Читать книгу: «404»

404

– Здесь есть кто-нибудь? Темнота была плотной и всепроникающей. Без дна, без стен – только она. Когда ты остаёшься один в ней, мозг, который не может сидеть без дела, начинает рисовать образы того, с кем её можно разделить. Не всегда приятные.

– Что я здесь делаю? Я требую, чтобы меня отпустили и всё объяснили! – тишина была его собеседником, а молчание – самым убедительным ответом.

– Я… я ничего не помню… ни как я оказался здесь, ни кто я… – говорил он это уже скорее от бессилия. Знал, что ответа не последует, но отчаяние толкает на действия, не всегда объяснимые с логической точки зрения.

Шёл тридцать третий день. Раз в пять часов у одной из стен открывается нижняя задвижка, и есть ровно шестьдесят секунд на то, чтобы разглядеть поднос и запомнить то, что на нём находится. Через полчаса задвижка открывается снова, в ожидании посуды. Из столовой утвари предлагали только ложку.

Спросите, откуда он знал такие чёткие временные рамки – ведь солнца он не видел уже долго, а часов, уж тем более с подсветкой, у него не было? Счёт. Он мерно считал на задворках подсознания каждый отрезок времени, который казался ему секундой, и найденным каменным осколком выцарапывал на руке то, что ему казалось днём.

Пять на восемь. А это метраж комнаты в шагах – конечно, не видя, очень сложно определить, шагнул ты метр или нет, но по крайней мере это давало хоть какое-то представление о камере.

Триста. Сто. Двести пятьдесят. Всего по три. Как можно провести время в кромешной темноте и не сойти с ума? Не потерять надежду? Не оставить попыток? Всё просто – нужно поставить цель и придерживаться действий, которые к ней приближают. Приседания. Отжимания. Скручивания на пресс. И так круг за кругом.

Но заниматься таким в кромешной темноте и при этом тратить энергию, когда зависишь от того, дадут тебе сегодня еды или нет – глупо. Это бесспорно было бы так, если не одно «но». Они хотели, чтобы он продолжал жить, поэтому кормили достаточно. Да и раз в неделю давали ведро с тёплой водой и губку. Они очень хотели, чтобы он жил.

– Эй! Есть кто? – верхняя задвижка распахнулась, и слепящий луч света из окошка проник в темноту комнаты.

Он сильно сморщился, закрывая лицо ладонью. Больно. То, что он так давно не видел, но тщетно ждал – причиняло ему боль. Глаза совсем отвыкли от чего-то кроме темноты.

– Никого, – произнёс раздосадованный голос из-за двери.

Узник давно не слышал других, поэтому подумал, что это его фантазия начала играть с ним и придумывать голоса, которым не было места в его одиноком заключении.

– Я… я здесь, – хриплый, сдавленный, сухой и взволнованный голос узника отозвался из темноты.

– Оу, кто бы мог подумать, ещё жив. Ты кто, приятель? – теперь стало понятно: голос женский, молодой и весьма бойкий.

– Не знаю.

– Как ты здесь оказался?

– Не знаю.

– Хочешь наружу?

– Да, – ответил узник скупо, но его голос не смог скрыть возбуждение от этого вопроса. Он всё ещё слабо верил в реальность происходящего и отросшими ногтями впивался в собственное предплечье.

– Тогда слушай. Я Тиккун. И я с этого момента стану твоей хозяйкой, а ты моим слугой, пока не оплатишь долг за свою свободу. Идёт?

– Гордость дороже свободы, – он не хотел соглашаться стать рабом. Он не помнил, чем занимался до того как оказаться в этом месте, но чувствовал: если он согласится, его участь станет не намного лучше той, что его ожидает здесь.

– Посмотрим, как ты запоёшь в следующий раз, – Тиккун была в ярости и с силой захлопнула окошко.

В этот же момент что-то сверху загудело, и в комнату проник сладкий и жгучий запах. Через секунду гордец уже лежал на полу, не успев дойти до окошка.

– Где… я? – он проснулся через некоторое время. – Кто?

Его окружали стены маленькой комнаты – две сплошные стены, если быть точным, одна с небольшим окошком, защищённым клеткой, и одна с дверью.

Узник потирал голову и старался понять, почему его глаза так болят, а тело не слушается. Он совершенно ничего не помнил и не понимал, почему находится в клетке. Нужно было время изучить окружение и понять, что происходит. Он знал, что это тюрьма, в тюрьме сидят преступники – те, кто совершил что-то противоправное. Узник не был уверен, что он ничего не делал, но точно ощущал, что не стал бы.

Он почему-то сильно обрадовался окошку с ярким светом, который делает ему больно. Слишком обрадовался. Глаза начали слезиться.

– Должно быть, из-за света. Надо привыкнуть, – подумал он, вытирая их чистым рукавом белоснежной рубашки.