Читать книгу: «Беги от меня»

Глава 1.

Привет…

Я не новенькая. Просто меня не замечают. Второй курс филологического факультета, а я здесь ни с кем не общаюсь. Признаться честно, быть невидимкой мне комфортно. Меня не задирают, не пытаются как-то задеть или выставить посмешищем… Просто… Считают тенью.

Это позволяет мне избегать эмоциональных травм. Я просто учусь, возвращаюсь домой, помогаю матери по бытовым вопросам, потому что у меня ещё двое младших братьев, а мама постоянно на работе. Она медсестра в больнице. А наш отец он… Ушёл, когда родился самый младший – Артур. Кстати, ему семь лет.

Теперь я как няня, но, слава Богу, он уже посещает школу. Конечно, уроки приходится делать с ним мне, но я не жалуюсь. Иначе бы со скуки померла. Ведь в моей жизни кроме всего этого ничего толком и не происходит…

Ну… Не происходило… До вот этого самого дня.

Начинался он обыкновенно и не предвещал беды.

Столичная золотая осень. Обожаю это время года… Кстати, меня назвали в честь неё, но об этом чуть позже. Чтобы абстрагироваться от того, что меня пугает или не нравится мне, я часто пропадаю в своём мире. Где фантазии, мысли и тексты занимают важное место. И ещё музыка. Она помогает отвлекаться. После такой разгрузки слова охотнее выстраиваются в предложения.

Универ – место, из которого мне нужно вычерпнуть все азы писательства. Огромное здание с громоздкими колоннами и уродливым, на мой взгляд, фасадом. Но главное здесь не виды… Главное прячется внутри. Это преподавательский состав и книги… Это кладезь зданий и шикарная библиотека…

И, наконец, то, что меня чудовищно раздражает – лестница в холле. Огромная. Сразу на пять этажей. И преодолеть её хочется, как можно скорее, как вдруг:

– Смотри куда чешешь, в глаза что ли долбишься?!

Господи, лучше вообще промолчать… Марат Дорофеев.

Нужно пройти мимо. Это самый жуткий тип из всех, что я знаю. Богач, агрессор и главная университетская звезда. Перейдёшь ему дорогу – и тебя будут знать все… И эти все же и будут тебя унижать потом.

У меня теперь плечо болит. Ведь это он в меня врезался, а не я в него… Но я и слова не скажу. Нафиг. От греха подальше.

– Э, слышь, нелюдимая! – орёт мне в спину, но я не оборачиваюсь. – Психичка!

Выдыхаю только оказавшись в нужной аудитории. Хотела поесть в столовой, но лучше подожду тут. Потому что после этого столкновения пришлось менять траекторию движения. Надеюсь никто этого не видел… Мне проблемы реально не нужны. Вероятность того, что он запомнил, как я выгляжу всё равно равна нулю, так что проще успокоиться, чем накручивать.

В итоге на парах сижу голодная. Хорошо, что у меня было яблоко. Хотя бы немного утолила голод, иначе бы урчала животом на всю аудиторию. На одногруппников даже не смотрю. Слушаю преподавателя. Я ведь даже с ними не общаюсь. А ещё не выхожу к доске, не умею нормально говорить и в целом… Размышлять вслух. Мне проще даётся написание курсовых и эссе. То, что можно делать наедине с собой. А вот эти все полемики, прения… Не для меня. Хотя вот Влада Мясникова тут же вызывается. Это как раз девушка того самого Марата… Университетская королева. Звезда по волейболу, ведущая, активистка и всё-всё на свете… Мне даже во сне не снилась её выдержка и способность нравиться людям.

Неожиданно мой телефон издаёт противный писк. Обычно я всегда ставлю на беззвучный режим, а тут забыла. И все сразу пялятся на меня, как будто я сделала что пострашнее.

– Извините, – бормочу, достав телефон, чтобы смахнуть очередной прогноз погоды или сообщение от банка о задолженности на кредитной карте, но неожиданно…

Друг: «Привет».

Я поднимаю взгляд и прохожусь им по аудитории. На меня уже никто не смотрит, и я снова таращусь на экран.

Есения Стрельцова: «Кто это?»

Друг: «Друг».

Есения Стрельцова: «Это я вижу. Ты ошибся адресом».

Друг: «Я всё правильно нашёл, не бойся».

Захожу на его страницу, а там чёрный квадрат Малевича и ни одной записи. Словно только что созданный профиль.

Есения Стрельцова: «Не знаю, что за игры, но больше не пиши мне».

Я сворачиваю экран и убираю телефон в сумку, забыв о нём до конца пары.

Затем иду на следующую. Уверена, что сегодняшний день станет для меня самым стрессовым за всю мою жизнь… Надеюсь лишь на то, что завтра начнётся новый… И всё будет хорошо.

– Так… Достаньте все по одному листу и ручке. Сейчас будем писать небольшое эссе и выступать по одному у доски…

– О, Господи… – бормочу себе под нос. Только этого мне сегодня не хватало. Чтобы окончательно добить мою самооценку.

– Чтобы не мешать друг другу, проверьте все телефоны и отключите звук.

Я хмурюсь… Ненавижу это всё. Опять мямлить, заикаться… И не находить поддержки ни в одних глазах. Порой я думаю просто бросить универ и найти работу… Продавцом или курьером… Нормально ведь люди работают. И ничего… На жизнь хватает. Но писать – это моя мечта. Вот я здесь и учусь… Обожаю работать с текстами, книгами, статьями…

Достаю телефон, проверяя режим, а там.

Друг: «Хочешь, сорву пару?»

Есения Стрельцова: «Откуда ты…Кто ты? И что тебе от меня нужно?»

Я снова оглядываюсь по сторонам. А по коже тем временем проносится холодок.

Друг: «Это важно? Ты хочешь выступать сегодня?»

Господи, да он явно где-то здесь, да??? Но нас на паре три группы… А это… На минуточку восемьдесят с лишним человек… Тут больше половины сидят в телефонах.

Есения Стрельцова: «Нет, не хочу. Но это не значит, что я тебя о чём-то прошу. Я тебя не знаю».

И только я закрываю телефон и начинаю писать текст, глядя на своих одногруппников по очереди… Всех до единого рассматриваю, как вдруг неожиданно звучит пожарная сигнализация.

– Так… Собираемся, спускаемся вниз, как учили, – зовёт преподаватель, а я на эмоциях бегаю взглядом туда-сюда, пытаясь понять, кто это сделал, и соответственно туплю, застыв на месте.

– Давайте, давайте, Есения, особое приглашение нужно? – подгоняет меня женщина, и я вздрагиваю, догоняя остальных. Но внутри при этом… Так страшно и волнительно.

Нас распускают, пока выясняют, что произошло. И я направлюсь домой раньше положенного. Артур и Савва ждут меня там. Я готовлю поесть, но постоянно проверяю свой телефон. Ничего так и не так. Я вдруг начинаю думать, что его поймали… А он сделал это типа для меня? Так странно. Зачем ему это?

Есения Стрельцова: «Сильно тебе влетело?».

Друг: «О чём ты?».

Есения Стрельцова: «Ну, сегодня… Тебя поймали?».

Друг: «Нет, никто меня не поймал. Всё хорошо».

Есения Стрельцова: «Ты учишься со мной в группе?».

Друг: «С чего ты взяла?».

Есения Стрельцова: «Ты знал про выступление».

Друг: «Я просто осведомлён».

Есения Стрельцова: «Больше так не делай… Не хочу в этом участвовать».

Друг: «Ты необщительна…».

Есения Стрельцова: «У меня много дел, извини».

Друг: «Помочь братьям с уроками, накормить их, постирать, убраться, сходить за молоком в магазин за углом, я в курсе, Еся…».

Есения Стрельцова: «Не смешно… Не надо больше писать. Кто бы ты ни был».

Друг: «Ты первая написала мне, я просто ответил».

Есения Стрельцова: «Не важно! Просто не пиши!».

Друг: «Такая смелая в Интернете»…

Что это, блин, вообще значит? Какой-то он неприятный и странный… Я его боюсь. Настолько, что ёжусь от странного ощущения на коже. Иголки… Повсюду.

Только вот отчего-то контакт бросить в блок рука не поднимается…

К вечеру после сделанных уроков и ужина, делаю свои дела по учёбе. Я так хотела взять чужие курсовые, чтобы подработать, но в этот раз не получится. Слишком сложная программа, мне бы самой осилить… А так, несколько раз мне удавалось накопить немного. Я тогда купила Савве кроссовки, которые он хотел и себе взяла сапоги по акции. Очень удобно вышло. И маме не пришлось тратить на нас новогоднюю премию.

А вот сейчас год только начинается, и я понимаю, что я плохо вливаюсь в процесс. Не дотягиваю. Надо было лучше заниматься летом. Если бы не подработка в библиотеке, я бы, возможно, так и сделала. Но оказывается, сейчас столько отчётности, что даже библиотекарь не может сидеть среди книг в шали и спокойно читать, думая о прекрасном… Вот и приходилось бегать туда-сюда… С этими методистами…

Мама сегодня возвращается около девяти и застывает в дверях.

– Блин… Опять забыла молоко купить… А завтра Артуру кашу утром варить… Пошла обратно…

– Мам, да я сама сбегаю… Давай… – перенимаю у неё сумку и помогаю снять плащ.

– Уверена? Поздно ведь уже…

– Да чего поздно? Ещё не темно даже. Всё нормально. Тут за углом, – убеждаю я её.

– Ладно, спасибо, дочка, – мама разувается, а я наоборот. Накидывая на себя джинсовку, смотрю в зеркало на свои растрёпанные тёмно-русые волосы и серые глаза… Мне нравится моя внешность, но она слишком детская… Порой мне не дают и больше шестнадцати…

– Я там голубцы сделала. Иди, ужинай… Мы поели, – говорю напоследок.

– Что бы я без тебя делала…

Я лишь опускаю взгляд. Не знаю, что и сказать на это. Прихватив телефон, выбегаю на улицу.

Прохладный воздух бьёт в лицо, и я наслаждаюсь этим. Вечереет… Фонари включаются один за другим. И до соседнего дома, в котором располагается магазин рукой подать. Но я вдруг замечаю какую-то тёмную фигуру возле него, и нервничаю… Фигура плечистая и мрачная, в капюшоне.

Просто стоит и смотрит на меня, а у меня уже сердце отправилось прямиком в пятки. Нечем дышать… Страшно так, что я встала как вкопанная и не шевелюсь, а потом вдруг решаюсь развернуться и побежать в другой магазин, от греха подальше. Да, он немного в другой стороне и идти дольше, зато там уже освещенная улица и есть другие люди.

Тут как-то спокойнее, но я всё время оборачиваюсь… Однако, его больше не вижу.

Беру молоко, расплачиваюсь и бегу домой…

Уже подхожу к подъезду и вижу на крыльце свёрнутые пять тысяч рублей. Осматриваюсь, но никого нет. Долго стою… Всё опасаюсь, а вдруг хозяин спохватится??? Вдруг это какой-нибудь бабушки? У которой были последние сбережения на лекарства… Но никого так и нет… И их всё равно кто-то подберёт, да? А Артур так хотел ту дурацкую игрушку из детского, в котором мы в субботу покупали ему тетради.

Черти во мне всё-таки заставляют взять эти деньги… И я иду домой в более приподнятом настроении. Возвращаюсь, когда мама ужинает, а ребята уже облепили её с обеих сторон.

Ставлю на стол тетрапак и собираюсь с силами.

– Вот, – протягиваю пять тысяч, а мама косится на меня.

– Что это… Еся… Ты обещала, что будешь учиться… Есь?! – спрашивает она в ужасе. Она всегда думает, что если я подзаработала, то обязательно бросила учёбу… Боится… Так как сама получила только среднее медицинское образование…

– Я учусь, мам… Я нашла просто. Правда. Возле подъезда лежали…

– Мам, смотри… Правда. Тут даже песок остался, – поддерживает меня Савва.

– Ничего себе, у кого-то потеря… Ух, ёлки… Что делать-то…

– Мама… Я долго там стояла… Давай если до завтра никаких разговоров от соседей не будет… В субботу сходим в магазин и купим ребятам что-нибудь… Они же хотели…

– Ура! Я хочу игрушку-трансформер! Я показывал тебе! Чтобы делать все те штуки. Кия-кия… Она автоматическая.

– Да я знаю, Артур, – смеюсь я. – Ну а ты, Савва… Выбери сам…

Он у меня уже более рассудительный. Ему ведь уже двенадцать.

– Да сами решите. На стол что-то купите. Мне уже не надо ничего. Всё есть.

Мама так смотрит. Сейчас расплачется. А я обнимаю её.

– Мам… Правда. У меня тоже всё есть… Давай что-то из еды купим и Артуру ту игрушку, вот и всё…

– Хорошо, золотые мои… Хорошо…

Я ложусь спать с мыслями о том, что судьба в последняя время оказывает мне уж больно много поблажек… Но я ни с чем это не связываю. Говорят же, что после самого тёмного часа обязательно наступает рассвет… Я в это верю.

Достаю телефон, чтобы поставить тот на зарядку.

Друг: «Спокойной ночи, Есеня».

Сначала я не знаю отвечать ли… Тем более, после того, как испугалась там… Во дворе… Но нет, это же не мог быть он? Делать ему нечего, правда?

Есения Стрельцова: «Спокойной ночи…Друг».

Глава 2.

Если что, кричи

Утро приносит мне новое сообщение.

Друг: «Доброе утро. Держи хвост пистолетом. Если что, кричи».

Отчего-то мне становится смешно. Я бы кричала каждый Божий день, если бы это не противоречило морально-этическим нормам. Просто ходила бы по универу и орала как умалишённая… Но увы…

Мама готовит кашу, я помогаю нарезать батон и намазать его маслицем, как ребята любят. Их так в садике приучили. И Савва до сих пор так ест… Вприкуску.

– Ну что… Сегодня новый день… Всем удачи, дети.

– Савв, ты заберёшь Артура, да?

– Заберу.

– Хорошо…

– У меня сегодня пары до пяти, – сообщаю я на всякий случай. – Так что можете поесть вчерашние голубцы.

– Лады.

На этом все расходятся по делам, как всегда…

Погода стоит относительно приятная. Ветра нет – это уже для меня радость… С одеждой я никогда особо не заморачиваюсь. Платья ношу редко. В основном на мне можно увидеть джинсы и какую-нибудь футболку или худи… Редко – блузку. С содроганием жду зимы… Не люблю все эти пуховики и тяжёлые ботинки. Всё-таки не зря меня в честь осени назвали… Это единственное моё любимое время года. Ведь жару я тоже не перевариваю…

Утром ничего не происходит. Как обычно, слушаю лекцию по философии и скучаю, записывая какие-то термины, что объясняет преподаватель.

Но, к моему удивлению во время второй пары нашу группу перехватывает куратор.

– Ребята, я забыла же совсем… Надо сдать сегодня по пять тысяч на экскурсию в музей, там будет полноценная программа «Москва писателей». Еся, помнишь наброски мне давала? Тебе точно надо…

Я молча киваю, а вся группа на меня таращится. Блин… Теперь точно говорить начнут. И эта Влада, как всегда. Мне кажется, она меня теперь ненавидит за то, что Тамара меня выделила… Лучше бы я вообще сегодня не приходила…

– А мне, Тамара Викентьевна? Я же Вам тоже давала свои…

– Тоже, тоже… Все едем. Вы мне, главное, деньги сдайте…

И пока все начинают сдавать, пикая своими телефонами. Кто на карту скидывает. Кто наличные даёт. Я просто отхожу назад.

– Еся? – переспрашивает куратор.

– У меня нет, извините…

Это так странно… Вчера нашла пять тысяч… Сегодня ни с того, ни с сего… Бред какой-то.

Но я обещала братьям и маме. Так что пофиг мне на эту экскурсию, даже если сама мечтаю написать книгу когда-нибудь…

Ухожу оттуда с тяжёлым грузом на сердце… Чувствую себя виноватой. Но перед кем???

Друг: «Как это понимать?».

Есения Стрельцова: «Что?».

Друг: «Почему не сдала на экскурсию?».

Есения Стрельцова: «Потому что у меня нет».

Друг: «Вчерашние потратила?».

Вот чёрт…

Есения Стрельцова: «Это ты подложил??? Господи… Я всё тебе верну! Не делай так больше! Не смей за мной ходить!».

У меня по коже тут же пробегается волна липкого страха. И мурашки такие, что всё колется. Даже моя привычная удобная одежда вызывает дискомфорт.

Есения Стрельцова: «Это ты был там… Возле дома в темноте???».

Он не отвечает. Ещё долго не отвечает.

А потом вдруг через полчаса, когда пара вовсю идёт мне снова приходит сообщение.

Друг: «Сдал за тебя. Ты поедешь. И не трать бездумно на всякую хрень».

Боже… Он это вообще серьёзно???

Мне срочно нужно бежать к Тамаре Викентьевне и спрашивать, кто отправил ей деньги… Это же уже невозможно… Зачем он это делает?

– Извините, можно выйти??? – поднимаю руку и спрашиваю преподавателя.

– Идите, Стрельцова. Молча – молча… Сколько раз говорить? По-тихому вышли… Вернулись. Что сложного?!

Дело в том, что я никогда не отпрашивалась и не уходила раньше того, как пара кончается… Но я молчу и киваю. Выбегаю оттуда, искать её.

Кое-как нахожу. Оказывается, она берёт какие-то дополнительные занятия. Влетаю в кабинет и отвлекаю её, замерев в двери.

– Есеня, что такое?

– Вам кто-то сдал деньги за меня? Отправил? – запыхавшись, прикладываю руку к груди, пытаясь угомонить своё безумно колотящееся сердце, которое, кажется, убежало намного дальше меня.

– А…М…Даааа… Похоже, что да. Но отправитель мне неизвестен.

– Как это? Там ведь должен высвечиваться…

– Перевели через электронный кошелёк… И просто подписали «За Стрельцову». Всё… Есень, а ты чего так распереживалась? Может, кто-то просто помочь хочет…

– Нет, спасибо… Я не привыкла принимать такую помощь…

– Есь… Но у тебя талант. Послушай меня… Та же Мясникова… Сюжетная линия на сто рядов избита… Ничего из неё не выйдет. Филолог, может… Но не писатель, Есь. Не зарывай себя. Дали возможность – хватай…

– Но это нечестно… Какой-то человек… Взял и отправил… Неправильно ведь.

– Значит, имел возможность? Раз отправил… Да? – настаивает она, но я так не считаю.

Мысленно я конечно понимаю, о чём она… Никто бы не стал тратить такие деньги, если бы у самого были последние… Но кто мог это сделать? Кто у нас такой богатый…

В ту сторону даже думать не хочу. Там точно мимо…

– Тамара Викентьевна, – скуксив рожицу, смотрю на неё, а она подталкивает.

– Давай, Есеня, уходи. У меня занятия… До субботы…

Приходится слушаться… А внутри целая катастрофа. Как принять эти деньги? Что же делать-то…

Есения Стрельцова: «Зачем, просто скажи?».

Друг: «У тебя талант. Действуй».

Есения Стрельцова: «Тебе откуда знать??? И откуда такие деньги?».

Друг: «Забей. По-дружески».

Есения Стрельцова: «Так мы друзья теперь? А ты в курсе, что друзья не лгут???».

Друг: «Как я лгал тебе?».

Есения Стрельцова: «Ты не договариваешь… Это одно и то же…».

Друг: «Нет, вовсе нет… Помнишь ли ты… Мне хорошо запомнилось… Если внутри много всего – не молчи. Кричи. Разрывая осколками грудь. Подними с пола каждый и выдохни. Мы не Боги и не палачи. Мы не ведаем жизненный путь».

Есения Стрельцова: «?????Откуда ты это взял????».

У меня сердце в груди совершает рекордные колебания. Потому что это сроки из моих набросков, которые я давала Тамаре Викентьевне… Единственная моя поэзия… Как он мог это найти???

Друг: «Ты хоть смысл поняла…? Того, чего писала? Или просто красивые слова, Еся???».

Есения Стрельцова: «Какой же ты козёл!!! Кто бы ты ни был! Я не хочу с тобой дружить!».

Друг: «Дурочка. Иди на пару. Баранов, наверное, потерял тебя уже».

Наверное? То есть… Его тоже нет на парах? Может, мне посмотреть кого нет сегодня? Блин… Смогу ли я точно понять… По ведомости точно…

Господи, что за квест этот придурок мне устроил? Я ещё никогда такой хренью не занималась, когда надо учиться. Бегаю по универу, как сумасшедшая…

Забегаю на пару. Кое-как досиживаю до конца и то всё от волнения и интереса аж чешется. На месте усидеть не могу. И нагло лезу за преподавательский стол, пытаясь докопаться до истины.

Но когда смотрю ведомость, хмурюсь.

– Чего Вам, Стрельцова?

– Сегодня только Торохова отсутствовала? Это точно?

– Точно-точно. За меня что ли отмечать собралась? Бегают тут… Придуриваются, – ворчит он, когда я выхожу в растерянных чувствах.

Друг: «Не удалось спалить, да? Лучше старайся».

Нет… Меня от него просто колотит… Да кто это такой и что ему от меня нужно? Заблокировать…? Так он по-любому с другого аккаунта напишет…

Друг: «Я пошутил. Не сердись только, злючка. Вали на следующую. Опоздаешь».

Смотрю на часы и реально он прав, ускоряю шаг, заворачиваю за угол и вновь со всей дури врезаюсь в Марата. Чёрт бы меня побрал! Только не это!

Всё, что было у нас в руках рассыпается по полу вместе с остатками моего самообладания.

На телефоне образуется уродливая трещина.

– Нет, нет, нет…

– Вот куда ты прёшь, а? Совсем уже?! – возникает он, естественно подобрав с пола свой целехонький телефон с защитным корпусом, а я проверяю работоспособность своего. Затем беру свой блокнот, ручку и пытаюсь убежать, но он вдруг вытягивается прямо передо мной. Вырастает как живая скала, загораживая мне весь проход.

– Ты мне джинсы испачкала.

– Что? Я ничего не пачкала…

– Хочешь сказать так было?

– Я ничего не хочу, Марат. Извини, что налетела, но мне уже пора.

– Стой, соплячка. Обнаглела совсем? Уже второй раз в меня врезаешься! – наезжает он, когда я хочу уйти, но меня вдруг перехватывает его огромная рука. – Стоять, я сказал. Кто ты ваще такая?!

– Я… Еся…

– Еся? – морщится он, взглянув на меня. – Чё за дебильное имя?

– Меня зовут Есения. Оно не дебильное. В честь Осени…

– М-дааа… – выдыхает он, осмотрев меня косым взглядом. – Ты… С тебя и взять то, походу, нечего, да, бомжонок?

Господи, какой же он неприятный тип… Как же он раздражает.

– Я хочу уйти. Мне пора.

– Мало ли что ты хочешь? Пойдёшь, когда я отпущу, – заявляет надменно. Я, конечно, знала, что они с Мясниковой хозяева жизни… Но не настолько же…

Просто идеальная пара. Подходят друг другу на все сто процентов…

– Знаешь, ты прав. У меня ничего нет. Реально ничего. Да и мой телефон теперь пострадал. Так что не знаю, что я могу тебе дать…

– Можешь мне дать? – улыбается этот козлина, завивая мои волосы на указательный палец, и я тут же дёргаюсь от него, пошатнувшись.

– Что ты творишь?! Совсем уже?! Отстань, блин! У тебя девушка есть!

– Нифига себе тебя порвало, пупсик, – бросает он мне, но я уже удираю, сверкая пятками.

Это точно был не он… Точно же? Нет. Точно… Марат – конченый придурок.

Естественно на пару я опаздываю. Да вдобавок сижу вся красная, сдувая волосы с лица.

Друг: «Будешь бегать так – запнёшься. А нам ещё в субботу на экскурсию».

Нам… Нам, блин… Интересно, сколько там будет народу? Каков шанс спалить его там?

Есения Стрельцова: «Что ты собираешься там делать? Ты тоже пишешь?».

Друг: «Да…».

Ну хотя бы что-то… Убираю телефон и пишу лекцию. И так опоздала…

А к концу пар меня нагоняет одна девочка из нашей группы.

– Тебе просили передать…

– Что… Кто просил? – хмурюсь я, глядя на бумажку.

– Открой и поймёшь, – настаивает она, я беру её и открываю, а там от руки написано:

«Только попробуй прийти в субботу. И тебе конец».

Девушка, что передала её уходит, но я же знаю этот почерк. У меня в мгновение к горлу подкрадывается ком. Было куда лучше, когда меня вообще никто не замечал…

Это точно написала Влада… Она боится, что её не выберут на зимнем конкурсе по писательству… Боится проиграть…

У меня даже глаза слезятся из-за этого…Как идти на последнюю пару? Выбрасываю бумажку и еле сдерживаю слёзы…

Мне так плохо уже давно не было. Я и хочу, но… Зачем испытывать судьбу, да? Мне всё равно не позволят выйти в победители…

До конца пар я думаю только об этом. Тревожусь. Волнуюсь. И даже грызу ногти…

А вечером иду домой без настроения. И там сижу никакая, хотя меня окружают родные люди… Но всё равно не по себе.

Друг: «Не грусти… Всё в нашей жизни временно».

Есения Стрельцова: «О чём ты пишешь? Какие у тебя работы?».

Друг: «Самые разные…».

Есения Стрельцова: «Ты можешь хоть немного объяснить… Зачем тебе всё это? Дружить со мной? Ты же не Торохова Аня, да?».

Друг: «А похож, что ли?».

Есения Стрельцова: «Я не знаю, на кого ты похож… Я тебя не видела».

Друг: «Видела…».

Есения Стрельцова: «Почему просто не откроешься? Я же не укушу. Если ты меня знаешь… То знаешь, что я не злой человек».

Друг: «Может, я злой?».

Наверное, он и вправду может оказаться каким-нибудь гадом, но… Он столько для меня делает, что это странно.

Друг: «Я одержим. Зависим и потерян…

Свирепый, словно Цербер, миру верен.

С удавкою на шее без обмана…

И без клейма сочтёшь за наркомана.

Повесь ярлык… Герой или разбойник?

Если в твоих словах нет правды, я – покойник».

Есения Стрельцова: «Это что… Твои стихи?».

Друг: «Мои».

Есения Стрельцова: «Так почему не пробуешься нигде? Или же… Я не знаю про наших поэтов… Не помню никого с прошлого года…».

Друг: «Быть может, я стеснителен?».

Есения Стрельцова: «Правда, что ли? Я не заметила… Мне правда нравятся твои стихи. Напиши ещё».

Друг: «Позже, Еся. У меня дела».

Есения Стрельцова: «Извини… Конечно».

Друг: «Не извиняйся, девочка с серыми глазами».

Господи… Зачем он так написал? У меня в момент всё внутри затрепыхалось…

– Сень, ты чего покраснела вся? Мальчик что ли написал? – спрашивает мама, заметив мой взволнованный вид, но я тут же сворачиваю экран.

– Нет, мам… Извини, нет. Насчёт похода в субботу… Мне нужно будет на экскурсию… Вы в магазин без меня сходите, ладно?

– Ладно, а что за экскурсия?

– Да… По писательской теме… Всё бесплатно, не волнуйся, – лгу я, сочиняя на ходу, но мама ничего не подозревает. Молча кивает, и я ухожу с кухни. – Я к себе…

Захожу в комнату и снова смотрю в телефон. С ужасом осознаю, что жду… Жду от него сообщения…

Есения Стрельцова: «Я знаю тебя лично? Могу я узнать хотя бы первую букву твоего имени?».

Друг: «Что в имени тебе моём? Оно умрёт как шум печальный».

Есения Стрельцова: «А вот Пушкина мне цитировать не надо…».

Друг: «Окей. Как скажешь… Я ушёл, Есения. До завтра».

Глава 3.

Твоя очередь

Утром я открываю глаза и первым делом проверяю телефон. Уже в шесть мне пришло сообщение.

Друг: «Доброе утро, хорошего тебе дня».

Есения Стрельцова: «Доброе, и тебе».

Не знаю, почему, но мне уже нравится общаться. Хоть и в сети… Хоть и немного… Но что-то в этом определённо есть. Я всегда мечтала о друге… Просто для этого нужны внутренние ресурсы, а у меня, похоже, таких не было… Как и общих интересов с ребятами.

На парах всё как обычно. За исключением обеда в столовой, где Марат Дорофеев смотрит на меня, сидя в компании своих ребят из бассейна. Все они спортсмены. А я со спортом вообще никак. Воды боюсь, бег для меня чудовищно сложно, потому что у меня дыхалка слабая… Да и вообще я хилячка… Как говорит даже мой двенадцатилетний брат.

И неожиданно он вдруг встаёт и идёт ко мне… Все остальные при этом пялятся на меня. И мне хочется убежать. Когда поднос приземляется на мой стол, я вздрагиваю.

– Здарова, убогая, – улыбается он, рассматривая меня. – Принесла что-нибудь?

– Что мне принести? У меня ничего нет, я говорила… – озираюсь я по сторонам.

– Да ладно, чё ты так боишься? Не обижу я тебя… Просто поболтаем.

– Я не хочу болтать. Мне некогда. Поем и сразу побегу готовиться к паре, – опускаю я взгляд, а он жрёт меня своими тёмными глазами, и я растворяюсь на месте… У этих ребят, что с ним в одной «секте» у всех такие странные животные взгляды… Не знаю… Они меня пугают.

– Ты зубрилка, да? Есть же общие предметы? Ты… Же мою девушку якобы знаешь?

– Знаю. Это моя одногруппница.

– Да лаааадно… А нихуя… Ясно всё… Ну, слушай… У меня вечерок свободный, если что… Я могу и подвинуть её. Если хочешь потусить там вместе… – говорит он, ухмыляясь, а я дар речи теряю.

– Потусить… Со мной? Извини, – на автомате встаю и убегаю оттуда, потому что в принципе не привыкла, когда парни себя так ведут. А тут сам Марат Дорофеев.

Мне тошно от него… Господи. Убегаю в уборную и еле успокаиваю своё одурелое несущееся на всех скоростях сердце. Оно чуть не вылетело из груди, пока бежала.

Друг: «Он тебе нравится?».

Господи… Он это видел, да? А если это он… Если он так меня проверяет???

Есения Стрельцова: «Нет! Конечно, нет!».

Друг: «М-м-м… Ясно».

На этом всё. Я умываю раскрасневшиеся щёки прохладной водой и пытаюсь справиться с дыханием. Чувствую себя при этом просто ужасно. Надеюсь, Влада всего этого не видела… А то кроме бумажки с угрозами меня, наверное, будет ждать что-то поинтереснее.

Оставшиеся пары не трогаю телефон… Но Влада всё время косится в мою сторону. Хочет меня запугать… Чтобы я не шла завтра на экскурсию. Я сглатываю ком и вечером быстрее пули удираю домой, пока никто не видит. Чтобы не дай Бог никто до меня не увязался…

Удаётся выдохнуть только дома, а уже там я снова проверяю сообщения.

Друг: «Не обращай внимания. Она того не стоит. Это банальная зависть. Ты обязана пойти».

Он даже это заметил… Даже здесь понял, что она пялилась на меня и мне плохо из-за этого…

Не знаю, почему я вдруг решаю разоткровенничаться…

Есения Стрельцова: «Я боюсь… Очень».

Друг: «Ты не забыла, что там буду я? Мы можем… Как в мультике…».

Есения Стрельцова: «Вместе бояться?».

Спрашиваю и улыбаюсь как дурочка… Реально. Сама не знаю, почему. Но он заставляет внутри что-то разрастаться… Какую-то невидимую веру в себя.

И как это возможно? Я же даже не вижу его… Не знаю…

Друг: «Да. Я на самом деле… Тоже не особо всё это…Люблю».

Есения Стрельцова: «Только писать любишь?».

Друг: «Да».

Есения Стрельцова: «А ты есть где-то… Под псевдонимом?».

Друг: «Есть».

Есения Стрельцова: «Наверное… Много фанатов».

Друг: «Ну, они есть».

Есения Стрельцова: «А почему… Под своим именем не хочешь писать…».

Друг: «Мой отец против, чтобы я занимался такой чухнёй, если понимаешь».

Есения Стрельцова: «Оу… Но это не чухня… Любая работа… Это работа и… Она важна. Это твоё призвание».

Друг: «У него другое мнение на этот счёт. Но давай о тебе… Выйди в подъезд».

У меня сердце начинает биться чаще. Я даже чувствую, как оно отдаёт где-то в районе головы, пульсируя при этом в висках.

Есения Стрельцова: «Зачем?»

Друг: «Так надо. Открой почтовый ящик».

Что он там удумал? Сначала я хожу по дому и проверяю мальчиков. Савва смотрит телевизор, а Артур рисует. И тогда, убедившись, что дома всё в порядке, я выхожу в подъезд, направившись к ящику. Открываю… И достаю оттуда… Айфон последней модели в новенькой коробочке. Мне даже в руки брать это страшно.

Что вообще происходит??? Я осматриваюсь. Хожу туда-сюда, но никого там нет. Зачем мимо проплывает наша соседка Галина Степановна, я здороваюсь, и вынуждена уйти, иначе буду выглядеть странно.

Есения Стрельцова: «Ты что с ума сошёл??? Что это?».

Друг: «Подарок тебе. Твой же треснул. Правда?».

Господи… Это точно он????

Есения Стрельцова: «Марат, это ты???? Не смешно!!!»

Он не отвечает, а у меня внутри всё сворачивается от страха и волнения.

Есения Стрельцова: «Я верну тебе! Мне не надо ничего от тебя!».

Друг: «Это не Марат».

Всё, что он присылает, но я уверена, он врёт. И я тут же швыряю его в чс. Чтобы раз и навсегда забыть о том разговоре и контакте. Завтра я всё же пойду туда, но для того, чтобы вернуть ему чёртов телефон и только.

На эмоциях иду к мальчишкам и провожу с ними остаток вечера в тёплой атмосфере. Успокаиваюсь… Они всегда меня утешают, даже ничего толком не делая. Просто меня радует, как Артур тянется ко мне. Мы вместе рисуем… Как когда-то с Саввой. Только он перерос уже… Сейчас меньше времени проводит со мной и больше в своих мальчишечьих мечтах. Хочет научиться плавать и драться. Две его самые сокровенные мечты, как, наверное, у многих двенадцатилеток.

Мама сообщает, что задержится на работе, и я укладываю их сама. Артур засыпает быстро, а Савва просит меня поговорить с ним.

– Думаешь… У нас хватит денег, чтобы я пошёл на плавание? Хочу попробовать…

– Ого… Здорово… Ну… Я могу узнать насчёт абонемента…

Конечно, я знаю, что платный бассейн мы точно не потянем. Смысл от тех же занятий раз в неделю? Думаю – никакого… Поэтому думаю, нужно придумать что-то другое.

– Было бы круто. Спасибо, Еся.

– Не за что…

Теперь мне очень хочется, чтобы он попробовал… Потому что в школьный бассейн не берут тех, кто совсем не умеет плавать… А мы все втроём как топорики… Сразу ко дну…

Наверное, стоит переговорить с кем-нибудь… С тем же тренером в университете. Может, он даёт какие-то занятия…

Я выключаю ночник, пожелав спокойной ночи брату, и думаю о завтрашнем дне…

***

Суббота начинается как обычно. Подъём, завтрак. Галдёж мальчишек, драка за последнюю ложку шоколадной пасты… Я уже привыкла…

Не представляю свою жизнь без этих двух сорванцов. Они как лучики света в этом тёмном царстве…

На фоне общей суеты снова ничего особенного с собой не делаю. Разве что сегодня заплетаю косу. Но мои волосы всё равно всё время пушатся и непослушно из неё выбираются…

К девяти утра приезжаю к месту сбора, где нас отмечает Тамара Викентьевна. Народа уже много. И Влада буквально жрёт меня ненавистными голубыми глазами. Боже, мне кажется, она меня презирает.

Как всегда, в окружении парней… Точнее, она будто сама залезает в их компанию, но главного их клоуна нет. А я жду именно его... Хоть он и не в нашей группе, но пиарщики в целом смежная специальность. Должен же он появиться раз писал мне, что будет?

И вот, когда я вижу его рожу, сразу понимаю, что это точно был он…

Уж слишком он нахально на меня пялится.

Собираю всю волю в кулак и иду к нему. Турнув ему телефон в грудную клетку, сразу агрессирую:

– Забери. Подавись. И не пиши мне больше!

– Воу, воу… Чё это у нас? Айфон новый… Нихера ты богатенькая. А говорила, ничего нету, бомжонок, – издевается он, а я дышать перестаю.

Смотрю на всех ребят, которые смеются неподалёку и мне дурно. Но я отодвигаюсь в сторону. Зато у него такой вид.

Широкая мужская ладонь тут же возвращает мне переданную вещь.

– На, не моё это. Я нихера тебе не дарил. Губу закатай… – толкает он мне его обратно и идёт здороваться с остальными парнями.

И я слышу сзади разговор. Мерзкий голос Влады Мясниковой уже как какой-то триггер. Меня не просто передёргивает от неё, а подташнивает. Она везде влезет, везде отличится и всегда-всегда строит из себя номер один. Даже если для этого нужно идти по головам.

– Саш… Ну чё ты…Ну давай сходим.

– Отъебись я сказал, вали к своему Марату.

– Саш… Да он не мой уже…Ты же видел, что он к этой лезет… – она закидывает руки на плечи его другу. Господи, какой ужас. Как так вообще можно??? А тот сразу нервно дёргается и отшатывается от неё.

– Нахер иди, – звучит следом, и он уходит к остальным, пока я за всем этим наблюдаю.

– Чё вылупилась, сучка? – спрашивает она, пока я сжимаю в руках коробку. – Мало тебе экскурсии, так ещё и парня решила себе забрать? – смотрит она на гаджет, а я хмурюсь.

– Я никого не забирала… Это… Я не знаю, кто это мне прислал. Мне не нужен Марат. Ничего не нужно, – говорю я, спрятав лицо от стыда. Что делать с этой коробкой теперь, не знаю…

Это правда не он? Тогда, блин, кто???

Когда начинается экскурсия, я то и дело смотрю на всех. Этот Марат таращится на меня в ответ и играет бровями, а я отворачиваюсь. Конечно, слушаю, что говорит экскурсовод, ведь там как раз объясняют о структуре книги и сюжетных поворотах. Но… До конца не выходит влиться в процесс.

Другие что-то спрашивают, а я просто подмечаю для себя.

Затем растерянно бубню себе под нос вообще не с целью быть услышанной:

– Написание книги — это любовное приключение: сначала забава, потом книга становится любовницей, женой, хозяином и, наконец, – тираном…

– Кто сказал?

Я сразу же вздрагиваю и мотаю головой.

– Эм… Извините…

– Нет, нет… Любимая цитата… Просто поразительно, что я только что хотела её озвучить… Знаете что Черчилль хотел этим сказать?

И тут Влада перебивает меня.

– Что в книги, как и в жизни полно всего… Самого настоящего… Свои герои и свои антагонисты…

– Не совсем… Но в части соглашусь…

– Он хотел сказать, что мало написать книгу. Надо ей жить. И когда ты допишешь её… Она станет твоим палачом… Ведь в процессе ты полностью вливаешься туда и… Книга… Поглощает всю твою реальность… Она уводит из-под ног землю… Фактически… Писательство – зависимость.

– Очень хорошо… Как Вас зовут?

Господи, я впервые осмелилась заговорить…

– Это Есеня Стрельцова, – отвечает за меня Тамара Викентьевна. И женщины начинают перекидываться парой слов, глядя на меня. Боже, мне ещё никогда так неловко не было.

– Я Вас запомнила… Отметила для себя, подойдите ко мне после экскурсии, – улыбается она, а у меня от счастья подкашиваются колени… Боже... Это же Александра Шадрина. Она очень известный популярный новый автор. Я читала один её роман просто взахлёб. И теперь она выделила меня из всех…

Под конец этого дня я точно упаду в обморок…

И вот после экскурсии, когда все расходятся… А нас там, кстати, было около пятидесяти человек точно. Причём половина парни… И никто на меня особенно не смотрел, кроме этого зажравшегося выскочки. Я направляюсь к Александре.

– Хотите написать свою книгу?

– Мечтаю…

– Запишите мои контакты. Чем смогу, помогу. Подскажу что-то. Можете звонить. Насчёт продвижения тоже поговорим. Тамара сказала, Вы с филологического.

– Да… Оттуда.

– Отлично. Люблю, когда в наших рядах пополняется.

– Здорово, спасибо, – я записываю информацию в старенький телефон, а потом иду домой в приподнятом настроении… Но при этом…

Вынимаю «друга» из чёрного списка. Только с целью понять, что происходит. И кто это всё-таки был…

Есения Стрельцова: «Марат, это реально не ты?».

Друг: «Реально, это не Марат».

Есения Стрельцова: «Господи… Мне так стыдно… Ты видел всё представление? Извини... Я хочу вернуть тебе телефон».

Друг: «Еся, этому не бывать. Так что пользуйся».

Есения Стрельцова: «Ты не понимаешь, как для меня это серьёзно, да?».

Друг: «Нет, это ты не понимаешь».

Друг: «Кстати, я поздравляю тебя с возможностью».

Есения Стрельцова: «Но я пошла только благодаря тебе».

Друг: «Но заметили тебя благодаря уму, так что я здесь ни при чём».

Есения Стрельцова: «Ты обещал ещё своих стихов… Ты уже уехал?».

Друг: «Уехал. Стихи… Вечером, возможно… Много дел, как и всегда. Не теряй».

Есения Стрельцова: «Хорошо».

Я гашу экран и направляюсь в торговый центр, где присоединяюсь к маме с братьями и рассказываю им о том, что случилось на экскурсии. Что меня заметили. И пока мы идём из детского с игрушками в руках мимо проходит вся команда пловцов… Марат ржёт как придурок, снова заметив меня и направляя мне воздушный поцелуй, а я морщусь. Вот если реально… Я не понимаю, что в нём находят… Да, внешность? И больше ничего… Столько гонора. Деньги… Ну, точно же… Всё дело в них.

– Кто это, Еся? – спрашивает мама.

– Да, дурак один, не обращай внимания.

– Ты всегда такая скрытная, дочка… Только имей в виду, что от таких мальчиков ничего хорошего…

– Я и так это знаю, мам… – отвечаю, бросив на них последний взгляд. Они всегда ходят толпой… Почти всегда. Пока не разбредаются по своим специальностям. А так… Просто синхронисты хреновы…

Единственное, что меня сейчас радует… Во всей этой ситуации, так это то, что мальчишки такие довольные. Мы же купили торт и подарок Артуру.

Домой возвращаемся в районе шести вечера, и на входе в подъезд меня чуть не сбивают красные жигули. Дикий свист тормозов, кажется, звучит на весь наш двор, а моя душа направляется куда-то в пятки.

Это сосед едет со скоростью света и даже не смотрит на дорогу. Ужас… Чуть сердце из груди не вылетело.

– Куда прёшь?!

– Это Вы на неё налетели! – кричит в ответ мама.

– Мам, не надо… Успокойся…

– Тут правило дорожного движения, не более 20 км в час!

Пока он матерится на нас, я тащу их домой. От греха подальше… Было бы, конечно, весело вот так глупо закончить свою никчёмную жизнь… Под колёсами старенького жигулёнка… Ээээх. Неплохая строчка в некрологе…

Пока осмысливаю это, немного прибираюсь в комнате, и в районе десяти вечера мой телефон неожиданно издаёт звук нового уведомления. У меня даже руки дрожат, когда я открываю сообщение…

Друг: «Без тебя червоточин на теле хватает под кожей, я смотрел тебе вслед, вынимая заточку из ножен. Мне дотронуться века не хватит, хотя и ты тоже… Заставляешь меня понимать, что тебя нет дороже».

Есения Стрельцова: «Красиво как…Наверное, та, кому ты это писал… Особенная».

Друг: «Я тебе писал. Сейчас».

Есения Стрельцова: «Не шути так…».

Признаться, у меня сразу внутри всё загорелось. Словно лампочка...

Друг: «Какие уж тут шутки, Есеня?».

Есения Стрельцова: «Как тебя зовут? Как мне отдать тебе телефон?».

Друг: «Похоже, ты не понимаешь… Мне не нужно ничего возвращать. Не надо причинять мне боль, Еся».

Есения Стрельцова: «Я не привыкла… Понимаешь? Это слишком».

Друг: «Ещё привыкнешь…».

Господи, что он несёт, а… Ну, почему так сложно понять, что я не могу просто так принять от чужого человека подарок за… Я даже боюсь предположить сколько это стоит… Наверное, явно больше сотни тысяч… Или двух… Господи… Мне бы пришлось год драить полы в школе и морить себя голодом, и то бы не удалось на такой заработать…

Есения Стрельцова: «Ты какой-то мажор? Откуда у тебя столько денег?».

Друг: «Конечно. Гений. Миллиардер. Плейбой. Филантроп».

Есения Стрельцова: «Мне это всё чуждо».

Друг: «Когда спать, Еся?».

Есения Стрельцова: «Ну… Сейчас поужинаем… И будем ложиться. Мне нужно будет помыться. А что?».

Друг: «С телефоном пойдёшь мыться?».

Блин… Как это провокационно звучит. Даже не знаю, что на это отвечать… Или это только я об этом думаю???

Есения Стрельцова: «Нет, наверное. А что?».

Друг: «Ничего…Когда выйдешь… Напиши».

Есения Стрельцова: «Ладно».

Какой же он странный… Просто ужасно странный и я не могу понять, нравится мне это или пугает… Не знаю, что я чувствую…

Когда ухожу в душ, телефон намеренно не беру, но возвращаясь, вытираю влажные волосы и достаю из сумки коробку с подаренным айфоном… Только посмотрю… Можно ведь посмотреть? Что это за зверь такой… За это в лоб не ударят…

Вынимаю его и переставляю сим-карты. Господи, какой он красивенький… Какой аккуратный и…

Делаю фотографию и понимаю, что китайский телефон, с которым я хожу уже три года явно не сравнится с этим даже на десять процентов… Какая чёткость, с ума сойти… Эээээх… Ещё больше начинаю самобичеваться по этому поводу. И приложения на нём уже все стоят…

Наверное, мои посиделки занимают много времени… Потому что друг пишет мне сам… Первый. И…

Это не слова… Это фото…

Которое я открываю с содроганием сердца.

И вижу его голый торс… Господи, боже. Спасите меня.

Я не чувствую поверхности, на которой сижу…

Слюна скапливается в горле и не даёт продохнуть. Доступ к кислороду ограничен… Потому что даже втянуть носом не получается… Я горю.

Чётко прорисованные контура кубиков… Родинки на светлой сливочной коже… V-образный треугольник, ведущий вниз и дурманящий рассудок… На это можно вечно любоваться.

Сама не понимаю, почему так пялюсь. Я парней особо никогда не рассматривала… А тут…

Косые мышцы, литая грудь… Стальной пресс. Кто этот парень? Ну, явно же спортсмен, да? Чёрт… Если это Марат, я повешусь, честное слово! Я умру!

Друг: «Твоя очередь»…

В этот момент вся моя внутренняя система выдаёт ошибку…

Мы так не договаривались…

Глава 4.

Девочка-гроза

Есения Стрельцова: «Я не буду себя фотографировать».

Друг: «Почему?».

Есения Стрельцова: «Потому что я не готова к этому. Я тебя не знаю».

Друг: «А если бы знала? Отправила бы фото?».

Есения Стрельцова: «Нет… Не знаю. Возможно».

Друг: «И как тебе? Нравится такое?».

Блин… Он меня намеренно уничтожает, вгоняя в краску, да? Да ещё и столь изощрённо…

Есения Стрельцова: «У тебя красивое тело. Больше мне нечего добавить».

Друг: «Хотела бы потрогать?».

О, Господи… Я сейчас умру. Мне хочется кричать в подушку. Визжать и возможно даже ругаться как сомалийский пират…

Есения Стрельцова: «Ты серьёзно? Такие вещи не спрашивают…».

Друг: «Ну а я спрашиваю. Хотела бы?».

Есения Стрельцова: «Нет! И всё. Спокойной ночи!».

Отправляю ему и выхожу из чата… Но смотрю в папку с фото, которые автоматически скачиваются из приложения… Как же стыдно, мама… Но и какое же красивое у него тело… Надеюсь, никто и никогда не узнает об этом.

Вижу всплывающее окно и всё зудит внутри… Открыть… Прочитать…

Друг: «Я бы хотел тебя потрогать. Спокойной ночи, Есеня. До завтра».

Тук-тук…Тук-тук… Успокойся… Дыши… Это всего лишь слова.

Он не увидит тебя голой… И трогать не будет… Нет. Это всё чушь.

Я ложусь спать с мыслями об этом… И не скажу, что я никогда не думала. Конечно, возраст уже подходящий. Я думала и не раз. Мне же девятнадцать… Я понимаю, что нет смысла хранить себя для того самого единственного… Ждать с моря погоды? А кого я, собственно, жду? Я даже не знаю, какие парни мне нравятся…

Но вот сейчас… Мне так жарко… Так чудовищно жарко, что я сбрасываю с себя покрывало. Он мне снится… Дожили. Я не знаю даже кто это. Даже лица его не вижу… Не слышу голоса… Но он мне снится. Потрясающе… Проклятый визуал… Дьявольские пороки. Изыди…

Ворочаюсь полночи. И, как мне кажется, даже вскрикиваю, оттого и просыпаюсь утром…

Точнее, я думаю, что утром. Но, оказывается, я проспала до одиннадцати, и никто не стал меня будить. Мама поехала на подработку – ставить уколы. А мальчишки спокойно себе играют. Воскресенье…

Первым делом я сразу хватаю телефон.

Друг: «Доброе утро, девочка-гроза».

Есения Стрельцова: «Почему гроза?».

Друг: «Глаза цвета хмурого неба. Печальный взгляд, будто вот-вот пойдёт дождь…И долбанёт… Прости за честность».

Господи, хотелось бы мне только знать его имя… Это же такая мелочь…

Иду к окну, чтобы запустить солнышко в комнату и…

Напарываюсь взглядом на соседа, который ходит вокруг своего жигули и хватается за голову… Она стоит на кирпичах… Кто-то снял ему сразу четыре колеса… Капец…

Никогда не думала, что у нас тут таким занимаются… Да ещё и на такой старой машине… Зачем кому-то? Карма? Ты существуешь?

Он видит меня в окне, и я тут же закрываю штору обратно. Нафиг. Ещё подумает, что это я…

Иду завтракать, точнее, обедать. Время то уже почти двенадцать.

Другу больше не пишу… Хотя он тоже. Телефон молчит и это доставляет мне реальный дискомфорт… Я же переставила симку обратно… Удалило то фото и убрала айфон в коробку, где ему и место.

– Ты будешь?

– Нет, бери, – отдаю младшему свою оладью, и смотрю в окно, вздыхая. Хороший ведь день, чтобы прогуляться? А потом приду и, возможно, начну писать книгу… О чём-то жизненно важном…

Не о любви. Я о ней ничего не знаю. Слишком сложно.

Но вот о чём-то другом… Что-то из человеческого. Близкого мне по духу. Надо попробовать. Например, о выборе направления или родственных связях. Вполне…

Друг: «Давай встретимся сегодня в парке вечером…».

Что? Господи… У меня по коже бежит осатанелая лютая дрожь. Настолько сильная, что я дёргаюсь, сидя на месте. Почти подпрыгиваю в панике.

– Ты чего? – спрашивает меня Савва.

– Да ничего… Просто.

Друг: «Так ты придёшь?».

Есения Стрельцова: «Ты… Хочешь увидеться?».

Друг: «Хочу увидеть тебя. Да».

Есения Стрельцова: «А вдруг я тебя не понравлюсь?».

Не знаю, зачем я пишу эту чушь.

Друг: «Я вижу тебя каждый день, Еся. Нравишься».

Сердце ускоряется. Отбивая чечётку на моих рёбрах. Страшно и одновременно в животе разбредаются бабочки. «Нравишься»…

Есения Стрельцова: «Ладно. Я приду. Во сколько и куда?».

Друг: «В Сокольниках. Под аркой. В девять».

Есения Стрельцова: «Хорошо».

На этом моменте я честно могу сказать… Что я психичка, потому что я бегу в свою комнату как сумасшедшая, хватаю подушку и начинаю в неё визжать. И это происходит от сильных эмоций. Грудь просто разрывает. Я одновременно и хочу понять, кто это… И увидеть его, и узнать… И хочу поболтать. Хочу услышать голос… Возможно, послушать, как он читает свои замечательные стихи вживую… Господи… Как много всего я с ним хочу. Даже страшно.

Весь день хожу как пришибленная, словно меня по голове чем-то ударили. И когда мама возвращается домой, она тоже замечает мой блаженный вид…

– Ты куда?

– Я… Прогуляюсь немного, – отвечаю, уводя взгляд в сторону.

– Есь… Точно всё нормально? Поздно ведь уже…

– Мам, я на часик. Честно…

– Ладно. Если что телефон заряжен?

– Да, порядок, – показываю я батарею в восемьдесят пять процентов.

– Хорошо. Аккуратнее…

– Угу…

На ядерном адреналине выскакиваю из подъезда и, боже мой, как же мне страшно туда идти… До парка двадцать минут пешком… И с каждым сделанным шагом… Мне всё страшнее… Это невыносимо…

Но самая жуть ждёт меня впереди…

Потому что отчего-то именно сейчас там почти нет людей…

Вечереет. На небе появляются первые звёзды… И каждый шорох, ровно, как и каждый хруст ветки или шелест осенней листы вызывают у меня крайнюю стадию желания зарыться под тёплое одеяло в своей комнате и никого не впускать…

Но как только я ступаю под эту арку с лампочками, застываю, глядя на мужскую фигуру вдалеке.

Чёрная толстовка с капюшоном. Руки в карманах… Он просто стоит и смотрит на меня. Я не вижу лица, но… Это так ужасающе страшно… Особенно страшно… Что здесь реально никого. И уже темно. Он не шевелится, и я не иду. Зато слышу своё до чёртиков напуганное сердце и, мне кажется, оно уже скатилось вниз…

Нас разделяют около пятидесяти метров… Или даже больше. А он слишком крупный… Реально спортсмен… Плечи широкие, высокий… Это точно он там был… Вижу, что набирает сообщение.

Друг: «Иди… Ко мне».

Звук в кармане заставляет вздрогнуть. Блин, у меня сейчас инфаркт случится. Ощущение, что я в каком-то триллере…

Он делает пару шагов вперёд, а я достаю коробку из сумки, кладу её на бетонное покрытие и сматываюсь оттуда прямо в противоположную ему сторону. Только и успеваю, что сверкать пятками.

Впервые так бегу. Как олимпийский чемпион, блин… Мне так страшно…

Понять не могу, почему. Он какой-то пугающий… Всё время в капюшоне. В чёрной одежде… И такой… Жуткий.

С трудом преодолеваю расстояние до дома. И то кажется мне вечностью.

Запыхавшись, вбегаю в подъезд и стопорюсь между первым и вторым этажом, потому что свет не загорается… Там так темно, что хоть глаз выколи… И этот звук…

Будто чьё-то дыхание…

Я только начинаю судорожно шариться по карманам в поисках своего телефона, как вдруг чья-то огромная рука сжимается на моём горле, вдавливая меня в стену… Я чувствую его дыхание прямо перед собой. Вижу очертания его фигуры… Это точно он. Не кто-то другой… Только хочу закричать. Как его ладонь ложится мой рот, сжимая его.

И всё… Мне кажется, сейчас я отключусь от парализующего страха, проникающего в каждую клеточку моего организма. Паника нарастает…

Внутри тела зарождаются какие-то стальные шарики, которые хаотично бегают вверх-вниз и заставляют меня трястись.

Вдох-выдох… И безумный стук моего сердца… Его ментоловое дыхание обнажает меня, снимая слои один за другим… Словно с каждой секундой я становлюсь для него всё уязвимее, а он меня даже не трогал… Пока…

Но вот его рука так чувственно сползает с моего рта… Он не говорит ни слова, но так зверино на меня дышит, что я не могу закричать… И даже сдвинуться не могу… Он сжимает кофту на моей пояснице. Я дрожу.

Меня шатает… Впервые испытываю такое эмоциональное потрясение.

– Отпусти меня, – прошу еле слышно. Почти пищу как мышь… Но он держит меня… Опаляя своим дыханием… Воспламеняюсь. Чувствую себя в ловушке.

Кончик его носа касается моей щеки… В животе что-то сводит. Будто закручивая вихрь прямо внутри. И все-все ощущения перемешиваются, заставляя робеть перед ним. Мне страшно ещё о чём-либо его просить.

Ведь я боюсь, что он сейчас сорвётся и что-нибудь мне сделает… Шея до сих пор болит от его хватки, и я вижу, что он злой. Потому что его челюсть клацает каждый раз, когда он прикасается ко мне.

Чувствую, что он опускает что-то в мою руку. Та самая коробка… Я не смотрю, просто чувствую. Он не оставит в покое, если не приму…

– Прости, что убежала… Я испугалась, – сиплю ему в ухо, а он ухмыляется. Я чётко слышу этот звук… И так мечтаю, чтобы свет загорелся, но неожиданно соседская дверь издаёт щелчок… А этот парень в мгновение исчезает, тяжёлыми шагами спускаясь по лестнице.

Я бегу к подъездному окну и успеваю уловить только звуки мотора неподалёку. Но не вижу ни машины, ни его самого.

– О… Еся, ты? – спрашивает меня соседка. – Что такое со светом? Вышла проверить… Будто всё освещение вырубилось…

– Не знаю, Людмила Юрьевна… – дрожу я, пытаясь взять себя в руки.

– Кто-то автомат вырубил, – кричит из подвала сосед и внезапно лампочка загорается… А внутри меня тем временем реально происходит настоящий апокалипсис… Держу в руках этот айфон, и Людмила Юрьевна так на него смотрит, а я убираю тот в сумку. Чтобы слухи никакие не поползли. Она та ещё сплетница.

Домой возвращаюсь и вся трясусь. Мама встречает на пороге с удивленным видом.

– Есь… Ты чего? На тебе лица нет…

– Ничего… Свет вырубили там, я испугалась…

– А, да… Быстро дали… Я даже фонарик найти не успела. – смеётся мама, а я наигранно улыбаюсь, снимая с себя обувь. Меня сейчас так колотит…

– Я пойду к себе. Угу?

– Конечно, – отпускает меня мама, и я на всех скоростях забегаю в комнату, закрывая за собой дверь.

Друг: «Больше не разочаровывай меня. Подарки – не отдарки, Еся».

Есения Стрельцова: «Ты сумасшедший??? Ты меня чуть до инфаркта не довёл! А пишешь, как ни в чём не бывало! Прекрати это! Я не могу так, мне страшно с тобой!».

Друг: «Я позвал тебя погулять. А ты ринулась бежать. И это я сумасшедший?».

Я понимаю, что, может, неправильно вот так себя вести… Но и догонять, а потом щемить кого-то в подъезде тоже ненормально…

Есения Стрельцова: «Ты сделал мне больно… На шее останется синяк!».

Друг: «Извини».

Есения Стрельцова: «Ты не оставишь меня в покое?».

Друг: «А ты так этого хочешь? Мне не показалось так…».

Есения Стрельцова: «Конечно, хочу! Я хочу, чтобы ты перестал отправлять мне эти подарки… И деньги, и сообщения!».

Друг: «И снова прямо в грудь мою картечью… И волчья шкура в миг стала овечьей».

Есения Стрельцова: «Что это значит??? Прекрати!».

Друг: «Значит… Ты причиняешь мне боль».

На этих словах я убираю телефон в сторону. Меня до сих пор подбрасывает и штормит, словно внутри происходит настоящий ураган…

Я не понимаю его. Точнее, я вообще не представляю, как всё это может быть правдой. Я никогда не сталкивалась с преследованием… Но чувство, словно именно это он и делает.

Есения Стрельцова: «Если ты не перестанешь… Я обращусь в полицию. С меня хватит».

Друг: «Не надо мне угрожать, Есеня… Не зли меня».

Я тут же отключаю телефон, потому что иначе моё сердце от страха просто остановится.

Выглядываю из окна на улицу, предварительно погасив свет. Вроде бы никого там нет, но у меня реально чувство, словно за мной прямо сейчас наблюдают. Как же кошмарно.

Спать ложусь сразу же, только вот уснуть мне удаётся только в районе двух ночи… И весь сон… Пронизан его дыханием… Звуком вздымающейся грудной клетки… И этим волнующим запахом…

Когда просыпаюсь у меня даже кожа покрыта мурашками. От макушки до пят. Я полностью им накрыта и дезориентирована.

После пробуждения, всё по-новой… Завтрак, душ.

За столом Савва спрашивает меня насчёт бассейна. Точнее, напоминает.

– Я схожу после пар… К тренеру…

– Спасибо, Еся…

– Буду дома где-то после семи… Мам, ты сегодня так же как обычно?

– Одну капельницу ещё взяла. Но район отдалённый. Поэтому буду только часам к девяти… Поужинаете без меня.

– Хорошо…

Я прощаюсь со всеми и иду на пары, даже не включая свой телефон.

Я элементарно боюсь… Да так сильно, что могу обойтись и без него. Время буду смотреть по наручным часам. Всё остальное как-то пофиг. Единственное, что меня смущает – это то, что контакт того автора у меня в телефоне… Если что, придётся включать. Если вдруг за пару недель этот придурок не угомонится, конечно… Сам…

Я скрытно бегаю по универу, не оборачиваясь.

И только в женской уборной удаётся выдохнуть, но, похоже, зря.

Между третьей и четвёртой я понимаю, что меня там ждали…

– Я же тебе сказала… Предупредила… Придёшь в субботу… Пеняй на себя…

Я и пикнуть не успеваю, как меня окатывают ведром ледяной воды… Насквозь… Вот это номер…

Я тут же вздрагиваю и взвизгиваю, а они ржут и убегают оттуда.

– Это только начало, сучка…

Меня трясёт так, что я дышать не могу. Холодно… И как идти на лекции в таком, блин, виде?

Выглядываю из туалета и напарываюсь взглядом на друга Марата, который косится на меня. Я уже хочу убежать, но он преграждает мне путь.

– Чё с тобой? Они сделали? – спрашивает, указывая в сторону кабинетов, и я киваю. Он качает головой и лезет в свой рюкзак. Достаёт оттуда какую-то кофту и треники. – На. Потом вернёшь. – суёт мне в руки.