Читать книгу: «ООН: Возрождение 2»

Хомо сапиенс в зачаточной форме. (Начало).

Резкий рывок в сторону швырнул её в тень глубокой ниши, и ноги наконец коснулись пола. Но не успела Алиса опомниться, как перед самым её лицом возник мальчик лет двенадцати с волнистыми светлыми волосами. Он тут же прижал указательный палец к губам, беззвучно, но категорично требуя молчать.

В то же время горячее дыхание обожгло её правое ухо.

— Сейчас я тебя отпущу, — прошептал тот, кто всё ещё держал её сзади, не разжимая рук на талии. Голос был спокойным, почти взрослым. — Только не кричи. Это в твоих же интересах.

Хватка мгновенно ослабла. Алиса вырвалась, жадно глотнула воздух, но не успела даже набрать его в грудь, как по коридору эхом разнёсся резкий, властный женский голос:

— Так, а вы что тут делаете? Корсаки, я к вам обращаюсь!

«Корсаки?» — шокированно пронеслось у неё в голове. «Фамилия как у полковника Корсак. А она весьма редкая... Неужели?»

Додумать не получилось. Из-за поворота вынырнула рыжеволосая женщина лет пятидесяти с перекошенным от недовольства лицом. И только сейчас Алиса в полной мере оценила ситуацию: её надёжно зажали между двумя высокими подростками, словно за каменной стеной живой крепости.

— Олеся Николаевна, мы всего лишь следуем вашим заветам, — пропел тот, кто стоял впереди, расплываясь в обаятельной улыбке. Он театрально развёл руками и шагнул в сторону, открывая обзор на Алису. — Помогаем новеньким. Девочка заблудилась и спрашивала дорогу.

Теперь, когда свет упал на его лицо, Алиса наконец-то смогла как следует разглядеть его черты. Сомнений не осталось: перед ней был сын полковника.

Женщина опасно прищурилась, сканируя шестилетнего ребёнка с ног до головы, и поморщилась: — Ты кто такая и как здесь оказалась? Не помню тебя среди учеников нашей гимназии.

Алиса невозмутимо скрестила руки на груди, приподняла подбородок повыше и заявила ледяным тоном:

— Я личная гостья вашей директрисы, Марии Петровны. И она будет крайне огорчена, если я потеряюсь. Я уже молчу об отце, — Алиса демонстративно закатила глаза. — Даже не хочу представлять, во что он превратит вашу любимую гимназию, если я не вернусь к нему целой и невредимой.

Маска строгого недовольства мгновенно сползла с лица женщины, уступая место приторно-добродушной, почти слащавой улыбке.

— Так тебя, милая, мальчики не обижали?

— Конечно же нет! — возмущённо фыркнула Алиса. — Эти двое молодых людей... — она обернулась назад и на долю секунды опешила.

Мальчик, стоявший за её спиной, был точной копией того, кто находился перед ней. Те же волнистые светлые волосы, те же черты лица. Оба подростка были высокими и широкоплечими. Но Алиса мгновенно собрала волю в кулак и не дала растерянности взять верх.

— Они мне помогали, — чеканя каждое слово, продолжила она. — Так что спасибо за беспокойство, но они меня проводят.

— Доставим в целости и сохранности, — сияя идеальной белоснежной улыбкой, заверил тот, что стоял впереди. — Можете не переживать, Олеся Николаевна. Ну что, — он повернулся к Алисе и, как истинный джентльмен, галантно предложил ей руку, — прошу, юная леди.

— Вы так любезны, — проворковала Алиса, часто заморгав длинными ресницами и бросив на неприятную женщину самый невинный взгляд.

Она смело взяла подростка под руку, и они, грациозно обогнув ошеломлённую женщину, направились прочь по коридору.

Обернувшись, Алиса увидела второго близнеца, который замыкал их шествие, словно безмолвный конвойный. В тот же миг она заметила, как неприятная особа скрылась за поворотом. Алиса резко остановилась и решительно выдернула руку.

— Всё, комедия окончена! — выпалила она, грозно нахмурив брови. — Кто вы такие и почему схватили меня? Только честно! И что это за Медуза Горгона только что была?

— А козявки нынче совсем наглые стали, — недовольно буркнул тот, что шёл сзади. — Вместо «спасибо, мальчики, что помогли», сразу наезжает.

— Помогли? — удивлённо фыркнула Алиса. — Да вы всё испортили!

Тот, кто вёл её под руку, лишь молча наблюдал за перепалкой, продолжая мило улыбаться.

— Если бы не мы, — продолжил «конвойный», — тебя бы поймала эта дама. А она, между прочим, завуч. И поверь, мало бы тебе не показалось. Уж в нашу гимназию тебя бы точно не взяли.

— Брейк! — наконец вмешался её «спутник», поднимая руку в примирительном жесте. — Давайте мирно и по существу. Ты, мелкая, только что пыталась взломать кабинет химии. И не отпирайся, мы всё сами видели. Твоя шпилька тому лучшее доказательство. Так кто ты и откуда? Я мелких медвежатников ещё не встречал. Ну, кроме нас, конечно, — подмигнул он брату. — Кстати, — он снова перевёл взгляд на Алису, — тебе жирный плюсик в карму за то, что не сдала нас Горгоне. Кличка, кстати, зачётная.

— Своих не сдаём! — гордо вздёрнув носик, парировала Алиса. — Вы же сыновья полковника Корсак, я права? Права! — продолжила она, не дав им опомниться от её проницательности. — А я — Алиса, дочь капитана Боевой. Она теперь работает под руководством вашей мамы. И мы здесь на задании. Вы, небось, в курсе ЧП в вашей гимназии. Поэтому обойдёмся без лишних объяснений.

— Надо же, — покачал головой тот, что шёл сзади. — Неожиданно. Ну, тогда давай знакомиться. Я Костя, а это Егор. И да, мы в курсе ЧП. Сами шли осмотреть кабинет химии, а тут ты. Слушай, тебе бы вернуться к директрисе, а то и правда шумиху поднимут. Она у нас дама нервная. У тебя, надеюсь, есть телефон? Давай обменяемся номерами: вечером черкнём или позвоним, сверим наши сведения. Нам, как понимаешь, хочется первыми раскрыть это дело. Можем и тебя в дело взять. Что думаешь, Гош?

— Да я-то не против, — усмехнулся Егор, оценивающе глядя на Алису. — Но не мелковата ли ты для взрослых дел?

— Тоже мне, взрослые! — фыркнула она, снова вздёрнув носик. — Хомо сапиенс в зачаточной форме! — бросила она через плечо и направилась быстрым шагом прочь от них.

Мальчишки смотрели ей вслед и синхронно покачали головами.

— Вырастет и даст жару всем мужчинам! — усмехнулся Егор.

— Надеюсь, она не вздумает пойти в полицию служить, — нахмурившись, заметил Костя и почесал кончик носа.

— Ох, что-то я в этом сильно сомневаюсь, Костян, — хмыкнул Егор. — Надо присмотреть за этой мелочью.

Врачебная тайна, или Как не стать обедом для волчицы. (Глава 1).

У Мирославы перехватило дыхание. Целая гамма чувств накрыла её с головой: растерянность от самой ситуации, предательски приятное тепло и глухая злость на саму себя. Ей категорически не понравилось, как тело отозвалось на этого «престарелого ловеласа». Мурашки и назойливые бабочки в животе взбунтовались от одного лишь мимолетного прикосновения его губ к её пальцам.

Она резко дернула руку, но Бестужев лишь крепче перехватил её запястье.

— Спасибо за беспокойство, но родительский метод «сейчас поцелую, и всё пройдет» тут не сработает, — бросила она, пытаясь высвободиться. — Я, конечно, понимаю, что гожусь вам в дочери, но я не она. Мне бы тут лучше помог крем от ожогов. Или, на крайний случай, подорожник с лопухом. Пойду поищу в лесу.

Мирослава снова попыталась высвободить руку, но безуспешно. Бестужев держал её так бережно, словно хрупкое сокровище, и отпускать явно не собирался. При этом на его лице играла легкая, раздражающе уверенная улыбка.

— Мирочка... — начал он мягко.

В ответ он услышал низкое, предупреждающее рычание, достойное дикого зверя.

— Не. Надо. Меня. Так. Называть! — процедила она по слогам, сверкнув глазами. — Ненавижу это идиотское сокращение! И вообще, отпустите мою руку!

— Отпущу, как только смажу её кремом. Сиди смирно, волчица строптивая, и не вздумай перегрызать себе лапу, — рассмеялся он, наконец разжимая пальцы. — Сейчас принесу хорошее средство.

Он легко поднялся с корточек и направился к спортивной сумке.

— Зачем же я буду себе лапу перегрызать? — оскалилась Мирослава ему в спину. — Я лучше загрызу одного не в меру болтливого тушканчика. Раз уж он считает себя бессмертным.

— Ух ты! — Бестужев оторвался от сумки, его глаза блеснули озорством. — Ролевые игры уже в первый день совместного проживания? А я-то боялся, что ты будешь переживать из-за одной кровати на двоих.

Он вытащил небольшой тюбик и довольно улыбнулся:

— Значит, мой вчерашний подарок пришелся тебе по вкусу?

— Гражданин Бестужев, — ледяным тоном оборвала его Мирослава, — напомню, что я при исполнении и при мне табельное оружие. Советую приберечь эти шуточки для ваших старушек. А сок и шоколад, кстати, всему отделу очень понравились.

— Я очень рад, — отозвался он. Закрыв спортивную сумку, неспешно преодолел разделяющее их пространство и оказался рядом.

И тут же потянулся к её руке, намереваясь нанести мазь.

Однако Мирослава ловко выхватила тюбик, соскочила со стула и быстро обошла его, встав на безопасное расстояние.

— Я сама справлюсь! Спасибо за мазь. И никакой подарок сегодня я не получала, — соврала она, даже не моргнув глазом.

— Да неужели? — ухмыльнулся Бестужев, сверля её изучающим взглядом. Он-то точно знал, что девушка получила его презент. — А то я, как старшее поколение, хотел научить тебя всему, что знаю. Так сказать, передать бесценный опыт.

Мирослава, как раз открутившая крышку тюбика, от такой наглости аж выронила его из рук. Тюбик с глухим стуком упал на деревянный пол.

«Старый извращенец!» — чуть не вырвалось у неё, но она лишь судорожно сжала челюсти, сдерживаясь из последних сил.

Быстро подняв мазь с пола, она хитро прищурилась и выдала с ледяной вежливостью:

— Как мерить давление, я знаю. Спасибо. У меня, знаете ли, большой опыт работы со стариками, — она с трудом подавила предательский смешок. — Могу посоветовать, какие травки попить для укрепления здоровья. Или какие упражнения поделать для больной спины.

«Вот засранка! — подумал Бестужев, и в его глазах плясали весёлые искорки. — Мелкая хулиганка. Ну держись! В эту игру ведь можно играть вдвоём».

— Упражнения... — хмыкнул он с довольным видом. — А ведь мой подарок был книгой. Там столько полезных для здоровья практик, — с абсолютно серьёзным лицом выдавал он это, словно дипломированный врач-остеопат. — Жаль, конечно, что ты её не успела получить. Но я, как чувствовал, захватил свой экземпляр. Будет нам чем заняться целый месяц.

**************************************************************************************

Даниэла стояла у поста медсестёр, лениво облокотившись на стойку, и всматривалась в бесконечный коридор городской больницы. Свет тусклых люминесцентных ламп под потолком мерцал, отбрасывая на стены тревожные тени.

Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным едким запахом хлорки. Даниэле казалось, что этот запах уже намертво въелся в одежду, в волосы, в кожу, и от него уже никогда не отмыться. Она нервно тряхнула головой, отгоняя липкий страх, который всегда навевало это место.

С детства Даниэла ненавидела больницы и поликлиники. Особенно её пугали врачи в белых халатах. В её воображении они были не добрыми докторами Айболитами, а скорее суровыми супергероями в белых плащах, чья единственная цель — незаметно подкрасться, всадить тебе укол в задницу и насильно накормить горькими пилюлями.

Где-то вдалеке с грохотом хлопнула дверь, и Даниэла вздрогнула, выныривая из своих детских кошмаров. Но тут же из-за другой двери послышался протяжный стон пациента, и это ударило по нервам ещё сильнее.

«Ненавижу больницы!» — с тоской мелькнуло в её голове.

Но мысль оборвалась на полуслове. Даниэла буквально подпрыгнула, когда чья-то рука неожиданно легла ей на плечо.

Наталья, совершенно не ожидавшая такой бурной реакции, тут же отдёрнула пальцы.

— Ты что, боишься больниц и врачей? — с искренней улыбкой спросила она, с любопытством разглядывая перепуганные глаза коллеги.

Для самой Натальи эти больничные запахи были родными и даже уютными. Особенно хлорка — неизменный атрибут дезинфекции морга. Правда, её пациенты, в отличие от здешних, никогда не стонали и вели себя предельно тихо и спокойно, что её вполне устраивало. От живых, шумных людей она уже порядком отвыкла.

— Жуткое место! — содрогнулась Даниэла, вновь тряхнув головой. — Лучше сюда никогда не попадать! Ну что там с врачом? И куда вообще провалились все медсёстры?

— Да в одной из палат пациент буйный оказался, вот весь младший персонал там, друг у друга на подмоге. А врач...

Но договорить ей не удалось.

— А врач уже здесь, — раздался прямо за спиной низкий, бархатный мужской баритон, от которого по позвоночнику Даниэлы пробежали предательские мурашки.

Страх девушки моментально испарился, уступив место совершенно другому, гораздо более интересному волнению. Перед ними стоял высокий, широкоплечий блондин с пронзительными зелёными глазами и обворожительной ямочкой на щеке. Он ну никак не ассоциировался с пугающим эскулапом.

Напротив, её буйное воображение тут же раздело его. Вернее, почти: белые врачебные штаны, низко сидящие на бёдрах, и... всё. Голый, загорелый торс с рельефными кубиками пресса, по которому, казалось, ещё стекают капли воды.

— Ну что, давайте я провожу вас к палате Алины, — предложил он, улыбнувшись. Его взгляд с интересом скользнул по её приоткрытым губам, а затем задержался на ярких фиолетовых волосах. — И по дороге расскажу о её состоянии. При родителях лучше об этом не говорить, они сейчас эмоционально нестабильны. Особенно мать. Ей даже пришлось сделать укол успокоительного.

«А, нет! — чуть не засмеялась вслух Даниэла. — Укол в задницу он тоже всадить может. И не только...»

Картинка в её голове тут же сменилась, став откровенно взрослой и до неприличия горячей. Щёки предательски вспыхнули алым румянцем.

Наталья перехватила инициативу, заметив, что коллега слегка подвисла и явно витает в облаках, разглядывая мужчину.

— Доктор, скажите, в каком состоянии девочка и когда с ней можно будет поговорить? — спокойно спросила она.

Врач тут же сменил вежливую улыбку на серьезное, сосредоточенное выражение лица.

— Ей откровенно повезло, — его голос стал сухим и деловым. — Позвоночник и внутренние органы целы, прогноз на восстановление благоприятный. Но есть перелом лучевой кости, два сломанных ребра и множественные ссадины. Главная проблема — ушиб головного мозга средней степени тяжести с отёком. Мы ввели её в медикаментозную кому для снижения внутричерепного давления и уже провели операцию. Планируем начать выводить её из этого состояния дней через три, тогда и можно будет оценить её сознание. А пока, к сожалению, любые разговоры исключены.

— Надеюсь, вы уже взяли анализы на токсикологию? — спросила Наталья со знанием дела.

— Разумеется. Но результаты будут готовы позже.

— Нам в любом случае потребуется доступ к пациентке, — настаивала Наталья. — Нужно взять подногтевое содержимое, сделать смывы...

— Мы всё уже сделали перед операцией, так что можете не переживать, — перебил он её, а затем тяжело вздохнул. — И ещё... Думаю, для вашего расследования это будет критически важно. Девочка не девственница. Дефлорация давностью примерно пять-семь дней. Следов насильственного проникновения нет, края разрыва уже начали эпителизироваться.

— А вот и причина! — тут же встряла Даниэла, мгновенно переключаясь в режим сыщика. — Парень лишил невинности и бросил. Вот она и решилась на такой шаг. Либо чтобы сделать ему больно, либо сама себя накрутила до истерики. Надо срочно искать старшеклассника или одноклассника.

— Или кого-то со стороны... — задумчиво протянула Наталья. В памяти тут же всплыли слова классного руководителя о том, что Алина «отдыхала душой» на танцах.

«Интересно, — сузила она глаза, углубляясь в размышления, — этот преподаватель мужчина или женщина? И почему Алина так тщательно рассчитала свой прыжок?»

Операционная на случай огнестрела. (Глава 2).

— Дорогой, — чуть ли не скрипя зубами, произнесла Ядвига. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Ей уже до чёртиков надоело слушать эту восторженную оду чудо-гимназии, которую Мария Петровна распевала, глядя на Филиппа, словно влюблённая зайчиха.

Ядвига искоса бросила на него взгляд: тот сидел с каменным лицом, вежливо кивая, но в глазах его плясали чёртики — он явно наслаждался ситуацией не меньше, чем сама директриса.

— Что-то давно Алисы нет, — выдавила Ядвига сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Скорее всего, она заблудилась. Пойду поищу её.

— В нашей гимназии невозможно заблудиться! — тут же вступилась Мария Петровна, прижимая руку к груди, словно Алиса была её собственным ребёнком. — У нас лучшая система безопасности! Мимо нашей охраны и мышь не проскочит.

Скрип двери прервал восторженную оду чудо-гимназии на полуслове. На пороге появилась Алиса. Мило хлопая ресницами и лучезарно улыбаясь, она посмотрела на директрису — так невинно, словно только что вышла из сказки.

— Прошу прощения, если надолго задержалась, — проворковала она, делая шаг вперёд. — Пыталась рассмотреть творение ваших рук, Мария Петровна.

Директриса моментально расплылась в довольной улыбке.

Плечи Ядвиги незаметно опустились, пальцы разжались. Но, глядя на этот ангельский спектакль, она лишь закатила глаза, пряча усмешку.

«Ну актриса! Оскар в студию! Даже я так не смогла бы».

— Ну вот! — всплеснула руками Мария Петровна, торжествующе обводя взглядом кабинет. — Я же говорила! Невозможно заблудиться!

— Заблудиться? — театрально округлила глаза Алиса, прижав ладонь к груди в немом ужасе. — Ну что вы! Заблудиться ни в коем случае. А вот наорать, попытаться похитить или выпрыгнуть из окна — это пожалуйста! — Она звонко рассмеялась, но тут же добавила тише, с хитринкой: — Шутка!

Ядвига лишь дёрнула уголком рта. Такой юмор ей совершенно не понравился. Да и слишком хорошо она знала дочь, чтобы не понять, где та шутит, а где говорит всерьёз.

— Ну всё! — резко поднялась из-за стола. — Времени сидеть у меня нет. У нас впереди ещё несколько гимназий для осмотра. Хотелось бы уже изучить ваше творение изнутри, — чуть нахмурилась она, скользнув холодным взглядом по директрисе.

На лице Марии Петровны смешались сразу несколько эмоций: недовольство, удивление и возмущение. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Видимо, не знала, с какой именно начать.

— Ещё несколько гимназий? — с трудом сдерживалась та в своём праведном гневе, прижимая руку к горлу. — Да наша — лучшая среди лучших! Побывав тут, — она ткнула пальцем куда-то в район пола, — либо остаются с нами навечно, либо предпочитают обучение в Лондоне. Но Лондону я готова уступить.

— Навечно звучит жутковато, — рассмеялся Филипп, откидываясь на спинку стула с расслабленной уверенностью. — Надеюсь, на территории гимназии своего кладбища нет?

Но, увидев реакцию директрисы — взгляд, способный убить на месте, — он тут же поднял обе руки ладонями вперёд, словно сдаваясь:

— Шутка!

Мария Петровна попыталась изобразить смех, но вышло как в фильме ужасов. Фредди Крюгер бы позавидовал.

— Может, тогда пойдём уже осматривать вашу альма-матер? — с дружелюбным видом предложил Филипп, поднимаясь. — И желательно начать с кабинета химии.

Ядвига посмотрела на него с неподдельным удивлением и даже восхищением. Помощи от него она вообще не ожидала. В глазах Алисы же читалось такое же восхищение. Вот в ком, в ком, а в нём она никогда не сомневалась.

— Почему это с кабинета химии? — сразу же напряглась Мария Петровна, её пальцы нервно забарабанили по столу.

— Просто моя жена хочет, чтобы наша дочь стала второй Склодовской-Кюри, — улыбнулся Филипп, взглянув на Ядвигу, которая изо всех сил старалась не показать удивления. — Она уже отказала нескольким учреждениям только потому, что их кабинет химии не способствовал развитию таланта юного химика.

Ядвига тут же приподняла повыше подбородок, вздёрнув носом с таким аристократичным видом, словно рассматривала Марию Петровну через монокль. Вспомнила, как вели себя некоторые дамочки из высшего общества при общении с ней.

— Всё верно, милый, — бросила она пренебрежительный взгляд на директрису, окинув ту с головы до ног. — Я хочу, чтобы моя дочь стала вторым Менделеевым и её портрет висел в школах рядом с самыми известными учёными.

В это мгновение Алиса не выдержала и хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Надеюсь, мне за рыбным обозом пешком до Москвы не надо будет идти? — пыталась она сдержаться и не рассмеяться, но плечи её предательски дёргались.

А вот её отец и не пытался удержать свой смех — он расхохотался во весь голос, откинув голову назад. Впрочем, директриса, глядя на его реакцию, открыто посмеялась от души, хотя смех её звучал немного фальшиво.

— Чудесный ребёнок! — всплеснула она руками, и на запястье тяжело блеснул массивный золотой корпус часов. — Мы точно с тобой подружимся. А теперь пойдёмте, покажу вам наши портреты учёных в лучшем кабинете химии, где преподаёт сам кандидат наук.

************************************************************************************

— Хочу сразу предупредить об отце девочки, — вывел Наталью из размышлений голос врача. — Он, в отличие от жены, настроен чрезвычайно агрессивно. Рвёт и мечет, желая найти виновника падения дочери и порвать того на лоскуты. Правда, понять его можно. Любой отец за своего ребёнка покалечит как минимум, а то и убьёт.

Даниэла чуть ускорила шаг, поравнялась с ним и, слегка наклонив голову, заглянула ему в лицо.

— А у вас есть дети?

— Нет, — улыбнулся он. — Это же больница для взрослых.

В его глазах плясали озорные искорки, и Даниэла невольно усмехнулась.

— Я не настолько глупая, — парировала она. — Всё-таки служу в полиции. Я спрашивала о ваших детях. Вы женаты? Дети есть?

— Интересно, — он замедлил шаг и повернулся к ней, — и как эта информация относится к пострадавшей Алине?

Его взгляд медленно скользнул по её фигуре — с такой откровенной заинтересованностью, что Даниэла почувствовала, как щёки предательски заливаются жаром.

— Ну как же?! — всплеснула руками Даниэла, изображая возмущение. — Наличие семьи делает вас мягче, и вы более сочувственно относитесь к пострадавшей и её родителям. А значит, не объективны в своих выводах. Возможно, отец вовсе не так агрессивен, как вам показалось.

«Фух! Выкрутилась! Ну не могла же я напрямую ему сказать: "Вы такой сексуальный доктор, можете меня лично осмотреть вечером у меня в постели?!"» — чуть не рассмеялась Даниэла вслух, еле сдержавшись.

Но все её мысли и желания улетучились полностью, когда с громким грохотом дверь перед ними распахнулась настежь, ударившись о стену. Из палаты пулей вылетела медсестра и рванула бегом по коридору, а следом за ней раздался рёв:

— Безрукая дура! Чтоб я тебя больше не видел здесь! Идиотка ПТУшная!

— Значит, я не объективен? — усмехнулся врач. — Тогда добро пожаловать к самому милому и доброму отцу, — кивнул он в сторону открытой двери. — Надеюсь, вы без оружия? Или всё-таки подготовить операционную на случай огнестрела?

Даниэла на это лишь фыркнула и отвернулась от него.

— Это платная палата? — перебила их Наталья.

— О да! — врач остановился, не доходя до двери. — Господин Русаков требовал перевести дочку сразу же в частную клинику. Пришлось долго объяснять, чем это грозит девочке. Но пока тот не позвонил своим людям в минздраве и не проверил, достоин ли я лечить его дочь, не успокоился. Теперь сует нос в каждый шаг лечения. — Он махнул рукой в сторону коридора. — И, как видите, воспитывает персонал. Это уже не первая медсестра за сегодня.

Даниэла округлила глаза и, чуть наклонившись к Наталье, тихо бросила:

— Может, и правда оружие оставим на хранение доктору? А то я за себя не ручаюсь.

Рыба-прилипала и тушканчик. (Глава 3).

Когда в коридоре мелькнула знакомая табличка «Кабинет химии», Алиса чуть не запрыгала от радости. Наконец-то! Она едва удержалась, чтобы не хлопнуть в ладоши и не крикнуть «ура!» прямо здесь, посреди коридора.

Битый час они наматывали круги по этой «лучшей из лучших» гимназии. Сбежать было нельзя — задание слишком важное. Приходилось слушать бесконечные восхваления и оды, которые директриса распевала на каждом шагу. Не раз Алиса вклинивалась между Марией Петровной и отцом, когда та в очередной раз нарушала его личные границы — то прижмётся к плечу, то поправит несуществующую пылинку на пиджаке, то «случайно» коснётся руки.

Но хуже всего было смотреть на маму. Алиса видела, как та злится — по тому, как напряглась спина, как сжались челюсти, как побелели костяшки пальцев на сумочке. И это ей нравилось. Потому что означало лишь одно: мама всё ещё любит папу.

«Но если постоянно заставлять человека ревновать, — размышляла Алиса, искоса поглядывая на маму, — терпелка лопнет. А тогда уже ничего не поможет».

Мария Петровна в этот момент снова прижалась к отцу, обхватив его руку обеими ладонями, и что-то тихо ворковала, заглядывая в лицо.

И терпелка лопнула у Алисы.

Она остановилась прямо перед дверью кабинета химии и выпрямилась во весь рост.

«Пора ставить эту рыбу-прилипалу на место».

— Кабинет химии, — громко объявила Алиса, указывая пальцем на табличку. — Самое важное для нашей семьи место!

Она хитро глянула на родителей, и в её шестилетних глазах плясали чертята.

— Ведь именно здесь мои родители впервые поцеловались. Ещё в школе. Тот поцелуй они помнят до сих пор и каждый раз о нём вспоминают.

Алиса подошла к матери — у той уже предательски дёрнулся правый глаз — и аккуратно взяла её за руку.

— Сейчас вы с папой окунётесь в свои самые приятные воспоминания. Мария Петровна, а вы — фея-волшебница, что соединяет сердца влюблённых, — захлопала она ресницами. — Самая почётная роль.

Мария Петровна растерянно разжала пальцы, отпуская руку Филиппа, и невольно сделала шаг назад. Правда, тут же одарила Ядвигу ледяным взглядом.

— Какая милота, — натянула она улыбку так туго, что кожа на скулах побелела. — Но это было так давно наверное, уже и в памяти не осталось, — с надеждой взглянула она на Филиппа.

— О нет! — воскликнул он с наигранным восторгом, встречаясь с Ядвигой взглядом. — Эту встречу я не забуду никогда.

Филипп подыгрывал дочери с профессиональной лёгкостью:

— Ядвига была такой застенчивой Боялась лишний раз поднять на меня глаза.

Хорошо, что директриса в этот момент отвернулась. Иначе она увидела бы на лице Ядвиги настоящий оскал — дикий, хищный, готовый перегрызть Филиппу горло при первой же возможности.

— Любимая — он шагнул к ней и обнял за талию. — Я благодарен судьбе за нашу встречу. Ты — лучшее, что есть в моей жизни.

Его глаза смеялись, пока он смотрел на Ядвигу, наслаждаясь её беспомощным бешенством.

— Я так тебя люблю — Филипп рывком притянул её к себе и впился в губы.

Лицо Марии Петровны перекосило, когда она увидела эту сцену. Директриса резко сунула руку в карман, достала ключ и с грохотом вставила его в замок, так что металл звякнул о металл.

— Портреты химиков сами себя не посмотрят! — буркнула она, распахивая дверь.

«Вот старая ведьма! — чуть не ляпнула вслух Алиса. — Такой момент испоганила! Костёр по тебе плачет!»

***********************************************************************************

«Дьявол!» — мысленно выругалась Мирослава и от злости так сильно сжала тюбик, что кончик брызнул белой мазью.

Бестужев едва не рассмеялся, но на лице его застыло ледяное спокойствие. Лишь в уголках губ дрогнула улыбка.

«Ну всё, — подумала она, быстро растирая крем по коже, — сам напросился. Сейчас будешь валяться в ногах и выполнять все мои приказы».

Она закрутила крышку, и улыбка на её лице стала шире. В глазах заплясали чёртики — предвкушение предстоящей игры уже взяло верх над раздражением.

— Спасибо за мазь, — Мирослава подошла ближе и протянула ему тюбик, глядя прямо в глаза.

— Всегда пожалуйста, младший лейтенант, — игриво отозвался Бестужев. Забирая тюбик, его пальцы на секунду задержались на её ладони, нежно проведя по коже.

— Красавчик... — её голос стал мягким, почти гипнотическим, а взгляд буравил его, выворачивая душу наизнанку. — Я ведь нравлюсь тебе. Ты безумно мечтаешь исполнить все мои желания. Ты готов валяться у меня в ногах...

Но вместо безмолвного подчинения Бестужев вдруг закашлялся, словно подавился.

— Что, прости? — выдавил он, глядя на неё округлившимися глазами.

«Чёрт! — выругалась про себя Мирослава. — Быть этого не может! Он что, не поддался гипнозу, как все нормальные мужики? Дьявол!»

— У тебя, похоже, старческая глухота! — затараторила она, лихорадочно сочиняя отступление. — Я сказала, что ты красавчик, ведь носишь с собой мазь от ожогов. Ты просто ходячая мечта всех бабушек! Они готовы будут у тебя в ногах валяться. Особенно если у тебя будет с собой мазь от боли в спине.

Она запнулась, нашла новую колкость и выпалила:

— Советую по возвращении в город записаться к лору и проверить слух!

И пулей выскочила из сторожки на улицу.

— Слава, Слава, Слава, — Мирослава хлопнула себя по лбу так, что в висках звенеть начало. — Что ты несла? Какой кошмар! Но он тоже хорош!

Она зашагала к речке, то и дело спотыкаясь о кочки и пиная камешки.

— Какого дьявола этот Красавчик не поддался моему гипнозу? — бормотала она вслух, размахивая руками. — Может, просто на старых он не действует?

И расхохоталась — звонко, искренне, так, что эхо покатилось меж стволов.

***********************************************************************************

Как только дверь со скрипом закрылась за ней, Бестужев осел на стул и разразился хохотом.

— Ну девчонка! — выдохнул он наконец, вытирая выступившие слёзы. — Она что, правда пыталась меня загипнотизировать? Я вроде не змея и не тушканчик...

Кто здесь ребёнок?! (Глава 4 ).

— Подождите, я вам халаты принесу, — доктор прервал их разговор и скрылся за дверью с надписью «Сестринская».

Даниэла проводила его оценивающим взглядом, задержавшись на распахивающейся двери. Широкая спина в белом халате мелькнула за поворотом, и она невольно облизнула губы. Наталья это заметила.

— А как же твой Головастик? — спросила она, скрестив руки на груди и изображая строгость. — Майор Миронов. Ты же с ним вроде встречаешься? А тут, смотрю, беднягу доктора уже готова съесть целиком.

— Встречаемся, — хмыкнула Даниэла недовольно. — Только когда у него время находится. А оно у него просто на вес золота! Вечно в последний момент отменяет свидание.

Она изобразила усталый, виноватый голос:

— «Данечка, солнышко, прости, но у нас труп». Или: «Извини, но давай не сегодня. Я всю ночь гонялся в даркнете за продавцом яда».

Даниэла махнула рукой:

— Дальше невинных поцелуев дело не дошло! А ведь встречаемся уже достаточно, чтобы позвать меня на чашечку утреннего секса. Я не девственница и одними поцелуями сыта не буду. Мне хочется голого красивого мужского тела!

Её голос стал нежным, бархатистым. В глазах зажглись огоньки, а на лице расцвела плотоядная улыбка:

— А у этого доктора оно как раз подходящее.

Наталья закатила глаза, но не выдержала и хихикнула:

— Ну Данька, ну хулиганка!

Дальнейший разговор пришлось отложить — из сестринской вышел тот самый доктор с двумя белыми халатами в руках.

— Ну вот, — с улыбкой сказал он, протягивая халаты. — Надевайте, и можно войти в палату к хищнику.

Наталья не удержалась от улыбки. Накидывая халат на плечи, она наклонилась к Даниэле и прошептала на ухо коллеге:

— Один голодный хищник совсем рядышком. Ррррр!

За что получила метким локтем в бок.

Доктор открыл дверь и пропустил девушек вперёд.

— Очередные идиотки безрукие? — прогремел на всю палату грозный мужской голос. — Мозги на накладные ресницы поменяли? Только глазки мужикам строить и умеете!

Даниэла от такого гостеприимства замерла на месте, потеряв дар речи. А вот Наталья не растерялась.

— Рот прикрыл! — спокойно, но жёстко осекла она его. — Не на базаре находишься!

— Да как ты смеешь? — разозлился не на шутку высокий широкоплечий мужчина с тёмными волосами лет сорока. Он стоял посреди палаты, как несокрушимая стена, заслонив собой дочь, лежащую на кровати позади.

— Смею! — Наталья подошла к нему ближе и не отвела взгляда от его свирепого лица. — Капитан полиции Рогова и младший лейтенант Савина. Оскорбление сотрудников полиции при исполнении грозит штрафом как минимум. А теперь давайте-ка выйдем из палаты и поговорим спокойно. Здесь явно не место для криков и оскорблений.

Она перевела взгляд на бледную измученную женщину у кровати, и её лицо смягчилось.

— Простите, — её голос стал тише, — но с вами нам тоже нужно поговорить. Буквально на пару минут.

— Но я не могу оставить мою девочку, — ответила она, и слёзы снова навернулись на глаза.

— Не переживайте, Лидия Николаевна, — вмешался доктор мягко, но уверенно. — Я лично присмотрю за Алиной. И потом, я всё же вам советую поехать домой. Ваша дочь ещё три дня будет без сознания. Вы ничем ей сейчас не поможете, а вот силы вам понадобятся на восстановление её здоровья.

— Может, вы и правы, доктор, — ответила она, не отрывая взгляда от дочери.

— Конечно, прав. Вы же сами врач и должны это понимать. Так что поезжайте домой, приедьте завтра. Если будут какие-то изменения в состоянии вашей дочери, я вам обязательно сообщу.

Женщина ещё раз посмотрела на дочь с любовью. В полумраке палаты мерно пищал монитор, а аппарат ИВЛ ритмично нагнетал воздух в её лёгкие. Она нежно коснулась её щеки ладонью, и на секунду ей показалось, что пальцы дочери дрогнули в ответ.

— Солнышко моё, выздоравливай поскорее. Мы очень тебя любим с папой. Завтра с утра приедем, доченька.

Она с трудом поднялась со стула и обошла кровать. Муж, всё это время стоявший молча, тут же подхватил её под руку, поддерживая. Он не сказал ни слова, но в его глазах читалась та же боль, что и в её.

Тяжёлая дверь бесшумно закрылась за ними, отрезая палату. Выйдя в коридор, вся группа двинулась дальше. Тихое эхо их шагов нарушило больничную тишину. На ближайших сиденьях они увидели спящего мужчину, свернувшегося калачиком. Его голова безвольно свисала на грудь, а в руках он сжимал смятый платок.

— Бедолага, — первой отозвалась Даниэла, понижая голос до шёпота. — Неужели мест в палате не хватает?

— Это же Семён Аркадьевич, — произнесла Лидия Николаевна и тяжело вздохнула. — Учитель химии у нашей Алиночки. Он, бедняга, так переживает за нашу доченьку. У самого сердце прихватило, а вместо того чтобы отлеживаться и лечиться, он ждёт её пробуждения.

— А почему он тут, а не у палаты? — спросила Наталья.

— Да это... — Лидия Николаевна с укоризной взглянула на мужа и отвела глаза. — Мой супруг его напугал. Теперь учитель боится приближаться.

— Да он виноват! — рявкнул со злостью отец Алины, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Наша дочь была на его занятиях, и он полностью отвечает за неё! За её безопасность и здоровье! А теперь, видите ли, беспокоится за неё! Видеть его даже близко не хочу!

Спящий учитель дёрнулся во сне, но не проснулся.

— Так, спокойнее! — осадила его Наталья, схватив за рукав. — Нам с вами лучше поговорить на свежем воздухе. А то на вашей жене лица нет. Дань, — бросила она взгляд на коллегу, — а ты пообщайся тогда с учителем. — Мотнула головой в сторону бедняги. — Встретимся у машины.

— Конечно, — согласилась Даниэла, присаживаясь рядом со спящим мужчиной. — Без проблем.

**************************************************************************************

Костя Корсак в огромных чёрных наушниках сидел за ноутбуком в своей комнате, которую он делил с братом-близнецом. На стенах — постеры с формулами и схемами, на полу — разбросанные детали каких-то устройств. Свет экрана отбрасывал на его лицо голубоватые блики, а пальцы быстро стучали по клавишам.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Егор с двумя баночками кока-колы:

— Ну как успехи?

— Взломать базу Следственного комитета оказалось плевым делом, — усмехнулся Костя, снимая наушники. — Вся информация на капитана Боевую и её дочку-вундеркинда как на ладони.

— Ну ты даёшь, Костян! — засмеялся Егор, ставя одну банку перед ним. Банка звякнула о стол. — А не проще было в телефоне у мамы покопаться?

— О нет, Гошан! — откинулся он на спинку компьютерного кресла. — Мама по-любому узнает. А вот СК никогда. С их-то дырами в безопасности.

Егор плюхнулся на огромный пуф и вскрыл банку. Шипение газа нарушило тишину комнаты.

— Короче! — перебил он брата, зная, как тот любит похвастаться своими умениями.

— Короче, я нашёл страничку мелкой в «ВКонтакте». Я думал, что такие малявки в куклы ещё играют, ну, на крайний случай, в игры режутся для салаг. А эта Алиса подписана на такие группы... Даже я в шоке... Послушай названия: «Нейробиология для всех», «ПостНаука», «Будущие врачи», «Судебная медицина»... И это в её-то шесть лет. Вот заучка вырастет. В стан врага только такую отправлять, чтобы замучила до смерти своими знаниями.

— Да уж, душника растёт малолетняя. И что ты напишешь будущей язве науки?

— Сейчас придумаю... Подойди, покажу.

Егор отставил банку, поднялся с пуфа и заглянул брату через плечо.

Костя открыл личные сообщения и быстро напечатал, стуча по клавишам с азартом хакера из боевика:

«Привет, мелкий медвежатник. Это хомо сапиенс в зачаточной форме. Мы тут подумали: может, всё-таки объединимся? У нас есть информация, у тебя — безлимит доверия у матери своей и нашей. Честный обмен. Есть что обсудить. Ты тут?»

Палец повис над клавишей Enter. Костя покосился на брата:

— Ну как тебе?

— Отправляй, — хмыкнул Егор. — Посмотрим, что ответит наш маленький гений.

Костя нажал Enter. Через минуту внизу появилось: «Онлайн».

Баба Яга и приматы. (Глава 5 ).

Мирослава обошла сторожку по кругу, привычно сканируя территорию: здесь — поваленное дерево, удобное для засады; там — густые кусты, где можно спрятаться; вон та тропинка ведёт к дороге — путь отступления номер один. Профессиональная привычка.

— Это ж как СК экономит теперь! Квартиру со всеми удобствами заменить на лесную избушку в глуши... — покачала она головой, отпихивая носком ботинка гнилую доску. — Или насколько этот Бестужев важный свидетель, раз так далеко его засунули. И меня, блин, вместе с ним!

Старый деревянный колодец привлёк её внимание — потемневшие брёвна, покосившаяся крыша, ржавый ворот. Похожие она видела в одной из глухих деревень, куда забрасывало по службе.

Холодок, потянувший от реки, щекотнул щёку. Мирослава повела носом — пахло тиной, сырой землёй и чем-то свежим, летним. Она поспешила на запах.

Речка оказалась узкой, но быстрой. Вода бежала по камням, поблёскивая на солнце, а над ней кружили стрекозы. Мирославе так и хотелось окунуться и насладиться прохладой.

Она присела на корточки у самой воды. Опустила ладони в речку — холод обжёг пальцы, но она не отдёрнула. Зачерпнула воду, плеснула на лицо. Капли стекали по подбородку, падали на футболку, но освежали так, что хотелось ещё.

Мирослава потянулась было намочить лицо как следует, но замерла. Косметика. Тушь, тени, тональник — всё поплывёт, и она будет похожа на панду.

И тут её осенило!

Глаза хитро прищурились, она ухмыльнулась, набрала в ладони воды побольше и решительно умыла лицо. Раз, два, три. Судя по чёрным разводам на руках, косметика потекла.

— Вот теперь посмотрим, как тебе захочется изучать упражнения из Камасутры рядом с таким чудом, — рассмеялась она.

Мирослава зачерпнула пригоршню воды и плеснула вверх. Брызги сверкнули на солнце, упали обратно в речку. Она засмеялась и начала плескаться взахлёб, разбрасывая воду во все стороны, как маленькая девчонка, забывшая про всё на свете.

Хруст ветки где-то за спиной заставил её замереть. Тело мгновенно собралось, как пружина. Мирослава вскочила на ноги, мокрая футболка прилипла к телу, капли стекали по подбородку. Пальцы нащупали кобуру — пистолет оказался в руке быстрее, чем она успела подумать. Развернулась, вскинула оружие и направила его прямиком на...

— Бестужев, мать твою! — выругалась она, медленно опуская ствол.

— С мамой я тебя обязательно познакомлю, — рассмеялся тот, демонстративно подняв руки вверх. Он стоял в нескольких метрах, прислонившись к дереву, и смотрел на неё с откровенным любопытством. — Если не пристрелишь меня раньше.

— А ты не подкрадывайся так! — рыкнула она. — И вообще тебе лучше сидеть в этой избушке на курьих ножках и не высовываться! — Она сунула пистолет в кобуру и прошла мимо него, намеренно задев плечом. — Какого дьявола ты из неё только выполз?

— Во-первых, уважаемая Баба Яга, — сдержался от хохота Бестужев, когда Мирослава резко остановилась и обернулась. Она была похожа на коршуна, готового растерзать бедного тушканчика. Тушь на её лице размазалась, мокрые волосы прилипли к щекам, но глаза метали молнии. — Я, конечно, понимаю, что вы очень любите свой домик, но выходить из него я всё же буду. Ведь он у чёрта на рогах, и меня явно тут даже искать не будут. А во-вторых, я не выползал, как-то на змею не очень вроде бы и похож. — Он усмехнулся, оглядывая её с ног до головы. — А в-третьих, я приготовил нам бутерброды. Да и чай заново подогрел.

— Боишься, что на лопату посажу и в печь отправлю? — огрызнулась Мирослава и, не дожидаясь ответа, продолжила путь.

— Ух! — присвистнул Бестужев, догоняя её лёгким шагом. — Как же сексуально это прозвучало. Я бы сказал сейчас, куда тебя посадил бы, да боюсь, твои девичьи ушки такого не перенесут. — Он шагнул ближе, и его голос стал ниже, бархатистее. — Но ничего, книга со мной, и мы с тобой дни и ночи напролёт будем изучать её. Кстати, выглядишь сногсшибательно! — сдержался он, чтобы не рассмеяться, вспоминая её мокрую футболку и размазанную тушь.

— Извращенец чёртов! — буркнула Мирослава.

Бестужев шёл следом, насвистывая что-то весёлое, явно не собираясь отставать.

**************************************************************************************

Алиса сидела на кровати, поджав ноги. Вокруг неё — горы книг, стопки тетрадей, разбросанные распечатки. Комната больше напоминала кабинет профессора, чем спальню шестилетки. На коленях лежала тяжёлая книга с иллюстрациями. Она водила пальцем по рисунку сердца, шепча:

— Правое предсердие, левый желудочек, аортальный клапан...

В комнату заглянула Ядвига в привычном для вечера виде: фартук, пучок на голове и пушистые розовые тапочки. А вместе с ней проник аромат свежеиспечённой сдобы. Она подошла ближе и заглянула в книгу.

— Лисёнок, не рановато тебе такое изучать? — скептически глянула она на подаренный Филиппом «Атлас анатомии человека». — Тебе бы мультики посмотреть, отвлечься.

— Мультики не научат меня спасать жизни, — буркнула Алиса, не отрываясь от чтения. Её палец остановился на аортальном клапане, брови слегка сошлись. — Чем раньше начну, тем больше знаний получу. Мне уже целых шесть лет! А я ещё так мало знаю!

Ядвига не выдержала и рассмеялась — смех её был тёплый, материнский, с лёгкой ноткой гордости за свою необычную дочь. Но насладиться моментом ей не удалось: телефон на тумбочке коротко пиликнул, и экран загорелся голубоватым светом.

— Очередная новость из очередного научного сообщества? — усмехнулась Ядвига, поправляя фартук.

Алиса отложила атлас и потянулась за телефоном. Один ленивый взгляд на экран — и губы сами собой растянулись в кривую ухмылку.

— Да, в мире обезьян прорыв. Они научились новым действиям, — рассмеялась она, щелчком выключив экран. — Мамуль, — она втянула носом знакомый аромат, — ты что-то испекла?

— Твой любимый пирог с клубникой. Чай уже налит. Бегом мыть руки и за стол.

— Буквально минутку. Напишу своё мнение о новом открытии и бегу.

— Обезьянам напишешь? — засмеялась Ядвига. — Привет передавай им от меня. — Она подмигнула и выскользнула из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Алиса разблокировала экран, открыла сообщение и быстро набрала:

«Привет, приматам. Для начала заслужите мой лимит доверия. Скиньте стоящую инфу по делу, и если это действительно окажется важным, ваш уровень вырастет. P.S.: если не хотите оказаться в клетке, советую ничего больше не взламывать, умники».

Подчиняя и лаская. (Глава 6 ).

Мирослава с огромным удовольствием уплетала бутерброд — всего лишь чёрный хлеб и колбаса. Но она настолько проголодалась, что даже это казалось ей пищей богов. Руки механически подносили еду ко рту, а мысли уже крутились в голове.

«Может, я что-то не так сделала в первый раз? Не так посмотрела на него... Надо попробовать ещё раз!»

Мирослава замерла и уставилась на Бестужева. Тот всё это время пил исключительно чай и наблюдал за ней. Их взгляды встретились — и несколько секунд они не отводили глаз.

«Я тебе нравлюсь! Я самая лучшая! Сексуальная!» — Мирослава впивалась в него взглядом, хотя понятия не имела, как работает её дар или проклятие. «Я самая обаятельная и привлекательная», — сбилась она, вспомнив фильм с бабушкой, и губы дрогнули в улыбке, но она тут же закусила нижнюю губу. — «Тьфу ты! Бестужев, блин, дьявол тебя дери, ты влюблён в меня по уши! Ты мой раб! Я твоя госпожа!»

Бестужев первым прервал эту игру взглядов. Отставив кружку, он с хитрой усмешкой наклонился к ней:

— Ты чего зависла? Признайся, влюбилась в меня и глаз отвести не можешь?

«Вот чёрт неподдающийся!» — выругалась она, стиснув зубы.

Мирослава оперлась подбородком о левую руку и задумчиво протянула:

— Вот думаю, если тебя убьют, тело куда девать? Пока СК доберётся в такую жару, ты будешь сильно вонять, и сбегутся дикие звери на запах. Может, сразу им тебя скормить? Как думаешь?

Бестужев аж поперхнулся и закашлялся, хватаясь за горло.

— Помочь? — спросила она, но тот отмахнулся и потянулся за кружкой. — Так тебе и враги не нужны. Ты и сам можешь окочуриться в любой момент. Всё-таки старость сказывается, — поднялась она из-за стола, прихватив кружку. — Пойду гляну, где тебя прикопать можно будет, — откусила от бутерброда и, жуя на ходу, направилась к двери.

Мирослава прошла к колодцу и плюхнулась на пенёк так, что тот жалобно скрипнул. Она дожёвывала последний кусок и смотрела на лесную сторожку.

— Может, и нет никакого дара у меня. Просто я тем парням понравилась. Ну, влюбились вот так вдруг. Ну, или головой ударились перед этим сильно, — рассмеялась она и поперхнулась остатками хлеба. Кашлянула, допила чай и поставила чудо-кружку на край колодца. — Так, ладно, разберусь по ходу следствия. А сейчас лучше уж тут подежурю на свежем воздухе, чем в сторожке с этим извращенцем.

Однако у летней жары и лесной духоты были свои планы...

Солнце пекло через листву, но ветерка не было. Воздух стоял неподвижно, густой и душный. На шее выступил липкий пот, и пряди волос тут же прилипли к влажной коже. Даже недавний глоток чая не спасал от этой томной, вязкой жары.

Спустя какое-то время Мирослава сама потянулась обратно в домик — под крышу, в спасительную прохладу. Да и усталость навалилась так сильно, что ноги гудели, а веки тяжелели. Так и тянуло прилечь. Она представила единственную узкую кровать — и её передёрнуло.

— Надо решить этот вопрос прямо сейчас! — Она вскочила с пня, отряхнула штаны и поспешила в «избушку на курьих ножках».

Войдя в лесную сторожку, Мирослава замерла на пороге — сердце ухнуло вниз. Бестужев сидел на стуле, закинув ноги на соседний, и неспешно листал толстый том. Судя по торчащим углам, книга была огромной.

— Чего пыхтишь, ёжик? — рассмеялся он, не оборачиваясь. — Заходи, не бойся. Не съем.

Но Мирослава не торопилась. Она задержала дыхание и напряглась, готовая в любой момент рвануть обратно.

— Ну ты и трусишка, Грачевская, — Бестужев лениво спустил ноги на пол и поднялся. Развернулся и показал ей обложку. — Архитектура древней Индии, — произнёс он название книги.

Мирослава выдохнула — плечи опустились.

Бестужев покачал головой и улыбнулся:

— Неужели ты всерьёз подумала, что я буду пугать тебя Камасутрой? Эта книга не должна вводить тебя в ужас. Я не извращенец, Лисичка.

Он осторожно шагнул к ней — медленно, чтобы не спугнуть. Мирослава не отступила, но замерла.

— И не надо такими испуганными глазами на меня смотреть. Неужели ты всерьёз боишься, что я тебя изнасилую? Я никогда тебя не обижу.

Он остановился в шаге от неё.

— Ты дорога мне.

Осторожно коснулся её руки, нежно сжал ладонь. Мирослава не шелохнулась.

— Очень. Нам давно пора поговорить серьёзно. Я влюбился в тебя, как мальчишка.

Звонкий смех разлетелся по всей сторожке. Мирослава выдернула руку и захохотала — громко, не сдерживаясь.

— Серьёзно? — она смахнула выступившие слёзы. — Бестужев, ты заигрался. Я тебе в дочки гожусь. Говорю чётко. Могу и по слогам. Ты старый для меня. И вообще ты бандит. Бывшим глава ОПГ не может быть.

— Всего-то? — Бестужев лишь усмехнулся. — Ну, во-первых, любовь возрасту не помеха. — Он смотрел на неё, не мигая. — Я спать не могу с тех пор, как впервые увидел тебя. Ты моё наваждение какое-то. А насчёт бандита...

Он замолчал. Посмотрел в сторону, потом снова на неё.

— Ты многого не знаешь. Но будь уверена в одном, ты нужна мне, младший лейтенант Грачевская.

Тише. Почти хрипло.

— Я хочу тебя...

Мирослава смерила его взглядом — тяжёлым, холодным. Так смотрят на преступников.

— Мне теперь ноги раздвинуть? — её голос зазвенел от злости. — И не мечтай, Бестужев! Ты свидетель, я твой охранник с оружием! Я вынуждена тебя охранять по приказу этого усатого Моржова! Если бы я могла только отказаться, моей ноги бы тут не было!

Она ткнула пальцем ему в грудь.

— Так что соблюдайте субординацию, гражданин Бестужев! И держитесь от меня максимально подальше! Для вашей же безопасности!

А дальше как в кино...

Она не успела даже понять как — его губы уже накрыли её. Горячие. Настойчивые. Он целовал так, будто имел на это полное право — подчиняя и лаская одновременно. Его руки легли на талию — крепко, по-хозяйски — и вжали её в себя. По спине пробежала дрожь, колени предательски подогнулись. От него пахло кедром и чем-то ещё — тёплым, мужским, терпким.

Но что выбесило Мирославу больше всего — её собственная реакция. Она плавилась, как масло на солнышке. Отталкивала его — а ей нравилось. Нравились его уверенные, опытные поцелуи. Нравилось быть в его объятиях. И это бесило. Слишком бесило.

Она уперлась ладонями ему в грудь, попыталась высвободиться — но пальцы сами сжались на его рубашке.

— Бестужев... — выдохнула она в его губы.

— Саша... — ответил он и снова поцеловал.

«Вот чёрт, этот усатый Моржов!» — выругалась про себя Мирослава, и её словно молнией прошибло насквозь.

Банный лист. (Глава 7).

— Всем доброе утро! — полковник Корсак вошла в отдел, сжимая в руке папку. — Смотрю, все в сборе.

Даниэла выглянула из-за ноутбука и расплылась в улыбке.

— Доброе утро, товарищ полковник! — она откинулась на спинку кресла, потягиваясь. — А вы сегодня рано.

— Доброе утро, — лениво донёсся голос от дальнего окна. Ядвига стояла там с кружкой, грела о неё ладони и смотрела на улицу.

— Утро добрым не бывает, — пробурчала Наталья, вылезая из-под стола с растрёпанными волосами и пыльным рукавом. — Извините, карточку банковскую уронила.

Саша улыбнулась, прошла к ближайшему стулу и села.

— Ты чего такая хмурая с утра? — спросила она, глядя на Наталью.

— Да девчонки растут, — она махнула рукой, отряхивая пыльный рукав. — Им, видите ли, шмотки новые нужны. Увидели очередную модную обувь на своем «Вайлдберриз» и подавай им деньги. А я их не печатаю, — вздохнула Наталья. — Вот с утра уже поругались с ними.

— Мужика тебе надо найти богатого, — Даниэла рассмеялась, опираясь локтем о подлокотник. — Иначе с такими запросами никак. С нашей работой модные вещи не накупишь. Особенно на двух подростков пубертатного периода.

— Ага, — Наталья ухмыльнулась. — Доктора какого-нибудь, да, Даня?

— Ой нет, — Даниэла покачала головой. — Он, конечно, хорош, но одной внешкой сыт не будешь. — Она понизила голос. — Ты же видела, что он работает в бесплатной больнице. Тут надо платника искать.

И они обе звонко рассмеялись.

Саша с Ядвигой переглянулись. Улыбнулись.

— Вижу, расследование проходит в удовольствие, — сказала полковник. — Давайте с вас и начнём. Даня, краткую информацию по пострадавшей.

Даниэла моментально выпрямилась. Пальцы застучали по клавиатуре.

— Итак, Алина Николаевна Бекентьева, шестнадцать лет.

Она развернула экран к коллегам. На мониторе — стандартное фото на нейтральном фоне: строгое лицо, волосы аккуратно убраны в хвост, взгляд прямой и немного усталый.

— Друзей не нашла. Зато репетиторов столько, что у меня глаз дёргаться начал. Если бы меня родители так гоняли по занятиям, я бы тоже вышла в окно.

Она ткнула пальцем в список на экране: — Но, судя по предметам, девочка и правда готовится стать суперврачом, а значит, ходит на курсы добровольно. Собственно, что и подтвердили в гимназии. Большая нагрузка тут ни при чём точно. Единственная отдушина в её жизни — это занятия танцами.

Даниэла щёлкнула по вкладке.

— Кстати, — она придвинула ноутбук ближе к коллегам, — смотрите, какой красавчик там учитель танцев.

Экран сменился — на фото с сайта танцевальной студии: молодой мужчина, тёмные волосы, лёгкая щетина, уверенный взгляд и облегающая чёрная рубашка, подчеркивающая спортивную фигуру.

— Чемпион всевозможных конкурсов и куча призов. В общем, известный в мире бальников. По такому даже я бы сохла, — усмехнулась она и развернула ноутбук к себе.

— Тебе доктора мало, нимфоманка? — фыркнула Наталья, усевшись на край стола.

— Я ещё его не попробовала, чтобы судить, насколько мне хватит одного, — Даниэла подняла глаза. Её лицо мгновенно стало серьёзным. — Так вот, Синеглазов Руслан Георгиевич, двадцать пять лет. Не привлекался. Не женат. Детей нет. Но!

Она сделала паузу и замолчала. В кабинете повисла тишина.

Полковник Корсак медленно перевела взгляд на Ядвигу, потом на Наталью: — Может, ей работу поменять? По-моему, в театре любят такие долгие паузы и интриги.

— Нет-нет-нет, — замотала головой Даниэла, возвращая взгляд к монитору. — Мне театра и в нынешней работе хватает. Итак, я нашла переписку Алины с этим Русланом. Там, конечно, всё чинно и благородно. Но поверьте мне, этот бальник явно неровно дышит к девочке.

Наталья встала с края стола: — И вот мы подходим к самому интересному. К больнице и красавчику доктору, на которого положила глаз наша Данька. — Она понизила голос, обводя коллег серьёзным взглядом. — Так вот, он сказал, что примерно неделю назад Алина лишилась девственности. Но никаких следов насилия. Значит, всё произошло добровольно. И этот учитель — первый кандидат в любители малолеток.

— А ещё, — Ядвига присела на подоконник, — моя Лиса Алиса каким-то образом, пока бегала в туалет в этой гимназии, узнала, что девчонки из одиннадцатого класса видели, как Алину до ворот гимназии провожал высокий красавчик-брюнет, явно старше её. И они будто бы поругались.

Даниэла аж присвистнула, откидываясь на спинку кресла.

— Ого! — воскликнула она. — Да нас скоро подвинет твоя дочка. Мы тут ищем, пыхтим, стараемся, а она в туалет сходила и нарыла важную инфу.

Ядвига улыбнулась и покачала головой. — И с этим информатором Алиска, похоже, вчера перед сном переписывалась. Небось в туалете встретила девчонок и нашла к ним подход. А насчёт «подвинет» не переживай — она у меня хочет стать хирургом. Так что выдыхай. — Она рассмеялась, глядя в свою кружку.