Читать книгу: «Ромштекс с кровью»

Приглашение в прошлое

Наконец закончился долгострой, и клуб «Кавказ» уже месяц как переехал из особняка, пожертвованного Дарьей Череминой, вдовой известного авторитета Гогена в отреставрированное здание бывшей библиотеки. Это героическое свершение было целиком и полностью заслугой Толика Глушко, который понимал, как никто другой, бурную стихию Нижнедонского предпринимательства, принимал ее и плескался в этом мутном потоке как ребенок в парковом фонтане. Ему удалось выбить перед самым Дефолтом финансирование для клуба, но деньги пришлось вырывать чуть ли не из горла у затаившихся перед кризисом банкиров, используя для этого связи Дениса в криминальных кругах, вынуждено приобретенные в период сходящего на нет Большого Передела. Предприимчивый Толик создал целевую строительную бригаду из безработных членов клуба, которая за год с небольшим разрослась в серьезную строительную фирму. В результате, вложенные в, казалось бы, непродуктивный проект средства не только вернулись, но и стали давать приличную прибыль, которую было решено пустить на нужды клуба и благотворительные программы. Одной из таких программ было частное целевое агентство по трудоустройству, созданное при клубе, которое худо-бедно, но функционировало и уже помогло найти работу более чем сотне претендентов.

В общем, было что праздновать, и праздновали от души. В залах получившего новую жизнь старинного здания царило не библиотечное оживление. Официальная часть не была особенно долгой и быстро перешла в праздничный банкет, где недостатка в напитках и закусках не наблюдалось, вследствие чего усиленному наряду службы безопасности приходилось выполнять необычную для нее праздничную функцию – слегка перебравших разводили по комнатам отдыха, а слишком загулявших отвозили домой. Закрытый мужской клуб на этот раз открыл свои двери для женщин, и запах духов, постукивание высоких каблучков и музыка женских голосов приятной освежающей волной заполнили бар и танцевальный зал, переводя торжество в неформальное русло.

* * *

Денис сидел в своем председательском офисе, куда почти не просачивался шум дискотеки и пил крепкий кофе без сахара. Время уже перевалило за полночь, но оставались еще срочные дела, которые нужно было закончить. Свою случайную пассию он отправил танцевать и надеялся, что она найдет там себе кавалера, с которым и проведет остаток ночи, оставив его в покое. Настроения для веселья не было. Вчера позвонила из Милана его близкая подруга Наташа, которая более года назад уехала в Европу с бывшим смотрящим по Нижнедонску Геней Армавирским. После успешной операции по отъему капитала у беспредела того поставили смотрящим в Италию, и говорят, под влиянием Наташи он сильно подправил свой имидж. Теперь в определенных кругах он слыл большим ценителем искусств, начал посещать церковь и как хлебосольный хозяин принимал в своем роскошном доме на побережье Адриатики многих известных музыкантов, художников, писателей и политиков. Но его профессиональная деятельность не осталась прежней, и вот, наконец, судьба предъявила счет. Неизвестно кто был заказчиком его ликвидации – толи обиженная им нижнедонская братва, толи чувствующие свое бессилие перед наплывом российского криминала итальянские мафиози, но однажды во время деловой поездки в Милан машина Армавирского взлетела на воздух. Взрыв был настолько сильным, что опознать трупы четырех пассажиров смогли только по сохранившимся фрагментам челюстей и мелким вещам – часам, кольцам, запонкам, имевшим в мире ювелиров свою родословную.

Наташа осталась богатой вдовой на третьем месяце беременности. Состояние ее было крайне плачевным, и Денису потребовалась вся сила убеждения, чтобы как-то растрясти ее и заставить взглянуть в будущее, где было место материнству и новой жизни, которая уже зародилась в ее лоне. Разговор с Наташей оставил тяжелый осадок. В какой-то момент Денис даже хотел бросить все дела и поехать к ней в Италию. Однако она отговорила его, мотивируя это тем, что появление рядом с ней другого мужчины будет неправильно воспринято русской диаспорой, в среде которой Наташа приобрела довольно привилегированное положение и не столько благодаря деньгам Армавирского, сколько в силу ее личной привлекательности и обаяния. За прошедший год она завела обширные знакомства и связи, которые не разрушила даже гибель Армавирского.

– Ты меня предупреждал, что рядом с ним опасно, но я не послушала, хотя и не жалею. Мне нравилось так жить. Я была ему верной женой при жизни, но и после смерти не хочу ничем очернить его имя. – Сказала она, сдерживая рыдания. – Пусть он был вором в законе, или кем-то еще! Не берусь судить насколько он лучше или хуже тех, кто приходил к нему на поклон за добавкой к государственной милостыне, но главное, что он был настоящим мужчиной!

– Тогда тем более тебе следует собрать силы в кулак и выносить его ребенка, а потом природа подскажет что делать. И учти, по своим законам он не имел права иметь семью, и раз он пошел на это нарушение, то нужно сделать все, чтобы эта семья существовала и без него. А для этого нельзя кукситься и впадать в депрессию, тебе это категорически противопоказано. Кстати, не хочешь вернуться в родные пенаты?

– Нет, Дэн. По крайней мере, не сейчас. У меня здесь свой бизнес и определенное положение. После его гибели гостей на вилле стало еще больше. Многие наверно побаивались более близкого общения с ним, а теперь валом валят, чтобы выразить свои соболезнования…

* * *

Около часа ночи, когда Денис уже собрался домой, зазвонил сотовый телефон. Он не хотел отвечать, но на дисплее высветился нью-йоркский номер Даши, и не отвечать было бы просто свинством с его стороны.

– Здравствуй, Данечка! Случилось что-то?

– Я знаю, что у тебя сегодня открытие нового здания клуба, поэтому и звоню так поздно. Хотела тебя поздравить.

– Спасибо. Но нужно отметить здесь и твой вклад. Подаренный тобой особняк очень нас выручил. Ты, кстати, не хочешь вернуть его обратно? Он в отличном состоянии.

– Ну, во-первых, дареного не отнимают, а во-вторых, как ты и предупреждал, я здесь прижилась, и обратно не тянет. Так что я буду только рада, если дом будет кому-то служить убежищем. Что теперь там будет?

– Мы хотим оборудовать там гостиницу для иногородних гостей.

– Вот и прекрасно! – Даша замолчала, потом начала говорить снова с виноватой интонацией. – Тут такое дело, Денис… Мне нужна твоя помощь. Вернее, даже не мне, а моей подруге…

– А я все жду, когда же ты сподобишься! Сколько тебе говорить, что ты имеешь право быть со мной бесцеремонной. Просить, нет, требовать все что пожелаешь. Если это будет в моих силах, я все для тебя сделаю!

– Не знаю, но перед тобой я как-то робею до сих пор. Ты мне кажешься каким-то огромным и старым. Условный рефлекс какой-то.

– У нас разница всего год с небольшим, а с учетом того, что женщины умнеют быстрее, то ты должна чувствовать свое преимущество.

– Тем не менее, ты был прав во всем, что мне советовал. Я не знаю, как бы я выкарабкалась без тебя. У меня выработался некий синдром ребенка…

– Ладно, хватит расшаркиваться, что случилось?

– Ты знаешь, что я пишу очерки о России в русский журнал «Новый Век». Месяца три назад ими заинтересовался англоязычный журнал, специализирующийся на горячих точках, этнических конфликтах и прочих ужастиках, и мне заказали цикл статей о сегодняшней России. Я подружилась с хозяйкой этого издания и ее бойфрендом, который работает репортером и делает обалденные репортажи буквально с передовой из всех конфликтных регионов. Месяц назад он уехал к ваххабитам в Дагестан – он этнический дагестанец, и вот недавно пропал. Уже неделю от него нет вестей.

– Понял. А твоя подруга уверена, что он не перестал общаться с ней по личным мотивам?

– Нет, это абсолютно исключено. У них ведь кроме всего прочего контракт на серию репортажей. Он потеряет огромные деньги, если не сдаст материал в срок. Очередной номер уже верстается, а от него никаких вестей. Ты же знаешь, что американцы повернуты на деньгах, рейтингах и репутации. Репортер такого класса не может пожертвовать работой ради личных разборок.

– Пожалуй, ты права. Но ты, надеюсь, прочла ей вводную лекцию по Кавказу?

– Еще бы! Я же по матери Арсанова, родилась и выросла под Владикавказом. Мы уехали, когда начались стычки в Пригородном районе.

– Понятно. Значит, вопросом владеешь. Ну и что твоя подруга? Неужели она не понимает, что дело почти безнадежное? Разве только выкуп потребуют. Но если он совал нос, куда не следует, то и косточек его не найдем.

– Я все это понимаю, но она готова заплатить сколько угодно. Она очень богата, и влюблена в него как кошка. Она все равно найдет кого-нибудь, но ты же знаешь, что, скорее всего это будут какие-то проходимцы. А тебя я знаю. Ты надежный человек.

– Спасибо на добром слове. Хорошо, я возьмусь за это дело. Но учти, никаких скидок! Это очень опасное занятие, а рисковать жизнью людей даже за большие деньги я не стану. Возьму только добровольцев, солдат удачи, а они берут дорого! Сам, конечно пойду. Неплохо бы тряхнуть стариной.

– Господи, я уже жалею, что тебе позвонила. Как представлю, что ты сам полезешь в этот ад!

– Ты же меня знаешь, Даня! Это моя работа.

– Тогда мы завтра же вылетаем!

– Постой, постой. Было бы достаточно копии подписанного контракта, чтобы начать шевелиться. В любом случае, нужно сначала обратиться к властям, лучше через посольство. В общем, не порите горячку. Я поговорю пока с людьми, а потом свяжусь с тобой.

Положив трубку, Денис задумался. На самом деле, подобное предприятие ему совсем не нравилось. На Кавказе снова заваривалась кровавая каша, и соваться туда даже при наличии поддержки кого-нибудь из местных было бы крайне опрометчиво. Но он сказал да, чтобы не разочаровывать Дашу сразу. Глядишь, может оказаться, что парень просто загулял, или возникнут какие-нибудь непредвиденные и непреодолимые препятствия. Но он, по крайней мере, сможет увидеть Дашу. Прошло уже больше года после их совместной эпопеи, предшествовавшей ее бегству в Канаду, и ему было интересно посмотреть на нее – какой она стала после года свободной и независимой жизни, не омрачаемой бандитскими наездами и ночными страхами. «Может, все-таки стоит отказаться?»

Дверь открылась без стука, и в офис ворвалась Надя – натуральная блондинка с хитрющими зелеными глазами, с которой он имел неосторожность пару раз переспать, и теперь ему приходилось отбиваться от ее поползновений на серьезные отношения.

– Что, Надюша, уже повеселилась? Может тебе вызвать такси?

– А ты? Я без тебя не поеду!

– Я буду здесь, пока все не кончится, а потом поеду спать к себе домой. – Говорил он, стараясь высвободиться из ее объятий. – Я очень устал, и собираюсь спать совершенно один. Поперек кровати. Я всегда сплю поперек, когда устаю. И вдобавок, храплю!

* * *

– Я ему звонила. Он согласен.

Дарья сидела в редакторском офисе Сью Дайкин, владелицы журнала «EXTREME WORLD REPORT». Панорама, открывавшаяся с высоты девяносто восьмого этажа правой башни Всемирного Торгового Центра, уже не волновала ее своей величественной уродливостью, и она могла сконцентрироваться на собеседнике, не кося исподтишка в огромное окно.

– Это здорово, Дарья! Значит, мы можем вылетать? Я закажу билеты!

– Подожди. Мне кажется, что ты должна оповестить сначала Госдепартамент. Пусть, по крайней мере, они сделают соответствующие запросы, тогда твоя поездка будет более обоснованной, и ты сможешь рассчитывать на какую-то поддержку со стороны властей. Кроме того, визы! Нужно идти в консульство, и еще неизвестно, сколько времени нас промурыжат.

– Ты права. Без Госдепартамента не обойтись. У меня есть там некоторые знакомства.

– Еще одна вещь, или даже две, или десять… Ты хочешь сама ехать в Дагестан?

– А ты бы как поступила? Отсиживалась в Москве?

– С высоты моих знаний я могу тебе сказать следующее. Я бы вообще не покидала Нью-Йорка. Можно передать подписанный контракт и материалы через посольство или послать с Федерал-Экспресс. Деньги перевести банковским переводом… Если ты поедешь сама, то сначала тебе придется сцепиться в смертельной схватке с нашей бюрократией, а потом ты будешь балластом для поисковой группы.

– Почему это? Я не белоручка, я прошла курс выживания, и вообще очень неприхотлива!

– Ты себе не представляешь, что такое Кавказ! О твоем появлении сразу узнают все, кому нужно и не нужно – потому что такая американская штучка, это лакомый кусок для похитителей. За тебя ведь можно получить большой выкуп! И Денису придется уже не искать Джеба, а охранять тебя.

– Но мы можем нанять охрану!

– Даже двадцать человек охраны не смогут гарантировать твою безопасность. Боевики атакуют целые войсковые колонны, убивают по сто человек. Чем поможет тебе охрана, если они узнают, что с тебя можно скачать пару миллионов?

– Какая ты приземленная, Дарья! Кроме того, ты вообще не понимаешь моих мотивов. Мне нужно спасать имя Джебраила. А это гораздо больше, чем его жизнь. Его репортажи были широко разрекламированы, и их ждут. Теперь, когда он пропал, можно сыграть на этом, и вместо провала набрать очки! Я хочу сделать эксклюзивный материал о его поисках!

– Но это цинично, Сью!

– Только не говори мне о цинизме! Я убила десять лет, чтобы создать преуспевающий журнал и не собираюсь выбросить на помойку дело своей жизни из каких-то соображений морали!

– Хорошо, как скажешь, я была женой мафиози и много повидала. Это твое дело, я помогу тебе, потому что мне будет приятно это сделать. – Даша отвлеченно заулыбалась, будто вспомнила о чем-то очень приятном, и это не укрылось от взгляда Сью.

– Так, так, так! – Она подмигнула заговорщически. – У тебя с ним что-то было?

– Ну, было. Что из того! – Даша смущенно потупила взгляд. – Сначала он вступился за меня в ресторане. Ко мне приставал вооруженный бандит, оказавшийся братом одного крупного главаря мафии. Они объявили Денису войну и даже покушались на его жизнь, а через несколько дней их кто-то убил.

– Кто? Он?

– Он мне не признался. О таких вещах не говорят вслух.

– Ой, как интересно. Неужели все это правда? Прямо вестерн! А дальше что?

– Дальше убили моего мужа. Денис прятал меня на конспиративной квартире, а когда появилась возможность, вывез меня из страны и отправил в Канаду. Вот и все.

– Как все? А самое интересное? Пикантные подробности? Ты же сказала, что у тебя с ним был роман!

– Вот именно, у меня с ним. А у него со мной ничего не было. В постели он проводил со мной сеансы психотерапии, боялся, что я сойду с ума. И у него это получалось здорово! – На мгновение ее лицо осветилось мечтательной полуулыбкой. – Потом я его звала с собой, но он отказался. Теперь все.

– А он знал о том, что муж оставил тебе состояние?

– Еще бы! Он даже в качестве выкупа за меня отдал бандитам документы, с помощью которых можно было вернуть им те деньги, что пытался умыкнуть мой покойный муженек. Там было почти сто миллионов.

– Вот это да! Настоящий реликт! Я уже мечтаю с ним познакомиться!

– Только не надо к нему липнуть! Он моложе тебя!

– Вижу, что у тебя на него свои планы. Обещаю, что мешать не буду. Так, потреплю немного нервы. – Сказала она с издевкой. – А историю эту нужно причесать немного, и я смогу ее продать! Можешь написать мне болванку в виде хроники, со всеми деталями?

– Конечно. Мне самой это будет интересно.

– Отлично! Если это понравится читателям, то можно будет сделать для тебя специальную рубрику. А пока я займусь визами и Госдепартаментом. У меня есть там один знакомый клерк средней руки. Это как раз то, что нужно.

* * *

Уже на следующий день Денис проснулся в приподнятом настроении и долго искал в себе причину. Потом в памяти всплыл ночной разговор с Дашей. «Странно, вчера это дело показалось мне совершенно гиблым, а теперь даже радуюсь. Наверно потянуло на разнообразие». Действительно, последнее время его бизнес шел своим чередом. Благодаря событиям, предшествовавшим последней войне группировок Нижнедонска, имя «Денис Краснов» и название «Шит» прочно запало в память всем потенциальным клиентам, так как каждый из них в той или иной степени был связан и с бизнесом, и с криминалом. Охранная деятельность стала доминирующей, а сыском Денис занимался для души, берясь только за дела, которые были ему интересны. Дело, о котором рассказала Даша, сулило много новых впечатлений. Денис заскучал от ежедневной рутины, и теперь он молил Бога, чтобы оно выгорело, несмотря на все непредвиденные препятствия, которые могли возникнуть с самого начала.

Телефонный звонок вывел его из раздумий. Это снова была Даша.

– Ты чего не спишь, красавица? Сколько у тебя на часах?

– Два часа ночи. Я уже зеваю, но Сью загорелась по-настоящему. Ты еще не передумал?

– Утро вечера мудренее. Вчера все виделось в черном цвете, а сегодня оптимизма прибавилось. Но учти, будет трудно.

– Ты еще не представляешь насколько! Она собралась вместо его репортажей публиковать свои отчеты о его поисках. Каково?!

– Ты хочешь сказать, что она потащится за мной?

– Вот-вот. В самую точку. Она хочет подогреть интерес к журналу, а потом, когда найдется Джеб, наступит апофигей, и они захлебнутся в снятых с этого похищения сливках.

– А если не найдут? Вернее, если он уже того?

– Еще лучше. Сенсация! Всплывут его посмертные репортажи, которые он передал перед казнью ветхому дервишу, а тот прошел три моря, три пустыни и донес эти бесценные листки папируса на своей впалой груди.

– Не узнаю тебя, Дашук! В тебе столько сарказма, вернее яда, что сразу понятно – организм функционирует в полную силу.

– Намек поняла. В каждой женщине должна быть змея!

– Точно. Тогда знаешь что… Сделайте мне проект договора, чтобы там были прописаны все ее желания, а я отредактирую его с учетом нашего законодательства и моих возможностей. Идет?

– Хорошо. Сделаем. Целую тебя. Пока. Спатки пора.

* * *

Как и предполагалось по мере продвижения вперед препятствия стали расти как грибы после дождя. Сначала возникли проблемы с оформлением договора. Местные адвокаты не имели опыта в составлении таких документов, поэтому пришлось искать правды в Москве. Также вставал вопрос о правовом статусе группы поиска. Ведь это не был рейд следопытов по родному краю. Уже сам факт похищения иностранного гражданина указывал на то, что придется иметь дело с вооруженной бандой неизвестной численности, и скорее всего не с одной. Дагестан был похож на пороховую бочку с тлеющим фитилем, и далеко не факт, что даже с армейским вооружением там можно будет чувствовать себя спокойно. Об этом Денис советовался со своим другом, следователем прокуратуры Стасом Воскобойниковым и начальником следственной части городской прокуратуры Ниной Гончаровой, с которой у Дениса на удивление всем тоже установились неплохие отношения. Секрет был в том, что неприступная Нина Николаевна была красивой одинокой женщиной тридцати четырех лет, которая не смогла или не захотела устоять перед напором Дениса, и они изредка и тайно встречались, проводя ночи в истовых молитвах богам любви. Кроме того, Денис год назад помог ей выпутаться из неприятной истории, которая могла погубить ее карьеру. Он тогда сделал вид, что ничего не было, и за год ни разу не обмолвился об этом, а она с благодарностью приняла эту игру в «забывалки», но сама не забыла, и старалась помочь ему по мере возможностей.

– Опять ты, Денис, планомерно и неумолимо вляпываешься в истории! – Говорила Нина, выстукивая пальцами какой-то замысловатый ритм на его груди.

Она лежала рядом с ним, прижавшись к нему всем своим обнаженным телом от кончиков пальцев на ногах до кончика носа, спрятанного у него в выемке над ключицей. Их нечастые деловые встречи в основном проходили в постели то у него, то у нее, и были очень продуктивны.

– Во-первых, сама постановка вопроса о частном розыске иностранного журналиста на территории региона, где вот-вот начнется война, вызывает много сомнений. – Теперь она гладила тонкими пальцами его могучую грудь, но говорила о вещах, никак не гармонировавших с обстановкой. – Если хочешь, я свяжу тебя с Конторой. Есть у меня один человечек в нашем управлении. Вместе начинали. Глядишь, может он тебе в частном порядке что-то присоветует, по-дружески. Лучше, чтобы они знали о твоих игрищах, тогда будет больше свободы действий.

– А что Нинка, давай попробуем! Слушай, я не прошу тебя отмазать преступника, а всего лишь дать мне консультацию. Но любая помощь должна быть отблагодарена и не только добрым словом. Я ведь не за бесплатно работаю, а за настоящие зеленые тугрики!

– Неужто ты думаешь, что я возьму деньги, после того что было?

– Но из моих-то рук можно! У тебя ведь дочь растет. Большие дети – большие расходы! Ты же знаешь, я тебя все равно уболтаю, так что соглашайся сразу.

– Хорошо. Давай посмотрим, во что это выльется, а потом уж будем говорить о вознаграждении. Для начала выведу тебя на ФСБ, а там увидим.

– Ты теперь у нас девушка осторожная!

– Еще бы! Обжегшись на прокурорской работе, поневоле будешь дуть на все подряд.

Денис никогда не говорил ей, что ему удалось забрать у человека, который ее шантажировал, весь компромат на нее. Эти материалы он использовать не собирался, поэтому и уничтожил без сожаления.

* * *

Прошло три дня. Денис уже почти отчаялся в своих безуспешных борениях с невидимым бюрократическим драконом, когда ему позвонил майор ФСБ Алексин. Они договорились встретиться в тот же день, но не в Доме на Соборной, а на конспиративной квартире в нескольких кварталах от клуба «Кавказ». Дениса не удивил этот выбор – у конторы свой взгляд на вещи. Но он по обыкновению вызвал двоих своих сотрудников для прикрытия. Когда он входил в подъезд, они уже припарковали свою девятку у соседнего подъезда.

– Здравствуйте, Денис Владимирович. Меня зовут Александр Данилович, это я вам звонил. – Сказал коренастый седовласый крепыш с лицом нормального русского слесаря-водопроводчика.

Денис как всегда быстро взглянул на «хозяина», запоминая лицо, оценивая физические кондиции и наличие оружия, потом оглядел прихожую и все, что можно было из нее увидеть – часть кухни, и часть зала.

– Проходите в комнату. – Майор пропустил Дениса вперед. – А это капитан Воронец Игорь Антонович, прошу любить и жаловать.

Навстречу Денису встал из кресла смуглый высокий мужчина с лицом, будто специально предназначенным свыше для стендов «Разыскивается опасный преступник». Денис сразу вспомнил его, но и бровью не повел, ожидая развития сцены. Они с капитаном пожали друг другу руки и сели в предложенные майором кресла по обе стороны журнального столика, где стоял поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды и стаканами. Сам майор сел за большой стол напротив них, где лежали какие-то папки и подшивки документов.

– Итак, Денис Владимирович, мне кажется, что у вас к нам есть вопросы.

– Честно говоря, не знаю. Может к вам, а может, и нет. Я думаю, предъявив свои документы, вы легко развеете мои сомнения.

– Разве личность капитана Воронца вам ни о чем вам не говорит? Ведь вы его узнали, не так ли?

– Личность этого господина говорит лишь о том, что в девяносто третьем году он был или прикидывался общевойсковым лейтенантом в центре подготовки спецназа в Моздоке, и что с тех пор жизнь его весьма круто потрепала. – Денис имел в виду наличие нескольких шрамов на лице капитана, невольно придававших его имиджу оттенок брутальности.

Капитан молча достал из кармана удостоверение офицера ФСБ, развернул и показал его Денису.

– Уверяю вас, у меня тоже такое есть! Будем продолжать? – Сказал майор.

– Да, конечно.

– В основном мы в курсе ваших дел, касающихся контракта с гражданкой США Сью Дайкин по розыску гражданина США Джебраила Юнус-Малика, репортера журнала «EXTREME WORLD REPORT». Все верно?

– В общем да.

– Этот контракт вам сосватала некто Дарья Арсанова, гражданка Канады, до ноября прошлого года гражданка России Дарья Черемина, вдова известного нижнедонского криминального авторитета по кличке Гоген. В каких отношениях вы состояли с этим человеком?

– В деловых.

– Вы не очень-то разговорчивы, Денис Владимирович.

– Это верно. В нашем изменчивом мире всегда лучше попридержать язык до появления полной ясности. Давайте к делу. Вы знаете, что мне нужно, и можете это организовать. Скажите цену. Ведь вы же не благотворительностью занимаетесь!

– Вы правы. Мы имеем свой интерес в вашем предприятии. Я подразумеваю под словом «мы» – Федеральную Службу Безопасности Российской Федерации, которая занимается своими непосредственными задачами. Мы не торгуемся, а ищем возможности наиболее простым и эффективным способом достичь наших целей. Для начала мы хотим знать, подходите ли вы нам, а уж потом предложим вам наши варианты. Или нет. Я ясно изъясняюсь?

– Вполне. Задавайте ваши вопросы.

– Давайте пройдемся по службе в армии. Начали службу еще до Чеченской кампании. Моздок. Спецназ. – Майор пролистывал страницы одного из скоросшивателей, выхватывая то и дело какой-либо факт и задавая вопросы. – Как получилось, что боевая подготовка вашей роты была значительно выше, чем в других подразделениях? Насколько я знаю, в то время подготовка войскового спецназа была довольно поверхностной. – Спросил капитан, о присутствии которого Денис почти забыл.

– Это была заслуга нашего командира подполковника Селиева. Он в то время был майором. Он видимо лучше понимал специфику Кавказа и будущей войны, поэтому натаскивал нас с утра до вечера, за что низкий ему поклон.

– Сколько человек вы убили? – Спросил майор.

– Не считал. Десятка два, или больше.

– Гоген заплатил вам за ликвидацию братьев Черепковых? – Снова подключился капитан.

– Игорь Федорович Черемин заплатил мне за то, чтобы я помог его жене выехать в Канаду, а об убийстве братьев Черепковых я узнал из выпуска новостей.

– Допустим. Какие отношения у вас были с вором в законе Геней Армавирским? Вы на него работали?

– Насколько я помню, он со мной не подписывал никаких контрактов, но я работал с депутатом Савельевым, в круг друзей и партнеров которого был вхож и упомянутый Геня, которого я знал как Евгения Петровича. А удостоверение вора в законе он мне не предъявлял.

– Но ваша любовница Наталья Шершнева стала женой Армавирского. Как она с ним сошлась?

– Я их познакомил.

– Значит, вы с ним все-таки были знакомы?

– Я узнал его на неделю раньше, чем она.

– Сколько лиц гражданского населения погибло в селении Хасанаул, руководить штурмом которого было поручено вам? – Резко сменил тему майор. – И кстати, почему вам, старшему сержанту сверхсрочнику доверили эту операцию?

– Всего погибло семьдесят восемь человек, а единиц стрелкового оружия было подобрано больше двух сотен. Также было уничтожено более полутонны взрывчатки, минометы, гранатометы и прочий арсенал. Возможно, кто-то из погибших и причислял себя к гражданскому населению, это их личное дело. Мне был поставлена задача, и я ее выполнил. Мы потеряли четырнадцать человек только благодаря внезапности. Мне приказали руководить операцией вынужденно, так как у нас в роте по разным причинам выбыли из строя все офицеры. Мы были ближе всех к Хасанаулу, и могли внезапно накрыть караван с оружием, который должен был сделать там остановку.

Майор и капитан прошлись перекрестным допросом по всей биографии Дениса, касаясь то и дело весьма щекотливых подробностей, которых в последней части этой биографии было предостаточно. Наконец допрос прекратился буквально на полуслове. Майор расслабился и вопросительно посмотрел на капитана. Воронец кивнул в ответ, но лицо его было неподвижным и не выражало ничего, будто посмертная маска, сделанная при жизни.

– Ну что ж, Денис Владимирович, я уполномочен предложить вам следующее. Ваша экспедиция получает зеленый свет с завтрашнего дня, при условии, что вы берете с собой Игоря Антоновича.

– В каком качестве? Мне не нужны начальники или командиры! Я инвалид войны и не годен к строевой.

– Ну, во-первых, от инвалидности вы отказались, чтобы поступить на юридический. А насчет роли капитана в экспедиции не беспокойтесь. Он вам не помешает. Руководство остается за вами. Игорь Антонович будет вашим проводником. Он прекрасно ориентируется в Дагестане, и у него есть контакты. Ему нужна легенда, согласно которой он будет искать вашего фигуранта, а заодно, и добывать нужные нам сведения. Мы стоим на пороге войны в Дагестане, и наша заинтересованность в получении достоверных сведений о предполагаемом противнике вполне оправдана. Кроме того, его присутствие откроет для вас любые двери. Формально все ваши люди будут числиться контрактниками и выполнять боевое задание на пограничной с Чечней территории. То есть, вы сможете свободно пользоваться оружием и передвигаться в любой местности без ограничений.

– Почему бы вам не получить эти сведения более надежным путем?

– Как вы не поймете! Мы как раз и ищем наиболее надежные варианты. По-моему, возвращение домой жителя Махачкалы, бандитствующего где-то в Москве, вполне оправдано, если он помогает богатой американке искать своего любовника, разве не так? Кроме того, мы будем решать параллельно свои задачи, о которых вам знать не обязательно.

– Я вас понял. Но учтите, я буду работать согласно своим канонам, которые не всегда четко вписываются в рамки … – Слово «Закона» Денис предусмотрительно опустил, отчего его высказывание не утратило ясности, но и не провоцировало на ненужный диалог.

– Перейдя границу Ставрополья, вы можете делать все что угодно. Такой вариант вас устроит?

– Вполне.

Встреча в Москве

Денис Москвы не любил и старался бывать здесь как можно реже, хотя понимал, что в столице крутятся огромные деньги и делаются вселенские дела. Но, ни эти деньги, ни эти дела его не интересовали. Чувство постоянной несвободы всегда преследовало его с первой минуты пребывания в Белокаменной. Он был настоящий провинциал, презиравший с детства столичную торопливость, поверхностность и высокомерную кичливость. Родившись и прожив большую часть жизни в Новоалексеевке на побережье Черного моря, он вдоволь насмотрелся на вальяжных отдыхающих, щеголявших в импортных шмотках, имевших роскошное снаряжение для подводного плавания и новенькие ружья для подводной охоты. Сколько раз эти горе-ныряльщики покупали у него рыбу и крабов, чтобы потом хвастаться способностями Ихтиандра перед своими женщинами. Однако женщины все равно поглядывали на сторону, ища настоящих Ихтиандров, и очень многие оттачивали свое мастерство охотниц на сильный пол в постели у Дениса. Зачастую обманутые рукотворной ласковостью и приветливостью курортной атмосферы столичные Тарзаны переносили свой опыт отдыхающего и на природу, не понимая, что она всегда одинакова, она живет по своим вечным законам, и нещадно расправляется с теми, кто воспринимает ее как детскую песочницу. Не мудрено, что из года в год отдыхающие тонули в море, падали со скал, исчезали на туристических маршрутах. Денису много раз приходилось участвовать в спасательных операциях, и за свой короткий век он видел столько жертв собственной глупости и невежества, что интуитивно понял некоторые социальные законы, и позже стал успешно применять их в жизни.

Человек, проживший многие годы в мегаполисе, подавлен его громадой и постоянно занимается поисками средств для выживания. Он является специалистом в этом вопросе, потому что ежедневно, ежечасно, ежеминутно вынужден бороться с побочными явлениями столичного существования, которые так многочисленны и вязки, что пробиться через них к самому себе, понять свою сущность и предназначение бывает зачастую просто невозможно. В то же время вялотекущая провинциальная жизнь располагает к созерцательности и размышлению. Отсутствие излишней информационной нагрузки заставляет мозг более интенсивно работать над анализом окружающего и добывать информацию из собственной деятельности (Разумеется, если не пить водки). Поэтому человек, проработавший всю жизнь на земле, может даже на ощупь определить, когда почва готова к севу, а потомственному рыбаку одного взгляда на море достаточно, чтобы предсказать, каким сегодня будет улов. Разумеется, приехав в Москву, эти провинциалы тычутся как слепые котята, не понимая элементарных вещей. Где купить карточку для таксофона и как ею пользоваться? Как быстрее пробиться сквозь очереди в метро? Как избежать близкого знакомства с многочисленными мошенниками, очень изобретательно пытающимися добраться до твоих карманов? Как не попадаться на глаза милиционерам, что так рьяно охотятся за приезжими, обращаясь с ними в родной столице как с гастарбайтерами из Средней Азии?

Денис задумался, идя по длинному пешеходному переходу, и не заметил, как из-за ларька как раз и появился наряд из двух бревноподобных существ из рода дубовых, одетых в милицейскую форму. Милиционеры преградили ему дорогу, один козырнул и заговорил.

– Младший сержант Кузиков! – Бодро отбарабанил он. – Ваши документы!

– Ну ты подловил меня Кузиков! – Денис глупо заулыбался и начал быстро шарить по карманам. – Я с самого утра думаю, только бы на Кузикова не нарваться, а ты вот он, нате вам!

– Ты чего это?

– Как чего? Дагестанские ваххабиты да чеченские боевики говорят, что теперь в Москву ни ногой! Мол, есть там младший сержант Кузиков, ну чистый зверь! Сам Лужков от него прячется. Все тюрьмы забиты нарушителями паспортного режима, а Кузиков каждый день еще по три сотни задержанных приводит!

– Я не понял, ты че шутишь так? – Сержант упер руки в боки и повернулся к напарнику. – Ты видел, Васюков, такого шутника! Может, еще пошутишь?

– А чего ж не пошутить с такими лопухами! – Денис посмотрел на Кузикова так, что тот осекся на полуслове. – Ты, Кузиков, не страж порядка, а сопля зеленая, а Васюков еще одна. Итого две сопли – пара! Будь я злоумышленником, или скажем террористом, так я давно бы уже ваши кишки на перо наматывал. Вот ты стоишь в полуметре от меня, и напарник тут же. Кого так можно задержать? Стоять нужно так, чтобы не получить сходу по зубам. А напарник вообще должен стоять чуть сзади и сбоку, чтобы контролировать ситуацию, и если тебя начнут убивать, так хоть успеть бы достать пистолет! Хотя вас и руками можно на блины раскатать!

– Это почему же? – Обиделся Васюков.

– Да хлипкие вы. – Денис продолжать смотреть то на одного, то на другого тем своим особым взглядом, в котором было что-то подчиняющее волю. – Давайте проведем тест. Вот я протягиваю вам руки. У меня их всего две, а у вас четыре. Значит, вы вдвое сильнее меня. Народ думает, что его милиция его бережет, а на самом деле…

Денис перехватил протянутые к его запястьям ладони и сжал их с такой силой, что Кузиков взвыл от боли, а Васюков запричитал шепотом, боясь привлечь внимание окружающих.

– Ну что, братцы, мне с вами делать? Отобрать оружие и отвести в ваше отделение на посмешище начальству? А? Не слышу!

– Не надо, не надо! – Зашептал сержант и снова начал подвывать, так как Денис еще сильнее сжал ему руку.

– Хорошо, Кузиков. Отпущу вас, живите пока! Но смотрите, тренируйтесь! Я еще три дня проведу в Москве. Буду наведываться с проверкой боевой готовности. Пока! Да не скреби ты по кобуре!

Денис отпустил руки милиционеров, достал удостоверение, выданное ему майором Алехиным, и сунул в лицо Кузикову.

– Прочел? У меня еще и вкладыш есть, предписывающий таким лохам как вы оказывать мне всестороннюю поддержку. Так что идите куда шли, иначе обижусь.

Он протиснулся между милиционерами и пошел дальше, не оглядываясь назад. Он знал, что еще несколько минут они не смогут пошевелить руками. Обладая крепкой от природы мускулатурой, Денис еще «усугубил» ее состояние специальными упражнениями. Эти упражнения он с фанатичным постоянством выполнял лет с пятнадцати, что, впрочем, вернулось ему сторицей в пиковых ситуациях на войне, да и в «мирной жизни», отличавшейся от войны только тем, что зачастую противника приходилось оставлять в живых.

Он ругал себя за слабость, за то, что позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом. Разыгранная им комедия могла обернуться для него большой неприятностью, нарвись он на стоящего парня, имеющего крепкие нервы и хорошую подготовку. «Хотя откуда им тут взяться!» Он вдоволь насмотрелся на головотяпство и недальновидность, которое особенно выпячивалось на войне. Ему было совсем непонятно, почему в милицию набирают «соплежуев», которые идут туда, чтобы удовлетворить свое оттоптанное в детстве самолюбие данной в их нетвердые потеющие руки властью над окружающими? Почему бы не сделать эту службу привлекательной для ребят, давно доказавших свою состоятельность, умеющих не только владеть оружием, но и обходиться без него? Почему их способности смогли оценить бандиты, а страна, за целостность которой они воевали, просто выбросила их на помойку за ненадобностью?

Такие мысли были не блажью и резонерством. В организованном им клубе «Кавказ» он ежедневно встречался с новыми людьми, выслушивал новые истории, помогал в силу возможностей, а потом наедине с собой тихо бесился, изливаясь желчью.

– Куда ехать, служивый? – Внезапный окрик вернул Дениса к реальности.

Он увидел крепкого детину в футболке и спортивных штанах облокотившегося на капот бежевой Ауди 100. Мужик улыбался, делая приглашающие жесты.

– С чего ты взял, что мне нужно ехать?

Денис подошел поближе, осматривая машину и ее хозяина. Машина показалась ему просторной и вполне презентабельной. Было видно, что хозяин относится к ней с пиететом.

– Так это же стоянка такси! А это вокзал! Ты и тянешь на приезжего! И сумка у тебя дорожная! Приехал, и хочешь ехать дальше. Чего тут соображать!?

Денис огляделся вокруг. Оказывается, он уже давно вышел из перехода и машинально остановился на стоянке такси. «А почему бы и нет? Машина просторная, и мужик колоритный. Пусть заморская гостья осваивает нашу действительность методом быстрого погружения.»

– Сколько до Шереметьева-2 возьмешь?

– Сотку баксов!

– Думаешь, если я приезжий, то совсем идиот? Сто пятьдесят туда и обратно до гостиницы «Рэдиссон Славянская» плюс полтинник, если наведешь порядок в салоне. Идет?

– А то! Садись, служивый.

– С чего ты взял, что я служивый? Не служил я.

– Да как-то на ботаника ты не похож. Закосил что ли?

– Нет, в аварию попал в детстве. Не годен к строевой. – Пространные беседы о службе в армии были Денису с некоторых пор неприятны, и он решил уйти от темы, всем видом показывая полное безразличие.

– Извини, брат, бывает! – С сочувствием сказал таксист.

* * *

Даша и Сью летели из Лондона. Они провели там несколько дней, которые предприимчивая Сью использовала, чтобы выторговать приличный контракт с Эй-Би-Эн на видеорепортажи из Дагестана, при этом ее расходы на экспедицию должны были полностью окупиться и еще принести прибыль. Однако для Дениса это стало дополнительной морокой, так как теперь ему нужно было думать и о двух телерепортерах с большим количеством аппаратуры. Благо, их не нужно было встречать, так как это были сотрудники российского представительства Эй-Би-Эн, жившие в Москве. Впрочем, за все эти беспокойства платили, поэтому Денис отнесся к разрастанию группы «агентов мировой буржуазии» философски.

Рейс из Лондона прибыл вовремя, и таможенный досмотр был проведен по-стахановски, так что Денису не пришлось долго ждать своих подопечных. Дашу он узнал не в лицо, а скорее по фигуре – настолько она изменилась. Видно, нью-йоркский климат пошел ей на пользу, в ней не было и следа той запуганной и вечно казавшейся виноватой девчонки, которая бежала с ним из Нижнедонска каких-то четырнадцать месяцев назад. Теперь это была уверенная в себе женщина, с несколько жестковатой линией рта, но все же пронзительно красивая и притягательная. У Дениса аж подвело судорогой низ живота, и ему пришлось экстренно делать свою излюбленную статическую гимнастику, чтобы не опростоволоситься на публике. Когда не было возможности свободно двигаться, он разгонял кровь, поочередно напрягая различные группы мышц. Зарядка помогла, и он вновь почувствовал себя уверенно.

Даша двигалась в потоке людей, то и дело поднимаясь на носочках и вертя по сторонам своей прелестно растрепанной головкой. Наконец она его увидела и ожесточенно замахала рукой. Денис улыбнулся и тоже махнул ей в ответ. Прошло еще полминуты, и она, оставив багаж, бросилась к нему на грудь, утопая в объятьях его могучих рук.

– Господи, Денис! Неужели это ты?! – Шептала она, всхлипывая и смачивая слезами воротничок его рубашки. – Я думала, мы уже никогда не увидимся!

– Не плачь, глупая! Вот он я, весь твой!

Он отстранил ее от себя и заглянул ей глаза. «Все те же угольки с искрой, только повеселее.» Тут только он обратил внимание на роскошную блондинку, стоявшую чуть поодаль и с интересом наблюдавшую за этой сценой. Она улыбнулась Денису, и тут же ослепила его вспышкой своей фотокамеры.

– Подожди, Данька, ты заставляешь скучать свою подругу!

– Да и черт с ней!

– Никуда я от тебя не денусь. Давай-ка отлипай от меня, пора заняться своими прямыми обязанностями! Как мне ее называть, мисс или миссис?

– Да к чему эти сложности! Зови ее просто Сью. – Она повернулась к американке и перешла на английский. – Вот знакомься, Сью, это Денис, мой ангел хранитель.

– Ангел по контракту. – Сказал Денис на своем весьма далеком от совершенства английском. – Рад тебя видеть, Сью.

Он подошел к ней и мягко пожал ее протянутую холеную руку, отметив про себя высшими оценками различные выдающиеся части ее фигуры. Она тоже смотрела на него оценивающе, и делала это совершенно беззастенчиво.

– Я тебя таким и представляла по рассказам Дарьи – голубоглазым и светловолосым русским богатырем. Надеюсь, мы поладим!

– Взаимно. Давайте сюда все ваши вещи.

Вещей оказалось две полных тележки, и Денису пришлось толкать их перед собой, распугивая зазевавшихся пассажиров и встречающих.

– А вот и наш извозчик. – Сказал Денис, указывая на идущего им навстречу шофера. – Для ознакомления с местным бытом я решил не арендовать лимузин, а нанял местного аборигена.

Краем глаза, он заметил, как Сью поморщилась, оглядывая неопрятную фигуру таксиста.

– Начинай привыкать, Сью. В путешествии, на которое ты осмелилась, тебе придется увидеть такое, что этот московский таксист покажется тебе ангелом во плоти.

Сью заразительно рассмеялась, разряжая обстановку.

– Не думай, Дэн, что я капризная избалованная кукла. Мне приходилось бывать в разных весьма непрезентабельных местах. Сальвадор, Никарагуа, Судан, Сомали, Пакистан – как тебе такой список?

– Впечатляет! Надеюсь, на Кавказе тебе тоже скучать не придется. Там сейчас начинает припекать и снизу, и сверху, как в духовке.

– Ну и славно, я люблю тепло!

Таксист схватил одну из тележек и бодро погнал ее к стоянке. Денис шел вместе с женщинами, поддерживая беседу, но и не забывал машинально поглядывать вокруг – организм сам по себе переключился в рабочий режим. Выходя из дверей аэровокзала, он почувствовал отчетливый укол беспокойства. Быстро отмотав в памяти картинку зала прилета, он выделил из толпы пассажиров и встречающих знакомое лицо. Он его видел совсем недавно, но не здесь, а в городе. Это был мужчина лет под сорок, не похожий ни на пассажира, ни на встречающего, так как в его лице не было заметно характерных для этих групп людей эмоций. Он был сосредоточен и совершенно не интересовался происходящим вокруг, хотя и не глазел открыто на Дениса и женщин. В совпадения Денис не верил, особенно когда дело касалось работы. Тем более в таком деле, в которое уже успела сунуть свой нос Контора. «А может это их человек? Не похоже. Слишком топорно работает. На людей Селиева тоже не похоже. Они должны были вести меня издалека.»

Во время первой чеченской кампании Селиев командовал ротой спецназа, в которой служил Денис. Они близко сошлись, особенно после того как Денис вытащил раненого командира с поля боя и нес на себе два десятка километров. Именно Селиев дал Денису толчок в охранно-сыскном бизнесе, и можно было сказать, выпестовал его и сделал тем, кем он был сейчас – преуспевающим владельцем фирмы «Щит», авторитетным председателем клуба ветеранов «Кавказ», человеком весьма заметным в Нижнедонске. Пару лет назад между ними пробежала черная кошка в лице юной брюнетки – Аллы, в которую Денис втюрился как школьник. Потом оказалось, что она была невестой одного крупного клиента Селиева. Естественно, командир сделал все, чтобы не дать их роману развиться до скандала, и отказал Денису, когда тот попросил помочь отыскать ее. Тогда Денис ушел от Селиева в «автономное плавание», в процессе которого нарубил столько дров, что и десятерым вынести было бы не под силу. Он умудрился смертельно поссориться с несколькими бандитскими авторитетами, наступил на мозоли очень серьезным людям, невольно ввязался в свару при дележке городского общака, и стал катализатором прошлогодней войны группировок за передел сфер влияния. Однако удача пока ему улыбалась. Он вышел невредимым из всех передряг, приобретя при этом большой авторитет, как специалист в своей области, и заработав приличную сумму денег, которая после Дефолта позволила ему развить бизнес, в то время как конкуренты перебивались с хлеба на воду. Теперь он открывал новую страницу в своей биографии – уже не как предводитель партизанской ватаги, а как серьезный предприниматель, с которым следовало считаться.

Организация экспедиции, затеянной Сью, сулила ему не только хорошие дивиденды, но и расширение бизнеса, приобретение новых знакомств и связей, которые в его деле были дороже денег. Перебесившись после потери Аллы, он уже не пытался ее разыскать, хотя эта незаживающая рана продолжала бередить душу. Отринув обиды, он решил возобновить отношения с Абреком (так они меж собой называли ротного), и тот принял его в свои объятья как настоящий друг. Сейчас Селиев обеспечивал его наружкой и помогал в решении некоторых организационных вопросов. С ним Денис и собирался поговорить о том субъекте, который, как ему показалось, следил за ним.

* * *

Денис дал шоферу еще полсотни, чтобы тот прокатил гостей по наиболее примечательным местам Москвы. Но, как он заметил, Сью мало интересовало голое созерцание архитектурных монстров прошлого, ее репортерская натура была устроена таким образом, что она оживлялась только тогда, когда просмотр сопровождался каким-то жареным рассказом о происходивших на этом месте событиях скандального характера. Денису пришлось напрячь память, и припомнить некоторые факты из новейшей истории. Например, при виде Останкинской телебашни он рассказал о штурме телецентра путчистами во время событий девяносто третьего года, в связи с Белым Домом вспомнилось Великое сидение ельцинской команды в девяносто первом году и штурм парламента правительственными войсками в девяносто третьем. Комментарии Дениса заставили американку оживиться, и к концу поездки она смотрела на город блестящими, полными интереса глазами.

Гостиничный номер не вызвал у Сью никаких нареканий, и это вселило в Дениса надежду, что ему по крайней мере не нужно будет потакать мелким капризам американки, экономя силы для более серьезных задач. Занеся вещи в ее номер, он выслушал ее пожелания на вечер и постучал в соседний номер к Даше.

– Войдите! – Услышал он ее голос, и дверь тут же открылась.

Она стояла, скрестив руки на груди, чуть сутулясь, будто пыталась защититься от холода. Сделав шаг ей навстречу, и коснувшись руками ее плеч, он почувствовал, как она дрожит будто от озноба.

– Что с тобой, Даня? – Прошептал он, прижимая ее к груди и закрывая пяткой дверь. – Ты не заболела?

Она издала какой-то сдавленный горловой звук похожий на рыдание, и крепче прижалась к нему. Он гладил ее по волосам, говоря ничего не значащие слова, и чувствовал, как она успокаивается.

– Я так скучала по тебе. Мне было так тоскливо одной. Иногда казалось, что я сойду с ума! Если бы не Сью, я наверно свихнулась бы…

– Но теперь ты в порядке?

– Да. Просто, когда увидела тебя, сразу поплыла. Ноги будто подкосились. – Она чуть отстранилась и заглянула ему в глаза. – Я больше не могу терпеть. Пойдем…

– А как же Сью?

– Я ей сказала, чтобы два часа на нас не рассчитывала. Да у нее на чистку перышек уйдет не меньше!

– Мне нужно заказать столик в ресторане. Она собирается ужинать с этими парнями из Эй-Би-Эн.

– Я знаю. Можно сделать заказ по телефону. Пошли…

* * *

Она отдавалась как-то по-особенному, целомудренно и истово, будто молилась. Денис, стараясь подыграть ей, был особенно сдержан и ласков, но постепенно он сам проникся ее чувствами, понял ее. Их близость была похожа на медленный танец, консервативный и изящный, наполненный пониманием и гармонией. Танец не ради завершающего отчаянного па, а танец ради танца, танец – беседа двух людей, давно не видевших друг друга и никак не могущих наговориться.

Потом они лежали молча, продолжая говорить без слов, прижавшись друг к другу разгоряченными телами, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть возникшую между ними эфемерную ауру взаимности.

– Первый раз я чувствую, что секс – это не война, а единение. – Денис первым нарушил молчание. – Наверно тебе действительно несладко пришлось!

– Ты это почувствовал?

– Да, я будто посмотрел на мир твоими глазами. Но оптимистическая нотка все же проглядывает. Верно?

– Есть немного. Сью заразила меня своей энергией. – Она приподнялась на подушке и, повернувшись к нему, устроилась поудобнее, чтобы видеть его лицо. – Что там у Наташи?

– Она в Италии. На третьем месяце беременности.

– Ой, как здорово! А с кем она сейчас?

– Была с Армавирским, но его убили месяц назад в Милане. Взорвали машину.

– О Господи! Как же это? Когда кончится эта бесконечная война!

– Именно война. Ты же знаешь, кем был Геня. На войне иногда достается и генералам.

– И как она?

– Она сильная. У нее свой бизнес, обширные связи. Ты же знаешь, как она притягивает к себе людей. Похоже, она там плотно укоренилась.

– В какое страшное время мы живем!

– Думаю, было и пострашнее. Просто мы попали в самый эпицентр. А многие так и живут от получки до получки, выращивают овощи на огородах, пьют водку и узнают о том, что происходит, лишь из новостей.

– Наверно ты прав. Не встреть я Игоря, у меня была бы другая жизнь. Бедная, но спокойная.

– Не пора ли нам вставать?

– Я хочу еще.

– Ты как с голодного края. Что у тебя за все время никого не было?

– Почему, были кавалеры. Но одно дело для здоровья, а другое для души. Они приличные люди, успешные, лощеные, только какие-то пустые, пресные. Им наверно слишком хорошо живется, сытость притупляет чувства.

– Нужно было найти какого-нибудь несчастного негра в Гарлеме.

– Я расистка. Да и не такие уж они бедные. На месте хижины дяди Тома давно стоит шикарный особняк. – Она подняла руки и потянулась, сладко зевнув. – Так не хочется идти в душ, смывать с себя твой запах. Это лучшие духи для меня, их ни за какие деньги не купишь!

– Думаю, за ужином не все разделят твои вкусы.

В ответ она весело, по-детски рассмеялась.

– У тебя кто-нибудь есть? – Спросила она, посерьезнев.

– Все также свободен, как птица. С подачи твоего покойного мужа и Армавирского я стал состоятельным человеком. Завидный жених. Только мне кажется, что я никогда не женюсь.

– Все тоскуешь по своей Алле?

– Наверно, уже нет. Но брак сам по себе меня не привлекает. Я первый раз был с женщиной в тринадцать лет, и с тех пор на меня постоянно пытаются накинуть удавку. А особи моего вида, Хомо Любвеобильный, в неволе хиреют. Многие из моих пассий стали мне хорошими друзьями, а с теми, кто слишком активно пытается познакомить меня со своей мамой, я прекращаю отношения раз и навсегда.

– Это намек?

– Даня, не путай котлеты с мухами. Ты знаешь, я за тебя горло перегрызу. И уже не раз доказал это. И так будет, потому что ты из моей стаи. А для семейных отношений я просто не готов. Придет время, когда Бог мне скажет – «Пора!», и я подчинюсь беспрекословно. Наташка меня понимала, и низкий ей поклон за это.

– Я тебя тоже понимаю, Дэн. Просто ты стал для меня самым близким человеком, и у меня возникает нормальное желание общаться с тобой почаще. Будь ты женщиной, мы бы были подругами, но ты мужчина, и поэтому у нас есть нечто, гораздо большее, чем просто дружба. Просто я не такая, как Наташа. Она тигрица, а я заяц. Мне хочется забиться к тебе в подмышку и оттуда смотреть на мир сквозь розовые очки.

– Ты мой очаровательный заяц!

* * *

Денис лежал в своем номере на кровати, подложив руки под голову, и смотрел в потолок. Он был абсолютно расслаблен, но в голову лезли разные мысли, от которых никак не удавалось отмахнуться. Встреча с Дашей всколыхнула в нем воспоминания, которые как вино уже перебродили и превратились в цельный жидкий рубин, в чьих гранях он видел себя со стороны и мог спокойно анализировать события. «А почему, собственно, не Даша?» Он вполне мог представить ее своей женой, и ни один нейрон в его нервной системе не затрепетал возмущенно от этой крамольной мысли. «Она не слишком уж богата. Двенадцать миллионов через несколько лет значительно обесценятся, да и я никогда не стану альфонсом. Но я ее не люблю… А может, в этом вовсе нет необходимости? Я ее понимаю, я ее чувствую, я ее предугадываю. У нее нет двойного дна, и она уже является частью моей жизни…»

Стук в дверь застал его за этими мыслями.

– Войдите. – Сказал он, будучи уверенным, что это пришла Даша.

Между тем в номер ураганом ворвалась светловолосая бестия Сью.

– Дэн! Почему ты лежишь? Мы команда, и я хочу, чтобы мы во всем действовали сообща… – Она запнулась, уставившись на него удивленными глазами. – О! Теперь я понимаю Дарью! Какой реликтовый экземпляр!

Только тут Денис понял, что он лежит в одних плавках. Он неторопливо встал, подошел к Сью и положил ей руку на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась.

– Я понял тебя, Сью. Мы команда. Но ты считаешь необходимым, чтобы меня с самого первого дня начало тошнить от этих мудаков из Эй-Би-Эн? – Английским он увлекался с детства, но перед встречей с американскими гостями затащил в постель одну очень милую училку английского из университета, и она почти две недели давала ему уроки неформальной лексики в перерывах между сексуальными изысками. – У меня на них устойчивая аллергия еще с первой чеченской войны.

– Я сама не люблю эту братию, но бизнес еще хуже, чем любовь. Приходится любить таких козлов, которые и в страшном сне не приснятся! Кстати, о чеченской войне. Я хочу предложить тебе серию очерков. Сейчас это будет очень актуально. А потом это можно будет издать как книгу. Что ты думаешь по этому поводу?

– Согласен. Но при условии, что любая правка только с моего письменного согласия. Переводчиком и моим представителем будет Даша. Это будет залогом нашего сотрудничества.

– Не вижу препятствий. Может быть, ты все же начнешь одеваться? Время подходит!

– Я мигом!

В этот момент в номер без стука вошла Даша.

– Ой! – Воскликнула она и остановилась на пороге. – Я не вовремя?

Денис понял, что она вне себя. Ему даже понравилось видеть ее в столь необычном аспекте. «А девочку-то забрало! Начал проявляться характер!»

– Извини, Даня, Сью меня почти соблазнила, но я сопротивлялся! – Сказал он, изобразив на лице личину Иванушки дурачка, что у него отменно получалось.

– Да ну вас! Очень нужно! – Фыркнула Сью и, оттолкнув Дашу, вышла в коридор. – Я вас жду в холле!

– Данечка, девочка моя! Не виноватый я, она сама пришла! – Произнес Денис дурашливо, обняв ее, и поцеловал в шею, потом в мочку уха. – Извини. Мне нужно одеваться.

– Хватит гримасничать! Если у тебя наклевывается что-то со Сьюзен, то ты скажи, я не буду мешать!

– Глупая ты! Я, конечно, признаюсь, Сью – баба первый класс. И с твоего разрешения я бы с ней разок-другой побарахтался. Но если ты против, я ни-ни!

– Я против!

– Вот это по-нашему, по-мужски! Сказала, как отрезала. – Говорил Денис, надевая льняной костюм, который он взял специально, так как лен по определению должен быть слегка мятым. – Слушаюсь и повинуюсь, госпожа. Надеюсь, этой ночью вы посетите мое скромное бунгало?

– И не надейся! Я здесь просто поселюсь! – Она подошла к нему ближе, и он увидел в ее глазах слезы. – Прости меня, Денис. Я не сдержалась. Если ты хочешь Сью…

– Конечно, хочу! Но если это тебя гложет, то я готов воздержаться при условии, что ты отработаешь за нее двойную норму.

– Я только за! – Ее глаза вспыхнули радостью. – Если ты серьезно, то я готова.

– Кто бы сомневался! Ты вон чуть ли из штанов не выпрыгиваешь! Неужели ты подумала, что я променяю тебя, молодую и красивую, на эту ходячую витрину элитной косметики. Конечно, в познавательных целях…

– Нет, ну ты невыносим! Одевайся уже, или я убью тебя на месте.

– Из твоих рук, о, благородная донна, я готов принять даже смерть!

– Шут! Мы тебя ждем!

Неприятные открытия

Дик Догерти и Макс Сосновский сразу не понравились Денису. Это было отторжение на уровне химии. Этакие бодрые всезнающие живчики, которые без мыла залезут туда, куда и сами бы не хотели, настригут фактиков с поверхности, перемешают все, перепутают, а потом сошьют из этого жареный материал на заказ, подогнав все по шаблону, присланному из-за океана. Ему уже приходилось встречаться с такими деятелями. Они все участливо выспрашивали, понимающе кивали, сетовали на варварство бандитов, фотографируя обезглавленные тела каких-то представителей гуманитарных организаций, сунувшихся со своим уставом не в тот монастырь, и уезжали восвояси. А потом делали фильмы, где уже не было места для отрезанных голов и геноцида иноверцев. Прогрессивное человечество хотело видеть добрых кавказских Робин Гудов борющимися за свободу и независимость против столь сладко ненавидимых русских, так что мелкие перегибы и издержки можно было оставить за кадром. «Хотя, за что нас можно любит?», тут же подумал он, обещая себе быть объективным в отношении репортеров.

Сославшись на плохое знание английского, Денис сосредоточился на еде и разговоре с Дашей. Он действительно не понимал беглого профессионального трепа, и взял с Даши слово пересказать ему потом наиболее важные детали разговора. Он исподтишка разглядывал обоих «буржуинов», пытаясь составить для себя первое представление о них, взяв за основу сведения об этих субчиках, которые ему нарыли люди Селиева.

Сосновский был типичным еврейским мальчиком, с детства обиженным бытовым антисемитизмом, или попросту жлобством рядового обывателя. С возрастом он не забыл обид, перенеся их на нацию в целом, и посвятил свою жизнь мелкому пакостничеству Государству Российскому на поприще тележурналистики. В последние годы советской государственности он был активным диссидентом – благо в конце восьмидесятых за это уже не отправляли в психушку и не давали сроков за антисоветчину. После августовского путча он автоматически переключился на критику нового курса, постепенно став профессиональным диссидентом, продававшим свою желчь на развес различным иностранным СМИ. Со временем он нашел себя в сотрудничестве с изданиями, с которыми его внутренняя струна звучала в унисон. Физически Сосновский из себя ничего не представлял, но Денис предвидел, что этот фрукт принесет много неприятностей морального плана.

Сведения о Догерти были весьма скудны. Было известно, что он работал оператором в Индии, Пакистане, Бангладеш и Афганистане – в исконно британской зоне геополитических интересов. Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что его просторная одежда скрывала мускулистое тренированное тело. Движения его были раскованы и точны, речь размеренна, как у человека, взвешивающего каждое слово, а взгляд цепким, фиксирующим все детали. От Дениса не укрылось и то, что англичанин тоже оценивающе рассматривал его, бросая исподтишка косые взгляды в его сторону. Не исключено, что парень совмещал операторскую работу с вполне прозаической деятельностью бойца невидимого фронта. Тем более что репортерская работа немногим отличалась от деятельности частного детектива или опера. «В общем, наградил Бог довеском! Чувствую, намаюсь я с этой сладкой парочкой!»

– А что это вы, Денис, не участвуете в беседе? – Спросил Сосновский по-русски.

– Вы знаете, местная кухня намного интереснее темы вашего разговора, да и английским я обременен ровно настолько, насколько требует практическая сторона дела. Мне и сказать-то нечего, кроме того, что в связи с изменением состава и задач нашей экспедиции необходимо будет пересмотреть финансовые статьи контракта в сторону увеличения бюджета. Но мне не хотелось бы испортить Сью вечер.

– Вы говорите только о Сью. Значит, нам вы бы вечер испортили?

– Без сомнения. Сью симпатичная женщина и, несмотря на присущую американцам практичность она все же занимается благородным делом – поиском пропавшего друга. Ваша миссия мне малосимпатична, поэтому помогать вам я могу только при условии повышенной оплаты.

– Но незаменимых людей нет. Мы можем поискать других помощников.

– Не стройте иллюзий! В сложившейся ситуации аккредитацию в столь взрывоопасный район вам не получить. Кроме опыта службы на Кавказе, знания местных условий и возможностей в области сыска и охраны, которые мне открывает собственная охранная фирма, я владею еще одним ноу-хау – знакомствами и связями. Но получить подорожную для Сью будет гораздо проще. Особенно учитывая вашу репутацию.

– А что вам не нравится в моей репутации?

– Я не вправе судить о ваших профессиональных качествах, но как мне уже удалось выяснить, многие ответственные люди ставят под сомнение вашу добросовестность и честность в подаче информации. А именно они будут решать вопрос о вашей аккредитации, так что ваше участие в нашей поездке пока находится под вопросом.

Сосновский проглотил колкость Дениса, так как тот был подчеркнуто корректен, и его лицо не выражало ничего кроме безразличия – свою неприязнь к репортеру он спрятал под личиной фатоватого мачо, делающего стойку в присутствии особ противоположного пола.

– Давайте перенесем этот разговор на завтра, а то женщины скучают.

Их перепалку прервал официант, принесший горячее. Большие, роскошно оформленные блюда быстро перекочевали с его серебряного подноса на стол.

– Антрекот! Утиная грудка в вине! Белуга в молочном соусе с мадерой!

Официант безошибочно ставил блюда перед теми, кто их заказывал. Однако с Денисом у него вышла осечка.

– Ромштекс с кровью! – Торжественно провозгласил он и водрузил блюдо перед Денисом, от взгляда на которое его вдруг заклинило.

– Вы ошиблись. Я заказывал котлеты по-киевски. А это для того господина. – Тихо процедил он сквозь зубы, кивнув в сторону Сосновского. – И вообще, мне казалось, ромштекс жарится в панировке.

– У нашего шефа свое прочтение азов кулинарии. – Невозмутимо ответил официант, переставляя блюдо на другой конец стола. – Ваша котлета по-киевски!

Лицо Дениса заметно побледнело и осунулось. Остаток ужина он провел погруженный в угрюмое молчание. Видимо, перепалка с Сосновским несколько вывела из себя обычно держанного и непробиваемого Дениса и сделала уязвимым для одного из преследовавших его кошмаров времен службы в Чечне. Такие психологические комплексы имелись почти у каждого солдата и офицера, участвовавшего в боевых действиях. Некоторым удавалось со временем избавиться от них, а менее везучим приходилось таскать их за собой всю жизнь. Как изрек старшина роты, встречая молодежь после первого боя – «Ну шо! Здравствуйте тараканы в голове!»

Взглянув на сильно зажаренный сверху, почти обгоревший кусок мяса, сырой внутри, и поэтому сочащийся розоватым соком, Денис отчетливо увидел перед собой слишком натуралистическую картинку, намертво впечатанную в его память. Это был один из первых его боев. Тогда в составе роты он спешил на помощь колонне бронетехники, попавшей в засаду. Они пришли почти под конец зверского избиения, устроенного боевиками в узком горном ущелье. Духов оттеснили в горы, и командир взвода приказал прочесать ущелье в поисках, оставшихся в живых. Именно тогда Денис увидел так поразившую его картину. Подбитый БМД дымился, уткнувшись носом в кювет. На броне и рядом с десантным люком лежали обгоревшие трупы бойцов, убитых сразу, или погибших при попытке покинуть горящую машину. Прогоревшая одежда открывала обширные участки обожженной плоти, покрытой черной потрескавшейся коркой, сквозь которую проступало красное, сочащееся сукровицей мясо.

Этот кошмар преследовал его долгие годы, возвращаясь все реже, но всегда внезапно заставая врасплох. Тогда за ужином он не мог предположить, что это видение станет вещим – затеваемая экспедиция готовила сюрпризы, каких не пожелаешь и врагу

* * *

– Что ты на него взъелся? – Спросила Даша, когда они пришли к нему в номер.

– Разве было заметно? – Денис не хотел открывать ей истинные мотивы своего поведения, поэтому решил повалять дурака.

– Для непосвященного человека нет. Но я тебя немного знаю. Со мной ты более открыт, и я тебя чувствую. А за ужином ты был закрыт намертво, и мне кажется, что ты бы не стал прятать особое расположение.

– Это верно. Знаешь, в армии есть такая экстренная дисциплинарная мера защиты – расстрел на месте. Она применяется в боевых условиях к саботажникам, мародерам, провокаторам, предателям и прочим элементам, которые могут помешать выполнению боевой задачи. Разумеется, когда нет возможности арестовать такого деятеля и передать в следственные органы. Так вот, если бы я на поле боя встретился с этими двумя хмырями, то Сосновского я бы расстрелял на месте, а Догерти взял бы в плен и постарался дотащить до своих.

– Но почему так? Они ведь работают вместе…

– Работа работе рознь. Догерти враг, его готовили для работы против нас. Он с молоком матери впитал азы колониальной политики англичан в Азии. Он знает, за что борется, и работает не за страх, а за совесть. Сосновский же наоборот сосал нашу сиську, только наше молоко для него горьким оказалось, вот и подался он за бугор. Да только не лучшей жизни искать. Мстить он нам хочет за наше горькое молоко. Вот такая, в целом, метафора.

– Какой он враг! Он всего лишь журналист! Кроме того, наша жизнь мало кому может понравиться. Кому как не тебе это знать.

– Конечно, я далек от того, чтобы идеализировать наш совок. Возможно, я даже несправедлив к этим ребятам. Но это моя страна, и мне в ней придется жить. Я даже воевал за нее, хотя в той войне для меня многое непонятно. Любой журналист выполняет в первую очередь политический заказ своего государства. Он косвенно, а иногда и напрямую работает против вероятного противника в пользу своей страны. Сосновский и Догерти это два разных типажа. Один работает на своих, а другой на чужих. Вот и вся разница между ними!

– Как у вас у мужиков все сложно! Что же теперь делать? Ты не будешь с ними работать?

– Почему же нет? Пусть заплатят мне соответствующий гонорар, и я их заведу хоть на край света, как Сусанин.

– А как же принципы? – Даша посмотрела на него непонимающе.

– Принципы будут дремать, убаюканные журчанием денежного ручейка. Но если их ручки шаловливые попытаются сунуться в чужой карман, то тут уж не взыщите! Наш бронепоезд хоть и застрял навечно в ремонте, но с ним все равно лучше не связываться.

– Дэн, но все-таки, зачем такие сложности? Неужели нельзя быть как-то попроще?

– Куда уж проще? Я и так простой как кусок хозяйственного мыла. Меня за простака и держат! Все это похоже на хорошо спланированную подставу. И чтобы выяснить всю подноготную и стать простым как похмелье, я должен покопаться в их грязном белье. Поможешь мне?

– Конечно! Только звучит как-то неаппетитно, да и не умею я подслушивать, подглядывать…

– А этого и не надо. Во-первых, мне нужны все репортажи Джебраила за последние пару лет. Думаю, это можно сделать по Интернет, да и Сью тебе поможет. Скажи ей, что я хочу понять его натуру, чтобы смоделировать его манеру проникновения в ситуацию. Это поможет избежать лишних движений. Подобную же работу нужно сделать и по этой парочке Эй-Би-Эншиков, особенно по Ричарду, а Сосновского как довесок до кучи. Но это желательно сделать без их ведома. Если понадобится, я тебя сведу кое с кем, тебе окажут квалифицированную помощь. Идет?

– Я на все согласна, только мне кажется, что все это ты мог рассказать мне и в постели!

– И действительно, чего это я? Меня домогается такая женщина, а я ей порожняки гоняю!

– Домогаюсь, да! И мне совсем не стыдно!

* * *

Утром он встал рано, тихо оделся и выскользнул из номера. У портье он заказал завтрак в номер, а сам направился в спортзал делать зарядку. Вернулся он через минут сорок, как раз, когда подоспел завтрак. Быстро помывшись в душе, он присоединился к Даше, которая сидела на кровати с чашечкой кофе в руках, завернутая в простыню на манер древнеримской матроны.

– Дашук, я вчера забыл спросить у тебя одну вещь. Мне нужно, чтобы ты вспомнила, как Сью решила организовать поиски Джеба. Может быть, ее кто-то натолкнул на эту мысль? И кто подкинул ей идею связаться с Эй-Би-Эн? Это очень важно.

– Да чего тут думать! Это был Джо Сеттимелли. Он политолог и журналист, публикуется в нескольких элитных изданиях. Как раз, когда Сью начала психовать по поводу исчезновения Джеба и отсутствия материалов, он зашел в редакцию, как он сказал, «на чашку кофе». Он и раньше заходил поболтать – они со Сью давно знакомы. Так вот, он выспросил у Сью суть дела, потом предложил сделать запрос в Госдеп, а сам обещал по своим каналам провентилировать тему по поводу поисков Джеба. С этого момента они стали часто общаться, и я не всегда была в курсе. Потом выяснилось, что какая-то ирландка видела, как Джеба арестовали дагестанские милиционеры, когда он по ошибке заехал в запретную для него зону.

– Вот это уже интересно, девочка! Напиши мне подробную справку об этом Джузеппе. Все, что ты знаешь. Поройся в Интернет. В общем, подойди к процессу творчески. Я сейчас убегу, а ты передай Сью, что я буду к двенадцати. Обсудим дополнения к контракту. Если они захотят устроить деловой ленч, то я только за! Поесть никогда не отказывался. Все, пока!

Он поцеловал Дашу в щеку и вышел из номера. Нужно было спешить – внизу его уже ждала машина, присланная Селиевым. Выйдя из гостиницы, он, как было договорено, убедился, что машина на месте, но не сел в нее, а взял такси и попросил подвезти его до станции метро «Боровицкая». Спустившись в метро, он побродил по перрону, дожидаясь поезда. Когда двери начали закрываться, он запрыгнул в вагон и, доехав до «Кропоткинской», пересел на обратный поезд. Выйдя на «Боровицкой», Денис на этот раз припустил бегом в сторону перехода на станцию «Александровский сад». На Моховой улице напротив автобусной остановки его уже ждала та машина, которая вела его от гостиницы до станции метро. Водитель сидел за рулем – это означало, что хвоста нет. Денис перебежал Моховую, слыша за собой визг тормозов, сигналы и мат, запрыгнул на заднее сиденье, и шестерка бодро рванула с места.

– Привет, Виталик! К чему такая конспирация? – Спросил он у водителя, с которым уже был знаком еще во время своей работы у Селиева.

– Здорово, коль не шутишь! Тебя тут пол-Москвы пасет, а Абрек просил все хвосты обрубать. Ему в этом деле светиться не резон.

– Что, настолько все серьезно?

– Это ты у него спроси! Но судя по составу хвостов, вокруг тебя что-то закручивается.

– Бывает. Мне не привыкать.

– Ото ж! Наслышаны, какой ты шухер в Нижнедонске поднял.

– У вас своих дел, что ли не хватает? Провинциальные сплетни подбираете!

– Свои дела – это работа, скукота! А вот чужие, это развлекуха!

* * *

Селиев, чуть постаревший, сидел за столом и что-то писал. Он как всегда, резко и размашисто двигал рукой, крепко налегая на ручку, при этом, чуть ли не рвал бумагу. Черты его лица несколько заострились, вокруг глаз и на лбу пролегли глубокие морщины, придававшие его лицу несколько сатанинский облик. Однако, когда он поднял голову и увидел Дениса, то добрая улыбка сразу проступила сквозь гримасу усталости и озабоченности, вернув его лицу почти утраченное выражение радости. Он встал, вышел из-за стола и крепко обнял Дениса.

– Ну чертяка! Рад! Страшно рад! Честно говоря, думал, что и не свидимся с тобой больше. Уж очень бодро ты начал свою деловую карьеру.

– Здравствуй, Баграт Джангович! Я тоже так думал, да вот выкрутился.

– Не говори гоп. Похоже, ты снова влип в историю. Садись. Поговорим.

Они сели в кресла у журнального столика. Селиев положил перед собой папку с документами и резко припечатал ее ладонью.

– Я тут предварительно кое-что накопал для тебя. Есть интересные моменты. Но давай по порядку. Во-первых, тебя пасет Контора. – Селиев вопросительно посмотрел на Дениса.

– Было бы странно, если бы они этого не делали. – Ответил тот, пожав плечами. – Их в любом случае должна была заинтересовать эта тема чисто в познавательном аспекте. Но оказалось, что у них к этому делу особый интерес. Они вышли на меня еще в Нижнедонске и пообещали уладить все формальности в обмен на услугу.

– Тебя что, завербовали? – Правая бровь на лице Селиева характерно вздернулась вверх. – Ты что, не знаешь, что если дьяволу в чем-то уступишь, то уже не вырвешься?

– Как не знать! Только пока я живу в этой стране, мне и так от них не отбояриться. Тут нужно или лавировать, просачиваться по линиям наименьшего сопротивления, или не рассчитывать на серьезные дела и заниматься супружескими изменами и охраной складов на Восточном рынке. Я вынужден балансировать на грани, увы. На этот раз мы нашли компромисс. Я должен взять с собой их человека в качестве проводника, но экспедиция будет проходить под моим руководством, и они не будут вмешиваться.

– В принципе, это оправданная уступка, но ты же знаешь, что они в любой момент могут тебя кинуть.

– Тут придется держать ухо востро. Но есть один момент, о котором я хотел спросить. Ты помнишь старлея из лагеря подготовки спецназа. Воронец Игорь, припоминаешь?

– Почему ты о нем спрашиваешь?

– Это его прочат мне в попутчики.

Селиев посерьезнел, лицо его снова стало хмурым и озабоченным.

– Вот даже как. – Сказал он после продолжительной паузы. – Я его не только помню, но и знаю, чем он тогда занимался. Он входил в состав специальной группы, которая и сейчас работает – осуществляет ликвидацию полевых командиров и лидеров экстремистских движений на Кавказе.

– Так это же родная кровь! Коллега!

– Вот и я о том же! Он профессиональный киллер на государственном пайке, и скорее всего, нацелен на одного из лидеров ваххабитов, а ты не забывай, что у тебя чуть ли не детский сад на колесах!

– Это я понимаю. Но нам и так не сладко придется. Не к теще на блины едем.

– Это точно. Кстати о теще. Тот субъект, что вел тебя в аэропорту, как раз от той самой тещи. Это Шамхал Меджидов, один из приближенных Джейруллы. Есть в Кадарской зоне такой бригадный генерал. Меджидов наполовину аварец. Мать у него русская, поэтому он мало похож на кавказца и поэтому же его часто посылают в Россию для выполнения особых заданий. В основном поиск денег и покупка оружия. Поддерживает связь с дагестанскими и чеченскими авторитетами в Москве и Питере. Я его знаю еще с девяносто второго года. Он уже тогда был в подручных у Багаутдина Мохамада, основавшего первый ваххабитский джамаат в Дагестане. В чеченскую кампанию крутился среди полевых командиров. Есть сведения, что он снабжал оружием некоторые банды.

– Теперь осталось понять, чего он от меня хочет.

– От тебя или от твоих девиц. Но раз следил, значит, что-то хотел. Вопрос в другом – как он узнал обо всем этом? Исчезновение этого Джебраила пока абсолютно не укладывается ни в какие схемы. Выкуп за него не просят, ни прямых, ни косвенных сведений о нем нет. Пропал и все тут.

– Один знакомый Сью, этой моей журналистки, сказал ей, что какая-то ирландка видела, как его арестовали и увезли дагестанские милиционеры где-то на границе Ставропольского Края.

– Это еще хуже! Представь себе, во всей России этих ирландцев наверно и нескольких десятков не наберется, а тут одна из них как раз оказалась в том самом месте и в то самое время, увидела все, и ее при этом не забрали. Кроме того, она определила, где граница края, и смогла сообразить, что милиционеры были дагестанские. Кроме того, она тут же сообщила все знакомому твоей клиентки. А он кстати кто?

– Некто Джозеф Сеттимелли, политолог. Данные о нем скоро будут. Кстати, это именно он подал Сью идею о поездке в Дагестан.

– Еще веселее! Никакой логики вообще! Вернемся к нашему Меджидову. Откуда он узнал о твоих хлопотах и чего хочет? Предположим, это его банда захватила репортера. Зачем? Может его убили сразу, тогда и следить за тобой и женщинами незачем. Если хотели взять калым, то почему почти месяц молчат?

– Может, пытаются выманить еще нескольких его знакомых, иностранцев, которые нынче в ходу у похитителей. Хотят получить много и сразу.

– Разумеется. И для этого оповещают подругу репортера через случайную ирландку и сомнительного политолога, которого они знать не знают. Еще и милиционеров приплели! Нет, Денис, это слишком на них не похоже.

– А может милиционеров упомянули как раз с целью подать надежду. Мол, если он у блюстителей порядка, то значит, его можно легко найти.

– Все правильно, только заманивали ее не горцы, а кто-то другой, тот, кто знал и Джебраила, и ирландку и Сеттимелли и Сью. – Селиев поморщился, будто проглотил горькое лекарство, а воды под рукой не оказалось. – Если добавить сюда Контору и исламских безбашенных экстремистов, то получается очень густой оливье. Солянка сборная мясная, получается… Полные штаны солянки!

– Вот поэтому я и хотел с тобой поговорить, Баграт Джангович. А то уже казалось, что я впал в паранойю. Но раз и тебе кажется, что дельце с душком, и не с нашим душком, то значит, в этом есть доля здравого смысла. Успокоил ты меня!

– Смеешься, что ли? После таких открытий самое время петельку приготовить да мыльце, чтобы быстро повеситься, когда придут кишки выпускать.

– А мне наоборот интересно. Я легких путей не ищу. Вот когда обзаведусь семьей, потолстею и полысею, тогда можно будет и поберечься.

– Такими темпами ты не доживешь до того славного времени.

– Это возможно. Только судя по твоему виду, у тебя тоже не все гладко. Я-то тебя знаю.

– Да, Денис, у меня дела швах! Зашиваюсь. Олигархи они покруче чеченов будут. Чует мое сердце, что слишком высоко я забрался. Падать будет больно.

– Что, так все запущено?

– А то! Представь себе, пять слонов дерутся, а один осел их разнимает. Каково?

– Ослу не позавидуешь!

– Да. Просто не успеешь!

* * *

Визит к Селиеву ничего не прояснил, а лишь добавил оттенков в палитру той пестрой картины, которую Денис нарисовал для себя путем нехитрого анализа имеющихся данных. С каждым шагом неясностей становилось все больше, а реальных фактов не прибавлялось. А ведь они еще даже не тронулись с места. Понятно было одно – каждый из участников этого фарса пытается использовать его в этой еще не начавшейся игре, в которой все претендовали на роль игроков, притом, что пешка была всего лишь одна – это он, Денис Краснов. «Нет, пожалуй, я забыл про Сью и Дашу. Похоже, им тоже отвели роль пешек. Не знаю, как им, ну а мне не привыкать. В прошлогодней заварушке меня также пытались использовать, только где они сейчас, эти кукловоды? Армавирский, Гоген, Терминатор и прочая шушера помельче, давно пришли к логическому завершению своего жизненного пути, а я все копошусь. Давайте, ребята! Посмотрим, что получится у вас!»

По крайней мере, теперь он был не один. Селиев включил все свои возможности и связи в Москве и на Юге, где у него остались не только враги, но и настоящие друзья. В основном, эти люди, как и сам Абрек, были далеко не просты, и многие из них имели в родных местах такое влияние, которому позавидовали бы многие высокопоставленные деятели. Денис очень рассчитывал на эти связи, а пока они с Селиевым договорились о самом полном сотрудничестве, и неизвестность теперь не пугала, лишь щекотала вызовом его самолюбие.

Вернувшись в гостиницу, он зашел к себе и, пользуясь отсутствием Даши, достал и подготовил к работе некоторые шпионские штучки, которые были крайне полезны для получения необходимой информации там, где дедукция Шерлока Холмса была бессильна. До отъезда из Москвы ему, кровь из носа, было необходимо получить максимум сведений обо всех участниках игры. Селиев взял на себя задачу по выяснению всего, что касалось кавказских персонажей, ему же предстояло разобраться с зарубежными фигурантами. Обращаться за помощью к своим «друзьям» из ФСБ он пока не хотел, поэтому решил получить нужные сведения от самих фигурантов, вернее из того, что они писали в последнее время, где писали и о чем. В этом ему должна была помочь Даша, и по возможности, нужно было вовлечь в этот процесс Сью, не раскрывая ей своего истинного интереса к ее знакомым.

Зазвонил телефон. Это была Даша.

– Привет, Дэн. Ты готов к деловому ленчу?

– Еще как готов! Ты же знаешь, там, где хорошо кормят, я готов терпеть таких типов, как Сосновский со всей псюрней.

– А что будет потом? Ведь тебе придется с ним общаться и дальше!

– А потом вступит в силу другое правило – я готов терпеть тех, кто хорошо платит. А этим ребятам придется раскошелиться, можешь не сомневаться!

– Надеюсь, ты не станешь драть с них три шкуры?

– И не надейся! Я намерен драть все четыре!

– Только не заставляй меня краснеть. Я зайду за тобой через двадцать минут.

– Хорошо. Я пока приму душ и переоденусь.

* * *

– Тебе удалось что-нибудь выяснить для меня? – Спросил Денис, когда они спускались в лифте в ресторан.

– Да. Здесь прекрасный бизнес-центр. Я покопалась в интернет и сделала тебе целую пачку распечаток. Если будут трудности с переводом, я помогу.

– Это мы оставим на вечер. Я свернусь клубочком у тебя на коленях, а ты будешь гладить меня за ушком и читать всю это лабуду.

– Зачем тогда ты просил меня заниматься лабудой?

– Правильно препарированная лабуда может быть очень полезной. Не бери в голову. И вообще, пока мы одни, я хотел тебя попросить – если ты увидишь странности в моем поведении, не удивляйся и не возмущайся. Делай вид, что для тебя это привычно. Так надо.

– Я тебя не пойму. Зачем это все? Ты меня пугаешь своей подозрительностью.

– Даня, не нужно ломать голову над тем, чего не можешь понять. Просто поверь мне. Тебя втянули в игру, которую ты не понимаешь. Я ее тоже не понимаю и хочу разобраться. И учти, я это делаю, чтобы побыстрее найти Джеба. И вообще, не стоит тебе углубляться в детали. Живи моментом и не морочь сама себе голову. У нас есть отличная возможность побыть вместе, чего еще нужно?

– И правда! – Ответила Даша, повеселев. – Собственно говоря, нужно сказать спасибо тем, кто похитил Джеба и дал мне возможность тебя увидеть. Я понимаю, что это свинство, но я все равно в душе рада.

– Наконец-то ты начинаешь понимать смысл жизни. Бери свое, пока дают, и плюй на приличия, иначе останешься не солоно хлебавши!

– Договорились. Я буду бесцеремонной, циничной и развратной, и попробуй только возмутиться, учитель!

– Вот это по-нашему! Приехали. – Денис взял ее под локоток, и они вышли из лифта, радуясь тому, что понимали и чувствовали друг друга.

В отдельном кабинете был накрыт стол на шесть персон – Эй-Би-Энщики привели с собой еще одного субъекта с таким сладким выражением на лице, что его хотелось полизать, как леденец.

– Знакомьтесь. Это наш консультант по юридическим вопросам господин Белевич. – Сосновский кивнул в сторону незнакомца. Денис пожал протянутую ему пухлую ладонь с такой силой, что господин Белевич не смог скрыть гримасу боли.

– Ой, извините! Все никак не научусь соразмерять силу. Меня лучше в приличное общество не пускать. – Денис посмотрел на Белевича своими наивными голубыми глазами, стараясь вложить в этот взгляд максимум дурости, которую он мог из себя выжать. Пусть думают, что перед ними грубый отставной солдафон с мозгами курицы и самомнением индюка. – Присаживайтесь, леди и джентльмены, в ногах правды нет.

Он отодвинул стул для Сью, а Белевич помог Даше.

– Итак, будем держать военный совет. – Денис положил себе на тарелку горку салата, несколько кусков заливной телятины, и вопросительно поглядел на остальных. – Я с вашего разрешения подкреплюсь. На голодный желудок и мысли приходят какие-то тощие. О чем будем говорить?

– Нас интересует разрешение на поездку в Дагестан. Мы уже пытались его получить, но безуспешно. – Начал Догерти, так и не притронувшись к еде.

– Так кто ж вам его даст? Кто захочет брать за вас ответственность и рисковать теплым местечком. – Он говорил по-русски, а Даша, наклонившись к Сью, шепотом переводила его слова. – На Кавказе напряженная обстановка, журналисты пропадают среди бела дня…

– Вы хотите сказать, что мы никуда не поедем? – Перебил его Сосновский.

– Я хочу сказать, что нужно иметь терпение и такт, чтобы добиться своего. С моей помощью, конечно.

– И как же вы собираетесь получить это разрешение? – Продолжал Сосновский с вызовом.

– Слово я знаю волшебное. Но вам его не скажу. Пусть это будет моим маленьким секретом.

– И все-таки? – Догерти налил себе немного белого вина и сделал несколько птичьих глотков, глядя на то, как Денис, расправившись с салатом, принялся за телятину.

– Да все очень просто. Вы платите деньги, а я выполняю работу, на которую меня подрядили. Придется подписать бумагу о том, что вы поедете не как корреспонденты, а как частные лица, и вся эта поездка будет предпринята под вашу ответственность и под моим присмотром.

– Но это противоречит законам и соглашением о статусе прессы! – Вспылил Сосновский.

– О каких законах вы говорите, господин хороший! Неужто вы думаете, что кто-то даст вам аккредитацию в зону возможного конфликта, зная какие пасквили вы насочиняете! Вас терпят, пока вы не делаете резких движений! Ведь все ваши репортажи властям не нравятся. И какой тогда смысл пускать козла в огород?

– Я не позволю вам оскорблять меня!

– Да зачем бы я стал вас оскорблять? Я просто повторяю мнение ответственных товарищей, для которых вы как геморрой в заднице. Извините за выражение! – Он поклонился Сью, и та, услышав перевод, рассмеялась от души. – И не нужно так смотреть на меня, а то дырку протрете! Вы просто ходячая проблема, и мне придется взять с вас дополнительный процент за вредность.

– Давайте закруглим прения. – Резко сказал Догерти, жестом останавливая рвущегося в бой Сосновского. – Во что вы оцениваете ваши хлопоты?

– Весь комплекс моих услуг, включая двухнедельную поездку, обойдется вам… – Денис написал на салфетке сумму, и пододвинул ее Догерти.

От одного взгляда на салфетку англичанина перекосило как от зубной боли.

– А вы не очень-то скромны, молодой человек! Если будете глотать такими кусками, то получите несварение желудка.

– Не беспокойтесь за меня. Мой желудок переваривает даже гвозди. – Денис демонстративно отправил в рот целый кусок мяса. – А если это для вас дорого, то вы можете поискать кого-нибудь еще. Я провинциал, знаете ли, юлить и торговаться не умею, а говорю, как есть. Поэтому прошу воспринимать мое предложение не как начало разговора, а как его завершение. То же самое касается статей договора. Вот здесь черновик. Обсуждению они не подлежат, так что господину Белевичу не придется проявлять свои знания в юриспруденции. Разве что проверить на грамматические ошибки. Вообще, пора бы уже подавать горячее.