Цитаты из книги «Убиты под Москвой (сборник)», страница 2

«Тогда Рюмин и понял, что "со стороны" учиться мести невозможно. Это чувство само растет из сердца, как первая любовь у не знавших ее…»

Открыл мне пацаненок лет семи, это был Колька, Маринкин братишка, как узнал я потом.

- Марина Воронова тут живет? - спросил я его.

- Она сичас не живет,- сказал Колька,- она за водой пошла.

– Су гинклу паэме? 29 – Не понимаю. Стуча подковами сапог, надзиратель вышел из комнаты. Не поднимая головы, женщина тотчас проговорила: – По синим стреляют. Нас тоже

– Што есть – фарафаль? – Это значит вот так, – показал рукой Сергей.

девших волос, то и дело «разоряемых» ветром, многие годы отвергался Москвой, как… чужак, территориально далекий. Московские издатели заворачивали с порога его рукописи. «Поскольку я не являюсь русским писателем (имеется в виду местожительство вне РСФСР)», – горестно, уже почти без ярости жаловался Воробьев. Да только ли эта беда «переехала» его? И только ли война с ужасами плена – прямо в 1941 году? В последней, посмертно опубли

Васюковым не стали ждать, потому что конец чему-нибудь чаще всего наступает на третьем разе. Мы с ним одновременно полезли из соломы – я головой вперед

С командиром первого взвода лейтенантом Клочковым Рюмин подтвердил свое донесение и запросы, и тот в восемь тридцать выехал в штаб полка на полуторке по