Читать книгу: «Анталион. Месть», страница 3

– Назначай того, кто пойдёт первым в разведку, сам.

Обогнув отряд, я прохожу мимо ребят, что провожали меня недовольными взглядами.

– Разбейтесь по двое, как полагается, и сохраняйте дистанцию, – я игнорирую их взгляды, – а то словно…

Но так и не договариваю, вспомнив про то, что конфликты не в моих интересах, да и повторяться у меня не было желания.

– Да, парни, не собирайтесь такой большой группой, – вдруг опомнился Лука в начале отряда, – Гейб, ты будешь первым, на тебе разведка.

Когда тяжелые шаги Гейба стихли, и он стал точкой на горизонте, я подумала о том, что Нинел или даже Эндрю, лучше бы подошли для этой цели. Более незаметные и бесшумные, они имели хорошую реакцию, гораздо лучше, чем у Габриэля. Впрочем, и Лука обладал такими качествами, для меня он был бы первым кандидатом на роль разведчика. Но раз в его руках была карта, и никто кроме него на неё не претендовал, это уверило меня в том, что карту дал ему лично сам Виктор, возложив на него так же и командование.

Когда голос Гейба раздаётся по внутренней связи, возвещая о том, что всё чисто, я невольно вздрагиваю. Внутренняя связь, как коммуникатор и винтовка, не должна работать, но видимо, и здесь Антон постарался.

Отряд движется слаженно, не считая Луки, который то и дело смотрел то в карту, то на компас. Бумага шелестела на ветру, и он резкими движениями одергивал её, стараясь расправить, но ветер вновь загибал внутрь очередной край. Лука сбивал строй, и злился из-за того, что на бумажной карте не было той стрелочки, что указала бы путь, как на её голографическом собрате.

Наш неровный строй не нарушался ни единым звуком. Ожидаемой колонны с медиками и техниками не было видно, и меня стали посещать мысли, что они могли, так же как и мы, нарваться на взрывное устройство. Но, может быть, просто задерживались в пути. Лишь Гейб нарушал гнетущую тишину, ругаясь по внутренней связи на Луку, что менял направление каждые пять минут. Но вскоре раздался его радостный возглас о том, что впереди виднеется разрушенное здание, к которому мы так упорно шли.

Когда мы достигаем цель нашего пути, то это здание оказывается довольно большим магазином, а позади, виднеются руины домов. Магазин на фоне руин позади, сильно выделялся. Он был почти цел, если не считать одной разбитой витрины, и отвалившейся вывески, что уже почти полностью занесло песком.

– Здесь иногда бывает патруль, – Лука нервничал, осматривая здание, – но будем надеяться, что они не будут заезжать так далеко, и мы не нарвёмся на них.

Парни заходят внутрь все вместе, позабыв о безопасности, расслабленные тем, что мы слишком отклонились от основной дороги.

Я захожу последней, перед этим, окинув взглядом горизонт.

Внутри светло и очень много места. Стеллажи были сдвинуты к стенам и к окнам, оставляя центр помещения свободным. Высокий потолок был полностью зеркальным, и, запрокинув голову вверх, я смотрю на своё бледное и далёкое отражение.

– Скрыть все опознавательные элементы на одежде, – опустив голову, я замечаю, что парни сев на пол, распаковывают коробки с пайком.

– Принцесса, – Гейб уже что-то жевал, – ты лучше поешь, потом покомандуешь.

– Да, Лив, – поддержал друга Лука, – мы уже давно не ели, а впереди ещё долгий путь. Давай к нам.

Лука очаровательно улыбался, как ни в чем, ни бывало, и жестом приглашал меня сесть к ним, прямо на пол, на котором разбили импровизированный стол.

Я отрицательно мотаю головой. И иду к стеллажу, через который падал солнечный свет.

Сняв жилет, я снимаю куртку. На плечах красуются отличительные капитанские знаки, которые я без сожаления снимаю, и, борясь с желанием выбросить их, отправляю в потаённый карман. Выброшенные знаки и погоны могут стать отличной уликой для патрульных из гарнизона. Сняв рубашку, я проделываю те же самые действия с ней. Оставшись в одной футболке, чувствую, как начинаю дрожать от ветра, что врывался в разбитое окно. Отрываясь от своей работы, я бросала короткие взгляды на улицу, осматривая горизонт раз за разом, ожидая за нами погоню из гарнизона.

Полностью сняв все элементы с рубашки, я бросаю ещё один взгляд в окно, и моё сердце замирает.

– С юга летят дроны! – я резко вскакиваю на ноги и замираю, не зная, что мне делать дальше.

– Они просто патрулируют территорию, – голос Хью звучит неуверенно, – возможно.

– В них встроены тепловизоры мощнее, чем в наших шлемах, – я задыхаюсь от страха, – и они не пролетят мимо этого здания, потому что здесь мы.

– Дроны белого цвета.

Из блестящей точки на горизонте, дроны превратились в четко видимые объекты. Они быстро летали, могли переносить тяжёлые грузы, и уже с такого расстояния могли увидеть присутствие человека, как бы он хорошо не прятался.

– Всё пропало, – прошептал Гейб.

Анталионские дроны были единственными в своём роде – такие образцы были только у столицы. Лишь у ещё нескольких округов имелись дроны, но гораздо меньше, медленнее и без таких мощных тепловизоров и камер. Столица никому не давала вооружаться наравне с собой.

– Они летят сюда, – прошептал Лука, что встал за моей спиной.

– Всем отойти вглубь помещения, – схватив свои вещи, я отхожу назад, – и приготовить оружие.

Парни вскакивают со своих мест, оставив на полу куртки и рюкзаки.

– Нужно закрыть дверь стеллажом, – Лука совладал с собой быстрее всех, – кто-нибудь, помогите мне.

Хью, оказавшийся ближе всех, принимается толкать стеллаж, подбежавший Нинел, помогает им, и стеллаж занимает своё место, уменьшив количество света в помещении.

– Нужно попробовать подвинуть прилавок в центр, – предлагаю я, осмотрев массивный деревянный стол возле стены.

– Какой смысл за ним прятаться, если они могут нас идентифицировать? – сдавленно произнёс Хью.

– Не могут, – ответил Антон, – наши коммуникаторы отключены от системы, они не смогут понять кто мы такие, пока мы внутри.

– Если не перестреляют всех нас, – кряхтел Гейб, пытаясь в одиночку сдвинуть массивный стол, – лучше помогите, чем языками чесать.

Алекс и Антон, поспешили помочь Гейбу. Вместе, они со скрежетом пытаются сдвинуть его. Эндрю присоединяется к ним, и прилавок занимает нужное место.

– Они уже близко, – я неотрывно следила за дронами, – осталось меньше полумили.

За спиной раздался шум. Обернувшись, вижу, что парни сдвинули в центр ещё один стол.

– Всем укрыться.

Подбежав к прилавку, я перепрыгиваю через широкую столешницу, и спрыгиваю на пол. Лука тянет меня ближе к себе, и мы сидим тихо, слыша лишь собственное сбившееся дыхание.

Снаружи не слышно ни звука, и Эндрю пытается привстать, но Хьюго тут же дёргает его назад.

– Может быть, они всё-таки мимо…

Голос Нинела тонет в оглушающем шуме стрельбы и звоне стекла. Это не просто выстрелы, как случалось на выездах с альфами, это нескончаемая оглушающая очередь. Пули вонзались в дерево стола, уничтожая его. Древесина разлеталась в разные стороны, с невероятной скоростью и силой. В помещении стало ничего не видно, из-за песка, дыма, и разлетающихся щепок.

Выстрелы стихают. В оседающем дыме, я замечаю, как Ал хочет выглянуть. Остановив его жестом, я показываю всем остальным то же самое, но большинство смотрят на меня с непониманием.

«Я же не с альфами, только они на всех выездах постоянно используют жесты», – с опозданием вспоминаю я.

Остальные отряды, и даже «Бета» редко попадают в такие ситуации, требующие полной тишины.

Указываю им на частично повреждённый зеркальный потолок, и парни понимают, что я хотела. В уцелевших зеркалах можно было рассмотреть дроны, что абсолютно бесшумно кружили перед магазином. Их запас патрон не бесконечен, но и наше убежище уже на грани уничтожения. Мы не выдержим следующей очереди. Сейчас орудия дронов остывают, и это наш шанс.

Я показываю парням жест, что пора действовать, и мы выныриваем из своего убежища. Прицелившись, я дожидаюсь, когда дрон поравняется с дверью. Прикрывавший её стеллаж завалился в сторону, открывая больше пространства для выстрела. Дрон подлетает ближе, и стреляю, надеясь попасть в его камеру. Рядом со мной раздаются ещё выстрелы, и ещё, и дрон падает. Но нам приходится сразу же нырнуть обратно в наше убежище: второй дрон вновь открыл по нам стрельбу.

От стола отлетают куски дерева всё больше и больше, наше прикрытие тает с невероятной быстротой, и мы прижимаемся друг к другу всё ближе.

Дрон затихает. Нинел и Хью приподнимаются, и стреляют в дрон, что кружил возле входа.

– Вот чёрт! – Нинел ныряет вниз, а следом Хьюго.

Дрон вдруг начинает хаотично стрелять, пули попадают в потолок, в стену перед нами, а после выстрелы слышны только на улице. В этот короткий перерыв, когда дрон палил не внутрь магазина, Нинел, стараясь перекричать шум, объяснил происходящее:

– Кажется, я повредил его датчик! – Он испуганно смотрел на нас.

Теперь дрон стал неуправляемым. Очередь, прошедшая вдоль всего здания, подбрасывала в воздух куски кафеля с пола и стен. Осколки летели со всех сторон, и, сжавшись, мы ждали, когда дрон остановится или патроны закончатся. Но дрон никак не хотел останавливаться: он переключился на наше убежище, и уничтожал столы, за которыми мы прятались.

Алекс, сидевший возле меня, вскрикнул, где-то слева раздался ещё крик и ругань, но очередная очередь, прошедшая над нашими головами, заглушила все звуки. Возле Ала, начала расползаться лужа крови, так стремительно, что я испугалась.

Он сидел боком, и пуля, прошедшая через изрешечённый стол, попала ему в руку.

«Неужели пуля перебила вену?»

Я двигаюсь к Алексу ближе, вжимая голову, и прикрываю её руками, будто это меня спасёт.

Если выстрелом была перебита вена, то сейчас я не смогу ему ничем помочь. Всё необходимое было в рюкзаках, и под обстрелом, я не могла даже доползти до него. Сейчас мне остаётся надеяться, что всё обойдётся. Осматривая рану, с облегчением выдыхаю – пуля прошла навылет, и кровь уже перестала идти, но рана всё же была серьёзной – калибр патронов был гораздо больше, чем у патронов в нашем оружии. Над головой вновь проходит очередь, и я накрываю Ала собой, чтобы его не задело. Сверху слышится звон и на нас тут же сыпется всё то зеркало, что украшало потолок. Мои руки и спину обжигает что-то, но я не убираю их с затылка, продолжая прикрывать голову.

Дрон затихает на короткое время, и кто-то из парней, воспользовавшись моментом, стреляет в него. Затем слышатся ещё выстрелы, и грохот с улицы возвещает о том, что всё закончилось.

Некоторое время мы сидим не двигаясь.

– Неужели всё? – тихо спрашивает Лука.

– Их орудия точно больше не придут в действие? – откуда-то раздался голос Антона.

Я встаю, но всю левую сторону, неожиданно, обжигает боль. Мне стоит усилий, чтобы подняться. И когда я распрямляюсь, то в глазах темнеет от острой боли в левом боку. Пелена темноты медленно рассеивается, и я вижу, что там застрял осколок зеркала, и ещё один небольшой в левой руке. Выдернув без труда сначала его, я дёргаю так же уверенно тот, что застрял возле левого бедра, и меня охватывает такая резкая боль, что я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Осколок длинный и узкий, но вошёл он наполовину. Бегло осмотрев себя, я замечаю ещё несколько осколков: мелкие осколки в левом боку, пара в левой ноге, на пояснице и несколько на левом предплечье. Если бы на мне был жилет, то такого не случилось. Все эти царапины были не страшны, но рана над левым бедром горела. Осколок прошёл вдоль бедра, на глубину около трех дюймов, и с этим нужно было что-то обязательно сделать. Как и с дронами, что теперь валялись недвижимо перед входом.

– Уже минуту ничего, – заговорил Гейб, – может выйти проверить?

– Антон, – мой голос охрип, – ты должен стереть все записи с дронов.

– Это невозможно, – его голос дрожал, – это анталионские дроны, их система защиты самая сложнейшая.

– Значит, придётся сделать так, чтобы стало возможно, – я осматриваюсь вокруг.

Кафель, раздробленный на мелкие кусочки, усыпал пол, оголив бетонные стены, с рытвинами от пуль. Стеллажи были похожи на груду изрешечённого металла, а на потолке не осталось и воспоминания о зеркалах. Весь пол был усыпан слоем кафеля и зеркала. От массивных столов, за которыми мы прятались, остались выщербленные основы, лишившиеся всех своих резных элементов.

– Они вели запись или управлялись в режиме реального времени? – я смотрю на белоснежные громадины у входа.

– Я не знаю, – голос Антона срывается, и ему приходится откашляться, чтобы продолжить говорить.

– Может быть, они до сих пор транслируют то, что здесь происходит! Откуда мне это знать?!

– Так выясни! – я повышаю голос, – мы должны оставаться для государства как можно дольше пропавшими, от этого зависят жизни тех, кто остался в городе.

Антон неуверенно встал, и испуганно смотрел в дверной проём на бездвижные дроны. Гейб легонько подтолкнул его в плечо, и Антон, словно проснувшись, полез в рюкзак за планшетом.

Алекс поднялся, придерживая здоровой рукой ранение на правой руке.

– Нужно наложить швы, – я киваю в сторону его раны.

Ал покорно кивает и больше ничего не говорит.

Не сразу заметив под осколками и щепками собственный рюкзак, я отряхиваю его, и открываю. Внутри всё перемешалось, и аптечка находится не сразу.

– Кажется, – заговорил Антон, – дроны были автономны. Вероятно всего, они патрулировали округ для зачистки повстанцев, а наткнулись на нас.

– У тебя получится удалить все данные? – спрашиваю я, открывая аптечку.

– Да, но они где-то скрывают резервную копию всех данных, – Антон качал головой, смотря неотрывно в планшет, – а к этим данным имеет удалённый доступ Анталион. И это вопрос времени, ну и ответственности столичных военных, когда они проверяют данные.

Антон полностью погрузился в планшет, и я переключилась на Алекса. Вскрыв стерильный пакет для обработки ран, я приказываю ему снять рубашку, и стараюсь всё сделать так быстро, как это требуется. Все растворы, бинты и стяжки, для того, чтобы стянуть рану, должны были использоваться сразу, или иначе всё теряло смысл.

Дрожащими руками я обрабатываю его руку, спрессованным ватным диском в обеззараживающем растворе, и тут же ставлю стяжки, стараясь сделать всё как можно ровнее, чтобы не осталось шрама.

Алекс тяжело дышит, но не произносит ни слова. Даже когда я наношу заживляющий спрей, Ал сохраняет молчание.

– Быстро ты, – после выдоха произносит он, наблюдая за тем, как я закрепляю повязку, – я думал, что это никогда не закончится.

У меня хватает сил, только на то, чтобы кивнуть. Наблюдая за тем, как сосредоточенно работает Антон, я радовалась тому, что патроны в дронах, были не предназначены для стрельбы по бронемашинам. Иначе никто бы не выжил.

Подошедший ко мне Хьюго отвлекает меня от размышлений на эту тему, и я замечаю его щёку, рассеченную осколком, и почти отделённую мочку уха от остальной его части. Я принимаю решение, помочь сначала ребятам, а после себе: за спиной Хью уже возник Нинел, тоже нуждающийся в помощи.

Стяжками, вернув Хью мочку уха на место, я бросаю взгляды на Кайса, что смотрел пустым взглядом в свой планшет. Никто из парней не решался ему мешать, и я возвращаюсь к щеке Хьюго, из раны на которой продолжала идти кровь.

Ладонь Нинела потребовала меньше всего времени. Достав осколок зеркала, я трачу последние стяжки из своей аптечки. Обработав оставшиеся порезы, я расходую на него свои последние повязки, и моя аптечка пустеет. Всё необходимое для себя, я могу одолжить из чужой аптечки, к тому же мне немногое нужно. Закончив с рукой Нинела, замечаю, что Лука тоже ранен: на ноге, сквозь порванные брюки, проглядывала рана.

Лука, не дожидаясь моего предложения, машет руками:

– Лив, это ерунда, – он улыбается, и разворачивается ко мне так, чтобы скрыть рану.

– Кажется, ты сама ранена? Лучше позаботься о себе, не обращай на меня внимания.

– У меня всё равно медикаменты все закончились, – я слегка веду плечами, – у тебя можно одолжить?

Лука перестаёт улыбаться.

– Лив, понимаешь, – он скребёт пальцем переносицу, – у меня нет с собой аптечки. Вообще никаких лекарств нет.

– Ты же шутишь? – я покачиваю головой, над его глупым розыгрышем.

Лука отрицательно мотает головой, и его рука останавливается, закрыв почти всё лицо.

Обернувшись, я озвучиваю свою просьбу:

– Мне нужна аптечка.

Парни лишь переглядывались между собой, и вместо ответов, лишь слегка мотали головой, а кто-то не реагировал вообще.

– Ни у кого с собой нет аптечки?! – мне в это никак не хотелось верить.

– Виктор сказал, что мы едем налегке, – заговорил Гейб, – аптечка занимает много места в рюкзаке, к тому же, кто мог предвидеть, что такое случится?

Он обвёл всё пространство вокруг себя руками.

Я никак не могу переварить услышанное. Меня переполняют нахлынувшие эмоции, и я, захлопнув свою опустевшую аптечку, швыряю её в Габриэля. Он не успевает увернуться, и чёрный чемоданчик врезается в его грудь. Гейб, как и многие, был в бронежилете, и этот удар не заставил его что-либо почувствовать, отчего я испытываю злость ещё сильнее.

– Лив, перестань, – голос Луки за спиной звучит очень мягко, – мы рассчитывали на то, что доедем на броневиках, а всё необходимое, в том числе и медикаменты, привезут в колонне с медиками и техниками. Мы были уверены, что проведём в дороге меньше суток, и всё обойдётся без происшествий.

– Виктор сказал, что самое опасное – это попасться на глаза патрулю из гарнизона, – подал голос Алекс.

– Ну да, теперь понятно, что это было поспешно, – Гейб пожимает широкими плечами, и замирает в этой позе на несколько секунд, – но…не знаю даже…

Гейб обводит взглядом своих товарищей, словно ожидает от них подсказки. Но все вокруг молчат.

– Вы глупые дилетанты, поставившие под угрозы десятки жизней!

Мой собственный голос звучит для меня незнакомо.

– Моё место среди сержантов? Если так, то где тогда ваше место?

Никто не подаёт голос, и не спорит со мной.

Мысли роятся в моей голове, и их так много, что я не знаю, какую мысль озвучить первой. Гнев, что клокотал внутри, никак не хотел сформироваться в предложения или хоть какие-либо слова.

«А ведь я сама допустила ошибку, сняв жилет на такое продолжительное время», – с опозданием осознаю я.

Будь он на мне, то мне не нужны были бы повязки и стяжки. Пара царапин на руке и ноге – ерунда, но вот рана в боку, над бедром нуждалась в наложении швов. Убрать отличительные знаки с одежды, безусловно, очень важно, но то, что я сразу не вернула жилет на место – это моя большая оплошность. Гейб, пожалуй, прав на мой счёт.

Но слова уже сказаны. Мы – отряд, и именно сейчас, мы должны поддерживать друг друга и действовать сообща, а я только вношу раздор.

– Гейб, – я стараюсь избегать встречаться с ним взглядом, – брось обратно.

Габриэль, всё это время державший пустой чемоданчик, встал, и отдал мне его в руки. Открыв его, я бросаю внутрь оставшиеся разорванные упаковки со стола, и с пола.

– Здесь не должно остаться следов нашего пребывания, – громко говорю я, подбирая с пола упаковку из-под повязок, – теперь это здание привлечёт к себе много внимания, как и пропавшие дроны.

Я бросаю взгляд на Антона, который озабоченно что-то печатал в планшете.

Все без возражений начинают сбор всего мусора, что успели оставить. Коробки из-под пайка, упаковки, пакетики из фольги и консервные банки – всё, что теперь было завалено кафелем и кусками дерева. Парни всё тщательно осматривали, и все находки складывали в свои рюкзаки. Каждый их шаг сопровождался оглушающим треском, осколков кафеля и зеркала под ногами. Всё происходило без разговоров и шуток, словно теперь они осознали, всю серьёзность ситуации.

На улице уже почти стемнело, а внутри стало холодно, когда Антон, с радостным возгласом, оповестил, что всё получилось.

– Взрыв будет больше, чем при взрыве броневика, – произносит Антон, – нам нужно отойти на довольно большое расстояние, чтобы случайно не задело осколками.

– Если взрыв будет таким сильным, то он привлечёт много внимания, – я говорю тихо, но в повисшей тишине кажется, что они звучат подобно грому. – Он, будет заметен, за многие мили от этого места, и нас смогут обнаружить, потому что мы не успеем скрыться.

– И что тогда? Оставить их вот так? – недоумевал Хью.

– Дроны слишком большие, чтобы мы могли их как-то замаскировать, – заговорил Гейб.

– Возможно, – неуверенно вставил Кайс, – я смогу сделать это через какое-то время, например, попробовать запрограммировать взрыв.

– Мы всё равно не сможем уйти далеко, неуверенные в том, что взрыв был, – прервал его Лука, – нам нужно проконтролировать это.

Все устремили на меня взгляды, в ожидании моего вердикта. Словно без моего приказа они не могли действовать. Формально я оставалась в звании капитана, но они игнорировали мои прежние приказы до этого, так почему теперь им важно моё решение?

– Нам нужно будет отойти от этого места, как можно дальше, – я смотрю на белеющие в сумерках дроны, – но так, чтобы мы могли услышать взрыв.

Антон согласно кивнул, и вновь погрузился в свой планшет. Парни, подобрав свои вещи, ожидали его.

Вскоре, мы выходим из разрушенного магазина, через запасной выход, и оказываемся в полной темноте. Путь предстоит долгим, а ночлег, будет коротким.

Мы уходили всё дальше и дальше, здание растаяло в темноте, словно ничего и не было. Мы все оборачивались, словно ждали, что вот-вот произойдёт взрыв или за нами уже едет патрульная машина из гарнизона, но вокруг было тихо. Кроме наших шагов, гулко звучавших в ночи, не было слышно и звука.

Спустя час, в отдалении раздаётся взрыв, и мы все останавливаемся и оборачиваемся, словно по команде.

– Что-то не так, – Антон делает пару шагов в обратном направлении, словно желает вернуться назад.

– В чём дело? – Лука подходит к нему.

– Взрыв недостаточно сильный, – шепотом отвечает Кайс, – протокол запустился только на одном из дронов.

– Твою мать, – Гейб начал ругаться, – ты же сказал, что всё готово!

– Возможно, случился сбой, – растерянно ответил Антон, – я не думал…

– В смысле ты не думал?!

Гейб широко шагает в сторону Антона, явно не с самыми добрыми намерениями. Реакция Гейба вызвала у меня лёгкую ухмылку, как вдруг горизонт озарился яркой вспышкой, от которой стало светло. Грохот взрыва, казалось, был оглушающим даже здесь. В гарнизоне не оставят это без внимания. Они, наверняка, найдут сначала остов нашего броневика, а после, наткнутся на это. Судя по взрыву, от здания осталась воронка, но и этого достаточно, чтобы военные поняли, что все эти события взаимосвязаны, и повстанцы вряд ли смогли заставить дроны самоуничтожиться.

– Нам нужно идти, – я отворачиваюсь от зарева на горизонте.

Даже если нас будут искать, подозревая в измене, мне было неприятно думать, что в момент взрыва, возле здания могли бы оказаться патрульные из гарнизона. Спасать свои жизни, такой ценой было слишком, даже понимая, что мне грозит, если меня поймают.

Парни быстро шагают, и мне приходится признать, что я отстаю. Не потому, что так должен выглядеть строй, во время пересечения открытой местности, а потому что боль становится всё сильнее.

Ал, заметив моё отставание, тоже сбавляет шаг, и плетётся впереди меня, иногда оборачиваясь.

– Пора сделать привал.

Лука останавливается, и ждёт, пока все соберутся возле него. Парни с радостью скидывают рюкзаки и достают спальные мешки.

Расположение для привала получилось довольно удачным: вокруг большие валуны, и попасть сюда, можно было только пешком – машина гарнизона не сможет проехать здесь, несмотря на свой небольшой размер.

Парни набирают веток и разводят небольшой костёр. Разогрев консервы из пайка, и закончив с поздним ужином, они принимаются за свою одежду. Смеясь и разговаривая, так непринуждённо и повседневно, парни снимают все опознавательные знаки с курток и рубашек. Тепло небольшого костра расслабляет и успокаивает. Слышатся шутки, голоса становятся громче, и начинает казаться, что это просто поход, и над нами не висит расстрел за дезертирство.

Алекс и Хью болтают возле костра, вызвавшись быть караульными, пока другие забираются в свои спальные мешки.

Рана горела и не давала мне спокойно сидеть. Хотя возможно, дело было вовсе не в ране. Я встаю, и осматриваюсь вокруг. На небе был лишь тонкий месяц, а свет от костра был тусклым, чтобы осветить достаточно пространства вокруг.

– Куда ты собралась? – задаёт мне вдогонку вопрос Хью.

– Подальше от вас, – огрызаюсь я.

Неожиданно для самой себя, мой ответ оказался грубым, но мне уже плевать на это. Боль не давала мне раздумывать о том, как прозвучали мои слова.

Отойдя достаточно далеко от нашего лагеря, я выхожу на открытое пространство, поросшее кустарниками и небольшими деревьями. Огромные валуны остаются позади, и, устроившись на небольшом камне, я облокачиваюсь спиной на ещё один камень, стоявший позади. Расслабившись, я тяжело вздыхаю, зная, что никто рядом не подслушает.

Запрокинув голову вверх, я смотрю на ночное небо, усыпанное невероятным количеством звёзд. Крупные и мелкие, они мерцали на тёмном небе, отвлекая ненадолго меня от моих мыслей.

Интересно, как сейчас Люси и Ник? Я ведь обещала писать как можно чаще, а уже прошло больше суток, как я отправила последнее сообщение. Люси будет плакать, да и близнецы будут переживать.

Я вновь шумно вздыхаю, и на глаза набегают слёзы. Их переживания не стоят того, что я всё же жива. Я – предатель. Даже если политический строй изменится, даже если все участники будут прощены, я всё равно предатель. Предатель, бросивший всех близких, что пребывали в неведении, о том, что со мной и где я. Я не смогу переводить им деньги, и сейчас они зависят от тех небольших выплат, что получал Ник и Люси. А Рита останется в этом месяце без лекарств.

Слёзы уже стекали ручьями по щекам, и я, изо всех сил, сдерживала всхлипывания. Несмотря на то, что я была здесь одна, мне было стыдно за свои слёзы. Смахивая их, я всё равно никак не могла успокоиться. Получается, из-за меня лечение подруги прекратится. Сможет ли Рик что-то предпринять, находясь от города так далеко? Ведь о пропаже нашего отряда он узнает одним из первых, гораздо раньше, чем, если бы он был в академии.

Слёзы вновь начинают течь по щекам. Я лишила всех своих близких той помощи, ради которой я их и оставила. Все мои труды были напрасными.

Отношения внутри отряда, тоже были в плачевном состоянии. Даже со столь близкими для меня Лукой и Ричи я смогла проложить пропасть. Ричи пытался поговорить со мной, но вместо того, чтобы прислушаться к нему, я оттолкнула его, даже не дав ему возможности высказаться. А после он умер, и я лишилась возможности поговорить с ним.

Слёзы всё вокруг застилают, и, желая как-нибудь отвлечься, я провожу по экрану коммуникатора пальцем, скорее, по привычке, нежели целенаправленно, и экран вдруг оживает. Я могу открыть только свои сообщения, правда отправить что-либо или позвонить, я не могу. Открыв нашу переписку с Ником, я перечитывала короткие сообщения, со щемящей тоской, будто он потерян для меня навсегда.

Заметив значок записи голосового сообщения, я испытываю смесь страха и радости. Но вскоре я понимаю, что записанное сообщение не отправить. Какое-то время я смотрю на коммуникатор и не знаю, что делать дальше.

А чтобы я сделала, если можно было отправить? Только навредила бы ему этим сообщением. Но всё же я нажимаю на значок записи, и из меня льётся поток слов. Я рассказываю всё то, что накопилось за столько лет, и когда выговариваюсь, то не помню уже и половины того, что рассказала. Сообщение не отправить, поэтому оно просто остаётся ждать, когда появится подключение к системе.

Моя болтовня растянулась на час, и я тихо смеюсь, представляя, как Нику пришло бы удивиться, получив такое сообщение. Мне становится легче, я будто по-настоящему поговорила с братом.

Небо, за это время, начинало светлеть, ещё немного, и нам нужно будет отправляться в путь. Спустившись с камня, я потягиваюсь, и отправляюсь в лагерь, чтобы собрать свои вещи. Рана, как и прежде, обжигала болью, но чувствовала я себя уже не так плохо.

В лагере было тихо. Костёр потух, а Алекс и Хью, дремали, откинувшись на камень позади них. Я сажусь к костру очень близко, и чувствую исходящие остатки тепла. Протянув руки над углями, я растираю замершие пальцы. Просидев там так долго, я продрогла, но не обращала на это внимания, изливая душу, безжизненному коммуникатору.

– Ты не спишь?

Лука отвлекает меня от моего занятия.

– Ага, их подменяю, – я киваю головой в сторону спящих Алекса и Хью.

– Вот же, – Лука не договаривает, широко зевая.

Сев в своём спальнике, он трёт глаза, и вновь, раз за разом зевает.

– Знаешь, – он продолжает тереть глаза, – всё хотел поговорить с тобой, но никак не получалось выбрать момент для этого.

Лука медлит, и в это время просыпается Гейб. Он шумно зевает, и толкает рядом лежавшего Нинела. От шума просыпается Алекс, подпрыгнув на своём месте. Вскоре просыпаются и остальные парни. Лука лишь тихо вздыхает, обводя их взглядом.

Парни, поёживаясь и сонно потирая глаза, медленно складывали вещи, и я нетерпеливо ждала всех. Все мои вещи были уже за плечом, и я со страхом ждала ещё один переход длиной в день, если не больше. Лука прихрамывал, хотя старался это скрыть, Гейб тоже был ранен в бедро, куском металлической пластины, видимо, от стеллажей. Раны были несерьёзные, но нам предстояло идти весь день, и я переживала за них.

До рассвета оставалось почти два часа, но идти нам нужно было уже сейчас. Если ночной патруль, по каким-либо, причинам не видел последствия взрыва, то утренняя смена должна была наткнуться на разнесенную местность, вместо заброшенных построек. Тогда-то гарнизон точно спустит половину состава в пустыню, в поисках тех, кто мог это сделать. Столица, потерявшая одновременно два дрона, поднимет на уши весь гарнизон, и майору Брайту придётся несладко.

– Все готовы? – Лука обвёл всех взглядом.

Все ответили утвердительно, правда, с небольшой задержкой. Алекс и Хью избавлялись от углей, закапывая их и засыпая песком. Не остановившись на этом, они приносят камни, и кладут поверх. Когда всё готово, мы выдвигаемся вслед за Лукой, в руках которого была карта.

Сегодня отряд не стал разбиваться, как вчера. Мы шли по двое, иногда парни забегали вперёд, там и оставаясь, а иногда, наоборот отставали, если что-то привлекало их внимание. Одним из объектов их любопытства стали солнечные батареи, что стояли ровными рядами, разбитые и засыпанные песком.

– Примитивные устройства, – со знающим видом, сказал Антон.

– Столько же места занимают! – Нинел окидывал взглядом всё пространство до горизонта.

– А ещё они хрупкие, и требовали обслуживания людьми, – Антону нравилось, что он мог блеснуть знаниями, – а энергии вырабатывали в десятки раз меньше чем современные.