Читать книгу: «Зеркало Мирослава. Книга 1»

Пролог

Накануне Нового Года, в конце декабря, когда дни месяца и старого года были, почти уже сочтены, в этот морозный поздний вечер, было очень холодно. Тихо падал снег, кружась, ровным слоем устилая все улицы и крыши старого города, плавно падая мягкими хлопьями. На окраине Москвы, в это время было безлюдно. Ветер сквозил в подворотнях и кривых улочках напропалую, распугав спешащих с покупками редких припозднившихся прохожих, загнав их в свои дома по квартирам.

Белый снег облепил лобовое стекло, а также крышу стоящей на обочине полицейской патрульной машины. Двое замерзших в такую непогодь стражей порядка их наряд явно не радовал. Получив ориентировку, они явились по адресу, но никакой пьяной драки на улице не обнаружили. Обычно, дерутся у забегалок, а здесь даже не оказалось ни одной кафешки поблизости. Всего-навсего только один захудалый киоск, да и тот который уже закрывался. Благо успели взять себе по стаканчику кофе, да по булке с маком. Видно дежурный что-то с адресами напутал, ирод окаянный. Воспользовавшись случаем, парни решили затаиться и отдохнуть. Полицейские просидели так с полчаса, ломая глаза, зорко вглядываясь в ночную темь. Чтобы не выдавать себя, они выключили габариты, а также заодно и печку. Вдоль по улице вихрями вилась, пританцовывая легкая поземка. Редкие фонари, своим светом выхватывая из темноты танцующие снежинки, дополняли сказочную картину, пробуждая забытое детское чувство радости предстоящего праздника.

Допив свое кофе и доев булки, парни уже решили сниматься с места, дабы не околеть совсем, опасаясь потом не завестись. Доложив по рации, что все в порядке, сержант Ивашов надел рукавицы, и, открыв дверцу машины, выбрался на морозный воздух поразмять затекшие члены. Лейтенант Окунев остался на месте, не рискуя отморозить нос. Сержант смахнул с лобового стекла комья снега, включил дворники и печку, пока совсем не остыла; постучал ногой по колесам, деловито прошелся вокруг автомобиля, машинально бросив взгляд в подворотню, возле которой они и встали с напарником. Посветив фонариком, он хмыкнул – луч света выхватил одинокую фигуру грязного бомжа, копошащегося в мусорных баках, стоящих посреди двора. Тот искал и вытаскивал, а затем складывал в пакет стеклянные бутылки, которые мелодично позвякивали. Луч света заставил человека замереть и прикрыться рукой. Бывший мент, а ныне полицейский Ивашов, убрал свой фонарик, после чего бродяга свободно вздохнул, а затем продолжил свою работу. Сержант пожалел беднягу, в такую погоду не смотря ни на что, добывающего себе на хлеб насущный. Бомж складывал, мял пластик и жестяные банки из под пива, дабы поутру сдать на точке приемки. Отвернувшись и сделав несколько шагов назад, по направлению к машине, Ивашов вдруг услышал сзади, за спиной, как раздался громкий вскрик, похожий на вопль. Почти одновременно с ним, послышался звон битого стекла рассыпанных бутылок. Сержант обернулся назад – только что стоящего бомжа и след простыл, как не бывало. Бродяга исчез, лишь на его месте валялся разорвавшийся пакет с битой стеклотарой. Постояв несколько секунд в размышлении, патрульный сделал знак напарнику, выглядывающему из окна патрульного «Ланоса», и бросился через подворотню во двор. Сначала Сергей хотел махнуть на это рукой, но подумал – бомжи тоже люди, а тут явно что-то не так. Дело явно не чисто. Мистика какая-то, надо бы проверить. Нападение на бомжа? Кому это нужно? Разве что пьяным подросткам, чтоб поиздеваться.

Выхватив фонарик, он осмотрел следы на снегу, которые пока еще не замело возле баков. Возле брошенного пакета лежала шапка-вязанка бомжа, рядом на снегу – несколько крупных капель крови, а также имелись следы явного волочения тела. Видимо, жертву ударили по голове, а затем оттащили за мусорные баки. Вытащив из кобуры пистолет, сержант аккуратно, выключив фонарик, подкрался к крайнему, покрытому снегом контейнеру с отходами. В душе надеясь внезапно выскочить и срубить себе подвигом галочку, отличившись задержкой грабителя. Так сказать, поймать на горячем. Но не тут-то было. Снег предательски скрипел на морозе под ногами полицейского, норовя его обнаружить и свести на нет его старания. Плюнув на это, сержант устремился вперед и замер как вкопанный. Он совсем не то ожидал увидеть. Вслушиваясь в давящую тишину, парень напряженно вглядывался. В темноте, там, за мусорным баком, сверкнули два желтых глаза. Глаза крупного хищника, зверя. Между ним и патрульным лежало явно уже не живое тело одинокого бомжа. Судя по всему, у него отсутствовала голова. Зверь зарычал и прыгнул на так и не успевшего применить с толком пистолет сержанта Ивашова. Падая, в последний момент он выстрелил в упор, в грудь подмявшего его под себя монстра, но пуля явно не нанесла твари никакого повреждения.

Лейтенант Окунев выбрался нехотя из насиженного места, и, двинувшись в направлении удалившегося напарника, поежился от попавшего за ворот снега. Забежав в подворотню и оказавшись во дворе, он очутился на месте преступления. Громадная тварь, похожая на волка, сидела на распластавшемся на снегу теле сержанта. Завидев Окунева, чудовище подняло окровавленную морду, с пасти которого капала слюна, и обратила свой безумный взор на лейтенанта, потерявшего дар речи. В руке тот сжимал бесполезную рацию, срывающимся от ужаса голосом, докладывая о происшедшем вызываемому подкреплению. Бестия зловеще оскалила клыки и угрожающе зарычала, готовясь к прыжку. Не помня себя от страха, Окунев бросился наутек, надеясь добежать и укрыться в полицейской машине. В считанные мгновения (и откуда, только силы взялись?), он преодолел расстояние, отделявшее его от автомобиля, когда волчара вдруг нагнал его в несколько прыжков. Распахнув дверцу, Окунев захлопнул ее перед самой носом чудовища. Тварь слету ударилась головой в бок машины с такой силой, как будто кто кувалдой приложился. Авто пошатнулось. Трясущимися руками лейтенант повернул торчащий ключ в замке зажигания, заводя движок. Волк взлетел на крышу, с остервенением скребя когтями. Ну и силища была в его мощных лохматых лапах! Двигатель, как назло, не хотел заводиться. Оставив исцарапанную, а местами вспоротую как консервным ножом крышу «Ланоса», бестия спрыгнула на снег, приблизив морду к окну дверцы. Налитые кровью глаза, казалось, гипнотизировали свою жертву, приводя в ступор, повергая в состояние шока. Застывший полицейский следил не отрываясь за действиями волка. Тот встал на задние лапы, и, размахнувшись, ударил передней в лобовое стекло. Раздался треск и звон. Стекло покрылось сетью трещин, разрастающихся прямо на глазах, после чего лопнуло, осыпав осколками Окунева. Просунув лапу, хищник схватил трясущегося парня и вытянул его, стащив по капоту. Приподняв высоко, он с размаху швырнул его на спину, держа за горло. Вырвав кусок мяса из шеи, волк приподнял окровавленную морду, задрал пасть к вышедшей из-за снежных туч полной луне, и издал жуткий, протяжный, торжествующий вой. Вой, отразившись от стен близстоящих домов, прокатился по полуночному городу и, повиснув над крышами, растаял. Белый снег, тихо и плавно опускаясь на пролитую алую кровь, припорошил следы растворившегося в танце снежинок зверя и скрыл следы его кровавого пиршества.

Часть первая
Странное наследство

1

Кирилл разбирал свертки с приглянувшимися редкими вещами на квартире у себя дома. Их было немного. Что можно взять со старухи, прожившей долгую жизнь, практически не выходящую из дому и на сто первом году почившую? Жил себе – не тужил, и вот на тебе! Вдруг получает извещение о какой-то умершей дальней родственнице по материнской линии. Да притом еще, о которой не слышал, никогда в глаза не видел, и даже не догадывался о ее существовании. Вот так сразу – нашел и потерял тут же, одновременно. Сказать по правде, заказное письмо, видимо шло очень долго. Судя по дате на печати, похороны уже состоялись неделю назад. Письмо завалялось в почтовом ящике. Лишь случайно взгляд Кирюхи заметил выбившийся белый уголок из щелки. Держать в руках настоящий конверт было не с руки. Кирилл привык иметь дело только с электронной почтой в нэте, да и ту, лишь изредка просматривал на ходу. Он бы никогда туда и не поехал, эту Тмутаракань, за тридевять земель, если не одно но. В конце письма была приписка, что, так как он является единственным родственником усопшей, (родители его погибли несколько лет назад в автокатастрофе), ему надлежит явиться, дабы ознакомиться с завещанием покойной бабушки, для вступления в права наследства. Короче, ему бабка завещала свой домишко, стоящий на отшибе деревни, в забытой богом дыре.

Приехав на место, он, встретившись с нотариусом, подписал необходимые документы, а затем тот вручил ему ключ от старого небольшого двухэтажного домика. Сославшись на дела, нотариус испарился, оставив нового владельца наедине с приобретенной недвижимостью. Дом, сказать по правде, находился в упадке, то есть в плачевном состоянии. Не годился для нормального житья. Как тут жила бабуся покойница сама – неизвестно. Кирилл обследовал все закоулки, попадая по углам в паутину. Ничего путного. Так, выбрал себе несколько тарелок, чашек, да пару шкатулок старинной работы. Драгоценных вещей не было. Бабуля видно, прожила в бедности до упора. На кухоньке он отметил, что старушка не держала серебряных приборов. А ведь в старых домах так было модно. Жаль. Можно было бы толкнуть на худой конец их на рынке перекупщикам. Хоть что-то выручить. Кирилл поднялся на второй этаж. Здесь уже было похоже на склад старых вещей, что с музея. Предметы старины глубокой, видимо переходящие по наследству аж с древней Руси. Прялка, на которой пряли полотна, ступка с пестом и прочая утварь – обиходы быта еще до Революции. Естественно, в домишке не было водопровода. Воду баба носила коромыслом до последнего из ветхого колодца во дворе. Спальня бабы Матрены тоже ничего не представляла. Не захотел он копаться в вещах покойницы. Не в его это было стиле. Кирилл поспешил покинуть поскорее комнатушку, устыдившись пришедшей вдруг мысли, что усопшая хозяйка наблюдает сейчас по ту сторону за своим приемником, и поежился. Ему стало не по себе. Закрыв дверь спальни, он поднялся по скрипучей лестнице на чердак, широкий люк коего был раскрыт. Возле лестницы стояла видавшие виды метла с длинным держаком. Оказавшись на чердаке, Кирилл осмотрелся. Он ожидал увидеть здесь еще один склад всякого хлама, но ошибся. Перед ним была уютная комнатка с резным из мореного дуба, покрытым лаком старинным комодом. Столик, стул и полочки с какими-то порошками в горшочках, банками – склянками. Задрав голову, Кирилл посмотрел и его передернуло. Под потолком на веревочках висели сушеные летучие мыши, птичьи головы, ящерицы и змеи. В крыше было большое окно, выходящее своим видом на стоящий неподалеку лес. Посреди комнатки проходила труба сложенной каменной печи. Видно было по обжитости, что хозяйка проводила время здесь чаще на чердаке, так как здесь было чисто прибрано, чем в остальном доме. Обойдя чердак, Кирилл вернулся к столику. Небольшой слой пыли покрывал его поверхность, как будто недавно здесь протирали. На столике стояло что-то, накрытое алой бархатной тряпицей. Сняв ее с прятавшегося за ней предмета, Кирилл увидел в красивой деревянной раме небольшое зеркало, размером с монитор ноутбука. Его резная причудливыми узорами потемневшая от времени рамка приглянулась Кириллу. Он сдул с поверхности зеркала пыль и глянул на свое отражение. Подмигнув глядящему двойнику из Зазеркалья, Кирилл решил забрать его с собой на квартиру. Стильно и готически смотрелось бы оно на стене. Больше, к сожалению, поживиться было нечем. Он обошел пару близ живущих соседей, дабы расспросить про свою родственницу, кто была и чем занималась при жизни. В одном доме хозяева вообще не захотели с ним разговаривать, а в другом – пожилой дед подмигнул ему и шепотом, пока жена его отвернулась, сказал, чтоб он убирался поскорее оттуда. Место то – нечисто, бабка при жизни, мол, была ведьмой. Летала на помеле по ночам на Лысую Гору, да зналась с Нечистой Силою. Кирилл подумал тогда еще, что у старика не все в порядке с головой, и быстро распрощался. Забрав свертки с собой, что пригодились бы, в том числе и зеркало, он спешно покинул деревню, сев на электричку.

2

Приехав домой, в город, сейчас он распаковывал вещи, раскладывая их по полкам. Среди всего прочего приглянулся ему ручной работы пояс, четко связанный из шкурок и волос. Он примерил его, покрасовавшись, да так и оставил на себе. Дошла очередь и до старухиного зеркала. Кирилл намочил тряпку и как следует, протерев его и почистив от печной сажи, (видимо хозяйка замазала, хватаясь, всякий раз), повесил в коридоре на гвоздь. Проголодавшись, парень ушел на кухню, сварил себе пельменей, достав их из холодильника, и с аппетитом поужинал. Затем он сел за свой ноутбук и погрузился в интернет с головой, бродя по сайтам и просматривая почту. Кинув взгляд на часы, Кирилл обнаружил, что время пролетело быстро, и пора было уже отходить ко сну. Приближалась полночь.

Проходя по коридору и направляясь из ванны в комнату, он задержался возле висящего овального зеркала. Как будто что-то его остановило. Взор его словно магнитом притягивала зеркальная поверхность матового стекла. Посмотрев в него, он обнаружил черную точку, неизвестно как появившуюся на нем. Подышав на стекло и поскребя ее ногтем, Кирилл потер его рукавом куртки спортивного костюма, в котором он ходил по дому. Собираясь уже пройти мимо, он боковым зрением уловил какое-то движение. Зеркальная поверхность озарилась изнутри голубоватым свечением, его отражение ему подмигнуло, покрылось рябью, и от него пошли круги волнами. Как в водоеме от брошенного камня. Кирилл испугался. Он вспомнил легенды о Допельгангерах – двойниках, живущих по ту сторону зеркал, в Зазеркалье. Те выходили наружу и занимали место оригинала. Отличить их можно было, только при отсутствии у тех тени. Они ее не отбрасывали. Кирилл подождал еще немного и успокоился. Ничего подобного не произошло. Никто не вылез из рамы. Вместо этого, появилось другое изображение. Как в телевизоре.

Кирилл вдруг увидел сидящего на возвышении молодого мужчину, с курчавой русой бородой, голову которого венчал золотой обруч с тремя дубовыми коваными листьями посредине спереди. Сидел тот на высоком, старинном похожем на трон огромном стуле с высокими подлокотниками, и одет был в старинную одежду из атласного сукна. Сорочку сверху покрывало длиннополое платье с широкими рукавами, шитыми золотом. Подпоясан был мужик широким поясом, тоже вышитым золотыми нитями. Штаны его, были заправлены в сафьяновые, ручной работы сапоги. На груди, на золотой цепи висели украшения из драгоценных камней. Пальцы украшали перстни с алмазами и изумрудами. Мужчина сидел один в просторной комнате. Судя по заднему плану, стены помещения были сложены из тесаных бревен, расписанных золотистыми птицами и цветами с замысловатыми узорами. Такие же изображения были и на высоком потолке. Склонив голову на подпиравшую ее руку, он, казалось, дремал. Приглядевшись, Кирилл понял, что этот мужик, похожий на древнерусского царя, не спит. Глаза его были открыты и полны грусти.

– Во дела! – удивился Кирюха и метнулся на кухню, к холодильнику за пивом. – Вот это кино! Как в телеке, – подумал Кирилл. – Кому скажи, ведь не поверят. А может, мне все это чудится? Да нет. Все реально.

Кирилл сорвал со стены чудное зеркало, и плюхнулся на диван, открыв бутылку» Балтики». Изображение, застыв на месте, возобновилось вновь. Стало ясно, что зрелище это предназначалось только для его глаз.