Читать книгу: «Гостиничные воры»

Загадочные кражи

В течение некоторого времени Скотланд-Ярд, знаменитое полицейское управление Лондона, был занят необычной серией краж, все из которых произошли в одном и том же отеле, и которые начали множиться в последние несколько недель таким образом, что вызвали большой ужас у владельца рассматриваемого отеля, который был тем более обеспокоен, что его заведение было открыто совсем недавно, и он боялся потерять большое количество клиентов.

Вначале Карингтон, так звали владельца отеля, тщательно скрывал кражи и пошел на жертвы, по крайней мере частично компенсировав понесенные потери своим обворованным постояльцам.

Но в третий раз этого сделать не удалось, потому что тогда жертвой оказался очень вспыльчивый американец, у которого пропало несколько драгоценных камней, и который остался глух к мольбам Карингтона. Он помчался прямо в Скотланд-Ярд и сообщил там о том, что с ним случилось, причем в состоянии не сильно отличающимся от безумия.

С этого момента не было абсолютно никакого смысла хранить какую-либо тайну, ибо американец поспешил переехать в другое место, и он не упускал возможности пожаловаться любому, кто хотел это услышать.

Мистеру Карингтону данная ситуация была крайне неприятна, и поэтому он решил отказаться от всякой секретности и сотрудничать с полицией.

Его отель "Кенсингтон" открылся около трех месяцев назад.

Название уже указывало на то, что отель располагался в районе Кенсингтон на севере огромного мегаполиса.

На Хайгейт-роуд, где располагался новый отель, несколько лет назад группа богатых бизнесменов купила комплекс старых домов благодаря некоторым интригам, которые долгое время все еще служили поводом для комментариев прессы и которые вызвали критику со многих сторон, учитывая прежнее положение с нехваткой жилья.

Однако группа лиц, зарабатывающих деньги, сослалась на необходимость гостиниц в качестве контрмотива, и быстро снесла четыре или пять домов, которые затем уступили место современному отелю, полностью оборудованному и который был бы особенно оценен путешественниками, приехавшими с севера страны и обосновавшимися в отеле "Кенсингтон".

Отель с тремя сотнями номеров и почти таким же количеством ванных комнат, который был действительно роскошно обставлен, радовался большому наплыву посетителей недолго.

Всего через месяц после открытия, произошел этот прискорбный инцидент – первая кража.

Мистер Карингтон был полным профаном в области гостиничных краж и, по правде говоря, абсолютно ничего в этом не понимал.

У пострадавшего был номер на верхнем этаже отеля, стоимостью полфунта стерлингов в день. Он оставил свой бумажник с деньгами на столе посреди комнаты, и запер дверь в коридор. В его комнате не было других дверей, кроме тех, что выходили на балкон, и все же на следующее утро бумажник исчез, как будто его никогда и не было.

Однако, в комнате не было следов взлома.

Можно было бы подумать, что вор мог проникнуть по боковой стороне балкона, но это было совершенно невозможно, поскольку он находился на высоте по меньшей мере тридцати метров от первого этажа, и, кроме того, на двух стенах не было обнаружено ни следов взлома, ни царапин, ни вмятин на двери. Окна были полностью с фасками, шпаклевка была твердой, как никель. Нигде не было видно маленького отверстия в дереве, через которое вор мог бы просунуть железную проволоку с крючком на конце, что, однако, мало помогло бы ему в данном случае, поскольку у эспаньолки стеклопакета был рычаг, а не костыль, который, кстати, нельзя было перевернуть тонкой железной проволокой.

Короче говоря, это была просто загадка, как вор мог проникнуть внутрь и, прежде всего, как он снова покинул комнату, чтобы оказаться в безопасности со своей добычей. В случае второй кражи было также указано, но с одним отличием, что у пострадавшего была комната на четвертом этаже, то есть на втором по высоте этаже.

Бедный Карингтон был в полном неведении относительно того, каким образом ловкий вор проник внутрь, и никто не мог винить его за то, что он во второй раз попался на уловку грабителя.

Но американец больше не мог оставлять его в сомнениях.

У него тоже была комната на верхнем этаже, и, помимо драгоценностей, у него была украдена сумма в размере около двух тысяч долларов в банковских бумагах, которую он положил в свой бумажник на прикроватном столике.

Но даже в этот третий раз преступление было совершенно необъяснимым образом. Как вор смог проникнуть в комнату, две двери которой были плотно закрыты изнутри, забрать деньги и драгоценности так, чтобы жертва ничего не заметила, и, наконец, снова исчезнуть тем же способом, каким он проник, чтобы никто его не заметил.

Скотланд-Ярд немедленно направил своих лучших детективов, которые тайно начали проводить всестороннее расследование.

Само собой разумеется, что это не заняло много времени, иначе подозрения начали бы оборачиваться против персонала отеля.

Это правда, что Карингтон был очень разборчив в поиске своих официантов, носильщиков, горничных, поваров, лифтеров, носильщиков и другого персонала, но было бы вполне достаточно, если бы среди этих многих был один самозванец, чтобы хотя бы отчасти объяснить, как произошла кража.

Но даже тогда все еще оставалась загадкой закрытая дверь.

Это то, на что детективы в первую очередь обратили внимание.

Это были люди с холодной головой, которые не верили в сверхъестественные вещи и которые были твердо убеждены, что преступник владел средством проникновения в комнаты, поскольку вполне можно было предположить, что все три кражи были совершены одним и тем же лицом.

Поэтому детективы начали с очень тщательного изучения запоров дверей комнат, которые выходили в широкий коридор.

Двери были оборудованы крепкими стальными ручками, которые из-за своей новизны работали довольно грубо. По две ручки на каждой двери.

Вооружившись увеличительными стеклами, полицейские очень тщательно осмотрели древесину двери рядом с ручками, но не смогли найти абсолютно ничего, что указывало бы на прокол дверного косяка.

Возможно, можно было бы дотянуться до ручки защелки с помощью хорошего куска гибкой стальной проволоки через небольшое отверстие и таким образом оттянуть ее назад, но не было найдено ничего, что указывало бы на это, ни малейшей царапины на медных ручках защелки, ни следа прокалывания дерева.

Более того, двое из трех пострадавших весьма уместно заявили, что для того, чтобы покинуть свою комнату после того, как они обнаружили кражу, им пришлось повернуть ключ в замке, и замки были сделаны таким образом, что невозможно было повернуть замок снаружи, когда ключ был вставлен внутри.

Прошло совсем немного времени, прежде чем сыщикам Скотланд-Ярда пришлось признать, что они столкнулись с загадочным делом.

Они также вскоре пришли к мнению, что виновника следует искать среди персонала отеля, но даже если бы это было так, то все равно тайна проникновения в номер не была бы разгадана.

Тем не менее, всех сотрудников, независимо от того, оставались они на ночь в отеле или нет, начали тайно изучать, но без малейшего результата.

Кроме того, через четыре дня после ограбления американца в том же отеле "Кенсингтон" произошло еще одно ограбление, при точно таких же обстоятельствах, как и три других.

Полицейские были так взбешены тем, что таинственное ограбление происходило как бы у них под носом, что их рвение удвоилось еще больше.

Но какими бы осторожными они ни были, им не удалось поймать вора с поличным.

Несколько детективов въехали в отель, переодевшись путешественниками, но и это не помогло, вор, похоже, пронюхал об этом и хорошо знал детективов, потому что с ними абсолютно ничего не случилось.

Однако на третью ночь их пребывания в отеле произошла пятая кража.

Близкий к отчаянию Карингтон предложил очень высокую премию за арест ловкого гостиничного вора, который в течение нескольких недель украл на сумму около девяти тысяч фунтов стерлингов.

Но было совсем не похоже, что ему придется заплатить эту премию в кратчайшие сроки.

Тогда владелец отеля прибегнул к другому средству.

Главному официанту, надежность которого не вызывала никаких сомнений, было поручено проявлять максимальную бдительность и хорошо смотреть в надежде, что ему удастся найти таинственного гостиничного вора и поймать его с поличным.

Кроме того, ряд детективов и подставных лиц были размещены в комнатах в различных точках отеля, и в частности на четвертом и пятом этажах, где до сих пор происходили все ограбления.

Однако это не помогло.

Однажды ночью в комнате для гостей, в непосредственной близости от которой случайно провел всю ночь детектив, было совершено очередное ограбление.

Это было больше, чем Карингтон мог вынести.

Он подумал о том, чтобы осмотреть полы и чердаки, содрать обои со стен, чтобы убедить себя, что в стенах нет потайных дверей, хотя в глубине души он очень хорошо знал, что это совершенно немыслимо.

Тем не менее, кое-где ковры были подняты, а полы тщательно осмотрены, но везде доски были прибиты гвоздями, и нигде не было заметно люка. Побелка потолков была безупречной и плоской, как бильярдный стол, нигде на обоях не было видно трещин.

Количество краж росло.

Детективы начали подозревать жильцов, чего нельзя было избежать.

У каждого постояльца должны были быть документы, и каждый должен был должным образом зарегистрироваться, а директор отеля изматывал себя тысячью извинений.

Скотланд-Ярд предоставил свою картотеку "гостиничных воров", в которой были представлены сотни изображений известных международных гостиничных воров. Началось, так сказать, сравнительное исследование, но многие постояльцы не имели абсолютно ничего общего с этими исследованиями и при первой возможности уезжали в более приятные места.

В тайне Карингтон надеялся, что среди тех, кто ушел, может быть вор, но и в этом он вскоре разочаровался, когда выяснилось, что ограбления с пугающей регулярностью происходят обычно раз в неделю.

Конечно, пресса давно набросилась на этот лакомый кусочек, и авторы заголовков, то есть журналисты, единственная задача которых – размещать броские надписи над статьями, пытались обогнать друг друга в придумывании сенсаций.

Затем наступил момент, когда серия краж оборвалась так же внезапно, как и началась, и Карингтон подумал, что может вздохнуть спокойно.

Но его облегчение было недолгим. Не прошло и месяца, как русская великая княгиня, скопившая довольно крупное состояние и только за три дня до этого переехавшая в отель, была ограблена ночью в своем номере, сама того не заметив, на сумму почти в три тысячи фунтов стерлингов.

Раффлс заинтересован в этом деле

Это случилось утром, после нового дерзкого ограбления, когда Джон Раффлс и его верный друг Чарли Брэнд сидели за завтраком в светлой и хорошо обставленной столовой дома, в котором джентльмен-взломщик уже много лет проживал под именем лорда Уильяма Абердина на Риджент стрит.

Джентльмены только что закончили завтракать, и Раффлс был поглощен чтением "Дейли мейл".

Внезапно он закричал:

– Он начинает снова.

– Кто начинает снова? С чего он начинает? – удивленно спросил Чарли Брэнд, вопросительно глядя на Раффлса.

– Ты еще спрашиваешь? Таинственный вор из отеля "Кенсингтон". Ты знаешь, что я очень заинтересован в этом деле.

– И не без причины, Эдвард, – подхватил Чарли Брэнд. – Много тайного в его работе, это точно.

– Похоже на то, мой друг, – повторил Раффлс, улыбаясь. – Конечно, оглядываясь назад, окажется, что в его работе все очень просто, но я хочу признать, что все действительно производит очень таинственное впечатление, и это тоже неудивительно. Я сам не мог отделаться от впечатления, что мы имеем здесь дело с умной головой. Верно, вчера я где-то впервые прочитал, что виновником окажется Джон Раффлс.

– Это самый большой комплимент, который можно было бы сделать преступнику, и он будет очень доволен этим, – воскликнул Чарли. – Но ты только что сказал, что вор начал снова, после почти месячного отдыха, кто на этот раз жертва?

– Русская великая княгиня.

– Богатая?

– Похоже.

– Что она здесь делает?

– Что она может здесь делать? Ничего, конечно. По крайней мере, я полагаю, ты не можешь назвать это оккупацией, когда кто-то пытается уберечься от рук большевиков.

– В самой стране это, безусловно, было бы так, – со смехом заметила Чарли.

– Позволь мне сказать тебе кое-что, Чарли, – повторил Раффлс после некоторого раздумья. – У меня есть большое желание внимательно понаблюдать за деятельностью этого таинственного вора. Я не хочу сказать, что хочу помочь поймать его, полиция должна сама это исправить. Конечно, до тех пор, пока вор не применяет насилия, потому что тогда, конечно, я буду действовать. Однако я хотел бы поближе познакомиться с его методом.

– Как ты думаешь это сделать?

– Ну, очень просто. Мы остановимся в отеле "Кенсингтон". Ты, конечно, хотел бы присоединиться ко мне?

– Что за вопрос. Я бы, конечно, не отпустил тебя одного. Мне самому очень любопытно, как работает этот человек.

– По правде говоря, мне еще больше любопытны комнаты, – с улыбкой заметил Раффлс. – Я с большим уважением отношусь к детективам Скотланд-Ярда, среди которых действительно есть умные люди, но мне кажется, что на этот раз они неправильно организовали свое расследование. В конце концов, ясно, что в комнатах должно быть что-то такое, что до сих пор ускользало от их внимания. Независимо от того, следует ли искать преступника среди персонала, среди постояльцев или за пределами отеля, не может быть никаких сомнений в том, что номера, где произошли кражи, должны быть где-то доступны.

– Когда ты хочешь туда поехать?

– Ну, сегодня.

– Под каким именем?

– Это вообще не имеет значения. Только было бы мудро, если бы я отложил свое появление в качестве лорда Абердина! Это правда, что в округе не так много бедных людей, которые знают мою внешность, но никогда нельзя быть слишком осторожным. Давай, давай прямо сейчас приступим к работе – мне действительно любопытно, что мы там увидим.

Двое друзей встали из-за стола и разошлись по своим спальням, которые были смежными, и где они смогли полностью изменить свою внешность.

В спальнях было несколько шкафов, набитых одеждой, париками и бородами, и двое друзей отлично ими воспользовались.

Не прошло и получаса, как они были совершенно неузнаваемы. Мало того, что их внешность была изменена, но они различными способами изменили форму своих лиц, и в этих двух путешественниках никто, конечно, не узнал бы лорда Абердина и его всегда так аккуратно одетого молодого секретаря.

Двое друзей упаковали вещи и теперь вышли из дома со стороны сада, где маленькая садовая калитка вела на тихую боковую улочку, где никогда не было ни одной живой души.

Им пришлось нести тяжелые чемоданы на Риджент стрит, но там они вскоре нашли машину, водителю которой было поручено отвезти их на Кенсингтонский вокзал.

Добравшись туда, они вышли, поблагодарили водителя и сели во вторую машину, которая только что прибыла, и водитель не мог отделаться от мысли, что они только что прибыли поездом.

Проехав около пятнадцати минут, машина остановилась перед красивым новым отелем, который был местом таинственных краж, которые уже значительно сократили ряды постояльцев.

Тех, кто остался, можно было назвать равнодушными или очень смелыми, которые как бы бросали вызов судьбе или были твердо убеждены, что в их комнаты никто не проникнет.

Поскольку, как ни странно, все кражи произошли на четвертом или пятом этаже, на номера на остальных трех этажах был большой спрос, и администратору пришлось сообщить Раффлсу и Чарли, что на четвертом и пятом этажах есть только одна комната.

Говоря это, мужчина застенчиво посмотрел на двух путешественников, потому что ему казалось, что все уже знали о серии ограблений, даже двое путешественников, которые, по-видимому, приехали прямо из какого-то города в самом сердце Балкан.

Но Раффлс просто пожал плечами и равнодушно ответил:

– Это неважно. Комната с двумя кроватями или две комнаты рядом.

– Могу я попросить ваши паспорта? – спросил служащий. – Вы не англичанин.

Раффлс рассчитывал на это, и поэтому двое мужчин предьявили пару искусно подделанных паспортов, снабженных всеми возможными официальными печатями.

После этой церемонии двое друзей смогли переехать в очень удобную, изысканно оформленную комнату на верхнем этаже.

Один из гостиничных носильщиков затащил тяжелые чемоданы наверх, получил там чаевые и исчез.

Как только они остались одни, Раффлс, бросив пальто и шляпу на кровать, встал посреди комнаты, уперся обеими руками в бока и счастливыми глазами оглядел все вокруг.

– Итак, мы здесь, в логове льва, – сказал он тихо, как будто кто-то слышал его, кроме Чарли. – Кто знает, может быть, это даже одна из этих комнат, где произошла кража, но, конечно, швейцар не удержался бы, чтобы раскрыть это.

Тихо насвистывая, он подошел к одной из стен и постучал по ней в нескольких местах.

– Сплошная стена. Не может быть и речи о скрытых дверях, это, в конце концов, нечто невозможное. Я могу предположить, что в таком большом отеле тайно было сделано что-то, чему там не место, и что не было предусмотрено архитектором, но, конечно, никаких секретных промежуточных дверей.

– И двери на этаже тоже.

– По крайней мере, это звучит очень маловероятно, – возразил Раффлс.

Он достал из кармана увеличительное стекло и подошел к двери в коридор.

С бесконечным терпением он осмотрел дверной косяк и примерно через пятнадцать минут повернулся к Чарли:

– Не на что смотреть. Если бы где-нибудь здесь было просверлено отверстие, будь оно не больше, чем если бы в него просунули иглу, я увидел бы его с помощью этого увеличительного стекла, и даже если бы оно было закрыто замазкой, это тоже не ускользнуло бы от меня. Я считаю абсолютно невозможным, чтобы можно было отодвинуть эту тяжелую задвижку с помощью тонкой железной проволоки, не говоря уже о ключе в замке. Ты помнишь, что по крайней мере двое пострадавших заявили, что им пришлось повернуть ключ в замке, прежде чем они смогли покинуть комнату утром после кражи. Я слишком хорошо разбираюсь в замках, чтобы не видеть, что невозможно открыть эти штуки здесь, со стороны коридора, если ключ торчит в них изнутри.

– Но все ли комнаты были бы оформлены подобным образом?

– Нет абсолютно никаких причин сомневаться в этом. Конечно, все эти двери и все эти замки производятся серийно, и они похожи друг на друга как капли воды.

– Тогда мне интересно, Эдвард, как ты думаешь, ты можешь объяснить, как вор проник сюда.

– Не торопись, Чарли. Теперь мы пришли к убеждению, что он не прошел через дверь в коридор, тогда должно быть, проникновение произошло со стороны балкона.

– Но это в тридцати футах от земли, Эдвард, – воскликнула Чарли.

– Детективы тоже сделали это замечание, мой друг. И я не могу сказать, что оно свидетельствует о большой проницательности, – продолжил Раффлс, пожимая плечами. – Уже ясно, что вор не забирался на балкон.

– Как, по-твоему, он это сделал?

– Каким-то другим способом. Он спустился с крыши на расстояние гораздо меньшее, чем тридцать метров.

– Как он попал на крышу?

– Из одного из соседних домов, конечно.

– Ну, я хочу на мгновение предположить, что вор находится на балконе. Итак, вот он, за закрытой дверью. Теперь скажи мне, как он открывает двери, и особенно как он снова закрывает их за собой, не разрушая окон, а также не оставляя следов?

– Мы выйдем на балкон, мой друг, и посмотрим, что там такое, – тихо сказал Раффлс.

Он подошел к балконным дверям, но не сразу открыл их, а осмотрел замок изнутри.

Это была обычная двойная балконная дверь, с большим узким окном в ней и сделанная из дерева внизу.

Она была закрыта с помощью одного из тех железных стержней, который с помощью небольшой шестерни, прикрепленной к железной, обшитой деревом ручке, входит в зацепление с шестерней, расположенной на стержне, посредством чего два рычага этого стержня внизу и над дверью входят в специальные отверстия, благодаря чему дверь закрывается.

Раффлс нажал на ручку вниз, два рычага запорного стержня отошли от проушин, и он смог потянуть дверь на себя.

Он медленно вышел на балкон, который тянулся почти на тридцать метров вдоль фасада и выходил на широкую Хайгейт-роуд.

Он перегнулся через железные перила балкона и увидел, что на четвертом этаже точно так же растянулся другой балкон.

Балконы на другом этаже не были сквозными, все были отдельными.

– С балкона можно легко забраться на крышу, воспользовавшись лестницей, длина которой не должна превышать двух метров, – сказал он Чарли, который подошел и встал рядом с ним.

– Значит, у вора должна была быть с собой лестница? – спросил Чарли.

– Он вполне мог воспользоваться веревочной лестницей, которая не оставляет отпечатков, не теряет древесных опилок, которую можно легко обернуть вокруг тела и спрятать под курткой или плащом. Она не мешает движениям и, в конце концов, абсолютно не производит шума.

– Дорогой Эдвард, я уже говорил тебе, что мне нравится предполагать, что вор передвигается по крышам прямо над этим балконом, опускается и благополучно оказывается перед балконной дверью, которую он выбрал для себя, теперь вопрос в том, как он открывает дверь. Это все, что я хочу знать.

– Тебе придется признать, что это главное, – сказал Раффлс, улыбаясь. – Однако мы посмотрим, в какой степени можно дать ответ на твой вопрос.

Он закрыл обе половинки балконной двери так сильно, как только мог, а затем сказал Чарли:

– Несомненно следующее: даже если, например, с помощью сверла, повернутого в дереве, дверь можно было бы полностью закрыть, вернуть ручку в исходное состояние все равно было бы совершенно невозможно. Так же невозможно, как мне кажется, протолкнуть ее через закрытую дверь, когда стоишь на балконе.

– Я тоже так думаю, – воскликнула Чарли. – Тот факт, что окна были вынуты, а затем вставлены обратно, также исключается.

– Полностью. Мало того, что шпаклевка находится на внутренней стороне двери, но и пострадавшие единодушны в том, что шпаклевка была полностью твердой, покрыта слоем краски и, следовательно, не могла быть нанесена за несколько часов до этого. Шпаклевке нужно не менее суток или шести, а в этом сезоне еще четырех, чтобы полностью высохнуть. Тот факт, что окно рядом со шпаклевкой было вырезано, а затем вставлено обратно, также немыслим. При малейшем движении стекло упадет?

Раффлс наклонился так сильно, что почти лежал лицом вниз на полу балкона, пытаясь заглянуть под балконную дверь.

– Что ты там делаешь? – с любопытством спросил Чарли.

– Я пытаюсь заглянуть под дверь.

– Зачем?

– Потому что я хочу убедиться, что зазор недостаточно велик, чтобы пропустить через него очень длинную железную проволоку, согнутую под прямым углом и снабженную проушиной на конце, чтобы ухватиться за ручку балкона и потянуть ее вниз. Но я уже вижу, что это совершенно невозможно. Железную проволоку необходимой длины и толщины было бы невозможно просунуть под щель, и в лучшем случае взломщику потребовались бы часы, прежде чем он, наконец, смог бы зацепить ручку, и конечно, ни один вор, знающий свое дело, не может этого себе позволить.

– Тогда нужно это все бросить, – воскликнул Чарли.

– Я не думаю, что так скоро, мой друг, – продолжил Раффлс.

Снова войдя в комнату, он снова начал внимательно осматривать двери. Через некоторое время он медленно произнес:

– Я не могу сразу сказать, в чем дело, но в этой двери есть что-то особенное.

– Возможно, ты имеешь в виду, что этот запорный стержень круглый, в то время как в подавляющем большинстве случаев они плоские.

– Ты правильно понял, что круглые стержни встречаются редко, плоские обычно более прочные, но я обнаружил нечто большее. Петли дверей находятся не внутри, как это обычно бывает, а снаружи двери.

– Я этого не заметил, – воскликнул Чарли. – Я полагаю, это тоже случается редко, потому что большинство балконных дверей открываются внутрь.

Раффлс снова вышел на балкон, снова взял в руку увеличительное стекло и наклонился, чтобы с большим вниманием осмотреть одну из нижних петель двери.

Чтобы как можно дольше защитить петлю от ржавчины, ее покрасили в тот же цвет, что и двери.

Но сразу же Раффлс увидел, что штифт, который соединял две половины петли, имел сверху круглую головку, которая не давала ему провалиться через отверстие петли.

Он пристально вгляделся в увеличительное стекло, а затем с его губ сорвался легкий возглас триумфа.

Чарли с интересом приблизился.

– Ты что-нибудь нашел? – спросил он.

– По крайней мере, я думаю, что я на правильном пути. Подойди сюда и скажи мне, что ты думаешь об этой петле?

Чарли вышел на балкон, присел на корточки рядом с Раффлсом, внимательно осмотрел петлю, а затем сказал:

– Она похожа на одну из тех петель, какие часто встречаются на обычных дверях комнат, и чей штифт можно очень легко вытащить.

– Вот и все, мой друг. В любом случае, эти петли определенно сделаны так, чтобы можно было легко вытащить штифты. Посмотри, как хорошо они смазаны.

Раффлс, говоря это, достал свой перочинный нож, в котором было несколько маленьких инструментов, и с помощью отвертки, которую он приложил к круглой головке штифта, с величайшей легкостью вынул его из петли.

Но он тут же вставил его обратно, встал и сказал Чарли:

– Войди и закрой дверь.

Чарли вошел в комнату и повернул ручку двери вверх, так что круглые стержни захватили отверстия, и дверь закрылась.

Затем он пристально посмотрел на то, что делал Раффлс.

Он увидел, как этот человек быстро вынул два колышка из верхней и нижней петель левой половины двери, и, к его великому удивлению, Раффлс медленно открыл половину двери и в следующее мгновение встал рядом с ним.

– Это...., – глупо воскликнула Чарли в изумлении.

– Это не что иное, как гениальность, Чарли. Стержень изменил свое назначение и теперь действует как шарнир. Видишь ли, это называется яйцом Колумба.

По следу гостиничных воров

Чарли некоторое время продолжал удивленно и молча смотреть на полуоткрытую дверь, как будто все еще не мог поверить своим глазам, а затем посмотрел на дверь чуть внимательнее.

Это было поразительно. Круглые стержни, из которых состояла застежка, превратились в своеобразную петлю, благодаря которой одна из половинок двери могла очень легко поворачиваться.

Легко и бесшумно, потому что концы стержней тоже оказались хорошо смазанными.

Совершенно неслышно дверь наполовину повернулась после того, как сами петли были выведены из строя.

Когда вор вернулся, он потянул половину двери на себя за петли, вставил железный штырь обратно, и теперь было совершенно незаметно, что кто-то вошел через дверь.

– И все же есть кое-что, чего я совсем не понимаю, – вырвалось у Чарли через несколько мгновений. – Как это возможно, что вор поставил все эти двери таким образом, что никто ничего не заметил в отеле?

Но Раффлс, улыбаясь, покачал головой и сказал:

– Конечно, об этом вообще не может быть и речи. Я скажу тебе, что я думаю, но сначала мы приведем дверь в нормальное состояние.

Раффлс снова вышел на балкон, потянул на себя половину двери и вставил штыри обратно, а затем Чарли изнутри открыл балконную дверь, и Раффлс снова вошел.

Некоторые прохожие остановились, увидев, что двое мужчин заняты делом, но все в округе знали, что отель уже некоторое время буквально кишит полицейскими, и они, естественно, приняли двух джентльменов за детективов.

Раффлс ни о чем не говорил на балконе, но после того, как тот был закрыт, он сказал:

– Я говорю тебе, Чарли, не может быть никаких сомнений в том, что все эти двери были установлены вором после того, как отель был построен, и теперь я также уверен, что мы имеем дело с целым заговором, и что в этих кражах участвуют, по крайней мере, три или четыре человека, и все эти люди имеют какое-то отношение к строительному бизнесу или проникли временно, с известной тебе целью. Балконные двери, какими мы их видим сейчас, уже были установлены во время строительства отеля теми же людьми, которые позже совершили кражи. Двери находятся только на четвертом и пятом этажах, и поэтому ограбления происходили только на этих этажах.

– Но как можно было установить эти двери так, чтобы архитектор или, по крайней мере, руководитель строительства этого не заметил, – воскликнул Чарли.

– Чем эти балконные двери отличаются от обычных? – таков был ответ Раффлса. – Учитывая все обстоятельства, в этом нет ничего особенного, но мы хотели найти в этом что-то особенное, потому что мы не хотели предполагать, что вор пролез через замочную скважину. Однако, само собой разумеется, что тот, кто изготовил, продал или, возможно, поменял эти двери, причастен к кражам. Конечно, балконные двери – лишь очень незначительная часть такой большой конструкции, и руководитель строительства вообще не обратил на них никакого внимания. Он оставил эту работу человеку, вероятно плотнику, который доставил двери. Он видел, что они работают превосходно, и, по-видимому, ему было совершенно безразлично, были ли штыри круглым или квадратным, были ли петли снаружи или внутри.

– Но в таком случае Скотланд-Ярд мог бы заполучить воров в свои руки через несколько часов.

– Он сможет, если мы сообщим ему, – сухо сказал Раффлс.

– Разве ты этого не хочешь?

– Не сейчас. Сначала я хочу сам провести кое-какие исследования. Мои конкуренты уже украли значительную сумму денег из этого отеля, и я бы счел это очень увлекательным времяпрепровождением, когда я мог бы передать им награбленное.

– Это опасная работа, Эдвард. Эти люди, конечно же, члены какого-то могущественного воровского сообщества.

– Я думаю также, но это меня не останавливает. Если мы проявим немного такта и осторожности, мы, вероятно, сможем нанести хороший удар – украсть у воров. Я не знаю более захватывающего вида спорта.

– Мы теперь останемся здесь?

– Конечно. Я позабочусь о том, чтобы скоро стало известно, насколько мы, галичане, богаты.

– Зачем?

– Чтобы привлечь к нам воров на случай, если мы их не обнаружим.

– Не мог бы ты, по крайней мере, тайно поговорить с владельцем отеля?

– Нет, пока у нас не будет уверенности. Сначала мы должны выяснить, Чарли, кто был подрядчиком этого здания, кто поставлял материалы, кто поставлял рабочих.

– Это будет долгое расследование.

– Без сомнения, отель очень большой, он был построен за относительно короткое время, и в его строительстве, должно быть, было задействовано, по меньшей мере, несколько сотен рабочих. Тем не менее, сфера нашей работы значительно ограничена тем фактом, что нам совершенно не интересны каменщики, сантехники, маляры или кровельщики, а только плотники, потому что они устанавливают двери и окна, а затем, конечно, поставщики балконных дверей. Давай приступим к работе.

Двое друзей распаковали вещи из своих чемоданов, хорошо их повесили, закрыли свои комнаты, принесли ключи, как того требовал обычай, молодой леди, которая сидела в вестибюле отеля с огромной связкой ключей за спиной, а затем завязали разговор со швейцаром, который сразу же оказался хорошо знаком со всем, что связано со строительством отеля.

– С самого начала тут работала фирма “Талбот и Пирсон”, Холборн стрит, 37.

Конечно, двое мужчин были настолько мудры, что не стали расспрашивать его о каких-либо подробностях, поскольку они вообще не хотели вызывать никаких подозрений, и они вышли из отеля, вызвали на улице такси, и их немедленно отвезли в офис подрядчиков.

Хозяева вели бизнес на широкую ногу, что сразу бросалось в глаза по размерам их офисного здания и роскоши, с которой оно было обставлено.

Раффлс и Чарли притворились детективами, как они делали много раз в прошлом, и, хотя рабочее время закончилось, их сразу же приняли.

Оба хозяина начали свою карьеру с очень юного возраста, и это все еще было заметно по тому, как они носили свои жесткие фетровые шляпы, которые они редко снимали даже в помещении, на затылке, и по их явному предпочтению курить крепкий табак.

Раффлса и Чарли приняли два крепких джентльмена, загорелых от долгого пребывания на свежем воздухе.

– На сегодня вы под номером восемь и девять, – воскликнул Талбот, после того как оба его посетителя заняли свои места.

– Не хотите вы сказать, что сегодня вы уже приняли семерых моих коллег? – спросил Раффлс.

– Не больше и не меньше. Чего хотят от меня детективы, мне не совсем ясно, – повторил Талбот. – Конечно, вы также имеете отношение к делу отеля ”Кенсингтон", не так ли?

– Это так, сэр.

– Итак, я уже знаю, о чем вы собираетесь спросить. Наверняка вы тоже думаете, как и те другие джентльмены, что где-то должны быть потайные люки, двери, и что я знаю, где они.

Но Раффлс, улыбаясь, покачал головой и сказал:

– Нет, нам от вас этого не нужно. Мы знаем, что современный отель – это не замок с привидениями или развалины из фильма. Мы просто хотим узнать от вас, кто поставил вам балконные двери для отеля.

Талбот и Пирсон изумленно переглянулись, а затем последний повторил:

– Балконные двери, ну, я думаю, это был Пламкетт, я уточню это для вас.

Он подошел к своему письменному столу, открыл большой регистр, некоторое время что-то искал, тихонько насвистывая перед собой, а затем через некоторое время сказал:

– Да, все двери, балконные двери, а также другие были поставлены Пламкеттом с Уолтон стрит.

– Большое вам спасибо, сэр, – ответил Раффлс, который сразу же записал адрес. – Теперь еще несколько вопросов: не скажете ли вы мне, сколько рабочих вы наняли?

– Триста восемьдесят семь, – без колебаний ответил Талбот.

– Это даже больше, чем я думал. Кто вам их предоставил?

– У нас есть твердое ядро из трехсот человек, работающих на нас на регулярной основе, и если нам недостаточно, то наш агент Тернер делает все возможное. Он может достать людей столько, сколько нужно.

– Проводит ли Тернер расследование в отношении людей, которые приходят к нему?

– Что вы имеете в виду? Проверяет их способности? Это было бы пустой тратой времени. В конце концов, все можно увидеть на работе через десять минут. И я уверяю вас, что этот метод намного лучше, чем задавать вопросы, потому что каждый рабочий всегда говорит о себе, что он способен, как это делал я, когда был каменщиком. Рабочий, который через пятнадцать минут показывает, что он не знает своего ремесла, немедленно уходит.

– Очень практично. Скажите, мистер Талбот. Случалось ли так, что во время строительства вам приходилось отсылать рабочих по этой причине?

– Только один раз. Это был сантехник, который зарегистрировался как очень опытный и который вообразил, что можно спаять железо вместе с медью.

– Вы приглашаете людей Пламкетта для установки дверей?

– Это зависит от обстоятельств. Обычные комнатные двери он отправляет на работу, а потом наши плотники навешивают их на петли. Но если разговор о сложных конструкциях, таких как вращающиеся двери или балконные двери с эспаньолкой, тогда Пламкетт посылает нескольких своих людей.

– В этот раз было также?

– Да, я уверен. Но скажите мне, сэр, почему вы задаете мне все эти вопросы? – удивленно спросил Талбот.

– Извините, я не могу ответить на этот вопрос, мистер Талбот. Вы узнаете позже.

Раффлс уже встал, намекнув Чарли, и взял свою шляпу.

Затем он повернулся к двум мужчинам и сказал:

– Я надеюсь, джентльмены, что вы пока будете хранить молчание о нашем разговоре. Мы частные детективы, и нам бы не хотелось, чтобы плоды наших усилий были упущены, если бы Скотланд-Ярд услышал о нашем разговоре и догадался о смысле вопросов, которые я вам уже задал.

– Сэр, вы совершенно правы, – воскликнул Талбот веселым тоном. – Никому не нравится, когда его идеи воруют. Вы можете быть уверены, что мы ничего не скажем.

И с этим обещанием Раффлс и Чарли смогли уйти.

– Куда теперь идти? – спросил Чарли, когда двое мужчин снова оказались на улице.

– К Пламкетту.

– Это далеко отсюда. Вопрос в том, увидим ли мы его дома.

– Нам придется попробовать, но я уже понимаю, Чарли. Твой желудок начинает урчать. Ну, здесь, на другой стороне, случайно находится кафе. Мы подкрепимся чашкой бульона и половинкой холодного цыпленка.

– Я не хочу скрывать, что я доволен этим решением. – сказал Чарли со смехом. – Меня особенно интересует этот вопрос, но я полностью согласен с великим Наполеоном, который сказал, что солдат с пустым желудком не может выиграть битву.

Двое мужчин зашли в кафе, поспешно перекусили и через пятнадцать минут снова стояли снаружи, оглядываясь в поисках машины, водитель которой согласился бы проделать долгий путь до Уолтон стрит.

Действительно, прошло некоторое время, прежде чем они нашли водителя, который был достаточно бескорыстен, чтобы отвезти их, пусть даже за очень большие чаевые, на указанную улицу.

Поездка заняла больше часа, и, наконец, машина остановилась перед красивым домом, который, казалось, был частью большого заводского комплекса.

На медной табличке на двери было выгравировано имя Пламкетт.

Раффлс позвонил в дверь и узнал от экономки, которая открыла дверь, что мистер Пламкетт только что встал из-за стола, но что она спросит его, примет ли он двух частных детективов по важному делу.

Мистер Пламкетт, несомненно, был в хорошем настроении, поскольку удовлетворил просьбу, и мгновение спустя двое друзей оказались лицом к лицу с маленьким худощавым человеком с пронзительными черными глазами и интеллигентным выражением лица. Лицо предприимчивого бизнесмена.

– Чем могу помочь? – спросил Пламкетт, жестом пригласив Раффлса и Чарли сесть.

– Мы не задержим вас надолго, мистер Пламкетт, – ответил Раффлс. – Мы занимаемся делом отеля ”Кенсингтон", в котором в последнее время произошло большое количество краж, как дерзких, так и таинственных.

– Я читал об этом, – изумленно повторил Пламкетт. – Но я не вижу, какое я имею к этому отношение! Вы подозреваете меня?

– Нет, мистер Пламкетт! – ответил Раффлс, улыбаясь. – Но вы могли бы дать нам какую-нибудь ценную информацию.

– Если вы так думаете, тогда спрашивайте.

– Я благодарю вас за это разрешение, и я перехожу к делу. Вы предоставили двери и окна для отеля, о котором я только что упомянул, не так ли?

– Да.

– Являются ли балконные двери, которые вы поставили, текущей моделью?

– Конечно, это так! Я уже доставил тысячи!

– С круглыми штырями?

– С круглыми штырями? – повторил Пламкетт, высоко подняв брови. – Ну, нет, я их никогда не изготавливаю, они менее прочные, чем плоские! На моей фабрике дверей мы никогда не используем ничего, кроме плоских штырей.

– Конечно, возможно, чтобы на вашей фабрике, где производится так много дверей, например, у сорока дверей были бы закруглены штыри так, чтобы вы этого не заметили?

– Об этом не может быть и речи, сэр! – коротко ответил Пламкетт. – Это невозможно! Не забывайте, что одних круглых стержней недостаточно, но тогда, конечно, нужны и круглые петли, а не четырехугольные!

– Петли тоже выкованы на вашем заводе?

– Здесь происходит все. Мы сами закручиваем шурупы, сами красим наши двери и окна, сами поставляем оконные утяжелители, и все, что мы получаем от других фабрик, – это веревка и краска. Конечно, на моей фабрике может быть выкован круглый стержень, но об этом сразу станет известно, и я узнаю, что для тридцати или сорока дверей были сделаны круглые стержни, общей длиной почти восемьдесят метров, повторяю, это об этом совершенно не может быть и речи. Не скажете ли вы мне, почему вы меня об этом спрашиваете?

– Могу ли я рассчитывать на ваше молчание, мистер Пламкетт?

– Полностью.

– Ну, в отеле "Кенсингтон", на четвертом и пятом этажах, все балконные двери оборудованы круглыми стержнями. Петли находятся снаружи, и у них есть незакрепленные штифты, которые можно очень легко вытащить.

– Стержни с головками? – спросил Пламкетт, который, казалось, не верил своим ушам.

– Да.

– Вы абсолютно уверены?

– Я убедился лично.

– Я не могу в это поверить, – воскликнул Пламкетт. – Я могу заверить вас, сэр, что, хотя у меня большая фабрика, я знаю все до последнего гвоздя. Не изучая чертежи, я уже могу сказать вам, что двери, которые я поставил для отеля, имели петли снаружи, но стержни были без головок. Я всегда использую такие петли только на межкомнатных дверях, потому что люди иногда хотят вынуть такие двери и заменить их. Я должен сказать вам, что я вообще ничего не понимаю.

– Скоро вы все поймете, мистер Пламкетт, но сначала несколько вопросов: всем ли вашим работникам можно полностью доверять?

– Это вопрос, сэр, на который я не могу так легко ответить, – воскликнул Пламкетт. – У меня работает девятьсот пятьдесят рабочих в кузнице, банке, стекольной мастерской, на лесопилке и в столярной мастерской, и я не могу поручиться, что все эти люди ведут безупречный образ жизни, ни один производитель не может этого сделать.

– Я полностью согласен с вами, мистер Пламкетт, – признал Раффлс. – Мой вопрос, возможно, был не очень разумным, и все же я уверен, что среди ваших работников, и, вероятно, также среди некоторых руководителей, есть элементы, которых вы, несомненно, немедленно уволили бы, если бы знали или, по крайней мере, подозревали, что у них за душой.

– Что вы имеете в виду, сэр? – удивленно спросил Пламкетт.

– Разве вы еще не сделали этого вывода из моих вопросов? Мне кажется совершенно очевидным, что, поскольку балконные двери, которые сейчас находятся в отеле, не были изготовлены на вашем заводе, по крайней мере, в том, что касается деталей закрытия, они должны были претерпеть изменения на пути от вашего завода до установки, и ясно, что это могло быть сделано только вашими рабочими.

– Вы пугаете меня, сэр, – воскликнул Пламкетт, – и все же это должно было быть так. Другого решения нет.

– Я убежден, мистер Пламкетт, что тут поработали ваши люди, – спокойно продолжил Раффлс.

– Но тогда эти люди должны быть немедленно обезврежены, – яростно воскликнул производитель.

– Я тоже так считаю, сэр, но прежде чем их можно будет обезвредить, о них нужно узнать, – повторил Раффлс, улыбаясь. – И вы сами увидите, что это сопряжено с некоторыми трудностями. Попросите всех ваших работников из отдела дверей зайти и спросите их по очереди, связаны ли они с кражами в отеле "Кенсингтон".... Боюсь, это не продвинет нас далеко вперед.

– Вы правы, но что же можно сделать?

– Есть очень простое средство, мистер Пламкетт. Вы просто нанимаете нас в качестве так называемых рабочих. И я полагаю, что в течение нескольких дней мы найдем виновных. Вы дадите нам разрешение на это?

Пламкетт задумался лишь на мгновение, а затем ответил:

– Согласен, господа. С этого момента вы – часть моего персонала.

Свет во тьме

Раффлс и Чарли немедленно приняли необходимые меры.

Они решили остаться на ночь в отеле в том образе, который они до сих пор предлагали, и провести день и вечер, расследуя дерзкие кражи.

Они не хотели пока покидать отель, чтобы не упустить шанс, так как они сами могли стать жертвами гостиничных воров, что было тем более важно, поскольку слух об их огромном богатстве уже широко распространился.

Можно с уверенностью предположить, что у преступников был по крайней мере один или два сообщника в отеле, и они не преминули бы точно информировать их о финансовом положении постояльцев, которые поселились в отеле.

Раффлс понимал, что не может упустить такую возможность, и поэтому было принято решение провести хотя бы ночь в отеле.

Это было довольно утомительно, но это могло принести пользу.

На следующий день, ранним утром, Раффлс и Чарли пришли регистрироваться в качестве чернорабочих.

Их маскировка была настолько изысканной, настолько похожей на то, что они должны были представлять, что Пламкетту потребовалось довольно много времени, чтобы поверить, что это те же самые люди, которые приходили к нему с докладом накануне вечером, так что Раффлсу пришлось пересказать всю историю краж и своих подозрений, прежде чем удалось убедить достойного производителя.

– Я должен сказать, джентльмены, что вы меня удивляете, – воскликнул Пламкетт, заставив ахнуть Раффлса и Чарли по очереди. – Я иногда слышал, что детективы маскируются, но я всегда ошибался, полагая, что для того, кто внимателен, эта маскировка прозрачна. Теперь я вынужден отказаться от этого мнения, потому что я скорее усомнился бы в собственной личности, чем узнал бы в вас обоих двух детективов, которые приходили ко мне прошлой ночью.

– Мы благодарим вас за комплимент, мистер Пламкетт, – сказал Раффлс с легким поклоном. – Все в порядке?

– Вы можете прямо сейчас приступить к работе. Это счастливое совпадение, что я потерял нескольких работников, которые собирались открыть собственное дело.

– Работников отдела дверей и окон?

– Да, и я крайне сожалею. Они были квалифицированными рабочими. Они сказали мне, что сэкономили немного денег и теперь хотят попробовать сами.

– Опасно начинать в такое время, – сказал Раффлс, качая головой. – Будьте так добры, запишите имена этих работников, если возможно, с их адресами.

– Зачем, сэр? Не думаете же вы …

– В данный момент я ничего не думаю, но считаю разумным принять во внимание все возможности.

Пламкетт подошел к своему столу, достал из ящика маленькую записную книжку, пролистал ее, взял листок бумаги и написал на нем три имени с адресами, который он дал Раффлсу.

Мгновение спустя двое предполагаемых рабочих ушли в свой цех, который оказался большой мастерской, где сотня рабочих была занята работой.

В цехе было несколько циркулярных пил, станки для прорубания отверстий в стойках дверей, строгальные станки, пара токарных станков, а в одном углу находилась небольшая кузница, где ковались мелкие изделия из железа.

Рабочие только с любопытством оторвались от своей работы, когда вошли два новичка, а затем они снова принялись за работу.

Только что поступил заказ на строительство еще одного большого отеля в центре города.

В одном из углов мастерской уже было свалено в кучу около тридцати комнатных дверей, все еще неокрашенных и которые также нужно было снабдить замками и ручками. Кроме того, стояло несколько десятков окон, которые все еще ждали стекол и кисти.

Управляющий, который их принял, провел Раффлса и Чарли к большому строгальному столу, где они смогли сразу приступить к работе, заключавшейся в строгании дверных косяков.

Это была довольно монотонная работа, и она не требовала больших знаний и внимания, но даже если бы это было так, Раффлс и Чарли не переживали бы, потому что они привыкли работать с деревообрабатывающими станками, а также токарными и фрезерными станками, некоторые из которых были в секретной мастерской, которая находилась под садовым домиком в большом саду, простиравшемся за домом лорда Абердина на Риджент стрит.

Но именно потому, что работа не требовала особого надзора и двоим мужчинам фактически ничего не оставалось делать, кроме как снова и снова подсовывать грубые балки, большая груда которых лежала рядом с верстаком, под круглый рубанок и регулировать его, пока не будет получена нужная толщина дверного косяка, они могли посвятить все свое внимание своему окружению.

Им не оставалось ничего другого, как изучать лица рабочих, которые здесь работали.

Там были как молодые, так и старые, и в этот момент можно было только сказать, что они усердно работали.

Слушать было нечего. Машины производили такой потрясающий шум, что начальнику цеха приходилось громко выкрикивать все указания и уж тем более прибегать к жестам.

Рабочее время промчалось довольно быстро, и рабочие отправились в просторный, светлый цех, где они могли получить очень хорошую еду за небольшие деньги и, таким образом, не были обязаны покидать фабрику в плохую погоду.

Раффлс и Чарли также заняли места в этом зале и теперь внимательно слушали.

Но рабочие говорили только о большой забастовке, которая только что разразилась в металлургической промышленности, и ни на мгновение двое мужчин не заметили быстрого обмена взглядами, нескольких слов, сказанных шепотом, или чего-либо еще подозрительного.

Вскоре они снова встали, и в большом внутреннем дворе у них была возможность перекинуться несколькими словами друг с другом.

– Я думаю, Чарли, нам не понравится эта работа, – начал Раффлс. – Я надеюсь, что мне хватит и полнедели. В цехе девяносто восемь рабочих, из которых шестнадцать – мальчики, и еще двенадцать товарищей, которым еще нет шестнадцати лет. Мы можем исключить эти двадцать восемь. Более того, я заметил около восемнадцати очень старых рабочих, которые также не подходят. Я думаю, Пламкетт держит их больше из жалости. Итак, осталось пятьдесят два, это по двадцать шесть на каждого из нас, Чарли. О них нам нужно поскорее все узнать, и сам Пламкетт, конечно, может нам в этом помочь. Когда ты уйдешь с фабрики, мы расстанемся и проследим за столькими рабочими, за сколькими сможем, но вначале, конечно, мы спросим Пламкетта об именах тех, с кого, судя по их поведению и прошлому, уже заранее сняты любые подозрения. Это значительно сократит наше расследование.

В течение второй половины дня Раффлс нашел возможность снова поговорить с директором, который описал ему нескольких рабочих, чьи имена он назвал, и которые, по его мнению, были у него на службе в течение многих лет, и не могли быть виновны в кражах в отеле "Кенсингтон".

Много было сделано, и когда в половине шестого прозвенел звонок, объявляющий о прекращении работы на этот день, Раффлс и Чарли покинули фабрику, получив список имен и адресов и воодушевленные достичь как можно скорее какого-нибудь ощутимого результата.

Но их ждало разочарование.

Каждый вечер они проверяли примерно по семь рабочих, которые все жили в одном районе, что экономило много времени, и все эти люди были хорошими, простыми парнями, которые жили очень спокойно, имели жен и детей, которых они очень любили, ходили на рыбалку по воскресеньям или ходили на футбол, катались на лодке по Темзе в субботу днем или ездили куда-нибудь выпить бокал пива, и которые были членами какой-нибудь певческой, гимнастической или футбольной ассоциации. Короче говоря, совершенно безобидные члены общества, которые уж точно ни на секунду не пожелали бы посягнуть на чужое добро.

Затем они нашли несколько менее солидных джентльменов, которые иногда слишком пристально смотрели в зеркало, а один из которых даже регулярно развлекался тем, что дважды в неделю гонял свою жену, но все эти мужчины вели себя совсем не как преступники, которые за короткое время собрали очень крупную сумму, на которую они могли бы, при необходимости, жить годами.

Среди рабочих нашлось несколько тех, кто жил в довольно жалких условиях, и они были печально известны на всей фабрике за изобретательный способ, с помощью которого под всевозможными предлогами им удавалось занимать деньги, которые возвращались только за большими исключениями.

В двенадцать часов ночи третьего дня, когда двое друзей почувствовали себя довольно уставшими от своих блужданий в своем гостиничном номере, Чарли тихо сказал:

– Теперь осталось всего двое или трое, и ты увидишь, что они не храбрее церковной мыши.

– Да, Чарли, – спокойно сказал Раффлс. – Я уже расспросил о них работодателя, конечно, под благовидным предлогом, и если эти два хороших парня, не унаследуют Царство Небесное, то у миллионов других здесь, в Лондоне, нет никаких шансов.

– Значит, мы должны сдаться?

– Я пока не могу этого признать.

– Но сейчас мы покончили со всеми рабочими.

– За исключением трех, которых больше нет.

– Ты имеешь в виду трех рабочих, которые уволились, чтобы начать свой собственный бизнес?

– Да. По правде говоря, мне сразу показалось немного странным, что трое рабочих вместе открывают новый бизнес. Один делает это иногда, двое делают это вместе, но редко, а трое никогда этого не делают, потому что они знают друг друга и знают, что, вероятно, очень скоро поссорятся. В любом случае, стоит проверить алиби тех трех исчезнувших работников. У меня все еще есть их имена и адреса.

– А начальник цеха? Разве его кандидатура не подходит?

– Я в это не верю. Он пробыл в цехе всего неделю, заменив начальника, который до сих пор руководил там и, похоже, серьезно заболел. Этого человека зовут Морли. Завтра мы начнем расследование. Ты понимаешь, что я имею в виду, Эдвард?

– Расскажи мне. Мы спокойно подождем, пока ребята войдут в нашу собственную комнату, а затем возьмем их?

– Во-первых, это может занять очень много времени, а во-вторых, я думаю, что они не принесут деньги, которые они награбили, и я не буду скрывать от тебя, что это было бы для меня большим разочарованием, так как деньги для меня стоят не на последнем месте.

– Тогда я, конечно, не добьюсь успеха с моим предложением, например, устроить засаду на крыше и посмотреть, куда они двинутся?

– Это звучит иначе, Чарли. Однако в это время года оставаться на крыше несколько ночей подряд или, скорее, бодрствовать там целую ночь – это не совсем отдых. Однако я намерен осмотреть крышу как можно скорее. Возможно, мы найдем дом, откуда воры начинают свои кражи, и в данный момент мне больше всего хочется лечь спать.

На следующий день было воскресенье, так что у Раффлса и Чарли были все возможности расследовать дела трех рабочих, которые некоторое время назад покинули фабрику.

Их звали Хэммонд, О'Рейли и Дири, и когда они еще работали на фабрике, все трое жили в районе Хаунсдитч.

По первому адресу двух друзей ожидало разочарование. На их вопрос один из соседей сообщил им, что Хэммонд, который жил там некоторое время, переехал примерно четырнадцать дней назад, и никто не мог сказать куда.

Это была неудача, за которой последовала вторая менее чем через полчаса, потому что О'Рейли тоже, как оказалось, больше не жил на пятом этаже старого дома, где он останавливался раньше, и никто не мог сказать, куда он делся.

Но они получили компенсацию за свое разочарование, когда пришли по третьему адресу.

Несколько детей, игравших на узкой улочке, рассказали, что мать Дири жила в комнате на третьем этаже.

Он был дома, но скоро собирался уходить.

– Он выиграл в лотерею и стал прекрасным человеком, – болтали дети, а Раффлс слушал с улыбкой на лице.

Когда он узнал достаточно для себя, он занял свое место с Чарли за единственным окном маленькой итальянской винодельни, откуда он мог внимательно следить за дверью дома с другой стороны, где жил владелец.

Через полчаса мужчина вышел.

И ему сразу стало ясно, что фортуна, по-видимому, была благосклонна к нему, потому что на нем был совершенно новый костюм, жемчужно-серые носки в светло-желтых туфлях, дорогая спортивная куртка и шляпа из тонкого фетра.

Раффлс немедленно расплатился за еду, и двое друзей вышли из кафе и направились вслед за мужчиной.

– Ты уверен, что это он? – спросил Чарли через несколько мгновений.

– Ошибки быть не может. Пламкетт дал мне очень хорошее описание этого человека, и все совпадает: маленький, худой, с очень сильно изогнутым носом, настоящий нос Сирано де Бержерака, черные брови, которые сходятся друг с другом у переносицы, и нездоровый, бледный цвет кожи. Ты можешь видеть, как все на нем мерцает новизной. Понаблюдай за его походкой, гордой, как у павлина, и обрати внимание, как его красивая одежда контрастирует с этим убогим районом и его жителями.

– Куда он собрался?

– Возможно, навестить одного из своих будущих компаньонов, – насмешливо сказал Раффлс. – Мы скоро увидим.

Пройдя около пятнадцати минут, Дири вызвал машину, и Раффлс и Чарли радостно похвалили себя за то, что они тоже смогли поймать такси, которое как раз проезжало мимо. Водителю было приказано следовать за другой машиной, и теперь началась поездка, которая длилась почти час и которая закончилась, к большому удивлению Чарли, перед отелем "Кенсингтон".

Раффлс не был удивлен. Как будто он и не ожидал иного.

Двое друзей, которые остановили машину примерно в двадцати ярдах от отеля, увидели Дири, высунувшегося из открытой двери, а затем подбежал один из официантов, с которым он, казалось, обменялся несколькими словами, после чего официант исчез в отеле, Дири откинул голову назад, сказав что-то водителю, и машина снова поехала дальше.

Но теперь поездка длилась всего пять минут или десять, а затем водитель снова остановился.

Машина теперь стояла перед красивым большим домом, по-видимому, доходным домом, где цены были бы не очень низкими, судя по внешнему виду. Мужчина вышел, поблагодарил своего водителя, расплатился с ним и вошел внутрь.

Раффлс и Чарли вышли по очереди, и первый обдумывал, что он будет делать.

Затем что-то, казалось, осенило его.

Он повернулся к Чарли и сказал мягким тоном:

– Подожди минутку у машины и подержи ее еще немного, может быть, она нам все еще понадобится. Я посмотрю, что смогу выяснить.

Он подошел к двери дома, которая была открыта, и наткнулся на швейцара, тучного мужчину, который довольно подозрительно посмотрел на рабочего в праздничном костюме.

– Что тебе надо, друг? – спросил он.

– Не могли бы вы сказать мне, живет ли здесь кто-нибудь по имени Рэймонд?

– Рэймонд, нет, у нас в доме есть мужчина по имени Хэммонд. Он тебе нужен?

– Нет, нет, я не знаю, – сказал Раффлс, качая головой.

Он достал из кармана листок бумаги, на котором что-то было нацарапано, казалось, изучал его, а затем повторил это нерешительным тоном:

– На каком этаже он живет?

– На третьем, правый коридор, последняя дверь слева. Мистер Хэммонд только что переехал сюда со своим другом О'Рейли. Это тот человек, который тебе нужен?

– Я не знаю. Я действительно не осмеливаюсь беспокоить его. Я думаю, что когда-нибудь вернусь.

И Раффлс снял свой котелок и отошел. Теперь он знал то, что хотел знать. Трое мужчин были там вместе.

– Значит, Хэммонд и О'Рейли живут в этом доме? – взволнованно спросил Чарли.

– Да. Мы увидим их снова, и тогда мы увидим, где они находятся.

– До тех пор, пока они не заподозрят нас. Возможно, они видели нас.

– Это можно исправить, Чарли. Нам ничего больше не остается, как сбросить нашу рабочую одежду и немного изменить наши лица, надеть светлый воротничок, который мы носим с собой, плюс несколько манжет, и тогда мы будем выглядеть как джентльмены.

– Но тогда тебе придется вести себя осторожно с водителем, потому что он был бы очень удивлен, если бы два хороших работника, которых он взял в свою машину, оказались порядочными джентльменами, когда они выйдут из нее.

– Не надо, Чарли. Я сказал этому человеку перед тем, как мы сели, что мы детективы, и он почти так же заинтересован в этом деле, как и я.

– Как ты думаешь, мы на правильном пути в данный момент?

– Я думаю, что да. Я уверен. Поведение этих трех людей очень своеобразно. Выигранный лотерейный билет – это, конечно, болтовня, задуманная только как предлог, чтобы сделать правдоподобным внезапное богатство нашего дорогого друга. Это очень старый трюк, и он не отличается особой оригинальностью. Я также не верю в новое дело, которое эти джентльмены хотят начать. Нет, я думаю, что могу заверить тебя, что в данный момент мы идем по нужному следу. Не забывай, что джентльмен только что поговорил с одним из официантов, это тоже не сулит ничего хорошего, как бы то ни было, теперь мы достаточно скоро узнаем, чего нам следует придерживаться, а теперь возвращайся в машину, и мы быстро переоденемся.

Двое друзей сели в машину после того, как Раффлс несколькими словами проинформировал водителя, который отогнал свою машину немного назад, и теперь быстро избавились от своих пальто, которые прикрывали их собственный аккуратно скроенный прогулочный туалет.

Они надели воротнички и манжеты, сняли парики, тщательно причесались, быстро изменили черты лица, и не прошло и десяти минут, как в этих двух элегантно одетых джентльменах уже невозможно было узнать работников фабрики.

И с этого момента, с терпением кошки, двое друзей ждали, что будет дальше.

Ждали они недолго, потому что не прошло и пятнадцати минут с тех пор, как они сняли свою маскировку, как дверь дома открылась и появились трое мужчин. Это были Хэммонд, О'Рейли и Дири.

Водитель, который уже получил инструкции, проявил пристальное внимание, и когда трое мужчин после нескольких тщетных попыток, наконец, нашли машину, он поехал за ней. Примерно через десять минут пути Раффлс и Чарли оказались на Хайгате-роад, где располагался отель "Кенсингтон".

Машина замедлила ход и, наконец, остановилась всего в пятидесяти шагах от отеля.

Раффлс и Чарли осторожно выглянули наружу.

Они видели, как трое мужчин, за которыми они следили, вышли из машины и отослали водителя, а затем вошли в дом недалеко от отеля, один из них открыл дверь своими собственными ключами.

Когда дверь за ними закрылась, Раффлс с улыбкой посмотрел на Чарли и сказал, пробормотав:

– Ты все еще сомневаешься, Чарли, на правильном ли мы пути?

Ловушка расставлена

Чарли подождал некоторое время, прежде чем ответить:

– Я должен признать, что соседство с домом, у владельца которого, похоже, есть ключ, может быть случайностью.

– Слишком случайное совпадение, мой друг, чтобы с ним не считаться, – сказал Раффлс, качая головой. – Нет, теперь почти наверняка, мы только что видели, как три смелых гостиничных вора вошли в дом. Я считаю, что они, скорее всего, запланировали еще одно ограбление на сегодняшний вечер.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что у Дири только что был короткий разговор с одним из официантов, который, вероятно, в доле, и потому что они сейчас вошли в этот дом. В этом не может быть никаких сомнений. Оттуда они начинают свои набеги. С крыши дома перейти на крышу отеля несложно. Мы увидим это достаточно скоро, потому что я намерен провести расследование в этом доме.

– Пока они там?

– Можно и так, но я бы предпочел подождать, пока они не уйдут.

– Это может занять много времени.

– Без сомнения, но мы должны подождать. При необходимости мы могли бы остановиться поблизости и пообедать здесь, а если потребуется и поужинать. Теперь, когда я иду по их следу, я, конечно, не думаю так скоро потерять их из виду. Подожди, через дорогу есть неплохой бар. Вот где мы могли бы сидеть, и оттуда мы также могли бы присматривать за домом.

Двое друзей вышли из машины, дав водителю чаевые, которые заставили его ухмыльнуться от удовольствия, и отослали его прочь.

Мужчина, видимо, посчитал, что ему придется вернуться, но Раффлс сказал ему:

– В машине все еще есть довольно хорошая одежда, но ты можешь оставить ее себе. Вероятно, она нам больше не понадобится.

Водитель снова ухмыльнулся и уехал навсегда.

Раффлс и Чарли вошли в бар, где из-за относительно раннего часа было мало посетителей, и сели перед одним из окон.

Когда официант подошел принять заказ, Раффлс обратился к нему с вопросом:

– Вы давно здесь работаете?

– Семнадцать лет, сэр, – не без гордости ответил мужчина.

– Вы хорошо знаете этот район?

– Думаю да, сэр.

– Конечно, вы видели, строительство отеля с самого начала?

– Да, сэр.

– А дом, который находится в пятидесяти шагах отсюда, давно там стоит?

– Тот дом из красного кирпича? О, да.

– Что это за дом?

– Я полагаю, что это какой-то пансион, сэр, – ответил официант, чье удивление было вызвано вопросами, которые задавал ему незнакомец.

Раффлс, читавший лицо официанта, как открытую книгу, улыбнулся и протянул ему фунтовую банкноту, сказав:

– Я спрашиваю не из любопытства, друг мой. Мне не нужно делать из этого секрета, по крайней мере, не для тебя, если ты знаешь, как хранить молчание. Я из полиции, и меня особенно интересует дом из красного кирпича.

– Понятно, сэр, – удивленно ответил официант. – В этом доме нет ничего странного.

– Не сам дом, мой друг, а некоторые его обитатели, – спокойно продолжил Раффлс. – Скажи мне, в этом баре, конечно, бывают тихие часы, когда официанту нечего делать, кроме как немного выглянуть на улицу, не так ли?

– Так оно и есть, сэр, – ответил мужчина, смеясь.

– Значит, ты также иногда обращал внимание на обитателей этого пансиона, или кем бы они ни были.

– Конечно, сэр.

– Это великолепно. Ну что ж, мой друг. В дом приходил кто-нибудь за последние несколько недель, маленький и миниатюрный, часто одетый в светло-серую спортивную куртку, с поясом и воротником из бобрового меха, с очень большим изогнутым носом и маленькими черными глазами?

– Вы описываете мистера Дири, сэр, – воскликнул официант. – Ну, я бы сказал, он живет там больше месяца, может быть, шесть недель.

Ответ не совсем удовлетворил Раффлса, поскольку ему было известно, что трое рабочих уволились с фабрики всего четырнадцать дней назад.

Так что было почти невозможно предположить, что Дири жил здесь и все еще выполнял свою работу на фабрике.

Но следующее замечание официанта вскоре успокоило его.

– Он жил там, сэр, а потом больше не жил, – повторил мужчина. – Очень ранним утром он уходил, и возвращался очень поздно.

– И потом, он, конечно, обычно оставался дома?

– Не всегда, сэр, но определенно несколько раз в неделю.

– Его кто-нибудь навещал вечером?

– Вы имеете в виду визит леди? – спросил официант, подмигнув. – Да, сэр, было и такое.

– Хорошо, но это не то, что я имел в виду.

– Джентльмены тоже приходили.

– Ты когда-нибудь видел, как они уходили?

– Нет, никогда.

– Во сколько ты уходишь отсюда ночью?

– Около часа, сэр.

– Благодарю за разговор, который представляет для нас большой интерес, – сказал Раффлс, снова вкладывая банкноту в руку мужчины. – Мне, конечно, не нужно говорить, что я настаиваю на том, чтобы все это осталось между нами, иначе это помешает мне довести дело о кражах в отеле до конца.

– Так вы полагаете, сэр… – изумленно воскликнул официант.

Но Раффлс жестом заставил его замолчать и сказал, улыбаясь:

– На данный момент я не верю ни во что, кроме того, что лучше пока не говорить об этом вопросе. У меня есть только подозрения, и, возможно, они подтвердятся сегодня вечером.

Пока Раффлс разговаривал с официантом, Чарли не сводил глаз с кирпичного дома на другой стороне улицы.

Когда официант хотел уйти с глубоким поклоном, Чарли поспешно спросил:

– На каком этаже живет мистер Дири?

– На самом верху, сэр. Он иногда подходит к своему окну.

Еще один кивок головы, и мужчина ушел, очень довольный хорошими чаевыми, которые он заработал таким простым способом.

С этого момента двое друзей начали шпионить за домом с терпением кошки.

Они пообедали в баре и добросовестно оставались на том же месте, лишь время от времени обмениваясь несколькими словами.

Но в три часа дня, наконец, произошла смена декораций. Трое предполагаемых рабочих вышли из дома одни, некоторое время ждали машину, а затем уехали.

– Ты их отпускаешь? – изумленно спросил Чарли, который уже вскочил.

– Конечно. Они мне не нужны прямо сейчас, мне нужен их дом. Пойдем со мной скорее.

Раффлс заплатил за обед, и оба друга поспешно покинули бар.

Они перешли улицу и позвонили в дверь дома из красного кирпича.

Служанка открыла дверь и спросила их, чего они хотят.

– Мы хотим видеть твою хозяйку, дорогое дитя, – ответил Раффлс.

Горничная оставила двух посетителей в чем-то вроде приемной, а затем ушла.

Через несколько минут дверь снова открылась, и вошла полная дама, которая, казалось, хотела двигаться как можно меньше.

– Лорды желают комнаты? – спросила она немного нетерпеливо. И Раффлс сразу понял, что ее потревожили во время послеобеденного сна. – К моему сожалению, я не могу помочь вам с этим.

– Мы не ищем комнаты, мадам, мы ищем нескольких воров, – лаконично ответил Раффлс.

– Воры? Воры в моем доме, – возмущенно воскликнула хозяйка.

– Мне жаль говорить вам, мадам, но мы действительно считаем, что под вашей крышей находится очень опасный синьор, который совершает набеги на отель ”Кенсингтон" отсюда.

Тучная дама издала крик отвращения и гнева, а затем крикнула:

– Это, должно быть, ошибка, сэр. Это невозможно.

– Нет ничего невозможного, мадам, – спокойно продолжил Раффлс. – Мы убедим вас в этом достаточно скоро. Я частный детектив. Не будете ли вы так любезны сопроводить нас на верхний этаж?

– Вы заставите меня подняться на четвертый этаж, сэр? – жалобно воскликнула дама. – Вы не можете этого сделать. Если вы хотите провести расследование, вы можете сделать это очень хорошо в одиночку, я убеждена в этом. Что вы хотите?

– О, мы просто хотели бы осмотреть чердак, – беспечно ответил Раффлс. – Не волнуйтесь, мэм, мы сами все выясним.

И прежде чем тучная дама успела заметить что-либо еще, Раффлс и Чарли уже поднимались по лестнице.

Нигде не останавливаясь, они добрались до верхнего этажа.

Только что из одной из квартир вышел мужчина, одетый в простую одежду, который вежливо снял шляпу и хотел спуститься по лестнице.

– Извините, сэр, – сказал Раффлс, – не могли бы вы сказать мне, где находится дом мистера Дири?

– Не могу, сэр, – ответил джентльмен, который снова снял шляпу и отвернулся.

Раффлс подождал, пока шаги жильца удалятся, и попытался повернуть ручку двери, но, как он и подозревал, дверь была заперта.

Однако для такого человека, как Раффлс, это было наименьшим препятствием из всех.

Он был готов к этому и имел при себе небольшую связку отмычек, которые вскоре появились из заднего кармана и выполнили свой долг за считанные секунды.

Раффлс и Чарли прокрались внутрь, оставили дверь приоткрытой, прошли по небольшому коридору, открыли вторую дверь, затем оказались в хорошо обставленной комнате, которая была соединена дверью со столь же красиво обставленной спальней.

– Для бывшего фабричного рабочего, – сказал Раффлс, улыбаясь и обводя все взглядом, – здесь все выглядит очень красиво, и теперь мы посмотрим, не скажет ли нам чего весь этот прекрасный интерьер. Если ты займешься стенным шкафом, я начну с этого прекрасного письменного стола.

Не потребовалось много времени, чтобы шкаф и письменный стол были открыты, и содержимое обоих было тщательно изучено.

Раффлс нашел ряд компрометирующих бумаг, которые очень четко указывали на существование довольно широко разветвленной воровской банды, которая специально занималась ограблением отелей, а Чарли был счастливым обладателем сумки с отличными инструментами взломщика, что вызвало восхищение даже у такого знатока, как джентльмен – грабитель.

Двое мужчин также нашли заостренный кинжал в ножнах, резиновый молоток и несколько других видов оружия, а также бутылку с каким-то одурманивающим веществом, скорее всего хлороформом, спрятанную в деревянном ящике.

Все это было очень аккуратно положено обратно на то же место. Все снова было закрыто, а затем Раффлс и Чарли покинули дом так же, как и пришли.

Уже темнело, и по всему дому горел свет.

– Теперь мы посмотрим, может ли чердак показать нам чего-то новое, хотя я так не думаю, – заметил Раффлс, когда они стояли на лестнице.

Они поднялись еще на один лестничный пролет, очень легко добрались до чердака, не открывая ни одной двери, и сразу увидели, что к чердачному люку ведет легкая лестница.

Они поднялись по этой лестнице, толкнули люк, добрались до плоской крыши и смогли разглядеть чуть дальше, на фоне полутемного неба, край крыши отеля, который был почти на два метра выше.

– Как они с этим справляются? – мягко спросил Чарли.

– Я думаю, они всегда берут лестницу длиной не более полутора метров, которую я видел в углу чердака, – ответил Раффлс.

– Тебе не кажется странным, Эдвард, что ты нашел в столе лишь очень небольшую сумму денег?

– В этом нет ничего особенного. Вполне возможно, что он уже потратил все деньги, которые принесли ему его кражи, но вполне возможно, что он спрятал деньги в другом своем доме в Хаунсдич. Больше нет никаких сомнений, что мы навестили долгожданных гостиничных воров.

Двое друзей снова спустились по лестнице, аккуратно поместив крышку люка обратно на железную ручку, как они ее нашли, а затем отыскали хозяйку гостиницы в ее собственной комнате.

– Ни слова о нашем визите, мэм, – начал Раффлс серьезным тоном, – потому что это может иметь неприятные последствия для вас.

– Вы пугаете меня, сэр. Вы действительно нашли воров в моем доме? – воскликнула тучная дама.

– Пока нет, мэм, и, возможно, мы не найдем их здесь, но для этого необходимо, чтобы вы соблюдали величайшую скромность и молчание. Вы услышите от нас больше завтра. Более того, вы не должны говорить никому из ваших арендаторов или кому-либо, кого вы знаете, ничего о нашем приходе.

– Я обещаю вам, сэр, – ответила хозяйка дрожащим голосом. – Мне придется жить так, как раньше.

– Это не займет много времени, мэм. Вам вообще не нужно беспокоиться, – продолжил Раффлс, улыбаясь. – В любом случае, конечно, вы будете свободно передвигаться и не испытаете никаких неудобств.

Еще один поклон, и затем двое мужчин исчезли из комнаты, а мгновение спустя они были на улице.

– Что нам теперь делать? – спросил Чарли.

– Поужинать, мой дорогой друг, – лаконично ответил Раффлс.

– Где?

– В нашем отеле.

– В таком виде?

– Нет, сначала мы сделаем нашу маскировку, которую носили, когда заказывали наши номера.

Двум друзьям было необходимо спуститься на Виктория стрит к дому Раффлса, полностью обставленному для такого случая и имевшего два входа над землей и еще один в подвале.

Как только они стали богатыми славянскими купцами, они позволили отвезти себя на такси обратно в отель, куда прибыли как раз вовремя, чтобы найти несколько незанятых мест в большом обеденном зале.

Пока они молча ели суп, Раффлс легонько подтолкнул Чарли локтем и сказал:

– Посмотри вон на того молодого, высокого блондина-официанта. Он просто проходит мимо с ведерком со льдом и несколькими бутылками шампанского.

Чарли перевел взгляд в указанном направлении, а затем спросил:

– Что с ним не так?

– Это официант, с которым джентльмен обменялся несколькими словами сегодня утром, и этот разговор навел меня на мысль, что джентльмены думают нанести свой визит этой ночью.

– Так он сообщник, которого здесь держат гостиничные воры?

– Да, он, так сказать, импресарио, человек, который все организует, который предоставляет необходимую информацию, и который, вероятно, должен предупредить их, если грозит опасность. А последнее будет для него достаточно трудным, потому что полиция очень осторожна, не доверяет никому в отеле и наверняка не предупреждает, когда она намеревается что-то сделать, чтобы позволить преступникам попасть в их сети.

– И какие у тебя планы на сегодняшний вечер, Эдвард?

– Я собираюсь расставить свои ловушки, Чарли.

– И где будет установлена эта ловушка?

– Сегодня вечером на крыше, но это только на один раз, и если сегодня вечером ничего не получится, то я обещаю тебе, шоу не повторится.

– О, меня это не особо волнует. Я просто не понимаю, что ты хочешь делать на крыше.

– Это довольно просто. Я позволю им спокойно нанести свой удар, я также позволю им спокойно уйти, а затем я последую за ними, чтобы посмотреть, где они останутся с добычей. Они, без сомнения, немедленно принесут ее к остальным украденным вещам, и поэтому они сами будут поисковой собакой, которая принесет нам дичь.

На крыше

Раффлса нисколько не взволновала перспектива провести несколько часов на холоде на крыше, и он ел с величайшим аппетитом, воодушевленный мыслью, что, возможно, сможет в свою очередь избавить гостиничных воров от того, что они награбили в этом отеле и кто знает, где еще.

Пока он спокойно чистил грушу, он сказал Чарли:

– Искусство хорошо использовать чужие деньги, которым мы овладели, не самое сложное. Само воровство гораздо сложнее, и при всех других обстоятельствах я бы, вероятно, не думал о том, чтобы преследовать конкурентов Лорда и ставить им палки в колеса, но из того небольшого арсенала, который у нас есть, который мы обнаружили в пансионе, прежде всего, похоже, что они, по-видимому, не уклоняются от насилия. По крайней мере, на это указывают кинжал и молоток. Я не буду сейчас говорить о хлороформе. Мне это не очень приятно, и мне кажется очень маловероятным, что благородная троица будет использовать украденное золото так же, как я делал это в течение многих лет. У меня нет никаких угрызений совести по поводу небольшой игры с этими ребятами. Игры, которую я надеюсь выиграть.

– Но предположим, Эдвард, что они придут к нам сегодня вечером?

– Ну, тогда, конечно, они получат добычу, – сказал Раффлс, улыбаясь.

– Но они найдут нашу комнату пустой.

– Ты думаешь, они сразу поймут, что мы сидим на крыше над их головами и ждем их?

– Не сразу, но, возможно, они сразу же пойдут в другую сторону, без причины, и поэтому они не пойдут туда, где хранят свою добычу.

– Это то, что мы должны сделать, Чарли. Я не верю, что, начав свое путешествие, они не вернутся с пустыми руками. Если они сочтут наш случай пустым, вернее, без денежной ценности, потому что наша персона будет им совершенно безразлична, тогда они просто попробуют еще немного, а теперь скажите мне, что ты думаешь о посещении театра Гаррика, где сегодня вечером показывают пьесу Пинеро?

– Я абсолютно ничего не имею против этого, – ответил Чарли. – До тех пор, пока мы не вернемся вовремя.

– Не беспокойся об этом. Я уверен, что нам не нужно торопиться. Официант, который находится в доле, каким-то образом предупредит их световыми сигналами, или чем-то подобным, или просто по домашнему телефону, провода которого могут проходить по крыше, если жертва ушла отдыхать. Если бы три грабителя действительно нацелились на нас, то дело было бы примерно так. Официант-сообщник держит ухо востро и особенно охраняет наши номера. Как только мы входим в отель, он уделяет нам свое особое внимание, а когда мы входим в наши комнаты, он предупреждает своих сообщников, которые затем могут приступить к своему делу. Но поскольку они позволят, по крайней мере, часу пройти между приемом предупредительного сигнала и кражей со взломом, если это можно так назвать, поскольку о краже со взломом в юридическом смысле этого слова не может быть и речи, у нас будет масса возможностей подняться на крышу.

– Все это хорошо, но тогда они будут еще более подозрительны, когда не найдут нас в комнатах.

Раффлс на мгновение задумался, а затем продолжил:

– Возможно, ты прав. В любом случае, мы должны принять это во внимание. Тогда мы могли бы добиться большего успеха, если бы немедленно справились со злодеями, но только тогда, когда они будут на обратном пути. Я предпочитаю, чтобы они поверили во внезапный отъезд двух галичан, и давай готовиться к выступлению, уже поздно.

Примерно через полчаса двое друзей оказались в театре Гаррика, где Раффлс был завсегдатаем в течение некоторого времени и наслаждался изысканной игрой двух главных героев в трагической пьесе Пинеро о любви и мести.

Как обычно, все внимание Раффлса было сосредоточено на игре, и ничто на лице этого замечательного человека не говорило о том, что через несколько часов он собирается отправиться в приключение, которое иногда не обходится без опасности.

Как всегда, он "жил" моментом, как он обычно говорил, ибо то, что было позже, имело более позднее значение.

После одиннадцати часов двое друзей вышли из театра и на такси вернулись в свой отель.

Они заказали суп в столовой на своем этаже и имели возможность заметить, что белокурый официант действительно уделял им довольно много внимания.

Была почти половина второго, когда они отправились в свой номер.

Раффлс тщательно задернул занавески перед балконными дверями и начал убирать в свои чемоданы те немногие ценные вещи, которые, казалось бы, богатые сокровищами галичане взяли с собой. Возможно, придется покинуть отель раньше, чем он ожидал.

После этого револьверы были тщательно осмотрены, нужно было быть готовым ко всему, так как трое грабителей вполне могли намереваться оказать вооруженное сопротивление.

Чарли заранее позаботился о том, чтобы ключ был вставлен в замок таким образом, чтобы заглянуть в замочную скважину было невозможно.

Теперь Раффлс нашел в своем багаже длинную и очень прочную веревку, снабженную стальным крюком на конце, и аккуратно свернул ее.

– Для чего эта веревка? – с любопытством спросил Чарли.

– Чтобы заменить лестницу, когда нам нужно будет быстро спуститься, – ответил Раффлс. – Предосторожность никогда не бывает лишней. Это принцип, который мне всегда нравился. К веревкам, в частности, я всегда питал особую нежность. Веревка действительно чрезвычайно полезна, особенно когда она такого изысканного качества, как эта. Она не слишком толстая, но прочная, как железо, и легко выдерживает вес сразу троих мужчин. Можно обмотать двадцать метров веревки вокруг талии, под одеждой, и это будет незаметно.

Он взглянул на часы и продолжил:

– Сейчас почти половина третьего, и мы находимся в нашей комнате уже пятнадцать минут. Итак, пришло время занять наш наблюдательный пункт на крыше. Надень свою шубу, потому что там будет холодно.

Чарли немедленно откликнулся на это приглашение и надел короткое пальто на толстой подкладке, которое было теплым и не стесняло его движений.

Застегивая одежду, он спросил:

– Ты сможешь найти дорогу на крышу?

Раффлс мгновение молча смотрел на Чарли и покачал головой, затем сказал укоризненно:

– Мы работаем вместе уже долгое время, Чарли. У тебя была прекрасная возможность ознакомиться с моими методами. Ты знаешь, что я очень мало оставляю на волю случая, и ты спрашиваешь меня, знаю ли я дорогу на крышу. Но, мой друг, дорога на крышу – это всегда первая дорога, которую я исследую в каждом незнакомом доме. Ты не знаешь, какие возможности скрыты в приличной крыше. Почитай об этом в журналах. Если полиция идет по следу грабителя и мужчине все же удается сбежать из дома, где он побывал ночью, то в девяти случаях из десяти этот побег будет происходить по крышам, но это удастся только в том случае, если вор заранее изучил местность.

– Тогда мне больше нечего сказать, Эдвард, и я прошу прощения за то, что задал тебе этот вопрос.

– Теперь давай поднимемся на крышу, и я надеюсь, нам не придется ждать слишком долго.

Раффлс выключил свет, подошел к двери комнаты и несколько мгновений прислушивался с предельным вниманием.

Однако, поскольку снаружи, в коридоре, было совершенно тихо, он осторожно открыл дверь, выглянул наружу, снова прислушался и поманил Чарли.

Как только двое мужчин оказались в холле, Раффлс закрыл дверь комнаты снаружи, сунул ключ в карман и пошел неслышно и очень быстро, так что Чарли с трудом поспевал за ним в царившей там полутьме.

В конце этой пешей прогулки Раффлс открыл дверь, и теперь двое мужчин оказались на узкой площадке, слабо освещенной фонарем со свечой, где начиналась железная винтовая лестница, ведущая на чердачный этаж.

Не производя больше шума, чем производили бы кошки, Раффлс и Чарли поднялись по этой лестнице, которая привела на просторный чердак, где стоял огромных размеров, посыпанный белым песком стол, на котором, по всей вероятности, обрабатывалась посуда отеля.

На нескольких веревках висели бесчисленные куски белья, простыни, скатерти и салфетки.

На чердаке было два окна, над которыми располагались две подъемные балки.

Чарли, однако, мог заметить это только с высоты птичьего полета, поскольку Раффлс потащил его за собой и поднялся по лестнице, которая, как оказалось, давала доступ к чердачному люку.

Мгновение спустя двое друзей были на крыше.

Она была довольно неправильной формы, из-за порядка застройки отеля, и не везде одинаковой высоты.

Но нигде разница не была настолько велика, чтобы через нее нельзя было легко перелезть.

В темноте тут и там торчали дымоходные трубы – громоздкие квадратные кирпичные опоры.

Некоторые дымоходные трубы были настолько высокими, что их приходилось подпирать железными опорными стержнями, прочно закрепленными в каменной кладке.

– Сейчас ты увидишь, – начал Раффлс шепотом, – как легко воры могли спуститься, прикрепив конец своей веревочной лестницы к одной из этих прочных железных опор. А теперь пойдем к концу крыши, где мы будем тайно стоять, и ждать воров.

Двое мужчин, изо всех сил стараясь двигаться максимально тихо, прошли по тонкому слою гравия, которым была покрыта цинковая часть крыши, до конца крыши, где находился дом, который служил точкой выхода для троих мужчин, когда они отправлялись в рейд.

Так они добрались до края крыши, и когда Чарли наклонился над ней, он увидел там маленькую лестницу, которую он уже обнаружил ранее.

Он хотел закурить сигарету, но Раффлс быстро положил руку ему на плечо, предупреждая:

– Не кури, Чарли! Помни, что мы здесь на страже, так сказать, под прицелом врага, на передовой позиции. Даже если мы спрячемся за этой трубой, они все равно смогут увидеть дым твоей сигареты – и учуять его тоже, потому что ветер дует от нас!

Чарли вздохнул, а затем двое друзей расположились за одной из тяжелых труб, так что над ней торчали только их головы, и пристально посмотрели на крышу дома, где остановился Дири.

Прошло полчаса, в течение которых почти ничего не было сказано.

Но вдруг они почти одновременно подняли головы – до их острого слуха дошел какой-то звук.

Они пристально посмотрели в темноту.

Этого нельзя было отрицать – где-то неподалеку от них раздались приглушенные шаги.

– Вот они идут – они просто выползают из-за дымохода – прошептал Раффлс Чарли.

Он хорошо видел – три гостиничных вора, все одетые в темную одежду, приблизились к нему, чтобы как можно меньше попадаться на глаза.

Но луна, которая была полной в ту ночь, светила им в лица, и даже на таком расстоянии Раффлс узнал их.

Трое разбойников осторожно приблизились – и вскоре они добрались до маленькой лестницы.

Но внезапно произошло нечто, что полностью изменило ситуацию.

Ибо внезапно, прежде чем Раффлс и Чарли заподозрили неладное, позади них выросли три фигуры, и громкий голос повелительным тоном произнес:

– Руки вверх и сдавайтесь! Подчиняйтесь, или мы стреляем!

В лунном свете блестели рукоятки трех револьверов, которые говорили на одинаково ясном и неотразимом языке.

Кто смеется последним

Сомневаться в этом не приходилось – трое мужчин, появившихся так неожиданно, принадлежали полиции – это был инспектор в сопровождении двух детективов.

Чувство гнева и сожаления овладело Раффлсом, которое он не мог подавить.

По вине этих трех дураков он может упустить прекрасную возможность нанести хороший удар гостиничным ворам.

– Ослы! – прошипел он. – Вы не тех поймали!

– Не веди светскую беседу, а следуй за нами, или мы применим силу!

– Не ори так громко! Вы спугнете настоящих воров! – воскликнул Раффлс, у которого было огромное желание уничтожить трех агентов.

Это было слишком верно, трое воров слышали голос, что было неудивительно, поскольку инспектор достаточно громко кричал, когда приказывал Раффлсу поднять руки, и теперь они удирали как зайцы. Их очертания были очень отчетливо видны, когда они бежали по плоской крыше.

Но инспектор лишь коротко рассмеялся и сказал:

– Твои сообщники! Ты думаешь, я не раскусил твою игру, приятель? Не двигайся, или ты пожалеешь об этом!

– И не думал! – нетерпеливо воскликнул Раффлс. – Я могу думать только о том, как много пустоголовых я встречал в полиции, но вы пока побили рекорд! Вы позволите этим людям сбежать?

– Мы их достанем! С твоей стороны было бы мудро предать своих сообщников! – коротко бросил инспектор. – А теперь двигай и больше не сопротивляйся и не пытайся водить меня за нос глупыми разговорами, потому что этим ты делаешь себе хуже! Это была просто хорошая идея для меня – пойти на крышу сегодня вечером!

Раффлс пожал плечами и тихо сказал Чарли несколько слов на языке, совершенно непонятном инспектору и его людям.

– Что ты такое говоришь? – угрожающе спросил инспектор.

– Ничего важного, инспектор! – ответил Раффлс вежливым тоном. – Я только сказал своему другу остерегаться резкого ночного воздуха!

И на этом разговор закончился.

Инспектор шел впереди, за ним следовали Раффлс и Чарли, а два детектива замыкали процессию, и два друга постоянно чувствовали угрозу двух револьверных стволов в своих спинах.

Так они добрались до все еще открытого чердачного люка.

Инспектор первым ступил на лестницу, все еще сжимая револьвер в правом кулаке, и начал спускаться по ней.

Раффлс последовал за ним, за ним Чарли, а затем два детектива.

Это решение слишком скоро оказалось стратегически неправильным.…

Так как, как раз в тот момент, когда инспектор был примерно на полпути вниз по лестнице, а первый детектив собирался спуститься по ней, Раффлс уперся ногой в поясницу полицейского и заставил его скатиться по лестнице быстрее, чем он намеревался, в то время как Чарли быстро нагнулся и быстрым движением, так чтобы не получить тяжелым предметом по голове, вытащил стержень из-под люка, который с громким хлопком захлопнулся.

И открыть его было не так-то просто, потому что снаружи не было кольца или чего-то подобного.

При падении инспектор непроизвольно вытянул обе руки перед собой, что, естественно, привело к тому, что его револьвер отлетел немного дальше. По крайней мере, он был вне его досягаемости.

Инспектор вскоре вскочил на ноги; немного ошеломленный, но разъяренный и полный боевого духа, но в ту ночь у бедняги больше не было шансов.

Он бросился на Раффлса, полный энергии, с поднятыми кулаками, и он был сильным человеком, чьи кулаки, безусловно, могли причинить достаточно вреда.

Но Великий Неизвестный сумел превосходно приспособиться к обстоятельствам, и в этот щекотливый момент он стал тореадором.

Быстрым движением он сорвал одну из больших простыней с веревки для сушки, и когда инспектор бросился на него, то был, как щука в канаве, и оказался пойманным в ловушку из складок простыни.

Он споткнулся об нее, произнес проклятие, которому позавидовал бы всякий причальный рабочий, и долю секунды спустя Раффлс и Чарли, скрестив концы простыни над упавшим человеком, пеленали его, как младенца.

– Удивительно, какую тормозящую силу новая прочная простыня может оказать на движения такого могущественного человека, как вы, мистер инспектор, – улыбнулся Раффлс. – Кто-то не поверит, но вам понадобится не менее четверти часа, чтобы освободиться от этой простыни. Мы не будем мешать вам кричать, потому что это бесполезно. Я уже слышал приближающиеся шаги, шум открывающегося люка был определенно слышен. Пойдем, мой друг.

Последнее было адресовано Чарли, который туго завязал концы простыни несколькими крепкими узлами, так что инспектор оказался словно в смирительной рубашке, и не мог двигать даже ногами.

Раффлс тем временем бросился к чердачной двери и сумел ловко закрыть ее с помощью тяжелой сушильной палки, которую он поставил по диагонали перед ней и прислонил к выступающей балке в полу.

Затем он достал свою веревку, встал на подоконник окна и обмотал стальной крюк вокруг прочного кольца подъемного блока.

Он бросил веревку вниз и сразу же спустился сам, окликая Чарли:

– Давай за мной. Нельзя терять ни минуты.

Мгновение спустя его голова скрылась под краем подоконника, а инспектор взревел так, как, вероятно, никогда раньше не ревел.

Чарли, в свою очередь, перемахнул через подоконник и позволил себе соскользнуть вниз по веревке.

Но Раффлс не соскользнул полностью вниз, как думал молодой человек, а запрыгнул на балкон верхнего этажа, быстро вынул штифты из петель первой двери и осторожно приоткрыл половину окна. Чарли внимательно следил за ним.

– Боже милостивый, какая роковая ошибка, – тихо сказал Раффлс, насмешливо оглядываясь по сторонам. – Это не наша собственная комната.

– Чья это комната?

– Комната леди, настоящей леди, которая очень заботится о своей внешности. Только посмотри на все эти баночки, коробочки и флаконы, на изысканное нижнее белье и на серебряные туалетные наборы. Чарли, я верю, что Провидение со мной. Ошибка далеко не так фатальна, как я сначала подумал. Мы здесь, в комнате очень богатой дамы, и там стоит шкатулка с драгоценностями, которая, так сказать, очень заманчиво выглядит.

Как только Раффлс схватил предмет и сунул его в карман, леди проснулась, с криком встала в своей постели и позвала:

– Кто ты такой? Чего ты хочешь?

– Это не представляет особого интереса, мадам, и ваш последний вопрос прозвучал слишком поздно. То, что я хотел, я уже сделал. Мне жаль, что я потревожил ваш сон. Особенно не утруждайте себя тем, чтобы выпустить нас. Мы найдем дорогу.

И Раффлс подскочил к двери, отодвинул засовы, повернул ключ и встал в коридоре.

Они добежали до конца коридора со скоростью ветра, сбили официанта с ног, который улетел в угол, сбежали по лестнице и беспрепятственно добрались до вестибюля.

Там все было в полнейшем спокойствии, потому что там было невозможно ничего расслышать из того, что происходило на крыше или верхнем этаже. И вот Раффлс и Чарли очень спокойно прошли мимо сонного ночного портье и вышли на улицу. Не прошло и пяти минут после того, как угрожающий голос инспектора впервые прозвучал в их ушах.

Раффлс засунул два пальца в рот, и в ночной тишине раздался пронзительный свист.

Почти сразу же на дорогу выехала машина, за рулем которой оказался Хендерсон, невероятно сильный водитель лорда Абердина.

– Куда мы направляемся?– спросил Чарли.

– В пансион.

– Чтобы сделать что?

– Чтобы дождаться там трех негодяев.

– Как ты думаешь, они пойдут туда?

– В этом не было бы ничего удивительного. По интерлюдии на крыше они поняли, что их видели, и поскольку они боятся, что их узнают, они поспешат убежать. Но не раньше, чем они заберут добычу, а я думаю, что она спрятана в пансионе.

– Несмотря ни на что, они не ускользнут от нас, если они не доберутся туда, мы найдем их в другом месте.

Он повернулся к Хендерсону и сказал:

– Езжай так быстро, как только можешь. Я уже дал тебе адрес. Помни, мы отстаем на пять минут.

Великан кивнул. Раффлс и Чарли запрыгнули в машину, и она рванула с места, чтобы остановиться перед домом Дири после очень быстрой езды в полчаса.

Двое друзей вышли, Хендерсон отправился припарковать машину в ночном гараже примерно в тридцати шагах от туда, а затем присоединился к группе.

Дверь уже открылась на звук звонка Раффлса сонным швейцаром, который, однако, сразу же впустил его, когда Раффлс показал ему свой значок детектива и сунул ему в руку фунт стерлингов.

Прошел дождь, все огни погасли. Никто не видел, как трое мужчин проникли в квартиру Дири и спрятались там.

Воры, казалось, очень спешили, потому что Дири, не теряя времени, подошел к книжному шкафу, открыл его, достал удивительно тяжелую и толстую книгу, и когда он открыл ее, открыв медные замки, там появилось множество украшений, кольца с бриллиантами, серьги, драгоценные ожерелья, а также несколько пачек банкнот.

– Я бы не нашел это так скоро без вашей помощи! – внезапно раздался голос Раффлса из-за занавески с поднятым револьвером.

С криком гнева и мести трое гостиничных воров хотели броситься на него, но Хендерсон произнес одно слово, и через мгновение дело было улажено!

Трое парней покатились по комнате, как конусы, и прежде чем они смогли подняться на ноги, они уже были крепко связаны и с кляпами во рту.

Раффлс взял добычу с холодной улыбкой на лице и сказал, глядя на трех захваченных бандитов:

– Это был хороший день, джентльмены! А теперь я дам вам шанс! Потому что я считаю, что нужно также давать другим возможность убежать! Я предупрежу полицию через час и пришлю их сюда! Если вы сможете освободиться за это время, тем лучше для вас! Если вы этого не сделаете, мне очень жаль, но это будет ваша собственная вина. Я желаю вам всего наилучшего, джентльмены, я выражаю свое искреннее восхищение вашей гениальной находкой с этими дверями отеля, и я имею честь откланяться!