Читать книгу: «Красавцы советского кино»

Его звали не Роберт

Олег Стриженов родился 10 августа 1929 года в городе Благовещенске на Амуре в семье военного. Его отец – Александр Николаевич – воевал на фронтах Гражданской войны в рядах Красной армии, имел несколько боевых наград. В начале 20-х, волею судьбы, он полюбил жену своего непосредственного начальника Ксению (она в свое время окончила Смольный институт благородных девиц). Произошло это, можно сказать, случайно. В один из дней Ксения должна была с мужем пойти в театр. Однако муж выбраться туда так и не смог и перепоручил это дело своему подчиненному – Александру Стриженову. С того вечера и начался их роман. Длился он несколько месяцев и завершился вполне счастливо: муж Ксении оказался человеком с пониманием и, видя, что молодые действительно любят друг друга, дал свое согласие на развод. Ксения взяла с собой маленького сына Бориса и переехала жить к Александру Стриженову. В последующем у них родились еще два сына: сначала Глеб (21 июля 1925 года), а затем – Олег.

В 30-е годы семья Стриженовых перебралась в Москву. Когда началась война, Олег и Глеб вместе с матерью остались в столице, а отец и старший брат Борис ушли на фронт. В одном из боев под Сталинградом Борис погиб смертью храбрых. В то же время решил уйти добровольцем на фронт и Глеб Стриженов. Приписав себе в метрике лишних пару лет, он был признан годным к военной службе и вскоре очутился на передовой. Однако повоевать ему так и не удалось: в первом же бою он был тяжело контужен, и после лечения в госпитале его комиссовали.

Стриженов Олег в те годы учился в средней школе и был весьма одаренным учеником. По словам его друзей, он уже тогда был наделен множеством талантов: прекрасно читал стихи, прозу, рисовал. Причем последнему занятию он отдавал особенное предпочтение и в будущем мечтал стать профессиональным художником. Именно поэтому в конце 40-х годов он поступил на художественно-бутафорский факультет Московского театрально-художественного училища.

Между тем в 1949 году его брат надумал идти в актеры и стал усиленно склонять к этой же профессии и Олега. Тот какое-то время колебался, но поддался уговорам и подал документы в Театральное училище имени Б.В. Щукина при Театре имени Вахтангова (Глеб – в Школу-студию при МХАТе). Экзамены для нашего героя прошли удачно, и он был зачислен на первый курс (класс профессора И. Толчанова и доцента В. Москвина). На студенческой сцене Стриженов играл самые разные роли: Емелю в водевиле Д. Ленского «Простушка и воспитанная», Ромео в «Ромео и Джульетте», Самозванца в «Борисе Годунове», Жадова в «Доходном месте» и др.

Окончив училище в 1953 году, Стриженов был распределен в Таллинский театр русской драмы. Там ему сразу досталась главная роль – Незнамова в «Без вины виноватых» А. Островского. Спектакль имел большой успех у зрителей именно благодаря исполнителю главной роли – Олегу Стриженову, которого таллинские театралы тут же нарекли восходящей звездой. Вполне вероятно, что впереди нашего героя ждала счастливая театральная карьера, если бы в один из дней в дело не вмешался его величество Случай.

В 1952 году известный кинорежиссер с «Ленфильма» Александр Файнциммер (в 1949 году он выпустил в свет кассовый боевик «Константин Заслонов») решил экранизировать роман Этель Лилиан Войнич «Овод». Для роли отважного Артура ему требовался молодой и красивый актер из числа дебютантов. Чтобы найти этого актера, помощникам режиссера пришлось объездить многие учебные заведения страны и просмотреть огромное количество молодых людей. Во время одной из таких поездок в Москву в училище имени Б.В. Щукина режиссер А. Тубеншляк попала на спектакль «Ромео и Джульетта», где одну из главных ролей играл наш герой – Олег Стриженов. Его игра настолько понравилась режиссеру, что она тут же попросила у руководства училища дать ей фотографию этого актера, чтобы показать ее Файнциммеру. Но тот, повертев ее в руках, остался совершенно равнодушен к изображенному на ней красавцу. Короче, в первый раз Стриженов впечатления на режиссера не произвел.

Съемки «Овода» в 1952 году так и не начались из-за каких-то производственных неурядиц. Их перенесли на следующий год. К тому времени Стриженов был уже далеко от Москвы – в Таллине, где блистал в роли Незнамова. И надо же было такому случиться, но в Таллине проездом оказался второй режиссер фильма «Овод» Николай Акимов. Естественно, он не мог пройти мимо шумной премьеры в местном драмтеатре и в один из дней посетил спектакль «Без вины виноватые». Игра Стриженова произвела на него хорошее впечатление, и он уехал в Ленинград с чувством, что, кажется, нашел актера на роль Артура.

Когда Файнциммер услышал, что в Таллине объявился талантливый молодой актер, он спросил его имя. «Олег Стриженов», – ответил Акимов. «Где-то я уже слышал эту фамилию», – задумчиво произнес режиссер. И тут внезапно вспомнил, что год назад фотографию человека с такой фамилией приносила ему А. Тубеншляк. Заинтригованный таким совпадением вкусов двух своих ассистентов, Файнциммер тут же распорядился вызвать молодого актера на «Ленфильм» для проб.

В Ленинград Стриженов приехал в начале 1954 года, в душе мало надеясь на то, что его утвердят на главную роль. В своем красном свитере и коричневых брюках он выглядел как мальчик и на всех участников съемочного процесса произвел грустное впечатление. Внешне в нем совершенно невозможно было разглядеть бесстрашного и несгибаемого Артура. И многие тогда посчитали, что кандидатура этого актера отсеется сама собой после первой же пробы. Тем более что другими кандидатами на эту роль были более маститые актеры, например: С. Бондарчук, Ю. Панич. Однако произошло совершенно неожиданное. Видимо, не привыкший отступать, Стриженов решил не уступать другим кандидатам роль без боя и показать все, на что он был способен как актер. На пробах он был чрезвычайно собран, от его мальчишества не осталось даже намека. А. Файнциммер был откровенно поражен игрой молодого актера и заявил, что больше никаких проб не будет. Так наш герой был утвержден на главную роль. В марте 1954 года начались съемки картины.

Фильм «Овод» вышел на экраны страны в 1955 году и занял в прокате 3-е место (35,16 млн. зрителей). Успех был ошеломляющий. Олег Стриженов стал знаменитым. Как писала позднее критик Л. Тихвинская:

«Первая роль Стриженова – Артур Риварес в «Оводе» – привлекла пафосом революционной борьбы, судьбой героя, ищущего правду, за нее сражающегося. Неожиданно герой этого фильма оказался в ряду героев революционных лент второй половины пятидесятых годов. Такие произведения, как «Тревожная молодость», «Павел Корчагин», «Они были первыми», воскрешали революционные страницы, раскрывали героические судьбы хотя и далеких по времени, но близких по духу людей…

Стриженов органично чувствовал себя в условиях, предложенных ему режиссером. Всему, что происходило в душе Артура, он находил эффектное внешнее выражение, наглядное и доходчивое. Зрителя увлекали резкие смены душевного состояния героя – от раздирающих душу рыданий до раздирающего душу сатанинского хохота».

Чем еще памятен для нашего героя этот дебют в кино? Тем, что на съемках картины он полюбил исполнительницу роли Джеммы, актрису с редким именем Марианна и вскоре женился на ней. В этом браке спустя год у них родится дочь Наталья.

Блестяще сыгранная роль Овода привлекла к Стриженову внимание других советских кинорежиссеров. Так, Владимир Каплуновский в качестве своего режиссерского дебюта (до этого он работал как художник) решил экранизировать Джека Лондона. Его фильм назывался «Мексиканец», и Стриженову досталась в нем главная роль. Фильм имел хороший прием у зрителей, однако критика его откровенно ругала. Например, критик Р. Соболев писал:

«Мексиканец» – беспомощное повторение голливудских вестернов. Фильм получил резко отрицательную оценку общественности, но на мексиканца – Стриженова ни у кого «рука не поднялась». Он отнюдь не был джек-лондоновским героем, он оказался героем романтическим, обаятельным и, в известной мере, мексиканским, с чертами характера мексиканского революционера, которые представлял из прочитанных книг и просмотренных фильмов. Во всяком случае, Ривера оказался в «Мексиканце» единственным героем и единственным живым человеком».

Одновременно с «Мексиканцем» Стриженов в 1955 году снимался еще в одном фильме – у Григория Чухрая в «Сорок первом». Причем утверждение его на главную роль было не таким уж простым. Дело в том, что руководитель «Мосфильма» Иван Пырьев хотел, чтобы в роли Говорухи-Отрока снимался другой молодой актер – Юрий Яковлев. Однако Чухрай был против этой кандидатуры и настаивал на Стриженове. В конце концов точка зрения режиссера победила, и наш герой получил еще одну роль, принесшую ему заслуженную славу.

Фильм «Сорок первый» вышел на экраны страны осенью 1956 года и имел большой успех у зрителей. Вот что писал об этой роли Стриженова все тот же Р. Соболев:

«Об этом образе Стриженова можно писать исследование, специальную книжку… Актер показал поручика правдиво, таким, каков он есть, – культурным, красивым, бесстрашным и верным своему долгу человеком. Образ оказался сложным и противоречивым. Стриженов, не поступаясь правдой жизни и не отступая перед трудностями задачи, показал не только поэтические и привлекательные стороны характера поручика, но и его ограниченность, его духовную бедность по сравнению с наивной и, казалось бы, темной Марюткой. (В этой роли снялась И. Извицкая.) Собственно, в том и состояло творческое дерзание авторов «Сорок первого», что они через лучшего, духовно самого красивого представителя старого мира показали бесплодие и обреченность этого мира».

После триумфального успеха «Сорок первого» (картина была отмечена призом в Каннах) спрос на актера Олега Стриженова резко возрос. В конце 50-х он был одним из самых снимаемых актеров советского кино. Правда, почти все фильмы, в которых он тогда снимался, были экранизациями различных литературных произведений. Например, в 1956–1958 годах он снялся сразу в пяти экранизациях: «Капитанская дочка» (главная роль – Гринев) и «Пиковая дама» (главная роль – Германн) по А. С. Пушкину, «Хождение за три моря» (главная роль – Афанасий Никитин) по А. Никитину, «Белые ночи» (главная роль – Мечтатель) по Ф. Достоевскому, «Северная повесть» (главная роль – Павел Бестужев) по К. Паустовскому (последний фильм вышел в прокат в 1960 году и занял 6-е место – 31,34 млн. зрителей).

Как видим, во всех этих картинах Стриженову доставались главные роли, что, несомненно, работало на его популярность у зрителей, а с другой стороны – позволяло критике дотошно копаться в каждой из них. Вот, например, что пишет об этих ролях Р. Соболев:

«За некоторые роли Стриженов брался и работал над ними без должной требовательности к себе. Например, трудно понять, чем привлекла его роль Бестужева в фильме «Северная повесть» – роль заведомо ходульная. Может быть, это произошло под гипнозом литературного первоисточника – чрезвычайно эмоционального и лирического произведения К. Паустовского? Это можно понять: но если это так, то удивительно, что актер ничего не сделал, чтобы оправдать свой выбор. Бестужев Стриженова оказался старым знакомым для зрителя: что бы он ни делал и ни говорил – внешне все правильно, все хорошо, но исполнено это с ложным пафосом, с многозначительностью, которая раздражает, ибо ничего за собой не содержит…

Без серьезных творческих поисков сделан актером и интересный образ Гринева в «Капитанской дочке». Гринев многим напоминает прежние роли Стриженова. А отличается только одним – он глуповат. Создается впечатление, что актер слишком прямолинейно воспринял слова дядьки Савельича, называющего барича «дитятей».

В «Капитанской дочке» мы впервые увидели, как прекрасный актер обкрадывает сам себя, используя привычные, проверенные «на публике» приемы. И видеть это было обидно и тревожно. Про Гринева не скажешь – здесь нечего играть. В списке побед Стриженова есть роли несравненно беднее по материалу, по возможностям, например Афанасий Никитин в «Хождении за три моря»…

С большим успехом по экранам прошла «Пиковая дама»… Стриженов – Германн, по общему мнению, затмил всех актеров и героев фильма.

Все так, Стриженов, бесспорно, великолепен в роли Германна. Но это скорее внешнее великолепие… В образе, созданном Стриженовым, нет философской наполненности, нет и переклички с современностью. По форме это, повторяем, блестящая работа, но ее содержание весьма тривиально…»

А вот что писал другой критик – Р. Юренев – о фильме И. Пырьева «Белые ночи» и роли Стриженова в нем:

«Из повести Достоевского можно понять, что рассказывающему Мечтателю лет сорок, что он не утратил свежести чувств, яркости воспоминаний. Красивого артиста О. Стриженова загримировали дряхлым, пьяным, беззубым стариком, шлепающим мокрыми губами, дрожащими руками наполняющим стакан. Зачем столь неэстетическое изображение распада личности? Чтобы доказать бесплодность мечтаний?.. В результате – отталкивающая, пьяная старость, сентиментальная беспомощная молодость и обывательская безвкусица мечтаний – и это один из чистейших и трогательнейших образов Достоевского, предтеча Мышкина. Преодолеть эту неверную трактовку артист Стриженов, конечно, не смог. Его огромная в те годы популярность лишь увеличила «широкопотребную» трафаретность образа».

Главную женскую роль в «Белых ночах» исполняла молодая актриса Людмила Марченко. Так получилось, но киношная любовь ее героини к герою в исполнении Стриженова продолжилась и за пределами съемочной площадки. Правда, ни к чему хорошему это не привело. Вот как вспоминает об этом сестра Людмилы Марченко Г. Дорожкова:

«Однажды, придя домой, Люся объявила, что уходит от нас – будет жить в Малом Демидовском переулке.

– Разве тебе плохо здесь? – наивно спросила я.

– Я и Олег Стриженов любим друг друга и будем жить вместе.

– Что?!!

Мама вскрикнула, как от удара, встала из-за стола и подошла к двери, словно решив показать, что никуда дочь не пустит. Сраженная наповал таким сообщением, она на некоторое время даже потеряла дар речи. Пауза затянулась – все переваривали новость.

– Ты думаешь, что делаешь? – наконец заговорила мама.

– Думаю.

– Но ведь он женат!

– Олег сказал, что будет разводиться. Он не встречается с женой.

– «Олег сказал, Олег сказал»… – повторила мама. – И ты веришь?!

– Конечно. Мама, ведь ты сама учила, что надо верить!

– Учила. Но это не тот случай. Ты молода и еще плохо разбираешься в людях, ты мало знаешь его. Для него это развлечение!

– Я знаю его хорошо. Я все обдумала.

– Это ошибка, Люда, послушай меня.

– За свои ошибки я буду расплачиваться сама. Ты не понимаешь, он любит меня!

– Если он любит, а не дурит, – почти закричала мама, – почему же прячется по углам и не зайдет к нам, как делают другие, по-настоящему любящие тебя?!

– Он не прячется. Посмотрите, вон – он ждет меня.

Мы подошли к окну и увидели Олега Стриженова, дефилирующего вдоль Моссовета, напротив нашего дома. В изнеможении мама села на диван и заплакала. Я давно не видела ее такой, с тех далеких дней нашего детства, когда принесли похоронку на отца. В квартире хлопнула входная дверь – Люда ушла к нему…»

То, что мама была права, Марченко поняла уже спустя несколько месяцев. Она забеременела и, счастливая, сообщила эту новость Стриженову. А тот, вместо того чтобы радоваться, стал уговаривать ее сделать аборт. Говорил убедительно: дескать, ты еще молода, у тебя только-только начинается карьера в кино, а тут – ребенок… Да и у меня, дескать, дела не слишком хороши: с женой пока не развелся, дочери Наташе всего три года. Короче, уговорил. А чтобы не было огласки, нашел знакомого врача, который сделал Людмиле операцию прямо у себя дома. Но сделал варварски.

И вновь послушаем рассказ Г. Дорожковой: «По приезде из Ленинграда, после съемок, Люда пришла к нам. Мама проверяла тетради учеников, бабушка что-то готовила на кухне. Увидев сестру, я очень обрадовалась, подошла к ней, поцеловала и обняла. Вдруг почувствовала, что она, горячая и бледная, сползает из моих объятий вниз, теряет сознание. А потом вдруг рухнула на пол, как подрубленное деревце.

Мама выбежала из комнаты:

– Людочка, Люда, что с тобой?

Охваченные страхом, мы подняли ее и отнесли на кровать. Бабушка вызвала «Скорую». Приехали пожилой врач с молоденькой сестричкой. Люда по-прежнему лежала в полуобморочном состоянии, с закрытыми глазами и ни на какие вопросы не отвечала. Врач осмотрел ее (у Люды была большая потеря крови), сделал какой-то укол и, взглянув на симпатичное, почти детское личико, спросил:

– Сколько девочке лет?

– Девятнадцать… скоро, – ответила мама. (Людмила Марченко родилась 20 июня 1940 года. – Ф.Р.)

– Первый аборт?

– Да.

– Почему не обратились в больницу? – сразу разгадав предысторию теперешнего недомогания, продолжал он. – Что, ваш мальчик не хочет жениться? Зачем вы это сделали?

Наступило краткое молчание.

«Этому мальчику, – думала я про себя, – четвертый десяток лет. Ничего себе мальчик, представитель тайных эротических забегов на короткие дистанции!»

– Первый аборт грозит бесплодием, – продолжал врач. – Да и зачем это было нужно, ведь все равно потом приходится обращаться к настоящим врачам?!

Он отошел к столу, что-то прошептал маме, оставил рецепты на лекарства и уехал. «Отчий дом» он, наверное, не видел, а «Белые ночи» на экран еще не вышли. Лицо Люды было одним из тысяч, встретившихся ему. Слова его оказались пророческими: детей у сестры больше так и не было, и это стало одной из причин, сломавших ей жизнь. Главную в жизни женщины роль, роль матери, ей, к сожалению, сыграть не довелось. Не стало ребенка, и ее любовь к Олегу улетучилась так же быстро, как и возникла…»

В конце 50-х Олег Стриженов был одним из самых популярных актеров советского кино, поэтому фильмы с его участием собирали множество призов как у себя на родине, так и за ее пределами. Например, фильм «Белые ночи» в 1959 году был удостоен наград на фестивалях в Киеве, Эдинбурге и Лондоне (1960). Картина «Капитанская дочка» в том же году получила призы в том же Киеве, Локарно и Ванкувере (1960).

Критик Э. Лындина справедливо отмечала: «Стриженов становился кумиром, его имидж идеально вписывался в контекст ломки середины 50-х годов. Шла смена караула, хотя Стриженов никоим образом не близок социально озабоченным «шестидесятникам». Он всегда жил в искусстве сам по себе. Сила и острота реакции пробуждающегося нашего общества по-своему сварьировала близкие Стриженову мотивы. Тогда его порой называли «русским Жераром Филипом», сравнивая с французом, завоевавшим мировой экран. В этом сравнении можно отыскать некую долю истины, если вернуться к идее рыцарской. Но Стриженов все-таки не был эквивалентом французского Сида и Фанфан-Тюльпана, победительно сыгранных Жераром Филипом. И слава богу: он остался собой, с российской болезненной самоуглубленностью, нашим извечным стремлением вступить в бой, чреватый гибелью, с устремленностью к страданию как моменту высшего очищения…»

Тем временем свою первую роль современника Стриженов сыграл все в том же конце 50-х. Летом 1958 года (сразу после съемок в «Капитанской дочке») Стриженов начал сниматься у режиссера Николая Розанцева в фильме «В твоих руках жизнь». Он сыграл в нем роль капитана саперов Дудина. Картина рассказывала о том, как через пятнадцать лет после войны саперы, рискуя жизнью, разминировали склад боеприпасов, оставленный фашистами в жилом районе города. В этом же фильме одну из ролей играла и жена нашего героя Марианна Стриженова. Как писал об этой роли актера уже знакомый нам Р. Соболев:

«Стриженов разбил предубеждение, что он может играть только «книжных» героев, создав душевно красивый и полнокровный образ советского офицера – нашего современника. Заметим при этом, что никаких предшественников в этом у него не было. В кино немало создано ярких и запомнившихся образов офицеров Советской армии, но исключительно в фильмах, рассказывающих о событиях Великой Отечественной войны. В картинах же о мирных буднях армии мы видели преимущественно плохих солдат, которых перевоспитывают в солдат хороших этакие «голубые» и «розовые» офицеры-резонеры. После выхода «В твоих руках жизнь» воины Советской армии с удовлетворением писали, что впервые они увидели в фильме правдивый и близкий им образ офицера».

Отмечу, что в том же 1958 году в творческой карьере Стриженова могла состояться еще одна прекрасная роль. Уже знакомый артисту режиссер Г. Чухрай приступал к съемкам фильма «Баллада о солдате» и предполагал отдать роль Алеши Скворцова именно Стриженову. Однако судьба распорядилась по-своему, и нашему герою сыграть в этом фильме так и не довелось. Но стоит ли об этом жалеть, если эта картина открыла нашему кинематографу другого замечательного актера – Владимира Ивашова.

В 1962 году Стриженов оказался выдвинутым на получение Ленинской премии. Шансы получить столь высокую награду у актера были, что называется, «фифти-фифти». Однако после того, как по нему «проехалась» газета «Советская культура», и эти шансы улетучились, словно дым.

Статья в упомянутой газете была опубликована 6 февраля, называлась «Пожалуй, это преждевременно…» и принадлежала перу М. Крыловой. Приведу ее с некоторыми сокращениями:

«Среди деятелей искусства, выдвинутых на соискание Ленинской премии, я увидела фамилию киноартиста Олега Стриженова. Эта новость и обрадовала, и огорчила меня. Да, обрадовала и огорчила, как ни покажется странным соединение таких, казалось бы, несоединимых эмоций. Обрадовала потому, что Олег Стриженов один из любимых моих киноартистов. И не только моих. Он вообще один из самых популярных мастеров советского экрана. Он на редкость самобытный артист. Его яркий и сильный талант покорил многих. Любое появление Олега Стриженова на экране, даже в относительно слабых фильмах, всегда вызывает большой интерес зрителей.

Почему же тогда выдвижение Стиженова на соискание высокой награды за творческий труд может кого-либо огорчать? Ответ прост. Потому, что любимый артист не получит этой награды. Мы в этом почти не сомневаемся. Больше того, он не должен ее получить. Его последние работы в кино не дают ему такого права. Само выдвижение О. Стриженова в число кандидатов на Ленинскую премию кажется нам случайным. Видимо, художественный совет музыкальных и театральных факультетов заочного народного университета искусств Министерства культуры РСФСР (а это он выдвинул киноартиста) чего-то тут не продумал.

Да, встреча со Стриженовым на экране всегда интересна, но не всегда его игра – подлинное открытие, новое слово в художественном творчестве.

Вероятно, талант артиста еще не раскрылся полностью, вероятно, мы еще будем свидетелями большого творческого взлета молодого мастера кино.

На Ленинскую премию О. Стриженов выдвинут за исполнение ролей Германна в фильме-опере «Пиковая дама» и капитана Дудина в фильме «В твоих руках жизнь». «Пиковая дама» – хороший фильм. Он успешно справляется с главной задачей, во имя которой, надо думать, и был создан: донести до самых широких зрительских масс гениальное творение П. И. Чайковского. «Пиковая дама» – фильм-опера, то есть произведение прежде всего музыкальное. Нисколько не умаляя значения изобразительного ряда в фильме (работа оператора, художника) и игры драматических актеров, надо все же признать, что в отрыве от звукового ряда, от музыки, от игры оркестра и пения оперных солистов данный фильм оценивать нельзя. И как бы удачно ни играл драматический актер, но, если он лишь открывает рот, а поет за него другой, – это серьезное препятствие для полной и объективной оценки актерского творчества. Вряд ли можно правильно судить об игре драматического артиста, не слыша его голоса. Речь ведь идет не о пантомиме! О. Стриженов играет Германна. Вокальную партию ведет З. Анджапаридзе. Образ, созданный киноартистом и певцом, бесспорно, интересен. Но, право же, работа Стриженова – выполнение всего лишь частичной задачи.

Что касается картины «В твоих руках жизнь», то это в целом произведение довольно среднего художественного уровня. Игра в ней Стриженова, скорее всего по не зависящим от актера обстоятельствам, ничем особенно не блещет. Сказалась здесь слабость сценария и режиссуры. Как бы доброжелательно ни относились мы к фильму «В твоих руках жизнь» и труду всех творческих работников, участвовавших в его создании, но против фактов не пойдешь. А факты таковы: фильм этот не оставил заметного следа в отечественном киноискусстве; со времени его выпуска на экран не прошло и трех лет, но он, если говорить честно, уже забыт.

Все сказанное ни в коей мере не зачеркивает большой и плодотворной деятельности Олега Стриженова в кино. У меня и в мыслях не было хоть как-то опорочить артиста. Эта заметка – лишь отклик на непродуманное предложение о выдвижении на Ленинскую премию. Олег Стриженов – талантливый киноактер, дарование оригинальное, самобытное. Когда-нибудь (и, возможно, очень скоро) он будет удостоен этой почетной награды. Хочется только пожелать, чтобы кинодраматурги, работая над своими сценариями, и режиссеры, готовясь к постановке фильмов, почаще вспоминали, что есть у нас такой прекрасный киноартист – Олег Стриженов».

Не стояла на месте и личная жизнь героя нашего рассказа. Разведясь с первой женой – Марианной Стриженовой (они прожили вместе четыре года), – Стриженов долгое время ходил в холостяках. Но это отнюдь не значило, что он был обделен женским вниманием – отнюдь. О его романе с Людмилой Марченко мы уже рассказывали. Однако следом за ним последовал еще один. Дело было так.

Летом 1960 года судьба забросила Стриженова в Ялту – ему предстоял двухнедельный отдых перед съемками фильма «Дуэль». И там от своих коллег-кинематографистов он услышал о красивой юной актрисе, студентке ГИТИСа, которая в Ялте в те дни снималась в роли Стеллы в фильме «Вольный ветер». Заинтригованный, Стриженов решил познакомиться с этой актрисой поближе. Но как? Выход невольно подсказала второй режиссер фильма Наталья Птушко, которая, случайно встретив Стриженова на набережной, пригласила его в порт на завтрашние съемки.

Каково же было удивление Олега, когда в «таинственной незнакомке» он узнал девушку, с которой впервые столкнулся шесть лет назад в Одессе, на съемках фильма «Овод». Звали девушку Лионелла Скирда. Во времена «Овода» ей было 17 лет, и она, впервые попав на съемочную площадку (возвращалась из театрального кружка домой и случайно наткнулась на съемочную группу), мгновенно и безоговорочно влюбилась в Стриженова. Тот тоже тогда красавицу приметил и даже оставил ей свой гостиничный телефон в надежде, что девушка ему позвонит. Но Лина испугалась, не объявилась, а через день киноэкспедиция отбыла на теплоходе уже в другой город…

И вот теперь, спустя шесть лет, судьба вновь свела Олега и Лину (или Ли, как он назвал ее еще во время их первой встречи). Однако пообщаться поближе им опять не довелось: Стриженову пора было уплывать в Сочи, на съемки «Дуэли». Узнав, что Лина учится в ГИТИСе, он дал себе слово обязательно разыскать ее по возвращении в столицу.

Однако обещание свое актер выполнил только полтора года спустя. В январе 1962 года Стриженов вернулся с очередных съемок (снимался в Киеве в фильме «В мертвой петле») в Москву и вместе со своим приятелем актером Владимиром Сошальским отправился в ресторан ВТО. Там за одним из столиков он внезапно увидел Лионеллу Скирду. Больше они уже не сдерживались: прилюдно обнялись и расцеловались. И потом на протяжении четырех месяцев практически не расставались. Лина даже летала к Олегу в Киев, на съемки, несмотря на то что Стриженов тогда снова вернулся в семью, к первой жене Марианне. Однако теперь он готов был опять уйти, чтобы жить только с Лионеллой. Он сам ей так об этом и сказал, когда летом 62-го им пришлось на время расстаться: Олег уезжал на съемки в Киев, а Лина с Театром имени Станиславского – в Куйбышев. Но Лионелла предпочла не разрушать семью. Ей еще бабушка наказывала не иметь дел с женатыми мужчинами: «На чужом несчастье счастье не построишь». И поэтому, пока Олег снимался, Лина быстренько вышла замуж за человека, который давно ее добивался. Когда Стриженов узнал об этом, он был потрясен. Самое интересное, но Олег и Лионелла в итоге все равно поженятся, правда, случится это чуть позже, о чем мы обязательно расскажем.

В 60-е годы Стриженов продолжал активно сниматься в кино в ролях самого разного плана. Например, он играл персонажей классических произведений («Дуэль», 1961, главная роль – Иван Андреевич Лаевский; «Три сестры», 1965, Николай Львович Тузенбах), современников («Перекличка», 1966, главная роль – космонавт Алексей Бородин), реальных исторических деятелей («В мертвой петле», 1963, летчик Сергей Уточкин; «Третья молодость», 1966, главная роль – П. И. Чайковский).

Фильмов с участием Стриженова могло быть тогда значительно больше. Дело в том, что во время съемок в нескольких картинах отношения нашего героя с режиссерами внезапно портились, и роль уходила к другому исполнителю. Причины у этих конфликтов были самые разные: начиная от нарушения режима самим актером и заканчивая его чрезвычайной требовательностью к режиссерам. Так, в 1962 году Стриженов отказал самому Сергею Бондарчуку, когда тот предложил ему роль князя Болконского в фильме «Война и мир». Как это получилось? Послушаем самого О. Стриженова:

«Я Бондарчука подвел, послал его перед самой съемкой. За что? За то, что меня никогда не пробовали! Режиссер просто обязан знать, кто ему нужен на главную роль. И уважать актера обязан. Такой великий человек, как Пырьев, не гнушался подойти к артисту и сказать: «Я знаю, ты сейчас свободен. И нужен мне. Хочешь у меня сыграть? Придешь?» И никаких проб – такой это был художник!

Бондарчуку я решил напомнить, что мы оба артисты, друзья и на равных! Да ведь он мне год голову морочил. Предложил роль Долохова, я согласился, а он тем временем на роль Болконского пробовал всю страну, ко всеобщему удивлению не предлагая ее только мне. А я же Лев, я же гордый! Я ждал звонка и думал: «Эх, Серега, – царствие ему небесное! – как же ты роли распределяешь? Какая из твоей жены Элен?» И когда звонок раздался: «Старик, нет Болконского», – я выдвинул Бондарчуку условия. Первое. Я слышал, говорю, что ты пробы актерские взаперти с женой смотришь и никто другой их не видит. Так вот, ты мне покажешь все пробы, все, что наснимал. А во-вторых, в моих пробах ты сам мне будешь подыгрывать. Ну а третье условие я тебе потом скажу, когда результат увижу. Договорились. Я отсмотрел все пробы, прохохотал: «Боже, бедный Толстой!» И с упоением отыграл в своих пробах. Мой Андрей не был «остолбеневшим князем», как потом о Тихонове писали.

Легендарный Штирлиц

Вячеслав Тихонов родился в городе Павловский Посад Московской области 8 февраля 1928 года в простой семье, которая не имела никакого отношения к искусству: отец работал мастером на ткацкой фабрике, мать – воспитательницей в детском саду. Ни о каком актерстве долгое время Тихонов и не мечтал и, когда началась война, был определен отцом в ремесленное училище – учиться на токаря (сам отец ушел на фронт). По словам Тихонова:

«Я стоял у токарного станка и запах горелого масла и металлической стружки – особый такой запах – до сих пор не забыл. Мы, пацаны, с удовольствием выполняли задания, которые поручали нам взрослые, – вытачивали для фронта детали… Я очень боялся испортить детали, вглядывался в каждую. И скоро почувствовал – болят глаза. Я терпел, молчал. Пока вообще не перестал видеть. Тогда мама повела меня к врачу. А тот стал вынимать у меня из глаз тонким магнитом… металлическую пыль и стружку… Подождал бы еще чуток – остался б слепым…

Еще помню, как однажды немцы сбросили бомбу с самолета: я побежал, а визг падающей бомбы настигал меня. Я оступился, упал… Рвануло где-то рядом…»

Короче, быть бы Тихонову токарем (или агрономом, как мечталось его маме), но именно тогда парня увлек кинематограф. И как не увлечься, когда единственным видом досуга у тогдашних ребят был поход в кино. Вот и Тихонов, как только выдавалась свободная минута, бежал с товарищами в кинотеатр «Вулкан». Тогда же к нему пришла и первая любовь.

Девушку звали Юля Российская (1929), она училась с Тихоновым в одной школе, только классом младше. Статная и красивая, Юля нравилась многим парням, но сердце ее было отдано только Тихонову. Их любовь началась, когда Вячеслав учился в восьмом классе, Юлия – в седьмом (1943). Они познакомились на танцах в местном клубе. Тихонов пригласил Юлю на танец, а потом вызвался проводить ее до дома. В итоге они полюбили друг друга с первого взгляда. С точки зрения астрологии это закономерно: очарование женщины-Змеи действует на мужчину-Дракона больше, чем на другие знаки.

Девушка жила на охраняемой территории Карповской фабрики, так что Тихонову приходилось проникать к любимой через забор, в любой момент рискуя быть задержанным часовыми. Его родители знали об увлечении сына, но только радовались этому: Юля была отличницей, девушкой общительной и сильно им нравилась. По словам Юлии:

«Слава очень нежно ко мне относился! И цветы дарил. И целовались мы так, что не оторвешься. И вообще он старался меня от себя не отпускать. Помню, была Пасха. Мы гуляли в компании. И одному молодому человеку я так понравилась, что он попросил разрешения меня проводить. Я поднимаюсь домой, вдруг смотрю – на ступеньке лестницы на пятом этаже сидит Слава! Это пока мы шли по улице, кто-то из Славкиных друзей быстро ему доложил! Хорошо, молодой человек только до подъезда проводил!

Еще был случай. Слава был на сборах военных. А я приехала с летней работы в гости к подруге. А подруги нет дома. На улице встретила одноклассника. Он пошел меня проводить. Так, представляете, кто-то Славе – а друзей у него было много – уже сообщил туда, где он служил. И на следующий день Слава взял увольнительную в части, прилетел ко мне! Под глазами синяки, весь осунувшийся! Я ему: «Ну что ты! Левка проводил меня до крыльца. А ты уже решил, что ухаживает!»

Глядя тогда на влюбленных, многие не сомневались, что едва им исполнится восемнадцать, как они обязательно поженятся. Кстати, случись это, и Тихонова вполне могла ждать счастливая семейная жизнь, поскольку союз Дракона и Змеи считается удачным. Другое дело, что в таком случае он бы вряд ли покинул родной Павловский Посад и не стал бы знаменитым артистом.

Закончив учебу в 1945 году, Тихонов ставит родителей (отец тогда уже вернулся с войны домой) перед фактом: хочу стать артистом, еду в Москву. Родители, естественно, против. Помогла бабушка Вячеслава, которая устыдила родителей: «Если сейчас ему запретите, он вам потом не простит!» И Тихонов отправился в столицу.

Экзамены во ВГИК он провалил и был в отчаянии. Сел на лестнице и горько разрыдался. На плачущего Тихонова наткнулся известный преподаватель Борис Бибиков (это он потом сыграет педагога Фроси Бурлаковой в комедии «Приходите завтра» 1963 года выпуска), который пожалел юношу и попросил прийти в институт 1 сентября. Когда Тихонов так и сделал, Бибиков взял его к себе на курс на испытательный семестр. В конце его он получил право быть в числе студентов. По словам самого же Тихонова: «Думаю, еще потому надо мной сжалились и зачислили, что на курсе оказалось мало мальчиков…»

Поступив во ВГИК и получив место в общежитии, Тихонов при первой же возможности приезжал на родину, где его ждала любимая. Однако с каждым разом таких приездов становилось все меньше – учеба постепенно захватывала Тихонова все сильнее и сильнее. А на втором курсе, в 1947 году, у него случилась первая роль в кино. Причем это была роль-мечта – Володя Осьмухин в фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия» (1948). Именно с нее и стартовала карьера Вячеслава Тихонова в большом кинематографе. Более того – она круто изменила и личную жизнь нашего героя, поскольку именно там он встретил свою первую жену. Правда, назвать эту встречу по-настоящему счастливой трудно – прямо скажем, это было неудачное «вложение» для обоих. Но расскажем обо всем по порядку.

Новой избранницей Тихонова стала его однокурсница по ВГИКу и участница тех же съемок (играла роль Ульяны Громовой) Нонна Мордюкова, которая была старше его на три года (27 ноября 1925 года). По ее словам, Тихонов к ней поначалу совсем не испытывал интереса, а она, завороженная его красотой, напором своим и желанием все-таки закружила ему голову…

Вспоминает Юлия Российская: «Я думала, что с ума со Славой сойду! Он меня мучил без конца. Он разрывался. На учебе у него была Мордюкова. А он ко мне приезжает. И мне уже нужна была какая-то определенность. Тем более мой новый знакомый, будущий муж Володя Щепетильников, мне тоже очень понравился. Высокий, красивый, самостоятельный. Старше меня на два года (судя по всему, мужчина-Кот – хороший вариант для женщины-Змеи, что полностью подтвердится: они проживут вместе около полувека. – Ф. Р.). Но Слава меня все не отпускал. Как приедет – снова любовь!..»

Этот любовный треугольник продолжался около двух лет. В середине 1949 года Тихонов внезапно пропал – перестал приезжать на родину и не давал о себе знать. Юля несколько раз прибегала к сестре Тихонова Ольге и жаловалась: «Где же Слава? Володя настаивает на женитьбе, говорит, что Слава меня бросил. Что делать?» Но что могла посоветовать ей Ольга, если и сама ничего толком не знала?

Чуть позже все разъяснилось: Тихонов сообщил, что полюбил другую, что она ждет от него ребенка. Услышав эту новость, Юля разревелась. Потом нашла в себе силы, пришла к сестре Тихонова и передала для него записку. При этом сказала: «Я выхожу замуж, но люблю только Славу».

Поженившись, Тихонов и Мордюкова стали жить в тесной 6-метровой комнатке в общежитии ВГИКа. В 1948 году на экраны страны вышел фильм «Молодая гвардия», который мгновенно прославил и Тихонова, и Мордюкову. А еще через год картине дали Сталинскую премию. Но на бытовой жизни молодых супругов это нисколько не отразилось – они по-прежнему ютились в своей «шестиметровке». Там у них 28 февраля 1950 года родился сын Володя. Причем Тихонов был поначалу против ребенка: говорил жене, что не время, что надо бы подождать, да и жилищные условия не ахти какие. Но Мордюкова делать аборт побоялась.

В том же 50-м, когда молодые супруги уже оканчивали ВГИК, их вообще выселили из общежития. Пришлось скитаться по друзьям. В том же году Тихонова пригласили сниматься в фильме «В мирные дни», и он уехал в длительную командировку. Мордюкова осталась с ребенком одна. Вспоминая те дни, она затем напишет в своих мемуарах:

«Я каждый вечер придумывала, у кого бы переночевать: после защиты диплома в общежитии уже нельзя было оставаться. Жилья в Москве совсем не строили, трудно себе сейчас даже представить, как тяжело тогда было с этим. Придешь к кому-нибудь в гости, а они тебе белоснежную постель стелют. Укутаю ножки сына потуже, чтоб санитарные дела были только в зоне подстеленной клееночки, и засыпаю как убитая. Ночью разосплюсь, намотавшись за день, и не замечу, как дите раскинется и фонтанчик мимо меня направит прямо на белоснежную простынку. Ой, чего только не было! Замучилась.

И вот пошли мы однажды с Галей Волчек в Госкино. Стоит Галя в матроске, держит моего сына на руках внизу, в коридоре, а я – на приеме наверху, в кабинете. Повезло. Умный такой дядька попался, Н. И. Шиткин, дал-таки направление хоть в барак…»

Барак, о котором упоминает Мордюкова, находился возле метро «Аэропорт». Тогда там шло строительство новых домов, в которых позднее будут жить многие известные артисты, писатели, художники и прочий творческий люд. Мордюкова получила в том бараке совсем крохотную комнату, к тому же проходную. Вот почему, вернувшись из командировки, муж этим переселением остался недоволен. Вспоминает актриса:

«Он представлял себе под словом «квартира» и по многим другим моим восторженным интонациям при описании нашей жизни совсем-совсем другое жилье… Обвинил меня в том, что я согласилась на такую комнату, довел до слез. Откуда у него, думала я, такого молодого, можно сказать, пацана, столько строгости?!»

В отличие от мужа, который активно снимался в кино, Мордюкова на протяжении нескольких лет вынуждена была сидеть дома с ребенком. И только в 52-м году, когда сын чуть-чуть подрос, режиссер Всеволод Пудовкин пригласил на небольшую роль (Настя Огородникова) в картину «Возвращение Василия Бортникова». А год спустя Мордюкова «дослужилась» и до главной роли: в фильме украинского режиссера Тимофея Левчука сыграла сельскую девушку Надежду Романюк в фильме «Калиновая роща» (1954).

Но у Тихонова послужной список был побогаче. В первой половине 50-х он снялся в фильмах: «Максимка» (1953), «Об этом забывать нельзя» (1954), «Звезды на крыльях» (1955; главная роль – Олекса Лавринец), «Сердце бьется вновь» (1956; главная роль – врач Леонид Васильевич Голубев).

Этапным годом в кинокарьере Тихонова стал 1957 год. Именно тогда он получил в кино ту роль, которая сделала его по-настоящему знаменитым. Речь идет о роли тракториста Матвея Морозова в картине Станислава Ростоцкого «Дело было в Пенькове».

Как гласит легенда, впервые Ростоцкий увидел Тихонова в спектакле Театра киноактера «Медведь». Восхищенный игрой актера, режиссер воскликнул: «Я сделаю из него второго Жерара Филипа!» (Тихонов и в самом деле был похож на этого очень популярного в те годы французского актера.) В итоге именно Тихонова Ростоцкий пригласил в свою вторую ленту «Дело было в Пенькове» на главную роль. Но эту кандидатуру… забраковал худсовет. Режиссеру было заявлено: «У Тихонова слишком интеллигентное лицо, чтобы играть деревенского парня». И на эту роль был выдвинут другой исполнитель – Сергей Гурзо. По словам В. Тихонова:

«Ростоцкий позвонил мне и сказал: «Слав, давай подождем – я буду следующую картину снимать, и тогда мы уж точно с тобой встретимся, что-нибудь для тебя найду». Грустно, конечно, мне было – во мне-то уже жил этот деревенский парень Матвей. Я знал таких, как он, поскольку сам из ремесленного училища. И чтобы не падать духом, взял себя в руки, занялся дубляжом иностранных фильмов. А недели через две звонит ассистент по актерам со студии Горького: «Завтра во столько-то на грим, будешь играть Матвея». Я робко: «А в чем дело? Что-то произошло?» Оказалось, Ростоцкий уперся, пошел в пресловутый художественный совет, который все на свете решал, и заявил: «Буду снимать только Тихонова». Ему возражают: «Загубишь картину», а он ни в какую и настоял на моей кандидатуре…»

В «Пенькове» Тихонов играл деревенского парня-тракториста, который мечется между двумя влюбленными в него женщанами – своей односельчанкой, которая становится его женой, и приезжей. Первую играла Светлана Дружинина, вторую – Майя Менглет.

Стоит отметить, что история с этим фильмом развела Тихонова и Гурзо, которые до этого тепло друг к другу относились. Еще когда они вместе учились во ВГИКе, Тихонов одно время даже жил дома у Гурзо. Но именно «Пеньково» поставило крест на этом союзе, поскольку Гурзо счел поступок друга предательством. Ведь слава Сергея в ту пору сходила на нет (во многом благодаря его же собственным потугам – он сильно пил), и любая новая роль давала ему шанс реабилитироваться как перед коллегами, так и перед зрителем. А тут не просто роль, а главная (в последний раз главную роль Гурзо сыграл в 1953 году в картине «Застава в горах»). И вот эту роль у него внезапно «увел» его бывший приятель. Короче, было от чего Гурзо обидеться на Тихонова.

Однако, потеряв одного друга, Тихонов тогда нашел другого – Станислава Ростоцкого.

Между тем семейная жизнь у Тихонова тогда явно не ладилась. Как признается много позже Мордюкова:

«Сколько помню наше супружество – всегда в долгах как в шелках, от зарплаты до зарплаты еле перебивались. Да и жили с ребенком в проходной комнате, через нас чужие люди десять лет ходили – туда-сюда, туда-сюда… Нет, тяжело, безденежно мы жили. Когда разводились, и делить-то нечего было…

Друг другу мы с Тихоновым не подходили. Как будто два существа с разных планет на одной жилплощади вдруг оказались… Я родом с Кубани, где говорят и смеются громко, а он был тихим, чистым, красивым павловопосадским мальчиком… Не нравилось ему, что я такая заметная, яркая. Когда шли в гости, он всегда просил: «Нонна, я тебя умоляю, не пой частушки». Он «частушками» всякое мое пение называл – даже романсы… И еще одна обида осталась у меня – никогда, ни разочка в жизни он меня с днем рождения не поздравил! Бывало, солнце уже садится, а я все жду, что вспомнит… Не дождалась… А себя зато очень любил в молодости – каждый свой пальчик, каждую черточку. Любимым занятием у него было взять маникюрный набор и обрабатывать пальчики рук, одновременно любуясь на себя в зеркало. Однажды приехал забирать меня из больницы, а одежды моей никакой не взял. Просто снял с себя плащ и накинул на меня… Зато вот бидончик для молока прихватил, чтобы молока на рынке потом купить, – это его страсть! Так ведь при этом что интересно: сам в машине сидит, а я бегу за молоком. Он вообще никогда не верил, что у меня может что-то болеть…

К тому времени я уже давно поняла, что он мне активно, трагически не нужен. Но ребенок уже появился, и мы, по христианскому обычаю, продолжали жить вместе. Вернее, не жить, а мучиться – ни ему домой не хотелось, ни мне… А расходиться было стыдно. Тогда ведь времена другие были, иначе на эти вещи смотрели. Да еще мама… Приедет в Москву с Кубани, я плачу в голос: ой, мамочка, не могу, хочу развестись… А она расплачется в ответ и причитает: не бросай, доча, а то останешься на всю жизнь одна. Мама опытным, прозорливым человеком была, она своим женским чутьем понимала, что честности, стабильности у мужа моего не отнять. Он не выпивал, по сторонам не смотрел – думаю, что и не изменил мне ни разу. Впрочем, как и я ему…»

По поводу взаимных измен существуют другие точки зрения. Например, в конце 50-х весь киношный мир обсуждал роман Нонны Мордюковой и Сергея Герасимова, который даже собирался снимать свою пассию в главной роли в картине «Тихий Дон» (1957–1958). Но этому воспротивилась жена режиссера Тамара Макарова. И роман быстро сошел на нет.

Что касается романов Вячеслава Тихонова, то он в той же второй половине 50-х влюбился в рижскую актрису Дзидру Ритенберг (1928), которая прославилась ролью Мальвы в одноименном фильме 1957 года. Их отношения длились более трех лет. Именно они привели к тому, что в 1960 году Тихонов подал на развод с Мордюковой. Однако и с Ритенберг сойтись официально ему так и не довелось. У Дзидры оказалось больное сердце, и летом 1960 года она легла на операцию. Та прошла успешно, но в Дзидру незадолго до этого влюбился другой актер – Евгений Урбанский. Именно он однажды навестил женщину в больнице, и об этом тут же узнал Тихонов. В итоге он приревновал возлюбленную (мужчины-Драконы имеют такой изъян) и порвал с ней отношения. В итоге Дзидра вышла замуж за Урбанского.

После ошеломительного успеха фильма «Дело было в Пенькове» на Тихонова со всех сторон посыпались предложения от других режиссеров. Но он предпочел не бросаться сломя голову в этот ворох предложений и роли выбирал основательно и не спеша. В итоге в конце 50-х – начале 60-х он снялся в двух фильмах того же Станислава Ростоцкого – «Майские звезды» (1959; Рукавичкин) и «На семи ветрах» (1962; капитан Вячеслав Суздалев), а также в ряде лент других режиссеров: «Чрезвычайное происшествие» (Виктор Райский), «Жажда» (Безбородько) (оба – 1959), «Мичман Панин» (1960; главная роль – Василий Панин), «Две жизни» (1961).

В последнем фильме Тихонов впервые в своей киношной карьере сыграл отрицательного героя – царского офицера князя Нащекина, который был антиподом главного героя, которого играл Николай Рыбников.

Роль в этой ленте помогла Тихонову приобрести первый в его жизни автомобиль. Вот как он сам вспоминает об этом:

«Это было время нашего с Мордюковой развода, когда мне негде было ночевать и я жил у друга. Денег не было, большой зарплаты тоже, и занять было не у кого. Но занять пришлось: у самого себя. Когда я снимался в картине «Две жизни» в 60-м году, мне предложили купить машину. Поставили в список в очередь на «Москвич» 407-й модели, и Пырьев мне сказал: «Внеси деньги и покупай». А я думаю: что делать, я в списке, а денег-то нет! Пошел к замечательному нашему директору студии имени Горького Григорию Ивановичу Бритикову, рассказал ситуацию и спросил: «Может быть, можно за всю мою работу в «Двух жизнях» получить все деньги сразу, купить машину, а потом сниматься бесплатно?» Он поверил мне, разрешил. Вот так я впервые купил машину…»

Между тем в начале 60-х подоспела вторая эпохальная роль Тихонова в кино – князь Андрей Болконский в киноэпопее Сергея Бондарчука «Война и мир». Утверждение на роль происходило в 1962 году.

Первоначально на роль князя Болконского претендовал Олег Стриженов. Но он проявил гонор – не захотел работать в команде Бондарчука. Тогда на горизонте возник другой кандидат – Иннокентий Смоктуновский. Но ему одновременно предложили роль Гамлета в одноименном фильме, и он выбрал героя Шекспира. В итоге выбор пал на Вячеслава Тихонова.

Тихонов и Бондарчук познакомились на съемках «Молодой гвардии» в 1947 году: как мы помним, наш герой играл в нем роль Володи Осьмухина, Бондарчук – Валько. Потом они вместе снимались еще в одном фильме – «Об этом забывать нельзя» (1954). Однако большой дружбы между ними тогда не завязалось – только служебные взаимоотношения.

Когда Бондарчук вызывал на пробы Тихонова, он делал это осознанно, поскольку хорошо знал этого актера. Но его ждало неприятное открытие – Бондарчук увидел, что Тихонов стал ходить вразвалочку. А для исполнителя роли князя это неприемлемо. Но уже вскоре выяснилось, что походка эта деланая: Тихонов в те дни снимался в другом фильме – в «Оптимистической трагедии», где играл матроса Алексея, который ходил именно так – вразвалочку. Поэтому эта проблема оказалась решаемой. Другое дело, что у Тихонова был еще один антикняжеский изъян – его рабоче-крестьянские ладони. Более того, на одной из них была татуировка – имя «Слава» (она появилась на руке нашего героя, когда он попал в «ремеслуху» – ремесленное училище). Но с этими изъянами решили бороться средствами кино – с помощью гримеров и дальних планов.

Съемки фильма начались в начале сентября 1962 года, но Тихонов объявился на них только в середине декабря. Первую половину, до 14 декабря, он снимался в «Оптимистической трагедии» (в тот день на «Мосфильме» снимали эпизоды из объекта «подземелье» из финала картины), после чего самолетом вылетел в Мукачево. Обратно он должен был вернуться 17 декабря, но из-за нелетной погоды опоздал на сутки. Больше до конца года он в Мукачево не выезжал, поскольку эпизоды с его участием там не снимались.

В первые же дни января 1963 года в Закарпатье сняли проезд Андрея в коляске с Кутузовым. По мнению некоторых критиков, это самые неудачные кадры Тихонова в фильме: уж больно он старался «изобразить князя» – позой, голосом. К счастью, вскоре актер поймет свою ошибку и «изображать» своего героя перестанет. Вот почему, сравнивая первые и последующие кадры с участием Тихонова, создается впечатление, что это два разных актера.

Еще более сложными оказались для Тихонова первые большие съемки в павильонах «Мосфильма» (до этого снимали натуру, а также мелкие объекты в павильонах). В конце декабря 1963 года приступили к съемкам эпизода «штаб Кутузова», и вот там между Тихоновым и Бондарчуком возникло недопонимание. Был даже момент, когда Тихонов от отчаяния, что у него ничего не получается, хотел отказаться от роли. Вот как об этом вспоминал С. Бондарчук:

«Когда начались съемки эпизода «в коридоре штаба Кутузова», у нас с Тихоновым, по существу, возник поединок. Я был вынужден подчинить его своей воле, видению и творческим решениям. Может быть, это и нехорошо, но входит, к сожалению, в обязанности режиссуры. И здесь я встретил сопротивление. Ведь к началу работы над «Войной и миром» у Тихонова был немалый опыт актерской работы в кинематографе, может быть, даже больше сыгранных ролей, чем у меня. Ему же надо было отказаться от всего, что он сделал раньше, от повторения, культивирования в себе того, что уже было выработано. Поединок сводился к тому, что я требовал от актера перейти в совершенно новое качество.

Раскрытие образа Андрея Болконского на несколько порядков выше обычных представлений…

Первый дубль, второй, десятый, вражда, скандал, столкновения… Пятнадцатый дубль. Уже вся съемочная группа принимает участие в нашем поединке. Все как на ринге. Я требовал от Тихонова, чтобы он при первом же появлении вызвал неприязнь. Человек разочарованный, издерганный, человек, которому все наскучило, который мечтает стать «над всеми».

Двадцатый дубль…

– Нет, Сергей, я ухожу, я не могу с тобой работать, мне не под силу поднять эту роль… Нет, нет!

– Нет, ты сможешь! Внимание! Приготовились!

Прибегаю к недозволенному – показу! Играю от начала до конца всю сцену. Может быть, неверно, но стараюсь вложить в игру весь свой опыт, довожу себя до сердечного приступа.

– Давай ты!

– Я так не могу, – говорит он.

– Давай!!!

Двадцать третий дубль… Израсходовано столько пленки, сколько было отпущено не только на этот эпизод, но и на все соседние павильоны. И в этих условиях есть почти нужный результат… в каком-то предыдущем дубле.

Тридцать второй дубль… Мы разошлись неудовлетворенные. Я сказал, что на этом, может быть, мы не остановимся и еще вернемся к эпизоду после того, как посмотрим его на экране.

В картину вошел пятый или шестой дубль, а не последние. Мне просто хотелось, чтобы актер перешагнул даже через собственные возможности.

Но я, конечно, не рассчитал своей стратегии. Восстановил Тихонова против себя, и он, кажется, возненавидел меня.

В нашем поединке все было не так просто. Весь эпизод «в коридоре штаба Кутузова» – тридцать метров. Он был снят одним куском. Не хотелось идти на монтажное дробление. Кроме того, Тихонову нужно было освоить костюм, походку, манеру говорить, по сути, характер, а времени в обрез. Не было возможности ввести актера в роль исподволь…»

После того как этот эпизод удалось-таки снять, отношения между Тихоновым и Бондарчуком наладились и фактически оставались таковыми до конца съемочного процесса (а он занял более трех лет).

Неофициальная премьера (для избранных лиц) первых двух серий «Войны и мира» состоялась 18 июня 1965 года в Кремлевском Дворце съездов. В следующем месяце эти же две серии были удостоены Главного приза на Международном Московском кинофестивале.

Всесоюзная премьера 1-й серии из четырех (она называлась «Андрей Болконский») эпопеи «Война и мир» прошла 14 марта 1966 года в столичном кинотеатре «Россия». Ажиотаж был огромный: очереди в кассы выстроились километровые. На премьере присутствовали члены съемочного коллектива во главе с Сергеем Бондарчуком, который выступил перед зрителями с приветственным словом. Картина зрителей по-настоящему потрясла. И это несмотря на то, что на протяжении нескольких лет, пока велись съемки, все средства массовой информации детально живописали весь процесс работы над фильмом. Однако увиденное на экране затмило все написанное, подтвердив старую истину, что «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Вот почему в течение нескольких дней темой главных разговоров в городе были сногсшибательные съемки «Войны и мира». Как итог: в прокате 1966 года 1-я серия фильма займет 1-е место, собрав на своих сеансах 58 миллионов зрителей. Вторая серия («Наташа Ростова») выйдет в прокат 20 июля и соберет на 22 миллиона зрителей меньше, чем первая серия, – 36,2 млн.

Несмотря на то что часть критиков не приняла Андрея Болконского в исполнении Вячеслава Тихонова, простой зритель поступил наоборот – он был в восторге от этой игры. Кроме этого, Тихонов удостоился и неплохих финансовых дивидендов с этого проекта: за три года съемок он заработал 22 228 рублей гонорара (больше его получил только Сергей Бондарчук – 21 679 рублей за режиссуру и 20 100 рублей за роль Пьера Безухова).

26 апреля 1967 года Тихонов в компании с Бондарчуком, директором «Мосфильма» В. Суриным, а также исполнительницей роли Наташи Ростовой Людмилой Савельевой отправился с 3-й серией «Войны и мира» на кинофестиваль в Канны (на внеконкурсный показ). Ажиотаж вокруг фильма там стоял огромный: зрителей в зал набилось столько, что часть из них вынуждена была стоять на ступеньках, поскольку все сидячие места были заняты. Пресс-конференция советской делегации собрала больше 200 журналистов. Кроме этого, впервые в Каннах дирекция фестиваля устроила прием в честь советской делегации. Известный режиссер Рене Клеман заявил: «Я никогда не видел такой масштабной постановки, такого размаха, такой щедрости. Это может быть только в социалистической стране, где есть все условия для создания настоящих произведений искусства». Даже если учитывать, что Клеман всегда симпатизировал Советскому Союзу, все равно все сказанное им было сущей правдой – «Война и мир» действительно стала фильмом-явлением.

Несмотря на несомненный успех, сопутствовавший этой грандиозной эпопее как у себя на родине, так и за рубежом (в 1968 году она удостоится «Оскара»), сам Тихонов оказался настолько «выпотрошен» работой в этом фильме, что в течение нескольких лет вообще боялся выйти на съемочную площадку. К тому же он оказался самоедом и никак не мог смириться с теми изъянами, которые, по его мнению, присутствовали в его интерпретации роли Болконского. По его словам, на этой почве к нему иной раз даже приходили мысли вообще уйти из актерства и заняться, к примеру, дубляжом фильмов (в процессе работы над образом Болконского Тихонов умудрился дублировать несколько иностранных картин, а также ряд советских – в частности, трилогию С. Ростоцкого «Герой нашего времени», где говорил за Печорина, которого играл Владимир Ивашов). Эти мысли усилились в 1967 году, когда Тихонова не утвердили на главную роль в картину Саввы Кулиша «Мертвый сезон» (роль советского разведчика Ладейникова). Не утвердили же актера по причине его «слишком правильной внешности»: дескать, он слишком слащав для этой роли (в итоге эту роль сыграет Донатас Банионис).

Но вернемся к Тихонову.

Руку помощи в тот период ему опять же протянул Станислав Ростоцкий, пригласивший его на главную роль в картину о школьной жизни «Доживем до понедельника». На этот раз нашему герою пришлось перевоплощаться в интеллигентного и принципиального учителя истории Мельникова.

Съемки фильма должны были начаться 3 октября 1967 года, но внезапно занемог Тихонов и начало съемок пришлось перенести на 5-е. В тот день в актовом зале средней школы N234 в Северном Медведкове снимали эпизод с участием Тихонова и Меньшиковой (работа шла с пяти вечера до четырех утра следующего дня). С 1 ноября начали снимать в павильонах киностудии имени Горького. Завершились съемки фильма 27 марта 1968 года.

За эту роль Тихонов удостоился гонорара в 5925 рублей.

Фильм «Доживем до понедельника» был без проблем принят на студии, но в Госкино к нему возникли претензии по идеологической части – в основном не понравился конфликт Мельникова со Светланой Михайловной: дескать, слишком злая получилась учительница, нетипичная для советской школы. Однако Ростоцкому удалось показать картину на съезде учителей, и там большинство зрителей картину приняли. В итоге осенью 1968 года она вышла на широкий экран. В прокате она заняла 16-е место (собрала 31 миллион зрителей), была удостоена приза на Московском кинофестивале в 1969 году, а год спустя получила и Государственную премию РСФСР. Но вернемся на некоторое время назад.

Во время работы над фильмом «Доживем до понедельника» (в 1968 году) Тихонов вновь женился. Его избранницей стала работница «Совэкспортфильма», переводчица с французского языка по имени Тамара (1944), с которой он познакомился во время дубляжа французского фильма с весьма символичным названием «Мужчина и женщина». У них начался служебный роман (оба были разведены), который привел к женитьбе.

Уже вскоре после свадьбы – 5 июля 1969 года – на свет родится девочка, которой родители дадут имя Анна.

Как мы помним, это был второй ребенок у Тихонова. Первым был сын Владимир, родившийся в браке с Нонной Мордюковой. Однако с сыном Тихонов отношения хотя и поддерживал, но не слишком тесные. Виной тому были его плохие отношения с первой женой, с которой они расстались не слишком хорошо. В результате мальчик рос в сложных условиях, поскольку мать все время была на съемках и сын был предоставлен самому себе. В подростковом возрасте он попросту отбился от рук: пристрастился сначала к алкоголю, а потом и к наркотикам. И это при том, что родители попытались дать ему хорошее образование: в 67-м он поступил во ВГИК. Но сложные отношения в семье рождали на свет противоречия в натуре Владимира. Отметим, что, когда во второй половине 70-х у него родится сын, он заявит жене: «Назовем кем угодно, но не Славой!» Видимо, он был сильно обижен на отца. В итоге сына в честь самого родителя назовут Володей.

Но вернемся к Вячеславу Тихонову.

В 1969 году он сыграл неожиданную для себя (впрочем, как и для многих своих поклонников) роль в экранизации произведения А. П. Чехова. И хотя роль была небольшая (это была новелла длительностью 25 минут), однако она обратила на себя внимание как критики, так и зрителей – такого Вячеслава Тихонова еще никто не видел. Речь идет о киноальманахе «Семейное счастье», в который вошла новелла «От нечего делать» в постановке Сергея Соловьева. Режиссер вспоминает: