Читать книгу: «Упрямый трофей»

ГЛАВА 1

Галина

— Галь! А, Галь! Закроешься сегодня сама? — заканючила напарница, Ленка Смирнова, скорчив умоляющую гримасу и даже сложив ладони домиком перед грудью. — Ну пожа-а-а-алуйста!

— Лен, а ничего, что уборщица уже ушла, дождь прошел и нам грязи столько с улицы натянули? Если сама буду считаться-закрываться, а потом и полы мыть, то во сколько я домой уйду?

— Ну Галечка, прошу, у меня же свидание!

— Да у тебя они день-через день. — я поморщилась, потому что мне почудилось прозвучал мой упрек к напарнице завистливо. — Ладно, сегодня я сама, но всю следующую неделю закрываться будешь ты.

— Неде-е-елю?! — возмущенно проныла Ленка.

— Неделю, Лен, неделю. Ты позавчера на меня все так же свалила и четыре дня назад, и в прошлую пятницу, так что все справедливо вообще-то.

— Ла-а-адно, — нехотя и совершенно недовольно проворчала напарница. — Хотя знаешь, я у тебя не просто так отпрашиваюсь, личную жизнь устраиваю, а тебе как-будто сложно войти в мое положение. У самой то планов на этом фронте никаких и другим не даешь.

Я хотела огрызнуться, что борзеть-то не надо, но не стала. Ленка права. После болезненного развода полгода назад к новым отношения я была не готова. И сколько бы мне там вокруг не говорили про “клин клином”, “новые отношения — лучшее лекарство” и “подумаешь, жизнь же не закончилась” даже намеков на эту самую готовность не ощущала. Да и частые звонки и появления бывшего мужа, продолжающего настаивать на прощении и воссоединении этому не способствовали. Тем более, что я знала — этим его приходам никак не мешало то, что он жил вместе с той самой Эллой, на измене с которой я его и поймала.

“Ну не жить же мне самому, пока ты не хочешь пустить меня обратно!” — офигенски весомый довод. И самое противное, что почти все вокруг его в подобном поддерживали, даже мама моя, которая в свое время без раздумий развелась с заведшим интрижку отцом, имея на руках нас с братом в возрасте десяти и двенадцати лет.

— Мама, ну ты же сама! — возмущалась я, когда она начинала этот свой зудеж “прости-пусти-кто не оступается”.

Такое чувство что Андрей реально всего лишь в лужу с грязью оступился, а я такая-сякая, мужа родного за эдакую мелочь из дому поперла и в суд потащила разводиться, вместо того чтобы понять-простить-собственноручно отмыть да еще и пожалеть, потому как “просто так не бывает, ищи в себе причину”

А я не хочу ее искать. Мы встречались со школы, мы женились по огромной (как я думала) любви, когда Андрей отслужил, мы были счастливы почти четыре года. Я — точно, даже не взирая на то, что работать приходилось много, потому что ни у меня, ни у бывшего родители были не богатеи, да и в быту Андрей оказался не самым простым человеком, точнее сказать — практически бесполезным. Но у нас было, как по мне, настоящее сокровище — домик в частном секторе, доставшийся мне от бабули, своя крыша. К нему бы руки не из задницы, желание и силы, и здоровье чтобы не подводило — что еще нужно для того, чтобы потихоньку сделать ремонт по выходным, превращая дом и двор в конфетку и жить, ни в чем особо не нуждаясь.

У других молодых семей и такого не было. Но выяснилось, что думаю так только я и нужно все это исключительно мне. А Андрей хочет ПОЖИТЬ, пока молодой, а не вот это вот все. И его “пожить” от моего “жить” радикально отличалось. И дом наш — халупа тесная, толпу друзей не пригласишь, а ему надо квадратов двести-триста и чтобы зона барбекю, баня и прочие прелести жизни, а не дурацкая теплица для зелени и огурцов да клубничная грядка. Я оказалась “скучной, скрягой, считающей каждую копейку, вечно усталой и зажатой”, потому то он и подался в поисках веселья и новых ощущений и места, где никто не будет доставать его вечерами и по выходным с обоями и ламинатом, вместо пива, тусы в клубе и сетевых игрух. Но ведь это не повод же, чтобы расходиться радикально, сразу и навсегда, правда? Где же я себе другого такого найду?

— Да когда же это кончится! — досадливо прошипела я сквозь зубы, осознав, что опять стоило задуматься во время мытья чертовых полов в магазине и все по кругу — я снова вступаю в мысленный спор с Андреем, с мамой, со всеми его оправдывающими и даже с какой-то частью себя, упрямо доказывая, что предательство — есть предательство, с какой стороны ты на него не смотри, какими причинами не объясняя, какими собственными ошибками не оправдывай. В чем моя ошибка была? В доверии к нему безоговорочном? В том, что я хотела для нас все как лучше, но реальное, то что в наших силах, без оглядки на то, что есть там у кого-то в сто раз покруче? В том, что уставала иногда, как собака и фейерверков в постели не устраивала и пикантных сюрпризов? Но ведь и Андрей тоже. Если его что-то не устраивало, то он ни разу даже не пытался поговорить со мной об этом, объяснить.

— Галя, хватит! — приказала себе, выплескивая грязную воду в унитаз. — Прекрати, или это никогда не закончится!

Взяв дурацкие мысли под какой-то контроль, я переносила все цветы в холодильник, сдала магазин под охрану и пошла по бульвару, на ходу разминая затекшую шею и плечи. Одиннадцатый час, будний день, прохожих почти нет, так что мое мотание головой и размахивание руками вряд ли кого-то смутит. Зашла в круглосуточный продуктовый, купила хлеб, куриную грудку, кефир и крошечную коробочку голубики — она моя слабость. Утром взболтаю коктейль на кефире и будет мне счастье весь рабочий день.

Вышла из магазина и почти дошла до остановки трамвая, размышляя в который раз о том, что неплохо бы потратиться и посадить пару кустов любимой ягоды на участке, вот только кислый торф и сами саженцы недешевы, зараза, но тут вспомнила еще кое-что и со стоном развернулась.

— Корм! — выдохнула досадливо и пошла, точнее почти побежала, обратно.

Моя семилетняя кошка Пыша, еще одно наследство от бабули, признавала исключительно мягкий корм одной марки и только вкуса ягненок с рисом, категорически отказываясь от чего бы то ни было другого, даже мяса. Все мои попытки на это как-то повлиять, закончились ничем. Любая другая еда засыхала и протухала благополучно в кормушке, а Пыша устраивала ночные демарши с театральным издыханием от голода, сопровождаемые рвущими душу воплями. Причем обязательно дождавшись, когда я начну засыпать. Запирать ее на кухне, плотно закрыв еще и дверь в спальню никак не помогало. То и дело меняющее тональность, громкость и продолжительность “Яу-у-уа-у-у-у!” прекрасно пробивалось сквозь все преграды, капая на мозги, не позволяя уснуть, не взирая на любую усталость. Поэтому лучше откупиться.

Дойдя до угла, я увидела, что на почти пустой сейчас улице у кругляка, к которому мне пришлось возвращаться, стоит сверкающее в свете фонарей авто. Я в марках не разбираюсь, но что-то явно из сильно дорогих, потому что напоминало эдакого почти распластанного по асфальту громадного зверя, чья хищная природа четко прослеживалась и в плавных изгибах кузова, и в напоминающей грозный оскал решетке на морде или как там это у машин называется. Но самым примечательным был цвет — насыщенный темно-фиолетовый с металлическим отблеском, он буквально притягивал взгляд и чуточку завораживал.

Я даже немного залипла на ходу, разглядывая эдакое чудо и не сразу заметила высокого плечистого парня, что вышел из дверей кругляка и направился к авто. Только когда моргнули фонари и машина негромко пискнула, сообщая об отключении сигнализации, оторвала взгляд и посмотрела на владельца. Но толком его рассмотреть не успела — мое внимание внезапно привлекло какое-то движение за его спиной в пятне полумрака, как раз между двумя фонарями.

Сама я тоже еще не успела выйти из темноты на светлый пятачок света, так что на меня никто внимания пока не обратил. Некто в темноте очень быстро двигался к хозяину авто, который как раз распахнул дверь и приглушенная музыка из салона огласила окрестности. Водитель замешкался у урны, вскрывая пачку сигарет и в этот момент тот самый некто, оказавшийся тоже мужчиной, лицо которого скрывала черная штука с прорезями для глаз, балаклава кажется, вынырнул из темноты, рванув уже бегом и замахиваясь чем-то длинным, явно собираясь огреть ничего не подозревающего бедолагу по голове.

— Оглянись! — завопила я, тоже за каким-то чертом рванув навстречу.

Парень у машины вздрогнул от неожиданности, поворачивая голову в мою сторону и самую малость сместившись, это его и спасло. Удар нападавшего задел его голову только вскользь, обрушив всю свою силу на плечо, но все равно раздался тошнотворный влажный хруст, а за ним и отчаянный вопль. Парень повалился на асфальт, схватившись за плечо, но нападавшего это не остановило. Под мой новый вопль он снова размахнулся, собираясь уже точно размозжить голову беспомощно корчащемуся у его ног парню.

Но бедняга все же то ли смог собраться, то ли просто дернулся конвульсивно, но пнул обидчика хотя бы вскользь по колену, а в следующее мгновенье в бок тому влетела и я. От нового удара парня это полностью не спасло, но он вышел совсем не таким убийственным, каким мог бы быть.

Оружие вылетело из рук агрессора, с металлическим звоном покатившись по асфальту, а меня он оттолкнул, сбив с ног, но дух падение не вышибло, так что я завопила что есть мочи.

— Помогите! Полиция! — тут же звякнул колокольчик, сообщая, что кто-то вышел из дверей кругляка.

— Сука! Убью, тварь! — сдавленно прошипел несостоявшийся убийца, и бросился прочь, мгновенно исчезая в темноте.

А я осталась сидящей на асфальте рядом с бессознательным парнем, вокруг головы которого начало быстро расползаться кровавое пятно.

ГЛАВА 2

Галина

— То есть, вы не были знакомы до этого с потерпевшим, но бросились ему на помощь? — не в первый раз, недоверчиво и чуть ли не с намеком на ехидство спросил меня полицейский, отряженный взять у меня показания.

— А вы бы не бросились? Человека на ваших глазах хотят убить, а мне стоять и смотреть? Может еще на телефон надо было поснимать? — раздраженно ответила ему и поморщилась.

Сразу то не почувствовала на адреналине, а позже поняла, что боком об асфальт все же не слабо приложилась. Ныло бедро и плечо, да и поясница решила поддержать их после долгого рабочего дня. К тому же, то и дело в животе урчало, да и корма Пыше я так и не купила и предвкушала от нее ночной концерт по этому поводу. А тут еще этот ехидничает. И главное — с чего бы?

Скорую и полицию вызвала та самая продавец из кругляка, которая своим выходом спугнула нападавшего. Пока медики добирались, она все бегала вокруг и причитала о том, что она покойников до смерти боится, так что мне самой пришлось аккуратно переворачивать пострадавшего и проверять у него пульс, убеждаясь, что он все же жив. После этого я подумала уже уйти, но тут на удивление быстро приехала Скорая, парня погрузили и доктор стал настаивать на том, чтобы я тоже с ними ехала, мол, осмотреть необходимо по-любому, зафиксировать повреждения, если есть, раз тут дело с явной уголовной окраской. Пришлось соглашаться, так что опрашивали меня уже в больничном коридоре.

— Забавно, что вы это упомянули. — усмехнулся полицейский.

— Не вижу ничего забавного. Слушайте, если у вас больше нет вопросов, то можно я уже домой пойду? Почти час ночи, а мне завтра к девяти на работу.

— Я вас отвезу, Галина Ивановна. — неожиданно захлопнул чехол своего планшета полицейский и поднялся с жесткой банкетки, на которой мы сидели.

— Да я и сама доберу…

— Бросьте, ночь на дворе, а вы живете на Дубинке. Тот еще райончик, я должен убедиться, что вы доберетесь без происшествий.

— Ну ладно, — не стала я геройствовать, не то состояние. — Вам же работы меньше, вдруг чего, да?

— Типа того. — согласился мужчина.

Было ему лет тридцать навскидку и, когда не ухмылялся непонятно и не хмурился грозно, то его можно было бы назвать привлекательным. Не то, чтобы смазливым, для этого черты резковаты, нос крупный и подбородок тяжеловат, но так и просится на язык — волевое лицо. Да, ростом вышел и сложен хорошо. Короче, явно от недостатка женского внимания не страдает.

— Спасибо! — поблагодарила, когда он галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь машины.

В отличии от пострадавшего, ездил господин полицейский на творении отечественного автопрома и явно изрядно пожившем, судя по жалобному взвизгу пружин в заметно просиженном сиденьи. Но после жесткой больничной банкетки, а тем более асфальта и это было за счастье.

Адрес спрашивать у меня мужчина не стал, видимо запомнил, записывая мои данные для протокола. Все светофоры уже перешли в режим желтого мигающего и машин было очень мало, так что ехали мы быстро.

— Галина Ивановна, вы правда не узнали пострадавшего? — пару раз покосившись на меня, опять спросил полицейский.

Он, само собой, представлялся, но я ни звания, ни имени-фамилии не запомнила.

— Да почему вы все время меня об этом спрашиваете?

— Ну… это бы объясняло немного вашу… хм… отвагу.

— Почему это?

— Потому что, господин Фомин считается известной личностью у женского населения нашего города и девушки на многое готовы, чтобы обратить на себя его внимание. — я нахмурилась, припоминая почему эта фамилия кажется мне знакомой, а он продолжил. — Буквально вчера в дежурную часть доставили двух дам, которые устроили настоящую жесткую драку на выходе из одного ночного заведения, конкурируя за право уехать из него с вашим спасенным.

— Предполагаю, что раз доставили обоих, уехал этот Фомин с третьей. — фыркнула я. Надо же какая выдающаяся личность. — Фамилия звучит знакомо. А чем он так известен и ценен, если за него женские поединки устраивают?

— Известно, собственно, все их семейство, больше половины недвижимости коммерческой в городе принадлежит его отцу и самому пострадавшему, а мачеха владеет всем, что связано с лесом у нас в области, от вырубок до реализации на базах и производства мебели. К тому же, у самого же потерпевшего самый крутой ночной клуб “Крейзи милк” в совладении со сводным братом и другого всего, так сказать, по мелочи, но в изрядном количестве.

— А, тогда понятно, почему девушки добиваются его внимания. — вздохнула я и снова поморщилась, — Но это не мой случай. Честно сказать, я сейчас сама задаюсь вопросом чего кинулась. В тот момент не думала вообще, как только увидела, что этот в балаклаве идет и замахнулся, так с перепугу дальше толком и не помню.

— Галина Ивановна, а вы совсем-совсем не разглядели нападавшего?

— Совсем. Ни нападавшего, не пострадавшего. Я на цвет машины его отвлеклась, Фомина в смысле, подумала насыщенный какой, взгляд перевела, а там такое. Разве что могу сказать, что этот парень в балаклаве был сантиметров на десять примерно ниже Фомина и заметно пощуплее. Плечистым не назовешь, короче, хоть и был он в мешковатой толстовке. — припомнила я. — Мы приехали, вон там притормозите, около черной калитки.

— Вас понял. Возможно, как отдохнете, вспомните еще что-то. — кивнул полицейский, остановил машину и, пошарив в бумажнике, протянул мне визитку. — Позвоните мне, если такое случиться. И на днях мне придется вас вызвать к нам в управление, опросить еще раз.

— Ну раз надо. — пожала я плечами, выбираясь из салона, в котором пригрелась в ночную прохладу.

— Галина Ивановна! — окликнул меня мужчина уже у калитки. — Если вы решите позвонить мне просто так, я тоже буду рад.

Я угукнула и вошла во двор. Ну вот, господин полицейский явно в курсе, что обладает привлекательной внешностью и этим не стесняется пользоваться.

Уже в прихожей глянула на визитку. Мохов Александр Петрович, целый майор полиции.

Пыша вышла встречать меня, глядя авансом со всем возможным осуждением и я ее не разочаровала.

— Прости, но корма я не купила. — вздохнула я виновато, закинула пакет с продуктами в холодильник не разбирая, поняв что нет сил на это и спать я хочу больше, чем есть.

Наклонилась и попыталась погладить кошку, но она увернулась, мявкнув гневно, явно указывая, что благосклонности ее я не заслужила, и задрав хвост палкой, умотала вглубь дома. Наверняка чтобы собраться с силами и устроить мне такой концерт, чтобы впредь неповадно было опаздывать и забывать о бедном несчастном животном.

— Ну и ладно, ветеринар вообще-то сказал, что у тебя ожирение. — мстительно сказала я ей вслед. — И вообще, в кладовке мышами воняет.

Я задержалась в коридоре, выбирая между ванной и спальней и решила, что лягу спать засранкой, сил моих нет больше, глаза слипаются невыносимо. Но я в себе ошибалась.

Не включая свет, зашла в спальню, стягивая блузку на ходу, но внезапно споткнулась через что-то и рухнула на кровать, точнее — на кого-то, кто на этой моей кровати лежал. Кто-то охнул почему-то подозрительно знакомо, а я с криком буквально к потолку подпрыгнула и рванула к двери. Снова споткнулась, полетела кубарем, опять ударяясь и без того отшибленными местами.

Вспыхнул свет, позволяя узнать неожиданного вторженца и подтверждая мои худшие подозрения.

— Семенов, какого черта ты тут делаешь?! — возмущенно заорала я, глядя на взъерошенного со сна и практически голого бывшего.

ГЛАВА 3

Галина

— Галь, ты время видела вообще? Где ты шлялась? — возмутился он вместо ответа.

О, как же мне это знакомо! Прям до тошноты.

— Это я тут задаю вопросы! — вскочила я с пола и только теперь увидела, через что споткнулась дважды.

Практически посреди моей небольшой, но уютной спальни стоял чемодан и объемная спортивная сумка. Тоже очень подозрительно знакомые, потому как именно в них я собственноручно собирала барахло Андрея, выставляя его из дому.

— Это что, блин? — ткнула я в них.

— Галь… слушай… ну хорош нам уже дурить… — начал Андрей, поднимаясь и шагнув ко мне, скорчив ту самую виновато-несчастную гримасу на смазливой физиономии, на которую я столько лет покупалась. Но те времена уже прошли.

— Она тебя выставила! — оборвала я его и злорадно хохотнула. — Что, ее тоже достало совмещать в себе сексуальную кошечку с ломовой лошадью, нянькой, уборщицей, кухаркой и прачкой, пока ты ни черта не делаешь в ответ?

— Галчонок, вот за что ты так со мной? — добавил драмы в голос и взгляд бывший, но нет, больше это не работает. — Я вернулся, потому что люблю тебя не смотря ни на что, готов прощать все обиды и даже ошибки, что и тебе пора научиться сделать.

— Семенов, ты больше не входишь в число людей, имеющих право говорить мне что делать.

— Галь, ну перестань! Ты достаточно наказала нас обоих!

–– С чего бы это мне себя-то наказывать? Это не я налево бегала.

— Ну ты же понимаешь, что ничего не бывает просто так и в любом конфликте виноваты обе…

— Заткнись! — рявкнула, выходя из себя окончательно, — А ну выметайся из моего дома!

— Галчонок, ну вспомни как нам хорошо было вместе! Зачем вспоминать постоянно плохое, когда лучше вернуть хорошее!

— Тебе было хорошо. Тебе! Точнее удобно. Но больше этому не бывать! — для большей убедительности я схватила чемодан и сумку и выволокла их из спальни. — Пошел вон, Семенов!

— Да куда я пойду?! — завопил он, принявшись судорожно натягивать штаны.

— К маме своей иди!

— Она меня не пустила. Велела с тобой мириться или валить куда угодно!

— О, как! Тебя даже производителю обратно не сдашь, такое ты дерьмо. Только это не значит, что я позволю тебе вернуться и снова сесть мне на шею.

— Вообще-то, я право имею!

— Какое?

— Такое! Я в этот дом тоже вкладывался. Обои вон на кухне на мои деньги куплены и полку в ванне я повесил.

— Ах полку… — зарычала я уже в чистом бешенстве, бегом влетая в ванную. Смела все, что стояло на треклятой полке, рванула, срывая чуть не с мясом со стены и развернувшись, швырнула в бывшего, он едва увернулся. — Вот тебе твоя полка! Обои завтра оборву, пришлю на твой новый адрес!

— Ты рехнулась, Галь? Она же железная! А если бы попала и правда.

— Не уберешься сию же минуту и я стану ее швырять пока точно не попаду.

— Да мне правда некуда идти, Галь! Будь ты человеком!

— Не колышет!

— Ну мы же не чужие люди, Галь! Можно я хоть переночую, а завтра уже пойду? Ну пожалуйста, Галчонок!

— Не зови меня так! — рыкнула я, чувствуя, что выдохлась. Ну не драться же с ним в самом деле, выпихивая силком на улицу. — В зале на диване ложись, и чтобы завтра духу твоего тут не было. Застану после работы — полицию вызову, клянусь. И ключи отдай сейчас же!

— Они в кармане пиджака, в спальне. — дернулся с места Андрей.

— Стоять! — приказала я.

Сама прошла в спальню, собрала его шмотки, выудив из кармана ключи, вышвырнула барахло в коридор и захлопнула дверь. Выключила свет и рухнула лицом в подушку, как была. Все, я сплю.