Читать книгу: «Белая книга»

희랍어 시간

Серия «Другие голоса»

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Rogers, Coleridge and White Ltd.

©, Han Kang, 2023

© Дарья Крутова, пере-вод, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

1
Я

Решение написать эту книгу пришло ко мне весной. Для начала я составила список всего белого:

Пеленка новорожденного

Распашонка

Соль

Снег

Лед

Луна

Рис

Морская пена

Цветок магнолии

Белая птица

Белая улыбка

Лист бумаги

Белый пес

Седина

Погребальный саван

Каждое новое слово в списке вызывало трепет в моей душе. Я чувствовала, что должна непременно закончить эту книгу, что ее создание изменит мой мир. Рану нужно обработать белой мазью и забинтовать.

Но через несколько дней, перечитав список, я задумалась: какой в этом смысл, зачем копаться в этих словах?

Как отпущенная тетива создает пронзительно печальный звенящий звук, так и эти слова, царапнув мою душу, рождают новый текст. Смогу ли я спрятаться за ними, прикрывшись белой марлей?

Я никак не могла начать писать, потому что не знала, как ответить на эти вопросы. В августе я переехала в столицу незнакомой мне прежде страны, сняла жилье. Прошло еще пару месяцев, ночи стали холоднее, и как-то, запив стаканом теплой воды таблетку от мигрени – моего мучительного неотвязного спутника, я вдруг кое-что поняла (довольно спокойно). Мне не спрятаться.

Иногда я особенно остро ощущаю время. Сильнее всего – когда болею. Я страдаю мигренью с тринадцати лет, она всегда приходит неожиданно и сопровождается спазмами желудка. В такие моменты жизнь останавливается, и, испытывая нестерпимую боль, я чувствую, как время стекает каплями-бусинами под надрезом от наточенных лезвий. Проведешь кончиком пальца, и тут же брызнет кровь. Делаю вдох – и понимаю, что еще один момент жизни пройден. Даже после того как мигрень отступает, это чувство остается, затаившись в ожидании новой встречи.

Стоя на крутом обрыве времени – зыбком утесе, – мы продолжаем движение вперед. Отчаянно занося ногу над пропастью, мы оставляем позади себя уверенность прожитой жизни и без оглядки шагаем в пропасть. Не потому, что смелые, а потому что другого пути нет. Даже сейчас я ощущаю этот риск. Мы безрассудно идем в то время, когда еще не жили, в книгу, которая еще не была написана.

Дверь

Давно это было.

Перед заключением договора я заехала посмотреть квартиру.

Входная железная дверь, которая когда-то была белой, выцвела. Она была грязная, краска местами облупилась, и на этих участках образовалась ржавчина. Я могла бы запомнить ее как просто очень старую и грязную дверь, но не это главное. Дело было в том, как был написан номер квартиры – «301».

Кто-то – видимо, из прежних жильцов – нацарапал эти цифры прямо на двери острым предметом, вроде шила. Я внимательно изучила эти царапины. Огромная угловатая тройка в три пяди величиной. Потом поменьше, но несколько раз обведенный и перекрывающий тройку круглый ноль – он бросается в глаза первым. И наконец, единица – самая длинная и глубокая, выцарапанная с особым остервенением. По ранам этих прямых и изогнутых линий растеклась застывшая коричнево-красная ржавчина, как запекшаяся кровь. «Мне ничего не жаль. Ни места, где я живу, ни двери, сквозь которую я прохожу каждый день, даже своей чертовой жизни». Оскалив зубы, цифры смотрели на меня в упор.

Это была дверь квартиры, которую я собиралась снять, в которую я должна была въехать той зимой.

На следующий день после переезда, распаковав вещи, я купила банку белой краски и большую кисть. Стены кухни и комнаты, не заклеенные обоями, были испещрены большими и маленькими пятнами. Особенно грязно было вокруг выключателей. Я надела светло-серые треники и старый белый свитер, чтобы брызги от краски были незаметными. У меня не было цели сделать все идеально. «Если уж оставлять пятна, то лучше белые, чем грязные», – с этой мыслью я замазывала самые замызганные участки. Я даже закрасила большой потек на потолке – должно быть, результат дождевых протечек. Внутреннюю часть светло-коричневой раковины я протерла влажной тряпкой и тоже сделала белой – побелила.

Наконец, очередь дошла до входной двери. Каждое касание кисти делало измученную дверь чище. Выцарапанные шилом цифры исчезали. Пропала и похожая на запекшуюся кровь ржавчина. Устав, я зашла в квартиру погреться, а когда вернулась через час, обнаружила на двери разводы. Я использовала кисть, а не валик, поэтому на поверхности остались следы ворсинок. Тогда я нанесла еще один слой, потолще, и снова отправилась греться. Через час, обувшись, я вернулась проверить результат и увидела, что пошел легкий снег. На улице совсем стемнело, фонари еще не зажглись. Я так и осталась стоять там, машинально сжимая банку с краской и кисть в руках и отрешенно наблюдая за движением снежинок, которые медленно опускались на землю, как сотни перышек.