Читать книгу: «Шёлковый хаос»

© Фэя Моран, 2026

В оформлении макета использованы материалы по лицензии shutterstock.com

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Моим преданным читательницам, что искренне полюбили «Стеклянные сердца».

Эта история снова для вас

ДОМ ЗЕВСА

Политическое влияние

Авиаперевозки

Киберпреступность

Банковский сектор

Туризм

ДОМ ПОСЕЙДОНА

Порты и судоходство

Контроль над торговым флотом

Контрабанда

Рыбный промысел

ДОМ АИДА

Наркоторговля

Игорный бизнес

Торговля антиквариатом

Коллекторство

Строительство

Силовые операции

От автора

Перед вами мой новый интересный эксперимент с тропом «мафия». До этой истории я написала романтический цикл, в центре которого была британская мафия. Цикл называется «Стеклянные сердца», и вы всегда можете познакомиться с ним до или после прочтения этой книги.

На сей раз я решила создать нечто совершенно иное: любовный роман, действие которого разворачивается в эпицентре греческой мафии. Синдикат поделен на три Дома – Дом Зевса, Дом Посейдона и Дом Аида, – во главе которых стоят три родных брата. А главные герои этой истории – их сыновья, откуда и пошло название всей трилогии – «Божественные наследники».

В книге будут упоминаться различные специфические термины и титулы. Раздел «Глоссарий» поможет вам разобраться в иерархии мафии и не запутаться во время чтения. Вы всегда можете вернуться к нему, если встретите незнакомое слово.

Добро пожаловать в криминальный мир знойной Греции. Приятного чтения!

ДИСКЛЕЙМЕР: это художественное произведение, созданное исключительно для развлечения. Все персонажи, организации и события вымышленные, любое сходство случайно. Автор не поддерживает и не оправдывает преступный образ жизни.

Рекомендуется к прочтению лицам 18+.

И помните: жизнь – не книга. Нарушение закона имеет последствия.

Глоссарий

– ВЕРХУШКА

ТРИУМВИРАТ – общее название мафии и союза трех глав. Они не подчиняются никому, кроме друг друга.

ДОМ ЗЕВСА – сферы: политическое влияние, авиаперевозки, киберпреступность, банковский сектор, туризм.

ДОМ ПОСЕЙДОНА – сферы: порты и судоходство, контроль над торговым флотом, контрабанда, рыбный промысел.

ДОМ АИДА – сферы: торговля запрещенными веществами, игорный бизнес, строительство, торговля антиквариатом, коллекторство, силовые операции.

АРХО́НТ – каждый из глав носит титул Архонта своего Дома. Это обращение выражает абсолютную власть.

– ПРАВАЯ РУКА И СОВЕТНИКИ

ПОЛЕМА́РХ – второй человек в Доме после Архонта. Тот, кто приводит приказы в исполнение, руководит боевыми операциями и держит в страхе капитанов. Иными словами, правая рука.

СИ́МВУЛОСЫ – два главных стратега Дома. Один по теневым финансам – юрист, переговорщик, тот, кто сглаживает углы между Архонтами, если назревает конфликт, человек, который занимается офшорами, отмыванием денег, легализацией доходов и сложными финансовыми схемами. И второй – по легальному имиджу и связям с общественностью.

– СРЕДНЕЕ ЗВЕНО

ЭПА́РХ – глава конкретного бизнеса. Например, Эпарх северных доков, Эпарх казино в центре и т. д. Эпархи отчитываются напрямую Полемарху.

ТА́ГМАРХ – «капитан отряда». Он управляет конкретной бригадой боевиков, собирает дань с улиц и решает мелкие вопросы на местах.

– НИЗШЕЕ ЗВЕНО

А́ЙМА – обычный солдат, полноправный член Дома, доказавший свою преданность. Только грек или гречанка по крови может стать Аймой. Причинить вред Айме без разрешения Архонта – смерть.

ОПЛИ́Т – основная мускульная сила Триумвирата. Те, кто стоит на охране складов, собирает долги, ездит на разборки.

СИ́ММАХИ – люди, которые работают на Триумвират, но не являются его членами. Коррумпированные копы, иностранные партнеры, бухгалтеры без греческих корней и т. д.

ЦЕ́РБЕРЫ – личная гвардия и элитные исполнители воли Полемархов. Цепные псы, которым поручают самую грязную и жестокую работу в обход обычных боевиков. Они проводят точечные силовые акции, устраняют неугодных и решают любые проблемы своего хозяина.

ХАРО́Н – чистильщик. Человек в каждом Доме, чья единственная задача – избавляться от трупов и улик.

ЭРИ́НИИ – элитные наемные убийцы (работают в Доме Аида), которых «пускают» только в случае кровной мести. Фанатики, психопаты и элитные садисты-палачи, которые преданы Дому. У них нет семей и нет обычной жизни.

МА́ТИА – сеть информаторов. Дети на улицах, проститутки, бармены, таксисты и т. д. Те, кто видит все, но которых не замечает никто.

Плейлист

Анархия

1. AGE OF AQUARIUS VILLAGERS OF IOANNINA CITY

2. PLAYING DEAD AND ON

3. HORNS BRYCE FOX

4. DO I WANNA KNOW? DOVE CAMERON COVER

5. CAROLINE ARTEMAS

6. BULLET PROOF SOUL THIRD REAL

7. RELOAD SAINT PHNX

Деймос

1. FAME IS A GUN ADDISON RAE

2. ECOUTE CHERIE VENDREDI SUR MER

3. A LITTLE PARTY NEVER KILLED NOBODY GOONROCK, Q-TIP

4. FIRE IN MY HEART ESCAPE FROM NEW-YORK

5. SHOT BY STARDOM 8DVOLUME

6. IT FEELS SO GOOD (JAMY NOX REMIX) MATT SASSARI, HUGEL, SONIQUE

7. LUSH LIFE ZARA LARSSON

Деймос и Анархия

KARAVI STELIOS ROKKOS

ELPIDA KONSTATINOS ARGIROS

ETSI AGAPAO EGO STELIOS ROKKOS

WHERE’S MY HUSBAND! RAYE

BELIEVE CIVIL TWILIGHT

FOREVER YOUNG HENRY MORRIS

WICKED GAME CHRIS ISAAK

TORN AVA MAX

OPALITE MARTIN LUKE BROWN

Глава 1. Анархия

Кто в здравом уме назовет свою дочь Анархией?

Мой отец.

В нашем мире, где традиции ценятся превыше закона, где девочек из хороших семей называют в честь святых или бабушек, мое имя звучало как пощечина обществу.

Папа всегда говорил, что порядок – это тюрьма для слабых, а настоящая власть рождается там, где рушатся правила. Он хотел вырастить шторм, который потопит любого, кто посмеет посягнуть на империю трех Домов – Триумвират. И у него получилось.

Быть Анархией в современной Греции значит быть живым противоречием. Я ношу шелка от-кутюр, посещаю оперу и благотворительные вечера, как все наши женщины, но под тонкой тканью платья всегда прячется холодное оружие.

Сейчас я шла по мраморным залам нашей виллы в пригороде Афин, держа путь в кабинет отца. Добравшись до массивной двери, постучала костяшками пальцев по ее поверхности два раза.

– Входи, – раздалось за ней.

И я вошла.

Отец сидел за своим рабочим местом и перебирал бумаги: кажется, новые поручения от кириоса¹ Аргира.

– У меня есть новости, – сказал он наконец, не глядя на меня.

Я кивнула.

– Ты выйдешь замуж.

Слова отца тут же повисли в пропитанном коньячным ароматом воздухе как дым. На мгновение время в кабинете замерло.

Но удивление было мимолетным, ощущаясь как легкое покалывание в затылке, и тут же сменилось осознанием.

– За кого? – спросила я холодно.

Отцовская рука с ручкой зависла над бумагами. Он медленно поднял голову. В его глазах, подернутых дымкой прожитых лет, читалось некое подобие гордости.

– Завтра, – бросил он, захлопывая папку. – Завтра вечером я устраиваю торжественный прием у нас. И познакомлю тебя с ним официально. Как с будущим мужем.

Он встал, поправляя идеально выглаженные манжеты рубашки. Его взгляд стал еще более ледяным, чем обычно.

Я снова кивнула. Удивление все еще покалывало кончики пальцев, но разум уже вовсю просчитывал варианты. Если отец не называет имя сразу, значит, кандидатура может быть неожиданной. Или слишком значимой, чтобы произносить ее вслух до официального объявления.

– Я поняла, отец. Во сколько мне быть готовой?

– В шесть. Платье будет доставлено в твою комнату завтра утром. – Он обошел стол и приблизился ко мне. Положив руки на мои плечи, слегка сжал их. – Твой муж является замком на дверях Дома Зевса, а ты станешь ключом. Этот брак важен для тебя. Надеюсь, ты не подведешь меня.

Я подняла на отца взгляд. Меня немного оскорбляло его сомнение. Возможно, здесь снова сыграло мое имя и значение, которое отец вложил в него.

– Конечно нет, – улыбнулась я легкой, едва заметной улыбкой. – Разве я подводила тебя когда-либо?

Отец сдержанно кивнул.

– Ты – все, что у меня осталось, – произнес он холодно и ровно. – И я доволен тем, как ты справляешься.

Когда после сказанного он снова вернулся к своим бумагам, я автоматически получила разрешение оставить его одного. Развернулась и вышла, не проронив больше ни слова.

Не то чтобы я не задумывалась о том, что однажды меня выдадут замуж… В Триумвирате браки по расчету – вполне распространенное явление. Просто, возможно, я считала, что отец видит во мне нечто большее, чем женщину, которой нужен муж.

Цокот моих каблуков по пентелийскому мрамору холла звучал под стать мыслям, которые роились в голове. Когда я толкнула тяжелые створки дверей и вышла во двор, все вокруг было залито лунным сиянием.

На подъездной дорожке меня встретила блестящая черная «Ауди А8». У переднего крыла, небрежно прислонившись к капоту, стоял Димитрис и прикуривал сигарету, щурясь от дыма.

Папин любимчик среди Айм. И его лучший палач. Он был живым напоминанием о том, что любая непокорность карается тихо, эффективно и без лишних свидетелей.

Легкий морской бриз трепал полы его рубашки, темные волосы, аккуратно зачесанные назад, открывали резкие черты лица, а на смуглой шее отчетливо виднелась татуировка – стилизованная молния, знак принадлежности к Дому Зевса.

Я остановилась в шаге от него.

– Деспини́с² Палладис, – произнес он.

– Привет, Димитрис.

И именно в этот момент, глядя в его карие глаза, я вдруг пришла к неожиданной мысли.

Если отец решил выдать меня замуж, то Димитрис – самый очевидный кандидат. В Триумвирате это классика: отдавать дочерей за своих самых преданных людей. Хотя здесь при таком раскладе выходит мезальянс³, который случается уже реже, ведь я – Эпарх, человек, управляющий целым куском бизнеса Триумвирата, а он – Цербер, физическая защита и главный солдат моего родителя.

Отец слишком умен и параноидален для того, чтобы отдать меня равному. Выдай он меня за аристократа, часть нашей территории ушла бы в чужую семью. Отцу нужно оставить эти активы при себе.

Так что мой брак с Цербером для него – гениальное решение. Ведь Димитрис предан отцу до мозга костей.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Его, кажется, удивил вопрос.

– Беседовал с вашим отцом. Он просил меня явиться для одного важного разговора.

Я не хотела задавать прямого вопроса: «Для какого?», так что ограничилась простым кивком.

Он затушил сигарету о край массивной каменной урны и выпрямился. В каждом его жесте сквозила та самая выверенная грация хищника, которая так импонировала моему отцу. И с каждой секундой убеждение в выборе отца в его пользу становилось лишь крепче.

Я собралась обойти машину и направиться в цветущий сад на нашем заднем дворе, где любила проводить время, если меня что-то беспокоило, однако Димитрис вдруг схватил меня за руку.

Это был смелый жест.

Я бросила на него удивленный взгляд. Димитрис быстро убрал руку и извинился, прежде чем сказать:

– Дело в том, что вас ждет Йорго Тсопей. В Колонаки⁴. Вы собирались встретиться с ним в пятницу, но планы изменились. Он сообщил мне об этом двадцать минут назад.

Я скрестила руки на груди, задумавшись.

Ненавижу, когда все идет не по плану. Обычно это не заканчивается ничем хорошим. Особенно если имеешь дело с таким скользким человеком, как Йорго Тсопей.

– Что ж, ладно, – ответила я, бросая взгляд на окно кабинета папы. Ему не понравятся мои действия, если он узнает.

– Деспинис. – Димитрис слегка поклонился, сделал шаг к задней двери машины и плавно потянул за ручку, открывая передо мной салон, из которого веяло прохладой кондиционера. – Позвольте мне сопровождать вас до кириоса Тсопея. Город… – Он на мгновение замолк, окинув взглядом улицу. – Город сегодня ведет себя неспокойно.

Я без слов проскользнула на заднее сиденье. Димитрис закрыл дверь и через секунду занял место водителя.

Мы бесшумно тронулись с места.

Я наблюдала в зеркало заднего вида за карими глазами Димитриса. Он вел машину так же, как и убивал: уверенно, без лишних движений, полностью контролируя ситуацию.

– Ты уже знаешь, что будет завтра? – не выдержав, решила прощупать почву я. Внутри зудело любопытство.

Димитрис на мгновение перевел взгляд на зеркало, встречаясь со мной взглядом. На его губах заиграла едва заметная улыбка.

– Завтра будет великий день для Дома Зевса, – ответил он уклончиво. – Кириос Палладис ждет этого союза больше, чем кто-либо другой.

«Союза». Это слово кольнуло меня. Значит, он в курсе. И его спокойствие… Было ли это спокойствием человека, который знает, что скоро наденет кольцо мне на палец?

Я смотрела на его затылок. Димитрис был идеальным женихом по меркам папы: он не спорил, не задавал вопросов и всегда доводил дело до конца.

– Отец сказал, что мой муж является «замком на дверях Дома Зевса», – произнесла я, глядя в окно на проносящиеся мимо оливковые рощи. – А я должна стать ключом. Как думаешь, ты подходишь на роль такого замка?

Машина слегка притормозила перед поворотом, а затем снова ускорилась. Пальцы Димитриса на руле чуть сжались, но в остальном он остался непоколебим.

– Я подхожу на любую роль, которую отведет мне ваш отец, деспинис. Моя преданность не знает границ. Но… – Он снова поймал мой взгляд в зеркале. – Ключи иногда ломаются, если пытаются открыть не тот замок.

Эта фраза была брошена слишком легко, однако мне показалось, словно в ней скрывался предупреждающий подтекст.

Мы замолчали, и остаток пути до центра Афин прошел в напряженной тишине.

– У меня мало времени, Йорго, – произнесла я, едва увидев его за столиком ресторана, когда вошла внутрь.

За его спиной стояли двое мужчин-телохранителей. За моей же был Димитрис.

– Я не посмею занять его целиком, деспинис Палладис, – улыбнулся Йорго, встав из-за своего места, чтобы вежливо поприветствовать меня. – Как вы поживаете? Как ваш отец?

– Все просто отлично, – холодно ответила я. – Но вы же здесь не за этим, правильно?

Мужчина кивнул, продолжая улыбаться, как будто строил хитрый план прямо в эту секунду. Я спиной почувствовала, в какой готовности стоял Димитрис. Случись что со мной, отец оторвет ему голову. Будучи единственным ребенком, я была для него слишком ценна.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – указав на стул перед собой, произнес Йорго, и меня уже начинала раздражать его чересчур показная вежливость. – Может, вы хотите что-нибудь по…

– Ближе к делу, – сухо перебила его я, садясь напротив.

Йорго прочистил горло, немного покашляв в кулак.

– Дело в том, что я не смог осуществить ваше поручение. Прошу дать мне немного времени еще до, скажем, понедельника.

Я загорелась возмущением.

– Ты понимаешь, что мои поручения – это поручения от самой кирии⁵ Аргир? А не мои капризы.

Йорго закивал, взгляд его начал скакать по залу ресторана.

– Понимаю, деспинис, клянусь честью, я понимаю. – Его голос стал на тон выше, и он едва заметно подался вперед. – Но порт в Пирее сейчас как разворошенный муравейник. После того, что случилось с грузом в среду, полиция перекрыла южный терминал. Мы не можем вывезти «товар», не привлекая внимания. Понедельник – это самый ранний срок, когда все утихнет.

Я почувствовала, как Димитрис за моей спиной едва заметно сдвинулся.

– Честью? – Я усмехнулась. – В нашем Доме честь является валютой, Йорго. И, кажется, твой счет пуст. Кирия Аргир ждет подтверждения того, что ты все еще полезен системе.

Я медленно провела ладонью по бедру, чувствуя твердую рукоять ножа, который всегда ношу с собой. Это движение успокаивало и давало ощущение контроля.

– Если товара не будет к утру воскресенья, – я понизила голос, заставляя Йорго вслушиваться, – то в понедельник в Пирее действительно станет тише. Просто потому, что на одного человека, создающего проблемы, будет меньше.

Йорго побледнел. Его взгляд метнулся к Димитрису, затем снова ко мне. Он искал в моем лице хоть тень жалости, но нашел только отражение той суровой школы, которой обучил меня отец.

– К утру воскресенья… – повторил он пересохшими губами. – Но это невозможно…

– Для нас не должно существовать такого понятия, как «невозможно». – Я встала, не дожидаясь, пока он закончит. – Только воля и последствия. Выбирай, что тебе ближе. Я все сказала.

Димитрис молча отступил, освобождая мне проход, но продолжая контролировать каждое движение людей Йорго.

Не дожидаясь ни еще одного ответа, ни каких-либо протестов, мы просто вышли из ресторана в теплую афинскую ночь, и только когда дверь за нами закрылась, я позволила себе глубокий вдох.

– Он не справится, – тихо произнес Димитрис, когда мы подошли к машине.

– Я знаю, – ответила, глядя на огни города. – Поэтому подготовь людей. Если в воскресенье на складе будет пусто, мы заберем не только товар, но и весь его бизнес. У него и так долгов выше крыши. Не понимаю, как Тагмархи Дома Посейдона или те же Оплиты еще не разбили ему голову за это.

Димитрис открыл передо мной заднюю дверь своей «Ауди», но прежде чем я села, он на секунду задержал руку на краю двери, внимательно сканируя темную улицу. Этот парень остается начеку, как мне кажется, даже когда спит.

Вскоре мы тронулись.

– Вы были излишне резки с ним, – нарушил Димитрис тишину.

– Он слаб. А я не терплю слабости рядом с собой. Ты это знаешь.

– Я знаю, что загнанная в угол крыса кусает больнее, чем сытый лев. – Он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. – У Йорго семья в Глифаде. Вы правы, у него есть и долги, о которых он не упомянул. Если он не достанет товар к воскресенью, то побежит не к кирии Аргир с повинной, а к тем, кто предложит ему защиту в обмен на информацию.

Я фыркнула.

– Думаешь, к туркам?

– Сейчас это не имеет значения. Важно то, что вы дали ему срок. А я бы закончил все прямо в том ресторане.

Я откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза.

Димитрис всегда был для меня кем-то гораздо более сложным, чем отец его считал. Человеком, который видел меня в моменты, когда я не была «дочерью кириоса Палладиса», а была просто девочкой, задыхающейся от тяжести собственной фамилии.

– Отец хочет, чтобы я научилась управлять, а не просто уничтожать, – тихо произнесла. – Он ждет, что я принесу ему результат, а не труп очередного неудачника.

– Результат требует чистоты. – Димитрис резко вывернул руль, сворачивая в узкий переулок, срезая путь к нашей вилле. – Я проверю его счета сегодня ночью. И если найду хоть один цент от посторонних…

Димитрис замолчал, но я знала, как он собирался закончить фразу. Для Матиа, служащих Домам, «посторонние деньги» означали смерть.

Димитрис резко затормозил. Я подалась вперед, едва не ударившись о переднее сиденье.

– Что случилось?

Он не ответил. Его рука мгновенно скользнула под пиджак, а взгляд был прикован к мотоциклисту, который стоял поперек дороги в конце переулка. Фара мотоцикла слепила нас, разрезая темноту.

– Сидите в машине, – приказал Димитрис. – Я разберусь.

Я увидела, как он идет навстречу свету, и его фигура казалась огромной в этом узком пространстве. Нож на моем бедре внезапно стал казаться необходимостью.

Я сидела в тишине, которую нарушало лишь приглушенное рычание двигателя «Ауди», и наблюдала за происходящим снаружи. Димитрис запретил выходить, но в моих жилах текла кровь человека, который не особо подчинялся правилам, поэтому мне с трудом удалось остановить себя от того, чтобы не выбраться из салона и не разобраться самой.

Снаружи Димитрис замер в десяти шагах от мотоциклиста. Тот не глушил мотор. Рев выхлопной трубы в узком переулке отражался от стен, создавая иллюзию присутствия целого роя разъяренных шершней.

Вдруг мотоциклист поднял руку. Я затаила дыхание, ожидая вспышки выстрела или блеска стали, но он просто разжал пальцы. Что-то маленькое и тяжелое с глухим звоном упало на асфальт. Затем, резко выкрутив руль, незнакомец рванул с места. Мотоцикл взвизгнул покрышками, обдал Димитриса облаком едкого дыма и исчез в лабиринте афинских улиц так же быстро, как и появился.

Я не выдержала и выскочила из машины.

– Деспинис, я сказал сидеть внутри! – голос Димитриса хлестнул как бич⁶. Он даже не обернулся, продолжая смотреть туда, где скрылся преследователь.

– Не забывай, с кем ты говоришь, – холодно подметила я и подошла к нему. – Что это было?

Димитрис медленно наклонился и поднял предмет с земли. В резком свете фар на его ладони блеснула монета. Я подошла ближе, не дожидаясь приглашения, и взглянула на находку сверху вниз. На аверсе отчетливо виднелся череп в профиль.

– Обол⁷, – коротко бросила я.

Димитрис поднял на меня взгляд и кивнул.

– Дом Аида? – спросила я, продолжая изучать монету в его руке. – Неужели Паисий Аргир решил пойти по стопам бога, в честь которого назван его Дом?

– Кириос Палладис не говорил о том, что между Домом Зевса и Домом Аида созревает какой-то конфликт.

Димитрис сжал кулак, скрывая металл в своей ладони, и выпрямился. Его удивление было понятно. Отец всегда держит его в курсе всех актуальных деловых новостей. Ну, или вести идут от нашего Симвулоса – главного стратега Дома Зевса.

Димитрис шагнул в мое личное пространство, сокращая дистанцию до предела.

– Слушайте меня внимательно, деспинис. С этой секунды протокол безопасности меняется. Ни одного шага без моего прикрытия. Если они решились прислать обол, значит, дело серьезное. И до выяснения подробностей ни в коем случае не ходите никуда одна.

Я посмотрела ему прямо в глаза, не отступая ни на дюйм.

– Думаю, в ближайшее время мне это не понадобится, – ядовито улыбнулась я, намекая на то, что скоро буду замужем.

– Уходим, – коротко скомандовал он.

Димитрис распахнул дверь «Ауди», удерживая периметр взглядом, пока я уверенно садилась в салон. Как только дверь захлопнулась, он сам прыгнул за руль.

Мотор взревел, и машина сорвалась с места, разрезая густую тьму переулка. Димитрис постоянно сканировал зеркала, пока мы уходили в тень, подальше от центра Афин, маневрируя в лабиринте улиц, как будто нас преследовали.

– Демид Аргир верит в кровные узы, – заговорил Димитрис через несколько минут, не отрывая взгляда от дороги. – Он считает, что, пока три Дома стоят вместе, Триумвират непоколебим. Но Паисий… Я не удивлюсь, если он действительно что-то готовит против своего брата.

Я откинулась на кожаное сиденье, глядя, как огни ночных Афин сливаются в длинные светящиеся полосы.

Паисий Аргир возглавлял Дом Аида и контролировал все, что скрыто: теневые потоки запрещенного товара, подпольные казино, ночные клубы и самую опасную сеть наемников в Средиземноморье. Так что от него можно было ожидать чего угодно.

– Видимо, Леандр Аргир был слишком увлечен политикой и цифрами, – сказала я. – Он не подумал о том, что, когда ты делишь мир на три части, может найтись тот, кому одной будет мало.

– Думаете, Дом Аида все-таки решился на открытый мятеж? Против собственного брата?

– Монета говорит сама за себя. Я не уверена на сто процентов, но это все слишком сильно похоже на правду.

Димитрис кивнул мне, я увидела это через зеркало заднего вида. Его темные брови были сведены на переносице, из-за чего образовалась складка. И в этот момент мысли о Доме Аида и возможном мятеже ушли на задний план, потому что голову снова охватили размышления о сегодняшнем разговоре с отцом. О моем будущем замужестве.

Димитрис Влахос достаточно красив, чтобы смотреться рядом со мной достойно. Он высок, широкоплеч, ему тридцать два года… И знакомы мы с ним уже десять лет – с того момента, как он впервые появился на пороге нашего дома. Ему было двадцать два года, а мне пятнадцать. Он был тогда другим – молодым псом с голодными глазами, которого мой отец подобрал на задворках Пирея и выкормил, превратив в идеальное оружие. За эти десять лет Димитрис стал нашим щитом и, кажется, единственным человеком, который однажды увидел меня по-настоящему слабой.

Десять лет он молча стоял за моей спиной, пока я превращалась из угловатого подростка в ту, кого боятся даже Тагмархи Дома Зевса – капитаны, управляющие бригадами боевиков.

Если отец действительно выбрал мне в мужья именно его… Что ж, по крайней мере, он хорошая партия. Я никогда и не ждала брака по любви. Любовь в нашем мире – довольно невыгодная инвестиция. Она делает тебя уязвимой, заставляет сердце биться быстрее там, где нужен ледяной покой, и превращает твою самую сильную сторону в мишень. Если отец решил сделать Димитриса частью семьи официально, это был бы его самый гениальный ход. Такой брак станет союзом двух клинков в одних ножнах.

– Приехали, деспинис, – произнес Димитрис, обрывая нить моих размышлений.

Он открыл мне дверь, и я выбралась из салона в просторный двор отцовского дома, в котором провела всю свою жизнь. Иногда, выходя сюда погулять, я ненароком вспоминаю маму. Мы частенько прогуливались вдоль статуй греческих богов и фонтанов вместе. Это был каждодневный ритуал, который она называла «очищением мыслей от всего грязного».

О да, мама, грязными теперь стали мои руки.

Глава 2. Анархия

После стука за дверью раздался недовольный возглас папы.

Я отложила нож, который точила, обратно на подставку и подошла к двери, чтобы впустить отца. Лицо того было темнее грозовой тучи. Он буквально ворвался в комнату, а за его спиной показались испуганные охранники, которые не решились его остановить.

– Объяснись, – прорычал он. – Мне звонит Римма и в ярости спрашивает, почему ее территория зачищена моими методами, но без ее ведома.

Что ж, моя тайная помощь наследничку Дома Посейдона рано или поздно все равно вскрылась бы. Это не стало для меня неожиданностью. Так что я сохраняла ледяное спокойствие.

– Римма слишком медлительна, отец. Ее люди месяц не могли вычислить крысу в логистическом узле. Я решила ускорить процесс.

– Ускорить процесс?! – Он ударил кулаком по столу так, что мой нож подпрыгнул. – Неужели это правда? Неужели моя дочь лично связывалась с этим выскочкой Йорго? Ты выполняла задания, которые по всем протоколам должны были выполнять Аймы Дома Посейдона! Ты работала на них как обычный наемник?

Я выдержала его взгляд.

– Йорго – лучший информатор в подворотнях Афин. Лучший Матиа. Если бы я ждала, пока неповоротливые люди Риммы соберут совет, нам бы уже перерезали все поставки. Я не работала «на них», отец, я делала то, что Дом Посейдона оказался не в состоянии выполнить – защищала наши общие деньги. Но сделала это так, чтобы люди Йорго остались нам должны.

Отец прищурился.

– Он опасная ищейка, Анархия. И, как мы подозреваем, играет на обе стороны. Ты рисковала собой и престижем нашего Дома ради пары грязных доков? Или здесь есть что-то еще, о чем ты мне не докладываешь?

– Я докладываю только о результатах, – отрезала я. – А результат в том, что угроза устранена. А то, что Римма теперь чувствует себя уязвленной, – это ее проблема.

Отец долго молчал, всматриваясь в мое лицо, словно пытался найти там признаки предательства или безумия.

– Ты играешь в очень опасную игру, – наконец произнес он тише.

– Ведь ты меня этому обучил, забыл? – с вызовом ответила я.

Тогда отец замолчал. Он несколько секунд просто смотрел на меня, и одному богу было известно, о чем он думал в этот момент.

– Анархия, – строго произнес он. – Скоро ты выйдешь замуж, и я не хочу, чтобы перед этим событием Аргиры узнали что-то, что может подпортить твою репутацию.

Мне показалось странным, что он упомянул Аргиров. Какое им вообще дело до меня?

– Не думаю, что подпортила себе репутацию тем, что спасла их от возможных проблем, – усмехнулась я, полностью уверенная в своей правоте.

Отец продолжил недовольно смотреть на меня.

– Мир, в котором мы живем, не прощает индивидуальности, даже если она эффективна. Ты думаешь, что спасла нас, но вот в глазах Аргиров ты как стихия, которую невозможно контролировать. А они не любят то, что не могут контролировать.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Я глубоко уважала Аргиров, да, но их желание всегда всех подчинять меня дико раздражало. Это было совсем не в моем характере.

Сдается мне, именно характер станет однажды причиной моей гибели.

Через полчаса после разговора с отцом, когда я осталась наконец одна, пообещав ему больше не делать ничего за его спиной, я набрала знакомый номер. В трубке прозвучал запыхавшийся голос Эрраса Аргира.

– Да? – тяжело дыша, ответил он.

– Я поговорила с Йорго, и, если ему дорога его башка, к утру воскресенья товар уже буд…

– Да-да-да, Рия, я понял, – перебил меня Эррас. – Но ты позвонила немного не вовремя. Давай обсудим это позже. Я занят.

Я нахмурилась, слушая его прерывистое дыхание и странный ритмичный стук на заднем плане. Внезапно тишину прорезал отчетливый женский стон, перешедший в требовательный шепот: «Эррас, не отвлекайся…» Послышался шорох простыней и характерный шлепок, за которым последовал довольный мужской рык.

– Серьезно? – Я холодно приподняла бровь. – Сейчас одиннадцать вечера, я выполняла твое задание, и мне едва не влетело за это, а ты решил в это время с кем-то потрахаться?

– Рия, детка, – выдохнул он, и я буквально кожей почувствовала его самодовольную ухмылку сквозь километры проводов. На фоне снова послышались вздохи, становящиеся все громче. – Секс – лучший способ снять стресс перед великими делами. Ты… ах… тебе бы тоже не помешало. Ты слишком напряжена.

– Йорго передаст товар, – отрезала я. – Но учти: если к утру воскресенья твои люди не встретят груз, я лично скормлю их акулам в заливе. И тебя вместе с ними.

– Все будет, Рия. – Эррас явно не слушал меня. Послышался резкий женский вскрик, полный экстаза, и его голос сорвался на хрип. – Завтра… завтра большой день. Отдыхай.

Он сбросил вызов, оставив меня слушать короткие гудки. Я отшвырнула телефон на кровать, подошла к окну и посмотрела на ночные Афины.

Завтрашний день обещал быть либо моим триумфом, либо началом конца.

В семь утра я уже была на ногах и спустилась в зал, чтобы потренироваться.

Удары по тяжелому кожаному мешку отдавались в костяшках глухой болью, к которой я давно привыкла. Раз, два, уклон, резкий боковой… Работала без перчаток, потому что мне нужно было чувствовать сопротивление.

Я занималась несколько часов подряд, а после короткого обеда и перерыва продолжила почти до самого вечера.

Футболка насквозь пропиталась потом, прилипнув к лопаткам, а дыхание стало частым и тяжелым – тем самым ритмом, который я называла «боевым трансом».

Я делала серию быстрых выпадов, возвращаясь к мыслям об отце. Если он решил отдать меня Димитрису, то мне нужно будет еще крепче держать в узде свое нежелание кому-либо подчиняться. Боюсь, если сорвусь, это грозит проблемами всем.

Я резко развернулась и метнула тренировочный нож в мишень на стене. Лезвие вошло точно в «яблочко».

Если это действительно Димитрис, то мы просто сменим статус. Вместо «объект и охрана» станем «союзниками». Я знала его тело так же хорошо, как свое – я видела его шрамы, полученные в боях за моего отца, я знала, как он двигается, когда чует опасность. Это был бы брак, основанный на железе и крови.

Я подошла к стойке с гантелями и начала серию жимов. Мышцы горели, но я только прибавила темп.

Совсем скоро мне придется облачиться в белое платье, спрятать нож под подвязкой и позволить надеть себе кольцо на палец. Совершенно новый этап в жизни.

Не думала, что я в самом деле когда-то выйду замуж. Это так… странно. Словно я создана для жизни в одиночестве.

Хотя эти мысли были глупы с самого начала.

В Триумвирате не принято оставаться одиноким: ни мужчинам, ни женщинам. Аргиры очень чтят семейные узы. Они убеждены в том, что само слово «семья» означает нечто гораздо большее, чем просто кровное родство или общую фамилию. Семья в их понимании – это боевой расчет, где каждый знает свой маневр. И если моим мужем станет Димитрис, мы превратим этот город в выжженную землю для наших врагов. Это принесет большую пользу Аргирам.

Дверь в зал тихо скрипнула. Я не оборачиваясь знала, кто это. Этот тяжелый, уверенный шаг я узнаю из тысячи.

– Пора собираться, деспинис, – негромкий голос Димитриса заставил меня замереть с весом в руках. – Стилисты уже прибыли. Ваш наряд на сегодня доставлен.

Я медленно опустила гантели и обернулась. Он стоял в дверях, облаченный в черный костюм. В его глазах не видно было ни радости, ни страха. Только та самая преданность, которая длилась годами.

– Ты уже знаешь, Димитрис? – спросила я, пристально глядя на него. – Ты знаешь, чью фамилию я собираюсь скоро носить?

Димитрис едва заметно качнул головой.

– Это не имеет значения, – ответил он. – Моя задача остается прежней: защищать вас. До самого конца.

Я кивнула, проходя мимо него.

Глупо было ожидать от Димитриса признаний сейчас, когда весь дом превратился в растревоженный улей.

В моей спальне уже ждали стилистки. Три женщины в строгих черных платьях засуетились вокруг меня, как только я переступила порог. Начался бесконечный процесс превращения Анархии – грозы доков и ночных переулков – в ту самую «идеальную невесту», которую так жаждал увидеть отец.

Часы пролетели как в тумане. Обжигающий душ, маски, пудра, что ложилась на лицо как маскировочный грим… Мои темные густые волосы, заколотые в сложную, тугую прическу, от которой ныл затылок.

И наконец – платье. Мое тело облепил тяжелый шелк цвета слоновой кости. Оно было вызывающе элегантным и в то же время сковывающим. Пока одна из девушек застегивала его на моей спине, я проверила подвязку на правом бедре. Маленький нож был на месте. Мой единственный настоящий свидетель на этом знакомстве.

– Вы прекрасны, деспинис, – прошептала старшая из стилисток, отходя назад.

Я посмотрела в зеркало, на отражение холодной, высокомерной аристократки. Никаких синяков на костяшках – их скрыли гримом, никакого утреннего пота после тренировки на несколько часов – только аромат дорогого парфюма. Но, взглянув на свою правую руку, я прошла к комоду и вытащила две тонкие перчатки, которые натянула почти до самых локтей.

– Ваш отец уже ждет вас во дворе, – сообщила горничная, приоткрыв дверь, а потом, после моего короткого кивка, исчезла.

Я глубоко вздохнула, расправляя плечи. Если этот спектакль нужен для того, чтобы укрепить наш Дом, я сыграю свою роль. И если в конце пути меня ждет рука Димитриса – что ж, это будет лучшая сделка в моей жизни.

Я вышла в коридор и спустилась на первый этаж, держа путь к выходу.

Отец ждал меня на широком мраморном крыльце. Он выглядел непривычно торжественно в своем темном костюме, и даже в его осанке не читалось никакого обычного для него напряжения. Одно лишь благополучие и терпеливое ожидание.

– Ты вовремя, – коротко бросил отец, не оборачиваясь. Его взгляд был устремлен на длинную подъездную аллею, окруженную вековыми кипарисами.

Я встала рядом с ним, чувствуя, как вечерний ветерок холодит открытые плечи.

«Сейчас все закончится, – думала я, сжимая пальцы. – Сейчас появится Димитрис. Он поклонится отцу, возьмет меня за руку, и эта дурацкая неопределенность закончится».

Я чувствовала себя почти счастливой от этой мысли. Димитрис Влахос – это предсказуемость. Это сила, которую я уважаю. Это человек, прикрывавший мою спину в таких переделках, о которых отец даже не догадывался.

Чтобы окончательно успокоиться, я решила найти его взглядом среди охраны. Он всегда был где-то рядом, всегда на расстоянии короткого свиста. Я медленно обернулась, сканируя периметр двора. Мои глаза привычно скользили по фигурам в черных костюмах. У фонтана стояло двое. У главного входа – еще трое.

И тут мое дыхание прервалось.

На другой стороне двора, почти у самых ворот, застыла высокая широкоплечая фигура Димитриса.

Он стоял в своей излюбленной позе: ноги на ширине плеч, руки за спиной, взгляд направлен на дорогу. Но он был в своей обычной форме и даже не собирался идти к нам, а в ухе чернел провод гарнитуры.

Осознание дало мне пощечину.

Димитрис не был женихом. Он был тем, кто должен встретить этого жениха.

Холод, который не имел ничего общего с вечерним ветром, медленно пополз по моему позвоночнику. Я перевела взгляд на отца, но тот даже не смотрел в мою сторону.

– Отец…

– Соберись, Анархия, – отрезал он, и в этот момент вдалеке послышался низкий, рокочущий звук мощных двигателей.

Из-за поворота показался кортеж из трех черных тонированных внедорожников. Они двигались как чертова похоронная процессия. Автомобили с визгом гравия остановились в нескольких метрах перед крыльцом.

Дверь центрального медленно поползла вверх, и первое, что я услышала, был приглушенный ритм какой-то современной попсовой музыки, доносившейся из салона. Из машины повалил легкий пар, и на гравий ступил ботинок из змеиной кожи. Секунду спустя перед нами предстал человек, которого я совершенно не ожидала увидеть сегодня. И вообще когда-либо в нашем доме. Тем более в такое событие.

Деймос Аргир.

Я замерла, чувствуя, как челюсть едва не стукается о пол. Мой взгляд беспорядочно метался по его фигуре. Я, черт возьми, отказывалась верить в происходящее.

Это выглядело как какой-то затянувшийся розыгрыш непонятно для кого и для чего.

Его рыжие волосы, обычно растрепанные после очередной попойки, сегодня были уложены назад, но пара прядей все равно вызывающе торчала в разные стороны. На нем сидела шелковая рубашка цвета спелой черники, расстегнутая чуть ли не до пупка, обнажая грудь, обвешанную тяжелыми золотыми цепями. Поверх всего этого безумия была наброшена короткая шубка из белоснежного меха.

– О! – Деймос широко улыбнулся, в его левом ухе блеснул бриллиантовый гвоздик. – Отец сказал, что сегодня особый день, но он забыл упомянуть, что моя невеста будет выглядеть так, словно готова пристрелить меня прямо на месте. Привет, сладкая!

Я медленно перевела взгляд на отца. Мои губы дрожали от едва сдерживаемого шока.

– Это… это шутка? – прошипела я.

Если мне все это не снилось, моим мужем на полном серьезе собирался стать мальчишка, который только на прошлой неделе разнес полклуба в центре города, потому что ему не понравился цвет коктейля…

Деймос, уже поднявшийся на пару ступеней, театрально приложил руку к груди, вальяжно зашагал к крыльцу и на ходу поправил шубку на плечах, усмехаясь мне.

Из второй машины за его спиной вышел человек, который был полной противоположностью своему сыну. Демид Аргир, Архонт Дома Зевса, ступил на гравий уверенно и тяжело. На нем был классический черный костюм, седина на висках лишь подчеркивала его хищный профиль, а взгляд был таким же холодным и расчетливым, как у моего отца.

Следом за ним появилась его жена, Метаксия. Она выплыла из салона автомобиля с особенной грацией, в платье цвета запекшейся крови и со сверкающим на шее колье. Женщина бросила короткий взгляд на Деймоса, в котором читалась смесь усталой любви и легкого раздражения, а затем перевела его на меня.

– Прекрасна, – произнесла она, когда они подошли достаточно близко. – Люди не лгут. Твоя дочь – настоящий бриллиант.

Отец шагнул навстречу гостям, и я увидела, как двое опасных людей и одновременно близких друзей обменялись рукопожатием.

– Демид, Метаксия, добро пожаловать, – улыбнулся отец. – Вечер обещает быть историческим. Анархия, подойди, поздоровайся со своей совсем уже скоро новой семьей.

Я заставила свои ноги двигаться. Каждый шаг стоил мне колоссальных усилий. Лицо папы же оставалось нейтральным, как будто происходящее не было похоже на клоунаду.

– Мы рады впервые приветствовать тебя в моих владениях, Деймос, – произнес он, протянув руку для пожатия парню. – Как прошла дорога?

Я снова посмотрела на Деймоса, пока тот отвечал на вежливый тон папы, стоя почти вплотную ко мне. От него несло дорогим парфюмом, элитным алкоголем и чертовой беззаботностью. Я рассматривала его как пришельца, потому что он и выглядел как пришелец в этом режущем глаза образе. Мне никогда еще не приходилось видеть его вживую, но историй о нем и о его вызывающих выходках я наслушалась достаточно.

Закончив отвечать, парень повернулся, подмигнул мне, проигнорировав летящий в него ледяной взгляд, и нагло окинул мою фигуру оценивающим взором.

– Платье – огонь, – констатировал он, бесцеремонно коснувшись пальцем моего плеча. – Но тебе не хватает счастливой улыбки, куколка. Попробуй улыбнуться.

– Деймос, избавь нашу будущую невестку от своего навязчивого внимания хотя бы до того, как мы переступим порог, – произнес Демид.

Я посмотрела через его плечо туда, где на другом конце двора стоял Димитрис. Он глядел прямо перед собой, не выдавая ни единой эмоции и реакции на всю ситуацию.

– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? – не выдержала я, понизив голос и вернувшись к Деймосу.

Его усмешка стала чуть менее уверенной.

– Интересно было бы узнать, – ответил он.

– Я не буду сидеть дома и ждать тебя с твоих тусовок.

Отец резко выдохнул, явно недовольный моей дерзостью в присутствии гостей. Но вот Метаксия вдруг тонко улыбнулась.

– О, Никандр, наконец я увидела знаменитый характер твоей дочери в действии, – заметила она.

Деймос рассмеялся – легко и искренне, словно я только что рассказала отличную шутку.

– О, сладкая, – обратился он ко мне, – я на это и рассчитываю! Кто-то же должен вытаскивать меня из передряг. Будем зажигать вместе.

Его рука, затянутая в золотые браслеты, бесцеремонно подхватила мою ладонь. А я в этот момент уже была готова лично задушить своего будущего мужа его же фиолетовой рубашкой.

– Ну что, ведите в зал! – Деймос обернулся к моему отцу. – Я слышал, что ваши повара готовят лучший стейк в городе. Угостите?

Отец кивнул, коротким жестом указал на распахнутые двери виллы и приветливо объявил:

– Прошу в дом. Стол уже ждет нас.

И мы двинулись внутрь.

Каждый шаг в этом тяжелом платье казался мне насмешкой над ситуацией. Шлейф шелестел по мрамору, а рядом со мной, насвистывая какой-то попсовый мотивчик, вышагивал этот рыжий павлин в своей шубе.

– Эй, Хаос, – прошептал он, склонившись к моему уху, пока мы шли по длинному коридору, увешанному портретами, – тебе не кажется, что эти ребята с картин смотрят на меня так, будто я только что наложил им в камин? Особенно вон тот старик. У него такой же взгляд, как у тебя. Слишком много драмы, сладкая. Расслабься. Считай, мы на вечеринке.

Я резко остановилась у входа в обеденный зал, когда наши родители уже исчезли за дверью, и повернулась к нему, заставив его тоже замереть.

– Эта вечеринка рискует закончиться стрельбой, – сухо ответила я. – И если ты думаешь, что твоя фамилия защитит тебя, то ты ошибаешься.

Мои слова лишь развеселили Деймоса. Его лисьи черные глаза азартно блеснули. Он протянул руку и аккуратно поправил одну из жемчужных нитей в моей прическе.

– Обожаю стрельбу. Это же весело. А ты хорошо стреляешь? Научишь меня?

Я выдохнула сквозь зубы и прошла дальше.

Обеденный зал был залит светом свечей. Стол ломился от серебра и хрусталя, вокруг суетились горничные.

Наши отцы уселись параллельно друг другу, Метаксия грациозно опустилась с левой стороны от мужа, расправила подол своего темно-красного платья и окинула меня взглядом, в котором читалось любопытство.

Я прошла на место справа от отца, а Деймос плюхнулся рядом, небрежно бросив свою шубу на спинку старинного стула, едва не задев ею стоящего позади слугу.

– Ну что, выпьем за знакомство? – Он схватил бутылку вина, даже не дождавшись, пока его разольют слуги.

Демид Аргир едва заметно поморщился, но сохранял ледяное спокойствие.

– Сынок, убери бутылку, – строго велела Метаксия.

– За самый странный союз в истории нашей семьи! – продолжал Деймос, игнорируя и взгляд отца, и тон матери. – За дочь Никандра Палладиса и за самого красивого парня в этом зале.

– Деймос! – снова прозвучал голос Метаксии.

Он лишь повторно отмахнулся от матери, салютуя мне бутылкой.

Этот вечер, кажется, станет самым длинным кошмаром в моей жизни.

Я взглянула на отца. В его глазах блеснуло нечто похожее на снисходительное одобрение. Он чуть заметно кивнул, и на его лице – обычно каменном и неприступном – промелькнула вежливая, почти радушная улыбка.

– Твой сын обладает освежающей непосредственностью, Демид, – произнес отец.

Демид Аргир дождался, когда ему наполнили бокал, и ответил:

– Посмотрим, как долго эта непосредственность продержится под тяжестью ответственности, которую мы на них возлагаем.

– Что ж. – Отец поднял свой бокал с густым рубиновым вином. – Юность все же должна быть яркой. Мы все знаем, что твой сын умеет оживить даже самое скучное собрание. Мы ценим его искренность. В нашем мире так мало людей, которые не боятся быть собой. А моей дочери пойдет на пользу муж, который сможет ее хоть немного веселить время от времени.

Я едва не поперхнулась воздухом. То, что отец так посчитал, было хуже открытой вражды. Это означало, что он действительно принимает Деймоса. Не как досадную необходимость, а как полноправного партнера.

Деймос вальяжно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу так, что змеиный ботинок едва не коснулся края белоснежной скатерти. Его фиолетовая рубашка вызывающе блестела в свете свечей, контрастируя с темным деревом старинной мебели.

– Я считаю, это золотые слова. – Он широко улыбнулся и отпил немного вина, причмокнув от удовольствия. – Видишь, Хаос? Твой старик понимает толк в стиле. А ты все еще хмуришься. Знаешь, морщины между бровей тебе не подойдут.

Демид тяжело опустил приборы, которые успел схватить, обратно на тарелку.

– Деймос, убери ногу от стола. Веди себя подобающе.

Парень закатил глаза, но ногу все же убрал, правда, сделав это максимально медленно и демонстративно.

– Моя невеста явно не в восторге от меня, и это странновато. Вы заметили? – Деймос хохотнул, принимаясь за стейк. Он склонился ближе ко мне, и его шепот, пропитанный иронией, заставил мои мышцы напрячься. – Ты знала, что у тебя очень выразительное бедро? Шелк слишком тонкий для такой игрушки, как твой нож. Но, честно говоря, я люблю девушек с секретами. Это придает перчинку.

Я увидела, как Метаксия едва заметно прищурилась.

– Нож? – Она изящно приподняла бровь, глядя на меня с неким подобием уважения. – Как очаровательно. Никандр, ты воспитал настоящую воительницу. По крайней мере, я могу быть спокойна: если на них нападут, моему сыну не придется отвлекаться на то, чтобы защищать свою жену. Скорее, это ей придется прикрывать его спину.

Демид коротко и жестко усмехнулся словам жены, а мой отец лишь снова приподнял бокал, принимая этот сомнительный комплимент, аккуратно отрезал кусочек мяса и посмотрел на нас обоих с отеческой теплотой, от которой мне стало тошно.

– В нашем деле, – веско произнес отец, – безопасность превыше этикета. Если Анархия считает нужным быть вооруженной даже за этим столом, значит, я все сделал правильно.

Деймос снова рассмеялся. Он явно наслаждался тем, как его маленькое открытие заставило всех за столом на мгновение обнажить клыки.

– Твоя дочь предусмотрительна, – спокойно заметил Демид, проигнорировав смех сына. – Уверен, это качество сослужит им обоим добрую службу. Поэтому я решил, что золотой квадрат района Гази перейдет под их совместный контроль сразу после церемонии. Это будет их личное королевство.

– Королевство в Гази! – Деймос восторженно хлопнул ладонью по столу, заставив хрусталь жалобно звякнуть. – Представляешь, сладкая? Я перекрашу фасад главного клуба в неоновый розовый и открою там самое безумное заведение во всей Греции. Ты будешь сексуальнейшей вышибалой в истории, а я – душой компании. Идеальный бизнес-план, как считаешь?

Я посмотрела на отца, ища в его глазах хоть каплю иронии, хоть тень сомнения. Но он лишь вежливо улыбался, глядя на Деймоса так, будто тот только что предложил гениальный план по захвату мира.

– Уверен, у вас получится нечто уникальное, сынок, – произнес отец, поднимая бокал. – За процветание и за ваш союз.

Я чувствовала себя загнанным зверем в клетке из золотых прутьев. За окном, в темноте двора, стоял Димитрис – единственный, кто знал, чего мне стоит эта тишина. А здесь, под нежный звон серебра и смех Деймоса, моя судьба окончательно превращалась в цирк, да еще и под одобрение родного отца!

– Почему бы вам не прогуляться в саду? – мягко предложила вдруг Метаксия, промакивая губы салфеткой. – Вечер сегодня удивительно тихий, а молодым людям всегда есть что обсудить вдали от родительских ушей. А мужчины как раз обговорят пока деловые вопросы.

Деймос тут же вскочил, едва не опрокинув стул.

– Блестящая идея! Обожаю сады. Цветы, луна, тайные свидания… – Он игриво подставил мне локоть. – Идем, Хаос? Обещаю, что не буду наступать тебе на шлейф, если ты пообещаешь не использовать свой нож в ближайшие пятнадцать минут.

Я посмотрела на отца. Он едва заметно кивнул. Мне пришлось подняться. Мое платье зашуршало по паркету, как чешуя огромной белой змеи. Я вложила пальцы в сгиб локтя Деймоса, чувствуя под тонким шелком его рубашки перекатывающиеся мышцы. Он был не так уж и слаб, как казался в своей меховой шубе.

Мы вышли на террасу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося запах жасмина и моря. Внизу, у подножия лестницы, я заметила темный силуэт Димитриса. Он стоял у фонтана, сложив руки на груди, и его присутствие было единственным нормальным явлением в этом театре абсурда.

Пока Деймос вел меня по дорожке, я смотрела ему в спину. Он был выше меня на целую голову, а в его походке наблюдалась некоторая кошачья грация человека, который знает, что ему все сойдет с рук. Рыжие волосы в лунном свете отливали темным золотом, а цепи на шее тихо позвякивали в такт его шагам.

– Знаешь, – начал он, когда мы отошли достаточно далеко от окон, чтобы нас не подслушали, – у твоего папаши отличная выдержка. Видела? Он даже глазом не моргнул, когда я предложил перекрасить клуб в розовый. Это так умиляет.

Я резко остановилась, выдергивая руку, и прошипела:

– Ты специально выставляешь себя идиотом?

Деймос обернулся с хищной улыбкой и сделал шаг ко мне.

– Скажем так, Хаос… Людям проще иметь дело с клоуном, чем с угрозой. – Он протянул руку и плавно провел пальцем по линии моей челюсти. – Мы с тобой – отличная пара. Ты – сталь, я – огонь. Представь, какой пожар мы устроим в этом городе.

Я перехватила его запястье, сжимая так сильно, что кости должны были затрещать.

– Огонь может и погаснуть, если залить его кровью. Не обольщайся. Этот брак – просто сделка на бумаге.

– А я обожаю сделки. – Он ничуть не смутился, глядя мне прямо в глаза. – Особенно те, где приз такой красивый и кусачий.

Деймос бросил взгляд за мою спину и усмехнулся:

– Кстати, твой хмурый парень у фонтана… Он смотрит на меня так, будто уже выбрал место для моей могилы. Скажи ему, чтобы расслабился. Я не собираюсь тебя обижать. По крайней мере, не так, как он себе воображает.

Я резко отпустила его запястье.

Деймос поправил манжету фиолетовой рубашки, ни на секунду не теряя своего невыносимого самообладания. Он сделал полшага назад, увеличивая дистанцию, но его взгляд продолжал ощупывать меня.

– О чем бы нам еще поговорить? – задумчиво протянул Деймос. – Родители, должно быть, уже делят наследство наших еще не рожденных детей.

Я поморщилась.

– Тебе известно, почему нас решили поженить? – спросила я. Этот вопрос не давал мне покоя с первой секунды, как я узнала, что моим мужем будет Деймос Аргир.

Улыбка Деймоса на мгновение стала почти сочувственной, что разозлило меня еще сильнее. Он неторопливо подошел к балюстраде и кивнул в сторону Афин, расстилавшихся внизу золотым ковром.

– О, Хаос, ты слишком умна, чтобы не понимать очевидного. Мой отец – царь этого города, но даже Зевсу нужны те, кто держит его молнии, пока он спит. Твой отец – самая острая и преданная молния в арсенале Дома. – Он обернулся ко мне, и в его глазах блеснул холодный расчет. – Отец стареет. Он боится, что, когда я займу его кресло, старые связи рассыплются. Нас женят, чтобы гарантировать верность. Твой отец никогда не предаст моего, пока я буду мужем его единственной дочери. А я… – Деймос усмехнулся. – Я никогда не смогу выкинуть твоего отца из игры, потому что тогда его дочь перережет мне горло в первую же брачную ночь.

Это звучало как полнейший бред. Учитывая, как близки наши родители еще с молодости. Отец познакомился с Демидом Аргиром, когда тот был зеленым сорванцом и только учился нашему бизнесу.

Деймос снова приблизился ко мне.

– Ты – мой поводок, Хаос. Мой отец считает, что я слишком… эксцентричен. Полагаю, ему нужен кто-то хладнокровный, расчетливый и смертоносный рядом со мной. Кто-то, кто не даст мне сжечь этот город дотла просто ради забавы. Ты – его гарантия того, что Дом Зевса останется в руках Аргиров, даже если наследником является поехавший весельчак.

А вот это уже звучало правдоподобно.

Парень протянул руку и, прежде чем я успела среагировать, заправил выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.

– Так что привыкай к мысли, – прошептал он, – что ты не только моя будущая жена, но еще и мой телохранитель, мой надзиратель и мой единственный шанс дожить до коронации. Скажи, каково это – осознавать, что твоя жизнь продана просто ради того, чтобы я не наделал глупостей?

Он резко отстранился, и на его лицо мгновенно вернулась та самая дурацкая, беззаботная ухмылка, которую он демонстрировал за столом.

– Ну все, лимит серьезности на сегодня исчерпан! – громко объявил Деймос, чтобы его слова долетели до террасы. – У тебя очаровательный сад, Хаос. Особенно мне нравятся колючки. Очень символично.

Я стояла неподвижно, переваривая его слова.

– Ты ошибаешься. Мой отец не продавал меня. Он внедрил меня. И если ты думаешь, что я буду твоим спасательным кругом, то глубоко заблуждаешься.

Деймос прищурился, и на мгновение маска шута полностью сползла с его лица.

– Ого, – выдохнул он, и его губы тронула кривая усмешка. – Кажется, наш медовый месяц будет гораздо интереснее, чем я планировал. Ты ведь уже представляешь, как будешь подписывать мои смертные приговоры, верно?

– Я представляю, как буду выполнять свою работу, – отрезала я.

– С удовольствием погляжу на это.

Я закатила глаза и кивнула в сторону дома.

– Идем обратно. И попытайся хотя бы ради приличия не нести чушь про розовые клубы. Мой отец – человек старой закалки, его терпение не так безгранично, как у твоего.

Деймос изящно поклонился, пропуская меня вперед, к дверям террасы.

– Как скажешь, Хаос. Но розовый цвет мне правда идет, согласись?

Я решила не отвечать, чувствуя на своей спине не только его насмешливый взгляд, но и тяжелый, неподвижный взор Димитриса, который все еще стоял у фонтана.