Читать книгу: «Последняя четверть»

ГЛАВА 1

На плите шкварчали, побрызгивая, яйца. Дождавшись, когда они немного поджарятся, я добавил к ним нарезанную мелкими ломтиками колбасу и приправил солью с перцем. Должно было получиться хорошо. Пока яичница готовилась, я переключил своё внимание на тостер. Включив его в розетку, я запихал внутрь пару кусочков хлеба и поставил на максимальную мощность. В былые времена на такой мощности тостер оставил бы от хлеба одни угольки, но сейчас он постарел, и от былой мощи не осталось и следа, теперь, прикладывая максимум своих сил, он может разве что заставить хлеб слегка подрумяниться.

Между тем яичница уже поджарилась, я выключил огонь, накрыл сковородку крышкой, давая ей дойти. Настало время заняться чайником. Налив его дополна, я нажал кнопку кипячения. Чайник недовольно заворчал, засвистел, но скоро успокоился и приступил к своей каждодневной работе.

Пока пузатый кипятильник занимался своим делом, я направился в комнату, где все ещё спал отец.

– Пора вставать, новый день зовёт! – громко произнёс я, встав рядом с его диваном.

– Который час? – не отрывая глаз и не отрывая голову от подушки, спросил папа.

– Семь часов. Ты просил разбудить.

– Через десять минут встану. – он отвернулся от меня на другой бок.

– Хорошо. Завтрак будет на столе.

– Ага. – пробурчал отец и снова заснул.

– Надо будет еще напомнить. – сказал я сам себе, вернувшись на кухню.

Разложив яичницу по тарелкам, я вынул хлеб из измученного тостера и налил две кружки горячих напитков. Себе я сделал чай, а папе кофе покрепче из "пыли дорог Бразилии", как он любит говорить.

– Ну, приятного аппетита. – сев за стол, произнёс я.

Смаковать завтрак времени не было, поэтому я быстро закинул в себя яичницу, закусил хлебом и запил это все горячим чаем, едва по глупости не обжёг язык.

Покончив с завтраком, я направился в ванную, умылся, почистил зубы, смочил голову водой, вечно торчавший чубчик. Я все время намеревался его подстричь, но все время было жалко. Ведь с ним, по словам мамы, я был похож на её дедушку. Закончив с утренним туалетом, я поспешил в свою небольшую комнатку. Схватил лежавшие на стуле темные брюки, натянул их, после надел лежавшую под брюками белую рубашку. Рубашка была мятая, но на глажку времени уже не было.

– На мне разгладится. – решил я.

Одевшись, я небрежно бросил все, что лежало на письменном столе, к себе в рюкзак, увенчав, образовавшуюся внутри кучу, плюшевым мишкой с большим красным бантом на шее. Застегнув рюкзак, я закинул его себе на плечо и направился к входной двери. Проходя мимо комнаты папы, я снова заглянул внутрь и напомнил ему про время и завтрак.

– Встаю. – прозвучал ответ.

Надев куртку и обувшись, я открыл входную дверь, в пороге я услышал, как в комнате папы возмущенно скрипнул диван.

– Проснулся. – констатировал я и вышел из квартиры.

Оказавшись в коридоре, я вставил себе в уши наушники и включил в плеере диск с полюбившейся группой альтернативного рока. Заиграла бодрая музыка. Под такую веселее спускаться с четырнадцатого этажа по лестнице, хотя не по лестнице, наверное, тоже не плохо. Но проверить это я не мог, так как лифт уже год как не работает и когда заработает неизвестно.

Быстро пробежав расстояние до первого этажа, не заостряя внимания на разрисованных стенах лестничной площадки, я выбрался на улицу. Меня обдал еще прохладный, но уже весенний ветерок. Морозец стоял небольшой, приятный. Чувствовалось, весна близко. Пройдётещё немного времени, и лежащий на тротуарах и обочинах дорог снег почернеет, затем нагретый солнечными лучами растает и потечёт бурными ручьями, по которым, как когда-то раньше я, дети будут пускать кораблики. А затем пройдёт немного времени, и появятся первые цветы. Тогда, наконец, можно будет снять с себя надоевшую куртку и одеваться только в футболку.

– Эх. – вздохнул я. – Скорее бы.

На руке противно запищали часы.

– Опаздываю.

Я помчался со всех ног. По дороге чуть не сбив пару младшеклассников, я успел в школу за пять минут до звонка. Переобувшись, я промчался по коридорам и, не постучав, влетел в кабинет.

– А вот и Семенцов. – произнесла учитель математики и по совместительству классный руководитель Инна Дмитриевна. – Как всегда, опаздываешь.

– Вовсе нет. – возразил я. – На моих часах еще две минуты до начала урока.

– Ладно. – классный руководитель скептически взглянула на меня. – Иди на своё место.

– Хорошо.

Я направился к своей парте, по дороге здороваясь с одноклассниками, а Инна Дмитриевна продолжила в назидание.

– Вообще, Кирилл, так как ты живёшь чуть ли не ближе всех, ты должен приходить раньше всех и быть примером для других.

– Вот именно поэтому я и опаздываю. -сказал я, сев за свою парту и достав учебник . – Вы ведь знаете, Инна Дмитриевна, чем ближе живёшь, тем дальше от цели. Думаешь, все равно идти недалеко, так что зачем рано выходить, подгадываешь время, а в итоге оказывается, что не так уж и близко. И ты опаздываешь. Но я обещаю, очень скоро я найду баланс выхода, подгадаю время и не буду больше опаздывать.

– Что-то сомнительно, Кирилл, ой сомнительно. За десять лет не нашёл, а тут перед последней четвертью всего обучения в школе найдёшь.

– Лучше поздно, чем никогда. – состроив невинную рожу сказал я.

– Ну-ну. – скептически заметила Инна Дмитриевна, в этот момент прозвучал звонок, возвестивший о начале урока, и она переключилась на занятие. – Так как завтра у нас Восьмое марта, праздничный день, а после него у вас будет ещё один выходной. Я решила дать вам сегодня как следует поработать, чтобы выходные казались заслуженными. Поэтому Косицына сейчас раздаст вам листочки, на которых вы напишите имя, фамилию, класс, дату. После чего я дам каждому из вас персональную карточку с заданиями, и вы будете по ним работать.

– Ну, Инна Дмитриевна. – загудел дружно весь класс. – Сегодня же сокращённые уроки. Мы не успеем.

– Ничего. Я договорилась с другими учителями. Они не против того, чтобы у вас сегодня была только математика.

– Уууууу. – последовал коллективный вздох разочарования.

– А когда же мы будем девчонкам подарки дарить? – подняв руку спросил Пашка по кличке Тощий.

– После уроков. – ответила учитель. – Все, на этом обсуждения закончены. Приступаем к работе. Настя.

Настя Косицына, староста класса и по совместительству самая красивая девчонка в школе, встала со своего места и подошла к учительскому столу. Взяв в руки приготовленные Инной Дмитриевной листочки, она пошла по классу и стала их раздавать. Когда Настя подходила к пацанам нашего класса и немного склоняясь над ними протягивая листок, они все прям трепетали и начинали говорить глупости. На что Настя делала привычное "Ха" и шла дальше. Она даже не скрывала, что ей нравится всеобщее внимание. По-другому и не могло быть, она ведь будущая модель. Она сама об этом заявляя во всеуслышание.

Не обошла волнительная участь и меня. Когда Настя подошла к моей парте, она склонилась ниже, чем ко всем. Так что её лицо оказалось напротив моего.

– Привет. – сказала она улыбнувшись смотря мне прямо в глаза.

– Ага. – закивал я, почувствовав, как на лице выступил румянец.

– Вот твой листок.

– Ага. – снова кивнул я как идиот.

Я потянул руку к листку, не сводя взгляд с Насти. Рука предательски задрожала и взять этот проклятый листок никак не получалось. Я был словно приворожён её тёмными гипнотическими глазами.

– Давай-ка я тебе помогу.

Вдруг прозвучал голос, принадлежавший моей соседке по парте Кате. Она протянула руку и ловко выхватила два листка, один для себя, другой для меня.

– Спасибо. – наиграно улыбнулась она Насте.

– Ага. – поддержал я соседку, продолжая кивать.

– Пожалуйста. – хихикнув ответила Настя и явно довольная произведённым эффектом двинулась дальше.

Придя в себя, я повернулся к Кате и сказал:

– Спасибо тебе, выручила. А то я вёл себя как полный кретин.

– Да забей. – ответила Катя и отвернулась в сторону, уставившись в окно.

«Грубовато получилось. Надо будет сказать ей, что не стоит так выражаться», – подумал я. Мы с Катей с пятого класса сидим за одной партой, и всё это время я потихоньку учу её общаться не грубо. Ведь она довольно симпатичная девчонка: длинные светлые волосы, голубые глаза, фигура, правда, неизвестной формы из-за её манеры надевать мешковатые вещи. Но разговаривает она порой хуже некоторых пацанов. Так у нее повелось ещё с момента нашего первого знакомства. Тогда она меня вообще обматерила за то, что я нечаянно наступил ей на ногу, споткнулся и в процессе падения дёрнул за косу. В тот момент я узнал для себя много новых слов, о которых раньше даже не подозревал. Как мне объяснили позже, это всё из-за того, что у Кати не очень благополучная семья. Но в эти подробности я никогда не вникал. А просто действовал. Раз уж нас посадили вместе, то я принялся потихоньку переучивать её. В конце концов куда приятнее находиться рядом с человеком, который умеет культурно выражать свои мысли, нежели с тем, кто использует простые слова только для связи матерных выражений. Должен признать, давалось мне это с трудом, за годы обучения я многого натерпелся, но к одиннадцатому классу Катя говорила уже хорошо. Мат от неё не было слышно даже в стрессовых ситуациях. Хотя некоторые грубые словечки ещё проскакивали, но это уже не критично.

Инна Дмитриевна раздала задания и сказала:

– Думайте, пожалуйста, когда решаете, вам в этом году сдавать ЕГЭ, мы, учителя, признаться, ещё сами не знаем, что это такое, но думаю, задания там будут не сложнее, чем эти. Потому, ребят, попрошу вас, посерьёзней, посерьёзней.

– Постараемся. – ответил хором класс.

Началась контрольная. Я написал на листочке фамилию, имя: Семенцов Кирилл, 11 «А», цифрами указал дату 07.03.2006 года и так, чтобы не видела учитель, вставил наушник в левое ухо и тихо-тихо включил музыку. С музыкой мне думается лучше, а решение само всплывает в голову.

Достав черновик, я принялся на нем прорешивать первое задание. Оно оказалось не очень сложным, так что я быстро с ним расправился. А вот над вторым уже пришлось залипнуть, никак не мог вспомнить нужную формулу. И вот когда формула понемногу начала всплывать в сознании, я почувствовал сначала лёгкий, потом более сильный толчок локтем под ребро.

– Что такое? – повернулся я к Кате, произнеся вопрос чуть громче, чем следовало.

– Тишина. – тут же последовало замечание Инны Дмитриевны.

– Ой. – пригнул я голову и уже совсем шёпотом снова Кате: – Что такое?

– Я тоже музыку хочу послушать, дай один наушник. – как само собой разумеющееся потребовала соседка.

– Ладно, держи.

Я достал второй наушник и вставил его Кате в правое ухо.

– Только больше не мешай, договорились?

– Лады. – подмигнула она.

Вздохнув, я вернулся к контрольной. Уже всплывшая в сознании формула уплыла окончательно и не хотела приплывать обратно до звонка на перемену.

Когда прозвенел звонок, никто из класса даже не подумал выйти из кабинета. Все остались на своих местах с напряжением решать задачи. Мне вообще с классом повезло, ребята подобрались хорошие. Все желали учиться. От чего у нас была здоровая конкуренция, каждый хотел выделиться оценками. А за полученную тройку, особенно по математике, могли и засмеять. Но при этом сделать это как-то так, без злобы, чтобы тебе стало стыдно и ты захотел учиться лучше. Да и атмосфера в коллективе была хорошая, дружная, травле никого не подвергали, хотя ссоры порой случались, не без этого. В общем, не класс, мечта.

Наконец нужная формула соизволила вернуться в моё сознание, и я решил второе задание. Далее трудностей уже не возникло, и к концу второго сокращённого урока я уже сделал всё. Теперь можно было расслабиться. Перепроверив свои ответы, я переписал их с черновика в листок, выданный Настей. Закончив, я отложил ручку в сторону и задумался.

"Вот почему на баскетбольной площадке, при ответах на сложные задания, да и на улице в общении с басотой я особо не волнуюсь, но стоит оказаться рядом Косицыной, я тут же словно забываю, что сказать?Что это за магия такая? Хотя я ведь не один такой, другие парни с класса ведут себя точно также. Даже всегда невозмутимый Мишка перестаёт быть адекватным.Нет, она точно ведьма. Однако, она мне нравится. И сегодня я попробую к ней подойти и вручить подарок. Обязательно попробую."

– Эх. – мечтательно вздохнул я, представляя реакцию Насти на подарок, и откинулся на спинку стула, совершенно позабыв про наушник в ухе.

Шнур от соседнего наушника натянулся, и он выпал из уха Кати, о чем я тут же узнал, получив тычок локтем в ребро.

– Опять мечтаешь о Белоснежке? – прозвучал язвительный шёпот Кати.

– Нет, вовсе нет. С чего ты взяла? – зашептал я, пытаясь отвести от себя подозрения, словно бы думы о Насте являются чем-то незаконным.

Катя испытующе посмотрела на меня и сказала:

– Верни наушник.

– Ага, хорошо. – сказал я, переводя дух оттого, что удалось избежать неудобного разговора.

Я вставил ей наушник в ухо, и она уткнулась в свою контрольную. Сбитый с мечтаний, я решил посмотреть, как у Кати продвигаются дела с решением. Заглянув через плечо соседки, я увидел, что она почти всё решила, оставалось последнее задание, с которым она никак не могла справиться. Зная характер Кати и то, как она не любит принимать чужую помощь, я вырвал из своего черновика кусок листа и начеркал на нем нужную формулу. Затем я как бы случайно подсунул этот кусочек Кате под локоть, так, чтобы она его заметила. Катя увидела мою подсказку, но не подала виду. Тем не менее в решении она продвинулась и успела закончить задание одновременно с голосом Инны Дмитриевны.

– Сдаём контрольные. – потребовала классный руководитель.

Мы с Катей одновременно встали со своих мест, и я тут же получил довольно болезненный щелбан в лоб.

– За что? – потирая ушибленное место, спросил я.

– Сам знаешь. – с серьёзным видом ответила Катя, направившись к Инне Дмитриевне.

Пожав плечами, я пошёл следом. Возле стола учителя я встретился с Настей, она как-то странно посмотрела на меня и улыбнулась. Мне даже стало неловко. "Неужели она знает, что я хочу ей сделать подарок и признаться в симпатии?" – появилась в голове тревожащая мысль.

Вернувшись за свою парту, я никак не мог успокоиться. Даже немного вспотел. А тут еще Инна Дмитриевна сказала:

– Раз с контрольной закончено, то хочу поздравить всех девочек с грядущим Международным женским днём. Всегда оставайтесь такими же красавицами, как и сейчас, и пока что поменьше обращайте внимания на разных глупых мальчишек, желающих признаться вам в любви. Сосредоточьтесь на экзаменах, ведь впереди чуть-чуть, потом последняя четверть и всё. Экзамены. Не забывайте об этом. Ну а сейчас, с праздником вас, дорогие девочки!

– Вас тоже с праздником! – прозвучало дружное в ответ.

Тут дверь класса распахнулась, и вошли представители родительского комитета. Во главе родительской делегации шагал папа Насти, мужчина крупный, солидный, он вроде был в большом милицейском звании, не знаю точно, в каком. Нёс он огромный букет роз. Увидев подарок, Инна Дмитриевна засмущалась. А папа Насти не ограничился цветами, встав в центре кабинета, он своим громким, командным голосом зачитал стихи с поздравлением, чем совсем вогнал в краску классного руководителя.

Затем другие представители родительского комитета раздали девочкам класса приготовленные для них подарки и, исполнив свою миссию, удалились.

Когда класс остался один, все еще смущенная, Инна Дмитриевна сказала:

– На этом всё, можете быть свободны. Дежурные, останьтесь, остальным хороших выходных. – она вышла из кабинета.

Все быстро стали собираться, пацаны шёпотом, промеж себя, обсуждали, кто кому из девчонок что подарит. Все сошлись во мнении, что дарить надо в коридоре, чтоб другие не видели. А мне как назло повезло, дежурство выпало именно на нашу с Катей парту.

– Давай сделаем всё быстро. Ты пока стирай с доски. А я подниму стулья и подмету пол, идёт? – предложил я.

Катя окинула класс взглядом и сказала:

– Стулья почти все подняты, так что я сама справлюсь. Можешь идти, ты ведь наверняка хочешь сделать подарок Белоснежке.

– Почему ты так решила? – спросил я, а сам подумал: "Какая же она проницательная сегодня, ужас. У неё что, открылся дар ясновидения?"

– Чего тут решать, у тебя же на лице все написано. Иди, пока тебя не определили. – она махнула рукой в сторону двери.

Я уже поддался её словам, схватил рюкзак, но, видя, как Катя сама пошла поднимать оставшиеся стулья, я бросил рюкзак на место и поспешил на помощь. Так вышло, что мы одновременно схватились за один стул и потянули его вверх.

– Я же сказала, мне не нужна твоя помощь. – она потянула стул на себя. Её глаза грозно сверкнули.

– А я сказал, чтобы ты вытерла доску и оставила всю тяжёлую работу мне. – возразил я и с силой потянул стул на себя.

Неожиданно Катя разжала пальцы, и не встретив сопротивления, я чуть не рухнул вместе со стулом, удержав равновесие благодаря отступлению на пару шагов.

– Как знаешь. – мотнула головой Катя, задрав нос. – Я предлагала. – она отправилась к доске.

– Предлагала она. – пробурчал я, ставя стул на парту. – Как будто это так легко. Настю наверняка уже обступили толпы поклонников, а тут я со своим мишкой.

– Что ты там бурчишь? – вытирая доску, спросила Катя.

– Так, ничего. Говорю, что быстро справлюсь.

– Ааааа. Ну давай, давай. – не поворачиваясь ко мне, произнесла она.

Я действительно справился быстро. Как ураган я прошёл по всему классу, поднял оставшиеся стулья, а затем, словно торнадо, при помощи метлы и совка смел весь мусор. Кабинет был чистый-чистый. Даже вернувшаяся Инна Дмитриевна была приятно удивлена.

– Красота. – сказала учитель.

– Это мой подарок вам на Восьмое марта. – сказал я.

– Спасибо. Но хотелось бы, чтоб так чисто было не только в праздник…

– Увы. Ничего не поделаешь. Восьмое марта только раз в году. – улыбаясь, сказал я.

Схватив рюкзак, я попрощался с учителем и вышел из класса, направившись на поиски Насти. Катя ещё задержалась в кабинете. Пробежав по школьным коридорам, я нагнал Косицыну на первом этаже, она стояла ко мне спиной и разговаривала с девчонкой из параллельного класса. Остановившись в нескольких шагах от неё, я сделал глубокий вдох, чтобы восстановить дыхание и собраться с мыслями. Всё-таки решить признаться в симпатии и сделать это – две совершенно разные вещи. Достав из рюкзака приготовленный для Насти подарок, я все никак не мог подойти к ней. Ноги словно свинцом налились, во рту пересохло, а сам я вспотел, словно только что отыграл баскетбольный матч без замен.

– Я помогу. Око за око.

Это была Катя, она прошла мимо меня и похлопала Настю по плечу так, чтобы та не догадалась, кто это сделал. Моё сердце замерло, все стало происходить словно в замедленной съёмке: Настя медленно оборачивается, а на заднем плане я вижу, как Катя показывает мне язык и, резко отвернувшись, стремительно уходит.

– Семенцов? Ты что-то хотел? – удивлённо спросила Настя.

Личико у неё было как всегда милое и при этом игривое, что ли, если такое бывает. Я продолжал стоять как вкопанный, не в силах выдавить из себя ни слова.

– А, я поняла, ты тоже хочешь сделать мне подарок. – сказала она, увидев приготовленного для неё мишку. – Миленький, будет братцем-близнецом для первого.

Эти слова Насти вырвали меня из оцепенения. «В смысле, братцем-близнецом?» – подумал я и только сейчас обратил внимание на то, что у Косицыной в руках было уже порядка пяти мягких игрушек, одна из которых была точно таким же мишкой с бантом, как и у меня. И тут во мне сыграли гордость и ревность одновременно. Гордость выражалась в том, что я не хотел быть как другие, кто потерял голову от Настиной красоты, а ревность заключалась в том, что я был не первый. Поэтому я сделал то, что сделал.

– Это не тебе. – сказал я. – Подарок для другой девочки.

– Да? – удивлённо приподняла бровь Настя. – Зачем же ты меня звал?

– Зачем звал? Да затем, чтоб сказать, что нечего строить из себя королеву красоты, словно все должны только вокруг тебя крутиться и дарить подарки только тебе! А то ишь ты, красотка. – выпалил я. – И да, нечего было на меня так пристально глазеть перед контрольной. Я тоже так могу. Всё, пока.

Вздёрнув подбородок, неся перед собой мишку, я гордо протопал мимо опешившей от моих слов Насти.

Покинув здание школы, я энергичным шагом направился домой, думать о том, что я наделал, не хотелось. Хотелось поскорее переключиться на другое. «Будет что будет», – решил я и ещё ускорил шаг.