Читать книгу: «Но я-то тебя не люблю…»

Глава 1

– Я люблю тебя! – говорит Идонея.

А я смотрю на неё, и думаю, что делать дальше. Сказать правду и расстроить? Испортить отношения навсегда… а мне с ней ещё жить. Как минимум до следующей зимы, пока действует гильдийский контракт. Можно и соврать, но врать придётся не только сейчас, а ещё очень и очень долгое время. Врать, притворяться и всем существом казаться, что влюблён… но это не так.

– Почему ты молчишь, Гильем? – спрашивает Идонея. Причём спрашивает недовольно. Осуждает, что заставляю ждать, что сомневаюсь и тяну с ответом. Да, ты права, Идонея, мне давно пора решиться и всё прояснить, между нами.

– Понимаешь, – говорю, – мне приятно это слышать, но…

– Но?

– Я то тебя не люблю.

Сказал. Всё. Назад уже ничего не вернуть. Слова сказанные уже не забрать и не отшутиться, и с миром не разойтись. Тишина. Мы молчим, но лучше бы говорили. Эта тишина… вестник бури.

Идонея всхлипнула, как-то совсем по-девчачьи. Мне захотелось её обнять. Но я не сделаю этого, потому что она мой напарник до следующей зимы и я не хочу ничего усложнять… усложнять ещё сильнее. К тому же, есть ещё одна причина, почему я не могу притянуть Идонею в объятья, и эта причина – нож, длиной от локтя до запястья. Я смог остаться живым, только потому что ждал удара.

Остриё ножа остановилось перед моей ладонью. Идонея целилась в живот. Нож остановился, но не потому что она передумала.

Я успел собрать силу в ладонях, и воздух, между моими руками и остриём уплотнился настолько, что Идонея не может преодолеть эту воздушную преграду, а она очень старается. Давит, что есть силы. Её личико покраснело от натуги, а глаза… в глазах по-прежнему слёзы. Слёзы и ненависть.

– Ублюдок! – говорит она. Говорит с такой злобой, что меня передёргивает. А нож в руках Идонеи продвигается чуть вперёд. Моя воздушная преграда не справляется с её безумным напором и всё дальше проходит остриё ножа. Вот оно достигает кожи на моей ладони. Острое и холодное. Оно входит в мою плоть. Больно, но терпимо. Красная струйка убегает вниз и вот на землю падают первые капли крови.

– Ты собираешься убить меня? А что ты потом скажешь в гильдии, Идонея? – говорю я, точно понимая, что в бою она может убить меня. Да и не просто может, она этого жаждет.

Вернее сказать, что так было. Но моя кровь, и резкие слова, отрезвили Идонею. Она растерялась, отпустила нож и отошла на несколько шагов назад. Бледная и совершенно не знающая как быть дальше.

Её нож висит в воздухе, но как только я отпустил силу – воздух стал обычным, и нож свалился на землю.

Сейчас и мне стоит подумать, что делать дальше… к счастью или нет, но я по-прежнему не хочу ей зла, воспринимая как товарища, который свернул немного не туда.

– Не переживай, – говорю, – я не сообщу про это в гильдию. Давай немного отдохнём друг от друга… я пойду в деревню, там есть таверна, до ночи ещё часа три, и я постараюсь вернуться пораньше.

Она услышала меня. Идонея поняла каждое сказанное мною слово, но сделала вид, словно не заметила. Словно мои слова для неё ничего не значат… вместо этого, она решила сделать больно, я увидел это ещё до того, как услышал… увидел по злорадному блеску в глазах:

– Ты же слабак… в тебе нет ничего особенного. Ты труслив, у тебя нет характера, я точно уверена, что у тебя никогда не было девушки и ты абсолютный девственник. Ты кусок дерьма, Гильем, но даже так ты…

– …отвергаю тебя. Да, я не люблю тебя и не хочу встречаться с тобой именно по этой причине, ведь я считал тебя товарищем… другом, а не…

– Да пошёл ты!

Она ушла в дом, напоследок так хлопнув дверью, что любая другая дверь, сразу бы слетела с петель. Но не эта дверь, из толстой древесины, с очень прочными, размером с мой кулак, петлями. Эта дверь издала протяжный гул от удара, но осталась на месте, целая и невредимая, эта дверь была создана для защиты. Защиты от тварей, что приходят с наступлением ночи.

Если посмотреть со стороны, то ничего страшного не произошло. Всё так же как и раньше поют лесные птицы. Небо краснеет, скоро будет закат. Мне в спину дует лёгкий ветерок. Шелестят листья. Всё кажется таким мирным и обычным…

Природе и миру плевать на людские отношения. Отношения, которые только что пошли трещинами и развалились на куски. Впервые, за два месяца нашего пребывания в этой деревне, я подумал, что не смогу продержаться до конца срока.

Но мысль о слабости как пришла, так и ушла, а я отправился выпить в местную таверну. Всё же нужно поторопиться, и до наступления ночи успеть занять свой пост… Идонея, какой бы сильной она не казалась, не справится одна.

Глава 2

Иду к защитной стене. Иду и думаю о том, что чувства очень изменчивая штука. Идонея могла навоображать всякого… могла решить, что любит меня, но после отказа она могла и разочароваться во мне… Это было бы так замечательно… жаль, что невозможно.

Она же и правда хотела убить меня. И сейчас думать, что она станет прежней… будет ошибкой. Может стоит написать это в следующем отчёте для гильдии? Или всё же не стоит подставлять Идонею, всё же… нет, лучше написать. Слишком опасной она может быть и в честном бою мне Идонею не одолеть.

– Что тебе надо здесь? – тон жёсткий. Слышится сверху, со стены, что защищает деревню от тварей. Голос старческий. Мужской. Я не знаю, кто говорит, но знаю, что у него сильный дар. И силой отдаёт не только от него, но и от всей стены, словно она живая. Странно. Ничего подобного не было, когда мы с Идонеей приехали в эту деревню… Кто этот старик?

– Я повторюсь, авантюрист, что тебе здесь надо? Скоро ночь… убирайся обратно.

Хм. Старик вдруг решил, что он бессмертный? Может разнести к чёртовой матери всю стену… вскрыть эту деревянную крепость как праздничную коробку с подарком… найти этот старый кусок дерьма и размазать по стенкам очень-очень тонким вонючим слоем?!

Хм… а с настроение у меня всё плохо… неужели Идонея заразила своим безумием? До сих пор колотит от боя… как хорошо, что я остановился сейчас, а не тогда… когда было бы слишком поздно для этого не очень милого дедушки.

– Твою мать, вы авантюристы все такие тупые?! Или ты просто глухой… – говорит голос со стены. – Э-Э-ЭЙ, ЧТО ТЕБЕ ЗДЕСЬ НАДО?! – перешёл он на крик.

– Тише дедуль, не шуми, – говорю.

– Какой я тебе делуля, отморозок проклятый?! Меня зовут Зандер, и я страж этой деревни!

– А меня зовут Гильем, и я наёмный авантюрист, который уже две недели защищает твою старческую задницу от лесных тварей, и я совершенно не могу понять, Зандер, чем я заслужил такое отношение.

– …

– Стари-и-ик! Ты чего, заснул там? – говорю нагло, буквально в открытую насмехаюсь. Поразительно, как быстро мы поменялись местами.

– Хорошо, – говорит Зандер, – дам тебе шанс оправдаться. Ответь мне на один вопрос: ты убил её?

Так вот в чём дело. Старик не только обладает сильным даром, он ещё и хорошо этот дар развил. Несколько минут назад почувствовал вспышку силы с нашей стороны, хотя ещё отнюдь не ночь, и твари в такое время не нападают… и тут прихожу я, весь такой красивый, и прошу впустить в деревню… м-да, глупо с моей стороны. Похоже я совсем растерял хватку.

– Нет, Зандер, она жива, и даже абсолютно здорова. Мы просто немного повздорили и единственный кто пострадал, это я, – я руку в воздух поднял, показывая свежую рану.

– А если ты врёшь мне?

– А зачем?

Ты же знаешь, Зандер, что если бы я захотел войти силой, я бы уже вошёл. Но задерживаюсь, потому что не хочу никому навредить… ну же, старикан, думай… думай скорее, ведь время и моё терпение на исходе. Ещё чуть-чуть и я не сдержусь…

– Ладно. Входи.

Огромные деревянные ворота заскрипели и немного приоткрылись. Совсем немного, но хватит, чтобы пройти одному человеку. Что примечательно, в ту щель, что приоткрылась, мне видно, что за воротами никого нет.

Теперь всё ясно. У старика дар духа хранителя. Он привязан к этому месту. Это его дом, который он обязан защитить, а в обмен дом подчиняется ему. Но это не объясняет кое-что. У меня есть к тебе вопрос, Зандер.

Я прошёл в ворота. Обернулся. Там. На возвышенности сидит старик. Сидит на деревянном стуле, руками упирается на трость перед собою. Он внимательно рассматривает меня, хотя в его глазах нет зрачка. Нет даже белка. Его глаза – древо, его глаза корни, в них отражается его дом, а дом его оказывается не деревня, а лес… Ха-Ха… ему пришлось пожертвовать зрением, но он всё равно не может защитить людей, ведь у леса, которому он служит, есть и другие дети… ха-ха… как же это жестоко старик, мне жаль тебя.

– Насмотрелся? – в его вопросе столько горечи, что у меня стало сухо во рту. Он ненавидит меня. Ненавидит потому что знает, что я всё понял.

– Скажи старик, а где ты был, когда я приехал в деревню? Я не ощущал твоего дара…

– …

– Стари-и-ик! Чего же ты молчишь?

– Для тебя я Зандер, сосунок!

– Хорошо, Зандер. Так где же ты…

– Меня ранили, – сказал он так тихо, что я не сразу понял услышанное.

– Не может быть, ведь твари признают тебя за своего… кажется так, но я давно проходил этот курс в гильдии, могу и ошибаться.

– Нет, ты прав… Гильем, да?

– Точно.

– Ты прав, Гильем. Я ощущаю с этими… существами что-то вроде родства, с тех пор, как принял в себя духа леса… Они не нападали на меня, не пытались убить… они просто проходили мимо. Проходили мимо, для того, чтобы жрать моих настоящих родных и друзей… я более не могу убивать тварей, но сильно ранить – это мне по силам… Доволен?

– Очень!

Издеваешься старик, да? Какой ещё доволен? Рассказываешь мне свои страсти мордасти и взглядом этим ужасным пугаешь до усрачки… ты же слепой, так откуда же это чувство, словно смотришь насквозь, через плоть, прямо на внутренности взираешь… ууух… пробирает до жути!

– Ладно, Зандер, – говорю, – у меня тут ещё дела есть…

Я развернулся. И уже почти ушёл, когда в спину мне прилетел, едва слышно, вопрос:

– Так, что у вас там произошло, за стеной?

Я развернулся.

– Как что? Любовь… – говорю и подмигиваю. При этом совершенно забыв, что Зандер слеп… однако он услышал, и даже улыбнулся. Хм… славный дедуля.

Глава 3

Иду в таверну. Настроение заметно улучшилось. Дедуля Зандер мне его знатно поднял. Интересно почему он так не любит когда его называют дедулей? А сколько ему лет на самом деле? И часто ли он попадает к лекарю после того, как пытается задержать ночных тварей? Столько вопросов… а ответов как всегда нет. Нужно будет обо всём поговорить с Зандером, он кажется мне довольно интересным старцем, не думаю, что он будет многое скрывать… скорее вывалит всё наружу, чтобы я содрогнулся и после засыпал с огромным трудом, мучаясь ужасами от его историй.. это было бы вполне в его характере, но это не важно, об этом можно и позже подумать.

А сейчас… а сейчас я вхожу в таверну. Строение не очень большое: одноэтажный деревянный дом, с вывеской таверны, на ней зайчик нарисован, а называется заведение: удачливый заяц. Я знал что в этой деревне есть таверна, об этом поведал староста, ещё по прибытии в эту деревушку… но я никак не решался зайти сюда, и теперь это моё первое посещение сего заведение. Странное дело… но это весьма волнительно.

Я вхожу, дверь не скрипит, но тут есть колокольчик на двери, который говорит, что вот он – посетитель, прибыл, встречайте уважаемые! За барной стойкой стоит молодой мужик. Рыжий, с веснушками. Я иду к нему. Он машет мне рукой и… улыбается. Я, вдруг, понимаю почему в названии есть заяц, так же понимаю почему он счастливый: у этого человека два больших передних зуба, как у зайчишки, а ещё, у него морщинки под глазами, он точно любит улыбаться, и даже меня встречает такое приветливой, счастливой улыбкой, что даже как-то неудобно… вот с кого нужно брать пример старику Зандеру! Вот как нужно гостей встречать… эх…

– Приветствую в моей таверне, авантюрист! Меня зовут Джарельд, и я здесь за главного… какими судьбами к нам?

– Привет. Меня зовут Гильем, очень приятно!

Мы руки пожали, и я уселся за скамейку, которую поставили перед длинным и узким столом, заставленным пустыми стаканами.

– Так зачем же ты пришёл? – спросил он вновь, как только поставил рядом со мной кружку чего-то пенного, пахнет одурманивающе, яблоками и какими-то специями.

– Не поверишь, но сегодня мне уже задавали этот вопрос… раза четыре, один сварливый старикан… и этот вопрос успел меня так достать, что сил больше нет на него отвечать…

– А-а-а… столкнулся с Зандером? Понимаю. Его только Карин подлатала, а он снова на стены лезет… горе наше и гордость, много людей спас, мы может продержались так долго без авантюристов, только благодаря нашему Зандеру, так что ты на него уж сильно не серчай. Он у нас старичок с нравом, но честный и справедливый… а душа у него за родную деревню волнуется, вот он и срывается на всех, дай только повод… Кстати, ты конечно можешь не говорить зачем пришёл, но интерес – штука сложная, доставучая, покоя не даёт. Ты конечно можешь ничего не говорить, – Джарельд ехидно улыбнулся, – но мы ведь и так всё со временем узнаем, выпросим, вызнаем… или свои догадки построим, ничуть не хуже действительности, а то и круче… ну так зачем пришёл, а? Вы же вроде у нас совсем не были, как приехали, в деревне больше не появлялись, но оно и понятно, вы ночью с проклятыми тварями дерётесь, а днём должно быть отсыпаетесь… хотя и раны должны у вас кое-какие появиться, вот смотрю на руку твою, она же ранена, а вы всё равно к нам не обращаетесь, у нас же целительница есть – Карин, славная женщина, да…

– Тише-тише… постой немного, отдышись, ты же так со всем задохнёшься бедный… Дай хотя бы и мне слово вставить!

– Извини… я просто любитель поговорить. Странное дело конечно, но и ты меня пойми, у нас тут в глуши ничего не происходит, только вот монстры людей периодически пожирают, а так скучно невероятно, заняться совершенно нечем, да и поговорить тоже, а тут нам всё же определяют авантюристов для защиты… всё же совершенно новые люди…

– Да-да… я тебя уже понял. Ну ладно. Расскажу всё, что смогу… только ты, пожалуйста, полегче… не дави и вопросами не закидывай.

– Хорошо. Тогда первый вопрос: почему ты вдруг решил прийти в моё славное заведение?

– Неужели нельзя порядочному человеку отдохнуть и выпить кружечку… а что я, кстати, пью? Язык эта штука развязывает будь здоров. У меня, к слову, было ужасное настроение, и говорить я ни с кем не собирался…

– Эта штука называется яблочный сидр, но готовлю я его по семейному рецепту, из чего он состоит даже не спрашивай, тайна и всё тут… кстати, по поводу отдыха порядочного человека, почему именно сейчас ты решил у нас отдохнуть? Уже две недели здесь, а не разу не заходил? Скажи честно, есть же причина…

– Есть… скажу честно, поссорились мы немного… с товарищем.

– Просто товарищем? Да ладно… верится с трудом, вы же там только вдвоём в этом домике живёте, и спите тоже вместе… там ведь всего одна комната…

– Ага-ага, понял на что ты намекаешь, извращенец…

– Не извращенец, просто это вполне логично, женщина и мужчина в одном доме, только вдвоём… тут должно же было что-то произойти… скажи сразу, любовнички поссорились.

– Слушай… твой эль развязал мне конечно язык, да и у меня просто было желание поговорить… но ты не забывайся, Джарельд.

– Понял, не в своё дело не лезу! Ладно, вопрос номер два… как же вам удаётся убивать всех этих тварей и не обращаться к нам за помощью: к лекарю там, да и просто за поддержкой… мы хоть и простые мужики, но длинными копьями неплохо владеем, всё же отгоняли эту нечисть долгое время, вполне справлялись, у нас же даже одарённые есть…

– Справлялись говоришь?

– Ладно… не справлялись. В год по несколько десятков человек успешно на тот свет отправлялись… но от нас бы всё равно кое-какая помощь была бы, мы бы успешно вас прикрывали, да и…

– Нет, Джарельд, мы сами справляемся. Нас же не просто так сюда вдвоём отправили. С вашей деревни огромные урожаи каждый год вывозятся, вы очень многих людей в городе кормите, да и…

– Это всё благодаря земле, у нас она тут особенная, да и я говорил, что есть у нас одарённые людишки, которые с природным даром родятся, та же самая Кар…

– Да-да, но ты лучше меня послушай, постарайся не перебивать.

– Хорошо, слушаю.

– В этом древнем лесу очень много природной силы, ваша деревня находится рядом… поэтому и земля на ваших полях такая плодородная, поэтому и люди у вас рождаются с сильным природным даром, но по этой же самой причине и твари к вам приходят необычные, очень необычные… сразу скажу, что безумно кровожадные и сильные. Даже нам приходится с ними не легко.

– Так почему же вы к нам за помощью не обращаетесь?!

– Потому что у нас в контракте прописано: по возможности не допускать смертей мирного населения… У вас в деревне, местных жителей, за последний год, сократилось в полтора раза, вот нас сюда и послали, для вашей же защиты.

– Ладно, а почему к целительнице нашей не ходите? Неужели вас не ранят?

– Ранят, просто у нас зелья есть, гильдия хорошо позаботилась о снаряжении для этого дела… дали всё необходимое.

– Слушай… а сколько вы уже тварей убили?

– Шесть.

– Шесть?! Да как же такое возможно? И всего лишь вдвоём… с ума сойти… нет, у нас конечно ходят байки про силу авантюристов, но не до такой же степени… да ну?

– Нет, это правда. Нас обучают с ранних лет, берут ещё сиротами и натаскивают… мне ещё повезло, у меня неплохой дар, из меня воспитывали боевого мага, но вот с воинами всё по-другому… нечеловеческие рефлексы, сила и ловкость… и самое главное – выносливость и безумно завышенный болевой порог, то что пришлось пережить Идонее… я не пожелаю такого не одному человеку, пусть он будет даже моим самым страшным врагом…

Хотя если подумать об этом. Идонею вырастили в безумно опасную бестию, и мне стоит быть осторожней с ней, особенно теперь, когда отношения между нами так сильно испортились…

– Эй, Гильем, чего это ты вдруг так взгрустнул? Да не переживай ты так… я конечно не представляю, чего вам там пришлось пережить, но вы же доброе дело делаете, вы людей беззащитных от тварей защищаете, ты хоть знаешь как я тебе за это благодарен?! Да и каждый житель деревни, вас буквально боготворит… впервые, за столь долгий срок, в деревне никто не умер… улыбнись Гильем, всё будет хорошо!

Да уж. Мы конечно защищаем местных жителей, но мы это делаем не просто так. Лично я из-за денег. После года жизни здесь, я могу ни в чём нужды не знать ещё лет пять. Но не скажу я тебе правды, Джарельд, потому что не хочу, что бы улыбка твоя померкла, не хочу расстроить доброго человека, который в честных авантюристов так истово верит… да и сам я не хочу выглядеть в твоих глазах ублюдком…

– Слушай, Джарельд, – говорю, – а что мы всё про меня? Ты лучше про себя расскажи. Как так получилось, что в такой глуши появилось столь замечательное заведение? Сложно содержать трактир?

Джарельд улыбнулся так, что меня чуть волной света и счастья со стула не снесло. Он оглядел пустой зал, в котором никого кроме меня больше нет. Затем налил себе такую же кружку с Элем и уселся рядом.

– Ну слушай. Началось всё с моего папки. Человек он был интересный. Очень уж он любил готовить. У нас ещё семья такая была интересная, знаешь… мама, как и многие здесь, даром природным обладала, поэтому вечно на полях работала… а вот отец был вечно дома. Он так вкусно кушать готовил… по дому убирал, вещи стирал… он был хоть куда человеком…

– А люди вокруг не издевались над ним? Всё же мужик, а женские обязанности выполняет?

– Ну да, кто-то смеялся… но это посторонние люди, а мы его очень любили. Да и соседей он постоянно угощал. Те и подбросили ему идею для открытия таверны, мой отец не долго думал, стал готовить очень много еды и за символическую плату кормить работяг с полей. Мама ему в этом сильно помогла, её там уважали… так отец людей кормить стал, в какой-то момент и эль начал гнать, и людей к нам в дом всё больше приходило… ясное дело, что дом уже такое количество народу вместить не мог, вот отец мой и затеял грандиозное строительство, вся деревня помогала, чем могли, кто инструменты принесёт, кто за деревом в лес отправится… в общем построили этот трактир…

– Слушай, а где сейчас твои родители, почему ты за главного?

– Они погибли.

– … прости, я не хотел…

– Да не, это года четыре назад было, в ту ночь несколько тварей за стену проникло, Зандер хоть и пытался, но не смог их удержать… одна тварь проникла и сюда. Отец с матерью сражались… когда я проснулся и добежал до зала… это было здесь… отец уже был мёртв, а мать держалась только за счёт дара… – Джарельд вдруг выпрямился и подтянул вверх рубаху, показывая крепкий торс и … огромный страшный шрам. Две полосы тянутся под углом, от одного бока до другого.

– Я тогда с копьём на тварь пошёл. Её моя мать так изувечила, что она полностью в ярость впала, на меня набросилась, а я едва успел копьё поднять… насадил её как мясо на вертел… хаха, она пока издыхала, прошлась по мне когтями хорошенько, я же ни отпустить, ни уклониться никак не мог…

– Жестоко… но я тебя понимаю, у меня тоже парочка имеется, но показывать не буду, даже не проси…

– Ха-ха… как хочешь. Меня тогда только Карин и спасла, целительница наша.

– Мать Каллена, да?

– Точно, он еду для вас таскает от меня.

– А-а-а… так вот откуда эта вкуснятина. Спасибо!

– Ой… да не за что, сыты вы – живы мы, всё по-честному…

– Ха-ха…

– Ха-ха…

Сидим. Пьём. Кажется я только теперь до конца успокоился. Стоило зайти в счастливого зайца пораньше, такой классный этот парень… так тихо и спокойно. Мы оба устали после трудного дня, сидим, отдыхаем… да, теперь буду сюда ходить почаще. Оно того точно стоит.

Звенит колокольчик на двери.

Глава 4

В трактир вошёл староста. Этот человек не понравился мне сразу, и это случилось ещё при нашей первой встрече… при этом он не делал ничего плохого, жуткого или подозрительного, он просто мне не понравился.

Это мужчина средних лет, с седыми волосами, кажется очень гордым и высокомерным, и при этом, на его лице нет ни одного шрама, ни морщины… ничего. Оно гладкое и лоснится, а на солнце, должно быть, и вовсе сияет… а тело его с поплывшими куда-то вниз боками, рыхлое и слабое. Он точно не работал руками, у него слишком нежные руки. Он точно не сражался, ведь он труслив и движения его вялые и неповоротливые. В нём даже дар не ощущается… Но тем ни менее он умён и его уважают. Как уважали и его отца и деда, я не могу знать точно, но мне кажется, что титул старосты этой деревни передаётся по наследству. Отсюда и огромное высокомерие, и совершенное отсутствие каких-либо качеств лидера, кроме хороших мозгов, которые тренировали в его семье: это воспитание и образование, но в нём нет стержня, внутри он слаб, гнилой, он держится за власть дрожащими руками… Я думаю так, но чётко не знаю, этот человек сравнивается у меня с другим… этот человек ни в чём не виноват передо мной, виноват другой, так на него похожий, тот другой человек, виноват в гибели целого города и его поганый образ видится мне во многих людях…

Да, я не взлюбил старосту с первого взгляда, и я не скрываю свою неприязнь, а вот староста напротив старается мне угадить, что невероятно бесит…

– А-а-а… господин Маг! Какая встреча, я не ожидал вас тут увидеть этим вечером…

Смешно. Разве ты пришёл сюда не после того, как тебе сообщили о моём появлении в деревне? Даже Джарельд хмыкнул, сдержав смешок. Очевидно, что староста здесь не частый гость.

– Вы как всегда, очень не разговорчивы, господин Маг, – староста прошёл в зал, подошёл к скамье и уселся рядом со мной, одарив меня очаровательнейшей улыбкой.

– Просто не знаю, что вам ответить, – стараюсь отодвинуться подальше, но он пододвигается ближе, – я зашёл сюда, что бы немного развеяться и отдохнуть…

– Вот значит как, мы очень польщены, вашим присутствием! Ам… Джарельд, а почему твой гость, хлебает эль на пустой желудок, ты что, забыл покормить уважаемого Мага?!

– Это не твоего ума дело, Дариан.

– Ты забываешься, Джарельд… пока твой трактир находится на земле моей деревни, это моё дело.

– Твоей земле, Ха! Очень смешно Дариан, только вот когда эта земля стала твоей?! Не напомнишь? Тебя выбрали решать вопросы, не строй из себя главного…

– Ты смеешь так разговаривать, со мной, щенок?! Видимо твой тряпка отец, совершенно забыл обучить тебя манерам…

– Даже не думай упрекать в чём-то моего отца… ты и дня за свою жизнь не проработал и ни разу я не видел тебя на стене… всё что ты можешь – это ворочать языком… и оскорблять честных людей, хотя ты всего лишь жалкий, напыщенный и до жути высокомерный, ублюдок…

Они оба встали. Точно будет драка… снова… а мне совершенно хватило драк на сегодня. И не собираюсь я находиться посреди бури, к которой никоим образом не причастен.

– Господа, – встаю я с места, – спасибо за гостеприимство, но мне нужно идти… ведь ночь уже почти наступила… Староста! Прошу, проводите меня немного, у меня есть к вам небольшой разговор.

Буря? Нет никакой бури! Всё улеглось, и староста сосредоточился на мне.

– Конечно, уважаемый авантюрист, я с радостью провожу вас! – а в его глазах сидит страх, и совершенно очевидно, что радости в нём нет ни капли, скорее он боится до жути… сильно сомневаюсь, что он когда-либо шастал по деревне в такое время…

– Пока, Гильем! – говорит Джарельд, и перед тем как выйти, я махнул ему рукой.

– Я ещё зайду к тебе, Джарельд!

На улице темнеет, небо тёмно-синее, ещё минут пятнадцать и начнётся ночь. Медленно, но неотвратимо, на небе проявляется луна… сегодня ночь полнолуния… Чёрт! Мне совершенно некогда тут прохлаждаться!!!

– О чём вы хотели поговорить, уважаемый Маг?

– Хм… ты хочешь что бы я остался в деревне, и заключил ещё один контракт на это место, когда истечёт существующий, так?

Я привык действовать прямо, и сейчас мне нужно понять какой именно человек передо мной.

– Да… ха-ха… неужели это так заметно?

– Более чем.

– Раз уж мы решили быть честными, – начал прощупывать почту староста, – скажите, что я могу вам предложить, для того, чтобы вы остались?

– Знаете… больше всего, мы авантюристы любим стабильность, если я захочу осесть в вашей деревне, то здесь должно быть мирно и спокойно, а как такое возможно, если староста деревни не имеет никакой власти над местными жителями?

– Что вы… я не понимаю… чего вы хотите от меня?

Он возмущён и не годится для нормального разговора, но у меня нет времени для расшаркиваний, сравнений, и намёков. У меня почти не осталось времени…

– Убейте Джарельда, а на его место посадите человека более сговорчивого, – я замер, давая ему время подумать.

Староста молчит. Секунду. Две. Он буравит меня взглядом ища подвох.

– Я не буду делать этого!

– Ну что-ж, если вам сложно пойти на такое, то… я сам могу убить его.

– Я не… – он осёкся, явно собираясь что-то сказать, замер на миг, с мыслям собрался и:

– Тогда не оставайтесь здесь, уважаемый Маг, мы справимся и без вас…

– Почему вы защищаете его? Ведь он вас ненавидит.

– Он мальчишка, который потерял родителей… Джеральд очень эмоциональный парень, но он хороший хозяин таверны и… никто не сможет заменить его на этом месте, да и я… я просто не хочу этого…

Его образ, в моей голове, изменился. Секундой назад он был той жалкой тварью, из моего прошлого… но сейчас я увидел другого человека… я не скажу, что он мне понравился, но Староста не так уж и плох.

– Расслабьтесь, я вас проверял.

– … зачем?

– Старая привычка… мне нужно идти… уже ночь наступила и моя напарница наверняка заждалась меня…

– Удачи вам… Да помогут вам боги!

Глава 5

Стою перед домом. Страшно до жути. Страшно войти. Думал ли я когда-то в своей жизни, что испугаюсь женщины, которая испытывает ко мне чувства? Нет, не думал, но и эта женщина не совсем женщина. Она очень сильный воин-мутант, её тренировали с малых лет убивать всё живое, в том числе и людей. И вот я стою перед дверью и боюсь войти. Уже наступила ночь, светит полная луна. Моя сила сейчас достигла пика, как и сила монстров, обитающих в лесу… но суть в том, что чисто гипотетически, сейчас, по силе я сравнялся с монстром, ждущим меня в этом доме, но это только в теории, а на практике… она грохнет меня с огромной лёгкостью, а с другой стороны, если бы хотела, то уже бы давно убила. Ладно, ждать, или не ждать… не зачем, всё равно придётся войти.

Вхожу в дверь, эта падла предательски скрипит, хотя я уверен на все сто процентов, что ещё днём она была смазана, но вот именно сейчас, она предательски скрипит. В доме потёмки, единственный свет, это огонь в очаге. Идонея сидит на стуле у очага, от скрипа двери она обернулась посмотреть, и мы встретились взглядами… вашу-ж мамашу… только не бей…

– Привет! – говорит она, так мило и спокойно.

– Привет… – вхожу в дом и на негнущихся ногах прохожу к своей лавке, на которой я сплю, она стоит в углу… и я иду к этой лавке, а в голове всё крутится: только не убей, только не убей, только не убей… только не сейчас, только не сейчас, только не сейчас… да, я трус и я боюсь!

Я прохожу к лавке и сажусь к Идонее лицом. Смотрю в её глазах, видно плохо, ведь потёмки, но выражение лица у неё спокойное… вроде бы… я сейчас ни в чём не уверен, может внешне она и спокойна, а внутренне прикидывает траекторию удара, по которой снимет мою голову с плеч… пожалуй стоит это решить сразу, иначе я буду ещё очень долго бояться, и не спать по ночам, и от каждого резкого звука вздрагивать… пожалуй, действительно стоит всё разрешить:

– Слушай, между нами, всё хорошо? – говорю я, и силу в руки перегоняю… на всякий случай.

– Да, – просто отвечает она.

Сидим. Молчим. Она смотрит на очаг. А я на неё. Смотрю и ищу подставу. Я настороже и к бою готов до сих пор. Расслабляться тут нельзя…

– Не напрягайся так, обделаешься… ха-ха, ну правда, Гильем, почему у тебя такое лицо?

– Ну, ты пыталась убить меня сегодня…

– А, это… так и ты меня пойми, я впервые кому-то призналась в любви, а ты меня отверг… знаешь, мне было очень больно.

– Да, я понимаю, но…

– Нет, ты не понимаешь… нихрена ты не понимаешь, Гильем!

– Но я пытаюсь понять, и у меня есть кое-какая фантазия… да дело даже не в этом!

– А в чём?

– Что бы ты сделала, если бы мы начали встречаться?

– Я была бы счастлива.

– Даже, если я не люблю тебя?

– Да.

– А я бы не был.

– Что?

– Я бы не был счастлив, Идонея, рано или поздно, я бы изменил тебе, или бросил.

– Я бы убила тебя, или её… или скорее обоих…

– Знаешь, жутко слышать с каким спокойствием ты произносишь эти слова.

– Ха, а чего ты ожидал?

– Да примерно того же… но всё равно жутко… видишь же, что наши отношения, если бы мы и вправду встречались… они бы ничем хорошим не закончились.

– Ты не можешь так говорить, даже не попробовав!

– Идонея… пожалуйста, перестань.

– Перестань что?

– Перестань переубеждать меня… не заставляй меня снова отвергать тебя.

– Т-ха… какие мы нежные… отвергать он не хочет… надо же…

Боже. У неё по щеке катится слеза… Она может плакать??! И плачет. Я впервые вижу, как она плачет… Блять! Прошу… перестань… что же ты делаешь, а?! Я же люблю тебя как родную, ты мне как сестра… мы через столько вместе прошли… как-то раз тебе ногу в бою оторвали… я помню, как искал мага-лекаря, ночью… а потом мы приращивали твою правую ногу обратно. Даже тогда, ты очень много материлась, орала как чокнутая какую-то боевую северную песню, при этом то жутко фальшивя, то переходя на страшный мат… но даже тогда, ты не проронила ни одной слезинки… ты даже не представляешь, насколько больно видеть и понимать, что ты плачешь впервые, горькими слезами, и плачешь из-за меня… Я хочу обнять тебя. Крепко прижать к груди и погладить по голове, затем вытереть твои слёзы и что-нибудь успокаивающее, но совершенно нелогичное, на ухо зашептать… мне так хочется, но я не могу! Это будет противоречить всему: всё что я сказал, всё что я сделал – все мои отказы тогда сведутся в ничто, и начнутся отношения, которых я не хочу.

– Знаешь, – говорит Идонея, таким едва слышным, душевным голосом, совсем родным и тихим, – в детстве, когда меня только-только забрали в гильдию… тогда я была очень озлобленным на мир подростком, мне казалось, что больше никогда не смогу доверять людям… и чем дальше заходило моё обучение, тем сильнее я утверждалась в мысли, что все люди – это дерьмо и грязь…

Что-то в груди жалобно заныло, что-то скоро оборвётся навсегда, это противное чувство, словно я сейчас что-то потеряю… что-то очень ценное… а Идонея продолжает:

– а потом мне дали в напарники тебя… напыщенного, жалкого, ни на что не годного мага, с крайне завышенной самооценкой, и таким мрачным прошлым, что я не хотела дочитывать твоё досье… но тем не менее, ты прикрывал меня на каждом задании, ты мог бросить меня столько раз… но вместо этого ты всегда спасал меня, всегла помогал, и в любой дерьмовой ситуации ты был рядом… это нарушило образ людей в моей голове… я стала смотреть на всех иначе… мы продолжали выполнять задание за заданием, и я всё больше доверяла тебе… а ты…

– Идонея!

– Что?! Дай мне закончить, я уже почти всё сказала…

А я не хочу, чтобы ты заканчивала, потому что мне уже настолько хреново, что я готов оказаться посреди леса, полного тварей, только бы подальше от тебя и твоей исповеди… и в этот момент, когда моя душа рвётся на куски, мой дар ощутил что-то инородное со стороны леса, что-то, жаждущее крови… оно идёт к нашему дому. Идёт сюда.

Глава 6

– Монстр. С юго-запада. Движется быстро… прости, что прервал… я пойду первым, как обычно…

Она ничего не ответила. Вместо этого подошла к сумкам, вытащила пару флаконов и молча бросила мне один.

Это слабое зелье ночного видения. Я выпил, подождал мгновение, пока муть в глазах пройдёт и вышел на улицу, оставив Идонею одевать броню, и готовить оружие.

Тварь несётся со скоростью света. Чтобы дать время Идонее, я бегу навстречу к смерти, подальше от дома, бежать далеко не приходится… миг, два, и из тьмы леса, как болт из арбалета, вырывается монстр. Просто тень. Неясный силуэт, который сложно даже различить, я же действую чисто на рефлексах, ведь взгляд не поспевает за ним. Не поспевает и мысль… Я перехожу в режим боя.

Тварь летит на меня. Я концентрирую силу в ладонях. Смерть совсем рядом, буквально в двух метрах, когти летят в моё лицо. Высвобождаю силу. Тварь, напоровшись на воздушный поток, отлетает назад в лес.

Мои руки немеют от силы. Слишком много выдал за раз. Надо сменить позицию: бегу в бок, смотрю в ту сторону куда отлетела тварь. Она на месте сидит. Я различаю во тьме лишь красные точки и неясный силуэт… всё же, зелье ночного видения не всесильно.

Тварь ждёт, оценивает меня. Мгновение. И вот она бежит за мной. Достигает моего уровня за секунду и рывком отправляется ко мне… я силу концентрирую в одну руку. Тварь на подлёте. Замахиваюсь кулаком и высвобождаю удар в сторону твари… Сила воздуха запредельна. Выдало так, что листья на деревьях зашумели, тварь попыталась уклониться, но поздно, от ветра нельзя увернуться. Волна воздуха отбросила тварь назад, но не так далеко, как после первого удара… Он стал тяжелее или это мои силы на исходе?

Я дожидаюсь пока он встанет, одновременно с этим отхожу вбок, увеличивая расстояние между нами… безопасней было бы отходить назад, но там Идонея, нужно дать ей ещё немного времени: я чувствую как она вышла из дома и движется на небольшом удалении вокруг нас, Идонея выжидает момент.

Тварь вскочила, и я смог различить её облик. Метра два. Скукоженное туловище, похожее на картошку из плоти и костей. Длинные руки, свисают почти до земли, на них когти, слегка крючковатые, в их остроте не стоит сомневаться… Ноги у твари очень толстые, видны мышцы. Голова же небольшая. Узкое лицо, с маленьким ртом… но в этой пасти зубы острее игл, подобные твари питаются только плотью… Глаза у неё светятся жаждой крови, даже во тьме виден их тёмно-багровые блеск. У него есть рога, как у лося, они загнутые вверх и острые на концах, а ещё два малюсеньких рога торчат прямо из лба… с головы у твари свисают лохмотья паутины, с ней он похож на изувеченный фантом старика… надо же, я узнаю его.. мне попался Леший. Боже мой… какой же я везунчик. Леший – это очень опасное и древнее чудовище.

Ждать пока он прыгнет снова я не стал. Силу в кулак, замах и удар. Он отлетает на несколько шагов, но не падает, удерживает равновесие чудом, но привыкнуть к удару я ему не даю. Сила. Замах. Удар. Его относит ещё на шаг, он заваливается назад и из положения лёжа делает немыслимый переворот, ногами вскапывает землю и оказывается в стороне, быстро поднимается и переходит в очередной рывок.

Я успел немного увеличить расстояние и теперь выдаю целую серию: Удар. Тварь увернулась, ещё до высвобождения силы поняв, куда я целюсь… Удар… увернулась… она слишком близко… Удар… и он уходит от удара, оказавшись в трёх шагах от меня. Это слишком близко чтобы я мог ударить и при этом попасть, но есть одна идея…

Большую часть сил собираю в руках и без подготовки и сжатия, высвобождаю всё прямо перед собой… меня отдачей отбрасывает назад, тащит по земле… я больно отлетаю и падаю на копчик… но быстро перевожу инерцию полёта в обратный кувырок и резко поднимаюсь…

В глазах мутно и темно, а сердце пульсирует в висках и в ушах отдаётся рокотом… перенапряжение… много, много силы не успел сформировать и нормально закончить приём, но нет времени думать о последствиях…

Леший здесь. Рядом. Слишком близко… достаточно близко, чтобы ударить. И он бьёт. Резко. Когтями, без замаха, снизу вверх. Я ставлю блок рукой с плотным воздухом. Его лапа просто отскакивает, принимая на себя пульсацию от удара… сейчас начнётся избиение мага… то есть меня… Но где Идонея… почему она до сих пор не вмешалась?!

– Идонеееяяяя!!! – кричу, отбивая удар второй рукой…

Удар. Ловлю на воздушный блок. Резкий взмах, направленный в мою голову, я чудом шею успеваю слегка повернуть… повезло остаться с глазом… не повезло получить рваную рану на щеке и лишиться части уха…

– Идоооонееея!!! – выпускаю наружу бессильный крик ярости… одновременно перевожу воздух в руку, уплотняя его до небольшого снаряда и ладонь прикладываю к лапе Лешего, тот не ожидал… пытается лапу отдёрнуть, но уже поздно, я выпускаю снаряд сжатого воздуха, прямо через его лапу…

Снаряд разорвал лапу Лешего почти надвое, часть осталась висеть на кусочке плоти… как тонкая нить, она не толще сопли из носа, чуть потяни и порвётся.

Леший выдал из себя такой вопль боли, что в ушах у меня зазвенело, я чувствую, как что-то тёплое катится из уха… а ужасный звон всё не прекращается… в этот момент мы собрались с духом и ударили одновременно.

Я получил удар.. Резкий. Хлёсткий удар огромной ноги монстра, он ударил по моему бедру… вся пульсация от удара ушла в мою ногу…

В этот же момент я зарядил воздушным кулаком прямо в его орущую, полную боли и ярости харю…

Последствия от ударов оказались дерьмовыми для нас обоих. Пульсация от удара Лешево разнесла моё бедро. Противный хруст… и кость сломалась, а кусок этой кости порвал плоть и концом выставился наружу, из бедра....я же, полностью лишившись опоры, пал на бок, как мешок с дерьмом.

Леший же, от моего удара, отлетел на пяток метров, его голова тоже хорошо хрустнула… он лежит оглушённый и кажется не шевелится… у меня шок… правая часть тела, на которой лежу потяжелела так словно внутрь залили раскалённый металл… и теперь внутри нестерпимый жар, он идёт от бедра и адской волной растекается по всему телу… не теряю сознания каким- то чудом.

В глазах пляшут красные мутные пятна, за которыми почти ничего не разобрать… а Леший встаёт, плетётся ко мне… головой трясёт, пытается в себя прийти… мне страшно. Жар в теле вмиг сменился липким холодом… холод идёт из раны в ноге… из этой раны очень быстро выходит кровь.

А Леший всё идёт ко мне… я его уже не вижу, в глазах красная пелена… но я чувствую эту тварь даром… Леший всё ближе…

Вдруг вспомнил всё, что читал о леших… эти твари любят пожирать жертву живьём, отрывая от неё кусочек за кусочком…

Холод, внутри меня, дошёл уже до живота. Где же ты Идонея?! почему ты не пришла помочь… а это уже и не важно…

Важна лишь Тьма. Холодная и липкая, она похитила мой мир, растворила в себе, и меня больше нет… я всего лишь часть тьмы…

Глава 7

Тяжесть. Невероятная. Словно что-то давит на тело с огромной силой… говорят, что на морском дне почти невозможно пошевелиться, настолько сильно давит на человека вода… непонятно, кто такое говорит, ведь до дна добраться невозможно, твари сразу сожрут любого пловца… но ощущая я себя, словно лежу на морском дне, и всё море давит на меня сверху. Мне так же трудно дышать… мне даже сложно открыть глаза. Но я слышу. Слышу, как трещат дрова в очаге. Слышу, как поскрипывает старый стул. На нём сидит человек. И я знаю кто.

Значит, я всё же не умер. Значит, она, всё же убила Лешего… хотя это было не так уж и сложно сделать, после того как я его потрепал…

Да, Идонея спасла меня. Но есть ма-а-алюсенькая такая проблемка… проблемушка – она и устроила так, чтобы меня надо было спасать! Сука!!! Она кружила рядом, пока меня избивали. Она хладнокровно смотрела и не вмешивалась… А когда я просил помощи, она стояла и смотрела… Может в этот момент она наслаждалась? Подлая, мстительная ТВАРЬ!!!

Она обманула меня. Рассказывала о своих чувствах так нежно и правдиво, и я купился. Купился, потому что она говорила правду. Говорила правду, одновременно думая о том, как изувечить меня. Как подставить нагло и подло. Она думала об этом уже тогда или чуть позже, когда Леший прижал меня в бою? Разницы, казалось бы, никакой… но мне интересно, на сколько же она алчная тварь.

Я веки разлепил с неимоверным трудом. Разлепить оказалось мало, пришлось ещё долго моргать, чтобы сморгнуть кровавую плёнку с глаз… когда мне это удалось я увидел ЕЁ. И вздрогнул. Идонея смотрит и улыбается, заметив, что я смотрю на неё. Она встаёт со стула. Тот немного скрипит. Она подходит ко мне… медленно… Плавной походкой, как кошка перед мышью, что угадила в капкан. Идонея подходит вплотную к кровати и садится на меня…

Я чуть не вскрикнул, вспомнив о ноге… но… боли нет. Моя сломанная нога… я вообще не чувствую своего тела ниже шеи… Ты подлатала меня Идонея? Сколько же зелий ты потратила на меня? Все… их оставалось три… ты потратила их все, когда поняла, что я умираю… Ты выпиливала на меня зелье за зельем… бедная, маленькая девочка… ты, наверное, так боялась, что я умру… умру по твоей вине… ха-ха… так тебе и надо, СУКА!

Меня выдали глаза. Она что-то увидела в них. Нахмурилась. Да, подруга я не настолько боюсь тебя, чтобы дрожать и рыдать… Ну и что ты мне сдела…

Удар. Мощный замах рукой и удар по моему лицу… Я отключился мгновенно. Не от боли, а скорее от шока…

Я чувствую, что умираю… чувствую боль в ноге… от мыслей голова раскалывается, я пытаюсь собрать себя по кусочкам, но что-то мне мешает… мне мешают её губы… мне мешает жар в паху и… да, кажется я умираю, ведь сердце разрывает уши, удары сердца долбят в вески, я чувствую как оно пульсирует там и не справляется, а ещё… да, я чувствую, как рана на ноге открывается, ведь боль… боль в ноге усиливается… мне не хватает воздуха, ведь она целует меня, губами вцепившись в мой рот… я приоткрываю глаза, пытаясь понять, что происходит, а вижу лишь тень… она двигается на мне и.… стонет. Я умираю. Умираю оттого, что сердце не справляется, и жизненный силы покидают меня… какой-то животный ужас охватил вдруг… а сердце, словно молотом, всё сильнее и сильнее бьётся в груди. Я понимаю, что мне не выжить, не сбежать, не спастись… я… отключаюсь. Отключаюсь чувствуя, как из меня выходят последние силы.

Это был первый и надеюсь, что последний раз в моей жизни… раз, когда меня изнасиловали.

Глава 8

Ненавижу просыпаться. У меня появилась твёрдая ненависть к пробуждению. Возникло это чувство недавно. Теперь, наверное, до конца жизни буду ненавидеть просыпаться… Сил в организме вновь не наблюдается. Сложно веки разлепить и проморгаться… стоп. Где это я? Дом незнакомый. Потолок вообще другой… да комната, куда меня положили, меньше той, в которой меня… трахнули. Очевидно, что я не в доме в лесу, а раз я не в нём, то я в деревне. В одном из домов местных жителей. Как я мог оказаться в деревне, и почему на мою ногу что-то давит… что-лежит на моей ноге… собираюсь с силами и шевелю ногой, пытаясь это нечто сбросить…

– М-м-м… – голос с моей ноги… невнятное мычание, кто-то удосужился спать на моей ноге… Какого чёрта?!

Я приподнялся на локтях, мне это удалось, ибо возмущению моему нет придела, но за такое действие я получил лёгкое головокружение, и твёрдое убеждение, что нахожусь сейчас в очень плачевном состоянии.

Девушка… нет, женщина. Незнакомая женщина с пепельными, короткими волосами, лежит на моём бедре, на том самом бедре, на котором была рана, на том самом бедре, из которого должна была торчать кость… Меня подлатали. А насколько мне известно, лишь одна женщина в деревне могла это сделать, и эта женщина…

– Карин… Проснись!

Она пошевелилась. Подняла голову. Посмотрела сонным взглядом на меня.

– Прости, я долго работала с твоей ногой, не заметила, как отрубилась, – она чуть смутилась, но вместо того, чтобы отстраниться, напротив стала щупать меня за бедро…

Визг, что я издал, совершенно спонтанная реакция организма, да и должен сказать, в оправдание своей реакции… рука у неё очень холодная.

– Эй, тише… сохрани хотя бы остатки своей гордости, маг.

Гордость, которую ты только что уничтожила? Одной фразой… если я и испытывал когда-то больший стыд, то уже давно забыл те ужасные времена…

– Так-с… с ногой всё хорошо. Организму, конечно, понадобятся силы для восстановления… Ещё неделю тебе лучше пробыть в постели, а ещё… Из-за моего вмешательства в твой организм… будут очень плохие последствия…

– Что?! Какие последствия? – я жив, и это счастье, но я бы и дальше хотел оставаться живым и по-возможности здоровым.

– Нам всем отмерен свой срок, – она сделалась вмиг серьёзней, – и этот срок равен жизненным силам человека, – Карин тяжко вздыхает. – В прошлую ночь ты должен был умереть. Я сделала всё, что могла, и спасла тебя, но организм понесёт свою цену… скажу по-простому, проживёшь ты лет на пять меньше, чем должен был. И твой дар…

Я в руку силу направил, и она послушно собралась, но вот количество её…

– Да, вижу, что ты почувствовал. Крепись, это тяжёлый удар для мага, но такова цена твоей жизни… кстати, ты мне должен, маг.

– Гильем.

– Что?

– Меня зовут Гильем.

– Хорошо, Гильем, как планируешь отдавать долг?

– Прежде, чем за что-то платить, для начала лучше узнать цену.

– А во сколько ты оцениваете свою жизнь, Гильем?

Хм. Вопрос сложный. Почти философский, если бы не надо было платить, то и вовсе оставался бы философским. Сколько стоит человеческая жизнь… хм… я знаю ценник гильдии убийц.

– По расценкам одной, не очень хорошей, организации, человеческая жизнь стоит 10 золотых… но я же не просто человек, а цена за уб… в общем, жизнь гильдийского мага стоит 100 золотых. Такая сумма тебя устроит?

– Откуда у тебя… столько?

– Я не первый год в гильдии и…

В дверь постучали. Только сейчас я заметил, что в комнате есть дверь, а это большая редкость для деревенского дома. Эта женщина неплохо зарабатывает, раз может себе такое позволить. Это женщина – тот самый лекарь, про которого мне рассказывал Джеральд. И насколько помню, у лекаря есть сын, знакомый мальчишка, который таскает нам еду в дом лесника… а зовут этого мальчика…

– Каллен! Заходи, не стесняйся, – Карин улыбается сыну и машет рукой…

В комнату входит паренёк, подросток, с серыми, как у матери волосами. Он смотрит на меня с недоверием и подозрением, а ещё… Что за злоба? Я ему чем-то насолил?

– Мам, – говорит Каллен и при это с меня взгляда не сводит, – я отойду… мне нужно отнести еду, в дом лесника.

– А.. ладно, иди, передавай Джеральду при…

– Не ходи туда, Каллен! – я сам не заметил, как закричал.

– Это ещё почему? – спрашивает он меня с вызовом.

А почему… а почему тебе лучше не знать… что сделают местные, если узнают, что Идонея сошла с ума… они ничего не смогут сделать, а если попробуют, то вряд ли выживут… но может статься так, что Идонея вполне вменяема, ведь если она издевается надо мной, то это ещё ничего не говорит… может она не тронет паренька… но всё же.

– И правда, почему? – тоже хочет узнать причину Карин.

– Потому что…

Почему? Почему? Почему?

– Потому что у нас оставалось достаточно еды, ты нанёс на неделю вперёд.

Он не верит. По лицу читается всё. Он ни капли не доверяет мне. Он пытается понять почему я не хочу пускать его в домик в лесу… О чём ты думаешь, Каллен?

– Я всё же схожу, может сестрёнке Идонее нужно ещё что-нибудь…

Он ушёл. Он так спешит к ней. Может ей нужна ЕГО помощь. Каллен… Каллен…Каллен… ты выбрал не того человека, чтобы влюбиться. Но, с другой стороны. Идонея ничего не сделает тебе, потому что она по-прежнему член гильдии, она по-прежнему на задании, и она точно не хочет всё испоганить…

Это ведь Идонея притащила меня к лекарю, когда поняла, что я вот-вот сдохну… подлая, хитрая, СУКА! Я не забуду того, что она сделала со мной… но и связываться с ней я больше не буду… не теперь, когда я так слаб, а мой дар уменьшился, в разы… мне нужно бежать. Бежать отсюда… расторгнуть контракт, и бежать подальше от города и гильдии… придётся переезжать… только бы она не пришла сюда, только бы не начала резать местных…

– Тише… тише… – Карин аккуратно надавила на мою грудь, заставив лечь. – Всё будет хорошо, не напрягайся ты так… всё будет хорошо… ты очень бледный… не пойму почему… думаю тебе лучше поспать.

Приятный холодок ударил в голову. Я оказался настолько слаб, что не смог противиться дару целительницы… буду честен, я и не захотел.

Глава 9

Когда я проснулся, то почувствовал себя хорошо. Впервые за последние дни у меня ничего не болит, я вообще не ощущаю ничего, кроме лёгкой усталости… я уже и забыл, как это прекрасно, когда у тебя ничего не болит… старею.

Карин рядом нет. Я в комнате один. Лежу и думаю, что мне делать дальше. Тут определённо есть о чём подумать. Об одной персоне, например, по имени Идонея. Если я напишу в гильдию, а письмо моё будет начинаться такими словами как:

– Уважаемый куратор боевого корпуса авантюристов, к величайшему сожалению сообщаю вам, что меня пыталась убить напарница по заданию, некая Идонея, но она вовремя одумалась… к несчастью, ненадолго, ведь после неудачного покушения на мою жизнь, она покусилась на мой член…

Интересно. Сколько времени будет биться в истеричном припадке, от смеха, уважаемый куратор боевой группы… да его же бедного сердечный приступ хватит… в его то 56… авантюристы вообще редко до 40 доживают, а тут все 56… м-да, после такого письма он точно откинется… а если нет, то меня за такие шуточки исключат из гильдии, без всех званий, почестей и самое главное – лишат любых денег, а ещё обзовут врагом народа и просто идиотом… и люди в мою спину будут кидать всякими какашками, да камнями… нет, я конечно преувеличиваю, но по головке меня за такое письмо не погладят. Даже, если не буду писать про тот странный случай… а упомяну только подставу с Лешим, то в любом случае будут мозги проверять… допросы устроят и мне и ей… а она ведь это знает, и быстрее меня грохнет на пути в город, чем окажется в камере вместе с опытным дознавателем. В общем, ЖОПА!

Нет. Писать ничего я не буду. Нужно бежать. Бежать как можно скорее. Как можно дальше отсюда. Чтобы она меня не достала и не стала преследовать… да кого я обманываю?! Преследовать она меня точно будет… если действительно помешалась, а моё изнасилование ничем другим, кроме как помешательством не назвать, то она точно двинется следом за мной… Значит надо эти следы замести… благо я маг воздуха, и проблем с заметанием следов у меня не будет… Но с другой стороны: как я выберусь отсюда без боевого каравана? Нет, когда мы сюда добирались, нас было двое, мы были опытными войнами, и умело работали в команде, а сейчас я буду один, с тухлыми остатками дара… если я в ближайшее время отправлюсь в путешествие, то первой же ночью, мой кишки растянут на весь лес.

Жуть какая-то. Как жить-то дальше… Совершенно не ясно.

– Ого… вы посмотрите кто у нас тут проснулся! – в комнату входит Карин. – Доброе утро, Гильем! Как себя чувствуешь?

Ага. Она просто цветёт и пахнет. Парит надо мной как весёлый мотылёк, а я всё лежу и пытаюсь понять, а чего это она такая радостная? Может виной тому деньги, что я пообещал за своё спасение… кстати да, деньги. Я ей должен, и это, пожалуй, дело чести: долг этот всё-таки вернуть… только вот как это сделать в такой-то ситуации…

– Гильем! Чего вы такой задумчивый? Ну-же, поговорите со мной! Я же о тебе забочусь… Гильем!!!

Чего-то говорит, такая деловая, с ногой моей чего-то делает. Всё говорит-говорит…. Ногу щупает и на меня зло смотрит. Интересная женщина. Нужно всё-таки деньги ей как-то доставить из гильдейского банка… хм, а выпишу ка ей, через казначея, вексель на определённую сумму… да, идея хорошая.

– Может хватит уже, а? – спрашивает меня Карин, причём очень возмущённо спрашивает. Она очень недовольна. Смотрит на меня с обидой. Губки надула.

– Что хватит?

– Игнорировать меня!

– Но я и не игноровал.

– Ах… да… ну и лежите тут! Вставать вам пока нельзя! Если встанете и решите в домик в лесу направиться, то лечить я вас больше не буду, понятно?!!! – она развернулась гордо и к двери направилась.

– Нет, – говорю я, и магию в ладонь пускаю, – ничего не понял.

Дверь захлопывается прямо перед её носом. Карин поворачивается и кидает на меня такой взгляд… что мне приходит, вдруг, мысль, что эта прекрасная женщина может сделать со мной вещи ничуть не хуже чем Идонея… и более того, ей доступны более интересные варианты воздействия на организм, а я ведь почти беспомощный лежу здесь, ни то что не имея возможности, а скорее сил не имея даже с кровати подняться…

– Хе-хе… не пугайтесь так, я пошутила… – выдала она после молчания длинною в вечность, видимо что-то увидела в моем затравленном взгляде, увидела и прочитала, что с психикой у меня в последнее время проблемы и лучше на неё так не давить, но всё же… – Только больше не хлопайте дверьми в моём доме! Жизнь, однажды спасённую, можно в любой момент и отнять…

Намёк понят. И более чем. Я головой кивнул в подтверждение. Раза три кивнул. Оно как-то само получилось.

– Вот и славно, – говорит Карин. – А теперь, чего вы от меня хотели?

Ах… я уже и забыл, но всё же есть вопросы, которые нужно задать, а в такой атмосфере как сейчас, сделать это будет очень сложно…

– Слушайте, – говорю я, пытаясь одновременно подобрать примирительный тон. – Может начнём всё сначала. Я понимаю, что обидел вас и прошу прощения, но я правда не понимаю, почему вы так обижены?

– Ах… вы не понимаете, ну позвольте вам объяснить, ГОСПОДИН МАГ…

Сатана и все демоны преисподней… меня только что утопили в яде…

Она подошла к кровати, молча уселась на стул, и уставилась на меня. Просто испепеляюще. Выдержала минутную паузу. При этом взгляда не сводила… нет, я конечно знал, что целители – это вообще не люди, что после многочисленных излечений несчастных больных, когда у них руки по локоть в говне и кровищи… нет, я конечно знал, что у лекарей и целительниц характер вообще не человечески… суровый… но убедился я в этом впервые. За эту минуту я как только свой взгляд не отводил… и при этом и бледнел и потел, и на потолок смотрел… и в пол, и на ногу свою тупо пялился, но вот посмотреть этой женщине в глаза… боже мой, да я бы умер. Я даже уверен, что она маленькие дырки в моих глазах прожгла, настолько был страшен и пронзителен её взгляд…

Но минута, что была вечностью, прошла и Карин с очаровательной улыбкой вдруг выдала:

– Хорошо, я вас прощаю… пусть вы и не хотели, но вели себя как хам, не отвечали ни на один мой вопрос, вы только пялились на меня и молчали…

– Прости пожалуйста, я правда не специально…

– Ничего страшного, наказание вы понесли, и я вас теперь прощаю.

– Ох… ну и славно… а ваш взгляд… боже, где вы такому научились?

– Взгляд, про что это вы?

– Кх-м… ладно, забыли. Итак, что же вы спрашивали у меня?

– Ах… да, всё ли с вами в порядке? Ничего не болит? Ногой шевелить можете?

Я попробовал приподнять ногу и… получилось, но едва-едва, и мышцы так заныли, что я не сдержался и тяжко вздохнул.

– Ну-ну, будет вам… ещё всё будет, не переживайте, вы обязательно поправитесь! – пытается успокоить меня Карин, и видимо так глубоко распростёрлась её материнская забота, что она стала успокаивающе поглаживать меня по бедру…

– М-м… извините, но не могли бы вы…

– А? Что?

Она посмотрела на меня с вопросом. А я красноречиво посмотрел на её руку, что лежит на моём бедре. Затем на неё. Затем снова на руку. Она не сразу поняла, несколько раз проследила за моим взглядом, а когда всё-таки поняла, то залилась самым настоящим румянцем…

– Боже… ох… прости я… – она привстал со стула, при этом всё больше и больше впадая в краску.

Нет. Эта женщина очень мила. Очень нежна… и характер у неё боевой, но несмотря на это Карин всё равно остаётся женщиной… ох Карин, Карин… а ты ведь весьма красива. У тебя красивая фигура. Крепкая грудь, и… боже… эти красивые бёдра виднеются даже под простым деревенским платьем… хм, мне так не хватало женской компании в последнее время, а тут она… Карин… настолько красива, что и следов от беременности не осталось на ней… так и не скажешь, что есть у неё отрок, причём не малый… а может это всё её целительский дар?

– Что это ты так пялишься на меня, Гильем?!

Упс… попался…

– Ох… прости я… задумался и…

Я подбираю отговорки, чтобы отбрехаться поудачней и даму не оскорбить… но взгляд мой задержался на крошечном окне. Там уже вечереет и небо багровеет от заката… Я в момент похолодел и мысли мои сосредоточились на совершенно другом человеке…

– Сколько я спал, Карин?

– Часа четыре… возможно чуть больше, а что?

– Твой сын… Каллен…

– Что такое? – она побледнела и уставилась в окно…

– Он до сих пор не вернулся, верно?

Карин собралась ответить, я вижу, как открываются её губы, чтобы сказать мне то, что я и так знаю – Каллена нет в доме. Он так и не вернулся из домика лесника. Я всё это понял в один момент, в тот самый момент, когда Карин собиралась ответить на мой вопрос… в доме скрипнула входная дверь. Послышался топот и вот, дверь в нашу комнату открывается, и в коридоре стоит, слегка покрасневший и запыхавшийся Каллен, он виновато смотрит в пол и говорит:

– Прости мам, я немного задержался… Идонея рассказывала мне байки про монстров, и про свои приключения… там столько всего было и…

Он вдруг кинул на меня взгляд. Совсем на миг. Но я успел заметит там искры уважения, а ещё… ненависти, и самое главное – ревности… Идонея рассказывала ему про наши с ней приключения, судя по всему, в её словах он что-то уловил… а парень то отнюдь он не глупый…

– В общем… мам… прости пожалуйста, я…

– Никакие прости тебе не помогут, молодой человек!!! Ну-ка пойдём, поговорим по душам… задерживается он на улице до темноты… а если монстры тебя сожрут, ты обо мне тогда подумал? Что со мной будет?

– Ну мам, я…

– Пойдём-пойдём…

Кален, пристыженный, вышел за дверь, Карин идёт следом, но перед тем, как выйти, она остановилась и посмотрела на меня…

– Отдыхайте! С кровати не вставайте! Скоро принесу немного еды и отвары…

– Хорошо, – говорю я, но меня уже никто не слушает, а за стенкой слышится ругань… если бы я не знал, что это ругается милая и хрупкая Карин, то я бы никогда не поверил в это… Но тем не мене, это факт… а ещё, за стенкой, едва слышны оправдания, и отговорки юного Каллена… ха-ха-ха-ха… а я лежу в постели, внимательно слушаю перебранку за стеной, и на душе у меня, удивительно хорошо… ведь я так давно не был дома… ведь и дома моего, уже давно нет, как и нет людей, рядом с которыми я чувствовал себя, как дома.

Глава 10

С самого утра я остался в доме один. Каллен отправился в домик лесника, отправился радостным, почти вприпрыжку… Он сиял просто, как солнце, а я всё думал, почему он выбрал именно Идонею, и как Идонея терпит его… может она его просто использует, чтобы следить за мной? А может Каллен и правда нравится Идонее? Не как парень… а скорее, как младший брат? Тем не менее, пусть она отвлечётся немного от меня и пообщается с обычным человеком…

Так же с утра, покинула меня и Карин. Накормила. Отваром напоила и ушла. Куда ушла? Мне не сказала, да я и не спрашивал, хотя в душе, сгорал от любопытства. Эта женщина начинает нравится мне, и я сам замечаю, как часто думаю о ней. Вот и сейчас. Я лежу на кровати и думаю о том, куда она могла пойти. Может в лавку торговца? А может по делам? А может у неё есть в деревне ухажёр… нет, буду думать, что ушла по делам.

В доме скрипнула дверь. На пороге моей комнаты появилась Карин. Она сегодня просто сияет. И глаза как-то особенно блестят.

– Привет! – говорю. – А я, как раз думал о тебе.

– Вот как…

Она улыбается мне. Ничего не говорит.

– Почему ты молчишь?

Она подходит к кровати и раздевается. Я напрягся, а она легла ко мне и поцеловала. А я… я ответил на поцелуй.

– И что это… было? – спрашиваю, едва дыша.

С виду она всегда казалась холодной, но на деле… боже… как же это было хорошо… я так давно не был с женщиной… изнасилование не в счёт! Только вот Карин не кажется счастливой.

– Хм… вроде большой мальчик, а до сих пор не понимаешь некоторых вещей.

– Да, не понимаю. Не понимаю почему ты плачешь, ведь это точно не слёзы счастья. Что с тобой?

– Оставь меня…

– Как хочешь.

Выхожу. Стою в коридоре. Совершенно потерянный. Если она сама хотела этого, то почему сейчас плачет? Прохожу на кухню, тут на стуле, за столом, сидит Каллен. Он смотрит на меня. Я взгляд не отвожу.

– Ты… – говорит, – сделал ЭТО с моей матерью.

Не вопрос. Утверждение.

– Подсматривать не хорошо, – говорю.

– Не хорошо?! Да ты…

– Не кричи. Карин может услышать.

– Плевать! Пусть слышит, она сделала ЭТО… она забыла отца… пусть слышит, что она шлюха!!!

Он зазнался. Оскорбил собственную мать, что заботится о нём. Жалкий щенок.

Я подлетел к нему и ударил. Пощёчина. Голова Каллена дёрнулась, на щеке белый след. Он сидит. Он не двигается. Он даже голову не повернул. Не посмотрел в мои глаза. А мне стыдно. Я хочу извиниться, за эту вспышку, но слова не идут, а его щека… след на его щеке из белого стал ярко-красным.

– Прости… но ты сам виноват. Карин заботится о тебе. Она кормит. Одевает. Она следит за тобой. А ты оскорбляешь её, и за что? За то, что она полюбила меня?

– И что? Мне теперь звать тебя папашей?

– Нет, но… ты мог бы поуважительней.

– Поуважительней?! Знаешь что…

– Что?

– Иди в жопу!

Я никогда не был милосерден к людям, которые ненавидят меня. В этот раз бил с правой. Пощёчина. Удар вышел сильный. Каллен свалился вместе со стулом. У него пошли слёзы. Он встал, качаясь, чуть не грохнулся обратно. Ничего не сказал. Выбежал из дома. Дверь осталась открытой.

– Что случилось? – спрашивает Карин. Она подошла сзади и видимо заметила, как Каллен убегает из дома… Глаза у Карин красные от слёз. Какая же я тварь. И мать, и сын… всем сумел причинить боль.

– Не знаю, – говорю.

– На его щеке кровоподтёк?

– Да, я его ударил.

– Ты ударил моего сына?!

– Твой сын назвал тебя шлюхой.

– … и что? Он ребёнок!

– Ему давно пора повзрослеть.

– А это уже не тебе решать… Ты вообще кто?! Какое право ты имеешь бить моего сына?! Сидеть здесь и спорить о его воспитании?!

– Я думал, что…

А что я думал? А думал ли я вообще? Нет. Я просто воспринял их, как свою семью.

– Ты много на себя берёшь, Гильем, – говорит она тихо, но куда злее, чем раньше, – если мы один раз переспали с тобой, то это не значит, что ты можешь трактовать мне и Каллену, как жить дальше!!!

– Я думал, что ты… любишь меня?

– Что?! Да я один раз переспала с тобой и то по прось… тц… – она прикусила губу. Отвернулась.

– Что ты говоришь? По чьей просьбе ты со мной переспала?! ГОВОРИ!!

– Не кричи на меня!!! Я делаю то, что хочу, я не твоя вещь, и ты не вправе допрашивать меня и указывать!

Её губы сжаты. Глаза протыкают насквозь…

– Оставайся здесь до рассвета, но после… проваливай, и больше никогда не возвращайся.

Карин уходит. Я смотрю ей в след и думаю. Кто мог попросить её переспать со мной? У кого была причина, кто хотел, чтобы я влюбился в неё… Зачем это надо было? На ум приходит только один человек и только одна причина. Он хотел, чтобы я остался. Хотел, чтобы я пустил корни и остался в деревне, чтобы защищать её и местных жителей от тварей, чтобы мои дети унаследовали дар и деревня окрепла… Только один человек мог думать об этом, только один человек настолько заботится о деревне. Я догнал Карин уже в коридоре, в тот момент, когда она открыла дверь в спальню и собралась войти, в это момент я подхожу сзади и кладу ей руку на плечо.

– Это ведь был староста, верно? – спрашиваю тихо, почти ласково, чтобы не разозлить и не спровоцировать новую бурю.

– И что? – отвечает дерзко, но стоит на месте и ждёт. Моей реакции ждёт. Моих слов.

– Ты ведь могла бы и отказаться. Ты ведь могла и надрать ему рожу, прилюдно, и он ничего с тобой сделать бы не смог, ведь ты единственная целительница, которая уже спасла не одну жизнь… сделай он с тобой хоть что-то, и местные жители насадили бы его на колья и скормили тварям.

– Они бы никогда не сделали этого… да и Дариан, он не такой плохой, как ты о нём думаешь… ты такой дикий и жестокий… и ты приехал из города… какова же жизнь там, что люди настолько черствеют?

– Там не так уж и плохо… просто я авантюрист, и я редко бываю в городе… моя жизнь – это вечные караваны и твари… а это первое задание на защиту деревни, которое мне дали, за последние пять лет… Но я хочу поговорить с тобой не об этом.

– А я вообще не хочу с тобой говорить! – сказала она, но развернулась ко мне и посмотрела в глаза.

– Ну и не говори… просто выслушай.

Она кивнула. Словно не хотя.

– Дариан же не приказал… и я уверен, что он даже не осмелился попросить тебя об этом. Он просто намекнул, а ты… сделала выбор. Если бы я был тебе неприятен… если бы ты ненавидела меня, то ты бы никогда не легла со мной в пастель, так ведь?

Она стоит. Ничего не говорит. Даже не кивает. Просто смотрит в мои глаза.

– Ты мне нравишься, Карин, – говорю, а в груди всё сжимается.

Карин молчит. И я молчу. Мы смотрим друг другу в глаза. Но в какой-то момент, она молча развернулась и вошла в комнату. Перед моим носом закрылась дверь… Я хочу войти следом. Но дверь закрыта.

– Не сегодня, Гильем… – её голос не голос, а шёпот… я с трудом слышу его.

– Я буду ждать, – говорю и ретируюсь на кухню, сажусь за стол и думаю, как же так повернулась моя жизнь, что я смог вновь влюбиться… Мне плохо и хорошо. Кажется, это взаимно…

Глава 11

Наступил вечер. Каллена нет. Он не вернулся, хотя поругались мы днём.

– Это ты во всём виноват! – кричит Карин. Кричит не первый раз, а уже двадцатый.

– …

А что мне на это сказать? Молчу. Да, виноват. Да, он до сих пор не вернулся. Да, не стоило мне его бить. Я проговариваю это про себя, но сказать вслух… не надо говорить вслух. Карин будет хуже, ей нужно выговориться, куда-то деть нарастающее беспокойство.

– Молчишь, да?! Молчишь… Ты молчишь, а его там… может его там…

Она бледная, как смерть. В глазах страх. Выйти собралась из дома. Я шёл за ней до входной двери, надеясь непонятно на что… но у самой двери схватил её за руку.

– Не надо.

– Не надо?!!!

– Я сам. Я найду его и приведу к тебе.

Она молчит. Молчит, но стоит на месте. Позволяет мне выйти. Остаётся одна в доме. Ждать и умирать от тревоги… я бы взял её с собой, вдвоём было бы легче найти его, но вот незадача… начинается закат… скоро наступит ночь, а я буду не в состоянии защитить её. Я иду один исправлять то, что натворил.

У меня есть гадкая мысль. Мысль о том, где сейчас Каллен. Эта мысль пугает меня. Я всей душой не хочу быть правым. Не хочу даже думать о ней. Но мысль не уходит, она преследует меня… но пока, я ещё могу увиливать от неё, пока что мне есть, что предпринять.

Центр деревушки – это место, где все люди собираются отдохнуть и выпить… трактир.

– Вааай, какими судьбами к нам, великий и ужасный маг? – говорит Джеральд. Он улыбается, но через мгновение лицо его изменилось, улыбка пропала.

– Что случилось? – говорит он гораздо серьёзней.

– Ты видел сегодня Каллена?

– Да… он пришёл днём весь на взводе и с опухшей щекой… кстати, ты знаешь откуда у него это? С матерью поругался?

– Нет, не с матерью, со мной… Знаешь куда он мог пойти дальше?

– Да что ты… зачем же так с ребёнком, он только недавно отца потерял…

– Джеральд, куда он мог пойти дальше?!!!

– А сам как думаешь? Взял припасы и отправился к твоей напарнице, мог бы и догадаться… а всё-таки ты зря так с ним… Что с тобой?! Эй… присядь… ты же на ногах почти не стоишь… может тебе выпить, а?

– Послушай меня внимательно, Джеральд… я сейчас уйду в домик лесника…

– Да куда, ты же ранен…

– Послушай! Я сейчас уйду туда, а ты побежишь к старосте… скажешь ему, что сегодня их никто защищать не будет, скажешь, пусть соберёт людей на стенах.

– Постой, но а как же твоя напарница, думаешь она не справится?

– Идонея… её зовут Идонея… и если она подойдёт к стене одна, то убейте её.

Я сделал всё что мог, для защиты этой деревни, теперь мне нужно разобраться с тем, что я успел натворить…

– Эй, Гильем!!! Гильем!!! Да постой ты!!! Ну куда же ты?!! Посто…

Я закрыл дверь, оставив Джеральда самому разбираться с последствиями. Я больше не могу тратить здесь время. Закат пылает.

– Куда это вы собрались, на ночь глядя, маг?! – старческий голос слышится со стены.

– Зандер… ты давно видел Каллена?

– Сегодня, днём… постой, он же не вернулся! Но… почему?

– Открой ворота, Зандер, мне нужно поспешить, возможно Каллена уже нет… в живых.

– Да что ты такое говоришь?! Монстры не нападают днём…

– Ты помнишь, как ощутил магию от дома в лесу, хотя был ещё вечер?

– Да, это было дня три назад. Ты говорил, что вы тогда повздорили…

– Она безумна Зандер, это Идонея тогда напала на меня… и это она подставила меня с тварью… я оказался раненым из-за неё и сейчас Каллен остался с ней один на один.

– Но почему же ты молчал?! Почему не предупредил нас?! Почему позволил Каллену уйти?!!! – голос старика гремит на всю округу.

– … я… я… – слова не идут, а время… время уходит.

– Я не слышу тебя маг!!!

– Я понадеялся на неё, я решил, что она одумается, решил, что она… не будет нападать на местных, я доверял ей даже после того, как она хотела убить меня…

– Ты глупец, который втянул всех нас в передрягу!

– Да… но… но я хочу спасти Каллена, пока не поздно… так что открой ворота старый хрыч, или я снесу их вместе с тобой…

– …

Ворота открылись. Открылись медленно, словно нехотя.

– Если ты не вернёшь нам Каллена… то в деревню можешь больше не возвращаться.

Глава 12

В голове засел образ: Идонея протыкает мальчишку ножом, снова и снова… вот образ сменился, она его душит, голова совсем красная, вены вздулись на шее, а глаза полны ужаса… образ сменился, тут Идонея забивает его кулаками… лицо превратилось в ничто, но она не останавливается… всё бьёт и бьёт…

Почему она поступила так? Что могло спровоцировать её… если только он проболтался… а он ведь мог… и сейчас… Господи Каллен… только оставайся живым, прошу…

Я бегу. Бегу, что есть сил… а сил не так уж и много. Я ещё не до конца оправился от ран, и мой организм вял и слаб. К тому же дар… привычная отдача, уменьшилась в разы, я разогреваю дар внутри себя, разливаю по телу и собираю в руках просто для того, чтобы быть готовым к бою.

Я стою перед домиком лесника. Дверь приоткрыта, но совершенно непонятно, есть ли кто живой внутри. Я даром ощущаю лишь другой дар, чью-то силу, энергию, но Идонея не обладает даром, в отличие от Каллена… у того есть слабый зачаток целительского дара, доставшийся от матери, но и его я не ощущаю… хотя, если он уже мёртв, я и не должен чувствовать его… выбора нет. Я вхожу.

Внутри разгром. Стул разнесён в щепки. Лавки валяются где попало, а сенной матрас кровати изрублен в труху… их здесь нет, но они здесь точно были, и очевидно, что Идонея всё узнала про меня и Карин… но вот куда она ушла…

Я выхожу на улицу. Припадаю к земле… проходят долгие минуты… и я нахожу следы, они ведут в лес.

Только не это… но зачем… я бреду по ним, стараясь след из виду не потерять, у входа в лес я вижу кровь… крупные капли крови…

Я сжимаю в руках столько сил, сколько могу. Пытаюсь сдержать ярость, но не могу…

– Идооонеееея!!!! – кричу, выпуская часть силы, через горло, ветер подхватывает мой голос и усиливает его многократно, и грохот страшной силы, больше похожий на гром, разносится по лесу…

Я бегу. Бегу по следу, уже не сдерживая желания убивать, но в моих висках стучит кровь… через несколько шагов я шатаюсь, потому что в глазах проявляется тьма, а ноги всё сильнее дрожат… я не выдерживаю нагрузки… а закат… закат уже алый, и в лесу становится всё темнее…

Я иду по следу, всё дальше уходя в чащу… У меня уже нет сил, кажется, я сильно себя переоценил, но я иду, иду и кричу:

– Каллен!!!

– Идонеееяяя!!!

– Кто-нибудь…

Я на коленях. Не знаю как на них оказался, но земля крутится перед глазами, а сердце в груди так больно стучит, так страшно, так яростно… но страшно не это, не моё состояние, а то, что я проиграл… то, что не спас его, не сразился с ней… эта дура, она погубила себя и его, вот-вот наступит ночь и месяц появится на небосводе, тогда ни им, ни даже мне уже не спастись…

– Гильем!

Кто? Где? Я поднимаю глаза, в попытке сфокусироваться на силуэтах впереди… сначала их три, затем они подходят ближе и мне кажется, что их двое, затем они подходят настолько близко, что прижимаются ко мне… и я понимаю, что их не двое, он один… Каллен… он помогает мне встать, я смотрю в его глаза и не узнаю их, он…

– Что с тобой, Каллен? Ты в порядке… боже… да ты весь в крови… у тебя кровь течёт от запястья… постой… а где она… где эта тварь Идонеея?! – я оглядываюсь по сторонам, с некоторым страхом боясь, что она нападётся прямо сейчас. – Она рядом?! Каллен… Каллен, почему ты молчишь?! Скажи мне, где она?!

– Она… – его голос дрогнул, но он продолжил чуть погодя, совершено пустым голосом, словно в нём не осталось эмоций:

– Она… мертва.

Глава 13

Каллен

Я ненавижу его… ненавижу его всем сердцем и душой. Как он посмел занять место отца?! А мать… почему он?!! Почему этот ублюдок, а не… кто угодно, но только не он… ну почему она выбрала именно его?!

И Идонея… когда она говорит о нём у меня почему-то в животе, вдруг, делается так холодно и пусто… она думает о нём. Она постоянно говорит о нём. О нём… не обо мне… я ненавижу его… и мать. Она предала меня, когда сделала ЭТО с ним. У меня больше нет матери… этот проклятый ублюдок забрал её у меня и испортил… теперь у меня нет матери… но есть она… Идонея… интересно, что она скажет, когда узнает, что маг ударил меня… она наконец-то поймёт, что он конченный ублюдок!!!

– Привет, Каллен, как у матери дел… ого, это откуда у тебя такой знатный след на щеке? – говорит Джеральд.

Я не хочу с ним говорить об этом… не сейчас, мне нужно к ней, успеть как можно скорей, пока след на щеке ещё свеж.

– Не важно… я хочу сходить в домик в лесу, отнести еду Идонее, можешь дать мне корзину на сегодня?

– Как скажешь, малец… – он ставит передо мной увесистую корзину, – вы похоже с ней сильно сдружились да?

– Это не ваше дело, Джеральд, – говорю и бегу с корзиной прочь… я всё же нагрубил ему, но сейчас, мне нужно, чтобы от меня отстали.

– Здрасьте!

Старик лишь кивнул головой и ворота открыл. Он никогда особо не говорил со мной… интересно, если я не вернусь, он вообще вспомнит про меня?

– Привет, Идонея!!! – говорю и открываю увесистую дверь.

– … это ты Каллен… – она лежит на кровати, приподнявшись на локтях, она смотрит на меня сонным глазами, – ты сегодня слишком рано парень… я же на патруле ночью, и днём предпочитаю отсыпаться, казалось бы, ты уже давно должен был это запомнить.

– Прости… я…

– О боже! Что у тебя с щекой?! Это что, кровь?!!! – она вскочила с кровати и в мгновение ока оказалась рядом… я уже успел привыкнуть к её скорости, но она всё равно удивляет меня…

– Да поставь ты эту чёртову корзину!

Она выхватила её у меня из рук и бросила на пол. Идонея приблизилась ко мне совсем близко, она руку протянула и взяла меня ласково за подбородок, повернула щекой к себе и внимательно пригляделась.

– Кто ударил тебя, Каллен? – говорит она с нескрываемой угрозой и обещанием расправы…

Ооо да… сейчас тебе достанется, долбанный маг!!!

– Это Гильем.

– Что…

В её глазах что-то на миг блеснуло, а губы сжались в тонкую линию.

– Ты врёшь, – говорит Идонея обычным тоном, но… её пальцы сжимаются на моём подбородке так, что мне становится больно.

– Идонея пере…

– Ты врёшь!

– Нет, это чистая правда!!! Пожалуйста… отпусти меня, больно… пожалуйста…

– А-а…что?

Пальцы Идонеи разжались. Она посмотрела на меня так, словно только увидела.

– Прости, я не хотела… но если Гильем ударил тебя, значит на то были причины.

Идонея подошла к кровати, по пути подхватив корзину с продуктами, что я принёс.

Она мне не верит… ей наплевать, что он ударил меня… и не удивительно, они же товарищи авантюристы, много лет ходили на монстров вместе, как же я был глуп…

– Слушай, Каллен, – говорит Идонея, – а почему ты не сказал об этом своей матери? Почему не попросил залечить рану… она ведь у тебя целительница на сколько я помню.

– Моя мать… она шлюха.

– …

– Она спит с ним, она меня даже слушать не будет!

– Подожди, ты сказал, что она спит с Гильемом?

Её тон был обычным. Обычный вопрос. Но руки так сжали край кровати, что дерево затрещало, а ладони побелели от напряжения.

– Она СПИТ с ним?!

Новый вопрос. Я хочу сбежать отсюда. Сбежать… нет. Я хочу, чтобы этому ублюдку досталось по заслугам, пусть Идонея узнает, на сколько он жалок… может тогда она…

– Да, я сам видел… он ударил меня, потому что я назвал её шлюхой… видимо собрался стать моим папочкой… Они всё время сидят в её комнате, вдвоём… и однажды, когда я вернулся домой, я услышал странные звуки, подумал, что ему стало хуже и матери может понадобится моя помощь… но когда я открыл дверь, она лежала на нём и…

– Заткнись.

Идонея сидит на кровати. Сидит и молчит. Глаза её блестят. Мне хочется сбежать всё сильнее, но я сдерживаюсь, ведь хочу побыть рядом с ней, она страдает сейчас из-за него… я хочу быть рядом, может тогда она заметит меня…

Идонея встала. Молча. Ни говоря ни слова, что-то влетело в стену со страшной силой… Удар такой, что раздался гул в доме. Это была корзина. Еда, что была внутри, разлетелась повсюду. Там были яблоки… немного еды в горшочках, молоко, яйца и хлеб… запахло едой…

Идонея не остановилась. Не закричала. И слова не сказала. Но в следующий миг, она схватила стул и разнесла его об стол, всё что было на столе: бумага, сумка, вещи – всё разлетелось по комнате… а стол проломился в середине, от стула же и вовсе почти ничего не осталось.

Стою. Дышу. Смотрю на неё. Я боюсь… боюсь её… она, она не такая, как я думал… она… бежать, нужно бежать… я поворачиваюсь и толкнул дверь. Петли скрипнули…

Идонея резко остановилась. Посмотрела на меня, я посмотрел на неё и… боже… её глаза… она смотрит на меня, а мне хочется быть где угодно, только не здесь, только бы она не смотрела на меня…

Я толкнул дверь. Бегу так, как никогда раньше не бегал, прочь от неё… она не в себе… нужно бежать, бежать прочь…

Удар.

Ноги сами подломились, а в глазах темнота… я помню, как бежал, а сейчас… сейчас в голове тупая боль и темнота.

Где я? Кажется в лесу… всё движется вокруг… нет, двигаюсь я… меня куда-то тащат… голова раскалывается, а запястье… запястье жжёт… но не жаром, а противным холодом, словно снега коснулся… хочу посмотреть на руку, но не могу, голову опустить не могу, меня держат, рот сажали… сказать ничего не могу… словно в тисках, меня куда-то несут… света почти нет, деревьев столько кругом, их кроны настолько плотные, что закрывают собой солнце. У меня перед глазами всё плывёт, а голова трещит от боли, кажется, я снова…

Я проснулся, потому что воздух выбили из лёгких. На миг я закашлялся, мне так трудно дышать… совсем рядом раздался страшный вопль. Я отполз подальше от этого звука, надеясь остаться в живых… так может кричать только монстр… Вокруг потёмки… но я различаю две тени. Два силуэта, один из них мне безумно знаком, это Идонея. Она орудует мечом и клинком. Колет кого-то… избивает со страшной силой и скоростью. Существо пытается сопротивляться, оно больше двух метров роста, всё покрыто какими-то лианами… очень большое, с руками плетями и вместо головы… череп непонятной твари, напоминающей волка… у него в глазницах горят огоньки, противного, зелёного света…

Монстр пытается ударить Идонею, но она быстрее его. Он пытается затоптать её, но… она как муравей под его ногами, быстрая, невероятно изворотливая. Монстр снова кричит… страшно… Идонея проткнула ему бок, её меч покрылся зелёной жижей… Это у него вместо крови?!

Но что здесь делает монстр, ещё же не ночь… нет, тут почти нет света… Идонея принесла меня в чащу…

Идонея замедлилась. Она двигается по-прежнему очень уверенно, но медленно, очень плавно… плавно уходя от каждого удара монстра, она протыкает его мечом… с рукояти капает зелёная кровь… на лице Идонее оскал… ей словно нравится протыкать его снова-снова… Идонея воткнула меч ему между ног, снизу вверх… и провернула… монстр взвыл так, что я закрыл уши… в голове зазвенело… этот крик полон отчаяния, она просто издевается над ним…

Монстр резко ускорился. Этот удар был внезапным… Почти мгновенным. Он ударил. Идонея попыталась увернуться, но его рука-плеть смогла коснуться её плеча.

Идонея отскочила вбок несколькими быстрыми прыжками… её правая рука, что держала меч, повисла плетью, меч выпал из неё… она стоит, и сжимает в одной руке нож…. Она отводит руку в бок и стоит… Ждёт.

Монстр бежит на неё… неуверенно, покачиваясь из стороны в сторону… кажется, он едва стоит на ногах… я так думал, пока монстр не ускорился… он несётся на Идонею тараном, не пытаясь схватит или ударить… он решил задавить её, а она…

Идонея прыгнула навстречу. И в момент, когда они встретились… она ударила, сбоку… её клинок вошёл в светящуюся глазницу монстра… а в следующий миг она оказалась под тварью, которая больше не шевелилась…

Я смотрю на них. Медленно встаю, и подхожу ближе… Смотрю на Идонею… её тело придавлено монстром… её лицо – гримаса боли, один глас чуть приоткрыт… она водит им из стороны в сторону, пытаясь найти что-то или кого-то…

– Каллен… – она смотрит на меня так нежно, – Каллен, помоги мне…

– Да… конечно…

Я иду к ней и думаю, как вытащить её… надеюсь, что она не сломала ноги… бедная…

Её глаза блеснули. Тем же самым блеском, что и в доме лесника. Сегодня. Днём.

– Быстрее, Каллен… милый…

Её голос. Без эмоций. Без чувств. Он мёртв. А я и забыл… забыл, как оказался в лесу.

– Кален, вытащи меня!

– Да… да, сейчас…

В траве что-то лежит… оно покрыто зелёной жижей… к нему прилипла опавшая листва… но рукоять чиста.

Я не буду спасать тебя Идонея, иначе ты меня убьёшь. У меня просто нет выбора.

Я беру в руки меч.

Конец.