Читать книгу: «Под осиной»

Под Осиной

Глава 1. Дом на краю Кривого Лога

Деревня Кривой Лог стояла так далеко от больших дорог, что казалось, будто её придумали не люди, а лес. Тринадцать дворов, покосившиеся заборы, колодец с воротом, который скрипел, как старик во сне. За огородами начинался ельник, за ельником — болото, а за болотом уже никто не ходил. Там, говорили, живёт Корень.

Корень был их богом. Не тот, которому молятся в городе, не тот, о котором слышал Игорь. У Корня не было лица, но было имя, были праздники, и были запреты. Его изображали чёрным деревом с оленьими рогами, и стоял его идол в овине Виктора — на самом краю деревни, ближе всех к лесу. К тому самому болоту.

Виктор был человеком тяжёлым. Не толстым — тяжёлым. Такой человек входит в дом, и половицы сразу знают, кто пришёл. Он говорил мало, но каждое его слово падало, как топор. Он был слушающим Корня: передавал его волю, назначал посты, решал, когда резать скот и когда молчать. Деревня верила ему. Виктор же верил, что Корень выше всего. Выше жены. Выше сыновей. Выше собственной крови.

У него было три сына.

Старшего звали Игорь. Он родился от первой жены Виктора и долго жил не здесь, а в райцентре, с матерью. Мать его, Настя, работала в столовой, смеялась громко, по вечерам включала телевизор и не запрещала Игорю задавать вопросы. Игорь помнил её руки, пахнущие тестом, помнил чай с сахаром вприкуску, помнил, как она говорила: «Никого не бойся, сынок. Даже бога. Если он добрый, он поймёт».

Потом Настя заболела. Осенью её не стало. Игорь приехал в Кривой Лог к отцу, которого до этого видел редко. Виктор встретил его у калитки, посмотрел сверху вниз и сказал:

— Теперь ты мой.

Среднего сына звали Костя. Ему было двенадцать. Младшего — Андрей, ему шёл девятый год. Они были Игорю братьями по отцу, единокровными, хотя деревенские бабы называли их сводными и качали головами: мол, что Виктор делает, то и растёт. Костя был тихим мальчиком, с острыми глазами и привычкой смотреть в землю, когда взрослые говорят о боге. Андрей был ещё маленький, но знал: если отец молится, надо стоять смирно, а если отец молчит — лучше не дышать.