Читать книгу: «Мальцы-Удальцы»

Будь собой

Ранняя весна пригрела солнышком стадион кубанской станицы. Птахи, вернувшиеся с зимовки, распевали трели на разные лады, поднимая настроение каждому слушателю. Пёстрые вывески торговых рядов манили народным рукоделием и блинами с разными начинками. Ароматные запахи свежеприготовленной выпечки создавали уют в каждом вдохе, наполняя таким близким родным с детства чувством дома. Стряпухи под аккомпанемент казачьего ансамбля песни и пляски ловко вертели тесто на сковородках, разливая солнце по чугуну. Не тяжёл чугун для этих молодушек. Казачки они такие, коли надобно они и кухонную утварь в дело пустят как заправский боец. В нарядных платьях, ярких платках радовали глаз женщины. Мужчины им под стать в красных бешметах, щеголяли в начищенных до блеска сапогах и алели кубанками на макушках.

– Папа, казаки всегда весёлые? – шагала, держась за руку отца Юля.

– А чего грустить? Посмотри, какое небо ясное, трава так и тянется вверх. Что ещё для жизни нужно? – рассмеялся папа.

– Это ты хочешь сказать, как мама говорит, что сами мы себе отрада? А почему даже сегодня ребята все в камуфляже, опять драться будут? – стараясь не запутаться в длинном платье, не отставала от отца Юля.

– Родная моя, традиции говорят – хочешь мира, готовься к войне. Казаки особые люди. Без надобности с кулаками ни на кого не нападают. Отдыхают, как и сражаются. Полностью отдаются каждой минуте жизни. Чем не повод на праздник пацанам свою удаль показать. Сегодня ещё и стенка на стенку пойдём!

– И я хочу!

– Так, ты казачка! Роль твоя семейный уют строить и беречь. Опять забыла? – остановился отец и присел перед дочкой.

– Пап, ну ты же меня на рукопашку с Колей отпускаешь, – растянулась в улыбке девочка.

– Отпускаю. Но это другое. Это так, про запас. На всякий случай. Поняла?

– Угу.

Восхищению Юли не было предела. То и дело, здороваясь с соседями, она наполнялась восторгом от праздника. В отгороженных сигнальной красно-белой лентой секторах по футбольному полю шли тренировочные бои на палках, перетягивали канаты, боролись на поясах, метали ножи, шашками рубили пластмассовые бутылки и палки с насечками. Самые мастеровитые строгали палочки на десять и более отрезков, вызывая шквал аплодисментов и радостных возгласов.

Папа комментировал дочке тонкости мастерства, а та заворожено смотрела во все глаза.

Отца многие станичники уважали. Каждый норовил подойти поздороваться.

– Здоровеньки булы, доню выгуливаешь? – махнул рукой папин знакомый.

– Это она уже меня выгуливает, чтоб напэрэкосяк что не вышло, – отшутился отец.

– Пап, а почему ты иногда балакаешь? – вдруг заинтересовалась Юля, когда шла смена бойцов на импровизированном ринге.

– Это наши корни. Нельзя о них забывать. В низовьях реки Днепр в Запорожской Сечи жили казаки. Когда они высадились в конце восемнадцатого века на Таманском полуострове, а потом и всю Кубань заселили, разговаривали на своём особом языке, смеси древнерусских диалектов, кто его суржиком величает, кто балачкой. Как по мне всё одно.

– Тогда получается, что мы потомки украинцев? – сделала предположение девочка.

– Запорожцы были частью русского войска, которое состояло из самых разных национальностей. Царица Екатерина Вторая ликвидировала его в 1775 году, подарив казакам земли Российской империи, чтобы пограничные территории охраняли. Такого государства, как Украина, в то время не было. Первое упоминание о независимости и самого значения Украины как державы относится к началу двадцатого века, что произошло спустя полтора века от высадки запорожцев. А сам украинский язык сформировался на основе диалектов древнерусского языка, – раздавал одно за другим разъяснения отец изумлённой дочери.

– То есть мы братья с украинцами! – осенило девочку.

– Совершенно верно. Все славянские народы – братья.

И тут мимо пробежала ватага ребят. Некоторые мальчишки затормозили около беседующих папы с дочкой.

– Ты с братом, а я пока к атаману подойду, – бросил через плечо отец и поспешил за стремительно шагающим на массовый поединок предводителем юрта. В ту сторону, куда стекались со всего стадиона и другие казаки.

– За кого болеть будешь? – выкрикнул Толик.

– Никита, Толик, Миша, Коля, за вас за всех болеть и буду! – весело перечислила Юля.

– Правильная у тебя сестра! – шмыгнул носом Толик, постукивая руками в перчатках по брату близнецу.

– Сам воспитываю, – Коля выпятил грудь колесом.

– Может, и Артёмку под надзор возьмёшь? – отпихиваясь от брата, крикнул второй близнец.

– Миха, а что не так с ним? – подбоченился Коля.

– От мамки ни ногой. Ноет, как девчонка, – пыхтел в спарринге Миша.

– Мал он ещё, подрастёт, разберёмся, – пообещал Коля.

Юля решила поделиться секретом:

– А папа сказал, что чучело Масленицы в конце праздника сожгут. Под неё дрова вчера казаки складывали. Хорошо гореть будет.

– Здорово! Через костёр прыгать будем и по углям походим, – обрадовался Толик, и тут же крикнул, – бежим скорее, наставники зовут! Скоро начнётся!

– Айда гамузом! Сейчас всех отдубасим! – вторил Миша.

Юля с грустью посмотрела им в след: «Вот оно моё слабое место. Сколько раз я ходила в походы, видела, как мальчишки по углям бегают, но так и не научилась».

К девочке подошла мама:

– А ты всё бегаешь? Пойдём, блины попечём с припёком!

– Это как бабушка с яблоками в тесте? – подпрыгнула Юля.

– И как бабушка тоже. Там по разным рецептам хозяюшки блины готовят.

– Мам, если бы вы меня в прошлом году в школу отдали, я бы сейчас с девчонками из казачьего класса тоже блины пекла. А так, что мне среди них одной ходить, – вдруг надула губки Юля.

– Детка, ты декабрьская, это нормально в школу в семь с половиной лет идти. Не расстраивайся, – расцеловала мама дочь в румяные щёки.

– Давай лучше к мальчикам пойдём, у них турнир начинается? Я им обещала, что болеть за всех буду.

– Раз обещала, то пойдём. Но только блины с собой всё же прихватим. Уверена, они там быстро разлетятся, – подмигнула мама.

– Мальчики всегда голодные. А путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Верно? Ты сама так говорила!

– Ну, памятливая! Всё запоминаешь! – всплеснула руками мама.

Две линии казаков от мала до велика выстроились друг против друга. Некоторые парни и мужчины оголили торсы. Атаман зазывал гостей поучаствовать. Но смельчаков не нашлось. Тогда он дал отмашку к бою и тоже вышел на ринг. Атака шла в перчатках. Удары со спины не наносились. То там, то тут через подножки и подсечки временные противники опрокидывали друг друга на землю. Кулачная схватка продолжалась недолго. Казачатам была дана фора, и они быстро вытеснили старших за прочерченную для битвы линию. К тому же батька атаман наказал товарищей беречь и перед матерями с жёнами в полную силу не драться.

Где-то к концу боя был готов обед. Супруга атамана сварила шулюм. Его наивкуснейший манящий аромат уже собрал длинную очередь. Бойцы, одевшись, устремились туда же, не забывая по пути перехватить блинами, поднесёнными заботливыми женщинами. Казачки засуетились с раздачей еды.

Коля подбежал к сестре:

– Ты видела, как мы их?

– Видела. И мама тоже, хоть и лицо руками прикрывала, – захихикала Юля.

– Правильно её отец на тренировки не берёт. Пусть даже не просит теперь. А то гляди в обморок упадёт от того, как мы по-настоящему дерёмся, – хохотнул брат и помчался к товарищам.

После сытного угощения были песни под гитару, а потом и хоровод вокруг чучела Масленицы. Древние казачьи напевы любовно убаюкивали, умиротворяя горячие сердца.

Юля до темноты, кружилась по всему стадиону, стараясь везде поспеть, всё посмотреть. Народные умельцы разложили свои творения.

«Столько всего тут, за один день и не оглядеть» – прыгала девочка от лавки к лавке.

Помимо дегустаций разнообразных деликатесов и солений, можно было потрогать холодное оружие. Пики, шашки, кинжалы всех мастей, рогатки, засапожники привлекали всеобщее внимание. Была выставка и огнестрельного оружия разных времён, включая банники и другую утварь по уходу. Изделия из кожи, будь то сапоги, кнуты или нагайки всё было искусно выполнено и украшено. Традиционная одежда казачьего сословия самых разных образцов в полном комплекте, начиная от башлыка с папахой и заканчивая женскими сорочками. Плетёные из виноградной лозы корзины, садовая мебель, декоративные заборчики и плетень с обильной традиционной вышивкой на рушниках всё это великолепие возбуждало воображение. Словно в сказке бродила Юля между всей этой красотой и никак не могла наглядеться.

И вот вспыхнуло огромное пламя проводов зимы. Дрова потрескивали, под натиском бушующего пламени. Округа наполнилась густым запахом костра, который смешиваясь с весенним воздухом, напоминал о приближающемся периоде походов в предгорье, за которыми так соскучились и дети, и взрослые.

Уставшая девочка с грустью смотрела на прощание с чучелом Масленицы —«Красовалась ты, а теперь в угольки, которых не видать мне никогда под своими босыми ногами».

– Что стоишь в сторонке? – взял Юлину руку отец.

– Атаман скоро приглашать начнёт по уголькам пройтись, – вздохнула девочка.

– А ты что? – присел рядом на корточки папа.

– Так боязно мне. Не хочу, чтобы он думал, что я трусиха.

– Вот ещё. Чтобы атаман поверил, что ты боишься чего-то тебе постараться надо. Он же видит, как ты на тренировках по груше молотишь, – улыбнулся отец.

– Правда? – с надеждой устремила свой взор Юля в сторону атамана, который с другими казаками стоял у кострища.

– Не сомневайся! Скажи лучше, зачем тебе по углям ходить? – ухмыльнулся папа.

– Ребята так делают, – потупила взгляд Юля.

– А ты найди то, что именно тебе нравится, и совершенствуй это. Нужно быть мастером в одном конкретном деле, не распыляться и не пытаться объять необъятное, – пытался разъяснить казак.

– Я не знаю такого, – пожала плечами Юля. – Мне просто нравится с ребятами ударную технику и приёмчики отрабатывать. Наставники показывают, как можно без огнестрельного оружия одним ножом в драке выиграть, это так здорово!

Отец рассмеялся. Затем серьёзно посмотрел дочери в глаза.

– Если ответ пока не пришёл в голову значит не время ещё. Живи. Пробуй. Посмотри, чем предки занимались. Подмечай, что тебе ближе и однажды всё сложится. Может, ты станешь инструктором или даже мастером спорта по рукопашке, – подмигнул папа.

– Правда? – быстро захлопала ресницами Юля.

Отец обнял дочь.

– Так и есть. Главное будь собой и не бездействуй. Сама уже знаешь, что под лежачий камень вода не потечёт. Просто начинай с малого.

Герои за кадром

Карантинный апрель подарил школьникам больше свободы. Онлайн уроки быстро заканчивались, детвора с удовольствием носилась по цветущей всеми красками улице. Проснувшиеся ото сна деревья и цветы дарили предвкушение грядущего лета. Родители Никиты уехали в недельные гастроли с казачьим ансамблем. Бабушка со всей ответственностью главнокомандующего стала контролировать каждый шаг и охать от любой царапины внука.

– И угораздило тебя, нечиста сила, в плавни ходить! Что ты там забыл, да ещё с велосипедом? Господи, какой же там крутой пригорок. Ты же убиться мог! Чуешь меня, я с тобой разговариваю! Неужто ровной дороги мало? – причитала пожилая женщина, усевшись на скамейке под раскидистой яблоней, где с видом художника раскрашивала зеленкой непутевого внука.

По щеке Никиты, как букашка, перебираясь лапками, медленно сползала слеза. Он сжимал кулаки, и терпел, пока бабушка обрабатывала ссадины на коленях и локтях.

– Я не специально, – протянул мальчик.

– Как понимать «не специально»?

– Мальчишки поехали, и я за ними.

– А начнут мальчишки в окно прыгать, так и ты за ними побежишь?

– Ба, я больше не буду.

– Что не буду? – смягчился голос старушки.

– Убегать без спроса.

– То-то же. Коленки твои за неделю заживут. А вот родителям в выходные, объяснять придётся, что с твоим велосипедом случилось.

– Может дядя Игнат починит? – встрепенулся внук.

– У него дел других хватает. Целыми днями в автосервис очередь стоит. Спасу нет от этих гырканий, – пробормотала старушка, убирая зелёнку.

– Так я пойду, спрошу?

– Пойди, спроси. Может и в правду, чем поможет, – ушла, охая бабушка.

Никита, прихрамывая, потащил то, что осталось от велосипеда к соседу. Высокая железная калика была распахнута настежь. Здесь всегда были рады гостю. Старый двор чем-то напоминал металлоприёмник. Чего тут только не было, начиная от двигателей и заканчивая деталями кузова! Однако всё упорядочено лежало на своих местах, не создавая ощущение свалки. У станичников этот автосервис на дому пользовался популярностью. Кому регулировка света нужна, кому тормозные колодки заменить, да мало ли что ещё стальному коню надобно. Всё руки дяди Игната как надо сделают. Золотые у него руки, хоть и с первого взгляда не видно.

Сосед приветливо помахал, вставая от колеса внедорожника. Перепачканный камуфляжный костюм с отпоротыми нашивками издавал запах технической смазки.

Дядя Игнат сразу понял, что приключилось:

– Поздравляю Никит, ты сегодня, видимо, на велике не ездил, а как лётчик летал!

– Это т-точно! Пока не упал, даже п-понравилось! Поможете? – слегка заикаясь от волнения, кивнул на покорёженный транспорт Никита.

– А як же.  Отрихтовать можно, но не быстро. Видишь, у меня тут срочный ремонт, – показал сосед на груду железных труб, разного диаметра. – Но ты не переживай, потом всё гарно сделаем, как новый будет. Полетаешь ещё на нём.

– Это какой автомобиль имеет такие детали? – взлетели брови вверх у Никиты, разглядывая кучу.

Дядя Игнат рассмеялся:

– Какой автомобиль, ты, что грибов объелся? Может, конечно, если на ручном управлении. Ха-ха-ха.

Потом дядя Игнат перестал смеяться и серьёзно добавил:

– На Тиховские поминовения готовлю.

– Вы там в молебне участвуете?

– Нет, сынок. Я, как и многие участвую за кадром. Кладбище подготовить к мероприятию надо. Ограду ветер попортил, вот я новую сварить хочу.

– А почему «за кадром»? – не понял мальчик.

Дядя Игнат примеряя по длине, крутил в руках будущие части забора:

– Память о предках она не показная. Эффектный кадр в телевизоре важен. Он помогает одним узнать, а другим не забыть о подвиге. Да что тут говорить. Пока чтят героев, народ жив. Однако не всякому хочется с речами важными выступать. У многих это такой болью в сердце отзывается, что слёзы льются, не остановить. Я как-то в построении там участвовал, так пока батюшка молитву читал у меня ком в горле с кулак стоял. Тяжело это. Ты только задумайся, что там произошло.

Никита присел на корточки и тоже стал перебирать, сортируя трубы, скопировав действия соседа:

– Про Ольгинский кордон мы сочинение писали. Я в казачьем классе учусь. Мы героем чтим и не забываем.

– Вот ты мне скажи без сочинения, что там было? – уставился на мальчика сосед.

– В 1810 году горцы напали. Казаки отразили. Но головы сложили, – Никита вздохнул, замолчал на минутку. – У воинского сословия судьба такая. Я вырасту тоже пойду по стопам отца. Как и он поступлю в Краснодарское Высшее Военное Училище на военно-транспортную авиацию.

– О, так это у тебя тренировочный полёт сегодня был, – хохотнул дядя Игнат.

– Храбрости учусь, с горки в плавни съехал, – выставил подбородок паренёк.

– Молодец. А я тебе так скажу – храбрость только в настоящем бою испытать можно. Ты отчеканил, что всё у вас там, в классе, как по кальке. Не спеши. Представь, что сам оказался среди отряда казаков меньше двухсот человек, на которых надвигаются четыре тысячи воинов. Подмога не успеет. Предупредить остальных и задержать врага задача. И то ненадолго, чтобы пара станиц за спиной выжили. Всё. Это не только про личный героизм. Это про ответственность война, защитника родной земли своей, про верность присяге и самопожертвование, – пепелил взглядом дядя Игнат.

Губы Никиты сжались. Перед глазами вспыхнули баталии, нарисованные пожилым казаком и факты из учебника «История Кубани».

Подбородок паренька подрагивал, а он, выговаривая каждое слово, словно цитируя строки из параграфа, произнёс:

– Отряд полковника Тиховского вышел из укрепления, услышав мольбы пленных. Казаки сражались с пешими и конными. Когда кончились снаряды, перешли в рукопашный бой и рубили шашками.

Мальчишка стих. Голос не слушался. Тело бросило в жар.

«Почему я раньше этого не понял? Герои – это обычные люди, все хотят жить, но они своими жизнями готовы пожертвовать, чтобы жили другие», – плечи мальчишки невольно передёрнулись от пришедшего откровения.

Дядя Игнат подошёл ближе и приобнял его:

– В мирное время жизнь надо беречь. А коли в ратном деле находишься, так пуще всего надобно беречь братьев по оружию. Сам погибай, а товарища выручай. По-другому никак.

Никита прокашлялся, чтобы удержать неожиданно появившуюся слезу:

– Давайте, я вам помогу. Что тут ещё надо делать?

Оставив все заботы о двухколёсном друге, он сначала сортировал кучу железа, а затем брал уроки сварки инверторным сварочным аппаратом. В защитной маске мальчик наблюдал, подавая электроды, как дядя Игнат соединяет одна за другой части ограды. Контуры забора постепенно стали вырисовываться.

«Это будет не просто ограда. Это будет не только добротно, но и красиво», – улыбнулся Никита стройным рядам секций забора.

– Вдвоём работа спориться. Спасибо тебе за помощь, – поблагодарил сосед.

– Давайте и покрасим вместе? Только я к бабушке сначала сбегаю, предупрежу, – подпрыгнул Никита.

– От помощи не откажусь, сынок, – обрадовался дядя Игнат и посоветовал, – ты тока переоденься, чтобы дома не влетело потом.

Никита выбежал на улицу. По грунтовой дороге, пролегающей посреди набирающей силу травы, и теснящимися вишнёвыми деревьями навстречу ему шли ребята с велосипедами, бойко что-то обсуждая.

– Айда с нами в плавни? – выкрикнул Толик.

– Некогда мне, – с важным видом заявил Никита.

– Бросай всё, пойдём испытывать Колькин новый велик! – позвал Миша.

– Нет. Спасибо. Мой утром испытывали. Не ездит теперь, – закрутил головой мальчик.

– Что ты, как девчонка? Пошли! Или боишься убиться? – стал дразнить Толик.

– Ничего я не боюсь! Но жизнь беречь надо: не война, чтоб так рисковать, – вспоминая слова дяди Игната, вымолвил Никита.

Ребята остановились.

Толик прогундосил:

– Это тебе дядя Игнат сказал?

– Да.

– Вот ты, таким как он, трусом и вырастишь! Он никогда на полевые сборы не ходит, и ты прятаться будешь! – расхохотался Толик, запрыгивая на велосипед. – Вперёд! В атаку!

Мальчишки понеслись к горке, провожаемые грустным взглядом Никиты.

Грозовым облаком он поплыл домой. Чувства обиды и досады терзали его, добавляя силы в движения. Он захлопнул калитку так, что бабушка, которая развешивала во дворе бельё, подпрыгнула и обернулась.

– Никитка, это ты шумишь? Чего нос повесил? Не помог сосед? Заходи в кухню, я пирожки с картошкой пожарила и дяде Игнату снесёшь, – затараторила бабушка.

– Ба, дядя Игнат трус? – вымучил вопрос внук.

– Кто это тебя на такую глупость надоумил?! – усмехнулась старушка.

– Толик сказал, что он на сборы не ходит. А это правда, я его никогда там не видел. Все мужики ездят пострелять, а он нет.

– Зачем только глупости такие повторяешь? Игнат Антонович служил вместе с твоим отцом. Не в одной горячей точке был. А после ранения в офицеры запаса ушёл. Какой же он трус? Ты папку расспроси. Ваши военно-полевые сборы для него так, семечки. Что он там забыл?

– Бабушка, он должен ребятам это рассказать! – вскричал Никита.

– Солнце моё, самому про свои подвиги говорить – это гордыня. Уважать надо старших, да вопросы задавать, чтобы разобраться, что к чему, а не поносить почём зря, – бабушка подтолкнула внука в кухню.

На обеденном столе лежало тесто, и стояла капустная начинка. Бабушка готовилась к жарке новой партии.

Никита устроился на скамеечке, поставив перед собой табурет с тарелкой пирожков:

– Вкусно бабуля.

– Ешь, родной. Для тебя старалась. Поделиться с соседом не забудь, – расцвела в улыбке старушка.

Закончив со своей порцией, Никита набрал гостинцы в подготовленный бабушкой бумажный кулёк.

– Я пойду к дяде Игнату до вечера. Помочь пообещал. А потом мы с тобой одну вещь сделаем, – серьёзно заявил мальчик.

– Хорошо. Что за вещь? – полюбопытствовала бабушка.

– Хочу вместе с тобой список людей составить, тех, кто «за кадром» помогает. Потом в школе ребятам покажу. Пока помнят героев, народ жив.

Настоящий казак

Казачья станица гудела третий день, отслеживая показательные выступления казачат, которым кому шесть, а кому чуть больше лет отроду. Конечно, и старшие показывали свою удаль. Такая она, казачья Казарла*, прокатилась по всей округе, открывая начало сезона военно-полевых сборов.

Густые брови наставника всё сильнее сходились на переносице. Никита боялся встретиться с ним взглядом. Он лучший, а тут и в первую десятку не попал. Как это могло произойти с ним, с надеждой всего клуба. Подвёл, да и всё тут.

– Продолжим тренироваться, в следующий раз всё будет по-другому, – похлопал его Ильич по плечу.

– Угу, – только и смог ответить Никита учителю.

«Ну как? Как это могло произойти?» – думал мальчишка, пиная подвернувшийся камень.

А тут, как назло, сосед Толик бежит наперерез и машет медалью. Куда не глянь одни счастливые лица.

– Ты чё не слышишь? Я тебя зову, зову! А ты идёшь и даже ни разу не обернулся! Фотограф ушёл, без тебя фотографировали, – тараторил Толик, смахивая капли пота.

– Не охота мне, – буркнул Никита, оттирая грязь и засохшую кровь на расцарапанных руках и продолжая идти к отцовской десятке.

– Болит, да? Хочешь, за зелёнкой сбегаю? – предложил Толик.

– Незачем. И так заживёт, – буркнул мальчик.

– А ты чего там замешкался? Ты же след в след за мной шёл. Я думал, что первые места с тобой займём!

«Вот в каждую бочку чоп», – подумал Никита и, насупившись, ответил:

– Пальцы соскочили с верёвки, когда через ручей переправлялся.

– Так ты это, может снаряжение закрепил плохо. Вот оно и перекрутилось, – стал искать причины неудачи сосед.

– Да нормально там всё было. Это Колька меня дёрнул, когда пробирались через окопы. Деранул и обогнал. А я кое-как поправил и побежал. Время-то тикает.

– Да, не повезло, – протянул на распев Толик. – А с фланкировкой что?

Никита выставил вперёд ободранные ладони:

– Ты посмотри на это, как ими шашкой восьмёрки выписывать?

– Так вот почему ты из винтовки стрелял криво и ножи плохо метал. Такое долго заживать будет. А ко мне, между прочим, сам атаман подходил и руку пожал. Любо, говорит, когда настоящих казаков растим. Прямо так и сказал, – похвастался Толик.

От этих слов совсем обидно Никите стало. Что там обидно, даже завидно. Он посмотрел на довольное лицо соседа.

«Ну не бить же его за то, что он справился, а я нет?» – грустно подумал он, сломав ветку ивы, и тут же скривился от пронзившей ладони боли.

– Давай, пока. Мои ждут уже, – бросил он через плечо и ускорил шаг.

– Ну, пока. Ты это, завтра забегай, погуляем.

Никита, изо всех сил пытался не показать своего настроения. Родители пригласили родню на званый ужин, по случаю участия сына в игрищах. Казачонок еле досидел за столом, выслушивая одобрительные отзывы отца о других ребятах.

«А обо мне ни слова», – пронеслось в голове мальчишки.

Но вот брат отца повернулся к нему:

– Не вешай нос. Будут и на твоей улице награды.

Деваться было некуда. Никита молча кивнул:

– В следующий раз повезёт.

Наконец, проводили последнего гостя. Мать разрешила не помогать с уборкой, отправив сына спать.

– Да какой тут может быть сон? – прошептал Никита, добравшись до спальни.

Он, как был в камуфляжной форме, так и опустился на пол, удрученный и подавленный.

«Сейчас немного посижу и пойду, душ приму» – решил Никита, боясь встретить отца в коридоре и напороться на неприятный разговор.

Он просидел так довольно долго, уставившись в одну точку на стене, где рядом с иконой Николая Угодника алела кубанка, и красовался кинжал, подаренный дедом Ваней, которого уже год, как нет с ними. В голове Никиты прокручивались слова дедушки: «Кто, если не казаки, за родину стоять будут? Не липовый казак с любым испытанием и бедой справится, не осрамится!».

А о себе Никита кисло думал: «Кому такой липовый казак, как я, нужен? Если даже в глазах мамы с папой нет гордости за меня, хоть я и участвовал…».

– Что это, если не срам?! – прошептал он и стукнул с размаху кулаком по ковру.

Глухой треск раздался во дворе. Никита резко вскинул голову.

«Это не я», – подумал он, вслушиваясь в тишину ночи и устремив взгляд на колышущиеся занавески.

Было глубоко за полночь. Тёмные тучи бороздили небо, не давая пробиться лунному свету.

«Странно, может, показалось?» – стал успокаиваться Никита, направляясь к окну.

Он распахнул створки шире в надежде, что свежий воздух нагонит сон и позволит уснуть. И тут мальчик увидел, что их пёс взобрался на будку и поскуливает. Баклуш был очень старым, умным и смиренным псом, который добросовестно нёс охранную службу. Такой манёвр был очень странным поведением. С этими мысли Никита спустился во двор. Он сделал первый шаг с крыльца и подпрыгнул на месте, едва удержавшись от падения. Нога по колено влетела в холодную воду.

– Наводнение! – закричал Никита неистовым голосом и, спотыкаясь, вбежал в дом.

Мать в ночнушке выбежала в коридор:

– Ты чего кричишь?

– Наводнение! Буди отца! Поднимайся на чердак, а я за бабушкой! – закричал Никита и помчался в летнюю кухню.

 Река не единожды выходила из берегов, но такого малец ещё не видел. Пробираясь сквозь плавающие мусор и размокшие коробки, в которых мама сушила листья малины, Никита быстро продрог. Мокрые штаны стесняли движение. Он едва не напоролся на забытую лопату, которая плюхнулась со всем рядом. Маленькое расстояние, на которое обычно требовалось не более минуты, теперь превратилось в непроходимую илистую западню. Словно в страшном сне, движения Никиты сковала неведомая сила. Наконец, ноги уперлись в ступеньки кухни. Вода поднялась уже выше колен и заливалась в открытую дверь. Бабушка не любила кондиционер, поэтому уходила спать на свою любимую кухоньку, где имелась комната для гостей. Она открывала окна и двери и отдыхала в ночной прохладе.

Стараясь не напугать старушку, Никита позвал:

– Бабуля, просыпайся, бабуля!

Кряхтя и охая, бабушка спросила:

– Никита ты что ли? Мать воды наказала отнести?

– Я бабуль, я. Только воду нести не надо. Вода сама пришла.

– Что?! – охнула старушка.

– Бабушка, наводнение! Говори, что брать, и я тебя в дом отведу. Отец, наверное, уже лестницу на чердак поставил.

Путь в дом занял ещё больше времени. Вода всё прибывала. Страшный хруст со скрежетом ознаменовал, что ворота не выдержали, обнажив картину бедствия. Мимо проплывали автомобили, уносимые потоком в неизвестность. Торопясь увести старушку в дом, Никита споткнулся и ушёл на мгновение под воду. Тина врезалась едким запахом в лёгкие. Отплёвываясь, казачонок снова подхватил бабушку и затащил её в дом.

Мать уже сидела на чердаке, перебирая сложенные сумки с документами и размещая габаритные вещи на просторной крыше веранды. Отец сновал туда-сюда, добавляя какие-то нужные на время эвакуации предметы.

– Никита! Наконец-то! Слава Богу! – воскликнула мама и, не сдержавшись, заплакала.

– Говорил же – не волнуйся! – отозвался отец.

Он бегло посмотрел на сына и старушку:

– Держитесь. Всё будет хорошо.

Вдвоём с папой они помогли взобраться бабушке.

– Что помочь? – кинулся к папе Никита.

– Проверь в своей комнате, может, для школы, что нужно будет.

Сын помчался выполнять. Набивая рюкзак учебниками, он вспомнил, что в машине осталась его шашка.

«А ворот-то теперь нет», – вспомнил мальчик.

Не медля ни минуты, он сиганул в окно. Вода снова поглотила его с головой. В ушах звенело от волнения. Никита вплавь добрался до автомобиля. Отец никогда не запирал его, но из-за нанесённого ила двери отказывались подчиняться. Открытое водительское окно оказалось весьма кстати. Он уже был готов, словно кошка, юркнуть в салон, как услышал какой-то звук, будто кто-то плещется. Никита поднял взор. Никого. Показалось. И тут Никита заметил Баклуша. Старый пёс из последних сил старался удержаться на воде. Его смыло с будки и он, пытаясь спастись, запутался в цепи и не мог взобраться обратно. Машина качнулась. По телу мальчишки пробежала дрожь. Автомобиль вместе с ним вытягивало на улицу. Никита посмотрел в салон, затем на Баклуша и прыгнул воду. Отстегнув, обезумевшего от страха пса, он крепко схватил его и, прижимая к себе, поплыл, одной рукой загребая холодную воду.

На рассвете измождённая семья увидела масштаб ущерба от разгулявшейся стихии. Там и тут плавали обломки построек и изломанные ветки деревьев. По всей улице грязную воду покрывала разнообразная домашняя утварь. Куда хватало глаза, Никита видел разрушение. Река затопила и соседские дворы, выгнав людей на крышу. Усталые люди сидели или переминались с ноги на ногу.

«Это же Толик!» – помахал Никита, разбудив, спящего около него Баклуша.

– Привет! А у нас все цыплята потонули, – прокричал сосед.

Отец Никиты чуть поморщился и громко сказал:

– Зато вы все живы!

– Эх, шашку жалко, – пробормотал Никита.

Отец потрепал сына по макушке:

– И что шашка? Ты человек! Ты живое существо спас! Вода спадёт, заберём твою шашку. С боевым крещением, сынок.

*Каза́рла – традиционный вид соревнований у казаков.

**Фланкировка – вид владения холодным оружием, заключающейся в выполнении боевых приёмов одной или двумя шашками одновременно, применяется для разогрева сухожилий рук непосредственно перед боем или как гимнастика.

Муляж

В подготовке к празднованию Дня Великой Победы станицу украсили. Там и тут развевался российский триколор вместе с советскими знамёнами. На мемориалах и обелисках пахло свежескошенной травой и краской. Не покладая рук трудились односельчане. У каждого в семье это значимый важный день. Готовились столы к приезду родственников. В этот раз в стране первые десять дней в мае оформлены приказом президента как нерабочие. Однако, несмотря на все радостные и волнительные хлопоты, казачата были настроены по-деловому.

Коля прохаживался по учебной комнате в штабе. Открытое настежь окно дарило приятное тепло и свежесть весеннего дня. Толик, Миша и Никита сидели с сосредоточенными лицами.

– Итак, Николай Романович сказал, что будет в этот раз проверять нашу бдительность на предмет выявления террористических атак, – присел на стол перед ребятами Коля. – Поскольку он меня назначил старшим в нашей группе, я предлагаю следующее. Во время парада мы распределимся в толпе. И будем наблюдать за подозрительными гражданами.

Толик поднял руку:

– Мы на Пасху так делали. Неудобно.

– Что конкретно неудобно? – напрягся Коля.

– Мы ниже ростом большинства. И если подавать сигнал, то сам теряешься в толпе, – пояснил Толик.

– А телефон на что? – хмыкнул Коля.

– Не у всех он есть, и его не слышно, когда много людей вокруг, – поддержал брата Миша.

– Хорошо, убедил. Но, как говорит наставник, «критикуешь, предлагай.

– Я думаю, что нам надо найти наблюдательные пункты по мере следования шествия, – неожиданно тихо проговорил Толик.

– И что это нам даёт?

Толик умолк, а Миша толкнул его в бок:

– Это для того, чтобы сфоткать марширующих. А так – токо мешаться под ногами у полиции будем.

– М-да, – протянул Никита. – Даже если мы станем на возвышении, и будем махать флажками по условному сигналу, это ничего не даст. Нужна система.

Коля встал и, подводя итог разговору, заключил тоном начальника:

– Давайте так, пацаны, сейчас обед. Айда домой. А вечером соберёмся у меня во дворе и продолжим. Может, что и придумаем, – встал Коля.

Ломая головы над созданием системы, мальчишки-соседи пошли по домам, даже по дороге, пытаясь найти надежный способ выявления нарушителей закона.

Открывая свою калитку, Коля попытался взбодрить команду:

– Я понимаю, что всем хотелось бы предложить, что-то путное. Но зная, изобретательность Николая Романовича, у нас это вряд ли получится. Он же полицейский. Постоянно сталкивался с различными угрозами. Подстроенное им ещё никому не удавалось распознать. И возможно, чтобы получить зачёт, мы просто должны строго следовать тому, чему он нас учил.

Ребята в знак согласия закивали.

– Одно дело показать, что мы его перехитрили, а другое дело – не завалить задание, – воодушевился Никита.

– Вот именно! – обрадовался Миша.

– Тогда до вечера. Приходите с тетрадями. Будем лекции все вместе повторять, – подытожил Коля.

У Николая во дворе под навесом стоял длинный деревянный стол с лавками по бокам. За ним ребята и устроились. Каждый хотел высказаться, в итоге через пару минут уже ничего нельзя было разобрать в их выкриках.

– Давайте не перебивать друг друга. Я понял, что самые умные уже прочитали записи. Нам надо, чтобы вся группа владела знаниями. Толик расскажи всем, какие бывают внешние признаки преступников, – остановил спорящих Коля.

– В том то и дело, что они, как правило, одеваются неприметно. Их можно распознать только по подозрительному поведению, – пожал плечами Толик.

– Миш, что для нас подозрительное поведение? – копируя манеру наставника, продолжал Коля.

Миша хмыкнул:

– Смотря где. Вот, например, может кто-то просто так топчется без повода на одном месте, а может просто ждёт кого-то человек, как угадать? Не все же преступники.

– Нам говорили, что надо заговорить с таким человеком. Он сам себя выдаст. Нервы сдадут, – хихикнул Никита.

– Ну, да, типа привет, ты не террорист случайно? – кривляясь, проговорил Толик.

Ребята дружно рассмеялись.

– А хотя бы и так, если уж совсем ничего в голову не придёт. Но лучше сообщить, кому следует. А то, вдруг на нём взрывчатка, и она сдетонирует, – серьезно посмотрел на мальчишек Коля.

Хохот тут же прекратился.

Миша выпалил:

– Я вспомнил. Надо обращать внимание на тех, кто не по сезону одет. Под одеждой бомбы прячут.

– И те, кто с огромными сумками или рюкзаками тоже попадают под подозрение, – шмыгнул носом Никита.

– Правильно на праздник с чемоданом не ходят, – похвалил Коля.

– А ещё такие люди часто оглядываются, – встала своё мнение Юля, которая тихо подкралось с куклами, и уже какое-то время наблюдала за ребятами.

– Верно, сестричка, – подмигнул Коля младшей. – Злоумышленник переживает, что за ним следят, и ведёт себя, как дёрганный.

– Или, наоборот, заторможено. Как робот. Намеренно хочет притвориться, что нечего не испытывает. Такой себе на уме. Типа, я тут мимо прохожу, – сощурил взгляд Миша.

– Прям как ты, когда вчера у мамы пирожки таскал, – хохотнул Толик. – Помню, как она у тебя что-то спрашивает, а ты замер и как глухой переспрашивал «А? Чё?».

– Вообще-то, я для нас двоих старался, – обиделся Миша.

– Я ж для дела рассказал, – примирительно толкнул брата в бок Толик.

– Что-то ещё? – спросил Коля.

– Я хотел добавить, что злоумышленники потеют и бледнеют сильно. Но по нашей кубанской духоте этот признак ничего не даёт, – медленно проговорил Никита.

– Даёт. Если мы в помещении с кондиционером. Всем хорошо. А один кто-то по́том обливается, – подметил Толик.

– Да, только мы не в помещении завтра будем.

– Итак, образ врага выстроился. Мы знаем, на кого обращать внимание, – хотел закончить собрание Коля, но тут его взгляд упал на коробку с кукольной мебелью, которую притащила с собой Юля. – А теперь, давайте обсудим, что за подозрительные предметы могут быть оставлены злоумышленником.

– Тут всё просто. В первую очередь бесхозные вещи. Потом всё что имеет антенну или тикает, – протараторил Толик.

– Молодец! Любые объекты с батарейками, проводами или изоляционной лентой не должны остаться незамеченными, – дополнил Коля.

Юля встала:

– Коль, чуешь? Нас мамка зовёт.

– Чую, чую, – ответил Коля сестре и повернувшись к ребятам, как старший, выдал указание. – Лады, ребят! Завтра в семь утра у школы. Обойдём место, где классы формировать в колонну будут.

– Не рано? – удивился Никита.

– В самый раз. Никто мешать не будет, – улыбнулся Коля и отстучал барабанную дробь по столу.

Ранним утром казачата направились в школу.

– Коля просил разными дорогами идти, – напомнил Толик, сонному брату.

– А, ну да, – зевнул Миша. – Если Николай Романович будет убегать незамеченным, мы его увидим и проследим, что и где он припрятал.

Толик рассмеялся:

– Мне тоже кажется, что террорист у нас только один, который всё время нам что-то подкладывает.

– Смотри, какой-то мужик с рюкзаком вышел из ворот школы, – свёл брови Миша.

– А то ты не знаешь, что через школу многие ходят, чтобы путь сократить.

– Тю, точно. Застращали меня в конец.

Четвёрка в парадной одежде собралась, как и было договорено, у крыльца в школу.

– Происшествия? Наблюдения? – осмотрел ребят Коля.

– Никак нет! – отрапортовали те хором.

– Принято. Слушайте инструктаж! Ни к чему не прикасаться. Наше дело обнаружить и доложить. Напоминаю, что наставник как-то раз краской начинил муляж и пацаны её долго с себя и со стен отмывали. Нам такого позора не надо, – поучал старший группы.

На лицах ребят заиграли улыбки. Все хорошо запомнили этот урок рисования от Николая Романовича.

– Если вопросов нет, тогда сейчас проведём осмотр вверенной территории. Толик ты на школьный стадион. Никита внутренний двор. Миша у тебя внешний периметр по забору. А я осмотрю входы в здание, – скомандовал Коля.

От инспекции участков ребят отвлёк крик Миши:

– Я нашёл!

Мальчишки прибежали туда, где стоял довольный Миша. В паре метрах от входных ворот в кустах лежал неприметный коробок серого цвета.

– Давайте сфоткаемся с этим, – предложил Толик.

Никита достал телефон и стал снимать ребят.

– Главное не трогайте, а то вдруг бабахнет, – хохотнул Миша.

Удовлетворившись сделанными снимками, Никита посмотрел на часы.

– Ещё рано. Что будем делать? – спросил он и добавил, – Коль, хватит хмуриться или тебе не нравится, что задание выполнено, и ты уже не начальник нам?

– Странный какой-то муляж. У нас в штабе таких не было. Я специально проверял, – отозвался Коля.

Казачата притихли.

– Звони наставнику, – дернул Никиту ошарашенный Миша.

– Давайте отойдём подальше, – стал оттеснять Толик друзей.

– Трубку не берёт. За рулём, наверное, – отчитался Никита.

– Хорошо. Значит, скоро будет, – обнадежил Коля. – И давайте завершим начатый обход. Миша ты охраняй, а остальные вперёд.

Ребята разбежались. Миша посмотрел на коробок. По спине пробежали колючие мурашки. И тут за спиной он услышал приветствие одноклассника.

– Миха, здорово!

– Привет! Ты чё то рано?

– Да, родители подвезли. А ты чё здесь стоишь, пошли на крыльце на перилах присядем.

– Дим, я на посту.

– А понятно. В зарницу играете, – Дима начал оглядываться. – Что караулишь-то? А вот оно что!

Дима полез в кусты. Миша рванул за ним.

– Стой! Нельзя!

Завязалась потасовка. Дима, который был крупнее Миши по телосложению, медленно продвигался вперёд, легко отодвигая нападки одноклассника. И вот Миша пошёл в наступление всеми известными ему приёмами. Он завалил Диму на землю.

– Ты чё делаешь?! – заорал покрасневший от злости Дима.

– Отойди, хуже будет! – схватил Миша за ноги одноклассника и, не давая ему встать, оттащил в противоположную сторону.

– Ах так?! – Дима подобрал камень и зашвырнул его в кусты.

Раздался резкий хлопок, как от пробитого колеса. Миша упал рядом с Димой.

– Эй, это чего? – испуганно вскричал Дима.

Подбежал Коля:

– Вы как?

– Да что у вас тут происходит? – вскочил Дима.

Миша показал порванные брюки:

– Оглушило маленько и вот.

– Чепуха! Вставай! Николай Романович полицию вызвал. Там один тип в рюкзаке гранаты нёс. Из музея стащил, представляете?

– Бабахнуло-то что? – отряхивался Дима.

Коля посмотрел в кусты.

Коробка сместилась левее и дымилась.

– Бежим, – Коля увлёк за собой ребят, таща всех за территорию школы.

Подъехала полицейская машина. Наставник с Толей и Никитой вышли из-за угла, ведя мужчину, скрестив ему руки за спиной. Они направлялись по тротуару к воротам, прямо к тому месту, где дымился подозрительный коробок.

Коля закричал:

– Уходите!

Те остановились. Раздался взрыв.

Полицейский патруль тут же среагировал, передав по радии:

– Последний объект обнаружен.

Задержанным оказался тот самый мужчина, которого встретили утром близнецы. Миша и Толик густо покраснели, осознав какую непростительную ошибку совершили.

– Это мы виноваты. Если бы, мы предупредили всех, что его видели у школы, то этого бы не случилось, – промямлил Толик.

Наставник сухо произнёс:

– Главное, что вы дальше отработали по инструкции. Я не устаю вам повторять: устав написан кровью. Бдительность – это не паранойя. Это забота о ближнем.

Свеча памяти

Посреди яблоневого сада в небольшом доме, стоявшем на окраине улицы, зажёгся свет в кухне. Красивая черноволосая женщина в халате, поставила на обеденном столе свечи в алых стеклянных формочках, коробок спичек и пару пачек печенья с бутылочкой сока. Затем она проскользнула в спальню, где посапывали её трое сыновей. Взгляд остановился на часах.

«Два пятнадцать. У мужа как раз половина ночной смены на посту прошла. Пора» – подумала она.

Толик проснулся от того, что его будила мама:

– Вставай, можем опоздать, помоги братьям одеться.

Мысли быстро восстановили события прошлого вечера, едва он заметил наглаженную казачью справу*. Толик, сощурившись, прошёл в ванну. Холодная вода, окончательно согнала сон. Уже год он воспитанник военно-патриотического клуба. Братья, послушав его рассказы о жизни казаков, тоже последовали его примеру. Сегодня их первый совместный выход.

Паренёк вытер лицо вышитым рушником и посмотрел в зеркало – «Сегодня будет длинный день. Братья не подведут, всё пройдёт, как было запланировано».

– Миша! Артём! Вставайте! Нас никто ждать не будет! – стянул одеяла с братьев Толик.

Миша протёр глаза:

– Темно ещё.

– Ты что забыл? Мы же к памятнику идём, где вечный огонь горит! – засуетился младший Артём.

Миша, потащил одеяло обратно:

– Зачем среди ночи вставать? Мы же можем утром, как все, отнести цветы и всё.

– Это не обсуждается. Фашисты напали в 1941-м в четыре часа утра. Каждый год именно в это время приходят люди почтить павших. Сам или мне помочь? – снова стащил одеяло с Миши Толик и взял его за руки.

– Сам, я сам, – проворчал Миша.

– Умывайтесь, я буду одеваться и вам покажу, как правильно справу носить, – командовал Толик.

Через полчаса в свете уличного фонаря тройка поблескивая рукоятками кинжалов, стояла на крыльце, ожидая пока мама замкнёт входную дверь.

– Ну что ты там возишься? Опоздаем! – рвался Миша.

– Темно сынок, плохо видно, в замочную скважину никак не попаду, – пыхтела мать.

– Были бы у нас мобильные телефоны, мы бы тебе подсветили, – ехидно заметил Миша.

– Солнышко, будут у вас телефоны, будут. Как появится в этом нужда, так и купим, – пообещала мама, наконец-то справившись с замком.

– Все готовы? Вперёд! – осмотрел членов семьи Миша.

Толик улыбнулся:

– Веди нас, атаман!

Миша устремился первым по узкому тротуару. Толик вёл Артёма за руку, а мама шла последней. Поросший травой путь светлой полосой тянулся вдоль соседских заборов. Знакомой дорогой они приближались к центру станицы. Птицы ещё спали. Глухие торопливые шаги отдавались эхом по пустынной улице. Прохлада раннего утра не чувствовалась, благодаря добротной форме. Мама куталась в белую шаль, пряча открытые плечи. Длинное фиалковое платье без рукавов идеально гармонировало с белыми босоножками и вязаной белой сумкой. Несмотря на парадный вид, общее настроение было тревожным. Разговаривать не хотелось. Двадцать второе июня прочно засело в душе как чёрная дата для русского народа. Прадеды в борьбе с фашизмом отдали свои жизни за право существовать следующим поколениям. Слёзы бабушек, рассказывающих о горестных днях своего послевоенного детства, навсегда остались в памяти мальчишек.

– Мама, там кто-то лежит! – нарушил сосредоточенное молчание взволнованный голос Миши.

– Пьяный, наверное, – хмыкнул Толик.

– Дети, этот человек, возможно, нуждается в помощи. Идите за мной, – направилась мама к лежащему на земле силуэту мужчины.

– Ну, мама, мы же опоздаем, посмотри какая у меня форма красивая, а ребята её не увидят! – закапризничал младший.

– Настоящий казак, никого в беде не оставит. Помогите мне, – поторопила мама, отдавая сумку Мише.

Она подхватила незнакомца за плечи и с помощью Толика перевернула его на спину. Пожилой мужчина тряс руками и пытался что-то сказать дрожащими губами.

– Мама, надо в скорую звонить! – испугался Миша.

– Телефон в сумке, доставай! – указала мать.

Миша вывернул сумку. По земле покатились, звеня, стеклянные подсвечники с бутылочкой, и упали пачки печенья. Мужчина задёргал головой.

– Подожди! Дай мне печенье! – потребовала мать.

Миша неуверенным движением протянул пачку маме. Зубами она разорвала упаковку и положила в рот незнакомца кусочек печенья.

– Вот сок, – догадался открыть бутылку Миша.

Толик помог пить мужчине, придерживая его руки и саму бутылку.

Ещё несколько мгновений и незнакомец вымучил улыбку:

– Надо спешить, скоро четыре часа.

– Мы тоже к вечному огню идём. Мы вас проводим. Возьмите ещё печенье. У вас, наверное, сахарный диабет? – сказала мама, вставая с колен и беря под руку неожиданного попутчика.

– Да. Думал отца помянуть. Без завтрака, да плюс волнение. Сердце заныло так от воспоминаний. Не рассчитал сил своих, – пожаловался мужчина.

Миша с Артёмом подобрали сумку и рассыпавшиеся вещи.

– Идите вперёд. Мы позже подойдём, – сказала мама сыновьям.

– Мама, ты что? Настоящий казак, в беде не бросает! – воскликнул младший.

*Справа – казачья форма.

Военная хитрость

Мальчишки отсчитывали последние деньки летних каникул. Папа приехал забрать близнецов, которые почти два месяца прожили у тётки рядом с морем. Ребята вытянулись, загорели, как туземцы. Мишка научился плавать и нырять. Толик прятался за книжками, потому что ещё в июне прыгнул с пирса под выкрики местных пацанов. Он тогда доказал всем, что может, как они, но теперь осторожничал.

В последний вечер сестра отца снаряжала гостинцами, хлопотала на кухне, старалась найти время и для племянников, однако не забыла младших отправить спать пораньше. Поезд отходил в три часа ночи.

– Врешь ты всё! – зарычал Толька.

– Кто врет? Я вру? А ты поди и сам послушай. Папа дяде Юре может ещё что расскажет. Вон они на веранде гутарят, – хмыкнул Мишка.

– Вот и пойду, – вскочил Толик с дивана.

– Куда это ты там собрался? – появилась в дверях тётя Надя.

Оба племянника тут же вытянулись на постели.

– Что молчите? – подбоченилась папина сестра.

– Тёть Надь, а чего Мишка выдумывает! Он говорит, что наш прадед во время войны на танки с шашкой на коне скакал. И дураку понятно, что танк сильнее, – на всякий случай прихныкивая, прогнусавил Толик.

– Ага, кто-то подслушивал разговоры взрослых, – погрозила пальцем тётка.

– Я в туалет ходил, – съёжился Мишка.

Толик задумался: «Вот это да! Она тоже слышала».

Тётя Надя присела к ним на край разложенного дивана:

– Ну, что мне с вами делать? Не уснёте ведь.

Толик лёг на бок, опёрся об ковёр на стене, подпёр рукой голову и попросил:

– Расскажи нам, а?

– Хорошо, но коротко. Я не раз слышала историю той атаки, так что быстро поведаю, что там было. Мне ещё гору посуды мыть, – улыбнулась тётка. – Мой дедушка необычайно смелый был. Бабушка говаривала, что не было для него никаких преград. Когда фашисты напали, он школу закончил. Собрался он значит с друзьями на фронт идти, да не берут их. Учиться отправили в артиллерийское училище. Поумнели они там, после чего и к армии пригодились. К тому времени немцы на Кубань ворвались. Дошли уже до станицы Кущёвской. Часть Красной Армии, где служил дед, отступала. Сопротивление не давало результатов. Командиры ломали головы, как остановить врага. И тут поступил приказ кавалерийскому полку отбить станицу под прикрытием танковой бригады. Казаки прибыли раньше. Танки опоздали. Уже думали, что атаку отменят. Но командир лишь на час отсрочил атаку. В войне каждая минута на счету. Пошёл тот бой не по плану. Наши танки шли медленно, конница их быстро обогнала. Немцы открыли огонь. Казаки не дрогнули. Обрушились они лавиной на фашистские танки. Сжав зубы, неслись вперёд, во всём великолепии «Казачьей лавы»!* Немцы уже не смеялись, а обезумели от страха. Танки потеряли ориентир. Конница прорвалась сквозь огонь, и рубила шашками врага в окопах. Потом газеты по всем фронтам писали о подвиге казаков под Кущёвкой, воодушевляя солдат.

Мальчишки притихли. Воображение рисовало героические картины.

Толик насупился и, растягивая слова сказал:

– Ты говорил, что это военная хитрость такая была. Обманщик.

– Ты чего, да я сам слышал, как папа сказал, что только военной хитростью и удалось одолеть фашистов, – кинул подушку в брата Мишка.

– А ну-ка хватит! Вы мне ещё тут бой устройте, – подскочила тётя Надя.

– Он первый начал, – насупился Мишка.

– Сам первый начал, вруля! – погрозил кулаком Толик.

– Значит так, никто не вруля. Ваш отец прав, – похлопала по плечу Толика тётя Надя. – Сами подумайте, что произошло. Враг в танках, увидев людей на лошадях, расслабился и вместо того, чтобы стрелять из всех орудий, потерял время на смешки. Что это, как не военная хитрость командиров? Они сделали то, что противник не ожидал.

Лицо Толика просветлело:

– Наш прадед герой.

– Там все герои были. Теперь спать! – поцеловала тётка племенников.

На перроне папа торопил сонных близнецов:

– Стоянка поезда десять минут, не отставать!

В купе на верхней полке спиной к ним дремал пассажир. Он даже не пошевелился, пока ребята с отцом раскладывали сумки.

– Толя, давай наверх, а мы с Мишей на нижних полках, – подсадил сына папа.

Толик не сопротивлялся, ему хотелось спать, однако, когда послышался стук колёс, сон улетучился. Верхушка окна не имела занавесок и впускала в купе свет фонарей, которые периодически ослепляли мальчишку.

«Вот так, наверное, и снаряды вспышками лишали бойцов зрения», – вспомнил Толик рассказ тётки.

Он свесил голову вниз. «Уснули», – всматривался в темноту мальчик.

Он лёг подальше от края и задумался: «Смекалка с военной выучкой это беспроигрышный вариант. Главное только, чтобы башка быстро соображала. А как быстро оценить, что происходит? Как видеть так, как это делают командиры?».

Клацающий звук открывающейся двери отбросил все мысли. Толик сильнее прижался к стене. Кто-то зашерудил в вещах.

«Вор прокрался! Надо сказать папе, но как? Вдруг вор вооружён?» – окаменел мальчишка.

Шорохи продолжались. Тут руки незнакомца показались у пиджака пассажира-соседа.

Толик сощурился: «Воришка не знает, что я наблюдаю. Он расслабился. Значит, один ноль в мою пользу. Надо нападать, когда противник не ждёт».

Юный пассажир аккуратно вытащил подушку и бросил её в незнакомца с воплем:

– Кто там шастает?!

Проснулись все. Воришка распластался на полу, ударившись при падении о поручни. Через мгновение, охая и ахая, в купе прибежал проводник.

Когда всё закончилось, растроганный сосед по купе, поблагодарил Толика, пожав ему руку:

– Ты молодец! Не растерялся. На будущее мой совет таков. Не лезь в драку, если можешь её предотвратить. Если честно, я чуть не помер от твоего крика, да и воришку жалко. В карманах-то пусто, а он сотрясение заработал.

*«Казачья лава» – боевой порядок во время атаки у казаков.

Рыбалка

На Кубани для рыбаков раздолье. Кто-то сидит в лодке с удочкой в лиманах, кто-то выходит на речную охоту на берег. Разнообразие рыбы и её доступность радует и профессионалов и новичков. Река Псекупс там, где она впадает в реку Кубань, является одним из излюбленных мест станичников. В этом месте можно встретить людей круглый год. Картинная живая природа позволяет любителям ловли насладиться здесь не только дарами реки, но и первозданным великолепием и тишиной.

Казачата, крадучись, пробирались сквозь камыши на резиновой лодке, одолженной у отца Коли. Одетые в защитные цвета ребята и лодка камуфляжной расцветки были незаметны. Ничто не должно испугать рыбу. Всё должно быть, как она привыкла в одной зеленоватой гамме.

– Что Толик добудем сегодня щуку? – налегал на вёсла Коля.

– Может с сомом повезёт, – мечтательно протянул тот.

– Когда вы сома в последний раз видели? Карась, окунь, да мелочёвка всякая. Вот и весь улов, – хмыкнул Миша, помогая Коле одним веслом.

– А что? Отец говорил, что раньше много тут сома водилось и сейчас больше ста видов в реке обитает, – вскинулся Толик. – А ты если бы спал меньше, то с четырёх до пяти утра у нас было бы больше шансов всю эту рыбу выловить. Все же знают, что в августе это лучшее время для ловли.

– Подумаешь, чем тебе с восьми до десяти часов период не нравится? Дед говорил, что это самое благоприятное время, – вспыхнул Миша.

– Тише вы, рыбу распугаете! И так меньше часа ловить осталось, потом только после шести вечера клёв будет, – грозно шикнул Коля.

Дальше тройка переговаривалась лишь изредка. В основном пользовались жестами. Ребята разбросали приманку, выставили удочки и застыли, следя за поплавками. Солнце припекало всё сильнее. Воздух на реке сменился со свежего и бодрящего на ильный и тяжёлый. За час им удалось наполнить две полные сетки. Поделив улов на три ведра и залив речной водой, довольные результатом, казачата собирали вещи на берегу, как вдруг почувствовали скверный запах дыма и гари.

Коля встревоженно спросил:

– Это с какой стороны несёт?

– С полей, по-моему, – приставил руку козырьком Толик.

Миша полез на дерево и через минуту закричал:

– Пацаны, там уже часть поля в огне! К балке подбирается. Ветер сильный, быстро пламя распространится. До камыша немного осталось. Надо пожарных звать!

– Толя, ты самый шустрый, беги к Михалычу, он дружину казаков на тушение возьмёт и пожарных вызовет! – тут же сообразил Коля.

– А вы как? – задёргался Толик.

– Пламя сбивать пойдём! Беги! – уверенно крикнул Коля.

Миша слез с дерева.

– Чем сбивать-то будем? У нас только три ведра и те с рыбой, – озадачился Коля, разводя руками.

– Тут вёдрами не справиться. Резиной сбивать надо, – растерянно проговорил Миша.

– Так у нас ни древка, ни резины, чтобы такую приспособу соорудить, какой дружинники поля тушат. Хотя, смотри! – Коля показал на лодку. – Мы ножами вырежем из дна лодки шлепки и к удочкам леской примастырим!

Мальчишки наспех распороли лодку и вытянули леску из удочек. Но прикрепить к тонкой палке никак не удавалось.

– Колька, время идёт, на удочки не цепляется! – закричал Миша.

– Вижу! Вот что, бери вёсла! К ним прикрутим! – отбросив удочку, паренёк выхватил весло.

Работа заспорилась. С двумя прихлопками казачата устремились к полю. Дышать нечем. Горячий, тошнотворный дым окутал ребят на подходе. Они вдоль реки оббежали основные клубы дыма и оказались на узкой кромке земли, где языки пламени, облизывая стерню, подбирались к зарослям камыша.

– Нельзя допустить, чтоб камыш загорелся! – крикнул Коля.

– Знаю, его так просто не потушишь, тока чем тут дышать! – отозвался Миша.

– Маски! Снимай майку, намочим и на лица повяжем!

– Точно!

Тем временем Толик добрался до станицы. Во рту пересохло. Жутко хотелось пить. Он вбежал во двор крайнего дома, перепугав своим видом хозяйку.

– Дайте позвонить! Там пожар! – закричал взмокший мальчик с побелевшим лицом.

Вечером грязный и усталый Коля добрался домой.

– Где тебя носило? – выскочила встревоженная мать. – Целый день пропадал!

– На рыбалке был, – выдохнул мальчик.

–А отцова лодка где? – всплеснула руками женщина.

– Для дела нужна была, – понурив голову, сообщил Коля.

Мать внимательно посмотрела на сына:

– Для дела?

В этот момент у двора остановился УАЗик.

– Кто это там, на ночь глядя? – пошла к калитке мать. – Михалыч, какими судьба́ми?

– А вот героев разыскиваю, пока мы ландшафтным тушением занимались, пареньки-то наши домой разбежались. Хочу каждому руку пожать, настоящими мужчинами растут! – ставя ведро с рыбой, отозвался начальник дружины.

Боевая тропа

В новом микрорайоне ребята быстро знакомились на игровой площадке. Притирание характеров шло с переменным успехом. Малыши уже сдружились, а те, кто постарше, продолжали важничать и соперничать и в школе, и во дворе.

Когда в школе Никита, похвастался, что в конце сентября снова идёт в двухдневный поход на хребет Пшаф, однокласснику Ване жутко захотелось поучаствовать. Он не раз видел красочные фото, и тоже мечтал там побывать.

Никита быстро решил с наставником все вопросы и обрадовал друга хорошей новостью. Отряд выступит в горы через две недели, а до этого казачата, воспитанники военно-патриотического клуба, обустроившегося в школьном тире, займутся подготовкой, куда и Ваня может приходить тоже.

– Мне подготовка не нужна, – отмахнулся Ваня. Мальчишка, убегая домой после уроков, размышлял: «Что это Никита думает, что у меня сил не хватит туда забраться? Да проще простого!».

– Тебе снаряжение потребуется, – предупредил Никита за пару дней до похода, когда они встретились на игровой площадке. – Знаешь, что надо взять с собой?

– Знаю! – не моргнул и глазом Ваня, подумав: «Пусть не задаётся, не стану спрашивать, что там за снаряжение. А то будет смеяться, что я в горы никогда не ходил».

И вот в назначенный день в шесть утра отряд выдвинулся из спящей станицы под песни жаворонков. За пару часов ребята прошли большой путь. Долина у подножия горы Пшаф была покрыта сухой травой. Солнце нагревало пропитанный влагой ущелья душный лес.

Ваня выпил весь запас воды, ещё в первые полтора часа пути. И теперь старался прятаться от прямых солнечных лучей. Но пить всё равно хотелось. Стыдно было просить воды, и он стойко шагал, вглядываясь в желтеющую листвой чащу в надежде увидеть ручей, подъедая какие-то кислые ягодки, которые росли по обеим сторонам тропинки. Тропа поднималась выше, и Ванины кроссовки предательски соскальзывали с каменистой дорожки, покрытой серо-зелёным мхом. Он огляделся.

На ногах казачат были ботинки с высокими берцами или кроссовки с жёсткой рифлёной подошвой. Глубоко выдохнув, Ваня, не унывая, стал приноравливаться, держаться за стволы деревьев и валуны. Он кое-как добрался до цели маршрута, где на крошечной полянке увидел крашенный металлический крест с табличками. Позабыв о трудностях пути, мальчишка пошёл читать.

Не один десяток советских воинов сложил свои головы на юго-восточном склоне высоты 476.9. во время боевых действий в первые годы Великой Отечественной войны. Натыкаясь, на изъеденные временем гильзы, Ваня отошёл в сторону. Вдруг ему вспомнились слова родителей, что-то ёкнуло в груди, не давая дышать. Отстранённым взглядом он следил, как казачата очистили памятник от опавших листьев, протёрли мемориальные таблички, убрали сорную траву, а затем поодаль разбили лагерь.

– А когда кормить будут? – подошёл Ваня к Никите, который восседал на поваленном дереве, как на коне.

Лицо одноклассника вытянулось:

– Ты не взял с собой поесть?

– У меня есть чипсы и печенье с яблоками, но хочется чего-то посущественней, – улыбнулся Ваня.

– Мы обычно готовим на костре, но в этот раз еду брали из дома, так как из взрослых только один наставник, – открыл Никита вещмешок, показывая консервы и хлеб.

Ваня сглотнул:

– Ну, ладно, голодным не останусь.

Он прошёл к рюкзаку и достал пачку чипсов. В тишине леса стал разноситься хруст, к которому через пару минут добавилось возмущение маленькой казачки:

– Николай Романович, смотрите! Друг Никиты чипсами обедает!

– Зачем только этот бесполезный с нами увязался? – услышал чьё-то восклицание Ваня.

Николай Романович сурово посмотрел на мальчишек:

– Никуда не годится. Никита, ты в ответе за товарища, – наставник обернулся к ребятам, – несите воду, парню наполнить термос надо. Едой тоже поделимся.

Отлив понемногу из своих фляжек, казачата обеспечили Ваню водой. Он стремился пить аккуратно, стараясь не проронить ни капли. Его походная миска тотчас наполнилась до краёв самой разной едой.

Возмутившуюся маленькую казачку звали Юля. Она так Ване и представилась, всем видом показывая другим, что она взяла над новичком шефство.

– Смотри, там тропа круто поворачивает влево, а справа обрыв, – миниатюрным пальцем Юля указывала в нужном направлении.

– Здесь раскатаем походные коврики, расстояние не менее метра. Это чтобы вставать удобно было, – поучала Юля, водя Ваню по поляне.

Никита уже не мог перехватить инициативу, но не отставал, подкидывая Юле темы, которые она тут же объясняла его однокласснику. Уроки горного туризма продолжались до самой ночи.

На следующее утро Ваня проснулся, когда казачата все поднялись. Он подскочил и осмотрелся. Ночь прошла без происшествий. Спать на открытом воздухе было приятно, но жутко. Лес ночью жил своей жизнью, пугая криками филинов и стрекотом насекомых. Ребята выглядели бодрыми и отдохнувшими.

После завтрака отряд выдвинулся в обратный путь. Помня об обрыве, Ваня шёл, медленно переводя руки от одного к другому растущих по краям тропы кустарников, чтобы вовремя ухватиться. И тут он услышал крик. По тропе кубарем на него кто-то летел. Ещё мгновение и казачонок соскочит с тропы и упадёт в пропасть. Ваня сделал прыжок вперёд и в последний момент подхватил падающего туриста. Послышались вздохи облегчения и одобрительные возгласы. Казачонком оказалась Юля.

Она широко улыбнулась:

– Спасибо.

Но тут Ваня, почувствовал, что кроссовки стали соскальзывать:

– Держись!

Уцепившись одной рукой за куст, другой придерживая Юлю, он рывком развернулся, к вымытой дождевыми стоками канаве, где их падение затормозилось ершистыми булыжниками.

– Даже бесполезный новичок может пригодиться, если разум светел и душа чиста, – глубокомысленно изрёк подошедший к месту падения наставник, за которым следовали другие ребята.

– Приходи к нам в клуб, – протянул руку Ване один из старших мальчишек.

Так у Вани началась совершенно новая жизнь, теперь они с Никитой стали друзьями.

Что может девочка

В доме было тихо. Только что пронеслась гроза между мамой и старшим братом. Юля, чтобы тоже не схлопотать, спряталась в гостиной за дверью, когда они ещё только распалялись…

– Он первый начал! – топнул ногой Коля.

– Это не повод отрывать воротник на рубашке друга и бить линейкой одноклассницу! – возмутилась мама.

– Не буду извиняться! Мама, почему ты на их стороне?

– Я за тебя сын! Но почему мне приходится краснеть каждый раз, когда меня вызывают в школу? Драться нельзя! Бить других не хорошо, тем более девочек!

– Папа меня бы понял!

– Вечером и с папой поговоришь, а сейчас ты наказан. Из комнаты ни ногой!

Мама ушла, хлопнув дверью. Юля оправила оборочки на цветастом платьице и, прихватив плюшевого котёнка, прокралась к кухне. Было слышно, что мама рассказывает по телефону отцу о случившемся. Затем она позвонила подруге. После фразы: «Лариса, уму непостижимо, что мой опять натворил!», Юля сообразила: «Это надолго». И девочка пошла к брату, понимая, что мама может не один час проболтать с тёткой, хозяйничая по кухне.

Коля складывал книги в портфель, когда к нему заглянула сестра.

– К тебе можно?

– Заходи.

– Расскажешь? – примостилась на кресле Юля.

– Правду хочешь? – сощурился Коля.

Сестра кивнула.

– Ты же знаешь, мы с Петькой друзья. Это не драка! Это спарринг! Не теряем время для тренировок даже на переменах. Нам это даёт плюсы перед другими ребятами из клуба по рукопашке. А тут Ленка влюбилась в Петьку и кинулась защищать линейкой. Я её этой линейкой по спине и стукнул. Но вдруг Петька взял и обиделся, на меня кинулся. Понимаешь, драку он начал! Когда учитель нас разнимала, его воротник и затрещал. Представляешь, как обидно!

– А на прошлой неделе, что было? – поглаживая игрушку, спросила Юля.

– Ты в школу пока не ходишь, тебе не понять. В общем, девочки… Они особенные, с ними драться нельзя. Если они дразнятся, то надо не сдачи давать, а можно…, – Коля задумался.

Юля с неподдельным интересом в глазах подалась вперёд:

– Что можно?

– Так вот получается, что всё нельзя, – пожал плечами Коля.

– Идите есть! – послышался голос мамы.

– Ты пойдёшь? – встала Юля.

– Не-а, но ты мне чего-нибудь принеси, ладно? – подмигнул брат.

На полдник Юля ела творог с дольками банана и яблок. Мама пила чай с печеньем. Девочка болтала ногой под стулом, подыскивая варианты, как выпросить еды у мамы.

– А брат твой, что? – указала мама на пустой стул, где обычно сидел Коля.

– Он там задачу решает, потом поест или, хочешь, я ему бананы отнесу? – выкрутилась Юленька.

– Хорошо, возьми парочку, только с тарелкой, – покачала головой мама.

Юля быстро доела и поспешила к брату, захватив и несколько печенюшек.

– Ты на моей стороне, я это чувствую, – жевал Коля.

– Коленька, можно спрошу? – лукаво состроила глазки Юля.

– Давай, – буркнул брат, запихивая кусок печенья.

– А мне драться можно? – лилейным голоском спросила девочка.

– Папа с тобой занимается. Наставник в клубе доволен. Ты среди других девчонок по рукопашке лучшая в своей категории. Даже медали есть, каких у меня нет. Значит, можно, – уверенно кивнул брат.

Юля залилась румянцем:

– Как здорово. Ты меня тогда зови, если что. Я буду вместо тебя драться.

Коля поперхнулся и чуть не подавился печеньем.

– Ты чего сдурела что ли? Я же твой старший брат. Это я тебя защищать должен!

– А кто тебя от девочек защитит? Только я, – вздёрнула носик Юля.

Дверь распахнулась, в проёме возвышалась плечистая фигура главы семейства.

– Папа! – подскочила Юля, а брат, тихо поздоровавшись, втянул голову в плечи.

– Привет, герои. Рассказывайте, как день прошёл, – уселся папа на кресло, расцеловав макушки детворы.

– Я теперь буду драться за Колю! – выпалила младшая.

Папа наклонил голову и прищурился:

– Что-о-о?

– Он же не может драться с девочками, а я хорошо это умею делать, – закивала Юля, размахивая косичками.

Брови отца взлетели на лоб:

– Так дети, давайте-ка разбираться.

– С ума сошла, – покрутил пальцем у виска Коля.

Юля выпятила губки и возмущённо произнесла:

– А что тут непонятного? Я всё правильно помню. Наставник говорит и ты, папа, тоже, что за родных надо биться, не жалея себя. Казак должен беречь свою семью и быть ей примером.

– Вот именно казак! – хлопнул в ладоши брат.

Папа попытался усадить дочь на колени, но та выскользнула и, ожидая ответа, буравила его негодующим взглядом.

– Радость моя, если война, так и надо поступать, не задумываясь. В миру же казак почём зря кулаками не машет. Казак тело тренирует для худого дня, а казачка во всём ему подмога. Она берегиня семейного очага. Вон у мамы спроси. Понимаешь?

Дочь выставила подбородок вперёд.

– Папа, я могу с Ленкой поговорить, она меня, как казачка, поймёт и не будет Колю лупить! – выпалила Юля и убежала.

– К соседке понеслась, – хлопнул себя по лбу Коля.

– Пока она с Леной пообщается, ты мне ничего не хочешь пояснить? – отец заглянул в глаза сыну.

– Папа прости, я поговорю с Петькой, мы лучше дома у нас тренироваться будем. Из-за наших с ним битв, уже вся школа нас драчунами окрестила, – сник Коля.

– Молодец! Но извиниться, всё же придётся. Мужчина, должен признавать свои ошибки, – похлопал по плечу сына папа.

– А девчонки тоже должны ошибки признавать? – вскинул голову Коля.

– Каждый человек должен, – кивнул папа и с улыбкой добавил, – когда подрастёшь, я тебе одну народную мудрость объясню – «если женщина не права, попроси у неё прощения».

В глазах Коли вспыхнули хитринки, и он заинтригованно спросил:

– Правда? И это работает?

– Да. Только это наш с тобой секрет.

Мастерица

Лена слыла экспертом по нововведениям в моде, а также она регулярно оповещала не только подружек в классе, но и всех друзей и знакомых с быстро меняющимися тенденциями в индустрии красоты.

«Мальчики не разбираются в том, что я рассказываю, поэтому я на них не обижаюсь» – определила для себя Лена причину, почему её игнорируют мальчишки-одноклассники.

Однако во внимании одной пары мальчишек она всё же нуждалась. Точнее одного. Пети, который дружил с Колей и во всём к нему прислушивался.

«Надо понаблюдать за Петей. Казаки все равны между собой. Почему это он так уважает Кольку? Хоть сестра его Юля и клялась, что у них драки дружеские, как-то сомнительно», – поглядывала влюблёнными глазами Леночка, желая максимально защитить объект своего обожания.

Наблюдения результата не дали, но, после того как она вступилась за Петю, драки прекратились, и довольная собой Лена сфокусировалась на том, что ей нравилось.

На перемене Лена открывала корзиночку для рукоделия и пылко рассказывала об очередных веяниях:

– Смотрите, это печворк, тут из лоскутков джинса можно сделать юбку не только для кукол, но и себе. А это изонить. Так вышивка по картону называется.

Девчонки трогали руками подделки, созданные подружкой и, вздыхая, восхищённо говорили:

– Какая ты у нас мастерица, всё знаешь, всё умеешь.

Лене это очень льстило и по ночам, она, прячась под одеялом, выискивала в телефоне сайты с очередными новшествами, чтобы и дальше поражать всех вокруг.

Ноябрь напустил студёный холод, готовя жителей Кубани к зиме. Всё чаще станичники согревались у горячего чайника с печёными пирогами, начинок коих было множество в этом хлебосольном краю.

На День народного единства, когда в календаре выпало несколько выходных дней, Лена вместе с родителями и младшим братишкой, отправилась в гости к двоюродной тёте мамы, которую все звали бабушка Поля. Пожилая женщина жила одна и несказанно обрадовалась гостям. Угощение почтенной хозяйки не оставило равнодушных. Кто ж не любит наваристый борщ с чесночными пампушками и пряничные коврижки?

Бабушка Поля выслушала с удовольствием от мамы как растёт сынишка, а затем спросила Лену:

– А у тебя, что нового, солнышко?

И тут Лена словно почувствовала звёздный час для прямого эфира. Она стала сыпать незнакомыми иностранными словами как из рога изобилия, подчёркивая свою осведомлённость.

Бабушка Поля кивала головой и улыбалась. Когда Лена умолкла, за столом уже никого не было кроме неё и милой старушки.

– Дюже умная ты девонька. А ну-ка подь сюды. Давай-ка я тебе сейчас кое-что покажу, – встала бабушка Поля, приглашая Лену проследовать за ней в соседнюю комнату.

– Как интересно? Это что сундук? – заинтересованно ощупывала кованые накладки девочка на огромном ящике с крышкой.

– Помоги открыть, – сняла сверху пёстрый коврик бабушка Поля.

Они вместе подняли широкую крышку сундука. И тут девочка словно попала в диковинный мир магических предметов. Воздушные шитые сорочки, платки и шали с традиционными орнаментами яркими нитями смотрели на неё.

– Ух ты! А как называется такое вышивание? – изумилась Лена.

– По-разному. Это вышивка крестиком, а это гладью. Вот это вышивка лентами и бисером. А вот здесь вязание с бисером. Тут же у меня и кружева разные. А вот это плетение из волокон луба, стебельков разных. Макраме, как видишь, я тоже делала. Тут и вазочки, и серьги есть.

Леночка, перебирая добро, ахала не останавливаясь:

– Невероятно! Это делали женщины нашего рода в течение ста лет. А выглядит, как новое. Такое всё нужное – и одежда, и полотенца, и салфеточки, и платочки.

Пожилая женщина, улыбаясь, продолжала вытаскивать из массивного сундука всё новые сокровища. На дне ещё оставалась целая кипа не просмотренного, а Леночка уже восторженно заявила:

– Бабуля, я к тебе в ученицы пойду!

– С радостью научу. У старших много, чего припасено для молодых. Вы только спрашивайте, – растрогалась старушка.

Дорогое слово

Последний урок на неделе закончился. Учитель и по совместительству классный руководитель раздавала последние рекомендации по выполнению домашнего задания.

– Ещё четыре учебных дня и конец четверти, а потом каникулы, – захлопнул Никита учебник, так, что тот отскочил, словно резвый лягушонок.

Миша, как сосед по парте, заботливо протянул другу беглеца:

– Что там конец четверти! Скоро Новый год и подарки!

Вдруг над самым ухом ребята услышали голос учителя:

– Ещё раз повторяю: мне нужны два добровольца!

– Мы готовы! – вскочили мальчишки, поймав строгий взгляд и желая реабилитироваться за разговорчики.

– Вот и отлично. Пройдите сейчас в спортзал. Завуч Георгий Иванович раздаёт задание каждому классу для подготовки к Новогодней ёлке. Остальных прошу задержаться для оформления классного кабинета. Будем вырезать и клеить снежинки.

Никита и Миша выбежали из класса, подбрасывая портфели.

– Вот это повезло, а то, как Толик, с ножницами и клеем сейчас возились бы, – подставил ладонь Миша.

Никита звонко ударил ладонью в ответ:

– Ёлку уже установили. Я сам видел. Игрушки нам вешать не доверят. Перетащим, может пару столов или десяток стульев и домой.

Двери спортзала распахнуты настежь. Внутри техники в синей спецодежде тягали в разные стороны провода гирлянд и звуковой аппаратуры. Под ёлкой, посреди толпы добровольцев стоял завуч. Он раздавал лежащие на столе конверты.

– Как-то на это я не рассчитывал. Тут очередь, – сник Миша.

– А давай уйдём? Смотри сколько там народу и без нас справятся.

– Давай. Мне к маме на работу надо зайти. Обещал помочь с сумками. Увидимся завтра в клубе, – махнул Миша.

Тренировки в казачьем клубе проводились регулярно и прерывались лишь по церковным праздникам. В остальное время года воспитанники упражнялись в зависимости от погоды или в тире с малым спортзалом или на школьном стадионе.

– Ползать по-пластунски по мёрзлой земле испытание, к которому надо привыкнуть телу. Расслабьтесь, используйте устойчивые опоры. Вас не должно быть слышно, и, если понадобится, вы должны будете пролежать без движения и сутки, – поучал наставник.

– Ильич, может, внутрь зайдём? – спросил Никита, начиная замерзать на декабрьском ветре.

– Двигайся шустрее. Перерывы делаешь длинные. В разведке такого не будет.

– В разведке я бесшумно проползу, куда надо. А сейчас я леденеть начал, – пожаловался Никита, снимая перчатки, чтобы погреть дыханием посиневшие пальцы.

– Чтобы куда надо добраться, тренироваться надобно. Терпи!

Никита натянул перчатки. Поднатужился. Прополз ещё два метра и встал:

– Всё. Не могу.

– Такое воин не имеет право говорить. Взял задачу, выполни. Дал слово, держи. Сам сгинь, а исполни. Во время боевых действий, чтобы выполнить приказ, бойцы жизнь отдают. И это всего касается. Если мужчина слово дал, то слово его дорогого сто́ит. Вспомни подвиг Ефима Осипенко. Бросил гранату под фашистский поезд, а взрыва нет. Что он должен был руками развести и сказать: пусть, мол, едут дальше? Нет. Он схватил шест от железнодорожного знака и ударил по гранате. Пустил под откос танки с продовольствием. Да, ценой потери собственного зрения, но скольким он жизнь спас? А сколько, таких, как он, сгинуло? Мы далеко не обо всех подвигах знаем. «Не могу», понимаешь ли! Эх ты ни то не сё. Тьфу, на тебэ!

Мальчишка покраснел, как помидор и шустро ретировался на полосу препятствий. Пока не дополз до конца, голову ни разу не поднял. Остальные ребята тоже молча пыхтели.

После занятий Никита и Коля с близнецами пошли домой.

Они пересекли стадион и уже готовы были выйти из школьного двора, как Никита вскинул руку:

– Подождите!

– Ты куда? – остановился Миша перед входом в школу, видя, как поскакал Никита по ступенькам.

– Сейчас вернусь, – отозвался тот.

Через пару минут он вернулся с корветом, на котором значилось «5 В».

– Это наше задание от завуча! Так оно ещё и подписано! Как ты догадался за ним вернуться? – испуганно заморгал Миша.

– Казак своё слово держит. Обещали помочь, значит выполним, – буркнул Никита.

– Открывай, – поторопил Толик.

– Флажки расставить надо будет в понедельник, – озвучил задание Коля, заглянув через плечо Никиты.

– И из-за этого мы могли потерять доверие классной? – охнул Миша.

Щедрый вечер

Небо быстро набирало тёмно-синие тона, позволяя пробиться блеску звёзд, которые как никогда бывают яркими в морозном безоблачном вечере. Эта красота не успокаивала сегодня станицу, а наоборот разжигала огни. Смех молодежи раздавался повсеместно. Наступал Щедрый вечер. По дворам зазвучали песни-щедровки и пожелания мира и благополучия.

– К нам пришли! – вбежала Юля на кухню.

– Встречай гостей. У меня руки в муке, – попросила мама, старательно вымешивая тесто для вареников.

Из прихожей послышался гомон, а затем на кухню ворвались соседи.

– Здравствуй, хозяюшка! Мы к вам обоими семействами, как обычно, на знаменитые варенички пожаловали! – сказал отец близнецов, дав им отмашку, и те хором затянули:

Мы с добром пришли в ваш дом,

Щедровать сегодня в нём.

Песен много петь придётся,

Каждый в доме улыбнётся!

Хозяйка расцвела пышным румянцем:

– Как я рада! Тесто готово и начинки тоже. Айда вареники с сюрпризами лепить!

Как обычно, после этого предложения остались немногие желающие. Мужчины с петардами отправились во двор, а три мамки-соседушки с бабушкой Никиты и не успевшей улизнуть Юли, взялись за дело. Бойко, работая пальцами, они защепляли стройные мерешки на пузатых варениках.

Когда женщины разговорились, Юля улучила момент и всё-таки сбежала. Она отыскала ребят во дворе.

– Чё там? Скоро на вареники позовут? – оживился Толик.

– Подождёшь! Они сюрпризы ещё не все израсходовали. Их же пока в фольгу положишь, пока завернешь, – отмахнулась Юля. – У вас что, рассказываете?

– Да какой-то жидкий фейерверк получился. Отцы пошли докупать, а нас с собой не взяли. Снега мало совсем, а то бы мы тут сейчас такой бой устроили, – поведал Миша.

– Пойдёмте вареники лепить поможем, это весело! – затрясла косичками Юля.

– Ага, весело, что же сама оттуда удрала? – хмыкнул Никита.

– С вами весело будет! Из теста снежки можно делать, и сюрпризы себе выбрать и вареники, когда готовы будут, первыми узнаем! А ещё на кухне тепло…

Озябшие мальчишки наперегонки побежали в дом. С их появлением на кухне стало тесно. Но помощников не выпроводили, а попросили петь песни, которые они всем обещали.

Мише удалось пробраться к сюрпризам. «Вот оно что. Они изюм, орехи, конфеты без обёрток кладут. Монеты, гвоздики и другие несъедобные вещи они заворачивают в розовую фольгу. Красный перец в зелёную. Варят в отдельных кастрюлях. Зелёная жесткая фольга и вареники более прямоугольные получаются. С монетами же квадратные формы» – ухмыльнулся он своей находке.

Снаружи раздался треск и хлопки петард, и помощники мгновенно устремились на улицу.

Через час стрельбы голодные, пропахшие запахом пороха дети с папами стали перемещаться в гостиную за составленные два стола, покрытые белой вышитой скатертью.

Юля по маминой просьбе во всеуслышание сказала:

– Сейчас гадать будем! Если монетка попадётся, то богатый год. Если изюм – ждите приятные известия. Орехи наудачу, гвоздики к ремонту, белая нить к путешествию, а ну если кому соль с перцем попадётся, то этот солёный год пусть пролетит незаметно!

– Ага, сейчас самые смелые давиться будут, но не признаются, что перец жуют! – расхохотался папа Никиты, пихая в бок отца близнецов.

– А что я? Сам-то в позапрошлом году глотал, почти не жуя, аж слёзы текли! – прыснул от смеха сосед.

Когда шумная компания уселась за стол и дымящиеся чугунки выстроились на краю стола, Миша предложил:

– Хотите, я вам тарелки подавать буду?

– Спасибо, Мишенька, – обрадовалась мама Юли и Коли.

А добровольный помощник тем временем ухмылялся: «Сейчас я братцу соберу сюрпризики».

Сваренные вареники отличались от тех, которые видел Миша на столе в кухне. Тем не менее, мальчик применил свою геометрическую тактику и отобрал себе полную тарелку, на его взгляд, квадратных вареников. А брату-близнецу подложил прямоугольные.

Трапеза началась. Взгляды собравшихся, наполненные искорками веселья, бороздили по лицам друг друга, пытаясь угадать, что кому досталось.

Миша аккуратно раздавливал вареники вилкой: «Ух ты, только розовая фольга внутри». Он демонстративно стал разворачивать содержимое и с негодованием заметил, что фольга-то двусторонняя: розовая снаружи и зеленая внутри.

– Парень, по-моему, кто-то перемудрил, – сказал папа Никиты, заметив, что оказалось у Миши в тарелке.

Мальчишке хотелось плакать, его угораздило собрать в своей тарелке все заложенные стручки красного перца.

– Эх, Мишка, Мишка, по поступкам одного обо всём казачестве судят, – покачал головой отец.

Мама погладила пригорюнившегося сына:

– Я думаю, это хороший урок всем получился. Не рой яму другому, сам в неё попадёшь.

– Зато у меня полны богатством карманы! Я с тобой поделюсь, – просиял Толик.

– Я тоже могу поделиться, – потащил свою тарелку Артёмка.

– Мои вы хорошие, вместе вы сила, – обняла мама троих сыновей.

Операция Z

Природа просыпалась от зимнего сна, снег давно растаял, в воздухе появились первые весенние ароматы. Сегодня солнышко спряталось за тучами. Настроение Юли и Коли тоже было сумрачным. Они запалили во дворе маленький костёр, посреди которого торчала соломенная кукла. Сестра, придерживая на плечах куртку отца, присела на скамейке поодаль. Брат следил за огнём.

– А в прошлом году чучело Масленицы на стадионе жгли, гулянья были…, – тоскливо произнесла Юля.

– Раньше всё было по-другому, – хмуро проронил Коля, поправляя прутиком угольки.

– Как думаешь, боевые действия – это надолго?

– Уезжая, отец наказ дал, чтобы я, пока он не вернётся, за тобой с матерью присматривал, а надолго или нет, ничего не говорил.

– Я у подружек спрашивала, они тоже не знают, когда отцы вернутся…

Юля тихонько всхлипнула. Брат обернулся:

– Чего ноешь?

– Все тренеры по рукопашке уехали. Клуб закрыт. Концерт на восьмое марта отменили…

– Тьфу! Нашла о чём жалеть!

Сестра утёрла слёзы:

– Я не об этом жалею.

– А чё тогда ревёшь?

– Мир был. Весело жили.

– Так чтобы опять мир был, отец и пошёл сражаться!

Девочка обхватила себя руками:

– У меня в классе переселенцы из Донецка много ужасов рассказывали, а папа туда поехал…

– Я тебе один секрет открою: папа давно добровольцем хотел пойти на Донбасс, ещё с 2014-го, но тогда мне три года всего было, а мама тобой беременная. А теперь мы оба школьники. Началась Специальная Военная Операция, и долг мужчины защищать родную землю. Не выступили бы сейчас, так на нас напали бы.

– Чего они так?

– Кто?

– Ну эти все… Почему они на Россию нападают?

Коля присел рядом с сестрой:

– Не нравится им, как мы живём.

– А мы причём? Завидуют что ли?

– И это тоже. Папа говорил, что враги наши в деньги верят, а мы – в Бога и в родной народ, мы за семейные ценности стоим, а они каждый за себя. Прагматики в общем, они прибыль везде ищут.

Юля хмыкнула:

– И как они живут, когда каждый только о себе думает?

Неожиданно раздался голос мамы:

– Объединяются на время и других грабят. А так как пауки в банке меж собой грызутся.

Дети обернулись, а Коля оповестил:

– А мы тут встречаем весну.

Мама кивнула:

– Вижу. Как костром в доме через форточку потянуло, я так и поняла, где вы притаились.

Коля прокашлялся:

– Мы уже закончили, почти. Что-то помочь надо?

– Спасибо, сынок. Мы с тобой с утра славно потрудились.

– Ты не молчи, сразу зови, если что надо, – серьёзно заявил Коля.

Юля подскочила:

– И я! И меня! Я тоже помогать буду!

Мама заулыбалась:

– А не нажарить ли нам блинов!

– С яблочным припёком! – облизнулся сын.

– Заканчивайте и в дом, а я пока тесто приготовлю.

Мама ушла, а брат строго посмотрел на сестру:

– Юль, настало время «Операции Z». Отец на фронте, а мы в тылу за добрый мир сражаться будем.

– Что ты предлагаешь? – непонимающе уставилась девочка.

– Нельзя, чтобы женщины остались без внимания на праздник. Созовём друзей и приготовим подарочки. Подумай, какие поделки мы можем смастерить.

Юля захлопала в ладоши:

– Да! Папе понравилось бы! Соседей, как раньше, у нас соберём! Песни споём, видео запишем и отправим! Путь папа и сослуживцам покажет. Они должны знать, что мы их поддерживаем!

– Вот именно! На фронт не шлют фото в слезах! – одобрил Коля.

Вдруг немного смутившись, Юля тихонько спросила:

– А можно я Илью позову? Он такой выдумщик…

Брат каким-то чудом уловил, что тут больше замешаны дела сердечные, нежели особенные креативные способности их общего знакомого, поэтому шутить не стал.

– Зови, конечно. И брата его тоже. Кирилл всегда столько интересного рассказывает. И Злату не забудь пригласить.

Клад

В залитой весенним солнцем комнате за уроками сидели братья Кирилл и Илья. Кирилл прилежно решал задачки, а Илья, уставившись в окно, следил за облаками. О том, что они двойняшки, обычно никто не догадывался. Кирилл белокурый и всегда серьёзный. Илья с копной непослушных русых кудряшек и мечтательной улыбкой. Учились они в разных школах. Кирилл с детского сада грезил карьерой дипломата. Родители, оба с инженерным образованием, хоть и удивлялись желанию сына, но видя его стремление, не препятствовали и отправили в гимназию с английским уклоном. А Илья учился в обычной школе. Если Кириллу нравился футбол и теннис, то его брат предпочитал игру на гитаре и украдкой сочинял стихи. Только бассейн им нравилось посещать вместе, во всём остальном братья имели совершенно разные интересы.

И вот Кирилл захлопнул учебник:

– Я первый!

– Подумаешь! Я тоже уже всё сделал. Осталось только кое-что нарисовать.

– Рисуй, а я пошёл, – сказал Кирилл и зашуршал тетрадями, торопливо собирая портфель.

Илья насупился, вздохнул и попросил:

– Подожди. Совет дай. Нам по «Родному языку» задали изобразить русский язык.

– И что тут сложного? Нарисуй учебник по литературе.

– Не. Я не хочу так. Стопка книжек или алфавит красивыми закорючками – это всё не то.

– А что ты хочешь?

– Ну не знаю. Алёнка из моего класса говорила, что берестяную грамоту на дощечке прорисует акварелью. Напишет пословицу «Язык – стяг, дружину водит» и витязей с лошадьми. И я хочу что-то такого же типа, – Илья шумно выдохнул, – мне бы хотелось показать для чего русский язык нужен.

– Как сказала бы мама «проведи опрос и собери информацию, а вывод придёт сам», – поучительным тоном изрёк Кирилл, помахал брату и, прихватив ролики, помчался гулять во двор.

Илья повеселел: «И как я сам не догадался?!».

Он взял блокнот, карандаш и поспешил на улицу. Первой ему встретилась младшая сестра Злата. Она возвращалась с тренировки по гимнастике.

– Златик, зачем тебе русский язык нужен?

Девочка задорно рассмеялась:

– За тем же что и тебе, чтобы разговаривать!

– А ещё зачем? Мне для школы надо.

– Х-м-м, – протянула Злата и призналась, – знаешь, когда на церемонии награждения звучит наш гимн, у меня от слов и музыки мурашки по коже. Меня такая гордость берёт, что наш флаг поднимают, что петь хочется. И я пою.

– Любопытно. Спасибо.

Илья кратко записал ответ и нацелился к детской площадке. Там, ожидая детвору, в беседке собрались взрослые. Соседи были рады оказать помощь школьнику.

Автомеханик дядя Гриша похвалился:

– Хо-хо! Да благодаря обилию технической литературы на русской языке я берусь чинить даже иномарки. Начитался и любые моторы восстановить могу, хоть корейские, хоть японские.

Его супруга тётя Карина дополнила:

– Между прочим, на орбитальной космической станции на русском языке все космонавты разговаривают.

Илья удивлённо заморгал:

– Если инопланетяне к ним прилетят, то подумают, что русский язык, это язык землян?

– Так и подумают, – расхохотался дядя Гриша.

В разговор вступил историк Иван Аркадьевич:

– А я вот что тебе поведаю. Слова в русском языке образные. Метафорами мы можем иносказательно глубокие мысли записывать и сохранять их для потомков в сказках или песнях.

Тётя Карина вмешалась:

– Кстати, на русском языке написаны не только русские сказки.

– Да-да, – улыбнулся Иван Аркадьевич, – благодаря русскому языку сохранились сказания даже тех народов, у которых нет собственной письменности.

Илья нахмурился:

– Это вы про индейцев Америки?

Тот отрицательно покачал указательным пальцем:

– Тем бедолагам не повезло, согнали их в резервации, там их культура и зачахла. Да не об этом мы сейчас. До конца восемнадцатого века у многих народов России не было собственной письменности. Белорусы и русские пользовались кириллицей. Прибалтика использовала латиницу. На Кавказе, в Поволжье и Средней Азии мусульмане частично пользовались арабским письмом. Только у грузин и армян, были национальные алфавиты. Если хочешь, я как-нибудь тебе подробнее расскажу. А сейчас пойди у наших героев, расспроси, – указал Иван Аркадьевич на подъехавший автомобиль, из которого вышли двое в военной форме и кубанках. На груди мужчин блестели медали.

Наспех сказав «спасибо» соседям, Илья помчался наперерез военным. Одного он знал. Это был дядя Володя, который недавно вернулся с боёв на Донбассе.

– Дядя Володя, помогите с домашним заданием, пожалуйста! – закричал Илья.

Военные остановились.

– Привет, боец! Что у тебя там за сложности? – широко улыбался дядя Володя.

– Здравствуйте! Для чего русский язык нужен? – выпалил Илья.

– Тут секрета нет. Нет языка, нет народа. Не будешь защищать родной язык, не станет твоего народа.

Второй мужчина прибавил:

– Так и запиши. Чтоб народ с лица земли не стёрли, нужно корни свои помнить. Детей учить тому, что сами от стариков узнали. А как только народ свой язык потеряет, так прахом все труды предков пойдут. Кто на мёртвом языке говорит?

Илья пожал плечами:

– Никто.

– Верно. Так что береги свой язык, не засоряй иностранными словами. У нас своих русских слов вдоволь имеется. Родной язык – он, как пароль: только услыхал и сразу распознаёшь, где братья.

Улыбнувшись, мужчины, отправились дальше, а Илья ещё с минутку постоял, сделал пару заметок в блокноте и поспешил домой.

Ближе к ужину домашнее задание было готово. Илья принёс рисунок в гостиную и показал родителям, сестре и брату. На весь прямоугольник листа он нарисовал российский флаг. Посередине алое сердце и золотой ключ, а вокруг мальчик изобразил человечков в национальных костюмах народов России. Надпись сверху гласила: «Русский язык – это ключ к сердцу России».

Злата вскинула большой пальчик вверх.

– Классно!

Кирилл придирчиво осмотрел работу брата и медленно проговорил:

– Хвалю. Даже я так здорово не придумал бы.

– Илюша, ты молодец, – оценила труд мама.

А папа одобрительно отметил:

– Отличный вывод, сынок.

Щёки Ильи зарделись от похвалы.

– На самом деле я сделал ещё один вывод. Он тут не поместился. Наш русский язык – это клад, огромное сокровище. Мы готовы им поделиться, но ключ дадим только тем, кто близок нам по духу.

Папа подмигнул маме:

– По-моему такие взрослые выводы заслуживают подкрепления сладким.

Мама рассмеялась.

– Как чувствовала, сегодня пирожные испекла, – сообщила она, и строго проговорила, запрыгавшим детям, – но сладкое только после котлет с макаронами.