настолько я скучаю по тому времени, когда у меня все было еще более-менее хорошо. До Юджина, до масштабного буллинга.

Квартира Эрики по-прежнему вселяет в мою душу тепло, уют, спокойствие. И несмотря на это все, мысли, не покидающие меня на протяжении долгого времени, внушают снова сомнения и вопросы, на которые я не могу найти ответ.

Надеюсь, что мне удастся сегодня поговорить с Эрикой и успокоить это маниакальное чувство в себе.

До прихода Элизы мы с Эрикой занимались подготовкой девичей зоны. Конечно, веселье наше будет в ее комнате. Мы принесли на кровать тучу тарелок, наполнили их разными гадостями – то бишь сладостями. Перенесли на кровать ее ноутбук и уже включили сериал “Милые обманщицы”.

Скажу честно: не притрагиваться к еде до прихода Элизы было адским мучением. Мучительно. Силы воли у меня нет совершенно.

Через какое-то время, пока я сидела в телефоне и скрашивала ожидание, во входные двери наконец-то раздался звонок. Начинается веселье!

Я бежала вместе с голубоглазой к дверям и с объятиями встретила подругу.

– Привет, – здоровалась с нами Элиза, мнительно смотря на Эрику, оценивая и присматриваясь к ней. Мне казалось, что что-то снова не так. Элиза смотрела на Эрику таким… Презрительным взглядом, потом меня, будто пытаясь что-то сказать мне этим.

– Привет, – радушно ответила красноволосая, и только потом поздоровалась я.

– Не замерзла?

– Замерзла! Дубарь на улице, как для начала декабря.

Немного посмеявшись, мы отправились нашей компанией в комнату. Элиза стеснительно села на край кровати, боясь занять много место, а я перетащила ее в центр и шепнула на ухо, чтобы она не переживала.

– Блин, – простанывает Эрика, поднимаясь с кровати. – Забыла принести напитки. Секунду.

Элиза почти сразу резко повернулась ко мне лицом и взяла за руку.

– Я не хочу тебя обижать, Лаура… – девушка запнулась, еще раз обведя своим волнующимся взглядом мое лицо.

– Так, если ты собираешься сказать мне что-то плохое про Эрику, то лучше молчи, – попросила я, хотя мой тон был словно приказным.

И Элиза невольно поджала губы, чуть покусывая их. Она хотела сказать что-то об Эрике.

– Она мне не нравится.

– Да что ж вы все заладили! Вот скажи мне, Элиза, чем? – сначала я повысила голос, а потом стала сдерживать себя и говорить пониженным голосом, вспомнив, что та, о ком мы сплетничаем, за стеной, а может и за дверью.

– Я не знаю, как объяснить… Просто у меня особый дар – чувствовать людей, видеть их насквозь.

Эти слова настолько начинают раздражать, что мне пришлось закатить глаза.

– И Эрика мне не нравится. От нее исходит… Ну, блин, у нее даже взгляд какой-то сучий.

– Сучий? – смеюсь я, опуская голову. – Да Эрика самая хорошая из всех, кого я знала.

Теперь глаза закатывает Элиза, и мне начинает казаться, что у нас с ней соревнование: кто сильнее закатит глаза и там их и оставит.

– Ты даже не представляешь… – Решительно и твердо говорила подруга, а потом ее речь прервалась. Оборвалась на полуслове, и она закончила ее другим: – В прочем, ладно, неважно…

– Нет! – дернула я ее за рукав. – Говори, раз начала! Не представляю что? Ты что-то знаешь?

Мне казалось, что Элиза испугалась моей напористости и даже отпрянула.

– Придет время, и ты поймешь, что ту, кого считала хорошей и лучшей подругой, является крысой.

Элиза оставила меня без ответа. Как и Аарон. Как и та же Эрика. А я не могла понять, что с ними? Почему от меня что-то скрывают? И как долго я еще буду биться в собственных догадках?

Я бы, конечно, продолжила бы что-то выпытывать у Элизы, спрашивала бы, что она знает и что значит “является крысой”. Но в комнату уже вернулась Эрика с двумя большими бутылками какого-то газированного напитка.

Девушка плюхнулась к нам на диван, села посередине и пальцем ноги дотянулась до пробела и включила серию. По комнате уже раздавалась экранная музыка, в которой пелось про какие-то секреты, и я, понабиравшись спойлеров в тик токе, уже знала, про что идет речь. И как же у меня чесался язык!

– Мне жаль Арию, – выдаю я, кидая тонкий намек, а девочки синхронно развернулись ко мне с грозными лицами, заставляя меня молчать.

Мы посмотрели несколько серий. Когда отвлеклись – на часах уже было одиннадцать. Нас понемногу начинало клонить в сон после долгого просмотра – так, вроде, всегда у всех. Но наш командный дух не сломать: мы точно пообещали, что все дождемся рассвета. Сделаем несколько фотографий в инстаграм.

– Предлагаю во что-то поиграть, – раздался голос Эрики. – Иначе… С такими темпами мы будем валяться в отключке уже через двадцать минут. Наша ночевка будет самой незабываемой, – улыбнулась она.

– И во что? – я смотрела на Элизу, которая теперь, кажется, стала привыкать к Эрике. Ну, или по крайней мере она уже не сверлит ее своим опасливым взглядом.

– А давайте напишем какие-то задания, кинем их в… – девушка осмотрела кровать в поисках чего-то подходящего. Ее взгляд вцепился в глубокую тарелку из-под чипсов. – Вот сюда! И по одной будем вытаскивать. И главное правило: выполнить задание, даже если оно будет сумасбродным.

– Просто не пишите сумасбродные задания, и облегчите нам правила, – сказала я.

– Да ладно вам! – хлопнула по кровати Эрика. – Также веселее. Не нудите. Все, щас я вам дам бумажки и ручки.

Через пятнадцать минут тарелка была заполнена девятью свертками – с каждой по три задания.

– Элиза, давай ты первая.

Подруга неуверенно вздохнула, но все же потянулась рукой за бумажкой.

– Читай вслух, – инструктировала ее Эрика.

Несколько минут тишины, потому что Элиза пока читала про себя, видимо, переваривая содержимое, а потом громко и чуть посмеиваясь выкрикнула:

– Что?! Съесть за минуту шоколадку?

Я рассмеялась.

– Это твое, да?! Блин, Лаура! Я же на диете… Ну какая шоколадка за минуту!

Если Элиза возмущалась, а я смеялась, то третья вообще без эмоций сидела, словно ей было не весело и все равно.

– Скучное действие.

– Согласна! – подержала Эрику девушка.

– Да блин, Элиза, тебе не угодишь!

Еще несколько секунд и в комнате стояла бы наколенная атмосфера. Вот что случается, когда подруги не сошлись во мнениях. Происходит хаос.

– Ладно-ладно, – остыла она и согласилась на выполнение задания: – Сделаю. Снимать будете и куда-то выставите?

– Больно надо, – фыркнула я.

Конечно, я буду снимать, а что, были другие варианты? Но выкладывать я это никуда не собиралась – просто сохраню для себя, чтобы в грустные моменты было над чем посмеяться и что вспомнить.

Элиза взяла шоколадку с моего пакета и, развернув обложку, поднесла к губам, исподлобья поглядывая на нас.

– И только попробуйте кому-то слить это, я потом вас в унитаз солью, и вы станете теми крысами из мультика “Смывайся”, будете жить с улитками, в канализации, ясно?!

Я гулко рассмеялась от этой самой устрашающей угрозы, которая заставила меня дрожать от страха…

Включив на телефоне таймер, я дала команду, и Элиза приступила к выполнению. Она делала настолько быстро и жевала трудно, но также быстро, не желая продуть. А меня тошнило – съесть столько сладкого за раз вызывало желание блевануть.

– Стоп! – крикнула ей Эрика, когда таймер достиг минуты.

Элиза, несмотря на все свои старания, справилась только с половиной шоколадки.

– Ты проиграла.

– Да плевать, зато сохранила парочку килограммов.

Следующая тянула Эрика.

Я наблюдала за ней. А девушка заулыбалась.

– Выставить фото в лифчике в историю на пять минут? – красноволосая округлила глаза. – Это кто полоумный написал такое?

Элиза злорадно улыбалась, как самый настоящий Джокер.

– Давай-давай.

– Ага, и чтобы я потом стала звездой района? Нет, спасибо. Придумай что-то менее вредящее моему авторитету.

– Ну… Тогда скинь кому-то случайно свою фотку. Только нужно, чтобы тот человек просмотрел.

– Ты точно хочешь меня опозорить, – вздохнула Эрика. – Я тебе не понравилась, да?

Элиза пожала плечами, мол, такая судьба, и улыбнулась.

– И кому мне скинуть? Своему физику?

– А давай! – теперь хохотала я. А Эрика с укоризной смотрела в мою сторону.

– Ага, и чтобы меня потом отчислили? – девушка задумчиво почесала щеку.

– Ладно, – сжалилась Элиза. – Просто смешно сфоткайся. Не нужно никуда отправлять.

– Для пополнения вашей галереи?

– Да, – ответила я. – Буду молиться на тебя по ночам.

Эрика махнула рукой и сняла с себя кофту. Ее грудь была больше, чем моя на размер, и я, честно скажу, залюбовалась! Девушка сделала селфи и отправила нам. Мы лишь посмеялись и сохранили, но без всяких коммерческих намерений. Просто как воспоминание.

– Лаура, давай, теперь ты.

Наконец, очередь дошла и до меня. Моя рука чуть дрогнула в миске и первый сверток, который я схватила, выпал. И мне пришлось взять другой.

Разворачиваю.

“Сделай фото своих ножек и отправь какому-то парню”.

– Сделай фото своих ножек и отправь какому-то парню, – на этот раз читаю вслух и быстро хлопаю ресницами.

– Аарону сегодня просто самый лучший подарок, – смеется Элиза, а Эрика как-то наоборот – замолкает.

Мне не хотелось выяснять, кто это написал, как делали девочки. Конечно, я буду отправлять Аарону. Никто другой не достоин смотреть на мои ножки.

Быстро делаю фото сверху. Крупным планом видны мои ноги – сверху до низу. Выглядит сексуально. Еще и красное освещение – гирлянда, горящая в комнате, переключилась на нужный цвет в нужный момент.

– Аарону повезло, – добавляет и Эрика, словно считала, что должна все же что-то сказать.

Я немного волнуюсь. Аарон не был в сети два дня. У него сейчас все слишком трудно… А тут я с этим глупым заданием. Он может и вовсе не прочтет.

Я всеми силами старалась его поддерживать, несколько дней даже дома не ночевала – тетя все понимала и разрешала. Мы ездили с Аароном к моей бабушке в больницу, она познакомилась с ним и сказала, что это самый красивый мальчик, которого она когда-либо видела в своей жизни. Бабушка сказала, что он очень хороший, а у нее талант видеть людей насквозь. Конечно, Аарон хороший, я это итак знаю.

Мы были вместе на протяжении четырех дней, наши развлечения отвлекали его от всего свалившегося на голову. Мне казалось, что ему становится лучше, потому что на лице парня всегда была улыбка в то время, как я была рядом. Но в последний день, как раз перед этим девичником, кое-что произошло.

И я не знаю, как еще мне ему помочь.

Я словно вернулась в день, когда впервые ночевала с Аароном, еще не будучи парой. Просто стечение обстоятельств.

Проснувшись посреди ночи, сама не понимая отчего – то ли от холода, то ли оттого, что в горле пересохло, то ли от дурного предчувствия.

Моя ладонь сразу поползла на сторону Аарона. Если мне становится страшно или плохо, я всегда беру его за руку, прижимаюсь крепче и все страхи и невзгоды отступают, и я смело могу засыпать. Но в эту ночь я не нащупала ни руки своего парня, ни его самого.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что моего парня в кровати нет. И только потом я пришла в себя и стала вставать с кровати. Мне было необходимо его найти, чтобы успокоиться — я снова чувствовала тревожность. А еще страх за него, может, просто из-за сна, которого я не помню, в котором что-то с ним случилось?