Цитаты из книги «Последнее лето», страница 4

Смерть человека, одетого в чужую военную форму, не может восприниматься на войне как несчастье.

Но теперь от него ждали отчета уже не в поступках, а в мыслях и чувствах. А за этим, если поглядеть в корень, стояло желание вместе думать и вместе решать.

Храбрый - это не тот, кто убить способен, а тот, кто убитым быть не боится.

трусости за ним не наблюдали? – С вашего разрешения, сформулировал бы по-другому: проявлений храбрости с его стороны не наблюдал.

– Когда все время впритык, не так видать. А маленько отойдя, глазам не веришь

– Ну что ж, м-может быть, кому-то из них и совестно, т-тем более в г-глубине души. Но второй фронт они откроют не п-потому, что им с-совестно, а п-потому, что им это н-нужно.

– Так думать проще всего, – сказал Синцов. – Только жить при этом как-то неохота.

Есть женщины, которые даже испытывают необходимость чувствовать себя сильнее мужчины. Она знала женщин, для которых как раз это составляло главную остроту счастья, но сама не принадлежала к ним. Жизнь на правах сильнейшего изнуряла ее бессмыслицей душевного неравноправия.

Серпилин не нашелся что ответить. Он никогда не понимал, как это сколько-нибудь образованные люди могут верить в бога. Знал, что бывает, но все равно не представлял себе, как это может быть. А женщина, шедшая рядом с ним, наверное, наоборот, не представляла себе, как это человек может не верить в бога.

Война вообще палка о двух концах: и ты за неё схватился, и противник из рук не выпускает.

Обостренный отчаянием инстинкт самосохранения далеко не всегда спасает человека, иногда, наоборот, губит как раз в ту минуту, когда он сам уже считает, что спасся.