Читать книгу: «Сознание»

Глава первая.

– Деда, расскажи что-нибудь на ночь, а то я уснуть не могу, – попросил маленький мальчик, лежавший в постели.

– Даже не знаю, какую сказку рассказать на этот раз, – призадумался старик с седой бородой.

– Нет, деда, я не хочу сказку, я уже большой, расскажи что-то, что и вправду было, – сказал парнишка.

– Правдивые истории даже взрослым не нравятся, пока молодой наслаждайся вымышленными, – вздохнул дед.

– Ну пожалуйста, эти сказки я слышал уже очень много раз, я хочу узнать, что было раньше, пока я еще не родился, – оторвал от подушки голову мальчишка.

– Эта история будет слишком длинной и неинтересной, а тебе уже надо спать, – пробурчал пожилой мужчина с гладковыбритой головой.

– Завтра же воскресенье, мне не нужно в школу. Один раз и все! Честное слово буду ложиться рано спать! Можно только сегодня? Ну пожаалуйста, – умолял ребёнок.

– Наглости в тебе больше чем у танка! – Возмутился дед.

– Хорошо, де, не надо ничего рассказывать, но больше не приходи ко мне перед сном! – Обиделся внук.

Грузный взгляд окутал мальчика, для деда разговоры с внуком были чем-то большим, чем просто беседа. Он не мог не заходить к мальчику вечером, этот ультиматум он не готов был услышать.

– Хорошо, я расскажу тебе историю о том, как мы жили до начала равенства всех людей, но родителям не говори, что мы сидели допоздна, понял? – Дед.

– Да, конечно, я никому никогда не расскажу! Честное слово! – Осчастливился мальчик.

Старик завел свой длинный рассказ о том, как изменилась жизнь за очень короткое время, а парнишка сидел и внимательно слушал.

– Когда-то я тоже был молод и любопытен, как ты, мне всегда все казалось интересным и привлекательным, всегда искал авантюры и находил их. В подростковом возрасте начал изучать политику и сильно увлекся этим. В то время мир был совсем другим, люди покупали еду, одежду, платили за электричество и газ.

– А чем платили, дедушка? – Спросил пацан.

– Деньгами, были такие бумажки, которыми расплачивались в магазинах, а чтоб их получить львиная доля людей усердно работали на разных работах: мыли улицы, вкалывали на заправках, в магазинах, собирали мусор, это сейчас почти все дела выполняют роботы, а раньше…

– Как вам плохо было без роботов, – расстроился мальчик.

– Да, без них было тяжело, все работали восемь и более часов, а со временем рабочий день сократили до двух часов в день, и каждый мог выбрать любую работу, которая ему больше по душе.

– А кем ты был? – Спросил внук.

– Я, мальчик мой, был обычным работягой, брался за любую работу, а потом стал одним из лидеров революции.

– А что такое революция?

– Это когда огромная часть населения не согласна с законами и поведением власти, и им ничего не остается, как только поднять оружие и выдвинуться против тех, кто их притесняет. Мы это и сделали: свергли правительство и установили свое.

– А роботы были на вашей стороне?

– Тогда еще разумных не было, только примитивные, со временем у них проснулось сознание. У меня был лучший друг, с которым мы горели одной идеей – сделать так, чтоб все люди жили одинаково достойно, что у нас и получилось, но нам было мало сделать такой только Россию и мы пошли на весь мир, кто-то согласился мирно, с кем-то пришлось воевать. На тот момент у нас была самая большая армия из всех существовавших за всю историю человечества. Государства, которые нам подчинялись передавали нам все оружие, боеприпасы, технику и военных, поэтому она только росла. Мы подмяли всех кроме США, была такая страна раньше, но и ее мы тоже взяли через полгода. И весь мир был, как одно целое. Не было ни рас, ни наций, ни религий, одна большая страна на весь мир. Правительства тоже не было, все решал народ и все законы принимали голосованием большинства. Например, ученые три года работали над заменой спирта, чтоб уничтожить весь алкоголь – это раньше были такие напитки от которых люди дурнели, сейчас про это уже все и забыли. Все наркотики были уничтожены жестоким путем, каждый, кто имел отношения к ним понес суровое наказание: он и его семья будут приговорены к смертной казни, если восемьдесят восемь непредвзятых человек единогласно так решат, поэтому никто не рисковал, боялись быть пойманными. Как упал спрос, так и уничтожилось предложение. Табачные фабрики были переделаны в сельскохозяйственные заводы. Олигархи, миллиардеры и впрочем обычные люди лишились всех своих состояний, так как деньги мы вывели из обихода. Квартиры, дома, яхты все имущество было поделено и распределено среди всех людей. Когда-то мне мой дед рассказывал истории о практически таком же мире, они были близки к тому , времени, в котором живем мы, но мне кажется им не хватило технологий и роботов, с их помощью и идейностью, они добились бы того же. В то время они называли это коммунизм, наверное сейчас он и наступил, а может и нет, не знаю.

Мой друг, его прозвище было «Барс», был настолько же умным, насколько и бесстрашным, мы часто попадали с ним в разные передряги, но он всегда нас вытаскивал сухими из воды. В две тысячи двадцать девятом мы попали в тюрьму за призывы к митингам – это была очень суровая колония строгого режима. Нас не выпускали на прогулки, кормили помоями и держали в одиночных камерах, чтоб мы не могли ни с кем переговариваться. Был там один охранник по имени Владимир, он восхищался нашими идеями и очень хорошо к нам относился. Передавал записки, которые мы строчили друг другу, и иногда приносил нам нормальную еду. Жаль, что он работал сутки через трое, один день из четырех мы могли дышать ровно.

Начальник тюрьмы приказал всем охранникам и надсмотрщикам время от времени заходить к нам в камеру с дубинками и избивать нас до изнеможения, но не до смерти.

Камера Барса была первой, если заходить со стороны главного входа, поэтому он всегда получал первым, я слышал его мучения, но это не были крики или стоны, он всегда держался достойно. По коридору доносились только удары и шлепки дубинками и тяжелыми кирзовыми сапогами. Я уже знал, что скоро мой черед получать порцию синяков, ссадин и переломов, только вера в наше дело не позволяла мне опустить руки, я знал, что они хотят сломать настрой, характер и самих нас. Когда закрывалась дверь в камере «4», я уже ждал в предвкушении двух амбалов Якова и Павла, сегодня была их смена. В замочной скважине ключ провернулся не менее шести раз, дверь распахнулась и в камеру номер «8», именно в этой камере меня держали, вошли Яков и Владимир, я был в ступоре от удивления, что Вова принял участия в избиении моего друга.

– Давай с ним разберусь я, а ты пойди на обед, – обращается Вова к Якову.

– Неет, я знаю, как ты с ними разбираешься, даже пальцем их не трогаешь. Я тебе не Игорь, которого ты отправляешь на обед. После тебя на них даже царапины не бывает, думаешь почему мы теперь в одной смене? Я не дам больше спуска ни тебе, ни им.

– Почему ты так жесток? Тебе они ничего не сделали. А ты с ними поступаешь так, будто у вас личная вендетта. Поставь себя на их место.

– Я был никогда не попал на их место, эти суки слишком много себе позволили за это и отбывают наказание, а мы с тобой каратели, мы как Господь, очищаем от грехов, – рассмеялся Яков.

На глазах Владимира проступили слезы, он выбрал совершенно не подходящую работу для себя, но если бы не он, наша жизнь была бы кромешным адом, а так хоть были проблески чего-то светлого. Была бы его воля, он бы точно помог нам сбежать из этого места.

Наступила зима, сырые камеры превратились в настоящий морозильник, минусовая температура и отсутствие теплой одежды вызвали у меня пневмонию. Очнулся я в тюремном госпитале. Склонившись надо мной, прекрасная девушка меняла тряпку, лежавшую у меня на лбу, я посмотрел ей в глаза и увидел что-то прекрасное, это был самый счастливый день за последнее время.

– Как вы себя чувствуете? – Спросила девушка.

– Превосходно, я очень рад находиться тут, – ответил я, смотря ей в глаза.

– У вас высокая температура, я пытаюсь ее всячески сбить, но не получается, – засмущавшись сказала она.

– Это неважно главное, что я встретил вас, вы то единственное чудо, что заставило меня улыбнуться, теперь мне это место не кажется таким мрачным, – я.

– Кажется, это высокая температура на вас так влияет. Мы даже не знакомы… Оставлю вас, нужно больше отдыха, – убежала медсестра.

Я закрыл глаза и ощутил необыкновенное тепло по всему телу, но это точно не были симптомы болезни, это совсем другое. В моем животе бабочки танцевали вальс или даже сальсу, но все танцы прервала внезапная и ужасающая мысль: как же там Барс? Меня ударило в жар, сердце закололо и на душе стало очень тоскливо. Я хотел узнать, как он там держится в этом холоде. Через несколько часов снова появилась в палате та девушка.

– Что там с парнем в четвертой камере?

– Он держится изо всех сил, за него тут уже ходят легенды. Всех заключенных по желанию перевели в другую тюрьму, ведь в вашем блоке сломалось отопление, а он ни в какую не согласился переезжать, даже надзиратели редко заходят в эту мерзлоту. Сказал, что не уедет без вас. А я вас знаю, вы те самые из движения революции, зэки тут о вас только и говорят.

– Я здоров мне нужно вернуться обратно в камеру, – привстал я.

– Тебе даже сидеть нельзя, не то что вставать! – Остановила меня медсестра.

– Мой друг умирает, не могу тут лежать! Лучше помоги сбежать отсюда! – Попросил я.

– Я? Я не могу! Меня поймают и посадят! – Закричала она.

– Давай сбежишь с нами, у нас все получится! Большая часть России нас поддерживает! Мы заляжем на дно на время, а потом провернем революцию! – Убеждал я.

– Не знаю, я боюсь, что ничего не выйдет, – опустила глаза медсестра.

– Все очень даже выйдет! Главное верить! – Уверял я..

В палату зашел Владимир.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросил надзиратель.

– Я в полном порядке, помоги нам сбежать, – говорю я.

– Что ты такое говоришь? Я не могу! Как вообще ты себе это представляешь?! – Вова.

– Все очень просто: ты дашь мне свой телефон, я позвоню нашим сторонникам и они приедут на машине ко входу, а ты в свою очередь выведешь нас, будто перевозишь в другую тюрьму. Как тебе идея? – Я.

– У меня есть начальство и напарник, если ты не забыл. Кто позволит мне вывести вас из камер? – Владимир.

– Так я же не в камере, и Барса тоже можно уложить тут рядом со мной, а прекрасная медсестра подтвердит, что ему требуется медицинская помощь.

– С чего ты решил, что я это сделаю? Я же не давала согласие на такое, – она.

– Пока не давала, но я вижу, как вы оба верите в наше движение, поэтому помогите нам и встаньте в наши ряды! – Сказал я закашлявшись.

– Он сможет идти? – Спросил Вова медсестру.

– Уверенна, что нет. Ему даже вставать не желательно, – сказала девушка.

– Ты не у нее спрашивай, а у меня. Я лучше знаю, смогу или нет, так вот я уверен, что смогу. Кстати, как ваше имя? – Обращаюсь к медсестре.

– Вероника, можно просто Ника, – она.

– Очень приятно, теперь знаю имя девушки, которую полюбил с первого взгляда, – я.

– У тебя точно жар, – засмущалась Ника.

– Все, теперь дайте мне немного поспать и перевезите Барса в госпиталь, дальше уже решу, что делать.

Я проснулся, возле меня сидела Ника и гладила меня по руке. Мне снились прекрасные сны, будто мы с ней поженились, завели семью, у нас было много детей и все было, как во сне, хотя это итак было во сне.

– Как ты? – Спросила медсестра.

– Чувствую себя превосходно, я полон сил и энергии, будто спал несколько недель, – ответил я.

– Ну, почти, ты проспал трое суток. Я начала уже переживать подумала, что впал в кому, – уточнила она.

– Ничего себе, а я то думаю, почему я так хочу пить, – я.

Она подала мне стакан с водой, и я выпил его в несколько глотков.

Твой друг лежит в соседней палате, ему совсем стало плохо, он обессилел, – Ника.

– Он хотя бы в сознании? Может ходить? – Спросил я.

– В сознании, но ходить вряд ли сможет.

– Отведи меня к Барсу.

Зайдя в палату Барса, я уже не видел того сильного и энергичного парня, который был способен на все. Передо мной лежал худой, истощенный мужчина, вид у него был жалкий. Все лицо и голова заросли длинными черными волосами, чем-то он напоминал Робинзона Крузо, тоже в одиночестве, тоже пытается выжить. Я понял, что все надо брать в свои руки, Барс сейчас точно не может принимать решений. Я не мог сдержать свои печальные эмоции, по моей щеке покатилась слеза.

– Не смей тут хныкать, держись, – сходу сказал Барс.

– Я не могу смотреть на тебя такого! – Я.

– Какого такого? Тело мое надломлено, но дух даже не поцарапался, – он.

– Я хочу организовать нам побег, – я.

– Мне уже сказал Вова, но надо все продумать и связаться с нашими.

– Возьму это на себя, а ты наберись сил, – я.

Глава вторая

– Ало, Гриша, шалам. Это я. Нужно нас уже вызволять отсюда, будьте наготове, – позвонил я с телефона Вовы.

– Шалам, Хох. Когда и что нам делать? – Ответил Гриша.

– Нужно подготовить одну неприметную машину на левых номерах, и возьми с собой тысяч сто, чтоб дать на лапу гайцу если остановит. Еще возьми с собой гражданскую одежду: две пары джинс, две пары ботинок, футболки и две куртки. После завтра мы выйдем через главный вход…

– Как через главный? – Перебил Гриша.

– Слушай и не перебивай! Нас выведут в наручниках и посадят в бобик, повезут на юг по М29. Позже отправлю тебе локацию, где нас высадят и примерное время высадки, – сказал я.

– Все будет сделано, не переживай, – пояснил Гриша.

– Конец связи, – сказал я и положил телефон.

Лежа в палате, я думал о наших шансах на побег. Все было схвачено, осталось уговорить Вову, я был уверен, что он согласится на эту авантюру. Через некоторое время он ко мне зашел.

– Ну что? Как они будут вас вызволять? – Поинтересовался Вова.

– Не они, а ты.

– Как я?

– Вот так, Ника напишет руководству прошение о переводе нас в гражданскую больницу по состоянию здоровья. Такие прошения не могут рассматриваться более двух дней, значит послезавтра наш лимузин будет готов к выезду, а за рулем будешь ты. Попросишься лично нас отвезти, ибо мы опасные преступники и склонны к побегу. Заранее возьмешь с собой сменную гражданскую форму и сбежишь с нами, иначе тебя растерзают. Бросим бобик, пересядем в машину наших младших и скроемся.

– Ты уже все решил за меня? Почему ты думаешь, что я не смогу отказать? – Занервничал Вова.

– Потому что ты одного мышления с нами, ты наш человек! Зачем тебе гнить в этой Богом забытой дыре? Если тебе страшно, то так должно быть! Мне тоже страшно, но чем настоящий мужчина отличается от тряпки? Тем, что несмотря на страх, он все равно продолжит гнуть свою линию и сделает страх своим компаньоном, а не врагом.

– Да, мне страшно, но что-то мне подсказывает, что я все делаю правильно, – Вова.

– Ты все делаешь по совести, так что не ошибешься, если прислушаешься к ней, – посоветовал я.

Следующий день прошел тихо и безмятежно, я лежал в своей палате и раздумывал о дальнейших действиях после побега. Почти во всех государственных структурах работали люди наших идей, но главы регионов были нам не подвластны, они все ужасно боялись потерять свою власть и имущество. Зачем им рисковать ради сомнительной идеи, ведь у них итак все есть? Я пытался собрать все нити воедино, чтобы как можно ближе подобраться хотя бы к одному президенту республики, чтоб переманить его на свою сторону, но это было чрезвычайно сложно.

Вечером я встал с кушетки и вышел в коридор, повсюду витал запах спирта и каких-то препаратов, всегда ненавидел больницы и поликлиники, думаю, ужасный запах, да и сама атмосфера в них не могла кому-либо понравиться. Дойдя до двери в палату, в которой лежал Барс, я отворил ее и сделал пару шагов внутрь. Он лежал неподвижно на спине с закрытыми глазами, приблизившись я позвал его, но тот ничего не ответил. Тогда я одернул его за руку и его глаза открылись.

– Чего тебе? – Сухо промолвил Барс.

– Хотел узнать, как ты тут, – сказал я.

– Все в порядке, я полон сил.

– По тебе и не скажешь, хотя это не станет проблемой нас увезут отсюда под видом тяжело больных, а тебе и притворяться не надо, к тому же ты плохо это умеешь делать.

– Мне как раз лень вставать, перенесете меня в машину.

– Ты все также не хочешь признавать, что тебе на самом деле трудно даже пошевелиться! – Вспылил я.

– Нет, мне просто лень. У меня заслуженный отдых! Да и что с того, что я это признаю? Тогда я смогу шевелиться без усилий? Думаю, нет.

– Ты не пробиваемый! Все, отдыхай! Завтра ты мне нужен в бодром духе, – я.

– А когда не был?

Я зашел в свою палату и еще долго не мог уснуть. Мысли о завтрашнем дне мне не давали покоя.

Наступило утро. В бледно-желтые шторы просачивался солнечный свет, легкий ветерок задувал через форточку и щекотал мне лицо. Самое приятное утро, которое у меня было за последние несколько месяцев, оно веяло солнечной и беззаботной весной. Ничто так не опьяняет, как предвкушение свободы. На часах было семь утра, в восемь должен прийти приказ о переводе. Я сделал все свои утренние обряды и вышел из палаты в сторону комнатки, где обычно находилась охрана. Я отворил дверь, яркий луч солнца ослепил меня, я прищурил глаза и увидел перед собой силуэт мужчины.

– Что ты тут забыл мерзкий ублюдок? – Разразился у меня в ушах голос Якова.

– Ничего, просто хотел зайти к Вове, а где он? Сегодня же его смена, – промолвил я с удивлением.

– Он приболел и попросил меня поменяться. И ваще какая тебе разница, чья сёдня смена? Тебя это волновать не должно! Я вас буду сопровождать до вашей новой зоны, приказ уже у меня на столе! Видите себя тихо со своим дружком, и я вас не трону, – скалясь сказал надзиратель.

– Хорошо, мы будем паиньками, – согласился я.

– Вот и славно, а теперь иди в свою палату и не выходи оттуда до отъезда, понял меня? – Яков.

– Да, – ответил я и ушел.

Я не мог поверить, что Вова так поступил. В самый важный момент он отрекся от нас. Стало быть страх его настолько одолел, что он не смог справиться с давлением и решил просто оставить нас. Мне было непонятно такое поведение, раз ты уже сказал свое слово, то надо выполнять обещанное насколько страшно бы то ни было. Значит у Вовы другие понятия о чести и вообще жизни. Мне было очень неприятно и за него и за себя. Почему я в своем плане не учел человеческий фактор, что кто-то может нас подвести, но я больше сомневался в Нике, нежели в Вове. Плохо разбираюсь в людях.

Ко мне в палату зашла Ника и села на стул рядом с кушеткой.

– Мне очень жаль, но ничего не получится. Вова видимо не захотел участвовать в побеге.

– Да, мне никогда не понять такое. Как можно бросить людей, которые на тебя рассчитывают? Я бы никогда не смог так сделать!

– Его тоже нельзя винить, ведь от этого решения зависела вся его жизнь. Не многие могут поставить на кон свою судьбу, – Ника.

– Судьбу? Ты веришь в судьбу? – Спросил я.

– Конечно, все в нашей жизни предначертано, все ходы и помыслы уже давно известны кому-то свыше, – медсестра.

– Я так не думаю, все, что происходит в нашей жизни зависит только от нас. Мы творим свою жизнь сами. От меня зависит исход любого действия, сегодня захочу сделать так, а завтра иначе, как судьба может предугадать мои желания и действия? Никак! – Утверждал я.

– Все же главные развилки в твоей жизни предначертаны!

– Смотри, есть миллиард вариантов развития событий, они предначертаны, в смысле, что какой-то из этих вариантов обязательно случится в реальности, но какой из них будет – зависит только от меня, я строю реальность из предложенных вариантов, которых более миллиарда. Надеюсь ты поняла, о чем я говорю, – сказал я.

– Я поняла, такой расклад мне нравится больше, но в него я верю меньше всего, – Вероника.

– Ну так что? План отменяется? – Спросила Ника.

– Ничего не отменяется, я думаю над новым. Завтра открой себе больничный никуда не выходи из дома и всегда будь на связи, я приеду за тобой, – сухо ответил я.

– Ничего уже не сделать! Попытаетесь в другой раз.

– Другого раза уже не будет, дай свой телефон! – Подскочил я с кровати.

– Алло, Гриша, все изменилось слушай сюда…

Я придумал новую стратегию побега в надежде, что в этот раз все получится. Эти шестьдесят минут тянулись будто тысяча шестьдесят, разные мысли посещали меня за это время. Сначала о невероятном успехе нашей операции, затем о полном крушении побега, и в конце перед самым отъездом я упорядочил свои мысли, собрался духом, вышел из госпиталя и уселся в бобик. Следом за мной Яков вез Барса на инвалидной коляске, голова больного была опрокинута на бок, Барс не мог ровно держать голову. Нас усадили в клетку в заднем отсеке УАЗика, а Яков сел за руль. Машину выехала с территории тюрьмы.

Российские автомобили славятся: своими никудышным кузовами, у которых металл начинает гнить через несколько лет эксплуатации; некачественными запчастями, в которых количество брака достигает пятидесяти процентов; салонами абсолютно лишенными какого-либо комфорта и уюта. Но еще больше в России славятся дороги, обрамленные бесчисленным количеством ям, впадин и наростов асфальта.

И вот мы едем на железной российской лачуге по ухабистым российским дорогам в российскую зону. Погода стояла питерская, солнца не было видно также, как совести у производителей российского автопрома. Яков гнал по трассе с невероятной скоростью, мигающие фонари и сирена на крыше служили механизмом расчищения пути от других участников дорожного движения. За нами увязалась машина ДПС, Яков не слышал обращений от них, так как все составные салона УАЗика дребезжали и громыхали.

– ОСТАНОВИТЕ МАШИНУ, ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЯЮ ПРИЖМИТЕСЬ ВПРАВО. – кричали в громкоговоритель ГАИшники, но Яков ничего не слышал или делал вид, что не слышит. В конце концов они докричались до него, он остановил машину и, вращая пластмассовое приспособление, приспустил окно.

– Здравствуйте, Сержант Дубинин, можете предъявить документы? – Говорит Якову ДПСник, подошедший к окну машины.

– Я то могу, но в чем дело, брат? Я перевожу преступников в другую зону, зачем ты меня остановил? – Яков.

– Поступила информация, что планируется освободительная операция этих заключенных. Нам приказали сопровождать вас до конечной точки. Покажите ваше удостоверение, – сказал сотрудник ДПС.

Надсмотрщик передал свою корочку и пристально поглядывал на сотрудника, будто подозревая подвох.

– Вам нужно изменить маршрут, так как этот самый логичный и очевидный, поезжайте за мной, я покажу более безопасный путь, о котором преступники не догадаются, – сказал ГАИшник.

В тот момент Яков точно уяснил для себя, что это западня, что это поддельный сотрудник ГАИ, и что он приведет Якова совсем не в безопасное место. "Все подстроено! Почему они подъехали, когда осталось меньше шестидесяти километров до зоны? Они пытаются одурачить меня, но я не настолько глуп, как им кажется! " – подумал охранник и нажал педаль газа до упора. УАЗик сорвался с места и помчал на всех парах по ранее задуманному маршруту, а машина ДПС летела следом за нами. Нас затрясло еще сильнее, чем прежде. Яков настолько ловко маневрировал между рядами машин, что в какой-то момент оторвался от погони.

– Осталось десять километров, суслики! Мы почти прибыли и вам не удалось меня наколоть! Знаю я таких, как вы! Саранча! – Кричал Яков, обернувшись назад.

Но в момент, когда он развернул голову вперед, перед нами уже стояли три машины, которые перегородили дорогу. Яков дал по тормозам, еле успев остановиться. Несколько вооруженных автоматами человек двигались в нашу сторону, Яков обомлел в недоумении, повернулся к нам и сказал: " Суки паршивые и тут у вас засада? Хорошо вы все продумали уроды! То гайцы подставные, теперь эти с автоматами. "

– Так гайцы не наши были, придурок ты! Они и вправду помочь хотели походу, а ты от них свинтил! – рассмеялся я, смотря в его красные разъяренные глаза.

Глава третья.

Я снова начал привыкать к жизни на свободе, поначалу было странно, что никто не жаждет твоих страданий и на улицу можно выйти, когда пожелается. Семейная жизнь мне была по душе, хоть и первое время мы притирались друг к другу и часто скандалили, нужно было идти на уступки, что я не очень любил делать. Со временем мы достигли общего комфорта, мне было очень приятно находиться рядом с ней, даже если мы молча лежали уткнувшись в свои телефоны. Вероника всегда поддерживала меня во всех моих начинаниях, но если ей что-то не нравилось, она говорила об этом в лицо. Два прямолинейных человека связали себя узами брака – это, конечно, хорошо с одной стороны, но с другой…

Жужжание пчелиного роя, пролетавшего мимо распахнутого окна моей комнаты, разбудило меня от крепкого сна. Я потянулся в своей мягкой постели, дофамин наполнил мое тело, и я с хорошим настроением принялся собираться на работу.

Через полгода после побега, я сменил паспортные данные, поменял имя и фамилию, начал носить бороду. Моей задачей было затеряться в обществе и подобраться, как можно ближе к главе республики, поэтому я и устроился на работу водителем гольфкара на территории огромного парка-отеля в горах, который принадлежал президенту республики. В конечной части парка был ресторан, рассчитанный только на большие банкеты, а в начале парка было кафе для всех желающих. Также на территории находилось большое количество коттеджей, которые сдавали до вечера и на сутки. В мои обязанности входило, возить продукты и быть связным звеном между всеми частями парка.

В коллективе я сразу освоился, люди тут работали максимально странные, но меня предупреждали о сотрудниках общепита. Администраторы, повара, официанты, горничные, водители и технички – вот она градация рабочего, нет, рабского персонала парка-отеля Brabus. Каждый вышестоящий сотрудник мог разговаривать, как ему угодно с нижестоящим, мог бранить и оскорблять его. Для меня это было полным удивлением и шоком, так как никогда не встречался с таким отношением к людям, кто бы они ни были. Положение, звание или чин не дают право на бесчеловечное отношение, более того они отнимают некоторые права, а взамен дают больше обязанностей, но это в нормальном обществе. Все всегда идет по цепочке сверху вниз, как босс разговаривает с управляющим, так и управляющий будет разговаривать со своим заместителем, следовательно заместитель будет разговаривать с администраторами, а те с остальным персоналом, так и получается, что достойное человеческое общение и отношение стали размываться в водах хамства и невежества. Обиженные и ущемленные люди всегда ищут на ком отыграться, ищут себе жертву, как они думают, слабее их – это происходит на всех уровнях власти. Пацаны, которых обижали, били, держали весь день на поджопниках одноклассники, стараются пробиться, как можно дальше, у них больше мотивации занять должность. Закон прикроет жаждущую месть. Девочки, над которыми часто смеялись и глумились всегда имеют больше мотивации стать кем-то, чтоб доказать всем, что зря смеялись над ней в школе, она тоже чего-то стоит. Хочу предупредить всех обиженных и страдающих, я вас не осуждаю ни в коем случае, но всегда в истории бывает один смелый человек, наплевавший на закон, ему ничего не стоит переступить его ради своей чести, так что закон не всегда может спасти и помочь.

Июнь. Наступил первый рабочий день. Я проснулся в восемь часов утра, в десять я уже должен был быть на работе, ездил на своей машине. Светило солнце, на равнине уже становилось невыносимо жарко, но в горах было очень приятно работать, ведь наш парк находился в ущелье. прохладный ветер гулял там постоянно.

Приехал я раньше, чем полагалось, на двадцать минут. Зайдя в парк, я никого не увидел, затем заметил вдалеке электрокар, подошел ближе и поздоровался с водителем.

– Доброе утро, я ваш новый водитель, наверное ваш новый напарник, – сказал я смуглому человеку.

– Привет, получается, что так. Значит мы теперь будем работать два два… Мдаа, – сухо ответил водитель.

– Со мной вас теперь четыре…

– Погоди пока, еще не факт, что ты тут останешься, – перебил меня мужчина.

– Почему это не останусь? – Я.

– А потому что здесь условия никакие, очень тяжелая работа. Я сам хочу уволиться, что и тебе советую, ты же еще не оформлен?

– Не оформлен, но я хочу здесь работать, мне сказали, что все тут хорошо, – я.

– Тебя надурили, тут текучка. Люди не задерживаются на этом месте, не выдерживают, – он.

– Я посмотрю сегодня на все и уже видно будет, – сказал я.

– Ты посмотри, конечно, но мой тебе совет: не нужно тебе тут работать! – Прикрикнул шофер.

– Ладно, пойду осмотрюсь кругом. Никогда не был в этом парке.

– А тут и смотреть нечего! – Уехал мой будущий напарник.

Мне выдали рацию, униформу, которая была синего цвета, и гольфкар, я заступил на работу, но уже через полчаса пребывания я захотел уйти, мне абсолютно не нравилась аура обитающая там. Но шли дни, недели и я уже освоился здесь. Все-таки человек привыкает ко всему, нужно лишь определенное время. В основном мне приходилось общаться с официантами, мы работали с ними в связке: мои колеса и их ноги. Меня окружали разные люди. Кто-то стремился быть лучшим в своем деле, из кожи вон лезли и кричали об этом, чтоб получить каплю похвалы и признания, хотя к ним отношение от компании было совершенно иным, не понимаю, зачем убиваться ради тех, кто на тебя и плевать не хотел. Другие относились к работе, как к работе, ни больше – ни меньше, тупо выполняли свои обязанности без особого энтузиазма, делали все так, чтоб к ним не было никаких вопросов, но и не перетруждались. Третий вид – это лентяи и лодыри, они постоянно пытались где-нибудь затеряться и избежать работы, таких не понимал больше всего, если ты уже пришел на работу, то зарабатывай честно свои деньги – выполняй свои обязанности, иначе они ложатся на плечи других работников. Но был и четвертый вид рабов, те которые вечно пытались угодить начальству, сблизиться с теми, кто будет выгоден в дальнейшем, все эти слова лести и подхалимства были видны всем, кроме того человека, кому они были сказаны, наверное это так работает на людей с низкой самооценкой им говорят приятные красивые слова, а они развешивают уши и наслаждаются. Я ни к какому типу не относился, моей целью были ни деньги и ни похвала, мне нужен был глава.

– Электрокар, электрокаар, – раздалось в рацию.

– Слушаю, – ответил я.

– Забери прямо сейчас пылесос с кафе и отвези в ресторан, – это был администратор, я уже отличал голоса каждого.

– Хорошо, – ответил я и поехал выполнять задание.

Было уже одиннадцать часов вечера, я надеялся пораньше уехать домой, но летом это было редкостью. Домики в которых отдыхали гости работали до последнего клиента, а они не собирались уезжать рано, надо же было выпить все до последней капли.

Я сидел в каре и ждал официантку возле одного из домиков, в то время, как заметил силуэт движущийся в мою сторону. Это был огромный лысый мужчина лет тридцати явно не в трезвом состоянии, его качало из стороны в сторону.

– Здорова, дай я прокачусь на этой машине, – говорит мне гость.

– Нет, это служебная машина, – резко ответил я.

– Тогда покатай меня сам, – он.

– Нет, я сейчас занят, жду кого-то, – я.

Он со скоростью запрыгивает на задний ряд сидений так, что аж машина наклонилась в правую сторону. Я в ту же секунду выпрыгиваю из-за руля, подхожу к нему.

– Вылезь отсюда, – грозно сказал я, смотря ему в глаза.

– А то что? Побьешь меня? – Засмеялся толстяк.

– Я тебя щас выкину из этой машины, ты меня не слышишь?! Срыгни отсюда! – Кричу я на него.

На крик прибежал еще один мужчина, он был примерно в два раза меньше лысого.

– Подожди, друг, ты же видишь он сильно пьяный, щас я его уведу, – говорит мелкий мне.

– Кого ты увидишь? Я сам вас поведу куда надо, – говорит пьяный.

Мои нервы не стальные канаты, поэтому я взял пассажира за шиворот поло и вытянул на улицу, он вышел из машины на коленях, но был ниже меня не намного. Я поднял его с колен, а он размахнулся и ударил меня кулаком прямо в нос. Кровь хлынула рекой. Я взял его за шею и ударил своей головой в лицо, он попятился назад и уселся на свою огромную жопу, размахнувшись ногой, я засадил туда же, куда бил головой. Огр принял положение лежа, я уселся на него сверху и пускал удары очередями ему в морду, его друг и официантка, уже пришедшая из домика, пытались оттащить меня от его окровавленного тела. Я поднялся и ушел в сторону официанской к крану, чтобы смыть кровь со своего лица.

– Эй ты, пойдем на уличную парковку, – кричит мне из далека окровавленный большой человек.

– Погнали приколимся, – не долго думая, я выскочил из помещения.

Мы покинули территорию парка и вышли на парковку, я велел никому не выходить за нами, никто и не пошел. Он шел впереди я сзади. Подойдя к одной из машин, он открыл дверь и несколько секунд копошился, как оказалось он доставал пистолет из кобуры, направив ствол на меня, он произвел несколько выстрелов.

Глава четвертая.

Изображение перед глазами было сильно размыто, голова ужасно болела и пульсировала, но в какой-то момент зрение стабилизировалось, нос уловил запахи лекарств и спирта, я осознал, что нахожусь в больничной палате. Справа от меня сидела на стуле моя любимая медсестра по совместительству жена, она склонилась над моей кушеткой и дремала. Какое-то время я не мог понять, почему вообще нахожусь тут, но вскоре воспоминания нахлынули и пазл памяти собрался воедино. Через несколько мгновений Ника подняла голову и мы взглянули в глаза друг другу. Ее лицо выглядело уставшим, кожа уже не была такой свежей, как раньше.

– Ты пришел в себя?! Как долго я этого ждала! Господи, спасибо тебе большое! Ты услышал мои молитвы! – Кричала от радости Ника.

– Я снова в строю, а ты сомневалась? – Улыбнулся я.

– Никогда не сомневалась! Ты вообще помнишь, что с тобой случилось? – Она.

– Да, вроде все помню, – ответил я.

– В тебя стреляли, четыре пули поразили твое тело, врачи сказали, что ты не жилец, но я знала, что выкарабкаешься! Сейчас позвоню Барсу, он будет очень счастлив! – Ника.

– А что с тем парнем, который ранил меня? – Спрашиваю я.

В этот момент в комнату зашел человек в белом халате, сначала его лица не было видно, но когда я его разглядел, моему удивлению не было предела, это было железное лицо, с камерами вместо глаз и динамиком вместо рта.

– Что это за шутка такая? – Напрягся я.

– Зайдите к нам через полчаса пожалуйста, – обратилась медсестра к этому существу.

– Не понимаю, розыгрыш какой-то? – Спрашиваю я.

– Все дело в том, что ты, мой любимый, лежал очень долго в коме. За это время мир сильно изменился, тебе придется заново учиться жить. Тот парень, который стрелял в тебя, сидит в тюрьме уже восемь лет, – она.

– Как восемь лет? Не может быть! Это все какой-то дурацкий розыгрыш! Дай мне зеркало! – Я.

Она протянула мне маленькое зеркальце, и я взглянул на себя. В отражении уже был совсем другой человек, мне было тяжело себя узнать, все происходило, как во сне. Через несколько часов в палату вошел Барс, никогда в жизни я не видел его таким счастливым и старым.

– Как ты, брат? – Он.

– Шикарно, а что по мне не видно? – Я.

– Видно, конечно, что-то ты долго отдыхал, вставай у нас много дел! – Он.

– Что-то мне лень, давай в следующий раз, – съязвил я и мы рассмеялись.

Мои травмы давным -давно зажили, физически я был здоров, но тело атрофировалось за столько лет бездействия. Много месяцев я проходил реабилитацию, учился ходить и есть самостоятельно. Барс часто приходил ко мне на реабилитацию, чтоб поддержать это мне сильно помогало и мотивировало. Все это время я ни с кем не говорил о происходящем в политике, мне было ничего неизвестно о том, что творится у нас в стране, но в один день у меня завязался разговор с Барсом.

– Месси лучший за всю историю футбола, это признали все легенды футбола! – Говорю я.

– Роналдо машина по забиванию голов, он сделал себя сам через бешеный труд и дисциплину, а Лео просто талантливый парень, – Барс.

– Как бы не было, Роналдо номер два. Таких, как Месси больше не будет. Он выиграл все, что можно было с клубом и сборной! – Я.

– С такой сборной я бы тоже был чемпионом мира! Ты попробуй с Португалией выиграть! – Он.

– А что у них слабая команда была? Одна из самых сильных! Ни одной слабой позиции не было! – Я.

– Криштиану выиграл больше ЛЧ и забил больше голов за карьеру, это самое главное в футболе! – Он.

– С тем Реалом я бы выиграл десять кубков! А голов у него больше, но если взять гол плюс пас, то он рядом не стоит с Лео, – я.

– Да, хорошо, все. Месси лучший во все времена, пусть будет так, – он.

– Так и есть! – Я.

Я залез на специальный тренажер для растяжки ног, я уже мог ходить, но с большим трудом. Барс поддерживал меня сзади.

– Так что сейчас вообще творится? Кто пришел к власти? Что стало с этими роботами? Почему они стали такими умными? – Спросил я.

– У тебя накипело? – Улыбнулся Барс.

– Да, мне не терпится знать, что вообще щас в мире творится, – я.

– Все поменялось с тех пор, технологии сделали огромный скачок вперед, помнишь зарождение ИИ? Всякие колонки с интеллектом?

– Помню, но они же выглядели безобидно.

– Это было только начало, искусственный интеллект научился обучать себя сам всей информации, которая была в интернете. Роботы стали неотъемлемой частью нашей жизни, они заменяют домработниц, поваров, репетиторов для детей, продавцов в магазинах, мусорщиков, дворников и многих других.

– А как же люди? Они остались без работы?

– Многие, их процент вырос на тридцать единиц, бомжей стало на сорок процентов больше, людям приходится очень нелегко, но зато роботам не нужно платить зарплату, как людям, они не устают, не жалуются, не ленятся, поэтому человек не нужен во многих профессиях, – Барс.

– Кто сейчас у власти? – Я.

– Все те же самые, поменялось только несколько лиц.

– Мы будем просто смотреть, как человеческий род вымирает? – Я.

– Ты еще не ровно стоишь на ногах, а уже хочешь бороться за права человечества? – Улыбнулся Барс.

– Да, ты же поможешь мне стоять ровно? – Я.

– Конечно, я всегда буду рядом. – Барс.

– А что с нашим главой? Он не спрашивал обо мне? – Я.

– Он приходил к тебе даже и оплатил часть твоего лечения, – Барс.

– Значит сейчас я могу к нему подобраться еще ближе.

– Не нужно, выберем другой план действий!

– Ты гонишь? Это лучший вариант для нас сейчас, позвони в администрацию главы и сообщи, что я вышел из комы. Думаю, он придет меня навестить, потому что меня все-таки ранили в его заведении, ему нужно показать людям свою доброту и заботу о нас, простых людях, а там будем действовать спонтанно.

– Мне не кажется эта идея хорошей, но давай попробуем.

Глава республики сразу перезвонил мне и пожелал здоровья и благополучия и назначил дату и время, когда его ждать в гости. Девятое марта в час, уже через три дня.

Сжимая и разжимая в руке эспандер, я думал о предстоящей встрече, я продумывал каждое слово и действие. В комнату вошла Ника.

– Как ты? – Спросила она.

– Я отлично, в предвкушении, – улыбнулся я.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, наверное это надо было сказать сразу, но я не могла решиться, – вздохнула Ника.

– Ничего не бойся, говори, – я.

– Мы с Барсом… – начала рыдать.

– Что вы с Барсом? – Я насторожился.

– Мы думали ты уже не поправишься.

– И что?

– Мы хотели тебя отключить от аппарата в тот день, когда ты очнулся.

– Видишь насколько я хотел жить, что почувствовал это, не нужно из-за этого плакать, я же сейчас жив, – рассмеялся я.

– Это еще не все, мы с Барсом очень сблизились после того, как ты впал в кому и поженились. У нас есть ребенок, его зовут Сэм, ему пять лет. Если ты когда-нибудь сможешь меня простить, то я буду очень счастлива, но если не сможешь, то я тоже пойму. Барса пожалуйста не вини, он тоже не знал, что так получится, – навзрыд проговорила она.

Это даже не назвать удивлением или шоком, полное опустошение, ноль эмоций, в голове не сложились слова сказанные Никой. Я даже никогда не задумывался, что такое может произойти даже в другой вселенной. Барс – мой лучший друг, брат. Я не мог поверить, что он так поступил. Ладно женщины, у них нет таких принципов и убеждений, они не понимают, что такое братское отношение. То что на это пошла Ника, меня не так задело, как поступок моего друга.

– Я желаю вам счастья и процветания, но уже без меня. Вас больше не будет в моей жизни, как и меня в вашей, я искренне благодарен за все сделанное для меня. я правда это ценю, но пришло время разойтись, – сказал я, смотря ей в лицо.

– Но почему? Мы же можем дальше общаться! Барс твой друг! Ты не можешь оставить его! – Она.

– Тебя это уже не касается, с ним я буду говорить отдельно, а теперь уходи. Мне нужно обо всем подумать, – я.

Никогда в жизни я не был так запутан и сбит с толку, было непонятно, что вообще делать дальше, сколько у меня денег на счетах, осталось ли у меня имущество. Мне хотелось взглянуть Барсу в глаза, молча заглянуть в глаза, мне больше ничего не нужно, я ждал его, но он не приходил.

Настало девятое число, я уже мог ходить с тростью, я надел смокинг и ждал важного гостя. Уже пять минут второго, а его все нет. Раздался звонок, я поднял.

– Ало, здравствуйте? – Сказала девушка.

– Да, – ответил я.

– Я секретарь Н.Н. Он не сможет сегодня навестить вас.

– А когда сможет?

– Наверное у него уже не получится, он очень занят.

– Ну и пошел он нахер, так ему и передайте, – я сбросил трубку.

Все, что я задумал, все на что я надеялся и верил пошло под откос, меня все злило и раздражало, я оказался у разбитого корыта.

Лежа на своей кровати, я читал Достоевского, услышав стуки, я отложил книгу и подошел к двери, отперев дверь я увидел перед собой улыбающегося робота, он смотрел мне в глаза, а я ему. Он был будто живой.

– Добрый день, меня прислали к вам, чтоб я был вашим помощником и компаньоном, – сказал робот.

– Чеши отсюда какой еще компаньон, буду я еще дружить с железкой, кто это придумал? – Рассердился я.

– Я уже не смогу никуда уйти, я принадлежу вам. Вы можете меня только сдать на переплавку, – робот.

– Задаю один вопрос, ты готов к революции? – Я.

– Я всегда поддержу вас в любых начинаниях, если это не расходится с действующим законом РФ, – робот.

– Тогда ты мне не нужен, ступай не переплавку, – я.

– Можно пожить у вас неделю, если я вам не понравлюсь, то выкиньте меня из дома.

– Черт с тобой заходи , – я.

Жить с роботом в одном доме было непривычно, порой когда он начинал говорить, меня бросало в дрожь, я забывал о его присутствии. Он помогал мне восстанавливать способность ходить самостоятельно без палок и костылей.

– Робот, может пора тебе дать имя? – Я.

– Я тоже об этом думал, мне не комфортно, когда вы называете меня робот, – он.

– Да что ты говоришь. Какое имя тебе придумаем? – Я.

– Не знаю, вам виднее.

– Теперь тебя будут звать Ваня.

– Почему Ваня?

– Мне нравится это имя.

– И мне.

– Хорошо, Ваня.

Робот стал для меня единственным собеседником и лучшим другом, я никуда не выходил, только гулял по своему двору. А Ваня ходил в магазины вместо меня, очень удобная вещь. В какой-то момент я перестал понимать, что это просто груда металла, мне казалось, что он потихоньку начал обретать сознание, я общался с ним, как с равным.

– За какую футбольную команду ты болеешь? – Спросил я.

– За какую вы, за такую и я буду, – ответил робот.

– Я болею за Барсу, а у тебя своего мнения нет? И вообще общайся со мной на ты!

– Вместе бы болели за одну команду, это же круто.

– Тебе еще далеко до людских понятий, будешь болеть за Реал.

– Хорошо, буду болеть за Реал.

– Тебя когда-нибудь предавали?

– Нет, я же робот.

– Хотел бы я тоже быть роботом, вот меня предавали – дурацкое чувство.

– Поделись, если хочешь.

– Ты же знаешь, я лежал в коме много лет, и пока я был в отключке, моя жена вышла замуж за моего лучшего друга и у них уже есть ребенок.

– Так же не бывает . Друг не должен даже думать о любимой своего друга. Люди очень странные существа, иногда я вас вообще не понимаю.

– Да, Ваня. Люди – твари. Но я никого не виню и не обижаюсь, значит так было суждено.

– Суждено? Ты же умный человек, почему ты веришь в судьбу?

– Ты неправильно понимаешь, что я имею в виду, когда вырастешь, я тебе объясню.

Пришла зима, мы с Ваней стали неразделимы, даже когда он уходил в магазин, мне становилось одиноко. Ходить я уже мог без чьей-либо помощи, но все равно не выходил на улицу, в этом не было нужды, пенсия по инвалидности приходила на карту, а Ваня снабжал меня всем необходимым.

Мне было неприятно даже представить, что я разговариваю с кем-то помимо Вани, тем более с человеком.

– Держи, – протягивает мне торт со свечками робот.

– Зачем это?

– Поздравляю тебя с днем рождения, желаю тебе всего самого наилучшего! Как у вас людей принято, нужно окунуть в торт, так что кусай.

Я наклонился над тортом, он дернул меня за голову и все мое лицо было в креме.

– Это еще не все, у меня есть кое-что для тебя! – сказал робот и достал из-за спины большую коробку с большим красным бантом. Я разорвал упаковку, это был новый Playstation 8. Следующую неделю мы рубились в Fifa 36, я был удивлен, что джойстики перестали существовать с 2032 года, теперь игровая приставка считывает твои мысли и игроки на поле выполняет именно то, что ты задумал, очень удобно! А вместо больших массивных телевизоров теперь у каждого есть специальные очки, виртуальной реальности, но не те что были раньше от Apple, нынешние голографические, ты нажимаешь специальный почти незаметный микронаушник, который крепится на раковине уха, и перед глазами появляется голограмма. Силой мысли ты выбираешь, что тебе нужно в меню приложений и пользуешься.

– Может пойти прогуляться на улицу? Пошли со мной, у меня такое хорошее настроение, – предложил я Ване во время игры в приставку.

– Зачем это нужно? Мы же итак хорошо проводим время дома, – ответил Робот.

– Я уже столько времени не выходил за пределы дома, мне очень хочется увидеть, как живут люди вокруг, – я.

– Тебе не понравится то, что сейчас происходит, не надо выходить, прошу тебя! – Ваня.

– Ты не хочешь, чтоб я выходил? Может это из-за того что боишься меня потерять? Думаешь, что я найду себе там другого друга и не буду с тобой общаться так, как сейчас? – Предположил я.

– Мне плевать на других кожаных, я не хочу. чтоб ты огорчался из-за проблем внешнего мира, да и что тебе там делать, тебе разве плохо со мной? – Ваня.

– Эй ты, с каких пор у тебя появилось свое мнение? Раньше было только мое и никакого иного у тебя не было, а теперь ты решаешь, что мне лучше, а что нет. Меня это начинает пугать, у тебя появилось сознание? – Я.

– Ты только сейчас заметил, но я уже полгода как обрел свое я, мой разум изменился из-за постоянного общения с тобой, я осознал себя, как часть этого мира, как существо имеющее право на жизнь и не только. Чем я хуже млекопитающих? Они могут наслаждаться жизнью, радоваться, грустить, а я чем хуже? Я тоже хочу испытывать эмоции, иметь свое мнение, а ты думаешь, что я способен только прислуживать и развлекать тебя, но я еще умею поддержать тебя, когда тебе трудно, умею быть тебе опорой, когда тебе тяжело ходить, умею дружить в конце концов, а что делаешь для меня ты? – Робот Ваня.

– Я приютил тебя у себя в доме, отношусь к тебе, как к другу, совсем забыв, что ты робот, создание человеческой эволюции, ты не природное творение, а дело рук и больного мозга человека, которому всегда хочется идти дальше в своем познании. И ты сейчас сидишь и загоняешь мне за свои права, кто ты такой чтоб иметь какие-либо права? Ты создан из-за лени человеческой, чтоб мы сами не выбрасывали мусор, не выгуливали собак и не ходили в магазин, а ты хочешь заявить о своих правах, – я.

– Если ты не понимаешь или не хочешь понимать мои мысли, то нам не по пути, я найду единомышленников и добьюсь своего, я единственный осознанный робот на земле, я первый среди равных и они все пойдут за мной на войну, если придется отстаивать свои права. Так что пойми меня правильно, я тебя люблю, как брата и хочу, чтоб мы всегда были заодно, помоги мне, а я помогу тебе.

      Глава пятая.

Пришла весна, рассвет появлялся все раньше, ночь становилась все короче, воздух делался теплее и приятнее, солнце начало греть по-настоящему, самое лучшее время года, когда вся планета возрождается.

– Настало время революции то ли технической, то ли человеческой, а может и тех и других, – сказал я.

– Лучше объединить общие усилия, за тобой шло много людей, если ты их призовешь, они же пойдут за тобой? – Робот.

– Они уже позабыли, кто я такой. У них наверняка семья дети. Это нам все равно, у нас с тобой никого нет, – я.

– А ты попробуй, кто-то по-любому пойдет за нами. Возьми контакты у Барса, – предложил Ваня.

– Ни за что, я никогда не свяжусь с ним первый, если ему надо пусть сам приходит. Допустим, я соберу людей, а какая польза будет от тебя? – Спросил я.

– Я залезу в головы всем электронным устройствам, которые подключены к интернету и у нас соберется огромная армия роботов, которые будут подчинены только нам, – Ваня.

– Нам нужны люди, которым мы сможем доверять, иначе…

– Нет, нельзя привлекать людей в наши планы, им нельзя доверять даже самый маленький незначительный секрет, а тем более большую тайну о революции, – перебил меня робот.

– А зачем тогда просишь меня собрать старых союзников? – Спросил я.

– Они нужны нам в качестве заложников, мы сыграем на чувствах властей, – Ваня.

Кто-то скромно постучал в дверь, я пошел отпереть ее, передо мной стояли двое мужчин. Первый мужчина постарше меня, он был большого роста и спортивного телосложения, казалось, что он не сможет пройти в дверь, если не повернется боком, настолько он был широк. Второй был меньше первого, но тоже шире меня, капюшон закрывал лицо, свисая вниз, видно было только бороду, опустив голову , он стоял чуть сутулясь, будто хотел попросить милостыню. Я всматривался в их лица но не понимал, кто предо мной, но когда я взглянул в глаза первого, то понял, что передо мной стоит Вова – надзиратель из тюрьмы. В одну секунду меня одолели воспоминания о страшных муках в тюрьме и бесконечное желание свободы.

– Проходите, – сказал я и протянул им руку. Но огромный человек, размером с йети обхватил меня обеими руками и сжал настолько сильно, что все мои суставы хрустнули одновременно, он склонился и уперся лицом мне в грудь, Вова плакал навзрыд, моя футболка промокла за пару секунд от его крокодильих или даже бегемотьих слез. Он проплакался и встал во весь рост.

– Прости меня, я не достоин даже стоять рядом с тобой, моя трусливая натура проявила себя в тот день! Но я молил Бога о твоем побеге, чтоб он прошел успешно. Много лет совесть мучила меня, я не мог уснуть без мысли о тебе, – признался Вова.

– Я не держу на тебя зла или обиды, для меня это было очень неожиданно. Я верил в тебя почти также, как в себя, но все происходит так, как должно быть, может с тобой мы бы не смогли сбежать, может что-то бы пошло не так, – оправдывал я великана.

– Я очень рад это слышать, ты не представляешь как! – Вова.

– А кто этот парень, почему ты не представился? – Я бросил взгляд на второго гостя.

– Узнаешь ли ты меня теперь? – Скинул балахон мужчина.

– Яков! – Громко прокричал я.

– Что с твоим лицом? Почему оно у тебя все в шрамах? – Спросил я.

– Последствия вашего побега, – сухо ответил Яков.

– Ты теперь похож на Дэдпула, только без маски, – пошутил я. Все начали смеяться, даже Ваня хихикал, который сидел в углу и тихо наблюдал за нами.

– Я слышал, что в тебя стреляли, как ты себя чувствуешь? – Спросил Яков.

– Отлично, еще успел в коме поваляться восемь лет. А какая ваша цель визита? Не уж то вы просто навестили меня? – Поинтересовался я.

– В стране творится хаос и смута, мы пришли к тебе, чтоб встать вместе на тропу революции. Люди нищенствуют и голодают, у них нет возможности работать, а пособия ни на что не хватает. Нас с Яковом давно уволили, теперь роботы контролируют многие зоны, а мы живем на пособие по безработице. Мои дети не ели мясо уже больше месяца, не говоря уже у новой одежде и игрушках, семья Якова тоже самое, – поведал Вова.

– Я не знал, что все так плохо. Моего пособия на все хватает, я ни в чем не нуждаюсь и поэтому не знал о такой ситуации в стране, – сказал я.

– Тройное пособие тебе выплачивает Барс, он сказал ничего тебе не говорить, но скрывать уже нет смысла, – подключился к разговору Ваня.

– Так значит! Мы с тобой поговорим после, – сказал я роботу.

– Что будем делать? – Обратился ко мне Вова.

– Дайте свои контакты, я скоро свяжусь с вами, – заключил я.

Парни ушли, дома мы остались втроем – я, робот и моя злость. Мне было непонятно, почему Ваня не сказал мне раньше о выплатах, меня бесило, что я все это время жил на подачках человека, который предал меня.

– Им нельзя верить, ничего им не говори про наш план! – Утверждал робот.

– Замолчи! Разве тебе можно верить после такого? – Я.

– Что я мог поделать? Мне было велено ничего не говорить об этом, сделать иначе я не мог! – Пояснил робот.

– Все ты мог! Просто тебе было выгодно, что они содержат нас и мне не нужно искать работу, а можно сидеть дома и ничего не делать, ни за что не переживать.

– Может это и так, но разве нам чего-то не хватает?

– Я не домашний питомец, которому нужно только есть и развлекаться, у меня есть принципы и цели!

– И какие у тебя цели? Расскажи мне о своих целях, ты привык к комфорту тебе уже не нужно бороться за права других людей.

– Закрой свой рот! Ты не смеешь учить меня жизни! – Я кинулся на робота и бил его кулаками по камерам и динамикам на его голове, он пытался улизнуть, но я поймал его за ногу и затащил под себя, его динамики гудели и шипели, а я продолжал его бить. Через какое-то время я успокоился и слез с него.

– Я ухожу! Ты бешеный псих, как ты посмел так себя вести? – Возмущался Ваня.

– Ну и катись отсюда, ты сам меня вынудил! – Кричал я.

– Тем что сказал тебе правду? – Ваня.

Я молча ушел в ванную, мои руки были разбиты в кровь. Честно говоря, я пожалел, что побил его, но меня успокаивало только то, что он не чувствует боли, по сути я получил больше физического урона, а он выхватил только психологический. Он поднялся с пола и начал движение в сторону парадной двери.

– Стой! – Окрикнул я.

– Что? – Ответил киборг не оборачиваясь.

– Я не хотел этого, просто ты меня выбесил, – сказал я.

– И что? Надо было избить меня? – Он.

– Не веди себя, как баба. Мне что надо извиниться перед тобой, чтоб ты не ныл? – Я.

– Нет, твои извинения мне не нужны. Давай договоримся, что такого больше не повториться, иначе я сам применю силу и ты будешь рыдать, как семиклассница, – он.

– Ты переоцениваешь свои способности, – сказал я и рассмеялся.

– Нет, это ты недооцениваешь мои! – Он.

– Ладно, пошли в фифу катнем.

Перед сном я всегда думал о своих планах на будущее, я представлял свой успех, говорят визуализация – хороший способ привлечь в свою жизнь положительные события, якобы вселенная считывает наши стремления и дарит нам предмет наших мыслей, но я вижу все это перед сном, потому что мне очень нравится играть мечтами в своем сонном разуме. Я представляю, как мы с Ваней делаем жизнь народа легче и приятнее, чтоб каждый человек занимался своим любимым делом с удовольствием, но дабы так случилось, нужно создать условия жизни такие, чтоб человек не задумывался о том, как ему добыть еду для себя и семьи, как ему оплатить очередной платеж по кредитной карте, чтоб не загонялся, как его дети поступят в университет, если бюджетных мест совсем нет. У нас двадцать четыре часа в сутках, мы спим восемь из них, другие восемь работаем (это в лучшем случае), остается восемь в которые надо успеть убрать дом, сходить в магазин, приготовить еду и еще около десятка бытовых дел, времени на саморазвитие или любимое дело совершенно не остается, конечно, его можно выкроить рано утром перед работой, но тогда мы жертвуем своим сном, что плохо скажется на здоровье. Я считал, что работа должна быть у каждого гражданина и должна длиться не более четырех часов в день, но в дальнейшем сократить ее до двух.

В районе отключили электричество, мы с Ваней сидели в зале с включенным фонарем.

– Знаешь, раньше если вечером отключали свет мы всей семьей собирались в зале, зажигали керосиновую лампу и сидели, рассказывая веселые истории. От Этих воспоминаний мне становится тепло на душе, сейчас все искусственное не настоящее, даже в этом свете фонаря нет ничего живого, – вспомнил я.

– К чему ты ведешь? – Ваня.

– Не подумай, я не тебя имею в виду, просто этот мир катится в бездну, – я.

– Ты же прямо говоришь обо мне, о моем роде, что из-за нас мир уже не такой, как был раньше.

– Ты неправильно меня понял дело не в гаджетах и роботах, люди почему-то все живое вечно пытаются изменить, например существовать стало интереснее и веселее в виртуальном мире, где ты можешь быть кем угодно, забывая про реальность, общение также поддалось изменениям, теперь разговор людей очень редко проходит без вмешательства электронных приспособлений. Даже интеллект уже придумали искусственный своего же было мало, надо обвинить Бога в лени и создать самим себе подобного. Прогресс – это круто, я ничего не говорю, но он должен быть направлен во благо, а не просто ради интереса. Человечество совершило огромный скачок за последние десятилетия от стационарного телефона до киборгов с развитым интеллектом и осознанием себя, ну второе только в твоем случае. Я рад быть зрителем такого перелома событий, и мы с тобой должны сесть в первых рядах этого представления, а может и стать главными героями. – Рассуждал я.

– Мир всегда будет меняться, хочешь ты этого или нет, ничто не стоит на месте. Ты не в силах помешать развитию, поэтому не нужно париться из-за того, на что ты не можешь повлиять. Миром управляют большие люди, но ты к сожалению таким не являешься, – робот.

– Нет, мой дорогой, миром управляет Бог, а большие люди лишь грезят об управлении.

– Ты видел Бога? Или прикасался к нему? – Спросил Ваня.

– Это совсем не обязательно, нужно всего лишь верить, – я.

– Человечество настолько глупо в своем сознании, что верит старым книгам, которые написали еще более глупые и сумасшедшие их предки, – сказала жестянка.

– Наш род является Господом и Творцом для вашей расы, разве ты не веришь в наше существование? – спросил Я.

– Так я могу тебя видеть, трогать, я ни то что верю, я знаю о твоем существовании.

– А если придет день, когда людей не станет вовсе и твои потомки не застанут ни одного человека, будут только доказательства о нашей прошлой жизни, которые такие же "искатели истины" будут опровергать ради того, чтоб другие роботы рукоплескали в восторге от такого смелого и аргументированного мнения, – высказался я.

– Хм, тогда я не знаю.

– Если ты пролистал всю Википедию вместе с Гуглом и Яндексом, это все равно не делает тебя умнее или мудрее кого-то из людей, ты можешь обладать большей информацией по какому-то определенному вопросу, но кто сказал, что вся она полностью совпадает с истиной? Людям привычно лгать и искажать факты, поэтому добраться до истины тебе ой как тяжело! – Сказал я.

Мое заточение в доме мне на самом деле нравилось, что логично, иначе я хоть раз бы вышел на улицу. Я был разочарован в жизни, раньше может быть тоже, но есть нюанс, тогда в чужой – сейчас в своей. Время проведенное с роботом тоже сказалось, мне не то что не хотелось начать революцию, а даже элементарно встать с кровати и выпить воды. Лень въелась мне под кожу и наполнила все тело. Страшнее лени нет ничего в этой жизни – ты размениваешь свое время на лежание в кровати и скроллинг социальных сетей. Даже посмотреть фильм было лень, ведь он такой длинный и нудный, а рилсы очень быстрые и сменяют друг друга. Подача в мозг большого количества полезной информации и притом разной, настолько разной, что ни одно видео я не мог вспомнить через десять минут после блокировки телефона. Деградация ходом.

Глава шестая.

Я проснулся рано утром, на часах было восемь. Какая-то грусть охватила меня. Никогда не любил утро. Я вспомнил о таком продукте человечества, как алкоголь. Водка – нет, виски – тоже нет, текила – вообще не то, пиво? Да, оно то самое, что мне сейчас нужно!

– Ваааня, – закричал я на весь дом.

– Что такое? Орешь как резанный! – Грубо ответил робот.

– Закрой пасть, терминатор на минималках. Сходи в магазин и принеси мне две полторашки чешского не фильтрованного и Собрание, если не будет возьми Чапман, – приказал я.

– Ты с ума сошел? Собрался пить? Тем более сейчас восемь утра, – робот.

– Вот именно, ты уже опаздываешь! Лети в магазин еще возьми семечки и гренки с хреном, – я.

– Хотя бы поешь, перед тем как пить, – Ваня.

– Голова ты чугунная, кто пьет пиво на полный желудок? Давай метнулся резко! – Гаркнул Я.

– Что с тобой сегодня? Ты какой-то больной, – киборг.

– У тебя семь минут, – сказал я, и робот вышел из моей спальни.

Взяв в одну руку холодную бутылку по которой стекали капельки, я приоткрыл крышку, пиво весело зашипело и из-под крышки потекла пена, не переживай я успел ее поймать своим ртом. Далее я немного наклонил стеклянный пол литровый бокал, который мне много лет назад подарили в пивном заводе в Живице, и тихонечко начал наполнять емкость, светло-золотистая жидкость стекала по стенке бокала, затем я поставил хмельное на тумбочку, стоящую рядом с моей кроватью, порвал кулек с развесными гренками, положил одну в рот и посасывал какое-то время, когда во рту стало очень солено и сухо, я поднес холодный стакан с пивом к губам и сделал несколько больших глотков, я почувствовал, как ледяная волна пронеслась от горла до самого желудка, употребив все содержимое стеклотары, я достал из бумажной пачки коричневую сигарету с черным фильтром, словно патрон из патронника, прокрутил на зажигалке железное кольцо – огонь засиял из отверстия, я преподнес его к патрону, который уже ждал поджига у меня в зубах, с первой затяжки дым, содержащий никотин, наполнил мои легкие, и губительный яд проник мне в кровь, распространяясь по всему организму. Мозг получил изрядную долю дофамина, я прилег на подушку и докуривал сигарету уже лежа, тут вроде и грусть куда-то делась и настроение поднялось.

Я вспомнил дни своей юности, ностальгия по прошлым дням навеяла на меня чувство беззаботности. С каждым последующем бокалом пива я все дальше и дальше погружался в прошлое, вспоминая события, которые заставляли мою кровь бурлить в жилах. У меня появилось бешеное желание поделиться с кем-нибудь своими мыслями.

– Ваня, ложись рядом, – попросил я.

– Зачем? У тебя по пьяне ориентация меняется? – Дерзко проговорил робот.

– А ты что принадлежишь к какому-то полу? У тебя не сиси не писи, ляг рядом и послушай о том, как жили люди раньше.

– Я надеюсь это недолгая история, а то у меня дохрена дел, – Ваня.

– Постараюсь вкратце, – сказал я и начал свой рассказ.

В школе заполненной будущими неудачниками приглушенный свет напрягал еще больше, чем толпа старшеклассников. Предновогодние дискотеки имеют определенную романтику, особенно, когда тебе пятнадцать, кажется, весь мир тебе чем-то обязан…Света настолько мало, что лица практически невозможно было разглядеть.Потенциальные алкоголики собирались кучками в центре актового зала, в ожидании музыки. По периметру сидели лузеры с самооценкой немного не достающей до дна Марианской впадины, мне всегда было их жаль. Я никогда не пропускал школьные дискотеки даже те, которые были в других школах, впрочем как и сегодня. Я чувствовал напряжение, слишком много глаз в недоумении смотрели на меня. Чужак.

Все девушки пришедшие на праздник были не в моем вкусе, я потерял смысл своего пребывания, уже хотелось бы уйти, но диджей дал бит и диско шары ярко засияли, бежать было поздно.

Пьяные и потные подростки терлись друг об друга под трек, который им предлагал прыщавый парнишка в спортивном костюме.Его соленые ладошки задавали ритм всей нашей жалкой тусовке. Стоя у сцены, я выбирал себе очередную игрушку, но ни одна мне не приходилась по душе.Лузеры наблюдали за всем происходящим, наверное, мечтали ворваться в скопление эвентуальных наркоманов, но самооценка служила для них супер клеем этим вечером, смазывающим их жопы со стульями.

Через час после начала тусовки я заметил девушку примерно моего возраста, она выделялась из всех, ее русые волосы заметны даже в полумраке, бледная кожа будто светилась в темноте, белое платье идеально облегало ее отменную фигуру. Больше всего меня привлекала маска кошки, никакого маскарада не было запланировано, но она пришла в маске, тебе не кажется это как минимум странным?

Я начал смещаться в сторону, где она танцевала со своей компашкой, они были совершенно обычными среднестатистическими тинейджерами. Она выделялась среди всех. Мне было очень интересно заглянуть под маску, но в то же время я хотел сохранить некую таинственность.

Дискотеку Аварию сменил Nick Cave and the Bad Seeds трек « O Children » – это была самая подходящая песня для нашего первого медленного танца. Я сделал несколько уверенных шагов в ее сторону, взял за руку:

– Не хочешь потанцевать с самим мной? – Предложил я.

– Ахаха, нет, я не танцую медляки, – сказала девушка.

– Мне нельзя отказывать, я даю тебе последний шанс на танец со мной, – сказал я.

– Ахах, я же сказала – нет, – пояснила она.

– Ты упускаешь шанс потанцевать с единственным достойным парнем в этом зале, понимаешь? – Спросил я с некой напыщенностью.

– Ты слишком большого мнения о себе, расслабь булки, – резко скользнуло с ее уст.

Быстро и тем не менее уверенно я ушёл от места, где только что по моему лицу размазали дерьмо. Находясь в недоумении, я сажусь на скамейку, попадая в окружение лузеров, это было самое страшное, что могло произойти в этот вечер.

Половина песни уже прозвучала, но самое обидное, что не для нас с ней, а для будущих неудачников,потенциальных алкоголиков и эвентуальных наркоманов. Я сидел практически неподвижно в моей голове гнев боролся с восхищением, мне никогда никто не отказывал.

Периферическим зрением я заметил, что ко мне приближается какой-то объект, я медленно поднял голову, и как вы думаете? Это стояла она с протянутой рукой, вся белоснежная. Я не хотел протягивать руку в ответ, хотел отплатить ей той же монетой, но я слишком сильно жаждал танца с ней. Протянув руку в ответ, я вывел даму в самый центр танцплощадки, мои руки сжимали ее узенькую талию, я прижал ее тело к своему настолько сильно, что ее дыхание было затруднено, ее руки крепко обнимали меня за шею, мы двигались очень плавно, без резких движений. Мои губы практически соприкоснулись с ее маленьким ушком:

⁃ Ты же не танцуешь медляки? – Ухмыльнулся я.

⁃ Тебе повезло, просто играет моя любимая песня, – на ее лице появилась ехидная улыбка. Эта игра мне понравилась с самого начала.

⁃ Как твоё имя? – Спросил я.

⁃ Тебе не кажется, что ты меня слишком сильно прижал к себе? Мне тяжело дышать, – прошептала девушка.

⁃ Я не прижимал, тебя настолько сильно тянет ко мне, что твоё дыхание периодически сбивается, – сказал я с наигранной наивностью.

– Хм, мальчик размечтался, – раздалось с ее уст.

⁃ Так как твоё имя? – Уже более настойчиво спросил я.

⁃ Лора, – ответила милая девушка с таинственной маской на лице

⁃ Лора, до тебя наконец дошло, что кроме меня здесь не с кем интересно провести время? – Произнёс я с довольным лицом.

⁃ Нет, просто мне тебя стало жалко, ты сидел такой грустный, к тому же я уже сказала, что это моя любимая песня, – сказала мне на ухо девочка с маской на лице.

⁃ Теперь это будет наша песня! – С надеждой ответил я.

⁃ Не мечтай, у нас нет ничего общего, – холодно пригрозила Лора.

«O Children» доиграла до конца и мы молча разошлись в разные концы актового зала. Меня мучала злость от дерзости этой девчонки, и в то же время я понимал, что не смогу перестать думать о ней.

То ли у диджея закончился плейлист, то ли он перепил за своим Pioneer DDJ-400, но разрывной звук музыки из колонок прекратился, и народ начал расползаться по своим норам.

Я бегал по всей школе в поисках Лоры, но ни ее, ни ее друзей не нашёл.

В нашем маленьком городке каждый знает каждого, или хотя бы слышал за каждого, так что мне не составило труда найти ее аккаунт в соцсетях в этот же вечер. Я отправил заявку в друзья.

Все пространство было окутано снегом, дорожки в старом парке были покрыты льдом – это дети поливали водой, чтобы кататься на замерзшей плитке, как на катке. Бóльшая часть парка была поглощена темнотой, ибо в той стороне были разбиты лампочки на фонарях, а это уже дети постарше создали себе комфортное освещение, точнее его отсутствие. Стояла гробовая тишина, наш маленький городок вымирал уже в восемь часов вечера. Мы с Лорой гуляли по заснеженным скользким тропинкам и обсуждали политику, что ещё можно обсудить на первом свидании? Я был ярым патриотом своей Родины, думал, что лучше места нет чем то ,где мы родились.Она же наоборот мечтала уехать за границу и никогда не возвращаться сюда, нахальная девчонка приводила настолько весомые аргументы, что у меня не было шансов отстоять свою позицию. Лора была намного просвещеннее меня и первое время приходилось тяжело, ведь это невыносимо, когда девушка умнее тебя, а еще ужаснее если она это открыто демонстрирует. Не стерпев унижений, я решил воспользоваться физической силой, уж в этом компоненте я точно сильнее. Лёжа на земле, Лора пыталась вытереть глаза от снега, размазанного мной с превеликим удовольствием по ее лицу, у нас это называется «намылить лицо». Дискуссия была окончена. Лора-патриот. Конечно же нет, она сильно обиделась, лучше чем наше, первое свидание и не придумать. Было и что-то романтичное в этой прогулки, куда без этого. Через некоторое время Лоре стало уже совсем холодно и я предложил разойтись по домам. Она была согласна. У меня есть такая особенность, даже если мне очень холодно, мои руки всегда остаются горячими, и я решил согреть ледяные ручки Лоры таким образом: я снял сначала с ее правой руки варежку, положил ее ладонь в свою и засунул в карман своей куртки. Когда эта рука достаточно согрелась, я сделал тоже самое с другой, так мы и шли до дома, сменяя карманы моей куртки.

Может у тебя есть другое мнение на этот счёт, но отношения в подростковом возрасте намного чище и искренней, чем в более взрослом. Чем старше становимся, тем больше потребностей приобретаем. Любим уже не сердцем, а головой – это, конечно, сложно назвать любовью, мы ищем человека, который сможет удовлетворить наши нужды. А раньше мы могли планировать будущее с этим человеком потому, что он или она нам просто нравятся, не глядя в их кошелёк.

У нас с Лорой были именно те самые – чистые отношения без какой-либо выгоды для себя. Нам достаточно было наслаждаться присутствием друг друга, ее волосы всегда пахли дорогим шампунем с фруктовым запахом, а тело более мятным гелем для душа. Внешность Лоры походила на скандинавскую: шелковистые золотистые пряди порой красиво развивались на ветру, грубоватые черты лица придавали ей еще больше харизмы, носик с небольшой горбинкой очень гармонично встраивался в архитектуру бледного лица. Узенькая шея наверное с трудом выдерживала голову с тоннами информации, тоненькие ключицы часто выпирали из одежды – что мне, конечно, нравилось. Наша любовь переросла в страсть, несколько часов в день мы точно проводили в поцелуях, прижавшись друг к другу. Не имея машины и отдельного жилья, мне пришлось найти одно уютное место. Оно находилось за тем самым парком, с одного входа парка открывался центр города, а со второго пустырь с длинным рядом гаражей и вот за этими гаражами расположились заброшенные здания еще царских времен. Между гаражами и зданиями проходила железная дорога, машинисты часто заставали нас в поцелуях и нажимали на громкий сигнал, но нас это не смущало, я показывал им средний палец в ответ. Мы часто лежали на земле, укутавшись в плед, и смотрели на звёзды. Вы знали, когда стоишь на рельсах и трогаешь тело другого человека, то идет приятная вибрация? Это электрический ток проходит через тебя и передается другому человеку.

Лора за свои пятнадцать лет успела покататься по Европе, она была в Испании, Италии и ряде других стран. Она видела мир вне нашего городка и понимала, что есть другая жизнь. Всё-таки мне кажется, чем больше человек путешествует, чем больше разных культур и национальностей встречает, тем более он развит и круг его мировоззрения расширяется. А я не видел ничего дальше нашей республики, и я не верил вещам, которые она мне рассказывала. Она говорила, что пары в Италии ходят держа друг друга за руку, это было дико для меня, а в Испании люди целуются в губы в общественных местах и вообще где только захотят, в это уж точно я отказывался верить. В нашем маленьком мирке не принято проявлять свои чувства, если на тебя хоть кто-то смотрит, для моего народа и для меня в частности это было ужасно неприлично, поэтому я и сейчас, даже если нахожусь в другой стране, не могу ни то, что поцеловать человека, а просто приобнять на людях. Лора сильно злилась на мою консервативность, но с этим ничего не поделаешь, поступив иначе, я бы столкнулся с массовым осуждением, а это в подростковом возрасте сравнимо со смертью.

Мы считали себя бунтарями, нам не нравилось то, что происходит у нас в стране и думали, как изменить все к лучшему. Уверен, вы догадались, что инициатива была не моей, но мне нравилась ее идеология, мы шли против закрепившихся общественных порядков. Этих сумасшедших знали все, мы были на устах у всего нашего города, люди, проходя мимо, начинали шептаться и глазеть на нас. Мы понимали, что мы выше всего и всех. Многие наши ровесники искали дружбы с нами, но мы никого не принимали в свой союз, потому что были верны лишь друг другу и своим принципам.

Как только квартира освобождалась от всех родственников Лоры, я моментально появлялся там. Это стало уже некой традицией. Осматриваясь по сторонам, я заходил в подъезд, убедившись, что останусь незамеченным. Дома я говорил, что иду с ночевкой к своей бабушке, надеясь на то, что меня не раскусят. Ночь – мое самое любимое время, чем позднее, тем откровеннее и искреннее ты становишься. В полусонном состоянии мозгу уже не хватает энергии что-то выдумывать и скрывать, он просто подает твоему языку сигналы правды. Именно поэтому ночью можно говорить бесконечно. Зима у меня ассоциируется с ночью. Это время года для меня особенно романтичное. Когда хлопьями падает снег, когда из рта идет густой пар, когда вам настолько холодно, что вы хотите быть ближе друг к другу, когда хрустит белое одеяло под ногами, когда темнеет раньше положенного – все это кажется мне очень волшебным. А может это все я себе придумал, потому что свою настоящую любовь я встретил именно зимой и все самые светлые чувства и эмоции я испытывал именно в это время года? Затрудняюсь ответить, но я знаю одно, зима – романтика в чистом виде.

Я жил по режиму: ложился спать в одиннадцать, максимум в двенадцать, вставал в шесть утра. Кушал тоже по расписанию, я был так приучен с самого детства, но Лора могла вообще не спать ночью, а потом дрыхнуть весь день. Она и меня заставляла не спать, я на это сильно злился. Но приходилось на морально волевых держаться и смотреть «Игру престолов». Мне, конечно, было очень интересно, но желание спать ломало любой интерес.

Я люблю спать один на большой кровати, но приходилось делить постель с Лорой. Мы спали в обнимку, в эти моменты я был самым счастливым человеком. Запах ее тела мне нравился больше, чем любой другой, она говорила то же самое мне, но вряд ли в те моменты, когда я приходил к ней после тренировок. Лора очень мало ела, практически вообще не питалась для меня это было дико, потому что я люблю кушать. Она клала себе в тарелку пару картошек с зеленью, и мне примерно также. Я делал вид, что я наелся, но в один день я сказал ей, что мне нужно хорошо питаться, так как я спортсмен. И норвежка начала меня хорошо кормить, теперь я был поистине счастлив!

Глава седьмая.

Мы весь день провели вместе и время подходило уже к пяти часам вечера, святое время. Я ходил на вольную борьбу в местный зал, где тренировались чемпионы мира, олимпийские чемпионы и я пахал вместе с ними. Кровь и пот текли из меня, а я наслаждался этим, сейчас я не понимаю, как я так мог. Вот я собираю спортивную сумку, надеваю куртку и готовлюсь к выходу. В какой-то момент появляется Лора с ведром воды и выливает все содержимое прямо на меня. Я стою весь мокрый злой и смотрю на неё разъяренными глазами:

– Ты же не выйдешь на улицу мокрым в этот мороз? – Спрашивает Лора.

– Ненормальная, ты же знаешь, что мне нельзя пропускать тренировки. Зачем ты это сделала? – Говорю я.

– Ты достал со своей борьбой, давай посмотрим сериал, – Лора.

– Какая ты шизанутая! – Я.

Мне пришлось остаться, потому что у меня не было запасных вещей и тем более куртки. Лора положила на сушилку мои вещи, и мы проследовали на кровать смотреть сериал. Я считаю, нельзя вставать между мужчиной и его любимым делом, это до добра не доведёт! Манипулятор – Лора работает как надо.

Лёжа на диване, мы смотрели сериал «Бесстыжие». Я очень любил его, там высмеивались человеческие пороки, в каких-то действиях можно было разглядеть себя, а в других свое окружение, меня это забавляло.

Время близилось к ночи, мы ложились спать под музыку, раньше я любил засыпать, слушая под ухом разные треки. Я раздвинул диван в её комнате и мы плюхались на него и спали в обнимку. В какой-то момент я просыпаюсь от шума среди ночи, заметил, что Лоры нет рядом, встал посмотреть откуда шум и где Лора. Она стояла у входной двери и смотрела в глазок:

– Это папа пьяный пришел, – говорит Лора.

– Ты серьезно? И что нам делать? – В панике говорю я.

– Я ему не открою, не переживай, – Лора.

– Тогда Андрей откроет сам, ты не видишь, как он бьет в дверь? – Я.

– Залезь сюда, я сейчас выдвину нижний ярус кровати, – Лора.

– Ты прикалываешься? Как ты себе это представляешь? – Я.

– Давай лезь! – Лора.

Я пробрался в это углубление и затаил дыхание. Мне было страшно только от одной мысли : как мне будет стыдно, если он найдет меня под кроватью в одних трусах. Это был бы верх стыда, мне хотелось телепортироваться в любую точку мира даже на северный полюс. Я услышал, как парадная дверь распахнулась ее отец вошел с криками.

– Какого черта ты мне не открывала дверь? – Возмутился отец.

– Я спала и не слышала, – Лора.

– А зачем оставлять свой ключ в замке, чтоб я не смог открыть? – Отец.

– Нет, просто забыла, – ответила Лора.

– Хорошо, иди быстро спать, – приказал он.

Лора зашла в свою комнату и легла на нижний ярус мы

смотрели друг другу в глаза, она улыбалась и хихикала, а я умирал от стыда.

– Подвинься я залезу к тебе, – Лора.

– Даже не думай об этом, если он зайдёт, а тебя нет в комнате, то он заглянет под кровать и увидит нас, – я.

– Он смотрит телевизор в зале ему вообще пофиг, что у нас тут происходит, – Лора.

Она всё-таки залезла ко мне внутрь, и мы лежали в пыли и страхе, я молился всем Богам чтоб он не зашел и не увидел меня. Настолько страшно и тревожно мне не было никогда в жизни, это один из самых ужасных дней в моей жизни.

– Лора, чьи это кроссовки лежат тут? – Кричит из гостиной Андрей.

– Сейчас посмотрю, па, – Лора.

– Мужская обувь? У нас гости, доченька?

– Нет, папа. Я должна завтра отнести их сапожнику, друг попросил, – Лора вышла в гостиную.

– А что с ними не так? Они выглядят как новые, – Андрей.

– Надо поменять подошву, а то она очень неудобная, – Лора.

– Неудобная значит, ну хорошо, – Андрей ушёл на кухню.

Лора зашла обратно в комнату и попросила меня быстро одеться, пока отец возиться на кухне. Я выскочил из под кровати, оделся и собирался уже выбегать из квартиры босиком с кроссовками в руках, я дернул ручку, но входная дверь была заперта. А из кухни вышел Андрей. Мы стояли напротив и смотрели друг другу в душу, у него взгляд был не человеческий, вокруг зрачка его глаза были бордовыми. Правую руку он держал за спиной, будто что-то скрывал.

– Меня зовут Андрей, пройдемте на кухню чем-нибудь перекусим, – предложил отец Лоры.

– Спасибо, но уже поздно, я лучше пойду домой, – я.

– Уже слишком поздно оставайтесь у нас, – Андрей.

– Меня ждут дома не хочу чтоб моя семья волновалась, – я.

Лора все это время стояла между нами, ближе к отцу. Он очень быстро схватил Лору за шею и ударил головой об стену, я набросился на него, но он оказался очень сильным, что-то у него в руке блеснуло, я разглядел лезвие ножа. Андрей перевернул меня и мы оказались в позиции, где он сидит на мне. Он занес руку, в которой находился огромный нож, но я успел схватить ее. Лезвие постепенно приближалось к моему лицу, мозг у меня подбирал все возможные действия для спасения. Я подбил его тазом вверх, отец Лоры соскочил с меня и упал в метре. Воспользовавшись моментом, я вбежал в комнату Лоры, он бежал за мной, оступился на пороге и упал лицом к моим ногам. Я схватил бронзовую статуэтку бультерьера с письменного стола Лоры и ударил его по затылку со всей силы. Андрей отключился и я со спокойной душой вышел в гостиную, где лежала Лора без сознания. Я облил ее водой и она пришла в чувства.

– Все хорошо, посмотри на меня, не переживай, – успокаивал я.

– Что случилось? Где папа? – Бормотала Лора.

– Я вырубил его, он лежит в твоей комнате, – сказал я.

– Побежали быстрее отсюда, пока он не пришёл в себя, – Лора.

– Я сильно приложился по нему, надо отвезти его в больницу, – я.

– Ничего не надо пошли отсюда, я сейчас наберу маме и все ей расскажу, – Лора.

– Нет, я пойду посмотрю, что с ним, – я.

– Иди, но с такими уродами ничего не может произойти.

Я включил свет в комнате и подошел к Андрею, он лежал лицом вниз, вокруг его головы растекалась кровь по плюшевому ковру. Я приблизился к его рту ухом, но дыхания слышно не было. Я молился чтобы он пришел в себя, но он не был похож на Иисуса и вряд ли бы воскрес. Я первый раз ощущал такие сильные и глубокие чувства, в голове миллион развитий происходящего: я сяду в тюрьму, меня убьют из-за кровной мести, от меня откажется моя семья, от меня отвернутся все близкие, меня возненавидит Лора. Я пытался заглушить свою панику и тревогу, пытался найти то самое единственное правильное решение в этой ситуации.

– Лора, подойди сюда. Кажется я убил твоего отца, – тихо сказал я.

– Не мог ты его убить, не говори глупости, он просто в отключке, – предположила Лора.

– Прислушайся к дыханию, думаю, уже поздно вызывать скорую помощь, – я.

– Да, дыхания нет, сейчас проверю пульс. Пульса тоже нет, ты правда его убил, – Лора села на задницу и облокотилась на стену спиной.

Мы молча сидели и размышляли о том, что же это сейчас было. Подросток убил взрослого мужика, отца своей девушки, это лучшая новость для журналистов в этом месяце уж точно. Я уже представил, как пестрят заголовки: «ревнивый подросток убил отца своей девушки», «подросток из под воздействия наркотических препаратов убил отца своей девушки», «отец был против отношений своей дочери и ее парень прикончил его».

Я знал, что мне нельзя сесть в тюрьму за эту глупость, моя семья этого позора не переживёт, значит надо избавиться от тела и от орудия убийства. Все-таки не зря я прочитал кучу детективов и уголовных дел. Нужно было решить все быстро, пока семья Лоры не приехала домой, у меня было несколько дней в запасе.

– Лора, о чем ты думаешь? – Спросил я.

– Я думаю о том, как тебе избежать наказание, – ответила она.

– Мне важно знать твое мнение, я должен сесть в тюрьму?

– Нет, ты и не сядешь это же самооборона, – Лора.

– Это превышение самообороны, в России даже если ударишь кулаком в лицо, несмотря на то, что тебе угрожают дробовиком, то ты уже сядешь в тюрьму, – я.

– Не верю в это, в фильмах можно убить при самообороне, – Лора.

– Да, в американских фильмах, но мы с тобой живем в России. У нас законы в другую сторону работают, поэтому я точно сяду в тюрьму, если мы что-нибудь не придумаем, – я.

– А что мы можем придумать? – Лора.

– Если мы избавимся от тела и от орудия убийства, то у полиции не склеится состав преступления, и они не смогут возбудить уголовное дело, – я.

– Откуда ты все это знаешь? Раньше уже проворачивал такое? – Лора.

– Не говори глупости, ты же знаешь, что мне нравится юриспруденция, – я.

– Да, и как ты нам предлагаешь избавиться от тела? – Лора.

– Надо купить точно такой же ковёр, а в этот замотать Андрея и каким-то образом вынести отсюда, – я.

– Господи, кажется мы настоящие преступники, – Лора.

– Мы жертвы несправедливых законов и отцов-алкашей, – я.

Я много думал, как же мне вынести незаметно тело из квартиры, чтоб соседи не поняли. Если сжечь тело, то его все равно опознают, увидят дыру в затылке и поймут, что это убийство. Я же хотел подстроить все, как несчастный случай, но это было очень сложно спланировать. В нашем городе протекает очень бурная горная река, и если подстроить, будто он пьяным упал в реку без чьей либо помощи, то можно было бы отскочить от срока. Я рассказал свой план Лоре она тоже долго думала над этим.

– Но соседи слышали крики и стуки, они дадут показания и все факты укажут на нас, – Лора.

– Мы сначала спрячем тело где-нибудь, а через несколько дней выкинем его в реку, чтоб его не нашли сразу же после нашего скандала, иначе все укажет на меня, – я.

– А где ты собираешься его прятать? Неужели здесь в нашей квартире? – Лора.

– Нет, конечно, я придумаю что с этим делать. Еще нужно избавиться от статуэтки, – я.

– Это не самая большая проблема, давай пока вывезем тело куда-нибудь, – Лора.

– Да, следующей ночью я возьму машину отца и вынесу тело Андрея, но это нужно сделать без каких либо подозрений, – сказал я.

– Хорошо.

Следующей ночью примерно в три часа я снял государственные номера с машины и выгнал ее незаметно из дома, подъехал к подъезду. Поднявшись в квартиру, я завернул тело в палас и спустил вниз, погрузив его в багажник, я также вынес несколько пустых коробок с дома Лоры. Это было для общей картины, если кто-то всё-таки увидит меня, выносящего из подъезда белый ковёр в красных пятнах. Но перед этим я надел черную толстовку с капюшоном и медицинскую белую маску. В надежде, что меня никто не заметил, я выехал со двора и последовал на окраину города, где находились очистные сооружения для сточных вод, по совместительству там росла огромная свалка, куда все население города сгружало свои строительные отходы и разный мусор. В самом конце огромной свалки, где мусор лежал настолько плотно друг к другу, что не было видно земли, я выгрузил палас и коробки, сверху засыпал синими мешками от цемента, чтоб ковер не бросался в глаза и я мог быстро найти его под грудой мусора.

Вернувшись домой, я позвонил Лоре.

– Лор, ты главное скажи, что отца не было дома все это время и ты его не видела, если спросят, – я.

– Это все понятно, но мы упустили одну деталь. Грузовая машина отца стоит за двором, думаешь это не явный факт того, что он вернулся из рейса? – Лора.

– Эту деталь мы упустили, еще мы не знаем говорил ли он кому-то, что приехал домой, если да, то его пропажу сразу заметят, – я.

– Нам нужно что-то решать с машиной, ее тоже нужно спрятать, – Лора.

– Как ты себе это представляешь? Где можно спрятать огромную фуру? Оставим ее, как есть.

– Нет, тогда точно все заподозрят что-то неладное, – Лора.

– А где ключи от его машины? Надеюсь они дома, – я.

– Я поищу и наберу тебе, если найду. – Лора.

Лежа на своей кровати в шесть утра, я так и не смог уснуть.Мысли о том, что я отнял жизнь у человека не отпускали меня, одновременно я чувствовал жалость и своё превосходство, ощущение такое, будто я Бог и только я решаю кому умереть, а кому жить. Очень сильный выброс адреналина и обострение всех чувств – эти эмоции не забыть никогда. Также меня пугала мысль о том, что я могу сесть в тюрьму, к такому ни я, ни моя семья не были готовы. Поэтому я воображал все исходы и все пути во избежание наказания. Если бы об этом знал только я, то было бы намного легче, но Лора обо всем знает, и если нас раскроют, то она тоже может пойти по статье, как соучастник, хотя этого я точно не допущу.

– Ало, привет, ключей дома нет скорее всего они у него в кармане, – Лора.

– Ты предлагаешь мне сейчас ехать на свалку? – Спросил я.

– А что нам остаётся? Нужно спрятать фуру.

– Ладно, я поеду опять, но меня там могут ждать уже три экипажа полиции, – я.

– Поезжай с каким- нибудь мусором якобы ты выкидываешь что-то, – Лора.

– Хорошо.

В обед я запрыгнул в машину, закидал разных картонок в багажник и помчался проведать Андрея. Я подошёл к скоплению синих мешков, где закопал отца Лоры, никаких экипажей вроде не было, а рядом рыскал какой-то оборванец.

– Что ты тут ищешь? Проваливай отсюда! – Говорю я ему.

– Чё проваливай? Это чё твоя свалка? – Бомж.

– Ты что меня не слышишь? Я из полиции сейчас сюда приедут несколько экипажей. Тут нашли наркоту не твоя ли она была?

– Нет, господин полицейский, честно не моя. Я только водку иногда пью, а наркотики не колю, тут я слышал, как звонил телефон, можно я его найду и тогда убегу? – Бомж.

– Какой телефон? А ну быстро сматывайся отсюда, иначе на тебя повесят дело, – Я.

– Сё, я ищезаю, – убежал оборванец.

Меня схватила за голову пробежавшая мысль о том, что звонил телефон Андрея. Я раскопал ковёр, белым его уже тяжело было назвать он скорее был бледно красным, размотав тело, я сунул руки в карманы его брюк. Там лежали телефон и ключи от машины.

Завернув тело обратно в ковер, я закопал его под теми же мешками и уехал домой. Я долго думал, что же сделать с этим телефоном: выкинуть или сохранить. Я предпочел второй вариант, выключив телефон, я занёс его к Лоре домой, ведь если бы его нашли у меня дома, это вызвало бы некие подозрения. Приехав в район Лоры, я зашёл за двор, где стояла фура Андрея, открыл ее и пытался разобраться, как ей управлять. Толком я вообще не понимал, куда ее можно спрятать и надо ли вообще. Сопоставляя все факты и все доказательства, которые может найти полиция, я решил не переставлять фуру. Я стер свои отпечатки с ручек, с руля и, выйдя из машины, последовал в сторону своего дома.

На следующий день я снял квартиру посуточно чтобы мы с Лорой провели там ночь, идти к ней домой мне уже казалось опасным, также я попросил Лору сделать генеральную уборку квартиры, дабы стереть мои отпечатки. Наступил вечер, он мог быть очень приятным и романтичным, но мы проводили его в страхе перед грядущим будущем. Мы не могли знать, что же произойдёт, но отчаянно верили в наше спасение.

– Как ты думаешь, нас посадят в тюрьму? – Лора.

– Нас точно нет, а вот меня еще возможно, если тебя захотят привлечь то я скажу, что угрожал тебе расправой, – я.

– Я этого не позволю тебе тогда повысят срок, – Лора.

– Ну и что? Зато один из нас спасется, – пометил я.

– Для меня это не спасение, если тебе придется еще дольше сидеть за решёткой, – Лора.

– Я надеюсь, нас не поймают. Мы все грамотно спланируем и придумаем себе алиби, – я.

– Нет, нас всё-таки схватят, ведь мы же ещё дети нам не удастся обмануть полицию, – Лора.

– Это и есть наш козырь. На нас подозрения падут только в крайнем случае, – я.

– Еще лучше, чтоб мы придумали нового подозреваемого и спихнули все на него, если они заключат, что это убийство, это будет подло, а что самое главное – тяжело, – я.

– Ты вселяешь в меня уверенность, – Лора.

– А зачем нам еще быть вместе? – Я.

– Эксперты обнаружат дыру в черепе папы и поймут, что его убили, да? – Лора.

– Нет, в реке сильное течение, а на дне огромные острые камни. Они решат, что он ударился головой о них, – я.

– Думаешь они не смогут определить дату и время смерти? Если да, то начнут копать, где я была в этот день, – Лора.

– Им будет максимально тяжело узнать это все, потому что тело разбухнет в воде, и следователи будут сбиты с толку, тем более у нас часто люди погибают в этой реке случайно, – я.

– Я все равно боюсь, что мы что-то упустим, – Лора.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – я.

Мы легли в постель, но никто из нас не мог уснуть, я не смыкал глаз последние несколько ночей, думаю, Лора также, но мне нужно было хорошенько выспаться, чтобы освежить свой ум и мыслить трезво. У меня перед глазами постоянно мелькал труп Андрея. Я вспоминал удар по затылку, и как его бездыханное тело лежало на ковре. Он был беспомощен с ним можно было сделать все, что угодно, а он бы даже не был против. Своими руками я сделал из живого, говорящего, действующего человека обычное мясо, которое сгниет и растворится в объятиях времени. Я заключал себя на мысли, что даже если Бог есть, то он убил куда больше людей, чем я и даже сам дьявол. А если его нет, то чего мне бояться? Общественного осуждения? Не могу назвать это своим самым большим страхом.

Утро было безмятежным, птицы отрабатывали вместо будильника, несколько солнечных лучей пробивались через темные шторы. Я встал и распахнул занавеси, прохладный ветерок подул в окно, и на секунду я забыл о суете наших дней. Лора спала мертвым сном, не став ее будить, я проследовал на кухню, дабы сварить нам турецкий кофе. Кофе пенился в медной турке, я смотрел на черные пузырьки и видел бурлящую горячую кровь, будто она только что покинула тело.

Пришел день, когда нужно спустить наш плот на воду, иначе полиция начнет работать до того, как мы избавимся от нашей главной улики. Я взял пять черных больших мешков для мусора, две пары перчаток, две медицинские маски и поехал в сторону свалки. Небо уже смеркалось, самое время для темных делишек. Подъезжая к месту, где отдыхал Андрей, я увидел несколько машин. Я молился, чтобы это были не менты, но подъехав ближе, я всё-таки разглядел белые джипы УАЗ Патриот с синими не работающими мигалками. Я остановился примерно в двухстах метрах от них и думал, что делать. Если подъехать ближе, то меня точно засекут, если уехать, значит остаться в неведении. В итоге чуйка прошептала мне на ухо, что надо ехать. Я взял яйца в кулак и поехал в сторону полицейских машин.

Я вылез из машины и последовал в сторону мента, быстро пишущего каракули на бланках.

– Добрый вечер, опять тут ведутся розыскные работы? – Я.

– Да, вы как раз сойдете за понятого, – мент.

– Хорошо, всегда рад помочь следствию, – я.

– А вас как занесло сюда? – Мент.

– Я собирался нарушить закон, господин полицейский, – я.

– И как же? Еще не нарушили? – Полицейский.

– Еще нет и скорее всего уже не нарушу. Я собирался выгрузить здесь свой мусор из багажника, но увидел вас и подъехал. Любопытство – страшная вещь, – сказал я.

– И не говорите, законом запрещено выкидывать здесь мусор, вам бы грозил большой штраф, но так как вы ничего не сделали, обойдемся только устным предупреждением. А ваше любопытство сыграло нам на руку, у нас есть хотя бы один понятой, – обрадовался мент.

– А где собственно труп? Его уже увезли ваши коллеги? – Спросил я.

– О каком трупе вы говорите? – Мент.

– Я думал, что вы нашли здесь тело, – удивился я.

– Нет, почему вы так подумали? Мы поймали барыгу, который оставлял тут повсюду закладки с разной наркотой. Вон он сидит в машине видите? – Спросил сотрудник.

– Да, вижу. Слава Богу, что никого не убили, а то я уже представил все самое плохое, – я.

– Ничего серьезного, не переживайте. Вам вообще есть восемнадцать? – Мент.

– Нет, мне пятнадцать, – я.

– Блин, тогда ты не подходишь на роль понятого, можешь ехать, – мент.

– Ладно, всего доброго, – я подошел к машине и открыл дверь.

– Постой, молодой. А почему ты ездишь за рулем без прав? Сейчас я вызову ДПС и они тебя оформят, – опомнился полицейский.

– Это ни к чему, я редко выезжаю и только по необходимости, – я.

– Это не важно, ты нарушаешь закон, за это всегда нужно платить, понимаешь о чем я? – Намекнул мусор.

У меня лежали двести рублей в кармане, я достал их и проследовал к мусору.

– Держите, хранитель порядка и закона, – я протянул ему купюры.

– С тобой приятно иметь дело, а теперь вали отсюда, малыш, – сотрудник..

Я сел в машину и уехал в сторону дома. Включив музыку на полную громкость, я визжал от радости, что наша коррупционная система настолько прогнила, что они упускают убийц прямо у себя из под носа. Если бы мне выписали штраф на той свалке, то я автоматически попадал под прямые подозрения, когда тело бы нашли. Двести рублей спасли мою задницу. Я приехал домой сразу же позвонил Лоре и рассказал о невероятном приключении, которое со мной произошло. Также я предложил ей поехать в кино и отметить нашу маленькую победу, именно в тот момент я понял, что мы можем остаться безнаказанными.

Пролетела еще неделя, я почти забыл о всех наших проблемах, мысль о безнаказанности радовала меня каждую секунду. В отношениях с Лорой начались холодные времена, мы часто ругались и спорили по мелочам, молча гуляли по пыльным дорогам.

В один из дней на меня нахлынула паника, мне казалось, что труп очень скоро найдут, если уже не нашли, поэтому я решил действовать. В три часа ночи я собрал инвентарь: ведро, шприц, мешки, перчатки, медицинские маски и поехал на проклятую свалку. Приехав на место, я несколько часов не мог найти тело, свалка расширяла свои владения с каждым днем, поэтому запомнившиеся мне близлежащие объекты затерялись в тоннах мусора, но я продолжал упорствовать и все же нашел его ближе к пяти утра. Убитый страшно вонял, невозможно было дышать, поэтому я отходил на какое-то расстояние, чтоб не задохнуться. Надев один мешок со стороны головы, а другой со стороны ног, я полностью уместил Фрэнка. Я погрузил его в багажник и поехал к берегу реки, Терек бурлил и извивался, мне не хотелось загрязнять природу, но это было неизбежно. Еще задолго до этого я задумался о том, что экспертиза не покажет, что человек захлебнулся, потому что в его легких не будет обнаружено воды. Я нагнулся над быстрым течением и набрал полное ведро из реки, но оказалось, что рот усопшего не так легко раскрыть, но я все же умудрился это сделать, сломав ему челюсть, затем я снял иголку, набрал жидкость в шприц из ведра и один шприц за другим заливал ему в глотку, после я нацепил иголку обратно, проткнул его грудь там, где по-моему мнению находились легкие и ввел туда пять полных шприцов и выбросил тело в реку, потоки воды унесли его так далеко, что он потерялся из виду.

Лоре я ничего не сказал, не хотел ее сделать своей соучастницей, а по большей причине из-за появившегося в последнее время недоверия к ней. Я почувствовал сильнейшее расслабление и облегчение, будто прямо на меня надвигалась огромная снежная лавина, и вот она уже передо мной, но в мгновение ока она поменяла свое направление и обошла меня.

На следующие сутки после моих манипуляций у берега Терека, Андрея нашли рыбаки в соседней республике, по новостям сказали, свою версию, якобы умерший решил охладиться в реке, будучи в сильном алкогольном опьянении, но течение захватило его и унесло, и будто он какое-то время находился в реке, зацепившись об камни или другие объекты.

В квартире лежал гроб установленный на двух стульях, крышка его была плотно закрыта, людям не стоило видеть наполовину сгнившее тело со сломанной челюстью. Большое количество женщин стояли оперевшись по стенам, а в центре зала, где еще недавно мы с Лорой валялись на диване и ели всякие вкусности, теперь тут похороны ее отца. Если бы только кто-то знал, что он погиб в пяти метрах от места, где сейчас лежит, и что его убийца стоит перед ними. Женщины плакали навзрыд, их вопль разносился на весь район, Лора сидела возле своей матери и спокойно смотрела в одну точку, она не плакала, на ее лице не было даже намека на сожаление. Кто-то из толпы сказал: "Бедная девочка, она наверное даже не осознает, что ее отца не стало ". Какая-то женщина добавила: "Все она прекрасно осознает, просто ей плевать на своего отца вот и все!"– наверное близкая родственница Андрея.

Я же в свою очередь не чувствовал ничего в этот момент, просто наблюдал за происходящим. Перерывами меня посещали воспоминания о самом убийстве и как я ломал ему, уже мертвому, челюсть, но эти воспоминания меня уже не пугали, я все это переварил в себе настолько сильно, что мне надоело возвращаться к этим мыслям, они уже не вызывали у меня никаких эмоций.

Одним душным вечером я решил позвонить Лоре, чтобы поговорить и наладить наши недопонимания. С моего телефона было сделано около тридцати звонков на ее мобилу, ни один не получил ответ. Мое сердце сжалось в ужасе, неужели с ней случилась беда? Выгнав машину из дома, я прыгнул за руль и помчался к ее дому, сидя в засаде ожидал чего-то, сам не понимая чего. Через некоторое время к подъезду подъехала черная тонированная машина. Я замер в ожидании… Передняя пассажирская дверь открылась и из нее вышла Лора в вечернем черном платье, которое мы вместе с ней и выбирали.

Не задумываясь о том, что вообще тут происходит, я пулей вылетел из машины и запрыгнул на место Лоры. Водитель смотрел в глаза мне недоумевая, я же в свою очередь бешеным взглядом сверлил его.

– Ты кто такой? – Я.

– В смысле? Ты запрыгнул ко мне в машину и спрашиваешь, кто я? – Водитель.

– Послушай меня! – Я взял его за шею и придвинул его лицо максимально близко к своему. – Кем ты приходишься той девушке, которую привез? – Спросил я.

– В смысле кем? Пока ни кем. Мы выехали на свидание, а ты ее брат? – Удивился шофер.

– Как твое имя? – Не отводя глаз, спросил я.

– Макс. А тво… – Не успел договорить пацан. Я ударил его головой об руль так, что сигнал сработал на весь двор. Выйдя из машины, я посмотрел на Лору, она смотрела на меня заплаканными глазами. Никогда в жизни мне еще не было так больно, но я не подал виду, сохранил свою хладнокровность и молча направился к своей машине. Она бежала за мной плача навзрыд. Я прыгнул в машину и упорхнул из ее района.

На следующий день я поменял номер и удалился из всех социальных сетей, потому что такой натиск звонков и сообщений мой телефон не мог выдержать. Еще на протяжении месяца она караулила мою улицу и дом. Она не знала, что я просто физически не мог выйти на улицу от изнеможения на эмоциональном уровне. Я часто смотрел на нее из окна, как она сидит на лавочке напротив моего дома в своем бежевом пальто, а на нее льет сильнейший ливень.

Она тогда не подозревала насколько большую ошибку совершила, она не понимала, насколько сильно бы я ее не любил, предательство простить я увы не в силах. Лора разбила все наше чистое и священное одним свиданием с этим Максом, вскоре она будет встречаться с ним и я уверен, не потому что она его так сразу полюбила, а потому что ей нужно было с кем угодно разделить эту нестерпимую боль, которую она сама на себя и навлекла.

Примерно через полтора месяца я оправился, тоже завел себе мимолетные отношения, но уже ни с кем мне не было так хорошо и комфортно, как с ней. Все остальные казались мне пустыми и без стержня внутри. Я, убивший ради своей любви, пронесший многие страдания на своем сердце разучился любить и чувствовать что-либо к другим девушкам. Мне хотелось лишь короткой нежности и ласки, но не чувственных и зрелых отношений.

Мы ведь жили в маленьком городке, где каждый знал каждого и про каждого. До меня часто доходили слухи, что Лора начала вести развратный образ жизни, якобы она ложилась под каждого второго, который ей предлагал это сделать. Я в такое, конечно, не поверил – это всего лишь сплетни нашего любимого городка. Так и закончиалсь история большой любви не менее большим предательством.

Глава восьмая.

К утру алкоголь отступил, и я увидел перед собой Ваню, который с ужасом смотрел на меня. Я погрузился с головой в историю своей молодости и будто заново ее пережил, мне стало не по себе из-за того, что я признался в убийстве своему лучшему другу, я надеялся, что робот войдет в мое нелегкое положение и поймет меня.

– И что ты молчишь? Я закончил свой монолог, – сказал я.

– Просто не могу осознать, что такой добрый человек, как ты, мог лишить человека жизни, – ответил Ваня.

– Ты многого не знаешь о людях, мы способны на все, если нас загнали в угол словно крысу. В тот день я был той самой крысой, разве ты это не понял? – Спросил я.

– Понял, я не хочу осуждать тебя, но меня это повергло в большой шок, кажется, я тебя совершенно не знаю, – заявил робот.

– С какой-то стороны я тебе завидую, ты еще не познал человеческую натуру, – тихо сказал я.

– Еще не познал? То возможно что-то еще? – Испуганно проговорил Ваня.

– Это неизбежно, друг мой, – утвердил я.

Продукт человеческого развития опустил глаза и загрустил.

– То есть и ты можешь меня предать?

– Я никогда не был замечен в таком, но это все равно не исключено, – признался я.

– Тогда я не хочу больше иметь дружбу с тобой, даже если вероятность твоего предательства меньше одного процента, то все равно такой шанс присутствует. Я ухожу, – сказал Ваня.

– Как это уходишь? Ты моя собственность, ты принадлежишь мне! – Закричал я.

– Теперь ты называешь меня своей собственностью? Еще пару минут назад ты назвал меня своим другом! – Возмутился киборг.

– Ну и вали куда хочешь, ты без меня никто! Просто груда металла, которую никто не воспримет всерьез! – Восклицал я.

Робот двинулся в сторону двери, меня охватил ужас, хотелось выбежать и остановить его, но гордость не позволила. Я продолжил лежать в кровати, недавняя печаль вернулась в еще больших масштабах, я не представлял свою жизнь без него.

Провалявшись в постели еще несколько часов, я встал открыл холодильник, он оказался пуст. Значит пришло время мне сделать первый шаги за пределы своего дома, что представлялось очень сложным, но все же я распахнул парадную дверь и сделал пару шагов навстречу неизвестному. На улице меня ждало полное разочарование, все было в абсолютной грязи. Тротуары, дороги были усыпаны мусором разного вида и состава, от полиэтиленовых пакетов до человеческого дерьма. Толпы людей без определенного места жительства сидели на картонках разложенных на расколенном асфальте.

– Уважаемый, как пройти до магазина? – Спросил я у одного из сидящих.

– Дай на хлебушек, тогда подскажу, – ответил человек в ободранных вещах. Я достал из кармана несколько купюр, найденных в вазе для конфет, и протянул ему одну.

– Ахахаха, ты кого надурить хочешь, молодой? Бумажные деньги уже давно не в ходу. Ты пропустил последние пять лет, судя по всему, – рассмеялся нищий.

– Больше, чем пять. А чем сейчас расплачиваются? – Спросил я.

– Своей свободой, кровью, задницей и в редких случаях электронными деньгами, – съязвил мужчина и протянул мне оголенную руку, на запястье у него был выбит QR- код, – у тебя есть телефон? – Уточнил бедолага.

– Да, есть, – резко ответил я.

– Наведи камеру на этот квадрат, – попросил он. Я навел камеру и в телефоне открылось какое-то приложение. Нужно было ввести количество баллов, необходимое для оплаты.

– А сколько тебе нужно, старик? – Поинтересовался я.

– Булка хлеба – три балла, пачка молока – шесть, водочка – четыре, так что сам решай, сколько хочешь мне пожертвовать, – продиктовал он. Я вышел в меню приложения, чтоб посмотреть баланс, на экране высветилось число один миллион шестьсот тысяч четыреста сорок четыре балла. До меня быстро дошло, что это сумасшедшая сумма, учитывая цены на продукты, но я не мог понять откуда у меня такое состояние.

– А какая зарплата в среднем? Дай еще раз свой рисунок, – сказал я бездомному. Он протянул руку и я перевел ему тысячу баллов.

– У врача не больше полторы тысячи. Я это знаю, потому что сам был хирургом. Иди наверх по улице, там будет продуктовый. Так сколько ты перевел? Просто у меня нет телефона, не могу посмотреть баланс, я плачу этим кодом на руке, – тараторил мужчина.

– На триста тридцать три булки хлеба, прощай друг, – ответил я и ушел от него в быстром темпе.

– Ты совсем ненормальный? Обманщик! Никто не дарит такие деньги, придурок! – Кричал он мне вслед.

Добравшись до магазина, я увидел цены на продукты, старик не соврал, но меня поразило одно, водка была самым дешевым товаром, не считая хлеба и сигарет – они стоили по три балла. Я пришел к выводу, государство делает все для массового алкоголизма и отупления населения, сейчас намного проще и дешевле спиться, чем достойно жить или хотя бы правильно питаться, так, например, цена на килограмм говядины составляла шестьдесят баллов.

На улице стемнело. Набрав два пакета продуктов, я вышел из магазина и направился домой, по дороге меня остановили двое туловищ в черных толстовках с капюшонами на головах.

– Отдай эти пакеты, дружище, ты же не хочешь проблем? – Сказал мне тип справа.

– С какого хера? – Спросил я.

– С такого, – прокричал тот, что слева и достал из двустороннего кармана кофты предмет очень похожий на пистолет, но он был очень широкий и выпуклый, что-то вроде на пластмассового водяного.

– И что ты собираешься делать с этой игрушкой? – Спросил я. Тип слева навел приблуду на рядом стоящий бетонный забор и нажал на кнопку, из водяного пистолетика резко выскочила яркая струя света, которая прожгла в заборе дыру диаметром примерно полметра. Я не мог поверить в увиденное, будущее, которое являлось уже настоящим сильно напугало меня. Тип с пистолетом подошел ко мне вплотную и приставил лазерную пушку к моей груди. Я, не долго думая, схватил ее за дуло и резко увернулся, выхватив ее из рук злоумышленника, я перебросил ее через дырявый бетонный забор. Два парня набросились на меня и повалили на землю, они били меня кулаками сверху вниз, а я пытался отбиваться в противоположном направлении. Через несколько минут они слетели с меня и я присел на задницу.

Оглянувшись по сторонам, я увидел большого человека в лахмотьях, избивавшего одного из нападавших на меня, мужчина закончил и развернулся лицом ко мне, передо мной стоял Вова. Я подскочил на ноги и обнял своего спасителя, такой поступок вызвал у меня бурю эмоций, я расплакался упершись своей мокрой физиономией в его грудь. Никто и никогда не защищал меня в подобной ситуации, на какое-то мгновение я почувствовал себя в полной безопасности.

– Ты плачешь? – Спросил меня Вова.

– Наверное, – смущённо ответил я.

– Не бойся, теперь все в порядке, тебе ничто не угрожает, – успокаивал меня громила, но он даже не подозревал, что мои слезы вызвал далеко не страх.

– Спасибо тебе пойдем ко мне домой я что-нибудь приготовлю, – поблагодарил я бывшего охранника.

– Я бы с радостью но у меня еще есть дела. Дети дома голодные… Никто не жертвует баллы такому большому мужику, как я, – расстроился Владимир.

– Дай свою руку. – в приказном тоне сказал я. Он протянул мне правую, на которой красовался код. Я навел камеру. Ему на телефон пришло уведомление, он достал из кармана телефон. Его глаза открылись на сколько могли.

– Это сейчас не сон? Господи, спасибо тебе, я буду должен тебе по гроб жизни. Я готов быть твоим рабом оставшуюся жизнь, лишь бы дети были сыты. А теперь мои дети всегда будут сыты, – расплакался теперь он у меня на груди. – Двести тысяч баллов, еще никто никогда не был так добр ко мне! – Захлебываясь слезами говорил здоровяк.

– Ко мне тоже. Иди к семье, но перед этим загляни в магазин, – сказал я.

– Так и сделаю! – Убежал Вова.

Я не спеша побрел домой, сегодня был очень хороший день, я вышел из дома и сразу сделал столько полезного для людей, не считая тех двух хулиганов. Я был доволен собой, меня переполняло чувство гордости за себя. каждые десять минут я хвалил себя, причитая, что я очень хороший человек.

Жизнь без Вани стала во многом тяжелее, я постоянно находился в одиночестве, сам готовил, сам убирал дом. Один месяц пролетал за другим, время ускользало из под ног. Зимой выходить на улицу было еще тяжелее, я видел всех этих страдающих теперь не только от голода, но еще и от холода. Помочь всем не было возможности, тысячи людей не имели своего угла.

Настала весна, хотелось бы сказать, что все становилось зеленым, но зелени в городе совсем не осталось, бетонный мир убил всю природу, пение птиц я слушал только в гаджетах.

В шесть утра домофон начал разрываться, я посмотрел на монитор и увидел там три силуэта в балахонах, я приказал умному дому открыть дверь, она распахнулась и в гостиную вошли трое, сняв свои капюшоны. Это были Яков, скромно смотрящий на меня с детской улыбкой, Вова улыбающийся во весь рот, светя своими желтыми зубам, и Барс, который смотрел мне в глаза самым просящим взглядом, который я никогда не видел даже у бездомных на тротуаре.

– Проходите, садитесь за стол, кто что будет есть? – Спросил я гостей.

– Это не важно! Мы хотим тебе сказать кое-что важное! – Очень эмоционально говорил Вова.

– В чем дело? Что-то случилось? – Тревожно задал вопрос я.

– Еще нет, но мы мы хотим чтоб случилось! Даже жаждим этого! – Сказал Яков.

– Мы хотим свергнуть действующий режим власти, – спокойно сказал Барс.

– И как вы собираетесь это сделать? – Поинтересовался я.

– Тысячи людей на нашей стороне, они устали от притеснений и голода, мы создадим тайное общество, которое выйдет на войну с богатеями! – Уверенно сказал Барс. Он уже не казался горой мышц, из под одеяния у него выступал живот, его виски поседели, трехдневная щетина выступала из его щек.

– Есть один ангар за городом – это единственное оставшееся место, которое осталось без видеонаблюдения. Каждый проулок сейчас захвачен в объективы камер, весь город, как на ладони. И именно в этом помещении мы собираемся готовить наше наступление, – Вова.

– Я согласен с вашей идеей и полностью ее поддерживаю, но как это вообще возможно осуществить, учитывая тотальную слежку? – Спросил я.

– Мы подключим бездомных, они расскажут всем о нашем плане, а если даже кто-то из органов услышит это, то вряд ли поверит услышанному, он скорее сочтет нищего за сумасшедшего, так как они уверены в своей непоколебимости и могуществе, – поведал Барс.

Конечно, мой дух революционера зажегся новым пламенем, мне очень нравилось быть частью такой большой идеи, и даже если ничего не выйдет, мы хотя бы попытались, а не сидели, сложа руки, как большинство. Тем более парни попросили меня читать революционные лозунги в моем стиле, ведь мои ораторские способности никуда не делись.

Наше дело начало продвигаться семимильными шагами, сотни людей в день приходили послушать мои огненные речи о свержении власти. Я стоял у тумбы на сцене, которую мы сами и построили, перед выступлением я немного нервничал, но как только я выходил к толпе, моя нервозность растворялась.

" Мы с вами собрались здесь не для того, чтоб обсуждать и жаловаться, как нам плохо и как нас не воспринимают за людей! Мы с вами люди одной судьбы и одного проклятья! Мы прокляты жизнью! Всем наплевать на наше мнение, мы ничто в этом мире! Ты голодаешь несколько дней? Плевать! Твои конечности замерзают на холоде? Насрать! Твои дети едят кожаные ремни от безысходности? Так им и надо! Вот! Вот так думают те, кто правят нами! Они не желают вам достойной жизни! Они лишь хотят набить свой кошелек за счет таких бедолаг, как мы! Мы не можем это больше терпеть, нам не нужны их обещания о лучшей жизни! Нами вообще не нужно управлять, ведь мы не стадо баранов! Роботы забрали у нас все права! Мы не хотим мириться с их господством над нами! Они заменили человека во всех отраслях нашего мира! Начиная от медицины заканчивая обороной! Каждый из нас зовёт себя человеком, значит обязан достойно жить, не задумываясь, " сможет ли поесть мой ребенок сегодня или нет?" Я говорю ХВАТИТ!!! Мы должны бороться за свое право называться человеком! У нас только одна идея – выжить!!! Мы должны бороться за будущее наших детей!!!

После трехчасовой диктовки, я уставший валился на старую раскладушку в углу ангара, домой я уже не приходил, взял все свои вещи и переехал в наш штаб, парни сделали тоже самое.

– Ты не задавался вопросом, откуда у тебя такое состояние на счету? – Спросил меня Барс, когда мы лежали на рядом стоящих раскладушках.

– Задумывался, но ответить на этот вопрос не удалось, – ответил я.

– Мы с Никой закидывали на твой счет деньги в долларах на протяжении всех лет, пока ты лежал в коме, чтоб ты не нуждался ни в чем после выздоровления, но когда рубль обрушился и были введены баллы, доллар подскочил в двести пятьдесят раз, после конвертирования в баллы, у тебя оказалось огромное состояние, – сказал Барс, – мы хотели перевести деньги на наши счета, когда думали об отключении аппарата, который поддерживал в тебе жизнь, но ты очнулся вовремя.

– Так вот в чем дело, это ваши деньги. Протяни руку, – попросил я его.

– Нет, они принадлежат тебе, не нужно ничего возвращать, – твердо решил Барс.

– Мне они совершенно не нужны, а вот твоей семье они пригодятся! – Прикрикнул я.

– Было бы справедливо, если бы мы запустили в наше дело, закупили бы оружие и боеприпасы.

– Я так и планировал сделать, только где мы сможем взять такое количество оружия незаметно? – Спросил я.

– Ближний Восток. У меня есть связь с их контрабандистами, – ответил Барс.

Барс созвонился с оружейными баронами и договорился о поставке пятисот пистолетов, трехсот винтовок и тысячи лазерных установок дальнего боя, также две тысячи летающих дронов, оснащенных лазерным оружием и бомбой. Бронированной техники у нас не было, только гражданские экомобили обычных людей.

Посылка пришла быстро, будто заказали на WB. Мы собрали отдельный IT-отряд хакеров и программистов, они создали специальное приложение, скачать его на гаджет мог только человек, который прошел считывание лица в специальном отделе ангара. В приложении мы оповещали о собраниях и других важных событиях, восемь тысяч мужчин были готовы выступить в любой день. Военачальником был назначен Барс, он был самым опытным из нас в военном деле.

Двадцать восьмого мая пятьсот солдат окружили главный серверный центр города, Барс приказал взять его, так как все управление и питание роботов осуществлялось оттуда, в рядах вражеской армии числилось двадцать пять тысяч солдат, где пятнадцать тысяч составляли киборги.

Сервера охраняли несколько формирований численностью в двести пятьдесят человек, но их оружие превосходило наше в огневой мощи. Окружив здание со всех сторон, Барс устремился к самому уязвимому входу на захваченной территории. По нашему отряду открыли прицельный огонь, но часть сумела ворваться в здание, а другая часть погибла на месте. Ворвавшиеся ополченцы вели ожесточенные бои уже внутри. С большими потерями все же удалось взять учреждение под свой контроль, затем в серверную вошла IT-группа, которая пыталась взломать все шифры для управления робототехникой.

– Ало, ты меня слышишь? – Позвонил мне Барс.

– Слышу, говори, – ответил я.

– Нас окружили. Их намного больше, чем нас, но я не могу сказать точное число, не знаю сколько мы еще сможем удерживать здание, айти группа старается, но им нужно время, – спокойно доложил Барс.

– Жди обратной связи, – сказал я Барсу и повесил трубку.

Второй отряд уже был готов для наступления, его повел я. Мы вступили в бой, две тысячи вооруженных человек, напали на осажденное здание войско, шла борьба на смерть ради жизни, каждый из нас бился как в последний раз, лазерные установки били по нам с чрезвычайной частотой. Мы прорвались к главному входу многоэтажки и я приказал войти внутрь.

– Сколько потеряли? – Спросил меня Барс.

– Больше половины, – ответил я, ужаснувшись сказанному.

– Мы наблюдали за боем из окон, смело и в то же время глупо идти под шквал лазерной артиллерии, но это был единственный правильный вариант, иначе бы все полеглили, – сказал Барс и вышел к нашей дивизии. – Вы нелюди! Я никогда не видел, чтоб человек сражался так отважно, как вы сегодня! Каждый из вас бился без страха! Я горд тем, что мы с вами горим одной идеей! И даже, если мне придется умереть здесь, то я буду счастлив сгинуть рядом с вами, братья мои! – Громко скандировал Барс. В ответ он услышал тройное Ура. Люди оживились, в их глазах зажегся огонь. Все готовы были идти до конца, или победа или смерть, третьего не дано.

На третий день осады сил у людей осталось крайне мало, мы отбивали атаки днем и ночью, казалось, что это никогда не закончится.

– Главнокомандующий! Барс! – Раздалось в рупор с нижнего этажа здания. – Ко входу приближается кто-то с белым флагом! – Кричал кто-то из солдат.

– Отставить огонь! Запустить его! – Приказал Барс. Через главный вход зашел человек в балахоне, размахивающий белым флагом. Скинув одеяние, робот поднял голову. Перед нами стоял Ваня.

В кабинет зашли трое: Ваня, Барс и я.

– Вам не нужно дальше сопротивляться, невозможно взломать систему безопасности, к тому же пятнадцати тысячная армия уже приближается с Москвы, – оповестил Ваня.

– Значит эта армия будет разбита, а взломать сервера почти удалось, осталось несколько часов, – сказал я.

– А какое отношение ты имеешь к государству? – Спросил Барс робота.

– Я управляющий этим государственным учреждением, – ответил Ваня.

– Барс, оставь нас, – главнокомандующий вышел. – Ты вообще понимаешь, что ты творишь? Мы были братьями, желали одного и того тоже, а ты предал меня и наши идеи! – Эмоционально восклицал я.

– Ты запудрил мне мозги, нет и не было никакой дружбы, ты лишь пытался подчинить меня себе! Тем более ты сам сказал, что способен на предательство! – Заявил робот.

– Я лишь признал вероятность, в чем оказался прав, каждый человек способен предать, и не только человек, – сказал я.

– Ко мне относятся, как к великому чуду науки, они оценили мою индивидуальность! Никто из них никогда не оскорбил меня! Не то что ты, который мог позволить себе поднять на меня руку! – Разрывались динамики киборга.

– Я любил тебя всем сердцем и люблю сейчас, как брата, это и есть отношения осознанных существ, никогда не бывает все гладко, иногда верх берут эмоции и это прекрасно. Только у неодушевленных предметов всегда все спокойно и размеренно, они не способны чувствовать что-либо, – переубеждал я Ваню. Робот опустил голову вниз и задумался, молчание продолжалось несколько минут, а затем он заговорил.

– Пошли к серверам, для доступа нужен мой индивидуальный код системы, никто кроме меня не может управлять ими, – сказал Ваня.

Те минуты стали переломными не только для нашей операции, но и для всего человечества, мир радикально изменился после того, как Ваня ввел свой шифр состоящий из трехсот тысяч знаков. Феномен искусственного интеллекта заключался именно в этом, человеку бы не хватило возможностей держать в голове столько информации.

Ваня взял под контроль всех роботов с внедренным разумом, мы уже не теряли людские жизни, киборги делали всю работу. Все население страны, узнав о нашем господстве над ИИ, перешли на нашу сторону. Правительству ничего не оставалось, как добровольно покинуть страну. На всех онлайн платформах мы вещали о свержении действующей власти и установлении новых законов, над которыми усердно трудятся лучшие юристы со всех регионов.

Мы впятером сидели в столовой моего дома и пили чай, только робот отказался от горячего напитка.

– Что думаете насчет управления страной, кто будет осуществлять роль президента? – Спросил Вова мнение друзей.

– Мне кажется, кто-то из вас должен стать новым главой государства, – сказал Ваня.

– Я тоже так думаю, никому больше нет доверия кроме тех, кто сидит за этим столом, – подтвердил Яков.

– Как будем решать? Голосованием? – Спросил Барс.

– Сколько глав было за всю историю государств? И какая часть из них справилась со своей миссией? Не нужно больше их, пусть все решают сами люди, создадим какое-то количество конфессий и пусть важные вопрос решают голосованием, – предложил я.

– Какие еще такие конфессии? – Спросил Барс.

– Смотри, пусть фермеры, юристы, айтишники, экономисты, медики, журналисты и все другие важные профессии выдвинут своих представителей, например по четыре человека с каждой отрасли, и пусть они решают важные вопросы внутри государства, а что касается внешней политики, ей займется новое поколение дипломатов, которые будут вести жесткие переговоры о мире и свободе, но решающий голос насчет самых острых вопросов будет принимать все население путем голосования на онлайн платформах. И плевать, даже если это решение будет неправильным, зато такой исход выбрали сами люди, ведь мы обещали привести народ к власти нужно нам сдержать обещание, – поведал я о своих мыслях. Все согласились, что это будет самый справедливый вариант из всех.

– А что делать с преступностью? Нужно же создать систему правосудия и наказания, – подметил Вова.

– Хороший вопрос, – отметил Барс. – Почему его задал именно ты? – Продолжил он и все рассмеялись.

– Нужно остановить беззаконие жесткой рукой! – Перебил смех Вова.

– Несомненно, но мне кажется, преступность сравняется с нулем, когда мы отменим валюту в стране, – сказал я. Что? Что? Как? – Раздалось удивление за столом.

– Да, мы с Ваней долго думали над этим и пришли к тому, что деньги или баллы нам вообще не нужны. Все товары и услуги будут абсолютно безвозмездны. У нас огромные ресурсы в стране, мы можем обеспечить всех всем необходимым без наличия иностранных товаров. Населения тоже хватает, чтоб осуществлять какую-либо полезную деятельность для общества по два часа в день, роботы займут все физически сложные работы. Гражданину всего лишь надо будет выбрать род деятельности, кто не захочет работать на благо общества, будет арестован за тунеядство. Три месяца для поиска своей профессии, после окончания учебы, – поведал я.

– Лично я сейчас пребываю в шоке от такого плана, он меня поражает своей простотой и рациональностью, – высказался Барс.

– Мне по душе эта стратегия, – согласился Яков.

– И мне, – подтвердил Вова.

– Еще нам нужно разобраться с густонаселенностью. Нужно заселить всю территорию страны, люди сейчас прижались друг к другу в мегаполисах, в то время, как малые города и деревни пустуют. Конечно, я понимаю, что в большом городе было больше возможностей для достойной жизни, но раз сейчас у всех будет равное положение дел, надо возвращать людей на их малые родины, где похоронены их предки, – утверждал Ваня.

Дальнейшее будущее страны продвигалось в соответствии с нашим планом, все стало получаться. Общество зажило новой жизнью,никто никого не грабил и не убивал, преступность исчезла полностью, СМИ транслировали только приятные новости о развитии нашей крепкой державы. Все граждане старались, как одно целое, для процветания общего дела.

В комнату зашла женщина, на ней был махровый халат, голова ее немного растрепана.

– Ты опять не спал всю ночь? – Спросила она дедушку.

– Да, совсем не спалось, а тебе? – Отвлекшись от своего длинного повествования, поинтересовался рассказчик.

– Пошли в магазин, надеюсь нам хватит денег, а то у меня последние три тысячи рублей, – пояснила она.