Читать книгу: «Наследство с последствиями»

Глава 1

Когда раздался первый телефонный гудок, я уже чувствовала, что ничего хорошего не произойдет, но все-таки ответила. – Дарья Сергеевна? – раздался в трубке чуть хриплый мужской голос с ноткой делового превосходства, которое обычно свойственно юристам или адвокатам. Я не относилась ни к тем, ни к другим, поэтому ответила в своей привычной, слегка сбивчивой, манере: – Да …, да … Это я.

– Мое имя – Лев Валерианович Бамаун, я личный нотариус вашего отчима, Анатолия Михайловича Лаврова, ныне покойного.

 Звонок застал меня на пороге квартиры, и я, не удержавшись на ногах, села тут же, на коврик.

– Как? Как? Давно его не стало? – скорее по инерции ответила, чтобы просто что-то сказать. – Несколько дней назад. Похороны состоялись сегодня. Я надеялся, пересечься с вами там, поскольку покойный не оставил мне ваших контактов… Пришлось делать лишнюю работу, – в голосе послышались нотки осуждения.

Как реагировать на такую новость: смеяться или плакать? Руки тряслись, пришлось обхватить смартфон обеими руками, чтобы, чего доброго, не уронить. – Хорошо…

– В смс сообщении я вышлю вам свой адрес. Жду вас завтра, с утра.

– Но я…

– Всего вам доброго, Дарья Сергеевна.

Мужчина отключил вызов.

– … не собираюсь к вам приходить, – добавила тихо, глядя невидящим взглядом в дверной косяк.

Телефон «курлыкнул», выводя меня из состояния легкого замешательства, – пришло сообщение с адресом. Надо же, бизнес-центр «Орел». В нем позволить себе снять офис может только элита нашего общества, к сливкам которой и относился отчим. Он любил все самое лучшее…

После этих мыслей, руки затряслись с удвоенной силой, пришлось идти на кухню и принимать таблетку успокоительного – ботинки сняла возле холодильника.

Нотариус… А ведь он даже не сказал причину звонка. Неужели этот… оставил завещание. Лекарство легло в желудке неприятным комком.

Отчим… Когда я услышала, моим единственным порывом было собирать немногочисленные вещи и уезжать из города. Опять…

Муж находится в командировке и вернется только завтра вечером. Есть время обдумать, как поступить. Если моего заклятого врага не стало, значит, я свободна? Свободна?! Прибывая в растерянных чувствах, поплелась в душ. И, пользуясь отсутствием мужа, позволила себе быть несколько неряшливой: на ходу сняла пальто, оставила его на первом попавшемся в прихожей стуле, вместе с сумкой и перчатками.

Сразу после душа нацепила любимую, ужасно застиранную, фланелевую пижаму, розовую в мелкий цветочек, и шерстяные носки с розовыми помпонами, которые при каждом шаге играли друг с другом в чехарду. И даже такая ерунда – помпоны – мне иногда казались невероятной шалостью в моей размеренной жизни.

 Ромашковый чай с ложкой гречишного меда (его мне на работе подарила благодарная клиентка), бутерброд со вчерашней сосиской и все, запасы моего холодильника истощились. Завтра придется заезжать в магазин, приедет муж, а он есть, в отличие от меня.

Зачем все же звонил нотариус? Неужели… Не хотелось об этом думать, но этот вопрос оставлять не стоит. Завтра поеду к этому Валерианычу и отрекусь, открещусь от чего бы там не было. Хотя боялась даже представить…

В кухне, на стене, висел календарь. Возможно, это самая важная вещь в этой двухкомнатной квартире… Бросила на него взгляд: десять красных крестов разделяли два черных квадрата – даты перевода денег. Поставила сегодняшний крест, лежащим тут же маркером, теперь – четырнадцать.

Зябко поежилась, и обняла себя руками. Мама постоянно говорила, что я мерзну из-за низкого кровяного давления, мне же казалась, что я давно уже вымерзла где-то внутри, и холод постоянно вырывается наружу, как из неплотно закрытого холодильника.

Работа… Проснувшись утром, почувствовала себя школьником, который готов стучать пятками об кровать, греть градусник в чашке чая, лишь бы не идти на работу. Позвоню начальнице, въедливой женщине предпенсионного возраста, и скажу, что заболела – ротовирус, а она любых вирусов боится посильнее ревизии. Посижу один день за свой счет. Слишком много дел: нужно приготовиться к приезду мужа – убраться, купить продукты, приготовить вкусный ужин, съездить к нотариусу, привести себя в порядок и сидеть смирно в ожидании встречи. Между мной и мужем никогда не горели чувства, по крайней мере с моей стороны, а сейчас там вообще царит полная прохлада и дуют сквозняки: от этого становится страшно. Боюсь, второй раз связать себя с кем-то отношениями я не решусь. По логике, с утра стоит разобраться с прошлым, как раз все по пути, затем посетить магазин и далее по списку…

Утром нарядилась для встречи с нотариусом в официальный костюм, надела привычную белую блузку, один вид которой вызывает тошноту, а все из-за рабочего дресс-кода, который я, штатный сотрудник банка, менеджер по обслуживанию, обязана неукоснительно соблюдать. Я давно дала себе зарок, когда уволюсь – сожгу все свои семь белых блузок в торжественном костре.

Мой верный собрат и товарищ, старенький автомобиль – хонда фит не подвел, привычно чем-то подребезжал под капотом, скрипнул, но исправно тронулся с места. Пока все идет хорошо.

Привычно непрерывные потоки городского транспорта каждый раз нагоняли на меня оторопь, и мне каждый раз приходилось брать себя в руки и вливаться в них. Ощущение, что все плывут по течению, а я – против, как нерка на нерест.

Нотариальная контора более чем оправдала мои ожидания: это был современный офис в нежно-голубых тонах, с белым полом, в глянцевом блеске которого отражались изысканные, но не вычурные плафоны, украшавшие стены, какой-то мастер их ловко подвесил к деревянным панелям цвета мореного дуба. В приемной секретаря не было и я, не таясь, прошла сразу к кабинету. Никто из других сотрудников, снующих туда-сюда, от кофейного автомата и до своих рабочих мест, также не обратил на меня внимания. Я в своем темно-синем костюме, мягко ступающая в удобных рабочих туфлях, почти слилась с местной атмосферой.

«Кабинет 125» – было написано в сообщении, и сейчас эта надпись висела передо мной. Дверь была приоткрыта, что позволяло рассмотреть сразу всю обстановку: окно, стол и самого хозяина, пожилого мужчину с легкой проседью на висках.

– Проходите, девушка, не стесняйтесь, – обратил на неуверенно мнущуюся меня свое внимание нотариус.

– Вы мне вчера звонили. Я – Терехова Дарья Сергеевна.

Мужчина медленно откинулся на спинку сидения, скрестил руки на груди и осмотрел меня удивленным взглядом. Да, неимоверно худа, да, глаза разного цвета, зеленый и голубой, темно-каштановые волосы затянуты в колосок – зачем так смотреть? Лицо совершенно не соответствует эталонам современной красоты: острый подбородок, небольшие, но выразительные губы, небольшой, но абсолютно прямой нос (при желании можно положить линейку). Миллионы людей такие же, как я. Невольно повела плечами, испытывая долю дискомфорта от пристального внимания. На работе меня тоже часто рассматривают… но привыкла как-то, а здесь некомфортно.

– Ну, во-первых, здравствуйте!

– Да. Здравствуйте, – формально улыбнулась и осмотрелась вокруг. Заметив мой жест, мужчина спохватился и, подскочив с места, быстро обошел стол и отодвинул для меня стул.

– Извините, не ожидал… Присаживайтесь.

– Спасибо. Чего вы не ожидали?

Меня всегда смущало такое слишком манерное поведение мужчин, в голове тут же возникали вопросы: зачем они это делают и чего хотят этим добиться от меня? Лев Валерианович вернулся на свое место и, улыбнувшись уголками губ, мягко сказал:

– Что вы такая…

Я напряглась и села по «стойке смирно», если это можно изобразить сидя.

Нотариус не спеша достал из футляра очки, они сверкнули тонкой золотой оправой, и аккуратно погрузил их на нос.

– Я долгие годы работал с Анатолием Михайловичем и знал его очень хорошо…, – мужчина прочистил горло, и добавил, сладко протянув фразу: – и все, все его пристрастия… А вы в эти рамки не особо вписываетесь.

Мне достался еще один, на этот раз ироничный, взгляд. Он говорил: «Можешь строить сколько угодно невинного ангела, но я-то вижу тебя насквозь!»

– Ну знаете! – поднялась со стула.

– Дарья Сергеевна, разве вы не хотите узнать, что оставил вам в наследство «отчим» – последнее слово он вновь протянул.

– Оставьте себе, – глухо ответила, направляясь к выходу, – это же вы с ним плодотворно работали и изучили все предпочтения. А я его не видела почти десять лет и рада, что не увижу больше.

Досадуя на себя, шла по коридору. Ничего хорошего ждать от отчима не приходилось никогда, даже после смерти добрался. Зачем я сюда вообще пришла?

– Дарья Сергеевна, простите… Я что-то не так понял. Мужчина торопливо преградил мне дорогу, синий, плотно лежащий на фигуре костюм сбился и теперь образ нотариуса не казался столь элегантным и дорогим.

– Кажется, я невольно вас обидел.

– Вольно, – вставила и посмотрела прямо мужчине в серые глаза. Он был приблизительно одного роста со мной. – Каюсь, вольно… Но вы на самом деле мне очень понравились… – Он спохватился и широким жестом показал обратную дорогу в кабинет: – Давайте все же закончим наше общее дело. Обещаю, больше никаких игр в слова.

 Отвечать не стала, просто пошла следом и села на ранее предложенный стул. Лев Валерианович из нижнего ящика стола достал небольшую папку с бумагами, наверху которой лежало завещание. С такими документами я работала почти каждый день и сразу обратила внимание.

– Вам в наследство достался загородный дом, – без обиняков заявил нотариус.

– Но… Я бы не хотела принимать наследство…, – проговорила фразу, давно оформившуюся в голове.

– Возьмите. Он протянул мне оранжевый лист… Я взяла. С удивлением обнаружив, что руки трясутся.

«Поселок Сосновый Бор, дом 33» – это настоящая мечта. Совсем недавно, по рабочим вопросам, я была в этом месте. Дорогие, расположенные на удаленном расстоянии друг от друга, особняки невероятно органично вписывались в окружающую природу. Даже если сейчас я закрою глаза, могу легко представь эти прекрасные виды: среди вековых елей, высятся крыши дорогих особняков, и поблескивает на солнце вода местного озера.

– Дарья Сергеевна, думаю, вам не стоит решать сгоряча. Съездите. Осмотритесь. И потом, у вас есть еще тридцать дней до вступления в наследство.

Мама часто говорила: «С худой овцы хоть шерсти клок». Но что-то мне подсказывает, что это не та ситуация. Если бы это были деньги… или очередные подачки, которыми он досаждал нам первые несколько месяцев, пока мы вынужденно не убежали. Не хочу про это вспоминать…

– Хорошо, – неожиданно, даже для себя, сказала, оторвав мутный взгляд от подписи отчима внизу завещания.

Как покинула кабинет нотариуса, как вышла из бизнес-центра и села в машину – не помню. Очнулась, когда уже катила по магазину тележку с продуктами. Осмотрела, что уже успела в нее набросать. Вино… Забыла вино. Приезд мужа нужно будет отметить. От наследства я пока не отказалась, а решила просто посмотреть. Когда же я уже научусь говорить людям «нет» с первого раза, это очень часто мешало на работе, да и в обычной жизни.

Глава 2

«Сосновый Бор, дом 33». Я на своем, скрипящем при каждом повороте руля, фите, – в сервисе автомеханик, когда я ему объяснила проблему – скрипит, значимо, с явной иронией, мне ответил: «Это яйца…», я, естественно, развернулась и уехала (зря, оказалось, не шутил), – совершенно не вписывалась в картину, где к трехэтажному дому вела ровная дорога, вымощенная белоснежной плиткой.

У меня был ключ от электронных ворот, воспользовавшись им, широкие ставни из витиеватой ковки, разъехались в стороны. Я заехала на территорию.

Дорога делила пышущую зеленью парковую зону на две одинаковые части и упиралась прямо в широкое крыльцо. Особое внимание привлекали белые вытянутые вазоны, расставленные в шахматном порядке по периметру парка.

Дом… Дом был деревянным из точеных, один к одному, бревен, с широким крыльцом, на котором стояла аккуратная лавка с серыми подушками и свисающим со спинки пледом, перед ней стоял деревянный стол на высоких икс-образных ножках – на круглой столешнице лежал забытый кем-то уже засохший букет полевых цветов. По словам Льва Валериановича, на заднем дворе были постройки и места отдыха, но туда я не собиралась идти – сначала хочу осмотреть сам дом.

Значит, здесь провел свои последние годы мой бывший отчим. Я ощутила на душе отголоски ненависти и страха, но привычно предпочла на них не зацикливаться.

Раньше – да, я сильно боялась и тряслась над мамой и Леськой, а когда они были вынуждены уехать за границу, стало легче дышать. «Легче дышать» – это даже звучит малодушно с моей стороны, но ничего уже не изменишь.

Крепко сжав в руке ключи от дверного замка, осматриваясь, прошла на крыльцо. Дверь поддалась легко и, словно ждала гостей, распахнулась сама. Пахло приятно – полевыми травами, в небольшой веранде, куда я попала, по углам висели букеты лаванды, перевязанные льняной лентой. Две стены полностью были заняты громоздкими лакированными шкафами, полки которых ломились от разномастных книг и журналов, у единственного окна, которое занимало целую стену, одиноко стояло колченогое кресло, со свернутым шерстяным пледом у спинки. Эта комната казалась вырванным осколком другой эпохи и меньше всего походила на прихожую, скорее на средневековую гостиную, где вечерами в кресло, хрустя костями, садилась бабушка, укрывала ноющие колени шерстяным пледом, брала с ближайшей полки книгу и читала окружившим ее внукам сказки. В следующей комнате передо мной предстал холл. Это было огромное, пространство, разделенное на разные зоны. В одной части разместились большой овальный стол в окружении резных стульев, широкая, отдельно стоящая барная стойка с фасадами из темного дерева и каменной столешницей, а в самом углу находилась кухня, составляющая один ансамбль с барной стойкой, здесь, так же, в большом количестве висели связки из трав. В другой зоне (отдыха) первое внимание на себя притягивал огромный камин из серого камня, перед ним, традиционно для антуража таких домов, распласталась шкура невезучего животного (в моем случае, не свезло медведю); огромную часть пространства занимал полукруглый диван, цвета молочного шоколада, широкая тумба из темного дерева притаись у противоположной стены, а венчал все это великолепие – высокий потолок с витражным окном под самой крышей, его света хватало, чтобы осветить всю комнату, словно сквозь призму калейдоскопа.

Неуверенно прошла вглубь. Здесь было уютно, возможно, это обманчивое впечатление складывалось из-за деревянных стен или связок сухой травы, или казавшимся уютным ковра, на котором расположился диван с разбросанными в творческом беспорядке подушками, они графитовыми и бардовыми пятнами разбавляли общую суровость обстановки, или винить стоит прихожую с креслом и книгами – все это вместе взятое, заставляло томно сжиматься сердце, мне здесь нравилось.

«Пожизненная оплата содержания дома со специального счета» – сказал нотариус. Мне, по представлению отчима, нужно было здесь просто жить. А если продать?

Захотелось посмотреть целостную картину интерьера сверху. На второй этаж вела широкая лестница с резными перилами. Медленно поднимаясь по ступеням, я чувствовала себя почти Скарлетт О`Хара из «Унесенных ветром», эта мысль вызвала озорную улыбку. Мои ожидания оправдались: вид был замечательным, как там?.. – «золотое сечение». От созерцания интерьера, в котором я находила все новые и новые детали, меня отвлек гул поднявшегося ветра. В витражное окно застучали пушистые ветки, наверное, столетних елей.

Я пошла дальше, минуя несколько помпезных дверей, явно за ними скрываются гостевые покои, двинулась дальше. Мое внимание привлекла самая дальняя дверь, неприметная темная, без изысков, скрытая за пушистым растением в белом кашпо. Странно, что я вообще ее заметила. В этом была моя патологическая неправильность: я не брала то, что преподносилось на блюдечке с золотой каемочкой, мне казалось, если это легко дается – значит не мое. Я, наверное, не права, ведь чаще всего, не взявши даром то, что лежит на блюдце, приходилось самой добиваться простых крошек, и думается мне, что это остатки того самого преподнесённого ранее дара. Зато – все сама.

Дверь не была заперта, но поддалась с трудом. Попав внутрь, я словно оказалась в серверной на работе: натужный гул работающих приборов и мигание множества лампочек, по полу в беспорядке змеились спутанные ленты проводов. Сгущали общий мрак помещения темные стены и черный глянцевый потолок, если включить фантазию и вглядеться в отражения, можно вообразить там звездное небо.

Пункт охраны, такой я видела только в фильмах.

Несколько мониторов и все были выключены. Подошла к ним, присела на краюшке компьютерного стула, он прокрутился, и я чуть не свалилась на пол, пришлось сесть нормально, без лишней скромности.

Рука сама потянулась к кнопке монитора и нажала: экран несколько раз мигнул и показал стандартную заставку рабочего стола. Включила второй монитор, на нем шел видеоряд с видами из офиса, сотрудники привычно что-то делали, ни на что не обращая внимание. Все это было слишком знакомо, а я все-таки сегодня прогуливаю, – выключила, чтобы не тревожить сердечные нервы (если такие есть). Вернулась к первому монитору: на панели «Пуск» было свернуто несколько окон.

– Так…, так… – проговорила, прикусив от любопытства кончик языка. Развернула незнакомое приложение и… Я не сразу узнала обстановку своей собственной квартиры. А когда поняла, поднялась на ноги и вновь села. Судорожно нашла меню и покрылась холодным потом: скрытые камеры находились во всех комнатах моей квартиры, кроме ванной и туалетной комнаты, в кухне на микроволновке виднелась сегодняшняя дата и время, секунды привычно прыгали, меняя время, – трансляция шла онлайн.

– Боже мой! – прикрыла рукой рот. – Что же это такое?

Много лет мы с мамой скрывались от него, поменяли фамилию, сменили наш периферийный город на столицу, а он следил за нами все это время с помощью камер. Завещание… Я предполагала, что он знает о нашем месте нахождения, но главное больше нас не трогает.

Я всхлипнула и, положив руки перед собой, досчитала до десяти:

– … десять. Ничего, Дашка, он – мертв. Ты здесь, и ты сейчас все это удалишь и почистишь диск.

На последнем слове глубоко вздохнула и взяла в руки мышь. Странное движение на видео из прихожей привлекло мое внимание. Показалось или дверь ванной шевельнулась? Пришлось ждать, но ничего не происходило. По изображению бежала небольшая рябь, но наблюдать за ней мне быстро надоело, и я погнала стрелку мыши к красному крестику. Как дверь, ведущая в ванную комнату моей пустой квартиры, открылась и появился муж, с узким полотенцем на бедрах, а другим он на ходу подсушивал волосы. Я радостно улыбнулась: значит у него получилось приехать раньше, пора мчаться домой, с видео разберусь завтра, после работы.

Черт, убраться не успела: пальто как лежало кучей на стуле, так и лежит. Поднялась и пропустила момент, когда появилась обнаженная девушка, сразу запрыгнувшая мужу на талию, обхватив длинными ногами, и он, среагировав, прижал ее к стене, стал страстно целовать. Он погрузился в нее без всяких прелюдий, одновременно кусая откинутую назад шею и вбивался в нее с такой силой и страстью, какую я не видела и не чувствовала, наверное, никогда. Блондинка… Влажные волосы прилипли к спине, его руки были напряжены, но они не останавливались…

Минут через десять… Он перенес ее в зал на диван. Наверное, руки устали.

Сколько я на это любовалась?

Минут тридцать…

Чего ждала?

Что появится голубая заставка с конопатой мордашкой и табличкой: «Все!». «Та – рам – пам – па – пам!»

Я больше не могла. В голове, как назло, стала крутиться мелодия из «Ералаша», и я ее стала напевать, пока выключала монитор и выходила из комнаты, плотно прикрывала дверь, спускалась по лестницы и садилась в машину.

– Веселые истории журнал покажет наш… Веселые истории в журнале «Ералаш». Парам – пам –па!

Фит привычно заскрипел, когда я выворачивала руль криво паркуя машину около дома. Обычно я действовала аккуратно.

Из багажника достала два больших пакета с продуктами, в одном острый угол от тетрапака проделал дыру и, по мере моего пешего подъёма на десятый этаж, она целенаправленно увеличивалась в размерах. Я ждала, что она порвется и я вынужденно прервусь… И тут не повезло.

На телефоне было счастливое время: 15:15.

Я открыла входную дверь, сдала шаг в квартиру – дно пакета лопнуло и продукты рухнули на пол. Из спальни доносились стоны. Камеры не солгали. Не раздеваясь, как была, лишь осторожно прикрыв дверь, прошла в гостиную и села на диван, он стоял напротив двери в спальню.

Обычно с работы я прихожу в восьмом часу вечера – у них еще есть пять часов. Я подожду. Спина была прямой. Я слушала его стоны…ее…их общие, скрип нашей семейной кровати. Наконец, это прекратилось.

– Так хочу пить… – услышала низкий голос мужа, и он с широкой улыбкой, оглядываясь на любовницу, распахнул дверь.

– С приездом! – поднимаясь, проговорила с застывшей улыбкой, брезгливо осматривая мужа в полной боевой готовности. – Смотрю ты уже принарядиться успел, – кивнула на средство защиты туго обтягивающее орудие, почти часового, труда.

– Никак жену ждал!

Всплеснула руками, неожиданно обнаружив, что до сих пор держу пакет с едой.

Думала, посмотрю ему в глаза и уйду, но в меня словно бес вселился. А я наивная переживала, что наш брак рушится из-за меня. Пашка не знал, что сказать. Так и стоял, хлопая глазами.

– А я тебе ужин приготовила!

Усмехнулась и налетела на него словно фурия, начала, что есть сил, лупить пакетом с едой. В какой-то момент целлофан не выдержал, продукты разлетелись по всей комнате, даже залетели в спальню, раздался истошный женский визг.

– Мерзавец! В командировке он был.

Я орала и била, била и орала… пока Павел не шагнул вперед и не влепил мне пощечину – я замерла, не веря, что он смог поднять на меня руку. Уставилась на него, боясь пошевелиться.

– Хватит уже. И перестань так смотреть на меня своими глазищами, – проговорил и отвернулся, не выдержав моего взгляда.

– Уходи, Люда, – бросил он своей любовнице, – мы потом с тобой поговорим.

Он вернулся в спальню и подал белобрысой курве вещи, та дергано начала одеваться, все время испуганно косясь на меня.

Постояла еще немного. Павел натягивал штаны, прервавшись лишь на то, чтобы стянуть резинку и отбросить ее в сторону. Бедняга, не пригодилась. Оправдываться он не спешил, а я не могла больше наблюдать за этой… за этими…

Брала самое необходимое: нижнее белье, домашнюю пижаму, белые блузки, брюки; косметику, подцепив рукой, просто ссыпала в пакет, туда же отправилась зубная щетка и прочие средства гигиены. Календарь с  крестами, зажала под мышкой.

Забросив вещи в багажник, обнаружила, что прихватила с собой два рваных пакета, положила поверх вещей. Затем упала на лавочку и разрыдалась.

– Как же плохо… – шептала, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Узнала, все-таки, девонька? – наша соседка, баба Нюра, добрая душа, подсела рядом и начала легко похлопывать меня по спине. – Давно он ее водит уже, год как.

Получилось выдавить из себя слова, крутившиеся все время в голове.

– Чего ему не хватало, баб Нюр, а? Я готовила, убирала, стирала. Три года…

– Ой, доченька, это великое горе, – приговаривала она, – но не страшное. Мужики иногда ходят по другим бабам. Им это надо, понимаешь? Поплачь, поплачь да и возвращайся.

После этих слов, на меня словно ушат с ледяной водой вылили – я распрямила спину.

– Нет, баб Нюр, не понимаю.

Я поднялась, рука женщины съехала с моего плеча. Аккуратно стерла слезы и проговорила:

– Пора мне, баб Нюр. Пора.

Завела автомобиль и целеустремлённо направилась в центр города, к бизнес-центру «Орел». Почему, когда в моей жизни появляется отчим – все рушится? С другой стороны, не отчим заставлял Павла прыгнуть на эту блондинку. А я? Может, это со мной что-то не так? И не стоит винить окружающих.

Лев Валерианович встретил меня у дверей и заботливо проводил к стулу.

– Дарья, я вас приметил ещё на улице из окна. Что у вас случилось?

– Я принимаю наследство. Где подписать? – подняла на мужчину заплаканные, наверняка стеклянные глаза.

Мужчина дернулся и удобно устроился на стуле.

– Всё-таки у вас удивительные глаза, – удивлённо проговорил.

– А дом мы оформим. Не волнуйтесь.

Между нами возникла тишина. Лев перечитывал какие-то документы, делая какие-то пометки.

– Геторохромия… – проговорила задумчиво.

У меня было такое чувство, что всё это происходит не со мной.

– Что, простите? – мужчина оторвался от заполнения бумаг и посмотрел на меня.

– Геторохромия… Разный цвет глаз.

– Любопытно, – проговорил и вернулся к бумагам.

Через несколько секунд, подумав, он пересадил меня на небольшой диван, стоявший здесь же, в кабинете, и насильно всунул в руки бокал горячего чая.

Подписав какие-то документы, вроде доверенности, покинула кабинет. Завтра будет четверг, после завтра – пятница и это ещё две новости, одна хорошая, другая плохая. Хорошая: на работе некогда думать о личном. Плохая: это всё же работа и напиваться сегодня не стоит. Решила вернуться в загородный дом. В конце концов, там нет неверных мужей и их любовниц.

Глава 3

Просыпаться было тяжело, а мысль, что впереди еще целый рабочий, никак не могла воодушевить.

Я вчера не пила, но состояние было похожим. Особенно, когда выбралась из салона автомобиля прямо в мокрую от утренней росы траву.

– Черт! Черт! – вприпрыжку посеменила в дом.

Еще вчера вечером я осмотрелась на кухне и приметила кофемашину, заправленную зерном, осталось вставить в розетку и нажать «вкл». Пока машина гудела, перемалывая зерна и готовя самый утренний из напитков, я, подхватив дорожную сумку, направилась прямиков в душ, который обнаружила на первом этаже.

Вчера вечером перед приездом сюда, решила, что стоит заехать в магазин и купить продуктов, позже внутренне себя похвалив за это. Из съестного здесь были только сухие веники, висящие на стенах, но я же не корова, хотя теперь тоже с рогами. Комок вновь подкатил к горлу, пришлось делать глубокие вдохи и прогонять навязчивые мысли.

Гель для душа с нотками иланг – иланга, этот запах всегда меня успокаивал, но, видимо, не сегодня.

Отражение в зеркале не радовало: я действительно казалась себе слишком худой, даже угловатой, а с опухшими веками и синяками под глазами – больной, ах, да, у меня же предположительно вчера был «ротовирус». Впрочем, такие фигуры, как у меня, хорошо смотрятся в черной коже, ну если бы не лицо.

Нижнее белье с котятами… Сколько им уже лет, боюсь даже предположить, зато удобные. Неожиданно мысли с кожаным костюмом и трусами с котятами наслоились одна на другую – уф! горючая смесь.

Надела вчерашний официальный костюм, стянула влажные волосы в шишку и пошла пить кофе…, который не приготовился. Оказывается, еще нужно было налить воду. Пока слушала повторный гул машины, которая выпускала две тонкие коричневые струйки в кружку, осматривалась.

Вчера, рыдая, я лишь разложила продукты, проверила все шкафы, нашла ванную комнату на первом этаже, переоделась в пижаму и легла спать на диван… После первого удара ветки об витражное окно, подскочила и со словами: «Ну, нет!» – ушла спать в машину.

Кофе выпила за пару глотков..

«120 км/час» – мой «фит» такой скорости никогда в жизни не видел и сейчас упорно ей сопротивляется. Жалеть его не собиралась и выжимала последние силы. Когда остановилась возле работы, он особенно подозрительно «крякнул» и заглох. Попробовала завести, но ничего не вышло, мне осталось его только перекрестить и идти работать. Авось, воскреснет.

Все было как обычно: поздоровалась с коллегами, помахала охраннику на посту и прошла в святая святых нашего банка – подвал, именно там находилась комната отдыха и основные хранилища.

Пройдя в гардеробную, остановилась возле своего шкафчика с номером 13, там лежали личные вещи: сменная обувь, запасной комплект одежды и прочие мелочи, которые могут пригодиться.  Единственной лишней вещью теперь стала свадебная фотография. Почти год назад я приносила ее, чтобы показать нашу свадьбу, а она так и осталась здесь.

Взяла в руки – счастливые. Павел всегда казался мне чутким и нежным, до вчерашнего дня.

Хмыкнув, убрала фотографию в пустую коробку из – под обуви, подумав, бросила туда обручальное кольцо. Все в прошлом.

– Без пяти… – скомандовала Вера Ивановна, наша начальница, и мы всей толпой пошли в зал.

*** *** ***

– Девушка, вы меня вообще слышите? – раздражённо проговорил клиент, сидящий напротив, мужчина пенсионного возраста, он ходил к нам каждый день, как мы на работу.

– Да, слушаю, – я сбросила очередной звонок от мужа, и подняла глаза на клиента, – вы потеряли карту.

– Нет, ну это невозможно! – вплеснул мужчина руками. – Где вас только таких находят? Не потерял карту, а ее съела собака.

– Обратитесь к ветеринару, – флегматично заметила и вновь отключила вызов.

– Даша, иди-ка на перерыв, – подошла сзади Вера Ивановна. – Гектор Никанорович, пройдите, пожалуйста, к Анне, в соседнее окно, она вас с радостью примет.

– Даша, иди чай попей, шоколадку поешь… – выпроводила меня начальница.

Чай горчил. Сегодня ничего меня не радовало.

Вера Ивановна сидела напротив меня и сверлила взглядом дырки, ее чай остался не тронутым и стоял на столе, выпуская струйки пара.

– Рассказывай, что там за ротовирус? Муж?

Я кивнула, отпив чай и сбросила двадцать седьмой вызов подряд.

– Изменил?

Вновь кивок.

– Простишь?

– Нет, – проговорила хрипло.

– Ну и правильно.

– Да-а-аш, – послышалось из коридора, – Там к тебе муж пришел. Ждет.

Я съежилась в сиденье, поставила кружку на стол, Вера Ивановна, окинула меня суровым взглядом, и поднялась:

– Сиди, я сама разберусь с твоим «ротовирусом».

Я нервно хмыкнула. Что-что, а на какой-нибудь «ротовирус» Павел походил меньше всего: высокий, спортивный брюнет, пышущий здоровьем.

Очередной вызов…

Взяла телефон и пошла наверх, к «Ротовирусу» – это прозвище немного меня бодрило.

Едва успев открыть дверь, услышала:

– Еще раз подойдешь к нашей Дарье, прыщ заморский, будешь иметь дело со мной.

– Вера Ивановна, да что она вам такого рассказала? – удивился Павел.

– А мне и не надо рассказывать, я сама не слепая, – напирала она на него грудью пятого размера.

Я показалась из-за угла, Павел меня заметил сразу, выражение его лица изменилось со слегка испуганного на суровое.

– Даша, отойдем.

Я кивнула Вере Ивановне и прошла следом за мужем, он вел меня на улицу. Мы остановились в безлюдном месте, на парковке.

– Дарья, не дури, возвращайся домой. – Он засунул руки в карманы и смотрел из-под нахмуренных бровей.

– Нет. И прекращай это. Уходи.

– Где ты жить будешь? В машине, на улице?

Я слегка обомлела, а потом вспомнила, что так и не рассказала ему о наследстве и не расскажу теперь.

Настроение мужа резко изменилось, и он пошёл в наступление.

– Ты сама виновата! Дура, фригидная. Мне твои занятия сексом при свете с бревном уже в печенках сидят. А эти твои чертовы глаза…

Я побледнела и, поджав губы, опустила взгляд.

– Посмотри на меня! Дарья!

Я больше не могла поднять глаз.

– Ведьма! – выплюнул он и развернулся уходить, но потом, спохватившись, добавил: – Я тебя так просто не оставлю, помяни мое слово.

Ничего не поняла. Что ему надо? Сама ушла, прав не качаю. Отпусти и забудь, но нет же. Только нервы расшатывает.

– Пошли чай допьем, – из-за угла показалась Вера Ивановна и, приобняв за плечи, повела за собой.

*** *** ***

Сегодня мне дали отгул, поскольку работник из меня получился не слишком толерантный и уступчивый, а эти два качества в сфере услуг стоят едва ли не выше компетентности.

Что поделаешь, поехала обживаться в новом доме. Возможно, сегодня решусь переночевать.

Было скучно. Я уже облазила все социальные сети, начала читать книгу – она показалась нудной. Три часа проведенные в безделье – убивали. Постоянно в голову лезли мысли, которые я с удовольствием бы удалила.

Но была еще одна навязчивая идея – видеокомната на втором этаже. Я откровенно трусила туда подниматься. Вдруг он опять там и с ней.

Сделала четвертую кружку кофе, щедро насыпала туда корицы и решила, все же, заняться подчисткой данных.

В комнате было душно, я поставила объемный бокал на стол и включила монитор, удобно устроившись на стуле.

На видео в моей квартире царил полнейший бедлам, продукты никто, конечно, не убрал с пола, если не считать пустую бутылку вина, оставленную лежать на низком журнальном столике и надкушенный кусок сыра. Злость поднялась с новой силой, и я переключила картинку.

Надо найти диск, где хранятся все записи.

Из меню программы перешла в папку для хранения данных, она так и называлась – «Дарья»

Три года назад мы купили эту квартиру у застройщика, сразу после свадьбы. Бригада, которую наняли делать ремонт, взяла с нас половину стоимости работ, вот же радости было. Повезло. А сейчас я наблюдаю на самом первом видео, как тот самый прораб зашивает скрытые камеры в датчик пожарной сигнализации, который они наотрез отказались убирать, ссылаясь на закон.

– Вот так, Дашка, – проговорила, нажимая «delete».

Смотреть все видео подряд не хотелось, да и не казалось возможным: все три года моей жизни, день за днем. Нажимала выборочно и воспроизводила, а когда натолкнулась на неприятный, но уже неудивительный момент – удалила все подчистую: «ctrl + A, delete».

 Нас посещала коллега мужа, я даже имени ее не помню, для приватных встреч в мое отсутствие. Сколько их там было? Где две – там и три. Лучше не знать. Интересно, отчим это все просматривал и все знал? И если он знал, что именно я наследую дом, почему не избавился от видео? Не успел или не захотел?

Прикрыла ледяными ладонями лицо – это немного отрезвило.  Раз делать зачистку, то до конца.

На диске хранилось несчетное количество файлов, помещенных в разные папки, но их названия мне ни о чем не говорили, в основном это были какие-то цифры и простые слова наподобие «вепрь». Папок с именами было две: моя и папка с именем «Андрей». Никого с таким именем в окружении отчима я не помнила.

Два щелчка и передо мной оказалось несколько видео файлов, открыла первый, шестимесячной давности. В светлой комнате, судя по обстановке – гостиной, на небольшом кожаном диване сидел молодой мужчина, одетый в строгий костюм, и что-то увлеченно печатал в ноутбуке, поставив его к себе на колени.

 Делая в голове свои расчеты, он беззвучно шевелил губами, иногда потирая переносицу и прищуриваясь.

Жгучий брюнет, с южным загаром, чем-то напоминал Дэвида Гэнди, известного манекенщика. Откуда я его знаю, манекенщика – то? Так Пашка любил покупать разные мужские журналы, а я любила рассматривать картинки, обращая внимание на модные мужские вещи.

Тем временем, Андрей, как я поняла из названия папки, достал телефон из кармана и, осторожно переставив ноутбук на низкий прямоугольный столик, поднялся. Одной рукой он держал телефон и пытался кому-то дозвониться, другой – ослаблял узел темно-синего галстука и расстегивал верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. Разговор был эмоциональным, когда он был окончен, жаль нет звука, Андрей с досадой отбросил гаджет на диван и, достав откуда-то очки, нацепил их на нос, вернулся к ноутбуку. Я растянула губы в улыбке: в очках мужчина был гораздо приятнее, почти Гарри Поттер. А Гарри Поттер – милый.

Откинулась на сидение, медленно потягивая остывший кофе, и с каким-то извращенным удовольствием смотрела в монитор. За мужчиной наблюдать было интересно: как его пальцы выверенными движения стучат по клавиатуре, при этом постоянно поправляет очки, которые ему явно мешали. Пару раз он их просто сбивал, и они смешно застревали на кончике носа.

Затем он ушел, а мне стало скучно. Крутилась на сиденье, постоянно бросая взгляды на видео, и на заканчивающееся время воспроизведения. Когда оставалась минута, он появился и был абсолютно нагим, я подавилась воздухом. Прошел, спиной к камере, сверкнув накаченными ягодицами, продемонстрировав длинные ноги и прекрасную спину пловца, затем подошел к барному шкафчику, достал бутылку виски, нагнулся и… видео отключилось.

Включила следующее по дате, но увидела лишь пустую гостиную.

От досады стукнула ладонью по столу, а затем рассмеялась, чувствуя себя чуть ли не «шальной императрицей».

– Совсем, Дашка, с ума сошла! – осуждающе проговорила и выключила монитор.

Завтра надо остальное видео досмотреть.

В гостиной забросила все подушки на диван, удобно устроилась между ними и, на удивление, крепко уснула.

Глава 4

Привычные сборы на работу, привычный скрип машины. Нужно заехать в сервис, фит, действительно, стал заводиться хуже.

На работе меня ждал очередной сюрприз: букет цветов и коробка конфет. В прилагаемой записке говорилось: «Муж». Цветы выбросила, конфеты отдала девчонкам, пусть чай попьют, а мне ничего от него не надо.

Сегодня был последний рабочий день. Перед самым закрытием курьер доставил мне большую корзину с виноградом с уже знакомой мне запиской. Корзину я забрала домой. Виноград я люблю, а мужа, похоже, уже нет. Все эти знаки внимания только раздражали и вызывали глухую злость.

 Моего лучшего друга – автомобиль, пришлось сдать в сервис – вечером он не завелся и я вызвала, спасибо охраннику Лехе – помог.

Автомеханики ходили вокруг железного коня и обреченно кивали головой.

– Девушка, ну, нельзя так с автомобилями обращаться! Нельзя.

«Ну, началось!» – мысленно закатила глаза.

– Можно как-то ему помочь?

– Оставляйте, будем смотреть. Починить – починим, но счет, думаю, будет не маленьким.

Я обреченно пожала плечами, соглашаясь.

Мне пообещали, что позвонят по факту готовности, и я покинула мастерскую.

Задержалась дольше, чем планировала. На улице уже стемнело, начал моросить мелкий дождик, лишь блеклые фонари освещали пустынные улицы и одинокую меня с корзиной винограда.

Почему я выбрала сервис на отшибе? Просто, он находился ближе всего к Сосновому Бору и мне, по идее, добираться от него домой быстрее. Было бы еще на чем.

От сервиса к поселку вела лесная асфальтированная дорога и я, в надежде поймать попутку, шла по обочине, изрядно заросшей кустами. В одной руке несла сумку, в другой – корзину с виноградом. Становилось прохладно, и я зябко ежилась, и куталась в пальто бежевого цвета.

Редкие машины проезжали мимо, и я уже думала, что все-таки стоит разориться и вызвать такси.

Даль происходящее виделось словно сос стороы, как в черно-белом кино.

Стоило только согнуться, чтобы достать телефон из сумки, как из-за поворота резко выруливает мотоциклист, задевает корзину с виноградом, висевшую на локте, и утягивает меня за собой. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, падаю в сторону от дороги в небольшой кювет, раскинув руки в сторону. Виноград падает сверху вместе с корзиной и оторванной ручкой.

Раздается визг тормозов.

– Куда ты прешь? – налетел на меня мотоциклист.

А я на скользкой, размокшей от небольшого дождя, земле никак не могу подняться. Под пальцами лопаются ягоды винограда.

Когда, наконец, поднимаюсь, отбросываю корзину в сторону, убираю с лица куски прилипшей глины и смотрю вверх на подошедшего мотоциклиста – во мне клокочет жажда убивать.

Водитель стоит напротив, широко расставив ноги и сложив руки на груди, его ладную фигуру со спины бледно подсвечивала луна и он кажется в черном кожаном костюме и шлеме чуть ли не демоном.

– Что тебя понесло в такую погоду? – резко переспросил он, делая шаг, чтобы помочь мне, но я отпрыгиваю в сторону.

– Не трогайте меня!

– Может, тебе в больницу надо?

– Все у меня хорошо… просто замечательно…

Посмотрела на полную луну, скрывшуюся за тучами. Сегодня точно напьюсь, если все-таки доберусь домой.

– Давай хоть подвезу. Куда тебе?

Мотоциклист умудрился ловко подцепить меня за локоть, я не успела среагировать, и вытащить на дорогу.

– В Солнечный Бор, – хлюпнула носом.

– Нам по пути, садись.

Он прошел к черному мотоциклу и, ловко перекинул длинную ногу в облягивающих штанах, удобно и привычно расположился, взявшись за руль, кивнул за спину.

Было два неловких момента в сложившейся ситуации: я была безумно грязной, и я была в узкой юбке-карандаш.

– Ну, что у тебя опять? – недовольно развернулся ко мне мужчина.

– Я немного не так одета, – проговорила с заминкой.

– Ерунда, садись.

Сняла пальто, тонкая шелковая блузка сразу облепила тело, показав и кружевной лифчик, и то, что под ним.

Дальше шел сплошной позор: я попыталась забросить ногу на сидение, прикрываясь пальто, юбка, естественно, задралась, благо, не показав очередных смешных, но удобных, трусиков.

Мужчина хмыкнул: «М-да»

Затем снял кожаную куртку и протянул мне, оставшись в тонкой темной водолазке.

Я торопливо нацепила куртку и, наплевав на скромность, сама подтянула юбку, чтобы можно было сидеть, вцепилась в мускулистую спину мужчины.

Он рванул с места, я вжалась в его спину и обхватила руками за талию.

Хотелось смеяться. У меня всегда была такая реакция на стресс, но, я, наоборот, слегка расправила плечи и откинула голову назад – на мотоцикле я каталась впервые.

Из-за угла медленно показался темный автомобиль с приглушенным светом, но никто не обратил на него внимание.

– Вы здесь живете? – медленно протянул мужчина, плавно останавливаясь возле кованых ворот.

Я ничего не ответила, проявив небывалую для меня ловкость, спрыгнула на землю и быстро оправила юбку.

– Спасибо, что не бросили на обочине, – проговорила, слегка стуча зубами от холода, но мужчина этого не заметил.

– Обращайтесь, – даже из-под шлема была слышна усмешка.

Мотоциклист не спешил уезжать, а я не спешила уходить. Так и стояла, переминаясь с ноги на ногу, упрямо всматриваясь в темное стекло шлема, в сумерках я видела там только свое растрепанное отражение.

В нашей игре, кто-кого перемолчит и пересмотрит, сдалась первой.

– Думаю, вам пора…

Мужчина тряхнул головой, словно опомнившись, а затем привычно и слегка надменно бросил, приняв протянутую куртку:

– Да, действительно.

Мотор взревел, и водитель, круто развернувшись, скрылся в темноте. Дождавшись пока не исчезнут последние отблески света фар, вошла во двор через двери, расположенные в стороне от основных ворот, но открывающиеся от отдельного магнитного ключа.

Меня терзало чувство словно я что-то упускаю из вида. Понять причину этого наваждения никак не удавалось, поэтому сразу направилась в ванную комнату, смывать с себя ощущение неприятностей и в надежде согреться.

Выбрала одну из ванных наверху, самую большую, не менее двадцати квадратных метров, со стеклянными перегородками, разделяющими пространство на ванную и душевую зоны. Пока вода, журча, образовывала пышную шапку из пены, набиралась в ванну, а по комнате расползался аромат иланг-иланга, я успела сбегать на кухню и съесть яблоко. Вернулась быстро, но все двадцать метров ванной комнаты иже стали казаться туманным Альбионом: стекла и зеркала запотели, изображения смазались – мир другой реальности.

Включила в отдельном приложении радио, давно скаченном на телефон, волну «Нового» и под мелодии современной эстрады погрузилась в горячую воду, прикрыв глаза.  Отчего-то вспомнилось вчерашнее видео с чужим мужчиной… Что – то происходило вокруг меня и со мной, мне это не нравилось. Погрузилась в воду с головой.

По времени принятия ванн побила свой абсолютный рекорд – больше часа, обычно меня хватает минут на двадцать, не больше. Завернулась в пышное полотенце, выключила радио и, сделав шаг назад, закричала… На запотевшем стекле виднелся грустный смайлик, от него убегали тоненькие ручейки, образовавшиеся из капель.

Схватив в руки узкую вазу, стоявшую в углу, и, держа ее наготове, выбежала из комнаты, придерживая на груди полотенце.

– Кто здесь?

Сердце било в ушах, оно еще не успокоилось после горячей воды, и теперь гоняло кровь с удвоенной силой.

Пробежала по коридору второго этажа, спустилась на середину лестницы и, не обнаружив никаких признаков стороннего присутствия, вернулась в ванную комнату. Рисунок уже не казался таким страшным. Возможно, его могли нарисовать раньше, допустим, кремом… потрогала линию пальцем и, не сделав конкретных выводов, покинула комнату. Договориться с собой получилось, и чувство страха притупилось.

Решила отварить пельмени. Для себя я никогда не готовила ничего, кроме яичницы на завтрак, поэтому запаслась полуфабрикатами заранее.

Поев, помыла посуду и направилась в комнату видеонаблюдения, захватив с собой мятный чай. Это был третий бокал за вечер – сопьюсь ненароком.

 Папка «Андрей».

– Глава вторая.

Мне представлялось, словно я читаю интересный роман про чужую жизнь. Боялась, что третье видео мне покажет пустую комнату, но мои ожидания оправдались и не оправдались одновременно. Он был там, и он был не один. Стройная блондинка в алом платье показательно выставила стройную ножку в высоком разрезе платья, я сделала большой глоток из бокала. Жаль, звука не было.

Андрей, пять месяцев назад…

– Андрей, почему у тебя никогда нет на меня времени? Я же скучаю и от этого делаю разные глупости, – Ксюша поправила тонкую кружевную резинку чулка, и как бы невзначай распахнула алую ткань платья.

Мужчина бросил на нее мимолетный взгляд. Глупостью с ее стороны было полагать, что он не видит девичьи ухищрения и, их наличие его сегодня раздражало еще больше, чем обычно.

Бар почти опустел: он не планировал его пополнять. Плеснул себе виски в широкий фужер, достав из встроенного холодильника лед, со звоном бросил к алкоголю пару кубиков. Он не любил этот напиток, но другие закончились.

– А мартини и апельсиновый сок есть, – капризно надула губы Ксюша.

– Нет.

Андрей сделал глоток и сел на диван, откинул голову и медленно прикрыл глаза. Ему хотелось уйти.

– Бросить тебя что ли… – тихо проговорил он, но девушка услышала и прищурилась, рассматривая расслабленного мужчину. Его прямота раньше ее очень пугала, но она привыкла не обращать на нее внимания и вовремя переключать его мысли на другое…

– Глупости какие… – воркуя проговорила и медленно направилась к нему, словно хищница в сторону жертвы. Эту игру она знала наизусть. И он знал… Она надеялась, что она ему нравится…

– Как жаль, что нет мартини… Дай-ка…

Ксюша сделала глоток, поймав губами кубик льда и отставила бокал в сторону.

Лед быстро таял, как таяло их время, она это чувствовала последние несколько месяцев, но не собиралась сдаваться.

Зажав лед губами, она провела им по губам мужчины – он вздрогнул и открыл глаза. Кубик таял, капли стекали по подбородку девушки, шее, оставляя темные пятна на высоком вороте платья. Она улыбалась – он приподнял бровь.

Понимая, что времени мало, лишь стоит потерять эффект неожиданности… Она припала к губам мужчины и языком просунула льдинку в рот. Эта игра ему понравилась. Они играли языками, пока кубик не растаял полностью.

Ее ловкие пальцы распустили узел галстука, расстегнули пуговицы на рубашке, обнажая торс.

Ксения дотянулась до бокала, сделала еще глоток виски, влила его в рот Андрея – он глотнул, затем поймала уже подтаявший кубик льда, облизала и принялась водить им по смуглой коже мужчины… шея… грудь… соски… Когда рука девушки двинулась прокладывать дорожку ниже пупка, к ремню, рука мужчины ее перехватила.

Я поставила на паузу и поднялась, прижимая прохладные ладони к горящим щекам, отвернулась. В душе царило смятение. Я никогда этого не делала: не смотрела эротику, не… Я оглянулась на экран.

– Ты, горишь, любимый. Надо остудить…

Ксюша поднялась, стащила через голову платье и, оставшись в черном кружевном белье и чулках, села мужчине на колени, потянулась к ремню. Он ее не остановил.

Я сделала последний глоток чая, наблюдая за широкой спиной, упругими ягодицами и стройными ногами в чулках, которые это все притягивали мужчину к себе. Девушка под мужчиной делала все правильно, но ее взгляд был безразличен, когда мужчина на нее не смотрел. Стоило Андрею посмотреть на девушку, как на ее лице расплывалась улыбка, волшебным образом меняя лицо: приоткрытые в блаженстве губы, легкий румянец… Ей можно легко поверить, если бы не те взгляды, которые на камере видела я и не видел Он. Постепенно девушка тоже забылась и получала удовольствие и это было тяжелее всего. Смотреть, как им было хорошо вместе… потом… после игры…

Видео закончилось, когда она в очередной раз выгнулась и беззвучно закричала.

Зачем я это смотрела?

По началу я завидовала, но видя неискренность в глазах девушки в алом, злорадствовала. Я не умела притворяться, поджимала губы и терпела… Павел все делал быстро… Я была благодарна и улыбалась, поглаживая спину. Возможно, искренность в отношениях – моя главная ошибка.

Горячая сцена все еще стояла перед глазами. Было желание разнести в этой комнате все к чертовой матери, но я не могла. Никогда не позволяла себе лишних эмоций.

Дрожащими руками выключила монитор и спустилась вниз. Первый час ночи. Легла на диван и укрылась с головой пушистым пледом.

Вроде уснула, но темный от страсти взгляд мужчины меня не отпускал, преследовал даже во сне. Я стонала, крутилась, видела обнаженные тела…

Когда проснулась все подушки и плед были сброшены на пол, моя ночная сорочка задралась под горло… замерзла… была влажной от пота.

В витражное окно били редкие капли дождя, на часах шел третий час ночи. Хорошо, что завтра выходной.

Быстро приняла душ, сварила кофе, заправила его корицей.

Влажные волосы прилипли к спине, намочив верх домашней футболки, на ноги натянула узкие лосины – было холодно и я завернулась в плед.

Поняла, что не усну. Захватив с собой кофе, поднялась наверх в комнату с видео.

Это было мое наваждение…

Просмотрела все файлы. В большинстве из них Андрей работал на ноутбуке. На некоторых он долго смотрел в потолок, о чем-то размышляя. Обычно мужчина, вытянувшись на диване, скрещивал ноги и, подложив руки под голову, просто смотрел: мне казалось, он глядел на меня… а я на него. Видела небольшие складки в уголках губ, слегка впалые щеки, широкие брови.

Смотрела… смотрела… пока не осталось одно последнее видео.

– Дура! – злясь на себя, нажала «воспроизвести».

Голова напоминала жужжащий улей с пчелами, и я уже с трудом соображала. Надо было уже давно уйти спать, но я упорно пялилась в монитор.

Последнее видео отличалось от других. Все та же комната, диван, но на нем сидел постаревший и осунувшийся отчим. Он с кем-то разговаривал. Его глаза сверкали гневом, но тело находилось в привычной расслабленной позе.

Мне, когда я еще была подростком, всегда казалось, что его тело живет отдельно от глаз. Иногда смотришь: сидит человек, улыбается, что-то щебечущей и всегда суетящейся на кухне, матери, а как посмотришь в глаза, от страха начинаешь спотыкаться и убегаешь в комнату.

Отчим был зол. На висках вздулась синяя вена. Он улыбался. Он отрицательно качал головой. А через несколько минут, поднялся, чтобы уйти, сделал пару шагов, неожиданно дернул головой и медленно завалился на спину, раскинув руки в сторону. Я подскочила. Темная точка на лбу отчима, под головой начал разрастаться темный ореол.

Меня затрясло. Попыталась отключить видео, но руки так дрожали, что столкнула бокал и он, упав, разлетелся на осколки.

Принялась собирать осколки, а когда поднялась возле отчима стоял Андрей и трогал пульс. Его руки были в крови.

Мужчина, который мне понравился, – убийца отчима.

– Нет, нет, – это явный бред.

Я схватилась за волосы и оттянула их в сторону.

– Мне нужна флешка! – начала осматриваться по сторонам, словно она должна была быть где – то здесь. – Отнесу запись в полицию, они во всем разберутся.

Мои метания прекратились, когда я неожиданно вспомнила про карту памяти из машины, которую предусмотрительно забрала перед сдачей ее в сервис.

Быстро, едва не путаясь в ватных ногах, сбегала вниз и трясущимися руками нашла флеш-карту в сумочке, среди нескольких губных помад, пудреницы, наскоро брошенных и тут же забытых чеков, и прочей женской мелочи, ее было много.

Я чувствовала, что поступаю правильно. Действовала порывисто, словно кто-то свыше мне отдавал четкие и понятные команды:

– Шагай наверх. Найди системный блок. Приготовь карту памяти. Вставь. Выдели. Отправить…

Пока шло копирование. Я, сидя на корточках перед компьютерным столом (системный блок находился под столешницей, у самой стены), уткнулась носом в плечо, глубоко дышала, пытаясь собрать мысли в едино.

«Успешно…»

Извлекла и покрутила в руках маленькую, не больше жевательной подушечки Dirol, флешку. Не придумала ничего лучше, чем распотрошить одну из губных помад: зубами вытащила нижнюю часть тюбика, там как раз оказалась подходящая полость, аккуратно поместила туда флешку, вернула все на место, плотно скрепив две половинки. Забросила в сумку.

В горле пересохло, прошла на кухню и налила воды. Пока делала большие глотки, мысли немного остыли, а нервы успокоились. Нужно попытаться мыслить логично. Во-первых, про видео никто не знает. Во-вторых, я ничего не знаю ни о жизни отчима, ни о его смерти. Почему ко мне не пришли полицейские? Бежать сломя голову в полицию перехотелось.

 Завтра, на свежую голову, нужно перешерстить СМИ и разузнать общую обстановку. Что-то с этой смертью нечисто. А наследство? Не аукнется ли мне эта ситуация?

В сон провалилась сразу.