Читать книгу: «Андрей»
Андрей.
– Вот и приехали на место – сказал мужчина – открывая водительскую дверь «Нивы» и выходя из неё.
– Слушай, что-то со всей это катавасией я так и не спросил твоего имени – сказал он, обходя машину спереди и приближаясь к мужчине, выходящему из пассажирской двери его автомобиля и выпускающего сидевшую сзади собаку.
– Меня зовут Андрей, а тебя? – он протянул обветренную и крепкую руку своему попутчику.
– Климен – мужчина пожал своей сухой и изрезанной морщинами рукой протянутую ладонь. – А его зовут Цербернар – показал он на пса, стоящего рядом со своим хозяином.
«Странное имя» – подумал Андрей, наверное, латышское или финское, или ещё какое.
– Значит охотник говоришь? – спросил Андрей, после рукопожатия.
– Есть такое. На уток сейчас самый сезон. Опять же, и пёс у меня к утиной охоте самый лучший. Всё-таки русский охотничий спаниель – сказал попутчик, доставая с заднего сиденья машины большой рюкзак и кофр с ружьём.
– Это да, с такой собакой, да в такое время – самое то на охоте быть – Андрей обошёл машину, открыл багажник и начал доставать, палатку, снасти и всё необходимое для отличной осенней рыбалки, попутно осматривая своего нового и внезапного попутчика.
Мужчина, Климен, был неопределённого возраста. Можно сказать, от сорока до шестидесяти. Довольно высок, примерно метр девяносто, сух, но при этом обладал недюжинной силой, как Андрей мог убедиться не так давно. Кожа была очень светлой, морщинистой. Голова была круглой с высоким лбом, волосы были коротко стрижены, а больше половины лица скрывала большая борода чёрного цвета. Глаза у него были зелёные, как будто светились изнутри. Одет был в высокие чёрные болотные сапоги, непромокаемые и утеплённые штаны на подтяжках зелёного цвета, чёрную водолазку и длинный, серо-зелёный утеплённый и непромокаемый плащ. На голове красовалась охотничья шляпа болотного цвета.
Собака же была не большого роста и вся абсолютно чёрная. Смотрела на хозяина очень преданно и, как показалось, невероятно умными глазами. По крайней мере всё, что ей говорил хозяин она выполняла с лёгкостью и без ошибок.
Сам Андрей был мужчиной, сорока девяти лет. Довольно высокий, сто восемьдесят шесть сантиметров ростом. Среднего телосложения и с небольшим животом. Руки сильные, мускулистые. Правда на голове, в отличии от нового попутчика, уже была лысина. Голубые глаза – потускнели с годами. Но, в противовес Климену, был гладко выбрит. Одет был Андрей в болотные сапоги зелёного цвета, камуфляжные утеплённые штаны с подтяжками, вязаную кофту и утеплённую камуфляжную куртку.
– Климен, поможешь установить палатку?
– Давай. Вдвоём всяко быстрее будет.
– Слушай, а ты откуда?
– Местный я, в Новом Машезеро живу и работаю. Лесником. А тут, неподалёку от озера, есть у меня избушка охотничья. Вот, осенью забираюсь в неё отдыхаю от всего. А ты откуда? По номерам вижу, что из Санкт-Петербурга. Или из области приехал?
– Всё верно, из Питера. – Андрей и Климен принялись устанавливать вдвоём палатку, а собака сидела рядом с машиной и смотрела в сторону озера.
– Далековато тебя занесло для рыбалки, что аж из Ленинграда приехал.
– Есть такое. Но это того стоит. Я тут в своей «Ниве» много где катаюсь по Карелии, уж очень живописные места и рыбные. Мне ребята-рыбаки рассказали, что тут, Шоб-Озере, хорошо щуку ловить, судака и окуня. Думаю, дай скатаюсь.
– Это да, рыба здесь знатная и хорошо ловится. – Многозначительно хмыкнул его попутчик.
Примерно через тридцать минут молчаливой работы палатка, а вместе с ней и весь лагерь, вместе с правильно установленной небольшой газовой горелкой и баллоном для неё, был установлен.
– Слушай, Климен, я тут на ночь хочу остаться, ты можешь присоединиться ко мне. У меня даже удочка найдётся запасная. А у тебя, как ни как, ружьё, собака и некая власть в местных лесах есть.
– А давай, я же не прочь порыбачить. – он облокотил кофр с ружьём на палатку и начал рассматривать снасти, которые Андрей извлекал из машины.
– Так, это моя удочка, вот блёсны, вот наживка, вот прикормка, мормышки. О! Вот, нашёл вторую удочку. Не самая лучшая, всё-таки запасная, но тоже не плохо.
Разобрав все коробочки и пакетики, выбрав место, где было поменьше рогоза, а берег был поудобнее, мужчины сели на складные табуреточки и закинули удочки. Цербернар прилёг рядом с хозяином и спокойно смотрел на гладь озера.
День перевалил далеко за полдень. Небо было серым с редкими проблесками голубого. Но дождя, если верить прогнозам, не обещалось в ближайшие пару дней.
Молчание прервал Климен: – Андрей, а чего тебя понесло-то, всё-таки в такую даль на рыбалку? Можно же было поближе чего найти? – вопрос повис в воздухе как воздушный шарик, привязанный к колышку палатки.
Андрей долго молчал и обдумывал ответ. Настолько хорошо обдумывал, что вовремя не заметил поклёвку и ему пришлось, чертыхаясь, вытаскивать пустой крючок и заново насаживать наживку. После этого нехитрого действия он снова закинул удочку и начал рассказ.
– Знаешь, вся моя жизнь похожа на вызов, он вздохнул, наверное, по этой причине я и поехал рыбачить сюда, подальше от дома. Ещё один тяжёлый вздох.
Пара минут молчаливого созерцания поплавка и история продолжается: – Родился в Ленинграде, весной тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Это был чуть ли не единственный солнечный день за весь месяц, как говорили отец с матерью. Правда это не спасло от того, что роды были сложными и меня с мамой еле спасли. Врачи оказались волшебниками.
– Много болел в детстве и, как и любой парнишка того времени, носился по стройкам, гаражам и прочим местам, совсем не предназначенным для этого. Часто получал какие-то травмы, ушибы и ссадины. Отец с матерью меня всё время отчитывали, когда я в очередной раз весь порванный и побитый приходил домой. Да, не сказал, что позже у меня появился средний брат и младшая сестра.
– В школе я учился очень средне, стройки на четвёрку, конечно, иногда, бывали и пятёрки, правда, в основном, по физкультуре. Это был мой любимый предмет. Занялся карате, оно тогда только начало появляться в Союзе. Всякие соревнования: школьные, районные, городские или областные – всегда участвовал. Считал, что если не я, то кто же тогда сможет постоять за честь класса. С вызовом встретил возможность стать сначала октябрёнком, а потом и пионером. Правда в последнюю организацию меня долго не хотели принимать. Мол, учусь плохо, постоянно дерусь и с одноклассниками, и с параллельными классами. Я долго уговаривал, очень долго уговаривал и старался учиться лучше, но получалось плохо, будем честными. В итоге меня всё-таки приняли в пионеры, правда с одним условием. И это условие оказало существенное влияние на мою дальнейшую жизнь. Меня сдали «на поруки». Может помнишь, что это?
– Конечно помню. Усмехнулся Климен. – У меня одноклассники такие же были. Выбирали самую умную девочку и к ней за парту сажали двоечника, хулигана и, как бы сейчас сказали, раздолбая. Я бы не сказал, что это самая удачная находка учителей, но, всё же. Иногда срабатывало.
– Вот-вот. Именно что иногда – подхватил Андрей. Со мной не то, что бы сработало. Звали эту девочку, которой меня сдали на поруки, Елена.
– Знаешь, я ведь ещё и, кроме спорта и физкультуры не долгое время любил один предмет. В пятом классе я влюбился в историю. Все эти мифы, легенды, герои. Особенно меня впечатляла Древняя Греция. Всё, что нашёл в школьной библиотеке, а потом и Центральной детской библиотеке на Большой Морской перечитал. Представляешь, насколько затянуло, что я шёл вместо тренировок мимо Исаакия в библиотеку и читал. Правда любовь с историей продолжалась не долго. Перешёл в шестой класс и любовь – пропала. Всё-таки не моё было. А тут меня садят к ней, девчонке, имя которой переводится как «факел» с греческого. Не сказать, что мы сильно друг другу понравились, но благодаря ей я стал пионером. И даже стал чуть лучше учиться. В девятом классе её родители переехали в другую часть Ленинграда, который на тот момент уже стал Санкт-Петербургом. И наша с ней связь прервалась.
– Между всем этим был апогей перестройки, развал Советского Союза. Я, как и вся моя семья, с настороженностью смотрели в телевизор, на то, что происходило в Москве, и за окно на то, что происходило на улице. Да, ты и сам помнишь это время.
– Ещё бы. Творилось тогда чёрте что и сбоку бантик – хмыкнул Клемен.
– Именно. При помощи отцовского ремня, маминых увещеваний и наставлений тренеров я умудрился не попасть в банду и даже поступить в ВУЗ. Не абы куда, а в Ленинградский государственный технический университет, на специальность энергетические и промышленно-гражданские сооружения. Но самое интересное было то, что там была военная кафедра. Вот туда-то я с удовольствием и пошёл. Отец одобрял мой выбор, а вот мама – нет. Тогда же началась первая Чеченская компания, со всеми вытекающими. Но, я настоял на этом. Что ж, это было моё решение.
– И в один из прекрасных летних Питерских дней, будучи студентом уже второго курса… – его прервал Клемен осторожным восклицанием.
– Андрей, клюёт! Тяни!
Андрей встрепенулся, пару секунд смотрел на дёргающийся поплавок, а потом вступил в неравный бой с рыбой. Крики, азарт, весёлая ругань – всё это не прошло даром. Он вытянул из озера средних размеров щуку. Радостный он закинул её в специально подготовленное ведро с водой, где уже плавали пара окуней, выловленных его попутчиком.
– Отличная будет уха сегодня! Как думаешь?
– Всенепременно отличная – подтвердил Клемен.
Разобравшись с наживкой и снова закинув удочку, Андрей продолжил:
– Так вот, лето 1996 года. Это был стадион Петровский на Ваське. И это был рок-фестиваль. Как же он назывался. Андрей ненадолго задумался. – Вспомнил! «Наполним небо добротой». И я решил, что хочу на него попасть. Не то, что бы я сильно любил рок-музыку. Но песни Цоя всегда отзывались во мне. Так вот, в одной из многочисленных давок во время концерта меня локтем в бок ощутимо так толкнула девчонка. Я отвлёкся на неё, присмотрелся и узнал. Это была та сама Елена, которой на поруки сдавали меня, чтобы я начал учиться. Она тоже узнала меня. Она поступила в мед после школы, где на тот момент благополучно училась – Андрей задумался и заулыбался своим мыслям.
– В общем, мы начали встречаться. И продолжали это делать до конца моего обучения. А там – замаячил призыв в армию. Так как у меня была военка за плечами, то служить мне назначалось офицером.
– Летом, после моего выпускного, мы с Леной поженились. А в начале августа началась вторая чеченская война и меня забрали в армию. Перед отправкой из военкомата она сказала, что беременна.
– Саму войну я вспоминать не хочу и не люблю. Меня спасала любовь Лены и редкие увольнительные, чтобы повидаться с дочерью. А всё остальное – смрад, гарь и много потерь.
Андрей надолго задумался, сидя с удочкой и глядя куда-то вдаль, над озером.
Клемен не мешал ему и не прерывал раздумий. Лишь смотрел на лицо Андрея, ставшее резко усталым, отрешённым и как будто постаревшим лет на двадцать. И иногда посматривал за поплавком своей удочки.
Минут через тридцать Андрей продолжил свой рассказ, но голос его был сух, а слова – короткими и ёмкими.
– Потом были полтора года ада, ранение. Я очнулся в госпитале. Из моего отделения выжил только я и ещё один парнишка из Новокузнецка. Сначала врачи в госпитале, а потом Лена выхаживали меня полгода, и я выкарабкался. Спасибо ей огромное. Только хромаю иногда на левую ногу, да так же изредка ноют пару мест под рёбрами, откуда не достали осколки – он снова замолчал и долго смотрел вперёд.
Клемен выудил ещё пару окуней и отправил их в ведро. При этом не мешая и не тревожа молчание собеседника.
– Досталось мне тогда – Андрей снова заговорил – знатно досталось. Ладно, потом тоже было интересно. Работал на стройках различных, сначала простым рабочим, потом бригадиром, а после – прорабом. В промежутках между сменами работ у нас родился сын, Алёшка, и дочь Настасья. Старшая, Мария, в школу начала ходить. Денег стало не хватать. Решил, что пора с этим что-то делать.
– В общем, нашёл я несколько толковых ребят себе в помощь и пошло-поехало. Сначала ремонты делали, а потом смогли раскрутиться до собственной строительной компании. За время этого было всякое. И бандиты, и государство, все от нас чего-то хотели, но мы с ребятами, вроде, от всех отбились. Всё законно, правильно, как положено.
Андрей встал с табурета, посмотрел вверх, на небо: – Слушай, что-то мы заговорились, а уже совсем темно. Ну её эту рыбалку. Давай готовить уху. Не зря же наловили столько всего.
– Давай, подтвердил Клемен. Так же встал со стула и начал складывать снасти.
Андрей суетился возле горелки и небольшого столика, где потрошил рыбу и готовил прочее необходимое для ухи. Цербернар стоял рядом со столом, в надежде что ему что-то перепадёт, но на сам стол мордой или лапами не лез. Клемен сидел на стульчике рядом с входом в палатку и своим ружьём.
– Слушай, Андрей, а как у тебя отношения с детьми складываются?
Андрей прервал мелодию, которую насвистывал и нарезая рыбину начал отвечать: – В целом – не плохо. Машка, старшая моя, пошла в маму, умница и красавица. Как и мама закончила мед, людей лечит. Встречается вроде с парнем, однокурсником. Зовут, кажется, Михаил. Но она сильно не общается со мной, поэтому знаю я очень мало. Строг я был с ней. Всё-таки растили её в такое время. Вот я и, кхм, наломал дров в отношениях с ней. Ну, хоть с праздниками поздравляет. Уже не плохо. Квартиру ей купил, когда на третьем курсе была. Мда. Ну, надеюсь получится дальше налаживать с ней отношения.
Поднимает кусок рыбьих потрохов левой рукой и поворачивается к Клемену. – А ему можно чего дать из этого?
– Да, конечно. Цербернар любит такое.
Андрей складывает рыбьи потроха в миску, которую достал из своего рюкзака попутчик. Собака смотрит на хозяина. Тот спокойным и тихим голосом говорит: – Можно. Пёс начинает есть.
Андрей продолжает резать рыбу и складывать её в котелок, висящий над горелкой. – Алексей, вот, поступил пару лет назад в СПбПУ на что-то связанное с программированием. Для меня это всё тёмный лес, но ему – нравится. Съехал с полгода назад от нас. Снимает какую-то квартиру со своей девушкой, Дианой. С ним общаюсь получше. В детстве на даче много чего строили или по дому делали чего. Постарался научить всему, что знал. Надеюсь, что смог.
– В этом же году Настасья поступила в Академию Художеств имени Репина. Монументальная живопись. Звучит очень – усмехаясь – монументально. С самого детства увлекалась этим. Я в этом не сильно понимаю, но стараюсь поддерживать её увлечения. Как и детские увлечения Алексея и Марии. Не всегда получалось, ну, да что поделать. Старался семью поддерживать и содержать.
Хозяин кухни принялся активно размешивать готовящуюся уху. – Слушай, Клемен, а мы будем рыбный суп есть или всё-таки уху?
– Уху конечно – улыбаясь себе в бороду сказал гость.
– Тогда ты присмотри за ней – указывая деревянной ложкой на котелок сказал Андрей – а я сейчас.
Гость встал, подошёл котелку, взял ложку у Андрея и принялся помешивать. В этот момент Андрей пошёл к машине, покопался в рюкзаке и достал небольшую бутылку водки и удобный набор металлических стаканчиков. – Специально прихватил, на всякий случай. Для дезинфекции и «сугреву». Разольёшь?
– Без проблем. Клемен взял стаканы и бутылку, вернув при этом ложку её хозяину и принялся расчищать стол для трапезы.
Когда от ухи не осталось ни чего, сытая собака мирно дремала рядом с хозяином, повернув морду к огню горелки, а в бутылке была ещё половина жидкости, Клемен спросил: – А с женой-то у тебя какие отношения?
Облизав ложку, Андрей ответил: – Люблю я её очень сильно. Она же меня тогда, после госпиталя выходила. Поддерживала меня, когда было голодное время, потом, когда свой бизнес начинал. Опора она моя, вот кто. Да, ругались иногда громко, да так, что все соседи слышали. А она же у меня боевая, ух! И врач хороший. Стольких людей спасла. Сначала терапевтом была, потом в онкологию пошла.
В синем пламени газовой горелки лицо Андрея светилось от счастья и воспоминаний о ней.
– Но, да, возвращаясь к твоему первому вопросу, поругались мы вчера с ней. Из-за пустяка. Я не хотел ехать с ней к её брату младшему. Не нравится он мне. Алкоголик и тунеядец, но она помогает ему по мере возможности. А я не люблю этого. Поэтому плюнул на всё, прыгнул в свою «Ниву» и айда на озеро рыбачить, напряжение сбрасывать. Вот и летел по тропе не особо разбирая дорогу. Так и застрял в той грязи, из которой ты помог мне вытащить машину.
– А то так бы и сидел там, в грязи по колено или пришлось бы за трактором бежать в твоё село. А так – хорошая компания, рыбалка и машина на ходу. Спасибо тебе за это.
– Мне не сложно помочь человеку в беде. В ответ вложена улыбка и лёгкий поклон головы.
– Слушай, Клемен, давай пойдём спать. А то мне завтра домой ехать, в понедельник куча работы. Поставщики, прорабы, инженеры и архитекторы.
– Пойдём конечно. Давай помогу убрать здесь всё.
Минут через десять мужчины закончили убирать за собой. Мусор ушёл в пакеты и в машину, посуда и кухонный инвентарь были начисто отмыты и убраны в рюкзаки. Всё несъеденное – закрыто крышкой и убрано в машину.
– Позавтракаем и в путь. Слушай, чего будешь на улице мёрзнуть, давай в палатку. В ней места хватит.
– Благодарю. А Цербернар пускай нас сторожит снаружи. Понял малыш?
Пес отрывисто гавкнул и, как показалось Андрею, кивнул мордой.
Уснули они быстро.
Андрей проснулся, когда было уже светло. Пели птицы, вдалеке крякали утки. Соседа в палатке не было. Прислушавшись было слышно, как мерно горит пламя горелки и позвякивает ложка в котелке.
Зевнув, потянувшись он вылез из спальника и открыл полог палатки: – А ты, как я вижу, пташка ранняя.
– Есть такое. Работа специфичная, да и всегда таким был, сколько себя помню.
Клемен равномерно помешивал разогревающуюся в котелке уху, собака сидела рядом с ним и смотрела за процессом почти не отвлекаясь.
– Как раз почти согрелось всё, и тут нам троим точно хватит позавтракать. Ты же хотел пораньше выехать.
– Да, хотел. Сейчас, только умоюсь схожу.
Андрей вылез из палатки, сделал несколько лёгких упражнений, сходил на озеро умыться и вернулся в лагерь. Там как раз разогрелась еда и гость разлил её по тарелкам.
– Можно. – Сказал Клемен собаке, и та присоединилась к завтраку.
Позавтракав Клемен спросил у Андрея: – Довезёшь меня до посёлка?
– Без проблем. Всё равно через него проезжать буду. Почему бы и до дома тебя не довезти. Отплатить за такую хорошую компанию. После нашего вчерашнего разговора с тобой мне стало сильно легче. Так что за доброту надо отплатить.
Смотрит на телефон: – Половина одиннадцатого, надо выдвигаться. И связи как всегда тут нет.
Мужчины быстро собрали лагерь, закинули всё в автомобиль, посадили собаку на заднее сиденье и поехали в обратном направлении.
Андрей насвистывал мелодию. Очень похожую на песню Цоя «Место для шага вперёд», а «Нива» уверенно скакала по бездорожью.
– Скоро будет та самая лужа, из которой ты помог мне выбраться.
– Это да. Думаю, это будет интересное зрелище для тебя – сказал Клемен с улыбкой. Андрей улыбнулся в ответ.
Вот они, деревья в пожелтевшей листве, поворот, спуск за ним и… Резкий удар по тормозам. Машина застывает как вкопанная на вершине небольшого холма.
Внизу, в той самой луже, в которой вчера застрял Андрей стоит «Нива», рядом с ней стоят два УАЗика «Буханка», один «Патриот» и два «Козлика». Вокруг ходит человек десять, кто-то в форме, а кто-то просто в куртках. Что-то осматривают, записывают. Возле левого заднего колеса стоящей в грязи «Нивы» лежит что-то накрытое покрывалом.
Андрей ставит машину на ручник и всматривается в происходящее. Люди никак не реагируют на их появление.
– Подожди, что это там такое происходит? И почему они на нас не реагируют? Постой-ка. А чего эта машина так похожа на мою.
Андрей открывает дверь, выходит из машины и начинает присматриваться оттуда. Пассажирская дверь открывается и Клемен также выходит из машины.
– Ответ ты знаешь, Андрей – тихо говорит ему Клемен и подходит к капоту автомобиля.
– Да какое, к шуту, знаю – озадачено говорит Андрей и смотрит на собеседника через капот.
– Прекрасно знаешь. Осталось лишь сделать небольшое усилие. Все кусочки мозаики у тебя в руках. Сложи их в картину – Клемен разводит руками, как будто разворачивает свиток на капоте.
– Подожди, Андрей с подозрением смотрит на Клемена, я начинаю вспоминать. Моё увлечение Древней Грецией. Клемен – одно из имён Аида, бога мёртвых, а Цербернар – другое имя Цербера, его верного пса и стража ворот.
Андрей кладёт обе руки ладонями на капот и смотрит в лицо спутнику.
– Я умер, да? А там, под покрывалом, мой труп?
– Да, Андрей, ты всё правильно понял – улыбка Клемена становится чуть шире, но остаётся сдержанной и доброжелательной – ты умер от сердечного приступа, случившегося с тобой от перенапряжения, во время вытаскивания машины из грязи. А так как никто больше сюда не ездил вчера, то тебя не нашли и не спасли.
– А они? – Андрей в недоумении взмахнул левой рукой в сторону машины и УАЗиков.
– А они приехали сюда, потому что твоя жена, Елена, начала беспокоиться за тебя. Ты ей два дня не звонил. Она вчера вечером посмотрела геолокацию на твоём телефоне, позвонила в местную полицию и вон те ребята, он указал в сторону пары стоящих рядом друг с другом «Козликов» с карельскими номерами, поехали с опросами местных. Выяснилось, что похожую машину видели уезжающей в этом направлении. А дальше – дело техники.
– Но мы же с ней поругались, я не извинился перед ней за это – Андрей в растерянности стоит и разводит руками и смотрит на Клемена.
– Не переживай, она давно тебя простила. Ещё вечером пятницы. Потому что ты хороший муж и хороший отец. Ты готов? – Клемен обходит машину спереди, доходит до середины капота, останавливается и протягивает правую руку как для рукопожатия.
Несколько секунд замешательства, Андрей так же обходит машину, останавливается напротив: – Значит, смерть бывает очень разной, ладно, я – готов – протягивает руку.
– Но ведь это не так уж и плохо, Андрей, ты так не думаешь?
Клемен жмёт руку так, как её жали в Древней Греции, за запястье, и наступает тьма.
26.01.2026г.
