Читать книгу: «Секрет фабриканта»

Глава 1 Дом с огоньком

Римма Борисовна была в ярости. Бригада, которую она с таким трудом нашла для реконструкции Дома с башенкой, неожиданно объявила, что переходит на другой объект, и снялась с места. Ей горе-мастера предложили подождать месяц, пока второй заказ — надо полагать, более денежный и не такой сложный, как возвращение к жизни деревянного особняка, десятилетиями простаивавшего без внимания, — не будет закончен. Между тем, на дворе стояла середина сентября, большая часть дачников разъехалась, а за ними — и сезонные рабочие. Так что быстро найти новых желающих заняться особняком не представлялось возможным.

Так мало того — рабочие, похоже, бросили особняк, словно спасались бегством! Римма Борисовна даже фыркнула от возмущения. Естественно, услышав новости об их отъезде, она решила заглянуть в Дом с башенкой — и, как показала практика, не зря. Правда, сделать это получилось не сразу — Римма Борисовна слишком легкомысленно отнеслась к первым осенним холодам и несколько дней просидела дома с докучливой простудой, а затем ей пришлось отправиться в городской краеведческий музей, который буквально месяц, как вверили ее заботам, чтобы оформить отпуск — что-то подсказывало ей, что в ближайшее время забот у нее будет много.

После этого пожилая дама оделась потеплее и отправилась проверять свои владения — сама она по-прежнему жила пока в съемном дачном домике, ожидая момента, когда выкупленный ею в начале года старинный дом станет пригоден для проживания. Не без труда одолев крутой подъем, она привычно остановилась отдышаться на холме перед Домом с башенкой — резной деревянный особняк возвышался над ней, словно спрашивая причину столь неожиданно визита. Навстречу ей, прихрамывая, как раз шел Андреич — один из тех местных пенсионеров, которые, выйдя на заслуженный отдых, не спешили уезжать с наступлением осени и наслаждались в это время полной вседозволенностью.

Вообще-то Дом с башенкой стоял в стороне от деревни и людей здесь было немного, но Римма Борисовна знала, что Андреич держал на соседнем берегу лодку — отсюда ему сподручнее было переправляться к своим прикормленным местам. Вот и сейчас он брел навстречу, весь обвешанный снастями, едва видный в огромных рыбацких сапогах. Римма Борисовна приветственно ему кивнула.

— Балуешь ты своих рабочих, хозяйка, — вдруг хитро проговорил он.

— В каком смысле? — не поняла Римма Борисовна.

— Электричество тебе жгут и жгут, — услужливо пояснил он. — Я-то, когда на ночную собираюсь, чуть не каждую ночь вижу — свет в башенке. Ты смотри, люди-то у нас такие, суеверные. Вспомнят еще проклятие фабриканта, — хихикнул он.

— Какое проклятие? — не поняла Римма Борисовна.

Но Андреич, довольный произведенным эффектом, только сделал многозначительное лицо и поковылял дальше. Римма Борисовна лишь успела спросить у него вслед.

— А давно вы на ночную ходили-то?

— Да вот буквально давеча, — кивнул старичок, удаляясь.

Теперь настала пора Риммы Борисовны вопросительно посмотреть на особняк. В конце XIX века замысловатую деревянную дачу в стиле модерн выстроил преуспевающий фабрикант и лесопромышленник Мерцалов, потом здесь преподавал неприновским школьникам ее муж — в будущем известный писатель Адриан Романовский, а после его смерти, так уж сложилась судьба, особняк перешел в ее владение. Ладно, поправила себя Римма Борисовна, дело не в судьбе — просто бывший муж захотел закончить здесь некоторые незавершенные дела и настоятельно попросил выкупить особняк после его смерти, за что она ему очень благодарна.

Однако, если рабочие уехали с неделю назад, как они могли жечь свет в башенке сейчас? Может, они все-таки решили работать параллельно на двух объектах? Или у нее шалит проводка? Последняя мысль немедленно вызвала тревогу, граничащую с паникой — после всех пережитых летом сложностей не хватало ей еще пожара. Римма Борисовна торопливо отперла тяжелый навесной замок и заглянула внутрь.

На часах было шесть вечера — прохладные осенние сумерки уже окутывали дом, но еще не поглотили его. Римма Борисовна щелкнула выключателем в коридоре: лампочки, за неимением роскошных люстр свисающие с потолка на проводах, тяжело набрали накал и, наконец, осветили желтоватым светом коридор, богато украшенный резьбой. Теперь, подновленный и подкрашенный лаком, он, кажется, стал обретать былую роскошь.

Римма Борисовна с наслаждением втянула носом аромат свежего ремонта и прислушалась — никакого постороннего шума, никаких искр, ничего, что могло бы указывать на неполадки. Только откуда-то тянуло неприятным сквозняком. Римма Борисовна нахмурилась — не могли ли ее рабочие оставить открытым окно? С них станется. Она прошлась по коридору, пытаясь определить, откуда идет сквозняк.

Судя по всему, дуло как раз со стороны деревянной башенки. Изящная, но крайне миниатюрная, она десятилетиями использовалась как склад. Кажется, тот, кто впервые придумал оттащить туда ненужные вещи, просто не понимал, что вытащить их будет крайне затруднительно. Поэтому годами ненужный хлам скапливался наверху лестницы, в небольшой панорамной комнатке. Неудивительно, что до ремонта в нее не ступала нога человека, кажется, лет сто. Даже сама Римма Борисовна, положа руку на сердце, еще толком там не бывала. Хотела дождаться, пока рабочие освободят пространство и подлатают изящную витую лесенку: она вела в башенку прямо с первого этажа. Наверняка для того, чтобы фабрикант мог провожать туда гостей, минуя жилые покои на втором.

Башенка была сделана замысловато — половина пространства наверху была отдана под внутренний балкон, с которого гости могли обозревать окрестности, передвигаясь между окнами. Именно он со временем оказался похоронен под вещами. С другой был устроен второй свет, благодаря которому в дневное время все пространство внизу озаряли солнечные лучи.

— Бездельники, — возмутилась она, едва поднявшись до уровня второго этажа.

Работы в башенке бригада завершить, очевидно, не успела. Старая потемневшая обшивка была снята, пол поднят, а на массивные балки кое-где временно настелена черновая доска. В другой части помещения, напротив лестницы, было приоткрыто старое окно. Римма Борисовна содрогнулась при мысли о том, чем, с началом осенних дождей, это может грозить особняку. Она уже сделала шаг вперед, чтобы пересечь комнату и закрыть окно, но затем заколебалась, глядя на узкие дорожки из досок. Конструкция выглядела слишком ненадежно. И в конце концов Римма Борисовна решила, что идти по ней самостоятельно будет неразумно. Так что пожилая дама осторожно спустилась, погасила в коридоре свет и, пожелав Дому спокойной ночи, двинулась в деревню — к человеку, который, она знала, способен разобраться в любом щекотливом деле.

— Ох, стервецы, — проворчала верная Марья Власьевна, к которой Римма Борисовна пришла рассказывать о своих бедах. — Да ты не бери в голову, сама знаешь — ремонт дело такое. А тут не то, что ремонт — целый особняк!

Сергей Петрович методично кивал в такт ее словам.

Они сидели на летней кухне у Марьи Власьевны — та, сменив летящие летние костюмы на пуховую жилетку с люрексом, разделывалась с последними в этом сезоне закрутками и в остывающем воздухе витал терпкий запах маринада. На столе стоял таз с поблескивавшими крутыми красными боками коричными яблоками. Римма Борисовна поглядела на них и вспомнила яблони, растущие в саду Дома с башенкой — надо, наверное, наведаться к ним, посмотреть на урожай, вяло подумала она. Негоже оставлять все птицам. Энтузиазма эта мысль ей не прибавила — она была слишком раздосадована неожиданными вестями от рабочих. И когда — как раз, когда, как ей казалось, дела стали идти в гору. Местные жители, кажется, примирились с ее присутствием, с администрацией — спасибо истории с музеем — тоже удалось наладить отношения. И даже дочь потянулась из своей Москвы к загородной жизни. Правда, недавно снова ускакала по делам в столицу. Так что решать возникшие неурядицы Римме Борисовны, очевидно, предстояло самостоятельно. Если, конечно, всезнающая Марья Власьевна и тут не сможет ей помочь.

— А ты, — неуверенно начала Римма Борисовна. — Никого годного из мастеров не знаешь?

— Ишь, чего захотела, — фыркнула Марья Власьевна. — Тут, знаешь, хороших мастеров днем с огнем не сыщешь. Отдыхают все, а работать некому.

Она ловко выдернула из большой кастрюли булькавшую в ней банку, установила ее на кухонное полотенце и искоса глянула на подругу.

— Ладно, — покровительственно сказала она. — Не унывай. Поспрашиваем, авось, кто-нибудь найдется. Тем более, проводку тебе точно стоит сделать.

Марья Власьевна ложкой зачерпнула из другой кастрюли маринад и придирчиво принюхалась, оценивая букет ароматов.

— Проводка — дело такое, — закивал Сергей Петрович. — Вот давеча у Петровских в Константиновке как заискрило. Не спасли дом.

Римма Борисовна вздрогнула. Марья Власьевна ловко, не отвлекаясь от огурцов, которые тщательно фасовала по банкам, ткнула соседа ребром в бок, чтобы не болтал лишнего.

— Ты Петровича не слушай, он тебе наговорит. А ты натура городская, нежная.

Сергей Петрович, взявший на себя неблагодарную роль галантного ухажера Риммы Борисовны, моментально приосанился.

— Вы, если некому прийти, посмотреть, скажите.

Римма Борисовна с сомнением глянула на украшавший его талию пояс из собачьей шерсти — надо сказать, в роли электрика она Сергея Петровича представляла слабо. Но мысленно сделала себе пометку обязательно с этим разобраться.

— А что там вообще за история с этой башенкой? — решилась, наконец, Римма Борисовна.

Марья Власьевна усмехнулась.

— Что, напели тебе уже? Испужались?

Римма Борисовна внутренне напряглась — у нее было стойкое ощущение, что все знают про ее дом нечто, чего не знает она.

— Да ты сильно не слушай, у нас люди темные, — разливая паривший ароматами рассол, продолжила Марья Власьевна, закручивая банки. — Они уже всякое говорят.

— Какое? — не поняла Римма Борисовна.

Она вдруг с досадой осознала, что процесс уже запущен — по Неприновке, видимо, ползут пересуды, о которых она еще ни слухом, ни духом.

— Вернулся, мол, Мерцалов за своим особняком, — как ни в чем ни бывало пояснила Марья Власьевна, закручивая крышки.

Сергей Петрович закашлялся, давая понять, что он никак не одобряет таких сплетен.

— В каком смысле? — не поняла Римма Борисовна.

Марья Власьевна отступила от стола и снисходительно посмотрела на нее, словно такие вещи должны были быть понятны каждому школьнику — из Неприновки, так точно.

— Есть такая легенда, мол, когда после революции дом забрали, Мерцалов проклял новых владельцев дома. Сказал, не будет им счастья. И там действительно какая-то темная история вышла — то ли упал кто с той башни, то ли зашибли его насмерть. Да только с тех пор на башню никто и не ходил. А ты-то у нас получается как будто новая владелица. Значит, потому и явился снова Мерцалов.

Римма Борисовна постаралась удержать лицо, но брови ее уже неумолимо ползли вверх: серьезно? Недовольный барин, вернувшийся в свои владения? Неужели Марья Власьевна в это верит? А главное — о каких еще легендах, связанных с ее новой собственностью, ей забыли рассказать?

Обратно Римма Борисовна шла нагруженная авоськой с дарами с огорода Марьи Власьевны — два кабачка и круглая яркая тыква, упакованные в шоппер, мерно бились о ее бедро. Однако этот полный благостного умиротворения ритм не придавал ей спокойствия — душу Риммы Борисовны переполнял гнев по отношению к бросившим дом рабочим.

С трудом уговорив себя, что ситуация, возможно, не так уж и плоха, она зашла в свой маленький арендованный домик, включила на террасе свет и постаралась как можно живописнее разложить на кухонном столе осенний урожай. Что с ним делать, она решила определиться завтра. Порядком утомленная дневными треволнениями, Римма Борисовна спешила поскорее предаться чтению какого-нибудь увлекательного романа в своей уютной комнатке на втором этаже.

Она заперла дом и собралась уже подняться наверх, но напоследок решила бросить один последний взгляд в сторону Дома с башенкой — благо, съемное жилье она специально выбирала так чтобы с него открывался эффектный вид на расположенный на другой стороне озера особняк, — и сердце ее тревожно сжалось. В башенке, возвышавшейся над темным озером, несколько раз мигнул и погас желтоватый свет.

Глава 2 Рабочий визит

На следующее же утро Римма Борисовна вновь сидела во дворе у Марьи Власьевны и с восхищением слушала, как та отчитывала по телефону старшего из строителей, Алексея.

— Вы понимаете, что убиваете исторический памятник? — строго выговаривала она. — Как вообще можно так халатно относиться к своей работе? А мне все равно, что у вас объект, приезжайте и немедленно закройте это окно.

Когда дело касалось ее личных нужд, Римма Борисовна, как правило, старалась избегать конфликтов. Тем более она бы побоялась так говорить с рабочими — а ну как они обидятся и решат вообще не приезжать? Но здесь речь шла о сохранности ее драгоценного особняка, с которым ее уже столько связывало — все это придало ей решимости обратиться за помощью к подруге.

— И кстати, — проворчала тем временем та. — Не забудьте проверить проводку, а то спалите дом — вовек не расплатитесь. Не забывайте, что у этого особняка особый статус!

Видимо, последняя угроза возымела действие — а может быть, рабочие попались совестливые. Но спустя пару дней на телефоне Риммы Борисовны раздался звонок. Напуганная историями о мошенниках, ответила она с осторожностью.

— Добрый день, хозяйка, — проговорил незнакомый голос. — Прощения просим за неувязочку, вот приехал, сейчас все в доме поправлю и проводку заодно посмотрю.

Римма Борисовна, не привыкшая к такой обходительности со стороны рабочих, немного растерялась.

— А где же Алексей? — неуверенно спросила она трубку.

— Занят, — пояснили ей. — Вот, меня отправил. Думаю, за несколько часов управлюсь. Подойдете потом принимать работу?

— Да, — торопливо сказала Римма Борисовна. — Да, конечно.

Вдохновленная такими изменениями, она немедленно позвонила Марье Власьевне, чтобы выразить свою признательность.

— Ясно, — не повелась на ее восторги та. — Накосячили и прискакали исправлять. Ты смотри там, на их вежливость не ведись. Хорошенько все проверь! А лучше — захвати меня или Сергея Петровича.

Римма Борисовна заверила ее, что все инструкции запомнила, и принялась терпеливо ждать. Однако прошло три часа, затем четыре, потом пять, а от рабочего по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Римма Борисовна тревожно выглянула в окно, опасаясь, что ранние осенние сумерки помешают ему окончить работы. Попробовала набрать по этому номеру, но абонент был недоступен. Когда время на часах приблизилось к семи вечера, она не выдержала и позвонила Марье Власьевне.

— Собирайся, — твердо сказала та. — А я сейчас позвоню Сергею Петровичу. Посмотрим, что там наворотил этот горе-ремонтник.

Римма Борисовна послушно поднялась к себе в комнату и натянула свитер. Подумала — и добавила к нему теплую повязку на уши. Все-таки вечера сейчас стояли прохладные. Когда она вышла на террасу, в саду уже было темно. Путь до калитки ей пришлось подсвечивать себе фонариком — не столько потому, что она боялась потеряться на участке, на котором провела все лето, сколько для того, чтобы случайно наступить на лягушку или еще какую живность. За калиткой виднелось еще два ярких пятна света — это ждали ее Марья Власьевна и Сергей Петрович.

Путь до особняка от домика, в котором Римма Борисовна временно жила в Неприновке, занимал около двадцати минут. Однако в непривычной после лета сырой прохладе осеннего вечера вся троица одолела путь минут за пятнадцать. Ускорился даже Сергей Петрович, обычно суетливостью не отличавшийся. Притормозил он только наверху холма, на котором возвышался особняк. Впрочем, спешить было некуда — вокруг дома не было видно никаких следов жизни. Ни машины, ни инструментов, ни самого рабочего.

Пожилые люди озадаченно переглянулись, а затем Римма Борисовна подошла к двери и на всякий случай потянула, хотя и без того было ясно, что дело это бесполезное — висевший на ней замок был заперт.

— Где же твой рабочий? — спросила Марья Власьевна.

Римма Борисовна только развела руками — интересно, что подруга ожидала от нее услышать.

— Может быть, ушел?

Сергей Петрович протяжно вздохнул, видимо, предчувствуя проблемы. Римма Борисовна без особой надежды попробовала набрать номер, который сохранился у нее в телефоне. Снова никакого ответа.

— Куда ушел? Ну, я ему сейчас покажу, — встала на дыбы Марья Власьевна.

Выудив из кармана телефон, она набрала номер Алексея и поставила его на громкую связь.

— Алексей! — возмущенно начала она, едва дождавшись ответа. — Это что за отвратительный уровень работы? Сначала бросаете объект в беспорядке, а теперь ваш человек даже не соизволил позвать хозяйку, чтобы приняла работы! Она, между прочим, весь день дома просидела в ожидании звонка. Все встречи отменила.

На последней реплике Римма Борисовна, которая посвятила день подрезанию кустов и распитию ароматного чая с мятой, изумленно подняла брови, но вмешиваться не стала.

— Какой рабочий? — не поняли на том конце провода.

— Как какой, — продолжала негодовать Марья Власьевна. — Тот, которого вы сегодня с утра прислали вместо себя заняться домом.

— Как зовут? — с интересом спросил Алексей.

Марья Власьевна покосилась на Римму Борисовну, но та лишь развела руками — она так обрадовалась этому нежданному звонку, что даже не подумала поинтересоваться именем. Марья Власьевна недвусмысленно показала ей глазами, что думает о таком легкомыслии, но с трубкой делиться своими соображениями не стала.

— Наше какое дело, — рявкнула она. — Сами у него узнайте. А заодно спросите, почему он не позаботилась сдать свою работу хозяйке.

— Не могу, — коротко сказал Алексей.

— П-почему? — не выдержала Римма Борисовна.

— Потому что я к вам сегодня никого не посылал — мы кладем кровлю на другом объекте, и приехать к особняку сможем только на следующей неделе.

С этими словами Алексей, видимо, сочтя, что сказал достаточно, отключился.

Надо отдать должное, замешательство, в котором оставила всех троих его последняя реплика, длилась недолго.

— Ну-ка покажи номер, с которого тебе звонили, — скомандовала Марья Власьевна.

Она споро вбила высветившиеся цифры в свой телефон.

— Нет у меня такого номера, — озадаченно проговорила Марья Власьевна, посмотрев на результат. — А я здесь всех знаю.

И это была чистейшей воды правда — Римму Борисовну, всю свою жизнь прожившую в Москве и с Неприновкой никак не связанную, ни раз выручал не только боевой характер Марьи Власьевны, но и ее доскональные познания в местной жизни. Не зря ее муж много десятилетий работал в городской администрации — теперь Марья Власьевна по праву наслаждалась статусом неприновской гранд-дамы.

— Вы ничего ему не сообщали? Странные коды, цифры, паспортные данные?, — сурово уставился на Римму Борисовну Сергей Петрович.

Несмотря на внешнюю мягкость и, в каком-то смысле, даже неповоротливость, всю свою жизнь он проработал экспертом-криминалистом в местном отделении полиции — ладно, во времена Сергея Петровича, видимо, милиции. Поэтому к вопросам безопасности относился с повышенным вниманием.

— Нет конечно, — удивленно развела руками Римма Борисовна. — Он ведь и не спрашивал.

Это было честно — она понятия не имела, что могла бы ему сообщить, если бы у нее появилась надежда на то, что рабочие вернутся на ее объект.

Снова установилась тишина — ситуация была слишком необычной, чтобы кто-то из них мог ее как-то прокомментировать. В этой тишине Марья Власьевна, скорее рефлекторно, ткнула в набранный на телефоне номер.

— Ничего, — сказала она, приложив трубку к уху. — Только гудки.

А затем в установившейся ночной тишине они услышали едва слышную мелодию звонка. Она доносилась откуда-то из глубины дома.

— Открывайте дверь, — скомандовал Сергей Петрович.

Римма Борисовна сама не поняла, почему у нее вдруг задрожали руки — возможно, потому, что она ни разу за несколько месяцев знакомства не слышала, чтобы миролюбивый полноватый дачник разговаривал в приказном тоне. С трудом попав ключом в скважину, она потянула за тяжелый висячий замок. Дужка щелкнула и отстегнулась. Римма Борисовна, на правах хозяйки, распахнула перед друзьями дверь. Но вдруг почувствовала, что ей не очень хочется туда идти. Ситуацию спасла Марья Власьевна. Она твердо шагнула за порог.

— Эй! — послышался из коридора ее зычный голос. — Мы знаем, что вы здесь. Ну-как выходите.

Ответа не последовало — только поскрипывала в вечерней тишине старая дверь. Римма Борисовна и Сергей Петрович, переглянувшись, последовали за ней.

— Что бы вы ни задумали, мы уже вызвали полицию! — надрывалась впереди Марья Власьевна.

Римма Борисовна только успела подумать, что это не было похоже на серьезную угрозу для злоумышленника, если он затаился в доме. На то, чтобы добраться сюда из города, у сотрудников в самом лучшем случае уйдет не меньше получаса. А то и час.

Но Сергей Петрович, к ее удивлению, придерживался другого мнения.

— Кстати, это хорошая идея, — пробормотал он и двинулся к двери. Судя по треньканью клавиш на телефоне, он как раз решил заняться вызовом полиции. Римма Борисовна притихла — плохое предчувствие уже не окутывало ее, а сбивало с ног. Но нельзя было даже подумать о том, чтобы оставить Марью Власьевну наедине со злоумышленником, поэтому она, поколебавшись, двинулась к ней. Та ждала ее в коридоре.

— Я сейчас позвоню ему на телефон, так мы его найдем, — шепотом сообщила ей Марья Власьевна.

Но Римма Борисовна только покачала головой — предчувствие, охватившее ее, и без того подсказывало путь.

— Не надо, я знаю, где его искать.

Последний раз с тоской оглянувшись в сторону двери — не сбежать ли часом, что бы ни ждало их впереди? — Римма Борисовна двинулась по коридору к башенке.

Конечно, она была права.

Молодой человек в рабочей куртке ничком лежал у подножия лесенки, раскинув руки. Рядом, кокетливо мигая фонариком, играл задиристую мелодию телефон. Римма Борисовна медленно перевела взгляд вверх — там, у самого основания балкона, болтались обломки черновой доски: той самой, что прокладывала временный путь к окну.

Глава 3 Нежелательное приключение

Марья Власьевна охнула, Римма Борисовна тяжело вздохнула — пусть за последнее время на их долю и пришлось множество разных приключений, но привыкнуть к таким сюрпризам у них пока не получалось.

Пожилые дамы настороженно вытягивали шеи, силясь разглядеть у лежащего на полу человека признаки жизни — подходить ближе желания не возникало.

— Надо, наверное, вызвать полицию, — наконец неуверенно проговорила Марья Власьевна.

— Я уже вызвал, — произнес выросший за их спиной Сергей Петрович.

Римма Борисовна оглянулась — к ее удивлению, он выглядел так, словно не ничего иного и не ждал. В отличие от них. Вот, что значит профессиональная закалка, с уважением подумала она. Хотя, конечно, это мог быть и обычный пессимизм.

В любом случае, решение Сергея Петровича сразу вызывать полицию оказалось верным.

— Как вы думаете, — медленно сказала Марья Власьевна. — Может быть, он жив?

Римма Борисовна боялась этого вопроса — она сама задавала его себе пару секунд назад, но чтобы ответить на него нужно было подойти к телу поближе. Что ж, в конце концов, она здесь хозяйка и видимо ей придется это сделать. Она робко шагнула вперед, но ее — в который раз за вечер — спас Сергей Петрович.

— Он мертв, — коротко сказал он. — Посмотрите на угол поворота шеи. Бедняга, видимо, оступился. Помочь мы ему ничем не сможем, так что лучше лишний раз ничего не трогать.

И добавил, коротко глянув на Римму Борисовну.

— Вы его знаете?

— Нет, — помотала она головой. — Кажется, нет.

Честно сказать, она не слишком вглядывалась в лица рабочих, которых приводил Алексей. Все равно она мало что понимала в стройке, а решать важные вопросы предпочитала с их начальником.

Как и предполагала Римма Борисовна, полиция приехала спустя минут сорок — все это время пожилые люди просидели на крылечке, поеживаясь от подступающего ночного холода.

— Вот видишь, — наставительно говорила ей Марья Власьевна. — А ты еще собиралась сама пойти закрывать это окно. Я тебе говорила, не надо шастать по особняку, пока работы не будут закончены.

— Это верно, — философски поддакивал Сергей Петрович.

По мере отдаления от места обнаружения тела профессиональный задор как будто отступил, и он снова превратился в добродушного флегматичного садовода — каким, собственно, Римма Борисовна его и знала. Ее, впрочем, сейчас скорее беспокоило другое.

— Не понимаю, — нервно проговорила она, теребя низ вязаного свитера. — Если Алексей его не посылал, что же он тут делал?

К ее удивлению, никто из друзей не находил это странным.

— Да врет, поди, твой Алексей, — мрачно констатировала Марья Власьевна. — Отправил какого-нибудь разнорабочего. А когда решил, что тот схалтурил — просто отговорился.

Даже бдительный Сергей Петрович согласно покивал, поддерживая эту версию, так что Римма Борисовна осталась один на один со своими тревожными мыслями.

Никто из них, кажется, не удивился, когда из подоспевшего полицейского УАЗика выбрался их бывший участковый, а теперь сотрудник городского отдела. На юношеских щеках добродушного Ивана при виде неразлучной троицы на мгновение проступил взволнованный румянец, но и он быстро взял себя в руки.

— Что у вас случилось? — поинтересовался он.

Марья Власьевна только повела рукой в глубину дома.

— Сами посмотрите — там, в коридоре.

Молодой человек немного помялся у порога, видимо удивляясь их реакции. Затем зашел внутрь — в вечерней тишине отчетливо слышны были его шаги по коридору. Вскоре Иван вернулся и окинул троицу порядком подмерзших старичков оценивающим взглядом.

— Идите-ка в машину, — порекомендовал он. — Погрейтесь. Нам еще «скорую» ждать.

— «Скорую»? — глупо переспросила Римма Борисовна. — Он что, жив?

— Не обязательно, — пробурчал рядом с ней Сергей Петрович.

Он первый тяжело поднялся со ступеней — не с первого, впрочем, раза, и поковылял к служебному УАЗику. И Римме Борисовне с Марьей Власьевной ничего не оставалось, как последовать его примеру. Иван, убедившись, что пожилые люди послушались его совета, вновь скрылся внутри.

В машине действительно было куда теплее, отметила Римма Борисовна с благодарностью. Иван, выходя, забыл выключить мигалку, поэтому пространство вокруг расцвечивали блики красного и синего цветов. Марья Власьевна осмотрелась в тесном салоне.

— Интересно, нельзя ли будет покататься в этом по деревне? — задумчиво спросила она.

Марья Власьевна, скорее всего, даже не предполагала, как быстро исполнится ее желание — вскоре после того, как сотрудники «скорой» зашли в дом, оттуда появился Иван. Он подошел к машине и уселся на водительское место.

— Спасибо, что подождали, сейчас я отвезу вас по домам, — проговорил он.

— А как же допрос и снятие показаний? — изумилась Римма Борисовна.

По крайней мере, все предыдущие ее опыты общения с Иваном начинались именно с этого.

— Нет необходимости, — проговорил Иван. — Это был несчастный случай.

— Но вы хотя бы выяснили, кто он и как попал к ней в особняк? — высунулась с заднего сидения Марья Власьевна.

На мгновение Римме Борисовне, сидевшей рядом с водителем, показалось, что Иван хочет закатить глаза. Но в последний момент полицейский все-таки сдержался.

— Мы предполагаем, что это один из рабочих, — терпеливо пояснил он.

— Но Алексей сказал нам, что никого не отправлял, — уцепилась за возможность поделиться своими тревогами Римма Борисовна.

Впрочем, Иван, кажется, не был слишком впечатлен этой информацией — как и ее друзья.

— Хорошо, мы обязательно с ним свяжемся и проверим. Если окажется, что он взломал ваш дом, я вам тут же сообщу.

Было видно, что полицейский ужасно рад — насколько вообще можно радоваться в подобных обстоятельствах, — что у всего произошедшего есть разумное и вполне законное объяснение. Он всеми силами пытался не давать лишней информации, которая, по его мнению, могла сподвигнуть троицу пожилых людей на лишние фантазии. Римма Борисовна, безусловно, тоже всеми руками была за то, чтобы случившаяся трагедия не носила криминального характера. Но странные обстоятельства, предшествовавшие гибели неизвестного, не позволяли ей расслабиться.

— А кто это — он? Вы узнали его имя?

— Да, — вклинилась сзади Марья Власьевна. — Вы установили личность погибшего?

Иван нервно дернулся — Римма Борисовна предпочла думать, что виной этому была выбоина на главной улице Неприновки, а не раздражение от их расспросов.

Их водитель помолчал, потом, видимо, понял, что Римма Борисовна, как хозяйка дома, в котором нашли тело, имеет право интересоваться такими вещами. Ну, или что она все равно узнает.

— При нем не было документов, — процедил Иван. — Но я и так могу сказать. Мы были знакомы — это Сереня Ласточкин, мой одноклассник. Он правда последнее время подрабатывал в строительстве.

Настало время пожилых дам смущенно замолчать — Сергею Петровичу в этом смысле было проще, он и так не издал ни звука за всю поездку.

— Какой кошмар, — пробормотала наконец Марья Власьевна и дотронулась до плеча Ивана. — Наши соболезнования.

— Простите, — виновато проговорила Римма Борисовна, не успев понять, за что, собственно, извиняется.

В этот момент машина затормозила у ее дома и Иван распахнул дверцу, давай понять, что разговор окончен.

— Хорошего вам вечера, — растерянно проговорила Римма Борисовна.

Ремарка, возможно, была не очень к месту, учитывая обстоятельства, но ничего лучше она не придумала. Сергей Петрович поступил умнее — спускаясь на землю, просто пожал Ивану руку. И почему для женщин не придумали подобного жеста, с горечью подумала Римма Борисовна. Конечно, ей многое хотелось обсудить с друзьями — и она была уверена, что им тоже. Но все они были слишком потрясены находкой, так что без раздумий распрощались на перекрестке. Марья Власьевна и Сергей Петрович побрели по своей улице, а Римма Борисовна направилась к себе, подсвечивая дорогу в темноте фонариком.

Дома она опустошенно опустилась в любимое кресло-качалку.

— И во что только я ввязалась? — сокрушенно пробормотала про себя она.

Пожилая дама и не заметила, как мерное движение любимого кресла убаюкало ее и она провалилась в беспокойный сон. Разумеется, это не прошло для нее даром — среди ночи она внезапно проснулась от боли в пояснице и плече, которым, судя по всему, не понравилось ее решение. Тяжело вздыхая, Римма Борисовна переместилась в спальню и там уже крепко заснула на всю ночь.

Надо ли говорить, что на следующий день она проснулась позже обычно, с непривычно тяжелой головой. Медленно пройдя на кухню, пожилая дама поставила на электрическую плитку гейзерную кофеварку и взялась за телефон. Там светились сразу пять пропущенных от ее дочери — совсем не похоже на Лизавету. Неужели что-то случилось? Римма Борисовна поколебалась, не выпить ли для ясности головы сначала кофе, но материнский инстинкт победил и она нажала кнопку вызова. Дочь ответила мгновенно.

— Алло, мама! — испуганно проговорила она. — Я думала, тебя арестовали.

— С чего ты это взяла? — изумилась Римма Борисовна.

— А ты что, не читаешь наше сообщество? — строго спросила дочь.

Точно, сообщество — перед своим отъездом дочь, чтобы помочь Марье Власьевне сохранить пост местного председателя, создала посвященную Неприновке группу в соцсетях. Неожиданно группа вызвала интерес у местных жителей и с тех пор, несмотря на то, что выборы уже завершились безусловной победой их подруги, группа жила совершенно самостоятельной, далекой от Риммы Борисовны жизнью.

Однако признаваться в этом дочери она не спешила — та к своему детищу относилась ревностно, и расстраивалась каждый раз, когда выяснялось, что мать опять туда давно не заходила.

— Заглядываю, почему заглядываю! — засуетилась Римма Борисовна. — Просто сегодня еще не заходила. Знаешь, почему-то так плохо спала…

Дочь на том конце фыркнула.

— Не удивительно, если вас в ночи возили на полицейском бобике.

— Откуда ты знаешь? — насторожилась Римма Борисовна.

— Так ты все-таки группу почитай, — посоветовала дочь. — Но если у тебя все в порядке, то попозже созвонимся, расскажешь подробности. А то мне надо бежать.

И она сбросила звонок, оставив Римму Борисовну один на один с больной головой и тревожным чувством, что ее неприятности только начинаются. Она нерешительно подняла смартфон и поднесла экран к свету.

— Где там эта группа, — недовольно пробормотала она, продираясь сквозь буйствующие в ее ленте цветы астр, фотографии внуков-первоклассников и очаровательных котят.

Наконец, она догадалась зайти на страницу к дочери и уже оттуда провалилась в виртуальное пространство Неприновки. И первым, что она увидела, была видеозапись, на которой видно, как ее, Марью Власьевну и Сергея Петровича с мигалками везут по деревенской улице. Запись быстро обрывалась — видимо, сделана была из окна каким-то бдительным пенсионером. Да, подумала Римма Борисовна, Лизавета точно открыла ящик Пандоры.

Под постом уже собралось штук двадцать комментариев — немыслимая для этого сообщества активность. Люди пытались выяснить, за что арестовали трех известных на всю Неприновку пенсионеров, а заодно — активно делились своими впечатлениями об их личных качества: «Вот, поделом, Марья в прошлом году мне и Люське саженцы акации давала — так и у нее, и у меня теперь слизни. Точно Марья и подкинула», «А я давно говорил, что Петрович незаконно себе к воротам полсотки прирезал, когда забор ставил, я на него даже жалобу писал! Вот оно все так и повернулось» и прочее в таком духе. Римма Борисовна осторожно пробежала глазами комментарии, чтобы понять, что пишут про нее. Однако ей относительно повезло — ее в основном именовали лишь городской зазнайкой.

Римма Борисовна фыркнула — все-таки от всепоглощающей любви до ненависти в Неприновке было меньше сотки. Или одна полицейская машина на вечерней улице.

Беспокоило ее другое — почти сразу после этого, как выяснилось, кто-то выложил размытый снимок с изображением ночного вида на башенку, в которой тускло горел свет.

«Мерцалов вернулся за своим особняком? Очередная жертва проклятия фабриканта», — гласила подпись.

Глава 4 Проклятые слухи

Последствия ажиотажных обсуждений в местном интернет-сообществе Римма Борисовна ощутила на себе очень быстро — сначала ей позвонил Самед. Самеда она еще в начале осени уговорила на помощь с покосом в саду Дома с башенкой: в сезон такие работники были нарасхват, так что она надеялась воспользоваться осенним затишьем, чтобы установить с ним устойчивые рабочие отношения и перейти в ранг постоянного клиента. Самед, всегда вежливый и обязательный, позвонил и извиняющимся голосом сказал, что в это воскресенье, как договаривались, его можно не ждать.

— Плохое говорят в деревне, — извиняясь, пояснил он. — Простите, не могу ходить к вам. Может повлиять на бизнес.

Бизнес Самеда в основном состоял из косьбы и мелкого бытового ремонта у нерадивых дачников и местных, но Римма Борисовна не могла его винить — каким бы он ни был, это был его хлеб, неудивительно, что он пытался защищать его как мог.

Затем Римме Борисовне позвонили из администрации. Она сразу узнала знакомую ей по первому раунду борьбы за особняк Полину Сергеевну, бывшую секретаршу мужа Марьи Власьевны, а теперь — чиновницу в администрации.

— Ну, и что вы там опять не поделили с местными? — спокойным, но властным голосом поинтересовалась она. — Нам второй день бабушки звонят, просят у вас особняк забрать, лепечут про какое-то проклятие. Только-только ведь решили все?

Она говорила абсолютную правду — суд, который оставил особняк в ее собственности и, казалось, положил конец вражде с местными, состоялся всего месяца три назад.

Римма Борисовна тяжело вздохнула.

— Ну вот, так получилось, — проговорила она, не зная, как объяснить происходящее.

Полина Сергеевна на том конце помолчала, а затем фыркнула.

— Да, жители у нас такие, с характером. Ладно, разбирайтесь пока, но смотрите — если они будут сильно нас беспокоить, придется принять меры.

Заверив ее, что все поняла и обязательно постарается решить проблему миром, Римма Борисовна задумалась: как это сделать, она пока не представляла. Пожилая дама бросила взгляд на часы и решила немножечко развеяться — пройтись к магазину за молоком. Его по средам привозила в Неприновку местная семья фермеров — за запотевшими пластиковыми бутылками, полными маслянистого парного молока, в сезон выстраивались очереди. Вообще-то у Риммы Борисовны по-прежнему была Буся — обаятельная коза, которой она обзавелась, расследуя первую тайну, связанную с Домом с башенкой. Но это не мешало ей иногда лакомиться коровьим молоком и свежим жирным творогом. В этот раз, однако ее ждал сюрприз. Очереди у машины не было — неудивительно, в середине-то осени. Но звонкая фермерша Анюта, едва завидев ее, отодвинула бутылки в сторону.

— Ты извини, — виновато пробормотала Анюта. — Но тут знаешь, поговаривают, неладно у тебя что-то с Домом. Бред, конечно, но вдруг бабки правду говорят — сначала свет, теперь, вон, тело. А у коров, знаешь, организм очень чуткий. Ну как на них тоже повлияет?

Римма Борисовна остолбенела — услышать такое из уст улыбчивой и разумной Ани она не ожидала. И это стало последней каплей.

Едва отойдя на безопасное расстояние, Римма Борисовна схватила телефон и набрала номер Марьи Власьевны.

— Я собираюсь пойти в особняк, — сказала она без обиняков. — Хочу посмотреть, что там на самом деле произошло — вдруг мы найдем какие-то детали?

— Какие детали ты собралась искать? — не поняла Марья Власьевна. — Это же был несчастный случай.

Да, нетерпеливо подумала Римма Борисовна. Именно это меня и беспокоит — если это несчастный случай, в Неприновке будут сколько угодно говорить о старом проклятии. Но вдруг им удастся узнать больше о гибели парня? Найти рациональные объяснения, а может быть даже и злой умысел.

— Да, но ты знаешь, как он оказался в моем доме, — вместо этого спросила она подругу. — Что он там делал? И почему Алексей ничего о нем не знал?

На другом конце трубки послышался тяжелый вздох.

— Ладно, — проговорила Марья Власьевна. — Давай встретимся там через полчасика.

Римма Борисовна с облегчением улыбнулась — если честно, она немного блефовала. Даже с ее решительностью, идея в одиночку идти обследовать здание, в котором они только вчера обнаружили труп, не казалась ей такой уж манящей. Вдвоем — а если уж на то пошло, то лучше бы втроем, — делать это точно будет веселее.

Поднявшись к Дому с башенкой через полчаса, Римма Борисовна с облегчением обнаружила, что ее расчет оправдался — Марья Власьевна догадалась позвать с собой Сергея Петровича. Вдвоем ее друзья уже топтались перед дверью особняка, при этом Сергей Петрович с задумчивым видом смотрел на башенку, запрокинув голову.

— Спасибо вам большое, что не бросили, — застенчиво сказала Римма Борисовна.

Она вдруг остро осознала, что все последние месяцы является постоянным и едва ли не единственным источником проблем. Марья Власьевна раздраженно махнула на нее рукой — не говори ерунды.

— Открывай уже скорее, горе-следовательница, — нарочито ворчливо произнесла она.

Римма Борисовна немедленно полезла за ключом в карман, краем глаза поглядывая на свою подругу — может ли так быть, что ей тоже интересно разобраться в ситуации до конца? Уж не любопытство ли скачет в уголках ее густо накрашенных глаз?

Дверь со скрипом отворилась, пропуская их внутрь. Марья Власьевна немедленно принялась ощупывать отремонтированную обшивку, проверяя качество работы строителей на прочность.

— А у кого-то еще есть ключи? — по-деловому поинтересовался Сергей Петрович.

Римма Борисовна пожала плечами. — У Алексея были.

— Он вам их не отдал, когда они уехали на другой объект? — изумился Сергей Петрович. Римма Борисовна виновато пожала плечами.

— Я как-то не настаивала, надеялась, вдруг у них получится вернуться побыстрее.

Сейчас, учитывая причину их визита в особняк, она догадывалась, что решение это было легкомысленным. Сергей Петрович тактично промолчал, а вот Марья Власьевна, услышав это, оставила в покое деревянный молдинг, который она тщательно ощупывала.

— Как ты выживала без нас, я вообще не представляю, — фыркнула она.

Затем, прочитав в глазах подруги полное отчаяние, решила подсластить пилюлю.

— Но тут ребята все сделали хорошо. Получается, не совсем уж бестолковые, — похвалила Марья Власьевна рабочих.

Сергей Петрович двинулся в глубину коридора, к самому подножию изящной лесенки.

— Что вы хотели посмотреть? — поинтересовался он.

Римма Борисовна нерешительно топталась перед ним. Что она ожидала увидеть на месте гибели рабочего в ветхом деревянном доме? Следы отчаянной драки? Брошенное оружие? Документы, объясняющие его присутствие здесь? Все это звучало странно и смешно. Она просто знала, что ей отчаянно нужно было собрать больше информации о произошедшем, чтобы как-то разделаться со всеми этими нелепыми слухами и демаршами.

— Наверное, надо посмотреть, что же там все-таки творится наверху, откуда он упал, — проговорила Римма Борисовна и взялась за круто изгибавшиеся перила.

— С ума сошла? — рявкнула вдруг Марья Власьевна.

Сергей Петрович мягко отстранил ее рукой.

— Не надо, — один уже оттуда рухнул. — Давайте я сам осторожно поднимусь.

Римма Борисовна открыла было рот, чтобы сообщить ему, что никому не станет легче, если оттуда упадет Сергей Петрович, но он опередил ее.

— Я по крайней мере больше смогу увидеть, если, конечно, там есть, на что смотреть, — с нажимом произнес он. Римма Борисовна, кивнув, отступила, и Сергей Петрович принялся с кряхтением подниматься наверх, ступенька за ступенькой. Римма Борисовна нетерпеливо переминалась с ноги на ногу внизу. Наконец, она почувствовала, что просто не выдержит подобной неизвестности и, ухватившись за перила, потихоньку двинулась следом.

Сергей Петрович, тем временем, уже застыл на вершине лесенки (идти дальше он, как и Римма Борисовна до этого, не решался) и неподвижно смотрел на что-то на внутреннем балконе. Когда Римма Борисовна поравнялась с ним, он, даже не обернувшись, молча показал пальцем куда-то вперед и вниз. Пожилая дама пригляделась, силясь увидеть то, что видел он. И вдруг поняла.

— Доска, — на всякий случай пояснил Сергей Петрович, который все еще стоял спиной, а потому не видел изменившегося выражения на лице хозяйки дома.

Одна из досок, грустно свисавших вниз там, где бедный парень, видимо, неудачно наступил, сверху имела удивительно ровный срез.

— Она была подпилена, — выдохнула Римма Борисовна. Сергей Петрович медленно кивнул.

Получается, что шансов у того, кто захотел бы пройтись по смотровому балкону в башенке, почти не было. Конечно, не факт, что упав с высоты третьего этажа любой бы разбился насмерть. С другой стороны — последствия могли быть такими, что пробовать Римме Борисовне не особенно хотелось.

— Ну что там у вас? — нетерпеливо крикнула снизу Марья Власьевна.

Она принципиально отказалась подниматься на верхотуру, да и правильно — вряд ли на узкой лесенке хватило бы места для трех пожилых людей. Тут и подпиливать бы ничего не надо было.

Римма Борисовна потихоньку, придерживаясь за перила и с удвоенным напряжением вглядываясь под ноги, развернулась и начала спускаться вниз. Слышно было, как за ней двинулся и Сергей Петрович. Едва Марья Власьевна стала видна в изгибе лестницы, Римма Борисовна поняла, что подруга смотрит на них с плохо скрываемым триумфом.

— Нагулялись? — ехидно спросила она. — А я смотрите, что нашла.

Она протянула вперед руку, на которой виднелся странный предмет с двумя тонкими кожаными ремешками.

— Часы? — не поняла Римма Борисовна.

— Компас, — произнес, вглядевшись, спустившийся за ней Сергей Петрович.

Глава 5 Бригада-призрак

Римма Борисовна подошла поближе и пригляделась внимательно: действительно, круглый предмет с двумя потертыми тонкими кожаными ремешками, издалека напоминал часы, но в действительно имел узнаваемые стрелки и необычный для часов набор цифр и символов. Вещица была явно немолода.

— Неужели старинный? — ахнула Римма Борисовна.

Сергей Петрович фыркнул.

— Вряд ли. Советский, у нас в армии такие были.

— Откуда же он здесь взялся? — не поняла Римма Борисовна.

Она оглянулась — перед началом работ они с Марьей Власьевной лично перебрали все найденные в особняке предметы — конечно, могли что-то пропустить, но маловероятно.

— Я нашла его вот здесь, — показала Марья Власьевна на пустое пространство у стены.

Валявшийся там предмет невозможно было не заметить раньше. Если только…

— Может быть, он выпал у парня при падении? — предположила Римма Борисовна.

Сергей Петрович кивнул.

— Не исключено.

Марья Власьевна продолжала с гордостью смотреть на свою находку — видимо, магия дома и на нее оказывала свое влияние.

— Это что-то старинное? Может, мы нашли дорогую вещь? Вдруг он ее украл?

Сергей Петрович отрицательно покачал головой.

— Нет, это компас Андрианова. Очень распространенный в советское время. У нас такие были в армии.

Римма Борисовна помассировала ладонями виски. Итак, что они имели в результате этого осмотра — подпиленную доску и старый советский компас. Странный набор.

— Предположим, компас просто слетел с руки парня, — медленно проговорила она, обращаясь к Марье Власьевне. — Но у нас есть и кое-что еще.

Она посмотрела наверх.

— Доска, из-за которой он упал, была подпилена.

Марья Власьевна замерла, мигом забыв про свою находку.

— Но что нам с этим делать? — недоверчиво спросила она.

Если бы только Римма Борисовна знала.

— Наверное, надо сообщить в полицию? — предположила она.

Сергей Петрович открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем закрыл его обратно.

— Попробуйте, — кивнул он. — Посмотрим, что они ответят.

Римма Борисовна достала телефон и набрала телефон Ивана.

— Добрый день, — как можно более светски начала она. — Это Римма Борисовна Романовская, из Неприновки. А… записан мой номер, да?

Она на мгновение смутилась — ей показалось, что если спустя несколько месяцев жизни в деревне твой номер уже записан у местного полицейского, это не слишком хороший знак. Но, набравшись смелости, все-таки продолжила.

— Видите ли, тут такое дело… Я сейчас зашла в особняк, это ведь не запрещено? Ну вот, зашла посмотреть, как тут дела, и совершенно случайно, совершенно, — она так старательно подчеркивала это слово, что у нее начало сводить зубы, но Марья Власьевна кивала одобрительно и это ободряло, — поднялась в башенку. И знаете, заметила тут странную вещь… Коротко рассказав ему про увиденный на доске спил, она выслушала ответ и растерянно повесила трубку.

— Ну что? — спросила Марья Власьевна.

— Сказал, что может быть, я смотрела не на ту доску. Или что это осталось от строительных работ.

Сергей Петрович кивнул.

— Они уже решили, что это был несчастный случай. Дом был заперт, погибший приехал заканчивать работы по вашей просьбе. Они просто не понимают, что делать с новой информацией. Я хотел вас предупредить, но вы ведь наверняка бы не послушали?

Он обвел подруг взглядом и те кивнули в унисон — он был совершенно прав.

— И что теперь? — требовательно поинтересовалась Марья Власьевна.

Ее деятельная натура совершенно не терпела неопределенности, это Римма Борисовна уже успела усвоить. Особенно, если дело касалось порядка в родной Неприновке.

— Я, конечно, не могу настаивать, — проговорила Римма Борисовна. — Но до тех пор, пока местные верят в то, что человек свалился из башенки сам собой, вокруг будет продолжаться это мракобесие с проклятьем фабриканта. Кроме того, если в Доме случилось что-то такое, я хотела бы об этом знать…

Она остановилась, посмотрев на друзей, но те лишь коварно кивали в такт ее словам, но никак не облегчали ей задачу.

— В общем, думаю, что я хотела бы попробовать узнать поподробнее, что же все-таки тут произошло, — наконец, решилась Римма Борисовна.

Ей было неловко перед друзьями за то, что она в очередной раз втягивает их в приключения, но Марья Власьевна, к ее удивлению, только что не захлопала в ладоши.

— Значит, опять расследование?

Римма Борисовна поморщилась — человек с высшим искусствоведческим образованием, она ни разу в жизни не прочитала ни одного детектива и вообще предпочитала увлеченному копанию в криминальных поворотах лекции об истории искусства. Но ничего не поделать — ей нужно было спасать репутацию своего особняка, пока кто-нибудь, чего доброго, не настрочил очередную кляузу или не попробовал его поджечь.

— Видимо, да, — кивнула Римма Борисовна.

Сергей Петрович промолчал, но Римма Борисовна, зная его немногословность, предпочла считать молчание знаком согласия.

— С чего начнем? Может, заодно проверим бригаду на качество работ? — оживилась Марья Власьевна. — Что-то мне не нравится, что такие халтурщики шабашат в Неприновке.

— Вообще-то да, — согласилась Римма Борисовна, не уточнив, что планирует внести в этот план небольшие коррективы. — Я думала, что это то немногое, что мы, пожалуй, можем сделать. Иван сказал, что это его знакомый и он действительно помогал на стройке. Но я все еще не понимаю, как этот парень оказался здесь и почему Алексей настаивал, что он никого сюда не отправлял. Думаю, это нам и нужно сделать — поговорить с Алексеем и лучше лично. Только я вообще не знаю, где его искать — они, конечно, не объясняли мне, на какой именно объект променяли мой особняк.

Марья Власьевна покровительственно похлопала ее по плечу.

— Не волнуйся. Это я беру на себя — пару звонков в администрацию, и мы наверняка узнаем, кто такой амбициозный затеял большую стройку и смог сходу сманить к себе целую бригаду.

Римма Борисовна вздохнула с облегчением — больше всего ей не хотелось секретничать и пытаться тайком выведать, куда же делись ее рабочие. Помимо совести, против этого категорически восставала ее гордость.

— Сергей Петрович, боюсь, что нам понадобится и ваша помощь.

Он с готовностью кивнул.

— Иван сказал, что это его одноклассник, Сергей Ласточкин. Видимо, парень местный. Попробуете узнать у бывших коллег, что у полиции на него есть?

— Конечно, — одобрительно кивнула Марья Власьевна. — А то может быть, он вообще рецидивист-домушник, а мы тут мучаемся вопросом, как он залез в твой дом.

Римма Борисовна болезненно поморщилась: до выяснения всех обстоятельств она предпочитала о таком не думать.

— А я, наверное, наведаюсь в музей, — кивнула она.

— О, и ты туда же, — засмеялась Марья Власьевна. — Интересуешься старым проклятием?

Римма Борисовна пожала плечами — когда это формулировали таким образом, соглашаться казалось странным. Но с другой стороны, подумала она, если ты решил с чем-то бороться, то хорошо бы представлять, о чем именно идет речь.

— Вот такие, Бусенька, дела, — приговаривала она своей ручной козе, заглянув вечером в сарай.

Буся досталась Римме Борисовне в наследство после ее первого дела в Неприновке — раньше козочка с пронзительными зеленоватыми глазами жила во дворе у старенькой бабы Веры. Но после того, как старушка неожиданно стала жертвой воспоминаний о преступлении из далеких 1970-х, коза переехала к ней. Теперь Римма Борисовна старалась каждый вечер уделить ей немного времени — и иногда она думала, что Буся ценит эти ритуалы не меньше, чем она.

— Никак мы с тобой, дорогая, не поживем спокойно, — подвела итог Римма Борисовна. — А что поделать, если жизнь такая пошла?

Буся неуверенно проблеяла ей в ответ: кажется, коза тоже не знала ответ на этот вопрос.

Самой успешной из них оказалась Марья Власьевна. Уже через пару дней — Римма Борисовна только начала планировать поездку в город, — подруга позвонила ей.

— Собирайся, — торжествующе проговорила она. — Мы с Сергеем Петровичем скоро подадим таксо. Поедем ловить твоих горе-строителей.

Римма Борисовна не поверила своим ушам — так быстро справляться с трудностями у них еще не получалось. А что, если они сейчас поговорят с Алексеем, тот объяснит визит паренька в ее дом и свое странное поведение в тот день — может быть, запамятовал или просто не знал, что кто-то из помощников отправил к ней строителя, — а потом расскажет, зачем они пилили доску? И тогда загадку можно будет считать закрытой. Едва выглянув за ворота спустя десять минут, Римма Борисовна поняла, что Марья Власьевна решила ехать на дело с шиком — к ее участку неторопливо подкатился крутобокий кремовый «Газ-21» — бесценная «Ласточка», о благополучии которой Сергей Петрович пекся днями и ночами. Даже удивительно, что он согласился расчехлить преимущественно обитающий в гараже автомобиль, чтобы проехаться по осенним дорогам.

Какой-то час пути по стремительно желтеющим холмам и набрякшим красками перелескам, и они въехали в обжитую деревню.

— Тут какой-то местный делец задумал расширение родительского гнезда, — на ходу пояснила Марья Власьевна. — Планов громадье, говорят. Хочет отгрохать и дом, и маленькую ферму. Вот в администрации ему и сосватали якобы лучшую бригаду.

— А как мы найдем его участок? — с тревогой поинтересовалась Римма Борисовна, осматривая вытянувшиеся вдоль улицы ряды домов.

Марья Власьевна только загадочно улыбнулась.

— Такое не заметить трудно.

И правда — вскоре машина подъехала к располагавшемуся в конце улицы огромному участку — видимо, к нему в какой-то момент прирезали колхозные поля, потому новые опоры для забора тянулись, кажется, на добрый километр.

Вокруг были разбросаны строительные материалы, стояла тачка, но в остальном никаких признаков жизни. И никаких признаков дома — если не считать вырытые под фундамент траншеи, — тоже.

Подруги вылезли из машины и задумчиво уставились на участок. Сергей Петрович, по своей давней привычке, остался за рулем — он не любил оставлять «Ласточку», особенно в незнакомых местах. Вдруг где-то в глубине участка хлопнула дверь. Заглянув за забор, Римма Борисовна разглядела ютившийся в углу старый деревенский дом. От него к ним шел крупный мужчина в свитере и дорогой на вид жилетке — судя по тому, как оценивающе уставилась на него Марья Власьевна, это и был тот самый делец.

— Женщины, вам что-то подсказать? — сказал он, всем своим видом давая понять, что им лучше просто продолжить свой путь, куда бы они ни шли.

— Простите, — решила брать быка за рога Римма Борисовна. — Мы бы хотели поговорить с вашими рабочими.

Мужчина, и без того не отличавшийся приветливостью, нахмурился и уставился на них с подозрением.

— Зачем?

— Они работали на моем участке и я… хотела узнать, какую краску они использовали, — довольно неловко сымпровизировала Римма Борисовна. — А то мы хотим поставить лавочку, которая будет совпадать по тону.

Римме Борисовне не хотелось говорить ему правду, что она владела домом, который они ремонтировали до того, как переметнуться, чтобы мужчина не решил, что она собралась сманить бригаду обратно. К счастью, кажется эта не слишком ловкая ложь его удовлетворила.

— Сожалею, но их тут нет.

— А где же они? — с вызовом в голосе спросила Марья Власьевна.

Мужчина только покачал головой.

— Хотел бы я знать. Сам жду их уже вторую неделю.

Римма Борисовна оторопела.

— То есть вы хотите сказать, что они у вас еще не появлялись? И кровлю еще не начинали? — глуповато уточнила она.

Хозяин посмотрел на нее весьма недовольно — то ли из-за ее непонятливости, то ли из-за поведения рабочих.

— Говорю же, нет, — твердо сказал он. — Я их прорабу звоню чуть ли не каждый день, но они никак не приедут. Говорят, что не могут закончить со старым объектом.

Глава 6 Несуществующее проклятие

Вернувшись в машину, Римма Борисовна напряженно потерла виски. Она все меньше понимала, что происходит. Сергей Петрович смотрел на них вопросительно, так что Марья Власьевна кратко ввела его в курс дела,

— Здесь бригада так и не появились. В общем, эти халтурщики куда-то испарились. Не удивлюсь, если они тем временем и с третьего человека взяли деньги и ремонтируют еще какой-нибудь дом.

— Или все лежат где-то, как Сережа Ласточкин, — мрачно проговорила Римма Борисовна.

Сергей Петрович только озадаченно поднял вверх брови.

— Интересно, — повернулась к подруге Марья Власьевна. — А Иван смог связаться с Алексеем? Полиция тебе ничего не говорила?

Римма Борисовна только развела руками.

— Я могу, конечно, позвонить ему, но не уверена, что он захочет поделиться информацией со мной, — признала она.

Их водитель тем временем повернул ключ в замке зажигания.

— Я попробую узнать, как у них идут дела, — медленно проговорил он.

Марья Власьевна повернулась к нему и обрадованно чмокнула в щеку.

— Наш вы драгоценный!

Сергей Петрович смущенно провел ладонью по щеке и отвернулась.

— Ладно вам. Теперь-то куда? Домой?

Римма Борисовна поколебалась.

— Давайте заедем в город? Если вы не против?

Конечно, они были не против: Сергей Петрович после такой похвалы был готов на какие угодно подвиги, а Марья Власьевна терпеть не могла, когда на вверенной ей территории творилось что-то непонятное. Поэтому готова была на многое для того, чтобы поймать за хвост нерадивых работников. Но в планах у Риммы Борисовны в этот раз было другое. Когда «Ласточка» въехала в город — Сергей Петрович, затаив дыхание, провел свою ненаглядную машину через массивный лежачий полицейский, преграждавший путь всем заезжим, и все равно та страдальчески звякнула, — Римма Борисовна, вопреки ожиданиям ее друзей, попросила повернуть не в сторону центра, к музею, а к небольшому островку блочных домов. Там, она хорошо помнила, обитал Даниил Павлович: строгий старичок из отдела по охране исторических памятников, сперва ее заклятый друг, а затем ярый союзник в борьбе за поиски музейных ценностей. Она могла только надеяться, что поскольку сегодня была суббота, он окажется дома. Сухой старичок встретил их с удивлением.

— Чем обязан? — спросил он, едва открыв двери. На нем были плотные штаны армейского типа и старенькая штормовка. Видимо, Даниил Павлович собирался предаться традиционному местному досугу — походу за грибами.

— Простите за это вторжение, — проговорила Римма Борисовна, переминаясь с ноги на ногу. — Но у меня было к вам несколько вопросов краеведческого плана.

Она помялась, поскольку он по-прежнему смотрел на нее с недоумением. В конце концов Марье Власьевне надоело наблюдать за этим спектаклем. Она решительно протиснулась мимо Риммы Борисовны.

— Давайте, может быть, уже зайдем? — задала она вопрос, который оказался риторическим — не дожидаясь ответа, Марья Власьевна царственно вплыла в скромную квартиру.

Хозяину оставалось лишь последовать за ней, а Римма Борисовна, воспользовавшись этим, прошла следом. Замыкающим был Сергей Петрович.

— Еще раз извините нас пожалуйста, — нерешительно начала Римма Борисовна, по предложению хозяина усевшись на старый плюшевый диван. Даниил Павлович лишь махнул рукой — мол, переходите скорее к делу.

— Видите ли, так сложились обстоятельства… В общем, я случайно узнала об одной любопытной, — это слово далось Римме Борисовне с трудом — она совсем не находила происходящее любопытным. — Местной легенде, которая имеет отношение к Дому с башенкой. Мы с друзьями сегодня совершенно случайно были в городе, и я подумала — вдруг вы окажетесь дома и у вас будет время немного рассказать мне о ней?

Выдав эту тираду, она с облегчением вздохнула — давно ей не доводилось упаковывать столько лжи в одну фразу. Начать стоило с того, что она бы с большим удовольствием жила без истории о проклятии, если бы это не создавало проблем для нее или для Дома с башенкой. Но Даниил Павлович, кажется, не обратил внимание на ее смятение. Он хитро прищурился.

— Узнали о проклятии Мерцалова?

Римма Борисовна ахнула — выходит, что об этом знали решительно все, кроме нее! Даниил Павлович тем временем покровительственно улыбнулся.

— Да не переживайте. Не было никакого проклятия.

Старичок подошел к старому серванту и начал копаться там в поисках чего-то, что, по его мнению, должно было убедить Римму Борисовну.

— Мерцалов был человеком прогрессивным. Незадолго до революции он даже выписывал из столицы специалистов, они проводили здесь какие-то сложные исследования. Он был меценатом, старался идти в ногу со временем. Неужели вы думаете, что он бы опустился до такого средневекового поведения? Конечно, я думаю, он был не в восторге от того, что у него забрали особняк — но, хочу напомнить, что Мерцалов был из числа тех, кто безошибочно уловил дуновение времени. К моменту национализации его уже ни в Неприновке, ни в России не было.

Римма Борисовна страдальчески поморщилась — и правда. Как она могла об этом забыть? Ведь это был общеизвестный факт!

Наконец, Даниил Павлович вылез из серванта со стопкой каких-то документов.

— Вот, пожалуйста, вам даже в архив ходить не надо.

Он выложил перед ней слепое фото, явно переснятое с оригинала. Одного человека она узнала сразу по плечистой высокой фигуре, неизменному котелку и щегольской бородке — это был Мерцалов. Кто стоял с ним рядом, было непонятно.

— Это Мерцалов и члены Императорской академии наук в 1915 году, — Даниил Павлович ткнул пальцем в витиеватую подпись внизу, на которой Римма Борисовна, впрочем, мало что могла различить. — Вы в своем музее такого никогда не найдете. Мне это фото когда-то любезно передал коллега из области. Они готовили какую-то выставку, вот и наткнулись. Эта экспедиция была организована на деньги и по инициативе Мерцалова: он выступал за то, чтобы его родной край был как следует изучен. А вы говорите, проклятие. Нет, не того теста был Мерцалов, меценат, человек науки.

Римма Борисовна задумчиво кивнула — уже тот факт, что Мерцалова давно не было в Неприновке к моменту, когда особняк перешел в чужие руки, в ее глазах развенчивало легенду о проклятии: не мог же он передать его телеграфом из какого-нибудь Парижа. Не то, чтобы Римма Борисовна изначально в эту легенду верила, но если под опасениями жителей Неприновки были какие-то серьезные основания, она хотела бы об этом знать: в конце концов, даже местные суеверия требовали уважения. Но, судя по всему, не в этом случае.

— Но откуда-то ведь эта история взялась? — неуверенно спросила она.

— То, что говорят местные не слушайте. Просто неприновские очень любят лезть в чужие дела, — тут Даниил Павлович позволил себе бросить неодобрительный взгляд на Марью Власьевну, отчего та возмущенно вспыхнула. — Вот и напридумывали глупостей о приличном человеке.

Римма Борисовна почувствовала, что в комнате запахло скандалом, и поняла, что пора ретироваться. Судя по взгляду, который бросил на нее Сергей Петрович, он был абсолютно согласен.

Вдвоем они буквально сопроводили пылавшую праведным возмущением подругу к машине. Усевшись на пассажирское сидение, Римма Борисовна потянула на себя допотопный пассажирский ремень. Когда она завозилась с пряжкой, которая никак не хотела вставать в паз, ее рука наткнулась на странный предмет в кармане. Римма Борисовна замерла — точно, компас! После визита в Дом с башенкой, она забрала его у Марьи Власьевны и сунула в карман, чтобы разобраться с ним потом. Но история со спилом и исчезновением Алексея выбила ее из колеи.

— Слушайте, — проговорила она. — А я ведь Ивану тогда так и не сказала про компас.

Она посмотрела на своих друзей. Марья Власьевна с сомнением скривилась.

— Какая жалость, а то он тебе прямо много говорит.

Сергей Петрович засомневался.

— Вообще, конечно, может быть, это улика… Так что по совести…

— Давайте проедем мимо участка? — спросила она. — Не хотелось бы, чтобы полиция думала, что я что-то утаиваю.

Им повезло: едва «Ласточка» остановилась у здания участка, как из дверей показался розовощекий Иван. Он был одет в черную кожаную куртку, а в руках сжимал две одинокие гвоздики. Едва заметив приметный автомобиль, он остановился и, как показалось Римме Борисовне, внутренне ощетинился.

— Что-то случилось? — спросил он, едва поприветствовав ее. — А то у нас сегодня прощание с Сергеем.

— Тем погибшим парнем?

Иван кивнул. Римма Борисовна поняла, что он не настроен на долгие разговоры, поэтому заторопилась, копаясь в кармане.

— Да, вы знаете, мы тогда с вами разговаривали, и я забыла сказать, что мы обнаружили на месте преступления вот это. Я подумала, вдруг это улика?

Она вытащила руку из кармана, продемонстрировав на ладони компас. Иван с сомнением осмотрел ее находку.

— Сомневаюсь. И вряд ли это может быть улика, учитывая, что преступления не было — смерть квалифицирована как несчастный случай.

— А халатность? — растерялась Римма Борисовна. — Это что, даже не халатность?

Иван помолчал, а потом посмотрел ей в глаза, очевидно, повторяя фразу, которую сам за последнее время слышал много раз.

— Слушайте, в жизни всякое бывает, — пробормотал он. — Особенно при ремонте старых домов. Парню просто не повезло. А теперь извините пожалуйста, я и так задержался в участке.

Сердце у Риммы Борисовны ушло в пятки — она хорошо представляла себе, что означает это «просто не повезло» в представлении жителей Неприновки — неумолимое действие проклятия Мерцалова. Она сделала шаг в сторону.

— Да-да, конечно.

И, уже когда Иван двинулся от нее по улице, крикнула ему в спину.

— Но с Алексеем-то вы связались?

— Да, он сказал, что уехал к семье, — крикнул Иван. — Но Сергей действительно работал в его бригаде, так что не переживайте.

Римма Борисовна осталась стоять на улице одна, сжимая в руках старый советский компас. Почему-то слова Ивана ее нисколько не утешали — интересно, почему Алексей не отвечает ни ей, ни новому заказчику, если он просто уехал к семье? И почему открещивался от Сергея, когда они говорили первый раз?

Марье Власьевне надоело ждать, пока Римма Борисовна осмыслит все эти вопросы, так что она высунулась из машины.

— Римма, ну что там?

Римма Борисовна сжала в руках компас и направилась к машине.

— Давайте задержимся в городе еще немного, — сказала она, решительно плюхнувшись на сидение. — Сергей Петрович, мы едем на кладбище.

Глава 7 На кладбище

План Риммы Борисовны был прост — она надеялась, что на похороны коллеги Алексей точно явится. Там-то она и сможет задать ему несколько вопросов. Ну, а если повезет, может быть, кто-то признает и найденный ими компас. Тем более, что как человек, в доме которого и случилась трагедия, она имела полное право явиться на прощание. Ну, по крайней мере Римма Борисовна так думала.

Присутствующие на прощании, кажется, с ней не были согласны. Потому что едва вся троица, побродив по, увы, уже знакомому Римме Борисовне кладбищу, вышла к группе людей, стоявшие ближе всего к ним встревоженно замолчали. Римма Борисовна посильнее сжала в руках букет гвоздик — чтобы соблюсти все приличия, она настояла на том, чтобы по дороге заехать за цветами, — и шагнула вперед. Марья Власьевна и Сергей Петрович шли чуть позади нее, так что все вместе они, наверное, удивительно напоминали боевой клин. Ну, или героев сериала «Бригада». Скорбящие подозрительно наблюдали за их приближением.

— Здравствуйте, — пробормотала Римма Борисовна ближайшему соседу, вставая сбоку.

Тот только настороженно кивнул. Кто-то во главе группы как раз говорил речь, и Римма Борисовна решила воспользоваться этим моментом, чтобы изучить обстановку. Впереди она заметила мальчишеский затылок Ивана. Он, к счастью, пока не заметил их появления. Что-то подсказывало Римме Борисовне, что бывший участковый легко сложит два и два и поймет, что она оказалась здесь после разговора с ним.

Остальных собравшихся она условно поделила на две группы: «друзья» и «семья». К первым относились парни, и по возрасту, и внешне удивительно похожие на Ивана. Наверное, тоже одноклассники, а может быть, просто знакомые или коллеги. Ко вторым — люди старшего возраста, в основном женщины, то и дело печально всхлипывающие в платки. Был, правда, еще один сухопарый мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом, которого она не могла отнести ни к той, ни к другой категории. Для одноклассников или знакомых он выглядел слишком взросло, для родственников — слишком сдержанно. Да и к тому же он довольно откровенно сторонился этой группы, предпочитая держаться ближе к молчаливо насупившимся парням. Может быть, учитель или человек, на которого Сергей работал, подумал про себя Римма Борисовна. Кстати об этом: она еще раз обвела взглядом собравшихся, но ни Алексея, ни кого-то из тех строителей, кого она знала в лицо, не увидела. Возможно, они не так уж и долго работали вместе, предположила Римма Борисовна.

За этими размышлениями она не заметила, что сухощавый неизвестный выступил вперед и начал произносить речь. Увы, выяснилось, что первые его слова она пропустила.

— Серега был отличным бойцом. Нам в отряде будет его не хватать, — признался мужчина.

— Простите, — снова наклонилась она к соседу. — А что за отряд?

— Поисковый, — коротко ответил тот и Римма Борисовна заметила, что он инстинктивно шагнул от нее в сторону. — Серега был поисковиком.

Рука Риммы Борисовны сама собой сжалась на лежащем в кармане компасе. Может быть, это ответ? Может, это действительно вещь погибшего, какой-то ценный трофей? Марья Власьевна за ее спиной тяжело вздохнула и нетерпеливо переступила с ноги на ногу — она прекрасно видела, что Алексея здесь нет и, видимо, считала, что оставаться тут им незачем. Хмурый мужчина закончил речь и как раз пробирался между собравшимися, чтобы занять свое место в сторонке. Пожилая дама решительно направилась к нему. Боковым зрением она увидела, что Марья Власьевна двинулась было следом, но Сергей Петрович удержал ее: видимо, предположил, что пока они не узнают план Риммы Борисовны, пугать людей не стоит.

Загадочный гость достал из кармана пачку сигарет и закурил. Сделал еще пару шагов в сторону, чтобы дым не попадал на остальных. «Воспитанный», — подумала про себя Римма Борисовна. Но ее в этот момент больше радовало то, что у их разговора не будет лишних ушей. На дорожке уже стояла пара курящих парней, но мужчины, словно повинуясь внутреннему кодексу, встали так, чтобы не мешать друг другу.

— Соболезную вашей утрате, — проговорила Римма Борисовна, осторожно коснувшись руки гостя.

Он мельком оглянулся на нее.

— Спасибо. А мы знакомы?

Римма Борисовна затрясла головой.

— К сожалению нет, извините. Я просто была растрогана вашей речью, — Римма Борисовна отчаянно надеялась, что речь действительно была хороша и она не несет сейчас полную чушь.

Незнакомец, видимо, подвоха не заметил.

— Виктор, — сказал он и протянул руку.

— Римма Борисовна, — ладонь у него была сухая, мозолистая.

Видимо, много занимался ручным трудом.

— А, — понимающе кивнул он. — Это был ваш дом.

Римма Борисовна не смогла сразу решить, радоваться ей или переживать из-за того, что слава о ней выходит за пределы Неприновки, но решила подумать об этом в другой раз.

— Я так понимаю, Сергей работал в вашем отряде?

— Не работал, — поправил ее Виктор. — Участвовал. У нас все добровольцы.

— И долго?

Ее собеседник помолчал, видимо считая в уме.

— Да лет, наверное, десять. Как я говорил, пришел ко мне подростком. Мы приходили к ним в школу на классный час. Вот он потом и записался. Римма Борисовна мысленно укорила себя — можно было предположить, что он говорил об этом в речи. Она была так близка к провалу!

— Он был отличный строитель, — поспешила она увести разговор в сторону от опасной темы. — Наверняка, и поисковиком был прекрасным.

Виктор пожал плечами и мрачно глянул на собравшихся впереди парней.

— Был, друзей только не очень умел выбирать.

— В каком смысле? — сделала стойку Римма Борисовна.

Но Виктор только покачал головой, давая понять, что тема исчерпана — видимо, считал недостойным обсуждать такие вещи на прощании. Римма Борисовна заволновалась — не хотелось уходить с кладбища ни с чем, тем более, что она видела, как Марья Власьевна и Сергей Петрович с интересом наблюдают за ней со стороны.

— Подождите! — отчаянно крикнула она.

Получилось громче, чем хотелось бы. Виктор остановился и удивленно глянул на нее — как, впрочем, и еще несколько гостей. Римма Борисовна смутилась и начала судорожно рыться в карманах.

— Вот! — достала она компас. — Скажите, вам случайно не знакома эта вещь?

Виктор с интересом посмотрел на их находку.

— Знакома, конечно. Компас Адрианова. Но конкретно этот мне ни о чем не говорит. Кстати, хорошая сохранность, поздравляю, — и с этими словами направился к толпе.

А встречным курсом к ней уже двигался Иван. Римма Борисовна поморщилась: неужели все закончится сценой на похоронах? На всякий случай она отступила назад, туда, где ждали ее друзья.

— Вы что здесь делаете? — возмущенно прошипел Иван.

Уже привычный им румянец в этот раз горел на его щеках яркими пятнами. Римма Борисовна никогда не видела застенчивого участкового в таком гневе. Она растерянно попятилась, но тут слово взяла Марья Власьевна.

— Пришли почтить память покойного, — сказала она, выступая вперед. — А что, это как-то порицается? Насколько я поняла, речь шла о несчастном случае, а вы ведете себя так, как будто Римма Борисовна подозреваемая. Римма Борисовна была крайне благодарна подруге за заступничество. К сожалению, она не учла единственный факт — Марья Власьевна не слишком-то умела говорить тихо, а пребывая в боевом настроении и вовсе повышала голос. Так что ее последняя реплика была отлично слышна не только им. Люди оглянулись, по толпе пробежал ропот. Иван, оторопев от такого развития событий, схватил ее за локоть и потащил в сторону: это совсем не улучшает ситуацию, подумала пожилая дама, представив, как это выглядит в глазах собравшихся.

— Зачем вы пришли? — пробормотал Иван. — Вы же его не знали, сказали сами.

— Он умер в моем доме, — пролепетала Римма Борисовна.

— Так, может быть, поэтому не стоит сейчас мозолить глаза его родным? — поинтересовался полицейский.

Римма Борисовна задумалась — вполне возможно, он был прав, и она погорячилась. С другой стороны, она же должна была хотя бы попытаться узнать чуточку больше. Иван продолжал увлекать ее по дорожке кладбища прочь от прощающихся. Марья Власьевна и Сергей Петрович, плечом к плечу, шли сзади, прикрывая их отход. Римма Борисовна ни на мгновение не сомневалась, что Марья Власьевна только и ждет момента, чтобы высказать Ивану все, что думает. И пока этого не произошло, пожилая дама решила использовать шанс.

— А почему Алексей не пришел на похороны? — спросила она, вынужденная поспевать за быстрыми шагами Ивана.

— Спросите у него, — проворчал он.

— Так он со мной не разговаривает, — растерялась Римма Борисовна. — Мы даже найти его не можем.

— Видимо, есть на то причины, — проворчал Иван.

Они как раз достигли перекрестка двух дорожек. Он остановился и, повернувшись к ее друзьям, показал вперед.

— Пожалуйста, давайте не будем дальше раздувать скандал.

При этом он как-то пристально глянул на Сергея Петровича — как будто рассчитывал на особую поддержку от бывшего коллеги, и тот кивнул в ответ. А может быть, ей просто показалось.

— Какие причины-то? — только и смогла пискнуть она.

Но Иван, удалявшийся по аллее, ее уже не слышал.

Глава 8 Странная вдова

Столь воинственное поведение обычно застенчивого участкового стало главной темой для разговоров на пути назад.

— С цепи он что ли сорвался? – ворчала Марья Власьевна.

— Ну, может быть, переживает, все-таки это был его одноклассник, — предположила Римма Борисовна, хотя ее напор Ивана тоже застал врасплох. — Ты бы, наверное, тоже переживала, если бы у тебя одноклассник скончался?

Марья Власьевна недоверчиво покосилась на меня.

— В таких местах со временем это становится делом привычки. Римма Борисовна только вздохнула, пожюрив себя за бестактность — она все время забывала, что им уже не по двадцать лет, и каждый из них повидал в жизни многое.

— Одно ясно наверняка, — подвела итог Марья Власьевна. — Если он и знает, где Алексей, он нам не расскажет.

— А нам точно нужно его искать? — вдруг подал голос Сергей Петрович.

Подруги уставились на него в недоумении.

— Ты что это, Ивана испугался? — недоверчиво спросила Марья Власьевна.

— Да нет, — Сергей Петрович осторожно зарулил на улицу Неприновки. — Просто если Иван с ним уже говорил и тот не вызвал у него подозрений, может быть, оставить человека в покое? Мало ли, что у него случилось?

Дамы изумленно смотрели на своего обычно молчаливого соседа. Сговорились они что ли все сегодня? Решили устроить мужской бунт?

— Ну если у тебя к нему вопросов нет, — вкрадчиво начала Марья Власьевна. — Можешь его и не искать. А нам с Риммой Борисовной, может быть, интересно, что произошло у нее в доме.

Римма Борисовна кивнула — лучше подруги она бы не сформулировала.

— Ну, как знаете, — не стал спорить Сергей Петрович. — Только мне кажется, мы это делаем зря.

В этот момент «Ласточка» притормозила недалеко от калитки Риммы Борисовны.

— О, это моя остановочка, — проговорила она и принялась выбираться из машины.

Войдя в дом, она задумчиво огляделась. Конечно, хотелось бы узнать, что произошло у нее в доме, даже очень. Да только как понять, с чего начать? Где искать Алексея непонятно, полиция с ней не разговаривает, других зацепок у них, кажется нет.

— Все это ужасно, Бусенька, просто ужасно, — жаловалась она козе, к которой заглянула, даже не дойдя до дома. — И самое печальное, что я понятия не имею, что со всем этим делать.

Буся неуверенно проблеяла ей в ответ: видимо, она тоже не представляла, что делать в сложившейся ситуации.

— А еще эта бессмысленная легенда, — продолжала жаловаться Римма Борисовна. — Кто только мог такое придумать?

Буся потеряла к ней всякий интерес и задумчиво ткнулась мордочкой в сноп только что заботливо брошенного ей сена.

— Даже коза понимает, что разговоры об этом проклятии бессмысленны, — сердито вздохнула Римма Борисовна. — А они все держатся за него.

Что ж, если чему-то к шестидесяти годам жизнь ее и научила, так это тому, как ценно уметь плыть по течению. И если других зацепок у нее пока нет, возможно, она как раз может покопаться в этой загадке.

Хорошо, конечно, работать в краеведческом музее — всего пара дней потребовалась ей, чтобы поднять все имевшиеся у них архивы, касавшиеся деятельности фабриканта. Расчет оказался верен — утомительное копание в старых бумагах отвлекло ее от неразрешимых загадок настоящего. То, что нужно для того, чтобы перезагрузить мозги и, возможно, найти свежую ниточку, надеялась про себя Римма Борисовна.

Впрочем, были и издержки — на третий день сидения за столом спина у нее безжалостно заныла, в глазах прыгали черные точки. Кроме того, вернувшись на третий день домой, она почувствовала, что ноги ее по щиколотку погрузились в сырую траву — в отличие от московской квартиры, которая могла днями дожидаться свою погруженную в историю искусств хозяйку, дачный домик такого пренебрежения не терпел: осень выдалась теплая и трава и не думала угомониться. Римма Борисовна уже подумала позвонить Самеду, а затем вспомнила, что безотказный рабочий тоже пал жертвой вредоносных слухов. Видимо, решать проблему с покосом ей предстояло самой, а это, конечно, требовало личного присутствия. И Римма Борисовна поняла, что надо искать компромиссное решение.

К счастью, у нее наготове уже был проверенный вариант — на следующий же день она зарядила как следует телефон и начала методично снимать все найденные документы для того, чтобы как следует изучить их дома. Однако вечером, едва она удобно уселась в кресле-качалке и приготовилась к просмотру отснятого материала на стареньком планшете, ее телефон завибрировал.

— Мама, ты видела? У тебя уже есть последователи! — возбужденно крикнула ей в ухо дочь.

— Где? — испугалась Римма Борисовна.

— Ты опять не смотрела группу? — расстроилась Лизавета.

Что ж, когда-нибудь она обязательно приучит себя к этому.

— Не смотрела, дочь, — честно покаялась пожилая дама. — Тут, знаешь, такой сумасшедший дом…

— … А ты посмотри! — радостно выкрикнула Лиза и отсоединилась.

Римма Борисовна хотела было вернуться к своему планшету, но потом заколебалась — стоит, наверное, сразу посмотреть местное сообщество. А то потом в этой суете она опять забудет, и вот тут ей вряд ли удастся оправдаться.

Римма Борисовна пошарила глазами по экрану, нашла иконку нужного приложения и запустила его. Все-таки дочь права, надо больше практиковаться, сделала себе Римма Борисовна внутреннюю пометку. Она пробежала ленту сообщений, пытаясь между фотографиями урожая и поздравлениями с юбилеем найти то, которое так взволновало Лизавету. Хорошо, что сообщество пока не слишком большое, успела подумать Римма Борисовна. А потом увидела нужный пост — аноним с ромашкой вместо аватара, что в интернете, как поняла Римма Борисовна, было дело обычным, — написал «Интересные факты из истории Неприновки» и приложил с десяток сканов. Римма Борисовна, забыв о своих делах, сделала стойку и принялась с интересом их листать.

Статистические данные дореволюционного периода, вырезка из советских газет и наконец почти слепой документ, написанный старомодным витиеватым почерком. Римма Борисовна уже решила было, что в таких неразборчивых письменах разбираться не будет, но тут глаз зацепился за знакомую фамилию: Мерцалов.

Она нащупала на столике очки, которые обычно использовала лишь в редких случаях и вся подобралась — нужно было хотя бы попробовать разобраться, о чем тут идет речь. Спустя минут десять сосредоточенного изучения планшета под разными углами, Римма Борисовна обнаружила, что это документы о расходах. Они, видимо, касались не столько его предприятий, сколько самого фабриканта, потому что пункты там были специфические: новый костюм, заказанный из Петербурга — 100 рублей, картина известного художника — целых 800 целковых и, неожиданно, выплата вдове рабочего Игнатьева — тысяча рублей. Римма Борисовна моргнула — цифра, предназначенная вдове, превышала стоимость картины одного из голландских мастеров. С чего вдруг такая щедрость?

Глаза у Риммы Борисовны расширились — а вдруг, у них были амурные дела с этой Игнатьевой, поэтому Мерцалов сгубил ее мужа? Нет, она потрясла головой. Это уже какая-то романтическая чушь. Но тем не менее, это было интересно. Она пролистала несколько страниц с платежными ведомостями — только в 1915 году там попадалось еще несколько выплат этой неизвестной женщине. Правда, уже значительно меньших по объему. Римма Борисовна сделала себе пометку попробовать найти в архиве информацию об Игнатьеве В.В. или его вдове, В.Ф, и решила, что пока можно остановиться. Бытовые дела ведь тоже требовали ее внимания.

Она поколебалась и набрала на телефоне знакомый номер.

— Сергей Петрович? — елейным голосом произнесла она. — Добрый день. Я хотела узнать, не поможете ли вы слабой женщине?

У самой Риммы Борисовны от такой любезности сразу свело скулы, но ей ужасно не хотелось оставаться один на один с покосом участка. Конечно, как она и подозревала, джентльменская природа Сергея Петровича, которую он тщательно скрывал под старомодной шерстяной жилеткой, взяла верх над законной ленью.

— Конечно, чем могу служить? — после короткого колебания поинтересовался он.

Римма Борисовна быстро рассказала ему о предателе Самеде и о густой траве, уже покрывавшей дорожки на участке.

— Я, наверное, могла бы справиться сама, если вы покажете мне, как пользоваться этой штукой, — коварно произнесла она.

— Не надо, — быстро проговорил Сергей Петрович. — Я подойду через пару часов и помогу вам покосить.

Римма Борисовна, полностью удовлетворенная результатом, положила трубку и откинулась в кресле — в самом деле, сегодня день складывался просто идеально. Поэтому, когда спустя час в дверь постучали, она ни на мгновение не усомнилась в том, что это Сергей Петрович был настолько вдохновлен возможностью помочь, что явился раньше. Она распахнула дверь с кокетливой улыбкой, которая, впрочем, быстро сбежала с ее лица.

На пороге стоял квадратного вида молодой парень в черной куртке из искусственной кожи. Римме Борисовне его лицо показалось смутно знакомым — возможно, она видела его на кладбище. С другой стороны, все эти брутальные молодые ребята для нее были на одно лицо, так что уверенности не было.

— Здравствуйте, — вежливо сказал неожиданный гость. — Это ведь вы ищете Алексея?