Читать книгу: «Надежда»

Гирлянда мелькала разноцветными огоньками. С самого низа от Деда Мороза бежали дорожки, которые пробегали через всю елку и соединялись на самой верхушке, вспыхивая яркой снежинкой. Свет огоньков отражался от шаров, белочек, лисичек и вся комната озарялась сказочной, играющей мозаикой. В доме было тепло, даже жарко, несмотря на то, что на дворе был мороз, а многочисленные посетители только и ходили туда-сюда. Это Лёша постарался, закинул в печку дополнительно два ведра угля.

Надя сидела в своем легком вечернем платье. Плечи были обнажены, глубокое декольте оголяло ее упругую грудь. Ох, как этот вырез притягивал взоры мужчин. Они так и погружали свой взгляд в эту ложбинку между грудей, словно пытались еще чуть-чуть раздвинуть оборку платья. Ее руки до самых кистей были закрыты. Рукава заканчивались воланами, и из-под них временами проскальзывал блеск золотых браслетов, тоненьких ниточек, появляющихся ниже запястья, когда она опускала руки. На их гранях лукаво играл отблеск света, и как только Надя поднимала руку, он скользил под рукав и взоры мужчин следовали за ним, двигались к локтям, обнаженным плечам и, наконец, тонули в той самой манящей ложбинке между грудей. Платье обтягивало ее талию, уже далеко не стройную, как когда-то в юности, но еще сохранившую форму. Одна Надежда знала, сколько стоило сил сохранять эту форму до тридцати пяти лет, ведь с самого детства она была склонна к полноте. Ниже талии платье облегало то, про что мужчины говорят: «Ах, какая попка!». Да, это именно она, та самая соблазнительная попка, которая формируется у женщины, когда кости таза расходятся, выпуская ребенка, а после родов немного сходятся, но все равно остаются достаточно широки, подчеркивая талию и соблазнительную форму двух полушарий, которые любой мужчина хочет не только шлепнуть, проходя мимо, но и сжать, притянуть к себе, скользнуть по ним рукой еще ниже, к ногам. Стройные ноги в этом платье оставались загадочно закрыты, но терпеливый мужчина все же мог насладиться их видом. Платье было ниже колен, плотно прилегало, но разрез с левой стороны, идущий от самого низа почти до талии, время от времени полностью обнажал стройную ножку, и именно сюда стремились руки мужчин, соскальзывая с округлой попки, когда они не чувствовали под легкой тканью платья нижнего белья. Их руки, помимо воли раздвигали разрез, касались обнаженного бедра… Никому из них в этот вечер не удалось узнать, на самом ли деле под этим платьем нет трусиков. Надя вовремя останавливала похотливые руки, и никто не добрался до ее стрингов, которые были не заметны под платьем.

Гости ушли, почти все. Остался лишь самый близкий Лёшин друг, настолько пьяный, что выгонять его на мороз было опасно. Упадет где-нибудь, уснет и замерзнет. На столе остались недоеденные салаты, пельмени, селедка под шубой. В тарелках лежали куриные кости, откусанные куски мяса. Кое-где в стопках даже осталась водка. Сколько ее было выпито в этот вечер? Сколько она сама выпила? Ну нет, водку она пила в самом начале, еще когда стол накрывали, да и то немного, стопки три не больше. Потом она перешла на вино, шампанское. Недопитый бокал стоял перед ней. По его ободку бегал огонек, меняя свой цвет, но самыми красивыми были пузырьки, берущиеся из ниоткуда и тонкой дорожкой поднимающиеся на поверхность.

Вот и наступил Новый год и в этот год наконец-то сбудется ее заветная мечта, выйти замуж за своего любимого, своего единственного и неповторимого. Как долго она его ждала, как долго искала и надеялась. Она хочет этого всем сердцем. Именно это желание она загадала в те секунды, когда Куранты били двенадцать часов: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пусть в этом году я наконец-то надену белое платье, услышу вальс Мендельсона. Пусть он возьмет мою ладонь, наденет на безымянный палец обручальное кольцо и поцелует при всех». Мысли пронеслись, но надежда осталась. Да, она, Надежда, осталась. Опять одна посреди Новогодней ночи.

«Мой мужчина», – она улыбнулась сама себе, называя его так. – «Ему всего двадцать один год. Мой мальчик», – поправила она себя в своих мыслях. Ее Лёша дрых, пьяный на диване напротив. Сколько раз мужчины, напившись, бросали ее посреди ночи и она, сгораемая страстью, находила утешение в других руках? А кто им виноват, что водка им милее такой красавицы? Она провела двумя руками по своему телу, которое в свои тридцать пять жаждало любви не меньше, чем в юности. Сколько раз ее первый муж… «Эх, муж, муж…", – губами, беззвучно произнесла она. Они так и расстались не расписавшись. От него росла дочь. Большая уже. Дочка пошла в нее, выразительные глаза, длинные ресницы, пухленькие яркие губки, игривый характер, звонкий смех. Но не желала Надежда своей дочери такой же судьбы. Всегда желанной и… одинокой.

«Серега, скотина», – охватило ее чувство досады и злости. Она вспомнила, как он сегодня пришел в шикарном костюме, с молодой женщиной под руку. Весь подтянутый, улыбающийся, цветущий. – «И ведь пил в меру, и ушел трезвый. Он сейчас наверняка ласкает свою Анюту. О…", – она вспомнила его руки, губы, пьяное дыхание. Как он ласкал, как любил! Тело наполнилось истомой, вспоминая прожитые ощущения. Но обидные воспоминания твердили свое. За все прожитые с ним годы, он никогда не уходил трезвый с вечеринки. Никогда не был ей опорой в этом жестоком обществе, где женщине приходится так туго без сильного мужчины рядом. Вечно отсутствующий или пьяный скотина. Завалится спать, а ее ласкают чужие руки, целуют чужие губы и любит чужое тело. Как она злилась на него за свое одиночество, как неистово отдавалась другим. Она ему мстила за то, что он пренебрегал ею, за то, что знал о ее похождениях и все равно напивался. А сейчас она злилась на него за то, что не напился. Не напился, когда рядом с ним другая. Эх, если бы он был таким с ней!

Надежда мечтательно покачала головой. Как бы они жили все годы. Сколько сил она положила, пытаясь его переделать. И, вот когда они навсегда расстались, он стал таким, каким она мечтала его видеть. Но все в прошлом, в прошлом, которое она не хотела повторять, но которое и не хотела забывать. Уже много лет они просто друзья. После расставания он даже не пытался к ней приставать. Даже сегодня, когда на нее жадно смотрели все присутствующие мужчины, он один остался равнодушен. Ведь она специально так оделась, специально себя так вела. Только для него. Ведь себе же можно в этом признаться. Не для Лёши, не для кого-нибудь еще.

Нет, она не хотела снова с ним сходиться, несмотря на сильное давление «друзей». Пошли они все. Это ее жизнь и ей самой решать свою судьбу. Что они могут ей дать, ее многочисленные друзья? Денег, благополучия, в смысле материального? Да, конечно и это, и многое другое, но любовь, нежность, ласку, преданность ей никто кроме Лёшеньки не даст. Она знала цену всем своим знакомым, каждому из них. Жизнь научила ее многому. Все они были ей чем-то близки, многие из них даже очень близки, в смысле в какой-то период были ее любовниками. Но всем им, в конечном счете, нужно было только ее тело, ее жаркая страсть, за которой они не видели ее, Надежду, страдающую женщину. Женщину жаждущей большой любви, а не только удовлетворение сексуального голода. Но теперь у нее есть Лёша, ее любимый, ее замечательный мальчик

Но Сергей. Она хотела его признаний. Хотела воспламенить его желание, чтобы он на миг забыл о своей спутнице. Может это ревность? С чего бы?

Ах, как они танцевали! Она чувствовала его. Ее грудь, возбужденная, прижималась к его груди. Вряд ли кто в такой тесной толпе, в полумраке это видел. Но он не мог не почувствовать этот призыв. Его теплые, большие руки лежали у нее на талии, и она все ждала, ждала, ждала, когда они, наконец, скользнут ниже. Когда к середине танца стало понятно, что ничего не будет, она еле себя сдержала, чтобы не взять его руку и самой не опустить ее ниже.

Ну что это она думает все про Сергея? Сегодняшний вечер только доказал, как они далеки друг от друга. Между ними давно ничего нет. Да и не надо! Хватит уже расходиться и сходиться. Сколько было этих непризнанных разводов? Пять, десять, а может и больше. Если посчитать дни и ночи, проведенные вместе за те почти десять лет, что они как бы были женаты, то их, наверное, наберется меньше тех, которые она провела без него. Слава Богу, что она, наконец-то, нашла в себе силы отказаться от такого мужа. Сейчас у нее есть ее Лёша. Он любит ее. Как он ухаживал за ней, когда два года назад с ней случилось несчастье.

Ее сбила машина. Тазовые кости были сломаны, сотрясение мозга, трещина в ребре. Она была обездвижена и одной ногой на том свете. Врачи сделали чудо, спасая ее. Но вернул ее к жизни именно он. Он дни и ночи сидел у ее постели, кормил с ложечки, обтирал обездвиженное тело, менял из-под нее судно. Она видела, что он даже тихо плакал, не в силах сдержать свои страдания, видя ее в таком состоянии. Если бы не он, у нее не хватило бы жизненных сил вернуться на этот свет. Этот мальчик, на тот момент ее молодой любовник, заменил ей всех. Она была ему так благодарна. Она так его полюбила, и она выйдет за него замуж.

За окном прошла шумная компания. С кем-то встретившись, все дружно пьяными голосами наперебой закричали: «С новым годом! С новым счастьем!» Им отвечали такие же пьяные голоса. Потом все вместе остановились напротив дома. Разговор стал тише. Надежда не слышала о чем говорят. Видимо разливали и пили водку, потому что среди бубуканья она услышала: «Больше лей». Потом все стихло.

Чем дольше Надежда сидела, тем сильнее на нее давила тишина, заставляя задуматься об одиночестве. В голове стало проясняться. Она взяла бокал недопитого шампанского, двумя большими глотками выпила. Пузырьки обожгли горло. В нос ударил запах спирта. «Какой идиот налил водку в шампанское?» Надежда потянулась за яблоком, пошарила в глубокой вазе. Там было пусто. Фрукты съели все. Под рукой оказалась чья-то ложка. Недолго думая Надежда полезла ею в салатницу, подцепила оливье и побыстрей проглотила.

Глазки Деда Мороза, отражая гирлянду, подмигивали ей, словно он пытался ей что-то сказать. Старенький был уже дедушка. Она помнила его еще ребенком. Он клал ей под елку подарки, так говорили родители. Он творил чудеса, своим посохом исполняя желания. Когда родилась Маша, все елочные игрушки вместе с Дедом Морозом мама отдала Надежде. Вот и выходит, что на глазах этого доброго волшебника выросла сама Надя и сейчас растет ее дочь. Он все видел, все понимал и все помнит.

В голове снова зашумело, мерцающие огоньки превратились в мошек, потом в бабочек. Все-таки водки в бокале было больше чем шампанского. Надежда мечтательно закрыла глаза. Мысли полетели куда-то вдаль, унося от действительности. Горячее дыхание обожгло обнаженную шею. Тело сразу отозвалось на ласку, удары сердца стали сильнее, дыхание участилось. Мужские влажные губы коснулись мочки уха, пробежали через шею, – «О, почему так быстро», – остановились на плече, там, где начиналось платье и стали снова подниматься по шее вверх. – «Да», – тихо сама себе сказала Надежда. – " Вот так». – По телу пробежала дрожь, разлилось желание. Мужские руки легли ей на грудь, соски сразу набухли. Стало тесно в сжимающем бюстгальтере. Мужские пальцы, почувствовав вспыхнувшее возбуждение, остановились и начали гладить через ткань одежды. Надежда сжала мужские руки, заставляя их повторять движения и крепче сжимать грудь. Волна страсти, рожденная этими резкими ласками, побежала вниз. Одна рука мужчины опустилась на талию, потом ниже, на оголенное бедро. Надежда чуть раздвинула ноги, приглашая эту руку двигаться дальше. Но рука не спешила. Она поднялась вверх, погладила обнаженную грудь. И куда делся тугой бюстгальтер? Когда он успел его расстегнуть? Но ведь это сон, а во сне именно так и должно быть. Надежда захотела поцеловать этого мужчину. Она взяла руками его голову, потянула к себе и жадно впилась в губы. – «О, блаженство поцелуя. Этот шаловливый язык». – И вот он уже ласкает ее грудь, касается возбужденных сосков и, лизнув их, втягивает в себя. Надежда с наслаждением почувствовала, как между ног все намокло. Мужская рука вновь скользнула вниз. Надежда подняла платье, мешающее раздвинуть ноги шире, призывая эту руку к самому сокровенному. На этот раз рука послушалась, погладила сквозь мокрые стринги возбужденную плоть. Надежда затаила дыхание, и вот шаловливый пальчик юркнул под пропитанную влагой ткань. Тело выгнулось от вожделения и…, Надежда открыла глаза.

Вокруг та же комната. Она, со спущенным платьем сверху и с задранным снизу, постанывала в руках мужчины. Рядом все так же лежал пьяный Лёша. Ситуация была знакомая. Только всегда в таких случаях рядом валялся пьяный Сергей, а не Лёша. С Лёшей это было впервые. – «Отдаться, отдаться этому мужчине!» – кричало возбужденное тело. – «Нет, нет, а как же Лёша!?» – останавливала совесть. Но кто же этот незнакомец, так страстно ее ласкающий? Надежда пересилила себя, взяла его голову, оторвала его губы от своей груди, потянула к себе. Так и есть, Гриша, лучший Лёшин друг, оставленный ею пьяным на диване.

Но разве ее когда-нибудь останавливал секс с друзьями мужа, особенно если они имели хоть какое-то влияние в этом обществе? Нет. Как можно устоять перед такой страстью? – «Но это не Сергей!», – твердила совесть, указывая на Лёшу. – «Какая разница», – шептала страсть. – «Он пьяный. Он бросил тебя». – Гриша продолжал ласкать, все неистово проникая вглубь своими пальчиками. Волна страстного возбуждения от самого низа до кончиков ушей захлестнула тело. Надя, насколько можно, раздвинула ноги, заметив где-то в подсознании, что на ней уже нет стрингов. Она откинулась назад, подвинулась на стуле вперед, отдавая ему все, что он хочет. – «Замуж, замуж!!!», – закричала совесть, выкидывая свой последний козырь в борьбе со страстью. «Замуж, замуж», – сквозь накатывающие волны вожделения и алкогольный туман долетели до ее сознания слова.

Очередной раз она открыла глаза. Гриша стоял перед ней на коленях, голый. Он возился у ее ног, натягивая презерватив. Надежда посмотрела на своего спящего Лешу. «Он не простит. Он никогда не простит».

– Нет, нет, – выдавила она из себя, отодвигая в стороны Гришины руки, которые уже легли на ее обнаженные бедра. Гриша настойчиво попытался вновь овладеть ею. Она отодвинулась ближе к спинке стула, сжала ноги вместе. – «Нет, нет. Мы не должны». – Она судорожно начала натягивать платье назад, но то не поддавалось. – «Лиф, лиф мешает. Расстегнутый лифчик, болтающийся на бретельках».

Гриша сделал еще одну попытку остановить ее неуклюжее одевание. Он взял ее за руки, потянулся и припал губами к обнаженной груди. Снова волна тепла и желания побежала, затуманивая мозг.

– Нет, – чуть ли не закричала Надя, отталкивая его со всей силой. Гриша отлетел назад, упал на спину.

Лихорадочно трясущимися пальцами она наконец-то нащупала основание, где крепились бретельки, сняла их с бюстгальтера и, вытянув его из складок платья, откинула в сторону. Потом, нервными движениями торопливо стала поправлять платье. – «Быстрее, быстрее», – твердила она себе, опасаясь, что больше не выдержит Гришиного напора и отдастся ему. Понимая свою слабость, она спешила воздвигнуть между ним и собой хоть какую-то защиту, хотя бы тонкое платье.

– Ты моя, моя, – шептал Гриша, приблизившись к ней. – Я хочу тебя. И ты тоже хочешь меня. Я это чувствую. Я давно мечтал об этом…

– Нет, нет. Замолчи. – Надежда часто дышала. Способность мыслить потихоньку возвращалась в сознание. – Мы разбудим Лешу. Я не могу. Уходи.

– Нет, – перебил ее Гриша. – Я хочу быть с тобой. Никогда у меня не было такой…, – он замялся, – страстной и опытной женщины.

Может в другой ситуации это бы и подействовало на нее возбуждающе, но сегодня это признание ее оттолкнуло. В нем был открытый намек на всех ее многочисленных любовников, еще недавно воспринимающихся ею как дар ее женственности, но в последнее время вызывающий в ней смешанные чувства. Его слова охладили ее. – «Действительно, кто он такой? Мальчишка. Пьяный мальчишка. Хотя его семья владеет сетью магазинов…» – Надежда резко встала и прошла в прихожую, где стоял небольшой столик и тот диван, на котором она оставила пьяного Гришу.

Столик был завален посудой, рядом стоял свободный резной деревянный табурет. Надежда опустилась на него. Бедра легли на мокрое платье, почувствовали холод табурета. Стало противно и совестно за свою слабость. Она смогла пересилить свою страсть и здесь же задала себе вопрос: «Зачем, зачем она отказала этому мальчику?» И совесть здесь же нашла ответ: «Лёша. Все из-за него». Надя разозлилась на своего любимого. Он так же, как и Сергей напился и бросил ее наедине со своим другом. Правда, с Лёшей до этого такого не было. Он никогда сильно не пил и тем более не оставлял ее. И какое-то чувство страха червем пролезло в сознание. Сергей тоже держался по началу. Она испугалась. А что если все повторится вновь? Что если Леша, как и Сергей, начнет пить и бросать ее? «Нет, нет. Этого не может быть». Он никогда так не поступит. Она вспомнила себя больную и немощную, и его рядом с ней. – «Нет», – снова повторила она себе. – «Он никогда ее не оставит».

Пока она спорила сама с собой, появился Гриша. Уже одетый, но весь растрепанный и еще не твердо державшийся на ногах.

– Уходи, – сказала Надежда, не глядя на него.

– А можно я останусь? – Без всяких интонаций, то ли еще надеясь ее соблазнить, то ли просто не желая идти в холодную ночь, спросил Гриша.

– Нет, нет. Уходи. Извини, так будет лучше. – Надежда еще испытывала чувство неловкости перед ним, что так поступает.

Он надел здесь же висевшую шубу, нахлобучил шапку и открыл дверь. Из сеней в комнату потянул холодный воздух, хоть там и стояла печка. Оголенные плечи и ноги покрылись гусиной кожей. Надежда встала, вышла следом за несостоявшимся любовником. Гриша открыл дверь на улицу. Надежду обдало ледяным потоком, и она окончательно отрезвела. Гриша, одной рукой держа открытую дверь, обернулся.

– Извини Надя. Не говори ничего Лёшке.

Она молчала. Он глубоко вздохнул и захлопнул за собой дверь. Задвинув за Гришей засов, Надежда вошла в дом. На автомате два раза повернула ключ в замке, словно одной закрытой двери в сенях было недостаточно.

То ли из-за того, что ее обдало ледяным воздухом, то ли нервное возбуждение переросло в другую стадию, но Надю начало знобить. Она скинула легкое платье, достала удобную домашнюю одежду и накинула плед на плечи. Дрожь не проходила. Она шла откуда-то изнутри и температура в доме оказалась абсолютно ни при чем. Надежда снова села за стол, налила себе шампанского, отпила глоток. Нет, сейчас оно больше было похоже на лимонад, чем на вино. Надежда поискала глазами бутылку водки. Та стояла на другом конце стола, и не было видно, осталось ли там что-нибудь. Рядом оказалась кем-то недопитая стопка. Недолго думая Надя перелила ее в свой бокал. Еще недавно казавшаяся ей противная смесь шампанского с водкой приятно обожгла горло. Тепло разлилось по внутренностям, казалось, согрело саму душу.

В доме было тихо. Слышно было, как тикают часы на стене, это двигалась секундная стрелка, отбивая такт времени. Еще тише сопел Лёша. Дыхание его было ровным и глубоким. Он безнадежно спал, этот мальчик, ничего не подозревая о бурной внутренней борьбе своей любимой женщины. – «Мальчик, совсем мальчик», – всплыли в Надиной голове слова ее подруг. Так или немного другими словами говорили они все, впервые услышав, сколько лет ее избраннику. Да, так говорили они все, замужние и уже разведенные, и повторно успевшие выйти замуж. Она понимала их удивление. Они все знали о ее похождениях, все свыклись с бесконечными разводами с Сергеем и думали, что так и дальше будет продолжаться. В Лёше они видели очередного ее любовника, хоть и задержавшегося на пару лет. Все ожидали, что она нагуляется, и Сергей в очередной раз простит ее. А может и сейчас они так думают? Ну нет, она выйдет за Лешу замуж. Уже все решено. Родители и друзья поставлены в известность. Это произойдет в конце лета, они так решили, когда погода еще не испортится, и все вокруг будет утопать в зелени и цветах. Она уже приглядела небольшой, но уютный ресторанчик недалеко от города. Их стол будет ломиться от яств. Она наденет легкое белое платье и пусть умрут от негодования все завистницы. Пусть зубоскалят, говоря, что нельзя матери взрослой девочки и гулящей женщине надевать белую фату. Она оденет ее всем назло. Она позовет на свою свадьбу всех родственников, друзей, соседей, бывших любовников. Пусть радуются за нее настоящие друзья и завидуют все остальные. И, конечно же, там будет он, Сергей, ее так и несостоявшийся муж.

Вспомнив его снова, в ней проснулось какое-то чувство…, нет, не любви, и не желание соблазнить, как было еще несколько часов назад. Сейчас оно ей казалось глупым. Что же это за чувство, пыталась разобраться в себе Надежда. Оно такое… томящее, немного давящее, совсем не яркое, даже можно сказать скрытое. Это…, это чувство тоски, поняла Надежда. Тоски по тем людям, по тем отношениям, по ее прошлой непутевой жизни. А может именно тоски по нему? Ведь нельзя ее жизнь отделить от него. Они вместе проживали свои жизни, поняла Надежда. Такие разные жизни, но неразрывно переплетенные между собой. Они и сейчас живут вместе. Разве не так? Разве не он танцевал с ней сегодня вечером, разве не он улыбался ей своей загадочной улыбкой. Они расстались. Какая глупость, они никогда и не сходились. Вернее сходились, да, но только для того, чтобы расстаться.

Надежда все-таки встала, взяла бутылку шампанского, которая еще наполовину была полной, поставила около кресла, задвинутого в дальний угол, чтоб занимало меньше места. Потом вернулась за недопитой бутылкой водки и своим бокалом. Она завалилась в это кресло, поджала ноги, укрылась пледом до самой груди и еще раз смешала в бокале коктейль. Только теперь она не пила его жадными глотками, а потихоньку цедила, поддерживая свое полупьяное состояние, позволяющее ей расслабиться и залезть в дальние уголки своей памяти.

Когда же все началось? Может стоит вспомнить маленькую девочку Надю? Тихую, скромную, играющую в куклы. Это было самой любимой ее игрой. Как было интересно раздевать кукол, мыть их, причесывать, а потом снова одевать. Самыми любимыми были две большие свадебные куклы, купленные Надиной мамой для дочери. Правда, мама редко давала с ними поиграть, обычно они стояли высоко на платяном шкафу. Кажется странным, что мама задолго до свадьбы побеспокоилась об этом. Но если представить женщину несчастную в браке и всей душой желающую своей доченьке иной судьбы то можно понять, почему Надина мама приобрела этих кукол, когда та еще только ползала.

Кукла невеста была в белом платье с длинными волосами и яркими глазками. Конечно, ее звали Надя. Кукла жених был в черном с полосками костюмчике и белой ленточкой на груди. Его расчесывать было неинтересно. Волосы были короткие, и это не занимало много времени. Зато интересно было его раздевать. На его брюках и рубашке было много пуговиц, которые затрудняли процесс, и пока Надя снимала с него одежду, она могла пофантазировать, что скрывается под его костюмом. Конечно, там была только пластмасса и Надя это знала, но ведь интересно само предвкушение того, что придумано в голове. Имени у жениха не было, и она его просто называла «мой мальчик».

Как довольны были родители, как они хвалились, что у них такая некапризная, скромная девочка. «А моя такая тихая. Сидит, играет в куклы…", – вспомнила Надежда слова матери, когда она хвалилась своей младшей дочкой. Да, Надя была младшим ребенком. А еще у нее был брат, только он не жил с ними. Он жил с бабушкой, потому что был от первого маминого брака и новому ее мужу, отцу Надежды, сильно мешал. Сколько ему было тогда? Он старше ее на четыре года. Значит, когда ей было шесть, ему было десять. Он жил как раз в этом доме, в десяти минутах ходьбы от их квартиры.

Не в этом доме, на этой усадьбе – поправила себя Надежда. В этом доме они с Лёшей живут только два года. Надежда его сама выстроила. Ну не своими руками конечно. Строила бригада строителей, пять мужиков. Проблем с этим домом было не мало, еще начиная с этапа проектирования. Она бы сама не справилась, хотя деньги за все, до последнего рубля, она заплатила свои собственные. Хлопотное это дело оказалось, и по многочисленным ведомствам бегать, и взятки платить, и людей организовывать, и материалы выбирать, особенно на отделку, и еще рабочих контролировать, чтобы не воровали. В основном все организационные проблемы шеф решал, Эдик, вернее Эдуард Андреевич. Надежда все никак до сих пор не может про себя его по имени отчеству называть, только на работе при людях, да и то иногда нет-нет и вырывается фамильярно просто Эдик. Ну как его можно иначе называть, если они с детства знакомы? А в двадцать у них был тайный роман, который продолжался несколько лет. Она даже аборт от него делала. Про это кроме ее подруги Светы никто не знал, даже сам Эдик. А уж сколько раз они вместе в одной компании собирались и такое чудили, что никому постороннему и не расскажешь…!

Судьба так распорядилась, что теперь она у Эдика работает. И, несмотря на бывшие отношения, он с ней на работе не церемонится. Два раза даже зарплату срезал за невыполнение плана. Но справедливости ради надо сказать, что именно благодаря этой работе ее материальное положение улучшилось настолько, что она перестала думать, где и на чем бы сэкономить. Вот еще с домом Эдик хорошо помог, спасибо ему большое. Лёша в основном рабочих контролировал, здесь на месте. Еще отвозил, привозил все что нужно. Эдуарду Лёша не нравился. Причина примитивная, насколько понимала Надежда, и она, конечно же, понимала правильно. Эдик Лешу всерьез не воспринимал, как и остальные ее давние знакомые. Для него Леша, словно Надеждина игрушка, и он так же как остальные ждет, когда уже она наиграется и образумится. Сколько раз Надежда ссорилась с Эдиком из-за этого, но тот давно характером как кремень, с места не сдвинешь, хотя и по молодости мягче не был. Директорами таких и ставят. Не раз Эдик заводил с ней разговор о Лёшеньке, и на все Надеждины заверения о привязанности, о любви только корчил рожу и говорил типа: «… трахайся с ним сколько хочешь, но мне про любовь и все такое не гони…» А ведь сам женился всего пять лет назад и жену свою обожает, что, впрочем, не мешает ему развлекаться на стороне.

А познакомилась Надежда с Эдиком как раз, когда брат Андрей жил на этой усадьбе в доме, который она теперь Лёшиной сестре в аренду сдает. Вот тот дом, рядом. Сначала Надежда хотела его снести, после того, как новый выстроили, но Лёша уговорил на время поселить в нем старшую сестру с семьей, на год, пока они с жильем не определяться. Так этот год уже на второй затянулся, но не выгонять же без пяти минут родственников. Проблем они не делают, а тот дом Надежде и самой теперь сносить жалко. В нем еще бабушка жила, потом Андрей, а когда он в Германию уехал, то Надежда с Сергеем его заняли. Сколько воспоминаний с этим домом связано, сколько страстей в нем кипело. Надежда до сих пор как зайдет в него, так обязательно что-нибудь в памяти всплывает.

Вот, как раз, глядя в окно на старый дом, она и вспоминала, что в свои шесть лет не чувствовала к брату сестринской привязанности. Он редко приходил, видимо этого не хотел ее отец. А вот мама часто к сыну ходила, наверное каждый день. И пирожки ему отнесет, и борщ сварит. Андрей, ее любимый брат. Как он сейчас далеко, в Германии. Сейчас бы прижалась к его груди, разревелась на родном плече. Но нет его рядом, нет.

В общем-то, до школьного возраста Надежда себя почти не помнила. Так, обрывки. Как-то ездила в деревню к дяде и тете. Ее там напоили парным молоком, и было ужасно плохо. Мама ругала Пашку и Сергея, которые привыкшие к такому молоку, без злого умысла налили стакан и своей маленькой городской двоюродной сестричке. Позже она часто ездила к ним, пока они не переехали далеко в Москву. Но молоко после того случая Надежда пила только вчерашнее.

Еще с детского возраста вспомнилось, как две девочки соседки Света и Вика, старше на два и три года пошли в первый класс. В ее глазах они сразу стали взрослыми. Да и сами так думали. Подруги перестали с ней играть, сразу записав в малолетки. Надя обижалась на них, часто ждала из школы во дворе и пыталась завлечь игрушками, но те торопились по своим делам, снисходительно бросив ей пару слов. Тогда в детстве даже год в возрасте играл большую роль. Это потом годам к одиннадцати они снова станут подругами и будут делить свои девичьи радости и горести. Но это будет намного позже, а в пять, шесть, семь, даже, наверное, в восемь, Надя так хотела быть взрослее, хотя бы на пару лет.

Надежда улыбнулась, отпила очередной глоток. А ведь она до сих пор осталась для них маленькой подружкой. Вернее осталась для Светы. С Викой судьба развела их жестко и неприятно. Даже не хотелось вспоминать. А вот со Светой она до сих пор общается. Но она тоже далеко, ее детская подруга. У нее своя жизнь, своя счастливая семья.

В их подъезде дружили все, по крайней мере, ей тогда так казалось. Двери часто были открыты и все ходили друг к другу в гости. Кто соли одолжить, кто картошки, кто просто поболтать. Дети бегали по квартирам, и родители часто искали их по всем пяти этажам. Особенно тесно Надина семья дружила с Серебряковыми и Морозовыми. У Серебряковых как раз младшая дочь Света была на два года старше Нади. Они жили на четвертом этаже. Морозовы были соседями по площадке. У них и был мальчик Андрей одного возраста с Надей. Еще на первом этаже жил Сергей ровесник ее брата Андрея. Да, тот самый, который позже то ли на счастье, то ли на беду и стал отцом Маши. Казалось дети разных возрастов, но всех их связывали дружеские отношения родителей и частые праздники, проводимые вместе.

Надя вспомнила, как они вместе с Андреем Морозовым пошли в первый класс. Мама заплела ей красиво косички, прикрепила большие бантики. Все ходили в одинаковой школьной форме, но ей казалось, что ее форма самая необычная, особенно праздничный фартук с рюшечками. Стоял теплый осенний день, первое сентября. Мама надела ей белые колготочки и черные туфельки. Маленькая Надя так волновалась, так переживала и так радовалась в тот день. Родители накануне принесли огромный букет цветов, и она со счастливым видом несла его своей первой учительнице. Не менее красивым и счастливым был Андрей Морозов в синем школьном костюме, в белоснежной рубашке и тоже с большим букетом.

Солнце светило, ярко одаривая всех последними в том году теплыми лучами, птицы щебетали, приветствуя первоклашек. Город был вычищен, украшен к празднику. Все вокруг заполняли веселые и смеющиеся дети. После длительных летних каникул у всех накопились интересные истории, и дети воодушевленно делились своими эмоциями со школьными друзьями. В тот день Надя, наконец, вступила в сообщество школьников. Как она была рада, ведь ее больше не будут считать малявкой. Сейчас Надежда вспоминала и думала, что это, наверное, был самый прекрасный, самый светлый день в ее жизни. С Андрюшей Морозовым их посадили за одну парту. Так они и просидят вместе до восьмого класса, пока семья Морозовых не переедет в другой район. Домой они возвращались, взявшись за руки. Им было так просто вдвоем, так весело. У мамы до сих пор где-то в альбоме лежит фотография, а на обратной стороне написано «Надюша и Андрюша. Первый звонок». Андрюшей его так и называют всю жизнь. Так повелось с детства, чтобы различать ее брата Потапова Андрея и Морозова Андрюшу. С этого началась их тесная дружба.

А где же был тогда Сергей? Несомненно, он уже тогда был в ее судьбе, только Надежда его не помнит в том возрасте. Так, сохранился какой-то образ взрослого друга ее брата Андрея, но не более. А ведь он всегда был рядом, с самого ее рождения. Может быть уже тогда, она, маленькая скромная девочка, запала в его душу. Они как-то пытались разобраться, когда же впервые потянулись друг к другу, но так и не вспомнили, а может просто не хотели. Но почему ее мысли опять сбились на него. Тогда его еще не было, по крайней мере, они не общались.

Андрюша провожал Надю домой, ведь они жили в одном подъезде. Он давал ей списывать, помогал учиться, нес портфель сначала в школу, а потом домой. Он играл с ней в куклы. Наверное, тогда он был ей больше подружкой, чем другом. Бывало, они заигрывались по вечерам и часто засыпали друг у друга. Родители поддерживали их детскую дружбу и только отмахивались, если кто-нибудь жаловался на другого. Да, так было. Надя вредничала, а Андрюша, хоть часто и поощрял ее капризы, но иногда пытался настоять на своем.

Лучше, Надежда помнила себя уже в девять лет. Несмотря на то, что она была скромной, и у нее был друг, мальчишки постоянно уделяли ей внимание. Наде это льстило, хотя порой «ухаживания» переходили всякие границы. Их с Андрюшей дразнили «жених и невеста тили-тили тесто», часто толкали навстречу друг другу и вообще доставали, как могли. Например, дергали за косички, подсовывали всякую гадость в виде мух, тараканов, кузнечиков. Она специально излишне реагировала на знаки внимания. Громко кричала, увидев на стуле жука, бросала пенал, если вдруг в нем была муха, старалась ударить обидчика, но конечно не сильно.

Надежда вспомнила, как впервые ее обнял мальчишка. Нет, это был не Андрюша, хотя, что ему стоило это сделать? Их очередной раз дразнили мальчики из соседнего класса, когда они с Андрюшей шли домой. Она погналась за одним из них. Как же его звали? Даже и не вспомнить. Да это и не важно. Не очень-то он ее тогда разозлил, все как обычно. Если бы он сразу убежал, то она обозвала бы его в ответ и на этом все бы закончилось. Или наоборот, если бы она быстро его догнала, то треснула бы пару раз куда придется и сама бы после этого убежала. Именно так все всегда и происходило. На этот же раз мальчишка и не убегал далеко и не подпускал близко. Ее охватил азарт догнать его. Мальчик петлял между деревьями и, казалось, вот-вот убежит от Нади. И вдруг он свернул в гаражи, стоявшие вдоль улицы. Надя обрадовалась, она знала, что там тупик и деваться некуда. Запыхавшись, она сбавила темп. Мальчишка тоже устал. Он добежал до самого тупика, обернулся и стал ждать, переводя дыхание.

Надя остановилась в паре метров от него. Она догнала его и что дальше? Пока она за ним бежала, вся злость прошла. Надя растерялась. В тот момент она даже хотела, чтобы мальчик сказал ей что-нибудь, обозвал бы что ли. Вот она бы ему врезала… Но тот продолжал молчать. Ну не зря же она за ним бежала! Надя решила, что все-таки надо его треснуть, раз уж догнала. Она медленно начала приближаться, ожидая, что мальчик захочет проскользнуть между ней и гаражом. Но тот сделал шаг навстречу, обнял ее и крепко прижал к себе. Это было так неожиданно. Она не знала, что делать, но и не пыталась вырваться. Ей было даже приятно ощущать себя стиснутой в этих руках. Она чувствовала, как колотится его сердце. Их лица были так близко. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них свое отражение. Что прочитал тот мальчик в ее глазах? Он смутился больше чем она, отвел глаза и покраснел. Видимо мальчишка думал, что она будет вырываться. Тогда это была бы обычная детская игра, а так…, он сам не знал, что с ней делать, с этой девочкой, которая почему-то оказалась в его объятьях.

Мимолетная встреча в гаражах осталась их маленькой тайной. Мальчишка был сконфужен произошедшим и, встретившись на улице старался ее избегать. Вскоре он и вовсе исчез из школы, наверное переехал.

Другие же мальчишки продолжали с ней заигрывать. И это были не только ее ровесники, но и те, с которыми играли и дружили Света с Викой. Так малолетка Надя попала в круг общения своих старших подруг. И конечно она была очень довольна таким признанием.

Но общаться со сверстниками, Надя могла только в школе или по дороге домой. Ее отец почему-то очень категорично относился к ее общению и вечно запрещал днем отлучаться дальше, чем со двора, а после восьми и вовсе покидать подъезд. Хорошо еще было довольно просторное фойе, где стоял столик и пара стареньких диванов. Надежда с завистью смотрела, как дети бегают по всему микрорайону, играют в казаки-разбойники или ходят друг к другу в гости. Она же словно на привязи ждала подруг у подъезда, если те уходили со двора и, порой напрасно. Ведь у них не было такого строгого запрета и не надо было спешить возвращаться.

Случаи, когда удавалось куда-нибудь отлучиться, можно было посчитать по пальцам. И каждый раз это была Светина заслуга. Это она отпрашивала Надю у папы с мамой. Причем каждый раз Света прилагала массу усилий, приводила множество доводов и как могла уверяла, что ничего плохого произойти не может. Надя в эти моменты стояла рядом с опущенной головой, с крепко сжатыми кулачками за спиной и только что не молилась, чтобы у Светы получилось ее отпросить.

Надя вспомнила историю с мороженым. Как-то трое мальчиков пригласили их в центр города. Света в тот раз просто была сама убедительность в разговоре с Надиным папой. И уж конечно она утаила, что они пойдут гулять с мальчиками. Была середина зимы. День был относительно теплый, светило солнце. Они прогулялись по зимнему городскому парку, покормили семечками синиц и снегирей. Мальчишки были не очень интересные, хотя те двое, которые ухаживали за Светой и Викой щебетали без умолку, а третий, который видимо должен был ухаживать за Надей, оказался молчун. Его, скорее всего также как и ее, взяли за компанию. Надя попыталась его разговорить, но поняв, что это бесполезно тоже большей частью молчала. Света с Викой, как и двое их спутников, махнули на Надю рукой. В парке были построены ледяные горки, и около них шумно толпились и взрослые и дети. После недолгих уговоров девочки согласились покататься. Слившись с толпой, все вместе съезжали с горок, соскальзывали со ступенек, толкали и падали друг на друга. Затем разгоряченная и уставшая компания пошла в ближайшее кафе за мороженым.

Как там получилось, но кто-то из девчонок подзадорил мальчишек, и они накупили каждому по две порции. По одной съели в самом кафе, а вторую пришли доедать в тот же парк. Расселись на скамейке и… здесь обнаружили, что на улице не очень-то и тепло без движения, а съеденная порция уже охладила пыл. Лениво слизывая мороженое на морозе, девочки уже не рады были неудачной шутке, но каждая старалась держать марку. Мальчики чувствовали себя не лучше, носы покраснели, руки озябли, но они достойно проглотили положенную порцию. Девочки, было, хотели шутками и подтруниваниями сплавить им и остатки своих порций, но мальчики принципиально, видимо не на шутку рассердились, заставили девчонок доесть мороженое. Наверное целый час они замерзшие сидели на той лавочке, пока Надя уже давясь своей порцией, кусками глотала мороженое. Результат не заставил себя долго ждать. Все шестеро на следующий день лежали в постелях с ангиной. Родители ругали Надю, а папа, в частности, кричал, что это был последний раз, когда он ее отпустил куда-нибудь. Хорошо еще, что Света с Викой тоже утаили от родителей, что встречались с мальчиками, а то было бы еще хуже.

Андрюшу, ее даже редкие встречи с мальчиками не устраивали. Он ревновал, ругался и всячески им препятствовал. Ее это раздражало. Порой это было настолько навязчиво, что она ссорилась с ним, даже несколько дней не разговаривала и одна ходила в школу. Их ссоры вызывали бурное обсуждение у сверстников. В эти периоды мальчишки так и льнули к ней, пытаясь занять вакантное место. Но проходили дни и какой-нибудь случай обязательно их мирил.

Надежда вспомнила, как летом во дворе мальчики играли в футбол, а девочки, в том числе и она, здесь же около дома играли в классики. Один из мальчишек неудачно пнул мяч и попал Наде по голове. Вместо того чтобы извиниться, мальчишки стали смеяться. Было не столько больно, сколько обидно. Надя расплакалась, закрыв лицо руками. Андрюша, который был среди пацанов, недолго думая завязал драку. Слезы сразу высохли, ведь за нее заступился ее друг, хотя как раз был один из периодов их ссоры. Поглазеть на такое зрелище со всего двора сбежала целая толпа и, обступив двух мальчиков, все наперебой начали подбадривать их.

Надя переживала за друга. Ей хотелось, чтобы он победил, а сам факт драки вызывал в ней чувство гордости. Весь грязный в порванной майке и губой, разбитой в кровь, Андрюша все же заставил своего соперника сдаться. Толпа быстро разошлась. Вокруг остались только друзья. Андрюша сидел на лавочке, вытирая рваной майкой кровь. Девочки охали, мальчишки хвалили его. В тот миг про Надю казалось, забыли. А ведь именно она была виновницей всего этого. Где-то в душе она даже возмутилась, что все внимание проходит мимо нее. С другой стороны, испытывая чувство благодарности, она подошла и опустилась перед ним на корточки. Их взгляды встретились.

– Больно? – спросила Надя.

– Ерунда. Скоро заживет, – с пафосом ответил Андрюша.

Рядом было полно народа и все знали, что они в ссоре. Надя взяла его за руку и тихо, чтобы слышал только он, сказала: «Спасибо». Но она могла ничего и не говорить. В ее огромных глазах с длинными густыми ресницами Андрюша читал чувства, которые она не сумела высказать словами. Этот взгляд наградил его силой. Казалось, он воспарил. Что такое разбитая губа, он был готов еще и еще драться за эту девчонку. Конечно, окружающие друзья не заметили всю романтичность момента. Они галдели, шумели. Мальчики схватили Андрюшу и потащили умываться. Девочки продолжили играть в классики. В следующие дни по микрорайону и было разговоров только о ней и Андрюше. Он с друзьями еще ходил в соседний двор. Там мальчики снова дрались, выясняя отношения, но она уже вроде как бы была ни при чем.

Это был ее первый женский триумф. На какое-то время малолетка затмила всех своих подруг. С гордым видом она ходила по улице, ощущая на себе завистливые взгляды, особенно когда рядом был ее Андрюша. Ведь они снова были вместе. Не могла же она после такого поступка не простить его.

Лёша все также ровно сопел. Маша что-то пробормотала во сне, зашумела постелью, переворачиваясь на другой бок, и затихла. Надежда натянула джинсы, взяла с вешалки рабочий Лёшин полушубок, одела его же ботинки и вышла на морозный воздух. Луна светила ярко. Снег скрипел под ногами. Надежда постояла, посмотрела на старый дом, такой близкий, такой родной. И как она сможет его снести? Ведь вся ее молодость прошла в нем. Его стены помнят все ее надежды, все разочарования, все слезы радости и горя. Надя глубоко вздохнула и прошлась по запорошенной тропинке пару раз туда-сюда. В лунном свете отчетливо было видно, как остаются на снегу следы. В спальне Лёшиной сестры тускло горел свет. Двигающиеся на стекле тени не оставляли сомнения о том, что происходило за окном. Женщина стояла на коленях, а мужчина, обхватив ее попу, двигался туда-сюда. Надежда невольно засмотрелась и даже тихонечко подошла ближе. Тени сменили положение, и Надежда поспешила отойти. Еще не хватало, чтобы те выглянули в окно и застукали ее за подглядыванием.

Мороз крепчал. Надежда решила вернуться в дом и, уже взялась за ручку двери, но вдруг остановилась. «Что там делать? Лёша спит». А ведь ей совсем не хочется. Морозный воздух выветрил весь хмель. В самую пору собраться и пойти куда-нибудь. Но куда пойдешь? К друзьям, которые недавно ушли от нее или к тем, кто жил неподалеку и отмечал Новый год дома? Так люди в четыре часа уже или спят, или сексом занимаются, вот как Лёшина сестра. «Сексом», – снова мелькнуло в голове. А она стоит сейчас одна… Снова раздражение начало охватывать ее, но холод уже щипавший уши и нос крался под одежду и не очень способствовал размышлениям. Чтобы окончательно не замерзнуть Надежда вошла в дом.

ПЕРВАЯ СТРАСТЬ

Ну чем заняться женщине в Новогоднюю ночь, ребенок которой спит в одной комнате, а пьяный мужчина в другой? Надежда села за компьютер, открыла все три социальные сети, в которых порой любила зависать с далекими и близкими друзьями, друзьями друзей и просто незнакомыми людьми. В очередной раз она перечитала многочисленные поздравления, сама написала тем людям, на которых не хватило времени накануне.

Под Новый Год все стали выставлять старые фотографии. Среди них попадались довольно интересные. Фотографии ее прошлой жизни, ее молодости. На некоторых она сама или ее друзья были не совсем в приглядном виде. Кто и когда их фотографировал? Не все ли равно. Может быть раньше и было бы стыдно за эти снимки, но сейчас они вызывали улыбку и теплые воспоминания. Снова навалилась тоска по прошлому, но все-таки потянуло посмотреть следующую фотографию, следующую. Некоторые были плохого качества, размытые. Черты лица было не узнать, но Надежда знала кто на них. Тоска требовала вина.

Надежда встала, пошарила по столу, заглянула в шкаф. Вся магазинная выпивка кончилась, кроме водки, а водку она не хотела. Зато обнаружилась почти полная бутылка наливки. Лёша сделал из своих растущих на огороде ягод. Наливка оказалась сладковатой, не очень крепкой, самый раз то, что нужно. Надежда налила полный стакан, потом подумала и прихватила всю бутылку. Теперь она была готова тосковать по прошлому.

Но здесь она увидела, что на сайт зашел ее Андрюша. «Ее?» – Надежда ухмыльнулась. Был ли он когда-нибудь ее? «Привет», – пришло от него сообщение. «Привет», – написала Надежда в ответ. «С Новым годом! Чего не спишь?» – Спрашивал Андрюша. Ну что было написать ему в ответ? Что Лёша спит пьяный? Надя представила, какую ухмылку вызовет такое признание. Конечно, не злобную, а все понимающую и сочувствующую, но Надежде этого не хотелось. «С Новым годом! Сам чего не спишь?», – написала она в ответ. «Так у нас еще только первый час», – высветилось на мониторе. «Точно», – подумала Надежда, – «ведь в Европе только что пробило двенадцать». «Как дела?», – Спрашивал Андрюша. Наде не хотелось ничего ему объяснять, да и чего объяснять? «Я сейчас занята. Соединимся попозже», – быстро набрала Надежда. «OK», – ответил Андрюша.

«Милый, добрый друг», – именно так. Несмотря ни на что. Ни на то, что между ними было, ни на то, что по воли судьбы не случилось.

Надежда открыла пасьянс, который выручал ее, когда надо было отвлечься от мыслей, все чаще в последнее время приходивших к ней. Карты летали по экрану, иногда складывались и исчезали, иногда отказывались составлять нужную комбинацию. Раньше она совсем по-другому воспринимала свои поступки и тем более желания. Она жила, как жила. Вокруг бурлила жизнь, и она вместе с остальными крутилась в этом водовороте. Надежда старалась всеми способами не утонуть. Всегда ее окружали мужчины, всегда помогали. Ведь ради женщины они готовы на все. Надо лишь знать, как их заинтересовать и использовать. Надежда знала. Но справедливости ради надо сказать, не спала она никогда с теми, кто ей не нравился. Со стороны многие завистницы, конечно, могут ее упрекнуть, что ради мимолетной выгоды она раздвигала ноги перед первым встречным. Но это не так. Это все зависть. Сами они с удовольствием оказались бы на ее месте. Да и далеко не всегда дело заканчивалось постелью. Но зачем это знать остальным? Пусть думают, как хотят. Преуспела ли она в этой игре с судьбой? Раньше казалось что да. Ей нравились интриги, адреналин будоражащий кровь, обожание мужчин, слезы соперниц.

Ее изменила авария. Надежда теперь часто вспоминала визг тормозов, напуганные глаза водителя, боль и… этот длинный, нескончаемый путь. Все говорят, что когда умираешь, то видишь вдали свет. Врут. Нет там никакого света. Есть только безнадежность. Твоя душа идет все дальше, с каждым мгновением растворяясь в пустоте. Ты понимаешь, что еще чуть-чуть, еще мгновение, и перестанешь существовать. Не переместишься в другое тело, пусть даже кошки или собаки, не будешь бестелесно жить счастливым или в муках. Тебя не будет совсем. Это ужасное чувство потерять все, осознание своей беспомощности и никчемности. Ты уже не живешь. Твое состояние уже называется «смерть». Тебя все дальше затягивает туда, где ничего нет. Лишь мгновение, и сейчас оно кончится вместе с тобой… И оно длится, и длится. В этот же миг перед тобой пролетает вся жизнь. Горе и радости, предательства и дружба, твои родные, близкие и далекие, твои друзья и просто люди, невзначай встретившиеся на пути. Нет хронологического порядка. Жизнь пролетает перед тобой не с рождения до смерти, а вся сразу. Вся как есть, единая, без прикрас и очернений. Она так и предстает на последний суд, а тебе дается шанс в последний раз взглянул на нее. Зачем? Вот и Надежда, увидев свою жизнь, почувствовав ее бесполезность и близкий конец, задала себе такой вопрос. «Зачем я жила? Зачем я умираю?» Лик ребенка, ее дочки Маши возник перед ней. Это был ответ. Ее собственный ответ самой себе. Разве не для этого она жила, разве не ради своего ребенка должна жить? Ужас добавился ко всем страданиям. Не за себя, за Машу. Ведь она одна у нее близкий человек. Сергей ушел, да и не был он никогда близок дочери. Бабушка, Надеждина мать, конечно не бросит внучку, но как она сможет ее вырастить? «Нет, нет», – затараторила тогда сама себе Надежда. – «Я не могу, я не хочу покидать этот мир». Пустота, словно, почуяв, как добыча начала сопротивляться, сильнее стала затягивать. Надя лихорадочно пыталась найти способ сопротивляться, но как? За что уцепиться? Чем? Где хоть какая-нибудь основа, позволяющая еще на миг задержать неизбежное растворение? Паника охватила Надежду. Все, что она знала, все что умела, ничего не могло помочь. Она бессильна перед безграничным «Ничто». «Господи! Спаси!», – выкрикнула ее душа, в последнем порыве задержаться на этом свете.

Сколько раз в своей жизни она была в церкви? Не больше десяти. Сколько раз она молилась Богу, по-настоящему с верой в сердце? Наверное никогда. Она просила у него любви, счастья, денег. Это было, но и только. Сколько раз она исповедовалась? Никогда. Сколько она грешила? Она даже не знала, что считать грехом. Если верить церкви, то вся наша жизнь сплошной грех. Каялась ли она в своих грехах? Никогда. Тот крик души был всем. В него она вложила мольбу и покаяние за все прожитые годы. А потом… исчезло ощущение собственного тела, своего существования, она перестала жить.

Миг возвращения был мучителен. Сначала Надежда осознала, что жива. Осознала без каких-либо посторонних мыслей, просто как факт. Издалека послышались звуки, которые быстро превратились в чьи-то голоса и… сразу боль наполнила все тело. Она растеклась везде, по каждой клеточке, залезла в кости, захватила мозг. Надежда закричала, не было мочи терпеть. Было огромное желание пошевелиться, движениями изгнать из тела захватившую его боль, но тело не слушалось. Надежда открыла глаза, безумным взглядом обводя все вокруг. Сосредоточиться не получалось. Все кружилось, смешивалось в одно целое и куда-то двигалось. Она ничего не понимала. Было ужасно плохо, и захотелось, чтобы все это прекратилось, немедленно, сейчас. Через боль, где-то далеко возникло совсем недавно испытанное чувство безнадежности и пустоты. Оно возникло по ее зову, притупляя боль, от которой Надежда хотела избавиться. «Нет! Нет!», – в ужасе закричала она. Нет, она не хотела туда возвращаться. Она там уже была. Там нет ничего. Лучше боль. Лучше жизнь. Но та безнадежность и пустота все разрастались. Она сама их вызвала, когда захотела избавиться от боли. Ужас и паника снова овладели ею. Но теперь у нее было ощущение собственного тела, хоть и обездвиженного. Кое-как удалось повернуть голову. Потом она приподняла ее и с силой опустила на что-то мягкое. Не этого она ожидала. Ей хотелось так удариться, чтобы страшная боль снова захватила тело и прогнала все остальные чувства. Плохо соображая, Надежда все-таки смогла подвинуть подушку и затылком сильно ударилась о твердое покрытие. Раз, два, три. С каждым разом новая волна боли заявляла свои права на жизнь. Кто-то крепко сжал голову, опустил на подушку и зафиксировал. Но Надежда успела. Находясь на грани болевого шока, она радовалась. Она успела прогнать смерть, снова пытавшуюся забрать ее. Она больше никогда ее не позовет. Пусть будет больно, она вытерпит.

Так она родилась второй раз и начала свою борьбу за жизнь. Первым, кого она увидела, когда пришла в себя, был Лёша. Сын Сережиного друга, коллега по работе, ну и так получилось, недавний любовник. Ну как любовник, было пару раз, но без обещаний на продолжение. Надежда смутилась. Перед любым своим мужчиной она выглядела ухоженной, красивой, стильной, независимой. И совсем не представляла, что кто-то может увидеть ее в таком жалком и беспомощном состоянии. Ей было стыдно и обидно, что он ухаживает за ней, почти неподвижной, неспособной даже встать, сходить в туалет и привести себя в порядок. Она просила его уйти, оставить ее, но он был неумолим, настоял на своем и выходил ее своими руками. За что теперь она была ему безгранична благодарна.

Надежда пошла в гостиную, встала у изголовья спящего Лёши и зашептала ему на ухо.

– Спасибо. Спасибо тебе родной.

Он ничего не слышал, он крепко спал. Она поцеловала его в полуоткрытый рот. Он снова заворчал во сне и повернулся на другой бок. Мигающая гирлянда все также наполняла комнату огоньками, все также подмигивал ей Дед Мороз под елкой, но все это уже не казалось волшебным. Видать магические силы, ожившие в двенадцать часов Нового Года, утрачивали к утру свою власть. Вся эта разноцветная красота была просто порождением электрического тока. Надежда подошла и вытащила вилку из розетки. Комната погрузилась в темноту. Лишь из соседней комнаты ее слабо освещал свет, доходивший от включенного монитора. Все также тикали часы на стене. От пола стал подниматься холод. В доме еще было тепло, но на ноги уже надо было надеть теплые носки с тапочками. Зима все-таки выстуживала дом к утру. Новогодняя ночь заканчивалась, хотя об этом еще ничего не говорило. Просто исчезла атмосфера наваждения, ожидания чуда. Скоро проснется Маша и побежит искать под елкой подарки от Деда Мороза. Хотя она уже большая и в Деда Мороза давно не верит, но подарки под елкой всегда ищет. Надежда и сама бы с удовольствием поискала бы под елкой подарок, только кто бы ей его туда положил.

«Подарки», – вдруг пришла в голову мысль. Они ведь со своими гостями забыли о ребенке. Они ведь так и не положили приготовленные подарки под елку. Красивое вечернее платье так и лежит в бане. Надежда специально его туда спрятала, чтобы Маша раньше времени не обнаружила. На улицу выходить ой как не хотелось, но деваться некуда. Лешу не пошлешь. Пришлось Надежде снова надевать теплую одежду и выходить на мороз.

Пошел легкий снежок. Снежинки ложились на ее длинные ресницы и таяли, оставляя слезы на глазах. А может быть это она плакала? Надежде даже показалось, что это действительно так. Но с чего бы ради? Нет, это только снег. Надежда протянула руку. Вспомнилась строчка из песни: «…если снежинка не растает. В твоей ладони не растает. Пока часы двенадцать бьют, пока часы двенадцать бьют…» А ведь там были еще слова про то, что надо успеть за это время загадать желание, но как это звучало в песне, Надежда не помнила. Да и утро уже. Новогодняя полночь осталась далеко позади. Ну как хотелось загадать желание в Новогоднюю ночь, и чтобы оно непременно сбылось. Снежинки ложились на руку и сразу таяли. Было плохо видно, но казалось, они тают, едва касаясь руки. Надежда вновь и вновь повторяла: «Выйти замуж, выйти замуж…", как заклинание. Вдруг именно в этот момент снежинка коснется ее руки и исполнит в этом году заветное желание.

Так она простояла минут десять, пока не стала замерзать. Баню Надежда планировала поставить большую, просто огромную, чтобы в ней можно было целой компанией посиделки устраивать. Вот как раз на месте старого дома и хотела, даже в проекте это было. А пока пользовались старой, которую еще брат Андрей построил. Проходя мимо разрушенного маленького деревянного сарайчика, Надежда вспомнила безумный секс. Здесь, на этом месте, зимой, примерно в такую же погоду. Она полупьяная, брат с гостями в доме, а он, соседский парень, мечтающий о ней уже несколько лет, имеет ее сзади. Ну не смогла она тогда ему отказать. Передалась ей его безумная страсть. Надежда остановилась от неожиданных ощущений, словно тот парень только кончил теплой спермой на ее холодную попу, а пальцы так сжали бедра, что синяки еще несколько дней не пройдут. Она отмахнулась от видения, прошла дальше, включила свет в предбаннике. Рано Надежда решила, что магия Новогодней ночи закончилась. Образы прошлого ожили в видениях и побежали перед глазами. Сколько мужчин мылось вместе с ней в этой бане? В каких позах и как только она здесь не наслаждалась. Надежда мотнула головой, стряхивая с себя наваждение. Пусть прошлое останется там, где ему и место. Скоро не будет этой бани и самого старого дома. Усадьба преобразится и начнется новая жизнь. Вот под лавкой пакет, завернутый в полотенце. Надежда поспешила взять его и вернулась в дом.

Положив подарок под елку, она села к компьютеру. На экране мигало: «Вам новое сообщение». «От кого?», – Надежда щелкнула мышкой. От Андрюши. Он писал: «Жди в гости. Послезавтра буду». Сердце чаще заколотилось. Она бросилась набирать текст: «Это шутка? Ты один или с семьей?» Потом занесла палец над клавишей «Enter» и остановилась. Его уже не было на сайте. А кто знает, кто кроме него увидит это сообщение? Может жена? Как та отреагирует на такие вопросы? Вместо того чтобы отправить сообщение, Надежда нажала «Delete».

Андрюша, Андрюша, сколько она его не видела? Лет пять, а то и все шесть.

Первая разлука в ее жизни случилась в девятом классе. Морозовы поменяли квартиру и переехали в другой район. Не сказать, что очень далеко, но идти напрямую или ехать на автобусе в объезд, было минут сорок. Надя плакала горькими слезами. Уезжал ее лучший друг, который всегда был рядом. Она вдруг осознала, какое место он занимал в ее жизни. Андрюша был вместо лучшей подруги. Ему, больше, чем Свете и Вике, доверяла она свои девичьи страхи, тайны. В нем она была уверена. Он всегда защищал ее, понимал как никто другой. Сколько она помнила себя, в песочнице, на даче, в школе, во дворе, он был рядом. Он ее опора, ее уверенность. Для нее Андрюша не просто переезжал в другой район, он покидал ее. Теперь его не будет в этом подъезде. Он будет ходить в другую школу. С ним за партой будет сидеть другая девочка. Напрасно утешали ее родители, говорили, что так бывает, что и на расстоянии они продолжат общаться. Напрасно заверял ее сам Андрюша, что он каждый выходной будет приезжать к ней. Разбилась вся ее жизнь. Две недели, пока Морозовы переезжала, Надя бегала к ним, ловила последние моменты его присутствия. Но они все-таки уехали.

Надя бросилась к Свете. Подруга как могла, успокаивала ее, гладя по голове, тысячный раз повторяя одни и те же слова утешения. В Надиной жизни образовалась пустота. В школу теперь рядом с ней шло пустое место, за партой сидел пустой стул. Но самые страшные оказались пустые вечера без него. Правда Андрюша звонил каждый день, и они по несколько часов беседовали. Родители ругались: «Ну сколько можно!?» Действительно, о чем они тогда разговаривали столько времени? Сейчас в свои тридцать пять лет Надежда тоже не понимала, о чем можно было говорить два-три часа по телефону каждый день. Но ведь они говорили, и им все равно было мало. Каждый раз, кладя телефон, что-то казалось недосказанным. Ей необходимо было, чтобы Андрюша был рядом, говорил ей всякие слова, неважно о чем. Нужно было его видеть здесь и сейчас. Надя ходила по комнате из угла в угол. В таких страшных муках прошла целая неделя, пока, наконец, в субботу он не появился. Он пришел сразу после школы. Радости Нади не было предела. Она бросилась к нему на шею, крепко обняла. Он снова был рядом. День пролетел незаметно, но как только наступили сумерки, он снова ушел. Ему ведь теперь надо было далеко добираться до дома. С тоской в сердце Надя расставалась с ним. Опять на целую неделю. Опять шесть долгих дней и вечеров без него.

Надю утешала вся та же Света, став в это время еще ближе. Подруга всюду таскала Надю за собой, стараясь отвлечь от мрачных мыслей, но это мало помогало. Надя чувствовала себя лишней. Она своим присутствием и кислой физиономией раздражала других Светиных подруг, которые не испытывали к этой малолетке дружеских чувств. Надя это видела и была благодарна Свете, что та, несмотря на хлопоты и даже неприятности, не отказывается от их дружбы. Ей было совестливо мешать подруге проводить время, но еще больше пугала мысль остаться одной.

Со временем душевное спокойствие стало налаживаться. Все-таки Андрюша не ушел из ее жизни, как казалось в момент переезда. Он остался, пусть далеко, пусть теперь надо было его ждать, но он все-таки был с ней.

Образовавшаяся рядом с ней пустота теперь медленно заполнялась. В школу она ходила со Светой, из школы чаще всего ее провожал то один мальчик, то другой, воспользовавшись освободившимся местом. До конца года к ней так никого и не посадили, но Елена Сергеевна, классный руководитель, обещала на следующий год обязательно кого-нибудь посадить за одну с ней парту, несмотря на все Надины протесты. Елена Сергеевна не сказала ей, что некоторые мальчики уже не раз просили об этом.

Свободное время, когда нельзя было связаться с Андрюшей, Надя стала выходить на улицу, все чаще сидеть в компании сверстников, собиравшихся в соседнем дворе. Заслуга в том, что Надю стали отпускать со двора, опять-таки принадлежала Свете. Это она убедила Надиных родителей, что там собираются все друзья, что находятся они у всех на виду и взрослые их контролируют. Это действительно было так, и после консультаций с другими родителями, Надин папа разрешил отлучаться дочке в соседний двор до наступления сумерек. Мальчики продолжали активно за ней ухаживать. Теперь, когда Андрюша не жил в ее подъезде, они даже звонили в ее дверь, приглашали на улицу. И Надя соглашалась.

Света научила подругу пользоваться косметикой. Не просто мазаться, как Надя иногда делала до того, а именно пользоваться, умело, лишь малым количеством, подчеркивать большие глаза, от чего они казались бездонными. Надя научилась тонировать лицо, лишь слегка наносить румяна, чтоб лицо не казалось разрисованным как у куклы, как часто оно выглядело у девочек ее возраста. Свои пухленькие губы, которые и без того были яркого цвета, она теперь предпочитала красить не в броские цвета, придавая им окантовкой чувственный вид. Наде нравилось смотреть на реакцию мальчишек, когда они боролись между желанием смотреть на нее, и смущением надолго задерживать взгляд на ее лице.

Особо настойчиво пытался ухаживать за Надей Славик. Как потом выяснилось, одноклассник Вики. Он почти каждый день вызывал Надю на улицу, весело щебетал, смешил. В общем, старался, как мог завладеть ее вниманием. Наде льстил такой успех у мальчиков, и она с удовольствием кокетничала с ними, но как только кто-нибудь пытался наладить более серьезные отношения, например как Славик, она становилась осторожной. Кто знает к чему может привести более тесная дружба?

Наступили летние каникулы. Солнце стояло высоко. Девочки надевали легкие топы, майки, порой обнажая живот. Воздушные юбочки летали, поднимаемые ветром, показывая какого цвета у девочек трусики. Мальчишек это сводило с ума, а девчонки весело смеялись производимым впечатлением. Кроме радости каникул, лето принесло с собой заботы. Наде надо было помогать родителям на даче, тем более что отец в последнее время стал все чаще жаловаться на сердце. Андрюша тоже столкнулся с подобными проблемами и теперь, казалось бы ежедневные выходные, были заняты. Встретиться удавалось не часто, и от того каждая встреча была желаннее.

Одна из них заполнилась на всю жизнь. Надя пришла в гости к Андрюше, как часто быОни сделали то, о чем каждый из них мечтал, но всегда боялся этим разрушить дружбу.вало, подсела поближе. Они были предоставлены сами себе и как обычно разговаривали ни о чем. В тот вечер Надя во что бы то ни стало решила его поцеловать. От волнения все слова пролетали мимо и терялась нить разговора. Наконец она дождалась паузы и заглянула в его глаза. Он замер в нерешительности. Но она не опустила взгляд, лишь мигала своими огромными ресницами и продолжала призывно смотреть. На этот раз он все понял. А может понял уже давно, просто тоже решил не упускать возможности…

Это продолжалось недолго. Фильм по телевизору кончился, и родители могли зайти в комнату в любой момент. Надя с Андрюшей отсели друг от друга. Оба смущающиеся, но довольные. Они сделали то, о чем каждый из них мечтал, но всегда боялся этим разрушить дружбу.

Во дворе мальчишки и девчонки разъезжались кто куда. Кто в лагерь, кто к родственникам, кто на курорты. Постоянной компании не было. На улицу выходили то одни, то другие, и Надя заметила, сверстники стали меняться. Мальчишки стали более подтянутыми, уверенными. Девчонки красивыми, развязанными в разговорах о мальчиках, да и их самих меньше стеснялись.

Потерявшийся, было, на месяц Славик, снова объявился. Он был в Москве, гостил у своей тетушки, и вернулся в модных дорогих солнцезащитных очках, в фирменных кроссовках, с множеством новых столичных шуток и веселых рассказов. Конечно, он стал центром внимания. Его талант всех смешить и ставить в неловкое положение, блистал. С ним было интересно. В нем чувствовалась индивидуальность, что-то свое, отличавшее его от остальных. Казалось, он не выделяет никого из девчонок, одинаково подтрунивает над всеми, в том числе и над Надей, но все чаще они оказывались вдвоем около ее подъезда. Так получалось само собой. Поначалу Надя даже не придала этому значение, но, когда в очередной вечер он ее не проводил, она рассердилась на него, и сама удивилась своей реакции. Выходило, что он был ей не безразличен. «Но это чушь», – говорила она себе. Они никогда не встречались, и никто не мог сказать, что между ними были какие-то отношения. Когда на следующий день уже стемнело, и она собралась домой, он все также сидел и будто не замечал, что Надя встала с лавочки. Возмущение вскипело в ней, и даже не отдавая толком себе отчет, она при всех сказала.

– Славик, ты меня не проводишь? – Она сказала это сдержано, как могла непринужденнее, но тон вопроса получился не терпящим отказа.

– Да, конечно, – вскочил он, словно только и ждал этого.

В наступивших сумерках они медленно пошли под ручку к Надиному дому. Надя чувствовала себя неловко. Своим вопросом она поставила себя в такое положение, словно навязывалась ему. Но Славик словно не придал этому значения. Он был такой же, как всегда, и никак не отреагировал на ее нелепость. Надя успокоилась и, подойдя к подъезду, уже сама не принимала всерьез свою опрометчивую настойчивость. Наступил момент прощаться. Уже совсем стемнело, а родители ругались, когда она задерживалась.

И вдруг он взял ее за руку и притянул к себе. Надя не ожидала, и первой реакцией было оттолкнуть его. Но она этого не сделала.

Домой она пришла все-таки поздно, и мама ее отругала. В ту ночь Надя толком не спала. На губах остался вкус Славиного поцелуя, и была в нем незаконченность. Так внезапно начавшийся и неожиданно оборвавшийся, он требовал продолжения. Надя старалась уснуть, но закрывая глаза, видела перед собой Славу. Он целовал ее. Губы хотели ответить, но ловили только пустоту. Ночь выдалась душной, перед дождем. В открытое окно не поступал воздух. Надя ворочалась. Легкая ткань ночной рубашки была жаркая и Надя с раздражением сняла ее, оставшись совсем голой. Телу стало немного легче, но дышать было все же трудно. Все в доме спали, в открытое окно изредка доносились звуки проезжающих невдалеке машин по трассе, обрывки разговоров полуночных парочек. Надя была в полузабытьи. Образ Славы, ощущение его поцелуя, смешивался с образом Андрюши и его нежных ласк. В ее видении с ней был незнакомый мальчик. Он был сильный, настойчивый, нежный. Это был вроде Андрюша, но старше, опытнее и смелее.

Надя встала, подошла к окну. Где-то вдалеке сверчал сверчок, со стороны соседей едва доносился равномерный глухой стук и ее, еще не совсем проснувшийся мозг, рисовал картину, мужчину и женщину, занимающихся любовью. Надя больше не могла терпеть исходивший от нее жар. Она прошла в ванную, включила душ. Холодный поток привел ее в чувство. Она простояла под ним, пока зубы не стали выбивать дрожь от холода. Окончательно проснувшись, она снова легла на кровать.

Наконец Надя задумалась, что же произошло между ней и Славиком. Выходило, что у нее теперь два мальчика. Но она совершено, как ей казалось, не испытывала близких чувств к Славе. Она не рассматривала его как «своего» мальчика. Это было просто случайностью, несомненно приятной, но ни к чему не обязывающей. Андрюша был ее единственный. Ему она доверяла свою душу, а теперь и не только. Она была уверенна, что придет время, и они станут парой, настоящей. О Славике же она решила никому не говорить, чтобы это не дошло до Андрюши. Это было так несерьезно, что не стоило на это обращать внимания. Всплывший вдалеке голос совести, укоряющий за то, что она таким образом обманет Андрюшу, быстро замолчал, отступив от убедительных доводов типа: она сама этого не хотела, так получилось и этого больше не повторится.

Наконец под утро подул свежий ветерок, предвестник скорого дождя. Комната наполнилась приятной свежестью, и Надя уснула под тихий шелест листьев, колышущихся на ветру. После нервного возбуждения и бессонной ночи она так крепко спала, что не услышала, как грянул гром и хлынул дождь, заливая пол в открытое окно. Мама несколько раз крикнула из соседней комнаты.

– Надя, закрой окно, – и так и не докричавшись, встала и сама закрыла.

Потеряв доступ в комнату, дождь забарабанил по стеклу. Но и это Надя не слышала. Всплеск эмоций и переживаний требовал глубокого сна. Проснулась она ближе к обеду. Ненастная погода располагала понежиться в кровати, а так как никого дома не было, она провалялась еще часик, думая, что еще утро. Вскочила Надя с кровати только, когда взгляд упал на настенные часы, показывающие час дня.

Конечно, в этот день и речи не могло быть куда-нибудь выйти. Не переставая моросил дождь и от нечего делать, Надя пошла к Свете. Вечер наступил так же незаметно, как и утро. Все было затянуто тучами, а за окном и так было темно.

– Надя, – сказала Надина мама, заходя в Светину квартиру, как к себе домой, – там к тебе кавалер пришел. Иди, спустись. Он там, около двери ждет.

– Какой кавалер? – Удивилась Надя.

– Я откуда знаю.

– Мам, ну ты что, не могла сказать, что меня нет? – Совсем не желая никого видеть, возмутилась Надя.

– Вот те раз, – актерски перед всеми присутствующими всплеснула руками мама. – Твой ухажер, сама и разбирайся. – Мама отвернулась от нее, показывая всем видом, что она свое дело сделала, то есть поставила дочь в известность. Деваться было некуда, надо было сходить посмотреть, кто пришел в такую погоду. Надя бросила Свете.

– Погоди, я сейчас посмотрю, кто там, и вернусь.

Надя сразу узнала, кто пришел, несмотря на то, что гость стоял к ней спиной.

– Привет, – сказала она, спускаясь по ступеням ниже.

– Привет, – ответил Славик. – Как дела?

– Ничего. Как у тебя?

– И у меня ничего. Это тебе, – он протянул ей коробку.

Надя хотела ее взять, но Славик медленно подвинул коробку ближе к себе, и Наде пришлось тянуться. Она коснулась руками его куртки.

– Да ты весь мокрый.

– Так дождь на улице.

– Как же ты шел? Ты что без зонта?

– С зонтом. Но там ветер. Зонт не помогает.

– Снимай куртку. Я домой занесу, чтоб высохла.

Славу Надя в дом не пригласила. Мама не позволяла «кого попало в дом водить», как она выражалась. В коробке оказались конфеты.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила Надя, удивленная и в то же время довольная.

Славик, как всегда, был легок в общении, смешил Надю, и она быстро позабыла, что обещала подруге вскоре вернуться.

– Надя, Надя, – крикнула в открытую дверь мама.

– Мне пора, – отстраняясь от Славика, сказала Надя.

В этот все было так, как ей и представлялось.

Надя была рада этой встречи. Все-таки у них была какая-то взаимность. Вчерашний поцелуй оказался не случайностью. Их тянуло друг к другу. Что будет дальше? Надины чувства к Славику не были похожи на ее отношение к Андрюше. После вчерашнего поцелуя она считала, что совершенно ничего не испытывает к Славику, а вот сегодня оказалось иначе. Не то, чтобы Надя тогда пыталась разобраться в своих чувствах, разбираться было в общем-то не в чем, но про себя отметила, что со Славиком она чувствует себя совсем по-другому. Он действовал внезапно, не спрашивая ни о чем. Он ее обнимал, целовал не оставляя время на размышление. И ей это нравилось.

Шли дни. Славик приходил редко и без предупреждения. Надолго Надя с ним не оставалась. Где-то в душе она боялась, что эти встречи скажутся на отношениях с Андрюшей, но ничего не изменилось. Это были совершенно два разных мира, которые не пересекались. Надю распирало поделиться своими мыслями и сомнениями с кем-нибудь. Она ходила с загадочным видом, пока, наконец, не решилась рассказать все Свете.

Света немного с недоверием приняла ее откровения. Не ожидала она такого от своей младшей подруги. Какое-то время Света была в нерешительности, как отреагировать на Надино признание. В ее понимании Надя была слишком маленькой для отношений. Как бы то ни было, факт, что ее маленькая подруга вдруг незаметно выросла, был налицо. Света в порыве дружеских чувств обняла подругу за плечи.

– Надька, как же тебя так угораздило?

К чему относился этот вопрос? К тому, как получилось, что подруга встречается сразу с двумя мальчиками или к тому, что они вообще появились? Надя пожала плечами и вдруг заплакала от волнения. Оказалось, что она не просто хотела кому-нибудь рассказать, что происходит в ее жизни. Ей нужна была поддержка. Новые отношения в ее жизни были незнакомые. Ей необходимо было с кем-нибудь поделиться своими переживаниями. Мама осудит, Вика вообще не поймет причину волнений. Конечно, этот человек, подруга, перед которой можно открыть свою душу была Света. Она все поняла. Ей самой были знакомы такие душевные переживания первой любви, сомнения в себе, в мальчиках, в правильности своих действий и даже мыслей. Только в отличие от Нади, Света была из тех людей, которые не ищут поддержки у других. Она сама доходила до всего, сама решала, что ей нужно, не слушала советы окружающих, и не интересовалась чьим-то мнением. Она сама анализировала свои поступки и сама же порой корила себя. Она никого не впускала в свою душу, даже старшую сестру, но всегда была готова сопереживать близкому человеку. В ком, как ни в ней, Надя могла найти поддержку, которая, как оказалось, ей была нужна.

Света успокоила ее. Вместе они рассудили, что любовь прекрасна, что отношения с мальчиками заманчивые и интересные. Потом они смеялись над неуклюжими случаями и краснели, вдаваясь в подробности. В конце, пришли к мнению, что как бы приятно и соблазнительно не было, все же не стоит пока переходить уже установленных границ.

Наступило первое сентября. Надя, как и все остальные, пошла в школу. За одно лето многие девочки преобразились. Мальчишки, особенно со старшего класса, с огоньком в глазах смотрели на красавиц, еще недавно бывших незаметными серыми мышками. Конечно, первый день в школе только и говорили о проведенном лете, о новой любви, о поцелуях под луной и вечерних посиделках под гитару. Девочки хвалились друг перед другом. Некоторые наверняка врали, чтобы не отставать от подруг. Надя отмалчивалась, считая такие темы очень личными и не для публичного обсуждения.

Со школы Надя возвращалась одна. Как ни странно, провожатого не нашлось. В течение дня никто не позвонил, даже Андрюша. Надя сходила к Свете, но и той не оказалось дома. Она в тот год окончила школу, поступила в университет и как раз проходила установочную сессию. Было немного грустно остаться одной в какой-никакой праздник.

А потом время полетело. Старшие классы в школе оказались тяжелыми. Учеба, до того легко дававшаяся, вдруг вызвала затруднения. Сплошные контрольные работы, подготовка к экзаменам, напрягали. Пришлось даже нанять репетиторов, сначала по английскому, потом по математике. Свободного времени не было вообще. Сплошная учеба. К вечеру голова раскалывалась от напряжения и уже не соображала. Однако сложности возникли не только со школьной программой. Надя потеряла общий язык со сверстницами. Их вдруг стали интересовать разные вещи, взгляды как-то очень быстро разошлись. Девочки разбились на какие-то непонятные группы и часто ссорились между собой. Надя ни в какую группу не входила, и оттого вообще стала чуть ли не изгоем. Несколько раз чуть до драки не дошло. Причем существенной причины и не было. Так что Надя решила держаться от всех подальше. Даже от парней. На тот момент отношений с Андрюшей и Славиком хватало вполне. Единственным планом на будущее стало поступление в университет. И хотя лучшей подруге Свете там было совсем не просто, от этого решимость только крепла. Ну чем она хуже?

На дворе полным ходом шла весна. Наде исполнилось восемнадцать лет, и она на выходные закатила в честь этого вечеринку на даче. Надя пригласила самых близких, их оказалось почти двадцать человек. Конечно, среди них была и Света со своим мальчиком, и Андрюша как главный гость. А еще Славик. Надя признавала, что у нее с ним странные отношения. Например, Славик знал об Андрюше, а Надя в свою очередь знала об Алене, подруге Славика, с которой он как раз и пришел. До этого Надя Алену не видела, а вот когда во двор зашла стройная девушка в приталенном синем платье с блестящей расшивкой, на высоких ботиночках, с яркой накидкой на плечах; когда на нее обернулись все прибывшие до того парни, игла ревности больно уколола в районе сердца. Алена напряженно улыбалась в незнакомой компании, вела себя застенчиво, что ее совсем не портило. Нажарили шашлыков, хотя как оказалось, это была не самая лучшая идея. Те, кто находился поблизости, пропахлись дымом. На весь дачный массив гремела попса и веселый смех молодежи. Насчет музыки часто спорили, не дослушивая одну песню, включали другую. Парочки постоянно куда-то исчезали. Во время танца парни без стеснения опускали руку ниже талии партнерши, кто-то даже целовался, а главное все веселились. После долгих месяцев напряженной учебы такой выходной оказался кстати. Надя тоже была в приподнятом настроении и ей передалась легкая атмосфера вечера. Как еще объяснить, что она умудрилась сначала целоваться с Андрюшей, а спустя некоторое время еще и со Славиком, да так, что их никто не видел. В общем, все расслабились, наобнимались, нахохотались и уже в ночь разошлись довольные, оставив перевернутую вверх дном дачу. Это была первая Надина вечеринка, и она удалась на славу.

Оставшись вдвоем, они с Андрюшей быстро убрали со стола, вымыли посуду, даже подмели дорожки. Пора было возвращаться домой, родители только ждали их звонка, но когда Надя достала телефон, Андрюша взял его и положил на стол. Затем он выключил свет, потянул Надю за руку, обнял за талию и долгим поцелуем припал к ее губам. Это было так замечательно, никто не мог им помешать. Они были одни, дверь в домик закрыта и можно было свободно наслаждаться близостью любимого человека. Надя часто задышала, легко возбуждаясь в объятьях друга. Андрюша погладил Надину спину, потом потянул за молнию вниз, освободил Надины плечи. Платье упало на пол, оставив на девичьем теле только тонкое кружевное белье. Надя в свою очередь расстегнула ему пуговицы на рубашке и вытянула ее из брюк. Андрюша тем временем снял с нее бюстгальтер, оголяя крепкую грудь. Затем нежно поводил руками по обнаженному телу и принялся осыпать поцелуями от мочек ушей вниз к шее и ниже, задерживаясь жаркими губами на сосках и нежно посасывая их мягким горячим языком. Надя хватала воздух, закрывала глаза, сама гладила Андрюшино обнаженное тело и наслаждалась. Было так хорошо. Она забыла обо всем, мечтая, чтобы его руки опустились ниже. Он, словно читая ее мысли, скользнул руками по ее бедрам, погладил упругую попку и вернулся выше. Тогда она задала себе вопрос: «Можно ли позволить ему раздеть ее полностью и допустить его руки себе между ног?» И снова он, словно услышав ее мысли, провел пальцами поверх трусиков между ног и потянул тонкую ткань вниз. Надя не задумываясь, схватила его за руку, не позволяя сделать задуманное. Она еще не готова была подставить под его руки самое сокровенное. Хотя если бы он был настойчивее, наверняка на этот раз она бы уступила. Но он не настаивал, оставив ее трусики на месте. Возбудившись так, что затряслись ноги и опасаясь продолжения, Надя прервала ласки.

Надежда вспомнила, что в то время ее не очень возбуждали поглаживания попки, ног, спины. Она предпочитала, чтобы Андрюша ласкал ее живот, грудь, шею. Сама она с удовольствием отвечала любимому нежностью. Конечно, не раз приходила мысль, да и желание более интимных отношений, а может быть в будущем и замужества, но Надя все откладывала их на потом. «Ну, хотя бы школу окончу, тогда видно будет», так она решила про себя.

В ту ночь Надя долго не могла уснуть, нежно гладила себя, воссоздавая наяву свои фантазии. Она вводила свои пальцы между ног, туда, где ощущения были особенно сильными, делала то, что даже в мыслях не позволяла никому, и даже постанывала, кусая губы, уткнув лицо в подушку, чтобы родители в соседней комнате не слышали. Было так приятно от собственных рук. Надя шире раздвигала ноги, все чаще двигая руками. Пальцы скользили по мокрому влагалищу. Под ними горячая плоть увеличивалась, требовала увеличивать нажим и скорость движения. Как обычно страстное желание накатывающими волнами от клитора растекалось по всему телу, немного концентрируясь вокруг сосков. Вдруг мышцы между ног конвульсивно несколько раз сжались, по телу пробежали волны неимоверного наслаждения. Голова закружилась и, на миг улетучилось чувство реальности, уступив место сладостному ощущению. Надя повела ладонью вверх, сильно двумя руками сжала грудь. Наступил миг блаженства, легкая нега овладела телом. Она первый раз в жизни испытала оргазм. Был он легкий и непродолжительный. Это Надя поняла много позже, но тогда он принес неведомое до сих пор упоение и пусть ненадолго, но все же удовлетворение ее изнывающему от возбуждения телу. Наконец-то она узнала, что так долго требовал от нее ее молодой организм. Но чувство эйфории продлилось недолго. Не успела Надя отдышаться, как под ее пальцами, все еще лежащими на груди, вновь возродилось желание, и эхом отозвалось между ног.

Вдруг стало холодно. Надя задрожала. Она укуталась в легкую простынь, которой укрывалась, сверху накинула покрывало. Стало жарко. Тело странным образом отреагировало на неизвестные до этого ощущения.

Надя сбросила все с себя. Тихо, чтобы не разбудить родителей, открыла окно. Прохладный ветерок уже уходящей ночи обдул ее обнаженное тело, успокаивающе потрепал волосы. Надя раскинула руки навстречу легкому воздушному потоку, который уносил ощущения возбуждающих прикосновений. С ними ушло и чувственное наваждение. Надя замерзла и успокоилась. Она почувствовала, что это совсем не тот холод, который она испытывала в кровати. На этот раз она уже пришла в себя. Закрыв окно, она первым делом оделась, не давая повода своей страсти вновь овладеть ее рассудком. Только после этого легла и первый раз за последнее время спокойно уснула.

А последний школьный год неумолимо шел к своему завершению. Вместе с тем нарастало беспокойство и тревога за будущее. Куда пойти учиться? В какие университеты подать документы? Советовали разное: на стилиста, дизайнера, врача, педагога, программиста, маркетолога. Многое зависело от результатов экзаменов, и Надя старалась запихать себе в голову побольше знаний, которые уже лезть туда совсем не хотели. Как и у всех, перед самыми экзаменами охватывало волнение, щеки горели, руки тряслись, но Надя героически себя перебарывала и уже боле-менее спокойно заходила в аудиторию. Первая половина лета пролетела так, что Надя и не заметила. Только выйдя с последнего экзамена, почувствовала некоторую расслабленность и ужасную усталость. В это время мама как раз жила на даче, и Надя решила перебраться к ней, сменить эту жуткую городскую обстановку. Андрюша последовал ее примеру. А так как дача Морозовых была на том же массиве и довольно близко, в каких-то двадцати минутах ходьбы, то встречались они часто. Случалось, что кто-нибудь из родителей уезжал в город и тогда они спешили на пустующую дачу и там предавались своим любовным ласкам.

По вечерам после работы почти ежедневно приезжали отцы. Часто семьи собирались на совместный ужин. Выпивали, сидели до поздней ночи. К ним присоединялись соседи. Веселой компанией пели песни, смеялись и веселились. Нередко появлялись и соседские парни и девушки, но с ними Андрюша с Надей близко не сходились, как бы оберегая свои отношения и боясь распылить и без того малое количество времени еще на кого-то. Любое свободное время принадлежало только им двоим. По ночам, слушая тишину, не нарушаемую на дачном массиве ни звуками редких машин, ни разговорами прохожих, Надя вновь вспоминала прожитый день, как ее ласкал Андрюша. Ее тело вновь вспыхивало желанием. Он был совсем рядом, доступный. Уже засыпая, одна в кровати, она вновь чувствовала его ласки на своем теле, ощущала на кончиках пальцев его кожу, его тело. Она сама гладила его, целовала. Сколько раз она касалась его мужской плоти, не специально, через трусы, и каждый раз она отвечала ей твердым нажимом. Наде самой хотелось дотронуться до нее, ощутить в своих руках мужскую силу. То, о чем так много говорили девушки и то, что Надя еще не испытала. Но как она может это сделать, если сама не позволяет залезть себе в трусики.

Мама позволяла дочери поспать, зная, как та любит по утрам понежиться в кровати. Очередным днем Надя встала поздно, солнце уже было высоко. В теле чувствовалась легкость, настроение было замечательное. С заспанным лицом Надя появилась в проеме двери. Мама уже готовила овощи для засолки.

– О, проснулась? – спросила она, увидав Надю.

– Ага, – зевая ответила та. – А чего ты меня не будишь?

– Спи. Скоро учеба. Потом некогда будет. К тебе Андрюша приходил. Я не стала тебя будить.

Последние ощущения сна резко слетели.

– Что же ты меня не разбудила? Давно приходил?

– Где-то полчаса назад. Он на речку пошел. – Надя бросилась одеваться, быстро умылась и влетела в дачные шлепки. – Ты куда, позавтракай сначала. Никуда он не денется. На обратном пути зайдет.

– Нет, нет. Я не хочу, – бросила Надя матери и побежала вслед за Андрюшей.

Конечно, не стоило объяснять матери, что вниз по течению у них есть укромное место и как они любят там уединяться.

Андрюша сидел на берегу и с грустным видом бросал в воду камешки. Солнце еще не припекало, и вода была прохладной. Желание входить в нее ради купания не было никакого. Надя хотела подкрасться сзади и закрыть ему глаза, но хруст гальки под ногами выдал ее присутствие. Андрюша оглянулся и сразу расплылся в улыбке. Он уже не ожидал увидеть ее на речке.

– Привет, – радостно сказала Надя.

– Привет, – ответил Андрюша, встал, обнял и, поцеловал в губы.

Берег реки был пустой, лишь метров в ста стояла пара рыбаков с удочками.

– Я думал о тебе всю ночь, – признался он, что не было на него похоже.

Надя вспомнила свою проведенную ночь, как очередной раз мечтала о нем. У нее мелькнула мысль: «А как он думал обо мне? Возбуждал ли он себя? Ведь говорят, что парни все мастурбируют. Что означает его такое признание?»

– Я тоже о тебе думала, – созналась Надя.

Они быстро разделись и полезли в воду. Тело тут же стало колотить от холода, но Надя не обращала на это внимание. Ведь там, на их излюбленном месте, на песочке он ее согреет.

В этот раз Наде жутко захотелось увидеть и пощупать Андрюшин член. Ощутить мужскую силу. Когда они были уже возбуждены, и он выпирал под трусами, Надя неожиданно для Андрюши просунула туда свою руку, взяла «его» и вытащила наружу. Андрюша смутился, но в следующее мгновение, посчитав, что уж если Надя себе такое позволила, то и ему можно; отодвинул ее трусики, обнажая половые губы, и провел по ним пальцем. Надя, в свою очередь, тоже засмущалась. Она чуть было не выпустила из рук член, испугавшись, что Андрюша добрался до самого сокровенного. Какой-то момент Надя была в замешательстве, но рассудила, как и Андрюша; если она решилась на такое, почему бы и ему не сделать то же самое, тем более что она была инициатором. Такие ласки для них были новые, и сперва неловкость мешала ими насладиться. Но вскоре, они доверились друг другу и уже с удовольствием чуть раздвинули ноги, позволяя ласкать до этого запретные места. Надя сдерживала свое желание, стесняясь показать его Андрюше, хотя его руки возбуждали ее между ног гораздо сильнее, чем свои собственные. Боясь показываться слишком раскованной и стыдясь проявления страсти, она отворачивалась, сжимала губы и задерживала дыхание, чтобы не застонать. Но Андрюша чувствовал ее и так. Под его пальцами было самое чувственное место. Он ощущал ее возбуждение, и хотя впервые ласкал женское запретное сокровище, без труда понимал, что нужно делать. Он сам хотел доставить Наде удовольствие, радостно отмечая про себя, что его ласки достигают цели. Под пальцами становилось все влажнее, горячие половые губы набухали, Надино дыхание становилось чаще, определяя скорость движения его рук. Наконец она не в силах сдержаться открыла рот, жадно хватая воздух, сделала несколько движений своей попой в такт его пальцам и, замерла, сжав его руку ногами. Андрюша понял, что это все. Его цель достигнута. Его любимая подруга испытала оргазм.

Буквально через секунды Надей на миг овладело какое-то сомнение, но она все еще держала горячий мужской член, который пульсировал и напрягался в ее руке. Надо было что-то с ним делать. Надя вспомнила виденную ею порнографическую сцену, где женщина удовлетворяла руками мужчину, и точно также начала водить рукой, обнажая увеличенную, красную от возбуждения головку. Пришла очередь прятать свои внешние проявления желания Андрюше. Он отвернулся, стараясь не смотреть на Надю. А ей понравилось чувствовать в руках плотный мужской орган. Через него она ощущала Андрюшино возбуждение, его усиливающуюся страсть. Она знала силу оргазма и представляла, какое блаженство дарит своему партнеру. Андрюша, как и она несколько минут назад, чаще задышал, потом вдруг взял ее за голову и потянул к той самой плоти, которая так трепетала в Надиных руках. Надя так увлеклась этим восхитительным действом, что забыла обо всех своих собственных запретах и правилах приличия. Она поняла, что хочет от нее любимый, и смущенно подчинилась.

Сомкнув губы на крепком мужском половом органе, она с трудом представляла, что нужно делать. Одно дело видеть такое действие на экране телевизора и смеяться над этим с подружками, другое ощутить его у себя во рту. Член уперся в горло и, в общем, с ним мало что можно было делать. Надя попробовала двигать головой туда-сюда, стараясь хоть как-то облизывать его языком. Андрюша застонал, взял ее за плечи и стал двигаться в такт ее движениям. Его головка то оказывалась зажатой меж ее губ, то уходила глубже в горло, перекрывая дыхание. Губы скользили вдоль пульсирующего мужского органа, отчего тот набух еще больше, стал почти твердым, потом сильно напрягся. Надя даже почувствовала языком маленькие бугорки и, вдруг из него выбилась горячая струя жидкости. Надя поспешила вытащить его изо рта, но Андрюша крепко придержал ее голову, не позволяя ею двигать ни вперед, ни назад. Следом за несколькими сильными мышечными сокращениями, которые Надя почувствовала и губами и руками, Андрюшин член стал чуть меньше, и она смогла освободиться из расслабившихся рук любимого. Во рту осталась вязкая солоноватая жидкость. Надя опешила. Она совсем не ожидала, что такое может произойти. Из чувства брезгливости, она выплюнула сперму на песок.

После того как Надин рот освободился, ее первой мыслью было сказать: «Ты че, дурак?» Но взглянув на Андрюшу, она не смогла это произнести. Он, видать, тоже не предполагал, что так все обернется. По крайней мере, вид у него был растерянный. Какое-то время они сидели друг напротив друга, не решаясь ничего сказать. Какие чувства тогда каждый из них испытывал? Стыда, смущения, удовлетворения, радости? А может все вместе взятые? Наконец Андрюша протянул руку и аккуратно, словно боясь спугнуть, погладил Надю по волосам. Этот простой жест в тот момент разрешил все ее сомнения. Надя подняла голову, заглянула любимому в глаза и, дотянувшись до его губ нежно поцеловала. Андрюша на поцелуй ответил сдержанно. Надя, находясь под впечатлением от произошедшего, недоуменно на него поглядела. Она вложила в этот поцелуй признание любви и ожидала такого же от Андрюши и, вдруг получила такую реакцию. Почему? Что она сделал не так? Андрюша, видать, заметив нелепость ситуации, привлек ее к себе и обнял.

Лежа в мужских объятиях, Надя была на вершине счастья. Она поступила на бухгалтерское отделение. Все ее старания в учебе были не напрасны. У нее есть любимый. Она совершеннолетняя и может строить свои отношения как сама пожелает. Андрюша ее с самого детства и то, что у них произошло, это естественно. Им было хорошо вдвоем и это только начало, и только это имеет значение. Впереди у них все радости любви. Теперь, когда они доверили друг другу самое сокровенное, самое волнующее, между ними нет преград. Может разве что одной, но тогда она уже была уверена, у них все будет, и пройдет безболезненно и восхитительно. А дальше, конечно же, они поженятся. Не надо торопить события, скорее всего после окончания университета…

– Я сегодня уезжаю, – оборвал Андрюша ее романтические мысли.

– Куда? – Возвращаясь из мира мечтаний, спросила Надя.

– Домой. Отец ремонт затеял. Хочет, чтобы я ему помогал.

Надино сердечко сжалось. Она рассчитывала еще целых три недели до самого сентября провести с ним и вдруг… снова расставание. Правда теперь, после того, что они вместе испытали, эта разлука не казалась страшной. Ведь их взаимные оргазмы были как клятвы любви.

– Я поговорю с мамой и тоже уеду домой.

– Тогда я смогу к тебе приходить, ты ведь будешь одна? – Поднимаясь на локте, спросил Андрюша.

– Да, почти весь день, пока папа с работы не придет.

Они оба смекнули, что, быть может, это и к лучшему. Пока матери на даче, отцы на работе, в их распоряжении полдня. Полдня их времени, только их двоих.

На удивление мама легко отпустила дочь. До окончания каникул оставалось всего ничего. «Пусть последние дни отдохнет с друзьями», – рассудила мать. Надиной радости не было предела, но она внешне старалась быть спокойной, скрывая как это для нее важно.

Через пару дней Надя с Андрюшей уже покинули дачу. Все складывалось удачно. В ожидании любимого, который вот-вот должен был прийти, Надя ходила по квартире не находя себе места. Наверное еще никогда волнение так не охватывало ее. Она старалась чем-нибудь заняться, чтобы отвлечься от одной единственной мысли, как пройдет их первая сексуальная встреча, но все валилось из рук, а мысль никуда не исчезала. То, что это произойдет, она не сомневалась. Это был неизбежный следующий шаг ее взрослой жизни. Она должна его сделать. Она так решила. Как это будет? На что это будет похоже? Будет ли ей приятно? Или будет больно? А может ей не понравится? Ведь Надя слышала, что далеко не все женщины получают удовольствие от секса.

В конце концов, она стала бояться того, что должно было произойти. Испугавшись, что сама станет причиной, по которой у них ничего не получится, Надя стала уговаривать себя, что это ничем не отличается от того, чем они уже занимались. Потом к ней стали приходить мысли, что она делает большую ошибку, что можно еще подождать. Ее же никто не торопит.… В этот момент раздался звонок в дверь. Сердце заколотилось. «Это он пришел». Время раздумий кончилось. Прежде чем открыть дверь Надя посмотрела в зеркало, висевшее в прихожей, Все в порядке, выглядела она хорошо, ведь не зря два часа готовилась к встрече. Только лицо было красное от волнения и глаза напуганные. Надя отбросила последние сомнения и отворила дверь. Перед ней стоял ее любимый, ее Андрюша. Видно было, что он тоже готовился к встрече. Выглаженная рубашка, выбрит, вкусно пахнет парфюмом.

– Привет.

– Привет. – Обменялись они приветствиями.

Андрюша вошел. Он тоже выглядел смущено, видать испытывал те же чувства, что и Надя. Она так растерялась, что села на кресло, хотя Андрюша сел на диване. Разговор не клеился. Каждый из них думал только об одном и не знал, как к этому перейти.

Наконец Андрюша решился. Он подошел, взял ее за руки. Она встала. Он ее поцеловал, скромно, совсем не так, как обычно. Надя тоже робела. То, что должно было произойти, лишало их знакомого чувства притяжения друг к другу. Постепенно ласки Андрюши стали более уверенные. Надя как могла, отвечала на них, боясь, что ее бездействие может его остановить. Она старалась повторять за ним. Он погладил ее по спине, и она тоже погладила его. Он расстегнул ей блузку, и она стала расстегивать пуговицы на его рубашке. Здесь произошла заминка. Дырочки для пуговиц на новой рубашке были тугие и никак не поддавались. Пришлось Андрюше самому стягивать ее через голову. С бюстгальтером тоже не сразу получилось разобраться. Андрюша никак не мог его расстегнуть. Крючки словно были на каких-то защелках и никак не хотели выходить из петелек. Надя, видя такое замешательство, подумала: «Зачем я вообще его надела? Ведь знала, что все равно снимать». В первый раз Андрюше так и не удалось расстегнуть этот зловредный бюстгальтер. Наде пришлось самой тянуться за спину и расстегивать крючки. После этого Андрюша положил Надю на диван. Она закрыла глаза, позволяя делать с собой все, что угодно, но сама осталась неподвижной. Андрюша приятно ласкал ее, осыпал поцелуями все тело. Ласки были знакомые, желанные, но неуверенные, словно он ласкал ее впервые. Затем Андрюша стянул с нее юбку вместе с трусиками, оставив свою любимую совершенно голой. Его рука скользнула по животу вниз. Надя свела ноги вместе. Это получилось само собой. Андрюша остановился. В этот момент Надя снова испугалась, что станет причиной, по которой у них ничего не выйдет. Андрюша наклонился над ней в нерешительности. Глядя в его удивленные глаза Надя подумала, что уже зашла слишком далеко и назад дороги нет. Она потянула его за пояс, расстегнула ремень, потом замок на ширинки, тем самым дав понять, что готова на продолжение. Это было все, на что ее хватило. Она снова откинулась на диван, предоставляя ему инициативу. Убедившись, что его подруга хочет того же, что и он, Андрюша осмелел. Его ласки стали более жаркими и уверенными, именно такими, какие так любила Надя. Это возымело свое действие. Тело отозвалось приятными ощущениями, внизу живота возникло желание. Когда Андрюша повел туда руку, Надя чуть развела ноги, приглашая его руку еще ниже, позволяя пальчикам водить по клитору. Возбуждение нарастало, дыхание учащалось, мир вокруг замирал. Это были уже знакомые чувства.

– Пойдем в спальню, – тихо сказал Андрюша, поднимая ее за руку.

– Зачем? – Не понимая спросила Надя.

– Здесь мало места, – смущаясь ответил Андрюша.

Ну конечно. Диван ведь узкий. Вдвоем им здесь не поместиться. Надя сама укорила себя за то, что заранее не подумала об этом.

На большой родительской кровати было просторно. Андрюша уложил любимую на спину, коснулся коленей, разводя их в стороны. Надя чуть согнула ноги, развела их шире. В такой позе она чувствовала себя неловко. Вот, настал тот момент, которого она и желала, и боялась. Андрюша примостился сверху между ее ног, и она почувствовала, как его плотный большой мужской орган уперся в нее. «Ниже», – подумала Надя, ощутив, что любимый не попал куда надо. Он еще несколько раз ткнул не в то место, куда собирался, и от этого конфуза Надя зажмурилась. Наконец Андрюша нащупал заветное место, и Надя почувствовала, как он медленно туго входит в нее. После маленьких пальчиков побывавших там, член казался огромным. Было и приятно и больно. Наконец он погрузился глубже, приостановился и… полностью быстро вошел, с силой. Надя вскрикнула. На этот раз было очень больно, но она знала, что так и должно быть. Ее лишили девственности. Хотелось оттолкнуть Андрюшу, но она сдержалась. Она получила то, что хотела. Теперь надо пройти все до конца. Андрюша водил своим членом, то почти вынимал его, то погружал так глубоко, что это пугало. Боль потихоньку ушла, стало даже приятно ощущать внутри себя чужое тело. Но все равно, то возбуждение, которое она испытывала до его внедрения, так и не вернулось. Наконец Андрюша несколько раз с силой воткнул в нее свой член, от чего у Нади пропало всякое желание, и она ощутила, как ее заполняет теплая жидкость. После этого Андрюша вынул его, и Надя почувствовала облегчение.

Все позади. Теперь она уже не девушка, у нее теперь есть мужчина. Они сделали это. То, что ей не понравилось, она не переживала. Это тоже было естественно. Страхи были позади, самое главное произошло. Отдышавшись, Андрюша притянул ее к себе.

– Тебе понравилось? – Спросил он робко.

– Да, конечно, – соврала Надя.

Так Надя потеряла свою девственность, и был виновником тому Андрюша, вернее не виновником, а исполнителем.

В три последующие недели Андрюша приходил часто. Первые несколько раз их половой акт мало чем отличался от предыдущего, только что больно больше не было. Но в последнюю неделю каникул Надя распробовала прелесть мужского члена внутри себя. Было так приятно испытывать новые ощущения, которые он ей дарил. Ей так понравилось, как он раздвигает возбужденные стенки влагалища, как он давит на трепещущий от желания клитор, как достав до задней стенки, растягивает ее. Эти чувства наслаждения оказались совсем другими, не такими как Надя себе представляла. В них была сила страсти, они были глубокими, заполняли все тело. Наконец, настал тот день, когда вместе с конвульсивными Андрюшиными сокращениями ее собственное влагалище стало трепетать также, и она сама испытала неимоверное блаженство. Надя не ожидала такого сильного выражения своей страсти. Это было так замечательно. Она прижала покрепче к себе Андрюшу, поцеловала его, выражая свою благодарность за доставленное ей удовольствие.

После таких чудесных встреч и проявлений их любви как она могла сомневаться в правильности того, что они делали. Андрюша был такой близкий, ее лучший друг, ее мужчина, ее любовник. Было так великолепно, что их долговременная дружба переросла в такое светлое чувство. Было так естественно, что они поделились друг с другом своими телами. Андрюша был такой внимательный, такой предупредительный. Теперь мечты летели все дальше в будущее. Они обязательно поженятся и будут вместе всю жизнь. Их любовь никогда не угаснет…

Наступил сентябрь. Жизнь в один день наполнилась суетой. С утра надо было бежать на занятия, потом делать домашние задания. После длительных каникул и свободных дней, времени вдруг стало катастрофически не хватать. К тому же вернулась с дачи мама. Не успевала Надя закончить свои дела, как приходили родители. Они брали ее с собой на дачу или привозили домой яблоки, груши, ягоды, и все это надо было помочь матери переработать в компот, в варенье. Надя валилась с ног, и как только темнело, шла спать, ведь на следующее утро все повторялось вновь. У Андрюши история была примерно такая же. За весь сентябрь они видели друг друга два раза в выходные на даче, и два раза Андрюша вечером смог прийти к ней домой. На даче они просто сидели в домике вместе с родителями, потому что оба раза шел дождь, и было холодно. Другие два вечера они провели в подъезде, ведь с родителями в соседней комнате совсем ничего нельзя было себе позволить. А так, они хоть нацеловались вволю. Андрюша, конечно, лез ей в трусы, но только раздразнил, потому что вечно шатающие по подъезду соседи так и не дали толком расслабиться и получить удовольствие.

Зато вновь объявился Славик. Он приходил часто, но Надя к нему выходила редко, когда хотела ненадолго отвлечься от дел. Теперь у нее были тесные отношения с Андрюшей, и Славик воспринимался как хороший знакомый. Он оставался не менее интересен, с ним было просто в общении, но на этом все. Надя так решила. Когда Славик попытался ее обнять, она его остановила.

– Не надо, – подняла Надя руки, в которые уперлась его грудь. – У меня Андрюша, у тебя Алена. Мы просто друзья. Давай все так и оставим.

Славик не настаивал. Может его тоже устраивало такое общение?

Сентябрь принес с собой осень, с ее холодным ветром, моросящими дождями и грязью. Все надели куртки, шапочки, штаны и ботинки. Девушки закутались в одежду, скрыв под ней свои привлекательные фигуры и стройные ножки.

Надя оказалась среди большого количества людей, которые налаживали между собой новые отношения. В университете все знакомились быстро и непринужденно. Сначала конечно внутри группы. Окружение оказалось разношерстным. В первую очередь учащиеся принадлежали к довольно разным социальным слоям. Был, например племянник мэра города, нагловатый высокий блондин, ведущий, как выяснилось, разгульный образ жизни и часто находившийся под кайфом. Вокруг него вились двое ребят, чьи родители так или иначе были связаны с администрацией города. Что они делали на бухгалтерском отделении, когда были факультеты престижнее, сперва было непонятно. К тому же группа в основном состояла из девушек. Еще была дочь банкира. Ухоженная, одетая в дорогие шмотки пышногрудая брюнетка в нелепых очках. Правда хоть девушка и общалась с детьми сильных мира сего, но держалась от них на расстоянии. Были и совсем скромные девушки, чьи родители были учителями, врачами, даже простыми рабочими. Кроме разделения по материальному обеспечению учащиеся различались и по поведению, и по отношению к учебе. Некоторые пришли с серьезными намерениями освоить профессию, другие не понимали, зачем они здесь оказались. Просто надо было куда-то податься после школы. Надя относила себя к последним. Бухгалтерия не была ее мечтой, как впрочем, и любая другая профессия. Надя попросту еще не определилась, кем ей интересно быть в будущем.

На кафедре она встретила маминого то ли одноклассника, то ли сокурсника, как оказалось замдекана. Тогда и мелькнула мысль, что она попала сюда не случайно. Может это мама постаралась, чтобы дочка здесь училась?

В коридорах, между занятиями было довольно шумно. Молодежь торопилась в разные стороны, каждый перемещался между корпусами и по этажам в направлении нужной аудитории. При этом на ходу кто жевал, кто увлеченно обсуждал учебный материал, кто просто чем-то делился с друзьями. Там же в пролете между этажами Надя столкнулась с Эдиком, одним из друзей ее брата Андрея. Тот был среди учащихся последнего курса. Увидев ее, он отошел от своей компании и с широкой улыбкой направился к ней.

– Привет.

– Привет, – обменялись они приветствиями.

– Ты чего здесь делаешь?

– Я теперь здесь учусь.

– Поздравляю. На каком отделении?

– Бухучет.

– Хорошо. Как первое впечатление?

– Да ничего. Нормально…

Тогда им поговорить не дали.

– Эдик, Эдик. Она пришла. – Крикнул один из парней.

– Мне сейчас некогда, но ты, если что обращайся. Не стесняйся. Я на маркетинге. – Отдаляясь сказал Эдик. – Найдешь меня в третьем корпусе. И привет там Андрею. – Прощаясь, махнул он рукой. Надя ответила ему тем же.

Вскоре Надя действительно столкнулась с трудностями, которые он помог разрешить. А потом еще помог и еще и, через несколько лет их отношения закрутились, завертелись, да так, что она и не знала, как его назвать. Любви между ними никогда не было, духовной связи тоже, даже взгляды редко совпадали. Какая-то своеобразная дружба; с безумным сексом без каких-либо обязательств, с огромным доверием без каких-либо обещаний, с взаимным уважением и унизительными насмешками.

Там же Надя встретила нескольких человек, с которыми училась в одной школе с разницей год или два.

Многие из старшекурсниц жили самостоятельной жизнью. Одни подрабатывали и снимали квартиры со своими парнями, другие уже были замужем, кто-то успел родить и теперь старался совмещать учебу и уход за малышом.

К концу сентября приехала Света. Их семья была за границей с середины лета. Они хотели вернуться к началу учебного года, но родителей что-то задержало, и теперь Свете предстояло наверстывать учебу за целый месяц. Надя с нетерпением ждала подругу в последние дни. За ее отсутствие столько произошло. Было что рассказать и чем поделиться. Света еще не успела распаковать чемоданы как Надя прибежала к ней.

Обе радовались встречи, обнялись, поцеловались. Света выглядела уставшая с дороги, но безумно счастливой. После длительного путешествия, каким бы веселым и интересным не был отпуск, жутко тянуло домой. Свету переполняли эмоции от всего нового многообразия, которое она повидала за это время. Но соскучилась по отсутствующей подруге не только Надя. Светина квартира быстро начала заполняться соседями. Получилась обычная пьянка, в которой одни соседи шумно рассказывали другим, как они провели отпуск. В этот вечер говорила в основном Света. Она рассказывала и про красивые места, где ей удалось побывать, и про музеи, и про родственников. Еще про море, какой-то огромный зоопарк с редкими животными, уникальное чудаковатое здание, невероятно красивый изумрудный закат и т. д. Надя так и не нашла предлог выпроводить соседскую девчонку, чтобы остаться со Светой наедине и поговорить по душам. На следующий день сразу после университета подруга уехала к жениху. Да, именно так. Ее парень сделал ей предложение, и свадьба была только делом времени. И снова Наде пришлось ждать.

Свету удалось выловить на выходных. И на этот раз Надя вывалила на нее все, что накопилось на душе. Новость о своих новых интимных отношениях с любимым Надя приберегла, и только через час беспрерывного разговора заявила.

– А я с Андрюшей переспала, – Она сказала это с такой радостью, с такой откровенностью. Света на короткое время замерла. Потом улыбнулась и обняла подругу.

– Ну и как прошло? Давно?

Надя растерялась.

– Не знаю.

– Как не знаешь? Ты чего, пьяная была? – Света рассмеялась.

– Нет.

– Уже успела забыть что ли?

– Да иди ты. – Надя махнула рукой, тоже улыбаясь. – В августе еще.

– Ну и как он?

– Он – это что или кто? – Обе снова рассмеялись.

– Светка, это так замечательно, так приятно. Мне кажется, я последний раз даже чуть сознание не потеряла. – Света напряглась.

– Сознание чуть не потеряла? – Переспросила она. – А у тебя когда месячные последний раз были?

Надя подумала и похолодела.

– Давно, – тихо ответила она, прикинув, что как раз месячных то у нее за все это время не было. Она просто о них даже и не думала.

– Ты случайно не беременна?

– Не знаю, – совершенно растерялась Надя, поняв, что это вполне может быть. Ведь они с Андрюшей совершенно никак не предохранялись.

Света, уже имеющая опыт, подошла к интимной жизни подруги более практично. Надя, находясь в эйфории от любви, поглощенная своими чувствами и мечтами, даже не задумывалась о последствиях.

– Вы предохранялись? – Спросила Света.

– Нет, – опустив голову, словно напроказничавший ребенок ответила Надя.

– Надя, ты дура, – сказала Света. Это прозвучало как факт, причем совершенно не оскорбительно. – Ты когда последний раз была у гинеколога?

– Давно. – Надя даже толком и не помнила, когда это было. То ли прошлой осенью, то ли уже зимой.

– Завтра пойдем, – твердо сказала Света.

– Завтра? – Надя похолодела. – А вдруг мама узнает?

– Нет Надя, ты все-таки дура. Она все равно узнает, если ты беременна. Только тогда поздно будет.

– Света, – Надя в панике схватила подругу за руку, – а вдруг я правда беременна?

Теперь вопрос застал врасплох Свету. То, что нужно сходить к врачу и убедиться, что все нормально, что беременности нет, это Света считала само собой разумеющимся. То, что Надя может быть беременна, это она тоже допускала. А вот что делать если это действительно так?

– Не знаю, – сказала Света, но быстро собралась и снова твердым голосом продолжала. – Ты не переживай. Во-первых, это вряд ли. Во-вторых…, замуж пойдешь. – Нашлась, что ответить Света.

– Замуж?

– Ну да. Чего ты удивляешься.

– Ну, я не хотела вот так, по залету…

Той ночью Надя не спала. Что если она и правда беременна? Что если об этом узнают родители? Почему она не подумала об элементарном презервативе? Как на это отреагирует Андрюша? Надо будет делать аборт? Она знала, что после аборта многие женщины уже никогда не способны иметь детей. А ведь у нее еще вся жизнь впереди. Рожать? Что же она будет делать с ребенком? Где она будет его растить? Она только поступила в университет. Неужели придется его бросить? Как сложится ее жизнь? В голове крутились сплошные вопросы. Они четко, звонко, один за другим заставляли отвечать. Ответов же не было. Только смутные очертания будущих проблем, которые следовали за каждым вопросом. За эту ночь Надя повзрослела больше чем за год до этого. Она должна быть ответственной за то, что она натворила и ей придется за все отвечать. Так не хотелось, но это было неизбежно. Хорошо, что рядом была Света, которая все понимала и поддерживала.

На следующий день они с подругой пропустили учебу и пошли к гинекологу. В поликлинике, сидя в очереди перед кабинетом, Надю начала колотить мелкая дрожь. Стало ужасно холодно, она вся вспотела и замерзла. Света видя ее состояние, шепотом пыталась ее успокоить, но все было напрасно. В ярко освещенный кабинет Надя зашла сама, хотя подруга предлагала ее сопроводить. Врач, Мария Сергеевна, что-то спрашивала и Надя что-то отвечала. Все стандартные процедуры измерения температуры, давления, осмотр на гинекологическом кресле Надя прошла отрешенно, словно это происходило не с ней. Пришла она в себя только, когда за спиной захлопнулась дверь кабинета и следующая в очереди женщина вошла следом.

– Ну что? – Подскочила к Наде Света.

– Что, ну и что?

– Ну, ты беременна?

– Нет, все нормально. Просто задержка. Марья Сергеевна сказала, что-то гормональное. После месячных надо анализы сдать.

– Ну вот видишь, – обрадовалась за подругу Света. Перестань трястись. – Потом перешла на шепот. – И в следующий раз пользуйся презервативом.

Чувство реальности вернулось к Наде.

– Спасибо, – поблагодарила она и обняла лучшую подругу.

Надежда улыбнулась этим воспоминаниям. Пожалуй, именно тогда кончилось ее детство. Именно тот случай помог ей осознать, что она уже женщина и половая жизнь кроме радости секса может принести и серьезные проблемы.

Небо в окошке уже светлело. Наступало утро. Окунувшись в воспоминания, Надежда совершенно отрезвела. Руки все еще держали недопитый бокал вина, но пить уже не хотелось. Надежда поставила его на компьютерный столик рядом с монитором. На мониторе все еще было сообщение от Андрюши: «Жди в гости. Послезавтра буду». Да, вот теперь он приезжает. Конечно не к ней. Наверняка по каким-то делам. Но ведь он тоже идет рядом с ней по жизни. Он ее первая любовь, ее преданный друг на всю жизнь. Один из тех, кто оставил неизгладимый след в ее жизни. Как и Сергей.

И снова Сергей. Но куда от него деться, ведь он отец Маши и, следовательно, ее, Надин, как бы то ни было муж. Маша зашевелилась. Утренний сон ребенка чуткий. Надежда, стараясь не шуметь, выключила компьютер. Пусть дочка еще поспит, а потом, проснувшись, сама обнаружит подарок от Деда Мороза.

Надежда пошла в спальню и развалилась на кровати. Кровать была большая, по спецзаказу, целый аэродром. Всегда хотелось иметь такую, чтобы во время секса не задумываться о крае и не ограничивать себя в движениях. К тому же Лёша не очень любил заниматься «этим» на полу. Кровать без него казалась пустой, и оставшееся пространство ассоциировалось с ее жизнью, в которой вокруг была пустота без любимого мужа. Надежда сжалась в клубок и быстро уснула. Сказалась бессонная ночь и количество выпитого спиртного.

ПОТЕРЯ

Проснулась Надежда от того, что на кухне кто-то громко разговаривал. Так было неохота открывать глаза, хотелось еще поспать, но до уже пробуждающего мозга дошло, что разговаривают дети. Натянув на себя домашний халат, Надежда нехотя поднялась и с заспанными глазами пошла посмотреть, кого это еще принесло в ее дом. Подруга Лена мыла посуду. Маша и Юля, дочь Лены десяти лет, вытирали и складывали тарелки в аккуратные стопки. Дети при этом щебетали, а подруга шипела на них, чтобы те говорили тише. Девчонки на несколько секунд затихали, но потом снова повышали голос.

– Сколько время? – Спросила Надежда. То, что в ее доме посторонние моют посуду, она не удивилась. Ее дом всю жизнь был гостеприимным, и было даже странно, если в какой-то момент в нем кроме хозяев никого не было.

– Уже обед. Ну ты и нагрузилась вчера, – сказал появившийся Лёша.

– Я нагрузилась? – Возмутилась Надежда. С ее языка уже почти сорвались слова: «Да ты сам напился так, что проспал всю ночь». Потом вскользь вдалеке мелькнула фраза: «А твою жену чуть не отымел твой хороший друг». Но Надежда вовремя схватила себя за язык и промолчала.

– Конечно. Пушкой тебя не разбудишь. Я тебя утром пытался разбудить. Лена уже час здесь толчется, а ты только услышала.

Маша бросила посуду. Побежала, притащила платье.

– Смотри, какое платье мне Дед Мороз подарил.

– Ух ты, классно, – изображая удивление и восхищение, сказала Надежда.

– А мне Дед Мороз куклу подарил. Она двигает руками, ногами, вертит головой и разговаривает, – похвасталась Юля.

От этих тонких детских голосов в голове зазвенело. Все-таки накануне она выпила лишнего. Пока Надежда приводила себя в порядок и пила свежезаваренный чай, Лена с Лёшей привели в порядок дом, все убрали и даже пол вымыли.

Потом пришел сосед, притащил на опохмелку по бутылке пива. Не успел он уйти, как один за другим пришли двое «товарищей» проходящих мимо. Вообще Надежда заметила, что чем выше она поднималась по социальной лестнице, тем больше вокруг появлялось малознакомых людей, которые вроде и не чужие, но и друзьями их не назовешь.

– Может куда сходим? – Предложила Надежда, зная, что конца и края таким гостям не будет.

– Степка прийти должен. И Роман с Алисой тоже звонили.

Надежда вздохнула. Степка тоже когда-то был ее любовником. Ну как любовником, было один раз. Перебрала она тогда на очередной вечеринке конкретно. Наутро еле вспомнила, что между ними произошло. Степан со своей женой Любой не уживались. Он вечно от нее уходил, и Надежда понимала его. Люба та еще сучка. Последнее время что-то завязалось между Степаном и Леной. Лена была уже третий год в разводе, и постоянного мужика у нее не было. Жила она с ребенком у родителей. Вот и избрали Степка с Ленкой Надеждин дом как место встречи. Не каждый день, но раз в неделю, они, как будто случайно, оба оказывались у нее в доме. Надежде они не мешали, хотят, пусть приходят.

Роман с Алисой были внешне абсолютно несовместимой парой. Он среднего роста, спокойный, грамотный, интеллигентный мужик, а она выше его на десять сантиметров, всегда в нелепой одежде с волосами непонятного цвета. Когда она перепивала свою норму, то ее и так довольно свободные взгляды и речи начинали реализовываться на практике. Она могла начать раздеваться или приставать к любому мужику, который сидел рядом. Правда, даже в пьяном состоянии это было лишь игрой. Максимум, что она могла допустить, это поцеловаться взасос и дать пощупать свою задницу или грудь. В общем, далеко не праведное поведение…, но это ее заводило, а трахаться она бежала к своему мужу, к Роману. Если взять во внимание, что она была на три года старше его и с ребенком от первого брака, то было удивительно, как Роман с ней прожил уже двенадцать лет. Но если Алиса свою норму спиртного не перебирала, то все было нормально. Она могла жеманничать, максимум затеять разговор на сексуальную тему и ввести в краску своего оппонента. Обычно она была веселой, заводной, будоражила всю компанию, и с ней было интересно выпивать.

Пару лет назад был случай. Роман с Алисой принесли бутылку водки с нехитрой закуской, как довольно часто делали. Надежда с Лёшей еще жили в старом доме. Было лето, тепло. На Алисе был топик, чуть прикрывающий ее, несомненно, красивую грудь и легкая юбочка, о которой правильнее сказать ниже талии, чем выше колен. Так получилось, что после второй выпитой бутылки появилась третья. И как говорится, тут Алису понесло. Она давай рассказывать, как по молодости с подружкой сняли мальчиков, как приперлись к ним домой, пошли с ними мыться…, и так далее. Роман пытался остановить жену, но та вошла в раж и давай требовать затопить баню. После очередной попытки успокоить жену Роман с ней рассорился и ушел домой один. Алиса все-таки назло всем смогла разжечь печь в бане. Где-то посредине третьей бутылки она ушла париться. Минут через двадцать, боясь за подругу, Надежда пошла посмотреть, как та себя чувствует. Алиса, голая с открытыми настежь дверьми спала на полу предбанника. Надежда растолкала ее и в ответ услышала целый поток матов. Сама пьяная, Надежда взаимно ей ответила и вернулась в дом. Алиса явилась через полчаса, мокрая, но одетая. Прямо с порога она завалилась на тахту около входа, на которой часто ночевали гости, и уснула. Ее юбка задралась, оголяя выпяченную задницу. Сначала Надежда подумала, что Алиса без трусов, но приглядевшись, увидела стринги. Просто Алиса их так надела, что повернувшись задом, с раскинутыми ногами, видно было аккуратно подстриженные волосики. Надежда с Алексеем решили приколоться. Они взяли разноцветные гелевые с блеском фломастеры и разрисовали оголенный зад. На одной половине Надежда нарисовала цветочки, на другой Лёша нарисовал кораблик. Проспавшись, ничего не заметя, Алиса пошла домой. Что там было между Романом и Алисой неизвестно, но при следующей встрече Алиса в присутствии Романа спросила, кто нарисовал у нее на заднице. Надежда с Лёшей рассказали, как было дело, и все дружно долго смеялись. После этого Алиса так сильно не напивалась.

И вот первого числа к вечеру снова собрались гости. Степан принес шесть бутылок темного пива. Алиса с Романом бутылку шампанского, бутылку джина и две бутылки тоника. Все здраво рассудили, что пить водку уже как бы и хватит. Выпив на старые дрожжи, казалось бы, не крепкого спиртного все разомлели, расслабились, включили телевизор, послушали современную эстраду и, решив, что могут ничем не хуже, выключили звук и запели сами. Было так хорошо сидеть. Каждый прижался к своей паре. Роман с Алисой расположились в одном кресле, второе досталось хозяевам. На диване Лена подвинулась поближе к Степану и положила голову ему на грудь. Женщины умели петь, мужчины так себе. Надежда, усевшись на колени Лёшеньки, прижалась к нему, такому родному, за эти годы ставшему привычным. Его грудь подымалась, когда он вдыхал, тихо подпевая. Через несколько минут такого тесного общения Надежда попой почувствовала его эрекцию. Это было приятно, ощущать возбуждение любимого мужчины, чувствовать упругость желанного мужского органа. Надежда поерзала на Лёшиных коленях, потерлась о его торчащий бугорок. Тот ответил ей серией нажимов, показывая, что ему тоже нравиться, как она об него трется.

Песня закончилась и наступила пауза. Надежда поцеловала Лешу, и он в ответ крепко прижал ее к себе. Чуть притаившееся желание вспыхнуло. Так захотелось, чтобы Лёша резко встал, повернул ее к себе задом, нагнул, стянул одним махом трусики и, без всяких любовных прелюдий вогнал свой член до самого конца, как время от времени делал Серега. И хотя были моменты, когда было больно, Надя все равно этого ждала. Это было как доказательство его страсти к ней, необузданной, внезапной, когда нет терпения ждать ни секунды. Лёшенька так не делал. Секс с ним был простой, размеренный, домашний. «Пусть как обычно лежа на спине, на своей кровати, или на диване, или где угодно». – Билась в голове мысль как птица в клетке. – «Но здесь две пары друзей, да еще и дети в соседней комнате». Надежда с трудом оторвалась от Лёшиных губ. Она привыкла справляться со своим внезапным возбуждением, гасить в себе пламя страсти. Обычно после этого возникало тянущее чувство в области таза и трудности с первым оргазмом. Обманутый организм обижался, раздражался и мстил ей за невыполненную вовремя прихоть. Когда Надежда подняла голову, в комнате было тихо. На диване целовались Степка с Ленкой. Алисы с Романом не было.

– Мама, мама, а можно мне тоже к тете Алисе? – В комнату вошла Маша не обращая внимание на целующихся Степку с Ленкой. Те, впрочем, услышав ребенка, перестали целоваться, приняв пристойные позы сидя. Надежда встала с Лёшиных колен. Алиса с Романом тихо вышли в прихожую и уже собирали Юлю, видать, они заранее договорились с Леной.

– Куда же вы? – Сделав вид, что старается их удержать, спросила Надежда. – Еще чай не пили.

– Да мы не хотим, – почти одновременно ответили Алиса с Романом. И соблюдая правила приличия, Алиса продолжала. – Да мы уже столько напились, что уже не лезет.

– Мам, так можно я с ними пойду? – Снова попросила Маша.

Надежда вопросительно посмотрела на подругу.

– Давай мы ее тоже возьмем, – ответила Алиса, все понимающе посмотрев на Надежду.

– Иди, – отпустила Надежда дочь. – Только не дурейте там.

– Конечно мамочка, – пролепетала Маша, захлопала в ладоши, подбежала к матери, поцеловала ее в щеку и убежала одеваться.

Провожать гостей пошли все оставшиеся. Стоя в дверях сеней выпили на посошок, потом продвинулись к дверям во двор. Там снова выпили. Дойдя до ворот на улицу еще раз выпили. Потом все расцеловались, прощаясь, после чего заметили, что в бутылке вина совсем мало и надо допить. Только после этого вернулись домой. Замерзли так, что зуб на зуб не попадал, ведь провожать вышли лишь накинув то, что попалось под руку. Зайдя в дом Лёша придержал Надежду за руку, пропуская вперед Степку с Ленкой.

– Они у нас останутся, – то ли спрашивал, то ли ставя ее в известность, шепотом сказал Лёша.

Надежда уже давно поняла, что все устроено специально, и Лёша наверняка дал добро на нехитрый план тайного свидания Степана с Леной под их крышей. И не в такие хитроумные комбинации она попадала, когда ее саму затаскивали в постель. Она улыбнулась смущенному Лёше.

– Конечно дорогой.

Степан с Леной прошли через зал в их спальню. Что ж, Надежда была совсем не против, чтобы они развлекались в ее комнате. Хотя Лёша мог бы и ее спросить, прежде чем отдавать им свою постель. Лёша с Надеждой в зал не пошли. За стол уже не хотелось, а чай они и на кухне попьют. Пусть друзья делают, что хотят. Надежда разлила по чашкам свежезаваренный чай, достала остатки Новогоднего торта. Из спальни раздался звук, словно что-то упало.

– Кто-то упал, – констатировал Лёша.

– Лишь бы что-то не упало, – игриво пошутила Надежда. – Или кого-нибудь не уронили, – Оба заулыбались.

– Не, Степка мужик здоровый.

– У здоровых тоже падает, – знающим тоном продолжала Надежда.

– А ты откуда знаешь? – Спросил Лёша, обнимая Надежду со спины так, чтобы обе ее груди оказались в его руках.

– Так, слышала, что другие говорят, – все так же игриво отвечала Надежда.

Их любовная игра началась. Лёша не обижался, когда Надежда намекала, что у нее было много любовников или когда она называла его «мальчиком», давая понять, что намного старше его. Он все это знал. Все это было до того, как они встретились, а теперь она его женщина, такая, какая есть. Он любил ее и зачем ревновать к прошлому. Она повернулась к нему лицом, обвила руками вокруг шеи. Наконец-то он с ней. Налитый чай и не съеденный торт так и остались на столе.

Она встала, и они прошли в гостиную. Не в Машину же спальню идти. Дочка еще с раннего детства мечтала о своей комнате и теперь даже Надежда без спросу туда не входила. Это было своего рода табу. Машу можно было понять. В старом доме ее кровать стояла в проходной комнате, и назвать ее детской было сложно. В новом доме были еще две спальни, но еще не обустроены. Второй этаж был закрыт. Там была одна большая площадка, оставленная до лета. Так что хозяевам выбора не осталось.

Лёша начал нежно целовать свою любимую. Сначала лицо, руки, шею. Потом ловко снял с нее блузку и расстегнул за спиной бюстгальтер. У Сергея это никогда не получалось и он часто ломал петельки или просто опускал лиф, добираясь до заветной груди. Но почему она снова вспомнила о Сергее, когда сейчас с ней ее любимый Лёшенька? Может из-за того, что ситуация с друзьями напомнила ей прошлую жизнь? Раньше часто кто-нибудь из друзей занимался сексом в соседней комнате, а то и бывали случаи, что в одной по две пары. Правда группового секса у Надежды никогда не было. Не хотелось ей, хотя один раз ее имели по очереди сразу двое, но об этом никто из знакомых не знал, даже Сергей. С Лёшей, так сказать секса при свидетелях, никогда не было. Она же была к этому привычной. Ей было все равно, она не стеснялась. Во время такого секса они с друзьями даже подкалывали друг друга, что вносило свою долю пикантности. А вот с Лешей такого в принципе возникнуть не могло. Максимум, что он мог, это целоваться с ней при посторонних.

Лёша задрал ей юбку, провел ладонями по ногам. Надежда любила инициативных мужчин, хотя нередко и сама главенствовала в постели. Лёша погладил ей живот, потом стянул с нее все кроме трусиков, которые к этому времени были уже мокрые. Их Лёша не спешил снимать. Он, гладил и целовал ее щиколотки, колени, потом перешел на внутреннюю сторону бедер. Надя раздвинула ноги, чтобы Лёша чувствовал себя свободно, лаская ее между ног. Но Лёша продолжал ее дразнить, доходя своими поцелуями до трусиков и возвращаясь вниз. Очень много мужчин крутилось вокруг нее в последние сутки, много мужских рук касалось ее, много жадных взглядов возбуждали в ней желание. Она не могла больше ждать. Надя от нетерпения подняла попу, сама сняла трусики, крепко схватила Лёшу за голову и прижала его губы к своему истосковавшемуся по ласки влагалищу. Лёшин рот дарил массу наслаждений. Она держала его голову, сильнее прижимала. Его язык то лизал по верху, то входил в нее чуть раздвигая половые губы. Надя двигала попой, ловя сладостные ощущения. Лёше нравилась такая Надежда. За эти минуты, когда она была такая жаждущая любви, такая сексуальная, он готов бы отдать все, что угодно. Ей стало мало его языка, его губ. Она потянула его голову вверх. Лёша быстро снимал с себя одежду. Надежда с нетерпением помогала ему. Наконец и он остался голый. Она прижала его к себе в ожидании скорого вторжения члена в свое лоно. В дверь, отделяющую две комнаты, сильно ударили. Видать Степан с Ленкой активно подходили к вопросу секса. Лёша остановился, не решаясь продолжать.

– Ну, давай, – мучащаяся истомой настойчиво сказала Надежда и потянула его к себе, схватив за голые бедра.

Наконец он вошел в нее. От блаженства она запрокинула голову, закрыла глаза. – Да, да, давай, еще, – переходя с шепота на стон, твердила она.

– Тише, – прошептал Лёша. Надежда ничего не сказала в ответ. Она была занята одним. Крепко прижимала Лёшу к себе и двигала своей попой в такт ему. Она хотела в этот момент только заниматься с ним любовью. Все вокруг ее не интересовало.

– Люблю, люблю тебя, – шептал Лёша.

– И я тебя, – второпях прерывисто отвечала Надежда. Ей хотелось не говорить, а кричать от удовольствия. Но она сдерживала себя, боясь напугать Лёшу, и только стонала, все сильнее и резче двигаясь ему навстречу. В ней был член ее любимого мужчины, и это было верхом желания. Наконец частые сокращения затрепетали между ног, и оргазм захлестнул ее с головой. Не успел пройти один оргазм, как она захотела еще. – Давай, давай еще, – громко, хотя и пыталась контролировать свой голос, чуть не выкрикнула Надежда.

– Тише, тише, – не останавливаясь, в очередной раз прошептал Лёша.

– Еще хочу, еще, – продолжала она задавать ускоренный темп, не обращая внимания на его слова. И снова оргазм волной накрыл ее. На этот раз он принес больше удовлетворения. Ей захотелось сменить позу, почувствовать своего Лёшеньку сзади.

– Пошли на пол, – сказала она ему.

– На пол? Там жестко, – нехотя возмутился Лёша. Но Надежда уже спустилась с дивана, стала на четвереньки, призывая его войти в нее сзади. Эта ночь разбудила в ней желание бесшабашного секса, которое так долго спало. Лёша стал не колени, взял одной рукой свою любимую за талию и направил член во влагалище. Надежда подумала, что они с Лёшей никогда не занимались анальным сексом и, хотя она не была его большой любительницей, раньше иногда ей этого хотелось. Надежда не дала этому желанию разгореться, ведь Лёшенька наверное будет в шоке. Вместо этого она взяла себя за ягодицы и раздвинула их, помогая ему войти в нее глубже. Кончив в этой позе два раза, она утолила первый порыв страсти. До полного удовлетворения было еще далеко, но Лёшенька уже собрался кончать, и Надежда решила не менять позу, дав возможность и своему любимому испытать оргазм. Лёшенька тихо заскулили, и Надежда почувствовала в себе горячую сперму.

Они кончили и снова поднялись на диван. Лёша вдруг начал одеваться. Надежда не поняла. Она только собралась воодушевить своего партнера на новые подвиги, потянувшись к его члену губами.

– Не надо. Вдруг они войдут. – Лёша кивнул на дверь, за которой были Степан с Леной.

– Ну и что, – возмутилась Надежа. Она хотела сказать: «Ты же мой муж», но осеклась. – Мы что, должны прятаться?

– Да нет, – сказал Лёшенька, но продолжил одеваться.

«Вот чем он отличается от Сергея», – даже с каким-то негодованием мелькнула у Надежды мысль. Серега бы продолжил ее трахать, и ему было бы наплевать, кто там что увидит. Он бы послал всех подальше, чтобы убирались из комнаты и все на этом. Надежда завернулась в плед, лежащий на диване, и отвернулась.

– Ты чего? Обиделась? – Наклонился над ней Лёша и поцеловал в ушко.

«Ну что я хочу от него? Он ведь совсем мальчик», – сама себе сказала Надежда и успокоилась. После этого она повернулась к Лёше, обвила его шею руками.

– Нет, милый. Все нормально.

Они чмокнули друг друга в губы и он ушел. Совсем вышел из дома.

«Наверное, пошел проверить ворота на ночь», – подумала Надежда.

Самой же так не хотелось одеваться. Возбужденное голое тело чувствовало теплоту и мягкость синтетического пледа. Особенно чувствовали это соски. Надежда положила руки поверх на свои груди и начала их легонько тереть. Ворсинки приятно ласкали, рождая желание просунуть руку между ног. Надежда сжала плед в кулаки и остановилась, решив дождаться Лёшеньку.

Дверь в спальню приоткрылась, показалась голова Ленки.

– Ты одна? – Спросила она Надежду.

– Одна.

Ленка вышла из комнаты. На ней была только Степкина рубашка. Было видно, что под ней ничего нет.

– Надя, – присела рядом на диван Ленка, – а можно мы на ночь останемся?

Надежда посмотрела на подругу. У той было такое просящее выражение лица. Ее тело дышало сексом, и это нельзя было скрыть рубашкой. Ее округлые формы, которым завидовала даже Надежда, четко просматривались сквозь ткань. Грудь у Ленки была не сильно большой. По размеру у Надежды была почти такая же. Но у Ленки грудь совсем не висела. Она стояла, и на этих двух четко очерченных выпуклостях выпирали соски, казалось готовые проткнуть рубашку. Ленкины бедра оголились, когда она села, и Надежда увидела на них красные пятна, отпечатки Степкиных пальцев. Видать, он был любитель во время секса похлопать партнершу по заднице. Или Ленка была такой любительницей. Не все ли равно. Надежда с завистью вздохнула. Серега тоже когда-то шлепал ее по заду и ей это нравилось.

– Конечно, оставайтесь.

– Спасибо, – заверещала Ленка и обняла Надежду.

– Только знаешь что, – сказала Надежда скованно, понимая, что вроде как ставит всех в неловкое положение. – Давай комнатами поменяемся.

– Давай, – с радостью согласилась Ленка, потом кивнула Надеже и заговорщически спросила. – Что, стесняется, что мы выйдем?

Надежде показалось, что щеки ее покраснели, устыдившись скромности Лёшеньки. Ленка все поняла.

– Да, – только и смогла сказать Надежда, понимая, что отпираться бесполезно. Ленка хихикнула и юркнула за дверь.

Надежда оделась и села доедать свой торт. Пришел Лёша. Из спальни, помятые, но довольные, выбрались Степан с Ленкой. Теперь пить чай сели все вместе. Перед Надеждой все стоял образ почти голой, пышущей сексом Ленки с ее смешком, когда она юркнула за дверь. Этот смешок убил в Надеже всякое желание. Ленка смеялась над ней, над ее сексуальными отношениями, над ее любовью. Надежда разозлилась на подругу. Хотелось сказать: «Не лезь не в свое дело», но та и так не лезла. Было видно, какая подруга довольная, что эту ночь проведет со Степкой и ей абсолютно все равно, что там у Надежды с Лешей. Следом за сексуальным желанием пропало и настроение. Было уже поздно, и Надежда зазевала.

– Пошли спать, – сказала она Лёше.

В этот раз все было правильно. Она с Лёшей в своей комнате, на своей кровати. Мимо никто не мог случайно пройти, наоборот, это они, выходя их комнаты, могли побеспокоить друзей. Лёшу видать это успокаивало, и он был смелее. Надежда машинально отвечала на его ласки, даже возбудилась. Лежа в любимой Лёшиной позе, на спине с широко раздвинутыми ногами, она почти кончила. Чуть-чуть не успела за Лёшей. Ей чего-то не хватило. Чего? Она и сама не могла сказать. Нужно было чего-то заводного, какого-то разнообразия, интриги. После этого они уснули. Надежда сквозь дремоту слышала, как копошатся за дверью Ленка со Степкой, и ее бесконтрольное воображение рисовало глупые картины. То Надежда представляла, что Степка имеет сейчас Ленку в задний проход. То, как Ленка делает Степке минет, то, как она сжимает его немаленький член, как знала Надежда, между грудей и водит ими туда-сюда, попадая им себе в рот. Надежда гнала эти мысли от себя, пытаясь провалиться в сон, но очередной шорох или стоны снова создавали в засыпающем мозгу сцены страстного секса. Наконец она уснула, видать друзья за дверью стали вести себя тише.

Но долго поспать не удалось. Надежда открыла глаза от странного ощущения. Ей казалось, что за окном идет дождь, а она страдающая от любви, сидит над учебником за письменным столом. Настольная лампа ярко освещает домашнее задание, но застилающие глаза слезы не позволяют ничего разглядеть. Надя сидит и безнадежно ждет своего любимого, своего Андрюшу. Это видение было продолжением вчерашних воспоминаний. Только сейчас оно возникло само собой, бессознательно. Надя даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон. Было больно, но образы только отчетливее возникли в ее голове.

В ту осень им удалось переспать лишь несколько раз. Один из них, на день рождения друга, когда взрослых не было дома. Они закрылись в комнате. Все друзья, конечно, знали зачем, и подтрунивали над ними. За дверью гремела музыка, в их адрес раздавались смешки, а они любили друг друга, нарушая все правила приличия. Другой возможности уединиться не было. Они были рады и этому.

Потом наступила зима, лютая, суровая. Они по очереди болели. Андрюша почти не приезжал к Наде, а разговоры на расстоянии не могли заменить личные встречи. Томящее ожидание постепенно переросло в обиду. Молодое тело жаждало секса, узнав все его прелести. Наде казалось, что он специально не едет к ней. Несколько раз она приезжала к нему сама. Но уединиться им не удавалось. Родители словно специально не оставляли их наедине. Только один раз квартира пустовала. Это было счастьем, но этого больше не повторилось.

В это же время Славик не переставал за ней ухаживать. Временами он повторял попытки то обнять ее, то поцеловать. Надя не поддавалась, но воздвигнутая ею самой стена, постепенно разрушалась. Установленные запреты все чаще казались глупыми и лишними. Близость с ним становилась все желаннее. Она останавливала его, но с каждым разом делать это становилось труднее. После их подъездных встреч, лежа под теплым пуховым одеялом, изнывая от возбуждения, она все чаще задавала себе вопрос, почему она должна от него отказываться? Просунув свои пальцы между ног, она ласкал свой клитор и, сжимая зубами одеяло, чтобы не закричать, кончала от своих ласк. Усмирив недолго свою страсть, она уже без труда находила ответ на поставленный вопрос. Она останавливала Славика потому, что у нее есть любимый Андрюша, и она не должна ему изменять. Но этот ответ был оправданием только до следующей встречи, пока страсть вновь не заявляла свои права на тело.

Однажды Надя, не предупредив, приехала вечером к Андрюше. Того не оказалось дома. Он ушел гулять с друзьями. Его телефон был вне зоны доступа, но это бывало и раньше. На районе были несколько клубов в подвальных помещениях и там связь не работала. Андрюшины родители напоили ее чаем и она, в расстроенных чувствах, собралась домой. Надя уже находилась на первом этаже и собиралась открыть дверь на улицу, когда откуда-то сверху донесся Андрюшин голос и девичий смех. Стараясь не шуметь, на цыпочках, она стала подниматься вверх по ступеням. Сердце колотилось, отдаваясь в ушах. На четвертом этаже она прошла мимо квартиры Морозовых и пошла еще выше. До восьмого этажа в подъезде никого не было, и Надя уже решила, что ей показалось, как совсем рядом раздался шорох и сдержанный Андрюшин голос.

– Да, давай. Так, так.

В этих домах подъезд был спланирован таким образом, что между этажами находилась площадка, на которой в закутке проходил мусоропровод, которым редко кто пользовался. В этот момент Надя как раз была между этажами, и голос раздался из-за стенки, около которой она стояла. Надя аккуратно заглянула в этот карман. Ее Андрюша со спущенными штанами стоял, прижавшись спиной к стене. Перед ним подстелив на пол верхнюю одежду, на коленях стояла девушка и делала минет. Видать был заключительный акт их любовных ласк. Андрюша с закрытыми глазами прижимал девушку к себе, взяв ее за голову.

У Нади перехватило дыхание. Мысли спутались. Она, галопом перепрыгивая через ступеньки, бросилась бежать. Казалось, буквально через мгновение она очутилась на выходе из подъезда, врезалась со всего маху в дверь и вылетела на улицу. В тот момент у нее было только одно желание, подальше убежать от этого места. Вместо того чтобы бежать на остановку, она побежала по направлению к своему дому. То, что до дома придется добираться пешком довольно долго, она не задумывалась. Она бежала и бежала, пока не стала задыхаться. Сердце колотилось, вырываясь из груди, пульс стучал в висках. Ей было ужасно жарко, несмотря на то, что стоял мороз. Зачерпнув из сугроба снег, она обтерла лицо, запихала горсть за пазуху.

– Это не он, это не он, – шептала она себе, но картина, запечалившаяся перед глазами, не оставляла сомнений. Она видела это в упор. Путь только несколько секунд, но так явно, что ошибиться было невозможно.

Ей захотелось броситься назад, врезать ему в лицо, схватить за волосы эту девку и швырнуть ее со ступенек. Почему она не сделала это сразу? Надя уже повернулась с намерениями вернуться, но сердце защемило, сжалось при воспоминании об увиденном. Нет, она не сможет больше такого выдержать. Надя вновь поспешила домой. До своего подъезда она долетела на одном дыхании и только там свалилась на скамейку. Отдышавшись, она зашла в квартиру. Родители смотрели телевизор и даже не заметили ее состояния.

– Картошка на плите, – сказала мама, не отрываясь от телевизора, услышав, как вошла дочь. – Да, еще тебе Андрюша звонил. Просил перезвонить. Поссорились что ли?

Надя не хотела с ним разговаривать и совсем не хотела кушать. Она прошла в свою комнату и повалилась на кровать. Перед ее глазами стояла только одна картина. Андрюша, и та полураздетая сука, делающая минет. Только здесь слезы подступили, и она разрыдалась.

Казалось, все рухнуло. Жизнь остановилась. Он ее предал, он ей изменил, он предпочел другую. Заливаясь слезами, она довела себя до изнеможения и уснула. Утром, с трудом подняв себя с кровати, она пошла в университет. Как прошел тот день, какие были предметы и что на них было, Надя не замечала. Она была погружена в свои мысли, ничего не видела и не слышала. Вечером пришел Славик. Сначала она хотела сказаться больной, что было недалеко от истины, и не выйти, но потом передумала.

Славик потащил ее на улицу. Как всегда он ее веселил, но слушая его в пол уха, Надя лишь улыбалось и, иногда не в тему. Они быстро замерзли, потому что погода совсем не располагала к прогулкам. Может случайно, а может и нет, рядом оказался местный клуб, где собиралась молодежь. В одном из домов уже несколько лет как оборудовали пару комнат в подвале. В них проходили трубы отопления, поэтому было тепло. По крайней мере, плюсовая температура. Конечно, было грязновато и прокурено, но на улице зимой не посидишь, а из подъездов шумную компанию молодежи все выгоняли. Там же можно было и покурить, и выпить, и песни под гитару попеть, в бильярд тот же поиграть. Бывало даже, кто-нибудь и на ночь оставался. Кто с родителями поссорился, кто пьяный домой идти боялся, а то и сексом заняться, но последнее редко, все-таки обстановка для этого была не подходящей. Надя то место не любила, нормальные девушки туда не приходили. Со Славиком иногда заглядывала. Тот брал гитару и полчаса, а то и час пел, веселя всю компанию. На дольше она в том клубе никогда не задерживалась, поэтому, что там иногда происходило, знала лишь с чужих слов.

В тот вечер Славик как всегда блистал остроумием, был внимателен, но Надя, часто теряла нить разговора и отвечала невпопад. Очнулась она лишь, когда стоя в подъезде, он начал шептать ей утешительные слова, гладить по голове, как маленькую девочку и нежно целовать лоб, нос, щеки. Это не были ласки страсти или хотя бы желания. Он как преданный близкий человек, видя ее состояние, старался утешить, не задав ни одного вопроса. Славик не лез под одежду, не распускал руки. Он гладил ее поверх шубы по плечам, рукам, спине, но она все равно чувствовала силу его рук. Такая внезапная забота растрогала ее, и Надя, уткнувшись лицом в его грудь, расплакалась.

– Не плачь, не плачь. Все пройдет, – шептал он ей, гладя по голове. В тот момент Славик был ей так близок. Она хотела рассказать ему все-все, поделиться своей обидой. Но как она могла. Рассказать одному про предательство другого? Ее всхлипывания громко раздавались в тишине подъезда. – Тише, тише. Нас могут услышать.

Слезы лились недолго, но они, как ни странно, принесли облегчение. Осознание того, что она кому-то все-таки нужна, смягчало боль от Андрюшиного предательства.

– Пойдем куда-нибудь, – перестав плакать, но еще шмыгая носом, сказала Надя.

– Ты действительно этого хочешь?

– А у тебя есть куда?

– Ну, есть у меня друг. Он сейчас живет один. У него родители куда-то на неделю уехали. Можно к нему. Он, скорее всего дома.

– А он далеко живет?

– Да нет. В соседнем доме. Это Игорь Белокурый.

Игоря Надя знала. Близко не общалась, но еще в школе и на улице здоровалась. Родители между собой точно были знакомы, так что шанс, что к нему на часик отпустят, был, тем более что в этот вечер папы дома не было. Почему-то маму долго уговаривать не пришлось. Видя состояние дочери, она решила, что в кругу друзей той будет лучше. Белокурых мама действительно знала, а про то, что молодежь там одна, скорее всего, и не догадывалась.

На звонок в дверь, Игорь открыл не сразу. Если бы Славик заранее не созвонился, то подумали бы, что дома никого нет. Только минут через пять щелкнула защелка, и Игорь, увидев гостей, вместо приветствия сказал.

– Вы че, подождать не можете? Трезвоните.

– Да мы вроде ждали. – Славик взял Надю за руку и бесцеремонно вошел в квартиру мимо хозяина. – Мы только на часик.

– В зал проходите. А мне некогда. Будете уходить, дверь просто захлопните.

Больше ничего не сказав, Игорь ушел. Квартира у Белокурых конечно была шикарная. Этот дом, в отличие от остальных, на микрорайоне построили совсем недавно. Одна прихожая размером была с Надину комнату. В ней умещался шкаф с антресолями, большое зеркало и еще шкафчик для обуви. Все это было совсем новое и выглядело богато. Из прихожей широкий коридор вел дальше, но куда, не было видно. Видны были только двери в ванную и туалет. Направо была гостиная. Ее с прихожей разделяла двустворчатая дверь с рифлеными стеклами. Туда Надя со Славиком и вошли. Зал, а иначе никак и не назовешь, поразил Надю еще больше. Он один была размером как вся Надина квартира. В нем стояла шикарная мебель, диван, кресла, стол обеденный, стол журнальный, стулья, и при этом еще оставалось много свободного места. На полу лежала пара больших ковров и еще по углам маленькие. Такой роскоши Надя до этого не видела. Они сели на диван. Он оказался мягким и удобным.

– Шикарно, – глядя по сторонам дивилась Надя, – а куда Игорь убежал? – Спросила она. Ей было неловко находиться в чужой квартире, можно сказать без хозяев.

– Я думаю, он не один, – полушепотом ответил Славик.

– А, ну да, – удивилась Надя своей недогадливости. Это объясняло его растерянный вид, когда он открыл дверь и то, как он быстро их покинул.

– Яркий свет, давай выключим, – предложил Славик. Надя пожала плечами.

Свет действительно был яркий. На потолке висела хрустальная люстра с множеством маленьких лампочек. Лучи света, преломляясь от ее граней, наполняли комнату ослепительным светом. Славик нажал на выключатель, и комната погрузилась в полумрак. Свет из прихожей, проходя через рифленые стекла дверей, достаточно освещал, чтобы все видеть, только без деталей.

Славик сел рядом, обнял Надю за плечи, притянул к себе. Она податливо прижалась к нему. Он был такой близкий, такой заботливый. Теперь, когда ее Андрюша оказался предателем, она по-новому взглянула на свои встречи со Славиком. Всегда он был для нее второстепенным. Каким-то развлечением, от которого она легко могла отказаться. Сейчас же прикинув, как он терпеливо ее добивается, при этом, не позволяя ни капельки возмущения, несмотря на все ее запреты, а порой даже откровенные издевательства, Наде даже стало стыдно за свое поведение. Она испытала к Славику новое чувство, чувство доверия, которое до этого испытывала только к близким друзьям, к Свете и к Андрюше. Он поцеловал ее, она ответила. Затем он провел своими ладонями поверх кофты, залез под нее, выправил из джинсов рубашку и добрался до теплой кожи. Он хотел ее, Надя это чувствовала. Хотел так, как и всякий другой раз, приходя к ней, но терпеливо ожидая, когда наступит такая возможность. Надя женским чутьем всегда угадывала запертое в рамки приличия желание обладать ею. Он добрался до ее лифчика, расстегнул его, погладил по чувственной груди.

– Сюда могут войти, – сказала Надя, боясь, что Игорь вернется.

– Не бойся. Я закрыл дверь на замок. Да он и не придет.

Конечно он не придет. Надя итак это поняла. Просто она чувствовала себя скованно в этой квартире со Славиком. Надо было что-нибудь сказать, чтобы самой отвлечься и в этот короткий миг набраться храбрости. Славик продолжал свои ласки. Она отвечала ему тем же. Наконец он расстегнул все пуговицы на ее рубашке и вместе с кофтой стянул через голову. Надя впервые оказалась раздетой перед ним, но не смутилась. Он покрыл поцелуями ее шею, плечи, добрался до груди, обвел несколько раз языком вокруг соска, легонько, даже не касаясь его, и только потом сомкнул на нем губы. Затем он слегка втянул его в рот, отчего вожделение отозвалось во всем теле. Его руки гладили ее тело, опускаясь все ниже, пока не дошли до застегнутых джинсов. Славины ласки отличались от Андрюшиных. Они были более уверенными, но более осторожные что ли. Славик расстегнул ширинку на ее джинсах.

– Не надо, – мягко проговорила она, хватаясь за его руки.

Он ничего не ответил, лишь спустился губами к ее ладоням, нежно поцеловал каждый пальчик. Затем он продолжил ласкать ее шею, а Надя все более возбуждаясь, думала, зачем она остановила его на этот раз? Теперь, когда между ними не стоял Андрюша, какой смысл было отталкивать его? Они встали. Славик все-таки каким-то образом засунул руки под Надины джинсы. Он погладил попку, несколько раз слегка сжал ее, и Надя закрыла глаза, наслаждаясь его руками. Его губы вновь скользнули по ее телу, и она сквозь туман наслаждения почувствовала, как джинсы опускаются вниз. На этот раз она его не остановила. Он был такой настойчивый, такой заботливый все это время. Он так хотел ее, так терпеливо ждал и…, он так нежно ласкал. Когда она осталась раздетой, он посадил ее на диван, сам стянул с себя рубашку с кофтой, снял штаны, стал на колени и раздвинул ей ноги. Так она еще не пробовала заниматься сексом. С Андрюшей она всегда лежала на спине, а он ложился на нее сверху. На диване сидеть было удобно, но Славик достал до нее не сразу, пришлось подвинуться на самый край.

Когда он в нее вошел, Надя глубоко вдохнула от неожиданности. Член Славика оказался гораздо больше чем у Андрюши. Он сильно раздвинул все внутри, и Наде пришлось даже упереться ногами в пол, немного отрывая попу от дивана, чтобы ему было там достаточно места. Это были другие ощущения. Не менее приятные, но другие. Потом Славик повалил ее на спину, задрал ноги вверх и, придерживая их, сам навалился сверху. Уже разгоряченное тело, с удовольствием приняло его. Еще больше увеличившийся член, казалось, вонзается изнутри в живот. С каждым движением, от растягивающей задней стенки влагалища, волна желания захватывала дух. Единственное, что смущало Надю в тот момент, это то, что она лежит вверх задранными ногами, а ей это казалось не очень приличным. Славик чем дальше, тем резче входил в нее, так, что было даже больно. Но это боль заглушалась приливами наслаждения, еще не знакомыми и сильными. Очень скоро после сильных толчков, от которых она даже попыталась отодвинуться, Надя почувствовала, как внутри ее разлилось тепло. Славик испытал оргазм, и его горячая сперма приятно залила все внутри. Надя хотела еще. Такой новый неожиданный секс возбудил ее, но видать от того, что он был не привычен, она не успела испытать оргазм. Ей понравилось, и Надя желала продолжения. Но в этот вечер на этом все кончилось. Славик довольный и удовлетворенный погладил ее по животу и сказал.

– Надюша, нам пора, уже полдесятого.

Для Нади время пролетело так быстро, так незаметно. Да она и не думала о нем в тот момент. Но он был прав. И так задержались. По дороге домой он говорил ей кучу комплиментов, прижимал за плечи. Надя, в отличие от него, была неудовлетворенная, задумчивая и молчаливая. У самой двери Славик долго целовал Надю, отдавая остатки не растраченной страсти.

Казалось бы, после такого головокружительного секса, после новых ощущений, она должна была чувствовать себя на седьмом небе. Но что-то с ней произошло. Что-то важное. Буквально за один вечер. Еще днем она страдала от Андрюшиного предательства, сердце ее разрывалось от потери любимого. Теперь это чувство ушло, словно его и не было. Теперь она любила другого. Любила ли? Надя подумала о Славике, об их наконец-то состоявшемся сексе. Нет, она не могла назвать его любимым. Даже после того, что между ними произошло, сильных эмоциональных чувств к нему не родилось. Она должна была признаться себе, что совсем другие чувства еще совсем недавно питала к Андрюше. Такие чувства вспыхнули в ней, когда Славик утешал и лакал ее, но это была лишь временна слабость. Славик был хороший, заботливый, и как теперь выяснилось страстный и умелый любовник, но… чего-то в нем не хватало. Что-то она от него ожидала, искала в нем и, не нашла. Надя продолжала думать и об Андрюше, и о Славике. Она сравнивала не столько их между собой, сколько свое отношение к каждому из них. Она искала ту самую нить, которой просто должна была быть связана с ними, но не находила.

В тот вечер Надя потеряла их обоих. Их отношения с Андрюшей разрушились не тогда, когда она увидела его с другой, а именно когда сама ему изменила. Она теперь не его женщина, и именно это возвело между ними непробиваемую стену. Никогда она не простит этого ни ему, ни себе. Она с ним поквиталась и…, лишилась его в своем сердце. Славика она тоже, как ни странно, потеряла. Оказалось, он воплощал мечту, миг ожидания, который она так старательно поддерживала строя баррикады в отношениях с ним. И теперь он пройденный этап, свершившийся факт, и даже страсть неоконченного секса не могла ничего изменить. Особых чувств она к нему не испытывала, а все остальное было. Надя почувствовала себя одинокой и, в конце концов, у нее осталось лишь одно чувство, чувство потери.

Наступивший день ничего не обещал, кроме тоски. Было лишь желание побыть одной. Но возвращаясь с университета, она встретила Андрюшу, который сидел у подъезда в ожидании ее. Как он успел так быстро добраться? Видать прогулял последнее занятие. Он с виноватым видом переступал с ноги на ногу, пока Надя шла к подъезду.

– Привет, – холодно бросила она, проходя мимо.

– Привет. Надя нам надо поговорить.

Надя уже почти вошла в подъезд, но обернулась.

– О чем?

– Обо всем. Я… Давай не на улице.

Надя на секунду задумалась. Остаться с ним наедине в квартире? Теперь, когда он стал почти чужим? Слушать его извинения? Нет, она всего этого не хотела. Она вообще не хотела его слушать.

– Иди домой, – спокойно сказала Надя.

– Надя, я не хочу, чтоб между нами все закончилось вот так. Нас много связывает. Все-таки мы друзья.

Такие простые слова. Ни извинения, ни оправдания, но они возымели свое действие. «Друзья», – а ведь действительно, кроме секса между ними ведь есть связь, была всегда. Надя заколебалась, потом, даже не ожидая от себя, сказала.

– Пошли, поговорим.

Они прошли на кухню. Надя поставила чайник, стала что-то накрывать на стол, суетиться. Больше для того чтобы быть чем-то занятой. На Андрюшу она не смотрела. Он сидел на стуле в метре от нее, а она пробегала по нему взглядом, словно его и не было. Он тоже не сразу решился начать разговор, медлил, пока наконец чай не вскипел и Надя не разлила его по чашкам.

– Надя я знаю, ты все видела. Извини, что все так вышло. Надо было уже давно с тобой поговорить. Все объяснить, а не доводить до этого. Но я как-то не решался, да и ты молчала.

– О чем я молчала? – Машинально спросила Надя, не понимая, о чем говорит Андрюша.

– О Славике. Ты же с ним уже давно.

Упоминание о Славике прозвучало как оправдание Андрюшиной измены, по крайней мере, так Наде показалось в тот момент. Но при всем при этом не было в этих словах укора, и как Надя поняла позже, именно это ее задело. Она вспыхнула от возмущения смешанного с чувством стыда, что ее застукали за неприличным делом.

– Ты знал? – наливаясь краской повышая голос, спросила она.

– Я давно знаю.

– Ты знал и молчал. Ты, ты… ужасный. – Надя хотела произнести целую тираду. Сказать, что Славик для нее совершенно не важен, что он ничего для нее не значит, что их редкие встречи по вечерам были лишь дружеским времяпрепровождением и не более того, что между ними нет и не было близких отношений, что она ни в чем не виновата перед Андрюшей в отличие от него, который трахался с кем попало. Но вся это лавина слов застряла у нее на языке. Она лишь еще больше покраснела, горя праведным гневом. Она ведь спала, спала со Славиком! Пусть только вчера, пусть единственный раз, по ведь это было, БЫЛО. – А ты лучше? Чем ты лучше меня? Ты трахался с этой шлюхой в подъезде. – Надя совсем не это хотела сказать, но не нашла в тот момент ничего лучшего как самой обвинить Андрюшу.

Андрюша в отличие от нее сохранял спокойствие.

– Да Надя, ты права. Но если тебе будет легче, знай, что я начал встречаться с Наташей позже, чем ты со Славиком. – Надя шумно набрала в легкие воздух, чтобы снова выплеснуть слова возмущения. – Нет, нет, это не оправдание. Просто я хочу сказать, что мы оба виноваты. Мы с тобой одинаковые. Думаешь, мне было не больно, когда я впервые увидел тебя со Славиком?

– Увидел? – У Нади внутри все клокотало, но она не могла дать вырваться своему возмущению в полную мощь. Как-то странно выходило, что виновата в сложившейся ситуации она. Надя не могла это опровергнуть, но и согласиться тоже не могла. – Что ты видел? Что я стояла с ним и разговаривала? – Здесь она могла позволить себе даже покричать, ведь Андрюша ничего не мог видеть.

– Да нет Надя. Совсем не разговаривали. Я как-то пришел поздно вечером. Вероятно, как и ты, услышал ваши голоса и подошел незаметно. Вы меня не видели, я стоял на пол пролета ниже и видел, как ты с ним целовалась, как он обнимал тебя, и ты отвечала ему тем же. – Наде стало ужасно стыдно. Она стала пунцовой от краски, залившей лицо. Конечно, он это видел. Она не сомневалась в его словах. Только это было давно, полгода назад, до того как они стали спать с Андрюшей. – Мне тоже было обидно и больно, что ты меня обманываешь. Я еще несколько раз приходил специально, чтобы застать вас, чтобы поймать и обвинить тебя. Но я не мог больше подняться к вам, хотя знал, что вы где-то наверху в подъезде. Я не хотел, чтобы между нами все кончилось. Мы так давно вместе. Я не знаю, может это любовь, может нет, но мы друзья, это точно. Я сначала тоже, как и ты сейчас, кипел, страдал, но потом когда увидел, что твои встречи со Славиком никак не влияют на наши отношения понял, что так и должно быть. У каждого из нас может быть своя жизнь. Я тебя простил. Прости и ты меня.

Андрюша говорил совсем не то, что ожидала Надя. Он совершенно ее запутал. Ей нужен был виновный и конечно это был Андрюша. И вот он за несколько минут сначала заставил ее почувствовать, что виновата она сама, потом что виноваты они оба, а теперь по его словам вообще никто ни в чем не виноват? Надя не знала, что ему ответить. Простить его за то, что она видела в подъезде? Никогда. Но и обвинять его после того, что она сама натворила, она тоже не имела морального права. Повисло молчание. Они наконец-то начали пить чай, который как раз остыл.

Вот и чай был допит, а Надя так и не решила, что сказать. Ей было горько его терять, но ведь она уже его… потеряла. Признаться, что она сама в этом виновата? Так он ее и не обвинял. Сказать что все-таки он сам во всем виноват? Тоже несправедливо. Но ведь и простить его после того как он поступил, после того как все знал о ней со Славиком и делал вид, что все хорошо, тоже не могла. Разве то, что все это время он молчал, не говорит о его равнодушии к ней. Ведь он думал, что она спала со Славиком, и все равно продолжал с ней встречался. Какое коварство, какое безразличие. В тот момент Наде нужно было найти для себя оправдание. Найти что-нибудь такое, что бы позволило остаться оскорбленной. Его безразличие, вот что она нашла.

– Если бы я не была тебе безразлична, ты бы не мог смириться что я встречаюсь с другим. Ты бы все сделал, чтобы я была только с тобой. – Потом она замолчала, раздумывая признаться или нет в том, что произошло между ней и Славиком вчера. И все-таки решив сжечь все мосты, расставить точки над «и», она сказала. – А со Славиком я не спала. По крайней мере, в то время, про которое ты говоришь. Я только вчера с ним переспала. После того как увидела, что ты мне изменяешь.

На Андрюшу это произвело сильное действие. Он опустил голову. Видать, он чувствовал себя гораздо лучше, думая, что она уже давно спит с другим. Так, по крайней мере, это давало ему моральное право встречаться с другими девушками.

– Я думал, вы уже давно этим занимаетесь. Так все вокруг говорили.

– Кто говорил? – Снова Надя почувствовала стыд. Она совсем не ожидала, что окружающие обсуждают ее со Славиком.

– Не важно. Это теперь совсем не важно.

– Ты совсем что ли? Ты же сам лишил меня девственности.

– Это ты так сказала. Но ведь крови не было.

– Идиот. Мы же это обсуждали. Так бывает.

– Извини, зная про Славика, я тебе не поверил.

Андрюша совсем сник. Ему тоже было очень плохо. Надя хорошо его знала, чтобы понять, какие сейчас чувства он испытывает. Ему также как и ей было горько и больно. Но они сделали то, что сделали, и осознание взаимной ошибки родило чувство обиды. Ей почему-то стало жалко их обоих, и себя, и его.

– Андрюша, зачем ты пришел? – Она произнесла эти слова тихо, больше осуждающе, чем вопросительно. – Я уже смирилась, что потеряла тебя. Я почти успокоилась. Зачем ты меня мучаешь? – Она готова была броситься ему на грудь, разреветься, поколотить его кулакам и закричать: «Что же мы наделали!!!» В тот момент ему лишь стоило сказать: «Давай все забудем и начнем сначала. Только ты и я, и никого больше». Она ждала примерно таких слов, но он, виновато опустив голову, ничего такого не сказал.

– Извини Надя. Это моя вина, что я позволил всему этому зайти так далеко. Прости, если сможешь. Я всегда был тебе другом, им и остаюсь, несмотря ни на что. – С этими глупыми, ненужными в тот момент словами он встал и вышел из квартиры.

Как только за ним захлопнулась дверь, Надя разрыдалась. Так было жалко все терять. Жалко себя, жалко Андрюшу, жалко те чувства, которые они вдвоем разбили.

Когда в тот же вечер к ней пришел Славик, она даже не подошла к двери. И на следующий день не подошла, и на следующий. Конечно, Славик не понимал, что с ней случилось, а она и не хотела объяснять. Встретив его на улице, она лишь сказала, чтобы он никогда больше к ней не приходил. Она понимала, что между ней и Андрюшей все кончено, но где-то в глубине души лелеяла какую-то надежду на чудо. Ей казалось возможным, что их отношения вернутся, хотя даже не могла себе представить, как это может произойти.

Прошли дни, потом недели. Недаром говорят, что время лечит. Боль потери отступала, а молодое горячее тело требовало секса. Дошло до того, что Наде стали сниться эротические сны. И не какие-нибудь поверхностные и безобидные. В них Надя как наяву предавалась ласкам с Андрюшей, со Славиком, с незнакомыми парнями. Она каждой клеточкой своего тела чувствовала возбуждение и прикосновение мужских рук. А несколько раз ей даже приснилось, как в ее лоно входит мужской член. Задыхаясь от возбуждения, она просыпалась, находя себя с широко раздвинутыми ногами, или чего хуже стоя на коленях, прям на кровати. Во сне, когда она не могла себя контролировать, ее тело жило своей жизнью. Оно страдало без оргазма и мечтало об этом. Надя стала раздражительной, грубой. Встретив как-то Славика у своего подъезда, она даже не поздоровалась с ним.

– Надя, что случилось? Почему ты не хочешь меня видеть? – Недоумевал он.

– Знаешь что, иди отсюда. То, что между нами было, это ничего не значит. Мы ничем не обязаны друг другу.

– Я совсем не это имел в виду.

– Мне не важно, что ты там имел в виду. Иди отсюда. Сколько раз можно говорить, чтобы ты не приходил ко мне.

Конечно, это не принесло облегчения. Он не был виноват в ее проблемах. Она это признавала, и ей даже было немного совестно за свое поведение. Но только совсем немного.

Андрюша все-таки позвонил. Наверное, месяца через два после их последнего разговора. Просто, как ни в чем ни бывало, он поинтересовался ее здоровьем, делами, учебой. И ни слова об их отношениях. Уже в конце разговора как бы невзначай он спросил.

– Как Славик?

– Я с ним больше не встречаюсь.

– Извини. Не знал, – похоже было он действительно не знал.

– А как твоя…, забыла, как ее зовут, – соврала Надя, сделав вид, что не очень уж ей это и интересно.

– Все нормально, коротко ответил Андрюша.

Молчание между Андрюшей и Надей было прервано. На следующий день Надя позвонила сама, а потом они, как и раньше, стали болтать по телефону. Дружеские отношения между ними восстановились. С наступление весны, когда вокруг все цвело и благоухало, когда сама природа радовалась возродившейся жизни после долгой зимы, Надя как-то спросила по телефону.

– А почему ты не приезжаешь. Так просто, не подумай ничего такого.

– Так боюсь. Вдруг выгонишь.

– Не бойся. Не выгоню.

– Ну, тогда как-нибудь приеду.

Приглашение было получено, но Андрюша не спешил им воспользоваться. Уже в мае, когда на улице лил дождь, он позвонил в дверь. Надежда, не ожидая его увидеть, замерла, когда тот появился на пороге. Весь мокрый в одной только куртке, без шапки, он стоял, и с его волос капала вода.

– Привет, – просто сказал он словно еще жил в ее подъезде и они виделись с утра.

– Привет.

– Вот был в ваших краях. Дай думаю, зайду.

– Проходи. Ты весь мокрый.

– Да, на улице льет как из ведра.

– Мам, Андрюша пришел, – крикнула Надя с порога, помогая ему снять мокрую куртку.

– О привет. Сколько лет, сколько зим. Давно к нам не заглядывал. – Мама, конечно, знала обо всем. Ведь родители так и продолжали дружить, часто ходили друг дугу в гости. А на отношения между детьми они решили не обращать внимания, мудро рассудив: «Сами разберутся». А то, что Андрюша пришел, Надина мама действительно была рада. Он так и оставался единственным парнем, которого она хотела видеть рядом со своей дочерью.

Так он стал иногда к ним заглядывать, когда «мимо проходил». Очередной раз, когда он пришел, Надя была дома одна. Изнывая от неудовлетворенности без мужского внимания, она, как когда-то раньше, подошла к нему, обняла и поцеловала в губы. Он тихонько ее отодвинул.

– Надя, ты чего?

– Ну чего ты шарахаешься? – Набралась смелости Надя, подгоняемая страстным желанием. – От твоей Аленки не убудет. – И не давая ему времени опомниться, Надя начала его целовать и раздевать.

Он был такой желанный, такой близкий, такой знакомый. Ей было все равно, кто там у него был, с кем он встречался. Она хотела его, хотела его поцелуев, его ласк, его тела. Она так изголодалась по нему, что ее даже колотила дрожь, когда он снимал с нее одежду. С каким упоением она гладила его кожу, наслаждалась его ласками. Она вспыхнула как порох и горела не переставая. Еще не войдя в нее, одними лишь прикосновениями пальцев Андрюша довел Надю до оргазма. Этот быстрый первый оргазм лишь усилил ее желание. Ей нужен был он весь, она хотела, чтобы он вошел в нее. Не дожидаясь, когда Андрюша решится на продолжение, она сама набросилась на него. Как она мечтала об этом, изнывая долгими ночами. Еще никогда она так неистово не отдавалась ему. Истосковавшаяся, она испытывала оргазм за оргазмом. Андрюша, возбуждаемый такой страстной партнершей, тоже уже кончал третий раз. Но ей все было мало и мало. Вспотевшие, уставшие, они повалились на постель только тогда, когда Андрюша уже больше не мог. Но Надя была довольна. Она утолила свой сексуальный голод. Правда было чувство, будто она что-то украла, воспользовалась чужим, но ей было наплевать. Главное, что в эти часы он принадлежал ей.

Так между ними образовались новые отношения и последующие годы, независимо от того был ли у Нади друг, а у Андрюши подруга, они встречались время от времени. Это продолжалось довольно долго.

Надежда вновь открыла глаза не понимая, спала она или нет. В окно светило яркое солнце. Надежда чувствовала себя уставшей, словно не утро на дворе, а поздний вечер. Как только она подумала о вечере, так сразу вспомнила, что в доме должны еще находиться Степка с Ленкой. Вряд ли они ушли с утра пораньше. С другой стороны, было тихо и, похоже, она была одна в доме. Как бы то ни было, надо было вставать.

Пока Надежда одевалась и умывалась, пришли Лёша с Машей. Оказывается, уже было десять часов. После того как Лёша почистил дорожки запорошенные за ночь снегом, он успел проводить гостей и сходить за дочкой к Роману с Алисой. Надежда решила, что хватит сидеть дома, надо бы самим куда-нибудь в гости сходить, развеяться. Лёша остался на улице чистить снег около гаража, а Надежда тем временем налила себе горячего чаю и села за компьютер посмотреть почту. Как только она открыла свои электронные сообщения, зазвонил Лёшин телефон.

– Маша, – крикнула не вставая со стула Надежда. – Отнеси Лёше телефон.

Маша схватила телефон и выбежала в сени, откуда крикнула во двор, что телефон звонит. Через некоторое время вошел Лёша весь красный, разгоряченный от работы.

– Серега звонил, – с порога не раздеваясь, сказал он. – К нему Андрей приехал. Хотят вечером прийти.

Сердце у Надежды, словно молодой жеребец, сорвавшийся с привязи, пустилось в галоп. Она даже оперлась рукой о стол, так ей вдруг стало плохо. Стараясь держаться естественно, она несколько раз как можно тише глубоко вдохнула. Все ее недавние воспоминания сыграли с ней плохую шутку.

– Надь, ты меня слышала? – Спросил Лёша, не дождавшись реакции на свое сообщение.

– Слышала, – голос дрогнул, выдавая волнение. Она откашлялась, делая вид, как будто что-то попало в горло и, справившись с собой, уже вполне естественно спросила. – И что ты ответил?

– Я сказал, что перезвоню через несколько минут.

Лёшенька ничего не знал об Андрюше. Как-то был разговор о первой любви. Она, не вдаваясь в подробности, рассказала, когда потеряла невинность, как была влюблена в соседа, но то, что это был Андрюша утаила. Так что Лёша и не знал, какую тот играл роль в ее жизни, и не подозревал, какую бурю эмоций вызвал этот неожиданный звонок.

– Как хочешь дорогой. Если мы никуда не пойдем я не против. – Надежда сказала и затаила дыхание.

Как решит Лёша? А вдруг он им откажет? Она так давно не видела Андрюшу. Посмотреть бы ему в глаза, перекинуться парой фраз. Ей это было необходимо. Ведь не просто так уже вторую ночь она его вспоминает. Видать сердце что-то чувствовало. Его ведь не обманешь. И пусть он снова уйдет на несколько лет к своей семье. В своем уголке сердца она будет знать, что он есть, ее добрый милый друг.

– Так что ему сказать? На сколько?

Надежда расплылась в улыбке, радуясь, что Андрюша все-таки придет к ней. Если бы Лёша видел свою Надежду, то он бы все понял. Вся внутренняя буря чувств отражалась на ее лице. Но он был в прихожей и по ее голосу ничего не заподозрил.

– Пусть пораньше приходят. Часа в два, три. А то опять в ночь затянется.

Теперь, когда стало очевидно, что Андрюша придет, ей хотелось побыстрее его увидеть, но не могла же она крикнуть: «Пусть приходит немедленно!», а так хотелось.

Сергей с Андрюшей пришли, как Надежда и ожидала, не одни. С ними были две девушки. Одна та самая Анюта, с которой Сергей встречался в последние месяцы, вторую, Карину, Надежда узнала. Сергей еще полгода назад показывал ее фотографию и делился своими сомнениями, стоит ли с ней заводить роман. Внешне Карина была хоть куда, красота от рождения, но… очень уж дорогая. В прямом смысле, в материальном. И хотя Сергей зарабатывал приличные деньги, спускать их все на подруг не хотел. Так они с Надеждой и решили тогда, что лучше закрутить роман с ее подругой Анютой. С такой характеристикой естественно было предположить, что приехав без жены, это Андрюша временно взял себе броскую красивую спутницу. А денег у него на нее хватит, это уж наверняка.

Надежда сдержано со всеми поздоровалась, пригласила пройти. Все в соответствии с приличиями. Самой же все эти гости совсем не были нужны. Нужен был только он…, но Надежда знала правила игры. Сначала все должны пить и веселиться, а потом…, когда всем будет все равно кто куда пошел, можно будет уделить время и поговорить с Андрюшей. Гости принесли с собой и выпивку и закуску. Надежда видела, как Сергей выкладывал из сумки бутылку за бутылкой, и еще подумала, что все это слишком много, они столько не выпьют.

И вот бутылка французского коньяка, привезенная Андрюшей из Европы, исчезла вмиг. Вторая бутылка немного задержалась. Анюта с Кариной от мужчин не отставали и вскоре открыли еще одну. Девушки были веселые. Сергей блистал остроумием, Андрюша рассказывал об удивительной заграничной жизни. Так что компания подобралась кстати и пилось хорошо. Все захмелели, подружились, пили на брудершафт и хохотали.

Сидели вроде все вместе, но само собой получилось, что Надежда оказалась рядом с Андрюшей и больше общалась с ним, как ей и хотелось. В это же время Карина кокетничала с Лёшенькой, завладев всем его вниманием. Надежду это раздражало. Она ревновала, но ей это было на руку. Путь лучше она ревнует, чем Лёша будет ревновать ее к Андрюше.

Потом все встали из-за стола и долго танцевали. После танцев снова пили, и когда уже стали терять нить разговора, пошли на улицу освежиться. Пока стояли у ворот, мимо проходили две пары знакомых. Назад в дом вошли уже не шесть, а десять человек. В общем, как обычно организовалась большая пьянка, правда на редкость дружная, что бывает не часто.

Карина от Лёшеньки не отставала ни на шаг. Надежда поняла, что это было заранее спланировано. Уже не однажды ее мужчину, правда тогда это был Сергей, спаивали его же знакомые, чтобы кто-нибудь мог воспользоваться ее слабостью к противоположному полу. Теперь наученный горьким опытом то же самое делал Сергей. Только вместо водки, для Лёши приманкой служила другая женщина. А для кого же тогда ее саму, Надежду, припасли в этом плане? Для Сергея? Не похоже. Для Андрюши? Надежда рассердилась на лучших своих друзей. «Ну ничего», – успокоила она себя. – «Спать я ни с кем не буду, а с Лёшей завтра разберемся». Ведь она была почти трезвая и не собиралась позволять увести своего Лёшу. Умудренная опытом, ей эта ситуация показалась даже смешной. Наконец, согласно обоюдному желанию, они с Андрюшей остались одни в сенях докурить сигареты. Конечно, совсем одних их надолго никто не оставлял. То кто-нибудь на улицу выйдет, то к ним присоединится посидеть ненадолго.

– Как у вас с Лёшей? – Отбросив напускной светский лоск, просто по-дружески спросил Андрюша. – Слышал все серьезно. Летом будет свадьба.

– Да. Он меня любит. Мне с ним спокойно.

– А ты его? – Заглядывая ей прямо в глаза, спросил Андрюша.

– И я его.

– Дай вам Бог…, – он не договорил, но в этой короткой фразе он выразил искренне чувство пожелания всего самого хорошего, что можно и нельзя сказать словами.

– А у тебя что? Почему без жены приехал? – Спросила Надежда, прерывая затянувшееся молчание.

– У меня все хорошо, – выдыхая отвечал Андрюша. – Надя, я приехал к тебе проститься. Я уезжаю в Америку, навсегда. Так получилось, что сюда я больше не вернусь, даже в гости. Я сейчас сильно рискую. Никто не знает, что я здесь. Но это не важно. Я не мог уехать, не повидавшись с тобой. – Он так искренне, так чувственно это сказал, что у Надежды перехватило дыхание. Ей захотелось обнять его, защитить.

– Что случилось?

– Да не бери в голову. Я разберусь. – Потом снова повисла пауза. – Надя, а помнишь наши встречи?

– Помню, – тихо ответила Надежда.

– И я помню. Помню, как узнал что ты с другим. Как я злился, как ревновал, как корил себя и тебя, но все равно не мог от тебя отказаться. Помню, как приходил к тебе, когда уже встречался с другой, и как ты принимала меня.

– Да Андрюша все это было, и было замечательно. Знаешь, мне тоже почему-то последние дни вспоминалось детство, юность и конечно ты, вернее мы с тобой.

– Если честно, то я часто жалел, что у нас ничего не вышло. Дурак я был тогда. Когда это понял, было уже поздно.

– Ты никогда не говорил об этом.

– Зачем? Ты жила с Сергеем. У тебя была своя жизнь, и мне не было в ней места. Но я всегда любил тебя. Всегда думал, что мы с тобой слишком рано встретились. – Андрюша достал из-за пазухи ладанку. В ней лежали маленькая фотография жены с детьми. Он нажал на застежку, подцепил ногтем стенку, и открыл еще одно потайное отделение. Там была другая фотография. Черно-белый образ девочки-подростка с длинной косой, маленькой, наивной, с огромными глазами. Это была Надежда, лет в одиннадцать двенадцать. – Когда мне было совсем плохо, я смотрел на тебя, вспоминал нашу любовь и знал, что где-то далеко есть ты, мой единственный друг. – Андрюша выковырял фотографию и протянул ладанку ей. – Возьми, это подарок на свадьбу.

– Андрюша, это очень дорого. – Действительно, ладанка была золотая, массивная с мелкими бриллиантами по кругу.

– Возьми, возьми. Самое дорогое я оставляю себе, – он посмотрел на фотографию маленькой Нади и положил ее в нагрудный карман. – Вставь в нее Лёшину и Машину фотографии.

– Спасибо, – сказала Надежда, сжимая ладанку в ладони. Комок подступил к горлу. – Когда ты уезжаешь?

Андрюша посмотрел на свои часы, стоимостью, наверное, не меньше ладанки.

– Через два часа самолет.

– Как? Так быстро.

Андрюша виновато пожал плечами и улыбнулся.

– Я увидел тебя. Провел с тобой целый вечер. Об этом я мог только мечтать. Мне пора. Он вошел в дом, вышел оттуда обутый с шапкой и курткой в руках. Надежда все стояла на том же месте, словно ударенная по голове. – Прощай родная. Извини если что не так. – Он оделся и направился к двери.

– Стой, – вышла из оцепенения Надежда. Она бросилась к нему, крепко прижалась к груди. – Андрюша, почему так? Ты ведь мой единственный, мой настоящий… друг. – Слезы навернулись у нее на глазах.

– Не надо, не плачь, – успокаивающе произнес Андрюша. – Все у тебя будет хорошо. Ты будешь счастлива с Лёшей. Он хороший, я знаю. Люби его и забудь о прошлом. – Он поцеловал ее в лоб, но она подняла голову и жарким долгим поцелуем, как когда-то давно в юности, припала к его губам.

Так они расстались, и на этот раз видимо навсегда. Надежда закрыла за ним дверь, даже не проводив через двор на улицу. Он не позволил. Она опустилась на стул. С ним ушла часть ее жизни. В сени выглянул Сергей. Увидев ее одну, он подошел, опустился перед ней на корточки.

– Надюшь, пошли к гостям.

– Сергей, а он действительно навсегда уехал? – Зачем-то спросила она. Ведь она знала ответ.

Сергей взял ее руки в свои.

– Пошли, а то у Лёши подозрения всякие возникнут. И так ты долго отсутствовала. – Надежда не шелохнулась. Мысли были заняты только Андрюшей. – Смотри, – лукаво дернул Сергей бровями, – уведет Каринка твоего Лёшу.

Если что и могло вывести Надежду из состояния ступора, то только эти слова. Она никому никогда больше не отдаст своего мужчину.

Шумная компания, заполонившая дом, веселилась. Кто-то грузил собеседника пьяным разговором. Кто-то еще поднимал стопку, говоря витиеватый тост, забыв с чего начинал и не обращая внимания, что его никто не слушает. Не было ни одного человека, который бы заметил, что Андрюша ушел. Под тихую медленную музыку танцевали две пары. Карина, бесстыдно повиснув на Лёшеньке, положила голову на его плечо, и казалось, что-то шепчет ему в ушко. Лёшенька с пьяным выражением лица умилялся, держа в объятьях роскошную красавицу. Надежда решительно подошла, грубо оторвала Карину от своего Лёшеньки и оттолкнула в сторону. Это она, Лёшина невеста, имеет на него все права, а не эта шалава. Лёшенька с виноватым видом уставился на Надежду. «А чего он ожидал». Устраивать скандал, да еще и при всех, она не собиралась. Ведь с мужчинами надо по-другому. Она крепко прижалась к нему и надолго припала к его губам. От неожиданности и скромности он хотел отшатнуться, но Надежда крепко вцепилась, и ему ничего не оставалось, как ответить на ее поцелуй.

– Улю-лю-лю-лю, – заулюлюкали все вокруг и вразнобой, а потом и все вместе закричали: «Горько, горько, горько…". Кто-то, перекрикивая всех, открыл счет: «Один, два, три, четыре». Его поддержали остальные, громко заполняя весь дом: «пять, шесть, семь…» Примерно на тридцати у каждого была уже своя собственная цифра. Дружная компания сбилась со счета. Зазвенели стопки. По поводу влюбленных родился тост.

– Хватит, пойдем уже выпьем, – кричали им, зазывая присоединиться. Но Надежда продолжала крепко держать своего любимого, не давая повода прервать поцелуй.

Только когда все выпили и через пару минут перестали обращать на них внимание, Надежда ослабила хватку и отцепилась от Лёшеньки. После этого инцидента гости ушли быстро, понимая, что и так задержались. Они оставили после себя полнейший беспорядок, который убирать в этот вечер Надежда не собиралась.

Подождав пока уснет Маша, Надежда накинулась на Лёшеньку. Что ее так возбудило? Шумная компания? Чувство ревности? Скорее она хотела заглушить переживания о потере части своей жизни. Забыть в Лёшиных объятьях другого мужчину. Заполнить образовавшуюся пустоту другими ощущениями, почувствовать радость настоящего взамен горечи утраченного. Она сорвала со своего любимого одежду, скинула все с себя, разбрасывая по сторонам. Лёшеньку это возбудило, несмотря на состояние. Он обжигал ее горячим пьяным дыханием. Их разгоряченные тела пылали жаром. Они терлись друг о друга. Лёшенька так сильно хватал Надю за бедра, за грудь, что было больно. Но все это были мелочи, как и ожидаемые на следующий день синяки. Она желала его, она хотела его любви. «Он хороший, я знаю. Люби его и забудь о прошлом», – звучали в ее голове прощальные Андрюшины слова. Она сильнее, резче насаживалась на Лёшин член, до боли, лишь бы не слышать этот голос. В пьяной голове мешались мысли, чувства, образы и сексуальное желание. «Я люблю тебя», – страстно шептала Надежда слова признания, требуя такого же ответа от Лёшеньки. «Я тоже. Тоже люблю тебя», – отвечал он, и его слова подтверждались крепкой плотью пронзавшей, казалось, насквозь. На этот раз они вместе испытали оргазм. Надежда упала на его грудь, чувствуя, как Лёшин член в ней теряет свою стойкость. Она подвигала задом, ловя последние моменты наслаждения. Ей хотелось еще, прямо сейчас. Подождав пока член совсем обмяк, она аккуратно сползла и улеглась рядом со своим любимым.

Лёшенька почти сразу уснул. Да и Надежда быстро остыла, видать оба выпили лишнего. Надежда гладила обнаженное тело своего спящего любимого. Как хорошо, что он рядом. Он что-то пробормотал, потом обнял ее, сложив на нее ногу и руку. Сначала было даже приятно, ощущать вес его тела, прижимающий ее к постели, но вскоре стало тяжело. Надежда, стараясь не разбудить его, убрала с себя руку, потом ногу. Он снова что-то пробормотал во сне и отвернулся. К Надежде сон не шел. Несмотря на все старания, Андрюша из головы не уходил. В ней снова и снова прокручивался момент расставания. «А помнишь наши встречи?» – Вновь спрашивал Андрюша. Она все помнила… Прошла целая жизнь, но все было живо в памяти как вчерашний день.

КОРПОРАТИВ

Идти ужасно никуда не хотелось. Ночью снова выпал снег и по прогнозу погоды ожидался ясный и холодный день. Но выбора не было. Фирма устраивала корпоративную вечеринку. Это была самая значимая вечеринка за последние два года. Надежда даже где-то пожалела, что отказалась от организации подобных мероприятий. Раньше это была ее привилегия, привилегия фаворитки. Организатору таких мероприятий всегда повышенное внимание приглашенных VIP персон и шанс на очередное продвижение или новые серьезные связи.

Три года Надежда устраивала все развлекательные мероприятия. До этого она даже не думала, что у нее есть к этому талант. Это Эдик предложил ей этим заняться. Сразу после того как взял на должность секретарши. Перед этим Надя работала бухгалтером в конкурирующей фирме, которая потихоньку теряла рынок и загибалась под давление Эдика и его команды. Конечно, секретарша не бухгалтер, но Эдик тогда убедил, что это ненадолго. Да и быть секретаршей в фирме «Вектор» само по себе не плохо. Вот предыдущая, например, вышла замуж за сына одного из иностранных партнеров и уехала припеваючи жить за границу. Под крылом Эдика, Надежда ворвалась в бурную жизнь коллектива. Работа навалилась сразу. Надя крутилась весь рабочий день. Было тяжело, но спуска никто не давал. Коллектив состоял, как и сейчас, из молодых, активных, каждый пытался вырваться, отодвинув ближнего своего. В этом смысле ничего и не изменилось. На то, что Надя изначально пришла как протеже исполнительного директора, казалось, внимания никто не обращал. Даже сам Эдик никак не показывал своего расположения. Изредка, только один на один, подсказывал, как лучше поступить, какую линию поведения избрать.

Немало времени занимала организация всех встреч и праздников. Но Надя быстро составила список всех злачных мест города, гостиниц, баров, бань, клубов, ну и, конечно же, элитных проституток. Потом связалась со всеми, пообщалась, составила аннотацию каждого места и записала личные телефоны для связи. После этого только оставалось узнать у Эдика некоторые подробности о предпочтениях приглашенных и целях визита. На такие мероприятия Эдик выделял деньги щедро, так что о ценах беспокоиться не стоило. Надо отдать должное Эдику, оценив Надины способности, он ненавязчиво знакомил ее с видными фигурантами бизнеса. Конечно, это было взаимовыгодно. Часто такие знакомства заканчивались постелью и подписанием важных документов. Так или иначе, Надя получала за это благодарность не только на словах. К тому же личные связи разрастались, и вскоре даже сам Эдик просил Надю созвониться с кем-нибудь и договориться, используя «личные отношения». Важность Надежды росла, и вскоре она возглавила отдел маркетинга. Завистников и скрытых врагов от этого конечно только прибавилось. Но беспокоиться было не о чем, когда уже сам Эдик не мог без нее. К тому времени она стала, наверное, самой его надежной опорой в фирме.

Все так бы и продолжалось, если бы сама Надежда не решила, что пора менять свою личную жизнь. И произошло это после встречи с Лешей. Первым делом пришлось отказаться от организации банкетов. Не всех, но довольно многих, которые подразумевали продолжение с девочками. Ведь она была вынуждена присутствовать. Не легко было объясняться с Эдиком. Он умел давить на людей, и его очень даже устраивала роль Надежды в общем бизнесе. Огромных усилий стоило спорить с ним и объяснять, что она изменилась, что нашла дорогого ей человека. Надежда даже думала, что он ее уволит. Но даже страх потерять такое прибыльное место не смог ее сломить и… Эдик отступил. Нет, он не согласился и не принял ее решения. Не в его это характере. Но он, скажем, отложил в сторону решение некоторых проблем связанных с Надеждой.

Теперь организацией досугом VIP клиентов и разного рода гулянок занималась новая звезда фирмы, Анжела. Она была моложе, стройнее, более броская, развязанная, но, несмотря на эти преимущества, уступала Надежде. Появилась эта экстравагантная женщина в фирме недавно, пару лет. Ходили разные слухи. Сначала говорили, что она дочь очень близкого друга хозяина. Эту версию, кстати, она сама поддерживала. Пришла Анжела на должность начальника отдела поставок. Сразу стало понятно, что работа ей не знакома, хотя и образование соответствующее и опыт работы якобы были. Справлялась со своими обязанностями она с трудом. Не редко допускала очень серьезные промахи, которые вводили фирму в убытки. Такое никто бы не потерпел, особенно Эдик. На ее месте любого уже бы несколько раз выгнали, а ей все с рук сходило. И уж если Эдик на все закрывал глаза, то это могла быть только дочь самого владельца. Так, по крайней мере, решили все на фирме. Но так как официальная дочь хозяина была одна и жила в Англии, то Анжела наверно была от любовницы. Как бы то ни было, на данный момент она имела уже приличный вес в фирме. Организованные ею банкеты проходили не плохо, а вот тонкости развлечений VIP гостей она так и не уловила. Зато всегда была готова загладить свои мелкие промахи, предложив собственное тело, что часто срабатывало и сглаживало неловкую ситуацию. Несомненно, Анжела была непосредственной Надиной конкуренткой и, несмотря на явный недостаток мозгов, потихоньку догоняла Надежду в авторитете, а в плане интриг даже была впереди. Конечно, Надя чувствовала, что ее оттесняют, но жертвовать своими отношениями с Лешей, чтобы оставаться примой, не хотела.

Намечавшийся банкет был приурочен к Новому Году и сам по себе обещал быть интересным, потому что на нем ожидалось присутствие самого хозяина. Дело в том, что сам владелец Петр Семенович вместе с семьей жил за границей. Надя за все время работы видела его только три раза. Причем именно видела, не общалась. Когда он появлялся на фирме, то никаких заседаний не проводил, ни с кем не знакомился. Если бы Надежде не шепнули на ухо, что за обедом рядом с Эдиком сидит сам хозяин, то она и не знала бы даже, как он выглядит. Так бы и считала, что этот седой, подтянутый мужчина с цепким проницательным взглядом один из многих деловых партнеров. Что-то должно было произойти особенное, раз он сам почтил своим присутствием их скромный банкет.

Впрочем, Надежда догадывалась о причине его приезда. Уже полгода должность коммерческого директора была свободна. Эдик как бы совмещал две. Работал за себя и за того парня. Того парня, бывшего коммерческого директора, Эдик никогда не любил, и насколько Надя знала своего давнего друга, наверняка приложил свою руку к его увольнению. Реального претендента на должность коммерческого директора Надя не видела. Так же наверно думал и Эдик, и Петр Семенович. Два раза ходили слухи, что вроде нашли кого-то со стороны, но это так и осталось слухами. И вот теперь вполне логично было ожидать, что на банкете высшее руководство в лице самого владельца и Эдика представят нового директора. Иначе, зачем бы банкет устраивали в самом офисе, а не где-нибудь в ресторане?

Когда-то идея проведения банкета в офисе родилась в Надиной голове. Она ее тогда и осуществила. Хотелось придать очередной корпоративной гулянки домашнюю атмосферу. По периметру первого этажа Надя поставила фуршетные столы. На втором этаже, с которого был вид на первый, Надя поставила столы, за которые можно было сесть по четыре человека. Центр первого этажа остался свободен. Это было и танцевальная площадка и место для проведения различных конкурсов. И столы и официантов Надя взяла в ресторане с соседней улицы. А правильнее сказать Надя на один вечер перенесла ресторан в офис. Идея была понятная и, несмотря на дополнительные затраты, интересная. Со стороны организации все прошло успешно, даже более чем. Обстановка настолько всем показалась домашней, что атмосфера веселья и раскрепощённости коснулась каждого. Все напились, натанцевались, а потом еще умудрились разбрестись по кабинетам. Что творилась за закрытыми дверями можно себе без труда представить. Смех, звуки падающих со стола канцелярских принадлежностей и чуть позже охов, вздохов и наконец, стонов, были в тот поздний вечер обычным явлением.

Так как вечеринка была в пятницу, то только утром в понедельник, придя на работу, начали убирать собственные кабинеты. Результатом той вечеринки стали разбитые принтер, три компьютерных экрана и аквариум. Остальные мелкие вещи, превратившиеся в мусор, никто не считал. Просто все смели в мусорные ведра. Зато по кабинетам стало свободнее. Посмотрев на это бардак, Эдик решил, что это чересчур.

И вдруг Анжела решила все повторить, да еще и с участием самого хозяина. «Что-то будет», – думала Надежда, прикидывая какую линию поведения выбрать, с кем общаться на предстоящем празднике. Костюм для банкета Надя сшила еще на прошлой неделе. Ничего особенного. Разве что слишком приталенный пиджак и брюки уж очень облегающие ее попу. Ну, так и не деловое свидание. «Может вообще вечернее платье надеть», – думала Надя. «Хотя бы то, в котором Новый Год встречала. Леши рядом не будет. Так что можно и подразнить мужиков». А еще в шкафу висело платье, которое Надя в Италии еще по осени купила, да так и не надевала ни разу. Платье было кремового цвета, расшитое вручную цветами. Оно плотно прилегало к телу от самого подбородка и почти до пола. Вот только на груди был разрез, чтобы мужчины туда заглядывали, и спина была совершенно оголенная до пояса, чтобы они же смотрели вслед, не отрывая взгляда. Туфли к этому платью тоже имелись, и тоже итальянские, замшевые, под цвет платья. Правда, купленные не в Италии, а в местном магазине. То, что она произведет фурор в таком наряде, Надя не сомневалась. Да и Эдик подобное говорил. «Надежда, надеюсь, ты, как всегда будешь первой красавицей на зависть всем остальным». Да ведь именно так и сказал, и еще улыбнулся как-то непонятно. Вот только как она доберется до места? В такси не по рангу. Она ведь не простой менеджер. Самой за рулем в вечернем платье и в туфлях на каблуках неудобно. Там переодеться? Эффект не тот. Нет, ее явно должен привезти Леша. И не на своем драндулете, а на ее машине, на нормальной. Леше пришлось подчиниться.

Машина подкатила к главному входу двадцать минут девятого, хотя всем было назначено на восемь. «Ну как обычно все соберутся на десять минут позже», – думала Надя. А для эффектного появления надо ведь чтобы все были уже в сборе. Она все правильно рассчитала.

Улица на добрую сотню метров по обе стороны от входа была забита машинами. Приткнуться негде. Да Наде этого и не надо было. От входа до дороги метров двадцать и шириной метра два тротуар был выложен кирпичом. По бокам его огораживал низенький забор в полметра высотой, на котором, как охранники, стояли фонари, освещая все вокруг мягким белым светом. В этот день во всю ширину, от самых стеклянных дверей до проезжей части, лежала ковровая дорожка. Между фонарями стояли маленькие елочки, украшенные гирляндами и фигурками сказочных персонажей. «Не плохо», – отметила про себя Надежда, кинув взгляд и оценивая короткий путь, за который ей предстояло произвести тот самый эффект появления на всех, кто бы в это момент не находился внутри. Ведь понятно, что все, так или иначе, ее ждут, и будут пялиться в стеклянные стены, ожидая ее приезда.

Взорам всех предстала машина, украшенная по краям бегущими огоньками. Водитель кот, персонаж из «Мэри Поппинс…", важно прошел к пассажирской двери и открыв ее, галантно пригласил даму на выход. Женская рука в перчатке легла в мохнатую лапу. Две ножки скрытые платьем встали на ковровую дорожку, и… появилась она. Нет не Мэри Поппинс, хотя как на это посмотреть. Дама в маске, скрывающей только ее глаза, притягивала взор. В волосы высоко собранные над головой были вплетены сверкающие нити. Надя поправила шубу, поведя плечами, и пошла размеренным шагом. Сзади в восхищении замер кот. Он так и стоял, пока Надежда не прошла сквозь стеклянные двери открытые швейцаром. А потом кот просто исчез. Ведь когда Надя уже вошла в помещение, никто не обратил внимания, как отъехал Леша.

– Надежда Ивановна, вы неотразимы, – подбежала самая молодая сотрудница Марина, для которой Надежда была просто кумиром. Она в восхищении развела руки, приподняла плечи и, кажется, даже затаила дыхание, заглядывая Надежде в глаза.

– Надежда Ивановна вы как всегда на высоте, – как бы случайно проходя мимо, бросила Мария Сергеевна старший бухгалтер, дородная женщина в годах, старожила фирмы и непоколебимая глыба финансов.

Надя широко улыбалась, кивала головой, отвечая на знаки внимания, а порой и на неприкрытую лесть. Между короткими приветствиями она бегло осмотрела зал. Народа было много и всех ясно сразу не заметишь. Анжела хлопотала около столов, что-то бурно обсуждая с шеф-поваром. Этого конечно не было слышно, но зато видно по непрекращающейся жестикуляции. Надя даже могла с уверенностью сказать, что у Анжелы серьезные проблемы с организацией, настолько у той был напряженный вид. Эдика Наде так и не удавалось разглядеть. То ли он еще не приехал, то ли уже с кем-то решал вопросы в стороне от всех. Надежда взяла фужер шампанского и не спеша обошла зал. Когда она еще была организатором, это всегда было в ее привычке. В отличие от Анжелы Надя никогда не показывала гостям, что у нее есть проблемы, хотя они, конечно, были порой.

Ох уж эти светские беседы. В какой раз за несколько последних минут ей говорили, что она восхитительна, прекрасна, очаровательна, и в который раз она отвечала: как вам идет прическа, костюм, брошь или что-то в этом духе. Все разбились по группам, обсуждали, ясно дело, кто как встретил Новый год, и ждали официального начала торжества. На втором этаже уже несколько столиков были заняты. Это были те, у кого встреча Нового Года так и не заканчивалась, плавно перетекая из ночи в день и в очередную ночь по кругу. К ним Надежда не стала подниматься. Время шло и даже Наде, опоздавшей на двадцать минут, показалось, что пора как бы и начинать. Остальные уже поглядывали по сторонам, не то в ожидании увидеть причину задержки, не то просто в поиске нового собеседника. Еще никто не спрашивал, что случилось, но уже вот-вот этот вопрос кто-нибудь да должен был озвучить. Время подходило к девяти.

И вот в этот момент стеклянная дверь отъехала в сторону. На пороге возник Эдик, Петр Семенович и еще один незнакомый мужчина. Все были в костюмах, как и полагается высокому начальству. «Ну вот, так оно и есть», – подумала Надя. Она пристально разглядывала троицу. Ну, с Эдиком все ясно. Сдержанно холодный взгляд, дежурная, слегка снисходительная улыбка. Вот только за этим мелькала то ли настороженность, то ли обеспокоенность. А может ей показалось? А если и так, это легко объясняется. Все-таки сам хозяин пожаловал. Да и с новым человеком надо теперь отношения строить. Петр Семенович был точно таким же, как его полгода назад и запомнила Надежда. Уверенный, слегка высокомерный и немного отрешенный, словно отгороженный от происходящего. Может это была просто маска, образ для подчиненных, а на самом деле он «белый и пушистый»? Все возможно. Пока у Надежды не было возможности это проверить. Вот третий ее заинтересовал, и она остановила на нем взгляд. Как-никак будущий директор, насколько она понимала, и, соответственно, ее непосредственный начальник. Тип личности «деловой человек», чем-то похож на Эдика, немного выше и сутулее. На лице дежурная улыбка и легкая неуверенность.

Ну, конечно же. К ним первой подбежала Анжела. Удостоилась кивка Эдика. Несколькими фразами перекинулась с Петром Семеновичем и даже как-то по-свойски пожала ему руку и улыбнулась. Потом ее явно представили новому директору, и тот расплылся в той самой глупой улыбке, в которой расплываются мужчины, когда перед ними вдруг возникает женщина, которую хочется немедленно затащить в постель, а приходится в силу обстоятельств общаться с ней совсем на другие темы.

Эдик внимательно осматривал зал, скользя взглядом по лицам, и остановился на Надежде. Надя улыбнулась ему, кивнула. Эдик не ответил на приветствие, но взгляда не отвел. Наде стало не по себе. Неужели в ее внешности что-то не так? Она бегло себя оглядела. Да вроде все нормально, и снова посмотрела на Эдика. Все трое уже двинулись к небольшой трибуне. Вокруг конечно все шушукались. Женщины обсуждали костюмы и внешний вид начальства, мужчины шутками и неоднозначными намеками делали предположения типа «ну теперь начнется…". Хотя, что именно начнется, никто предполагать не брался, кроме разве что избитой фразы, что «новая метла по-новому метет». Значит, не одна Надя рассмотрела в госте нового директора. Около трибуны начальство снова остановилось. Теперь уже знакомились с главным бухгалтером Марией Сергеевной. После этого за трибуну встал Эдик.

– Я рад приветствовать всех вас в новом году. Поздравляю вас! Пусть этот год принесет радость вам и вашим семьям!.. – Далее следовал набор стандартных пожеланий. Все хлопали и делали вид, что все это искренне. Эдик мог говорить долго, но на этот раз обошлось. – Уступаю место нашему дорогому Петру Семеновичу.

Хозяин занял место за трибуной.

– Добрый вечер. Я рад присутствовать среди вас в этот праздничный день. Поздравляю вас с Новым Годом! Здоровья вам, радостей!.. – Ну, дальше почти то же самое, как всегда. Эдик, выйдя из-за трибуны, отошел в сторону и снова посмотрел на Надежду. В этот раз это не могло быть случайно. Надя замешкалась; что ему от нее нужно, и слегка кивнула головой, мол «что надо»? Теперь, когда все внимание было на оратора, взгляд у Эдика стал недовольный, и он строго, легким кивком головы показал, чтобы Надя подошла. Сам он повернулся лицом к трибуне, не дожидаясь пока кто-нибудь обратит внимание на их немой разговор. Надежда поспешила к нему, хотя для этого пришлось протиснуться в первый ряд и немного пройти перед всеми.

– Привет, – шепотом сказала Надежда, оказавшись рядом с Эдиком. – Что случилось? Я чересчур откровенно оделась? – Надя спросила это слегка игриво, чтобы в случае чего все перевести в шутку.

– Оделась ты как раз кстати. Ты почему не подошла, когда мы вошли?

– Как-то неудобно было навязываться… – Надежда вполуха слушала Петра Семеновича, который от поздравлений перешел к результатам прошлого года и был весьма доволен коллективом. С чем и поздравлял этот самый коллектив. Потом он как-то быстро перешел к перспективам в новом году… – Владелец, новый директор, ты. Не стала лезть вперед. Думала, познакомишь, когда время придет.

В это время Петр Семенович произнес.

– В этом году фирма «Гранд» выиграла тендер на строительство в нашем городе нового микрорайона. Так как нас связывают долгие годы сотрудничества, то нам было предоставлено эксклюзивное право на поставку материалов. Пользуясь случаем, представляю вам владельца фирмы, Валерия Михайловича Седова. – Все захлопали в ладоши и «новый директор» занял место на трибуне. Надежда вжала голову в плечи. Ситуация была подходящая сказать только: «упс».

– Это он что ли новый директор? – Эдик кивнул на Валерия Михайловича, распинающегося в новогодних поздравлениях.

Надя только виновато скривила лицо, мол «ошибочка вышла».

– Ну, Надя ты дура. – Конечно, так по-свойски назвать ее дурой могли только пара подруг, да вот Эдик. Надя даже внутренне не очень возмутилась, а уж внешне тем более. – Сейчас сразу же подходи к нам. Я тебя познакомлю, посажу рядом с Петром Семеновичем и…, дальше будет зависеть только от тебя, кто станет тем самым коммерческим директором. Ты меня поняла?

Все сказанное прозвучало далеко не двусмысленно. Наде сразу вспомнились высказывания Эдика, что она уже готова к большому взлету, что на фирме только две перспективные личности, Анжела и собственно сама Надя, что надо бы подумать о продвижении, и тому подобное. Вот только с должностью директора Надя это никак не связывала. Это было неожиданно. Надя просто не была готова к подобного рода повороту. Ведь за эту должность надо было еще побороться, насколько она поняла. И как далеко может зайти такая борьба Надежда представила без труда. Вслух же спросила.

– И что я должна сделать для этого?

– Все возможное. Петр Семенович приехал не на один день. Он здесь задержится минимум на полгода. Имей это в виду.

Надежда хотела возразить. Как всегда в последнее время, выкрутиться, сослаться на то, что она уже не та, но в этот момент Валерий Михайлович закончил речь. Снова раздались аплодисменты, и Эдик увлек Надежду знакомиться. Это было в его стиле ставить людей перед фактом без права выбора.

– Петр Семенович, разрешите представить вам нашего лучшего сотрудника. Самую очаровательную женщину нашего коллектива Надежду Ивановну. Я вам о ней говорил. Именно ей мы обязаны самыми яркими успехами нашей фирмы.

– Я и не знал, что у нас работают такие красавицы. – Владелец подал Наде руку, официально приветствуя, и немного придержал пальцами, когда она ее убирала. Это могло быть случайно, а могло что-нибудь и означать.

– Эдуард Андреевич, Петр Семенович, вы меня прям в краску вводите. Я просто работаю, как умею.

– Да она у нас еще и скромница. – Все заулыбались.

Подбежала Анжела.

– Прошу вас на второй этаж.

На второй этаж Анжела, конечно, приглашала Петра Семеновича, Эдика и Валерия Михайловича.

– Надежда на своих хрупких плечах тянет половину фирмы. Многие наши заказчики предпочитают работать только с ней.

– Да, слышал я такое, и не один раз. – Все двинулись по лестнице наверх, не прекращая разговор. – Все хотел увидеть, кто такая Надежда Ивановна, которая так умеет вести дела?

На лестничной площадке помещалось рядом три человека. И так получилось, что первыми шла Анжела с Валерием Михайловичем, а следом Надежда посередине между Петром Семеновичем и Эдиком. Анжела все недоуменно оглядывалась, косясь на Надю. «Сука», – подумала Надежда. И какое-то чувство соперничества отодвинуло в сторону все сомнения и неуверенность.

– И кто вам такое говорил? – Спросила Надежда. Она решила принять игру, которую ей навязал Эдик. Коммерческий директор, это очень даже хорошо. Правда Надя еще не решила, насколько далеко она согласна зайти в этой игре. Но уступать Анжеле она не собиралась.

– А вы помните всех, с которыми наша фирма ведет дела?

– Конечно. Если я подготавливала документы или участвовала в переговорах, то обязательно помню.

– Ну, вот Леонид Сергеевич из фирмы «Глобус», или Станислава Петровна из фирмы «Карьер». А вот еще Виктор Алексеевич из фирмы «Строитель».

– О, Леонид Сергеевич, очень хороший человек. Помню, мы с ним встречались несколько раз. Никак не могли договориться по нескольким пунктам. И Станиславу Петровну помню. Виктора Алексеевича тоже, наверняка, вспомню, если увижу.

С Леонидом Сергеевичем Надя действительно встречалась. И не только по делам фирмы. Достойный мужчина. Такие сейчас редкость. Она с ним спала несколько раз, когда тот приезжал в город. В последнюю встречу, он ей подарил золотую цепочку с кулоном, красивую, в мелкую грань. Кулон, правда, странный. Леонид рассказывал, что это корявое воплощение какого-то божества из экзотической страны досталось ему от знаменитого путешественника, а тому в свою очередь от вождя племени, проживающего в Африке. И не простой тот кулон, имеет свою историю и мифическое значение. Но Надя тогда рассердилась на своего любовника, понимая, что подарок прощальный и не запомнила в чем уникальность украшения. А мир тесен. И что Леонид поведал хозяину? Только про их деловые встречи или про все?

– Красивое платье, – поменял тему разговора Петр Семенович, переходя от деловых тем к светским, – я здесь таких не встречал.

– Да. Я это в Италии купила. По осени там отдыхала.

– О, Италия. Прекрасная страна. Я там был несколько раз и снова хочу поехать. А итальянцы? Какой колорит, какой темперамент. А вы общались с местными жителями?

– Нет. Мы только на экскурсиях были. Да вот по магазинам прошлись.

– А мне вот приходилось. Удивительные люди…

– Вот сюда, пожалуйста. – Анжела подвела к столику, поставленному чуть поодаль от остальных, но в таком месте, чтобы можно было наблюдать и первый этаж, и большую часть второго.

За столиком было только три стула, а на столе соответственно три прибора. Эдик взял еще один стул с ближайшего стола и сказал официантке возникшей рядом: «еще прибор». Анжела кидала такие взгляды в сторону Надежды, что их сложно было как-то однозначно охарактеризовать, но ничего хорошего они точно не обещали.

Вечеринка началась. Зазвучала музыка. Танцовщицы показывали свой номер, саксофонист виртуозно выводил мелодию, скрипач в немыслимых позах добирался смычком до струн. Вечеринка приобретала свой привычный облик. Внимание к Наде со стороны владельца не приобретало навязчивой формы, чего она боялась. К их столу скоро придвинули еще два, так что она не оказалась единственной женщиной в кругу трех мужчин. Потихоньку все расслаблялись. Владелец с гостем оказались далеко не прочь выпить, потанцевать и посмеяться над анекдотами, а то и сами рассказывали довольно смешные истории из жизни. За Надей с двух сторон ухаживали сам Петр Семенович и Эдик. И это, конечно, был фурор.

Вскоре появился Дед Мороз со Снегурочкой. А как без них? Начались конкурсы. Вот тут был смех. Конкурсы, ясно дело, все были знакомые. Направление их, само собой, понятное. Осталось только выяснить, кому с кем придется обниматься и тереться друг о друга. Эдик куда-то ретировался. Не в его вкусе были такие представления на корпоративе. Хотя в других компаниях чудил он разное. В Надиной команде женщин не хватало, Анжела и еще одна официантка Катя присоединились к ним. Воздушный шарик, грудь в грудь, Надя лопнула с Валерием Михайловичем. Мало, что он притягивал ее за оголенную спину, так еще лопнувший шарик застрял как раз в вырезе ее платья и доставать его оттуда, ясно дело, самой Наде не позволили. Хохотали все, особенно когда рука Валерия Михайловича полезла ей в разрез платья. Эстафетную палочку, без рук, обе команды передавали по два круга, потому что первый раз была ничья. Так что Надя достаточно потерлась своими выпуклостями со многими. Снеговика из туалетной бумаги делал из нее Петр Семенович и не один раз носом тыкался в тот самый вырез. Зато замотал быстрее и лучше всех, за что им дали в качестве приза по шоколадному зайцу. Продевать теннисный шарик из одной штанины в другую Наде пришлось завскладом. Тот к тому времени еле держался на ногах и все повторял, чтобы Надя была поосторожнее и не перепутала шарики, которые надо достать из его штанов. В общем, было забавно и весело.

Уже за полночь начали поощрять передовиков, то есть тех, кто по мнению начальства «отдавал все силы не жалея себя на благо фирмы». То ли эта мысль родилась вдруг, то ли Эдик что-то не предусмотрел, но, по мнению Нади, это надо было делать в начале. А так, все уже напились, и было не до этого. Одного «передовика» вообще не обнаружили. Куда он делся, никто не знал, хотя кто-то утверждал: «вот только что сидел рядом». Что это не было спланировано с начала, еще наводило на мысль то, что поощряли чеками, которые владелец выписывал здесь же, на месте, согласно какому-то списку, лежащему перед ним. Сумма, вписанная в чек, не объявлялась, видать, чтобы никому обидно не было. Надежде досталось два месячных оклада, чему она была очень рада. Приняв чек из рук Эдика и удостоившись рукопожатия, она, махая им над головой с криками «уау» села на место.

Потом снова ели, пили, танцевали. Дед Мороз со Снегуркой куда-то пропали. Когда? Надя и не заметила, хотя не чувствовала себя пьяной. На очередной медленный танец Надю пригласил сам Петр Семенович. Насколько они на тот момент оба были пьяные, Надя поняла, лишь положив голову ему на плечо. На что тот, в ответ, ту руку, которая лежала на ее оголенной спине, начал опускать под платье. Надя сразу отстранилась. Не резко, чтобы не привлекать внимания, но уверенно, давая понять, что это уже лишнее.

Танец закончился, и Надя поспешила скрыться от всех в каком-нибудь кабинете. Уходить с корпоратива было рано, а контроль над собой она уже теряла. Самый раз исчезнуть, обдумать наедине свои действия и немного протрезветь. Как назло, одна дверь за другой были заперты. Ключ от своего кабинета Надя естественно не взяла. Наконец одна из дверей распахнулась. Надя нащупала выключатель, и комната озарилась светом. Это оказался приемный кабинет. Как бы велико не было желание завалиться на кожаный диванчик, так и манивший к себе, Надя понимала, что в ее состоянии она могла проваляться на нем до утра. По ее же рассуждениям, полчаса тишины должно было хватить на отдых. Дверь в кабинет Эдика была приоткрыта и Надя зачем-то направилась туда. Там не включая свет, она опустилась на мягкий стул. Перед глазами все плыло, унося образы вдаль, которые тут же смутно воссоздавались. Надя даже не заметила, как закрыла глаза, и ее понесло далеко от реальности. Когда она очнулась, то чувствовала себя гораздо лучше. Голова не кружилась. Может самую малость. Мысли еще разбегались, но она уже могла сосредоточиться.

В приемной кто-то был. Надя слышала, как шепотом переговариваются два человека. Именно этот шум и вывел ее из спящего состояния. Надя сидела так, что в приоткрытую дверь видела часть соседней комнаты. Щелкнул выключатель, и приемная погрузилась в такую же темень, как и тот кабинет, в котором она сидела. Хотя темнотой это не назовешь. За окном горели уличные фонари и рекламные щиты. Пусть они не освещали помещение, но общие детали видеть позволяли. Надя отчетливо слышала голоса мужчины и женщины, и их нахождение не оставляло сомнений на тот счет, зачем они здесь уединились.

– Какая ты нежная, какая ты красивая… – Комплименты мужчины прерывались звуками поцелуев.

– Какой ты горячий. Ну подожди, ты же порвешь. Я сама.

Потом что-то брякнуло, упало на пол. Невидимые гости тихо засмеялись. Этот смех Надежда знала. Женщина явно была Анжела. А кто же мужчина? Надю это заинтриговало. У нее был шанс узнать о сопернице то, что возможно не знал никто. Надежда достала телефон. Он был на бесшумном режиме. Оказалось, несколько раз звонил Леша, один раз Эдик и… уже было три часа ночи. Но не за этим Надя его достала, чтобы время смотреть. Она включила звукозапись. Ведь компромат может и помочь в наметившейся гонке к директорскому креслу.

Надежда старалась даже дышать тише, и все прислушивалась и вглядывалась в темноту. В проеме двери различался столик и за ним диван. Тот самый, на который могла бы прилечь сама Надя, войдя в приемную. Ох, как она правильно сделала, что не расположилась на нем. Анжела со своим партнером как раз на него и завалились. Именно завалились, со смехом, с шумом. Видать ноги их плохо держали, да и в темноте они плохо ориентировались. Впрочем, смех парочка старалась сдержать, что у нее плохо получалось. Надя видела, как мелькнули тени, но не смогла разглядеть мужчину. Помогла сама Анжела.

– Петя вставай, ты же меня раздавишь, – прошипела Анжела.

Петр Семенович встал, и как раз комнату осветила проезжающая машина, Надя четко на секунду все увидела. Сомнений быть не могло. Это был сам владелец в расстёгнутой рубашке и спущенными штанами. Надя даже чуть не присвистнула от неожиданного открытия. Петр Семенович опять наклонился и скрылся из вида. Некоторое время был слышен только звук поцелуев, да шелест одежды. Иногда удавалось увидеть то ногу, то руку, когда они появлялись на фоне окна. Анжела старалась говорить тихо. Хозяин фирмы, тот почти молчал, только все громче сопел. До Надежды доносились обрывки фраз.

– …соскучился мой петушок?

– Ты такая же сексуальная…

– …да, давай…, какой ты нетерпеливый…, ты меня порвешь так…

– …какая мокрая. Ага, шевелись.

Потом начались шумные дыхания и легкие стоны. Дело явно продвигалось.

– Нет. Не так. Давай садись.

Петр Семенович сел на столик, а Анжела водрузилась сверху. Видать ей на диванчике не хватало напористости, с которой тот в нее входил. Конечно, ведь диван был мягкий. Теперь Надя видела их обоих выше груди. Анжела держала владельца за плечи, прыгала на нем, запрокидывала голову и все время поправляла волосы, которые мешали. Она вошла во вкус, все громче стонала и выкрикивала.

– Еще, еще, давай трахай, трахай меня.

– Тише, тише, – шипел не менее громко Петр Семенович.

Анжела знала толк в сексе. Она извивалась, стонала, говорила какие-то сексуальные фразы переходя на крик. Надя сама невольно поддалась возбуждению, наблюдая за этой картиной.

– А, аааа. Еще, еще…, – часто затараторила Анжела и, ее стоны пошли на убыль. Видать, она кончила.

Любовники снова повалились на диван. На этот раз, чтобы отдохнуть.

– Пить хочется, – сказал Петр Семенович.

– Сейчас принесу. У Эдика в кабинете должен быть графин воды на столе.

Надю передернуло, как Анжела фамильярно сказала «Эдик», вместо «Эдуард». Но тут же она сообразила, что Анжела сейчас войдет и увидит ее, Надежду. Надя поспешно полезла под стол, стараясь делать меньше шума. Это оказалось не так просто. Пришлось задрать платье до самого пояса, иначе никак нельзя было сдвинуться с места. Анжела открыла дверь, сделала несколько шагов и запнулась о стул, на котором сидела Надя.

– Твою мать, – грубо выругалась Анжела. – Ой, как больно. Я кажется, себе палец сломала.

– Что случилось? – Спросил Петр Семенович. Он был совсем рядом.

Надя отползла на коленках подальше. Петр Семенович щелкнул выключателем и подошел к Анжеле. Та сидела на стуле, задрав ногу, и Надя видела ее стриженую киску.

– Посмотри. Я о стул ударилась.

Снизу из-под стола было видно, как голые ноги подошли к другим голым ногам.

– Так больно?

– Немного.

– А так?

– Ну что ты мне палец давишь. Больно же, – возмутилась Анжела. – Да нормально все. Уже прошло. Вон вода.

Ноги пошли вокруг стола и остановились совсем рядом от Надежды. Послышался звук наливающейся воды в стакан.

– И мне тоже налей, пожалуйста.

Надя была ни жива, ни мертва. Не хватало, чтобы ее еще обнаружили под столом. Вот будет дурацкая ситуация.

Их хождения по кабинету казалось, не закончатся. Надино сердце стучало в ушах и, наверно, его стук был слышен даже в комнате. Наконец они ушли в приемную и выключили свет. Надя не спешила покидать свое укрытие. «А вдруг они уйдут и дверь закроют. Вот будут дела. Как потом выйти?» Но здесь же подумала. «Придется звонить Эдику». И что она ему скажет? Ведь придется все рассказать. «Хотя вот это как раз не беда. Все равно надо будет поставить его в известность».

– Ты выходи. Меня не жди. Я здесь немного задержусь.

– Петь, ну мы ведь договаривались, – обиженным тоном промямлила Анжела. – Ты что, обиделся?

– Нет. Иди, иди. Я подъеду. Только позже.

Хлопнула дверь. Анжела ушла. Петр Семенович снова вошел в кабинет, прошел к столу Эдика, пошарил по нему и включил настольную лампу. «Ну вот», – подумала Надя. – «И сколько мне еще здесь ждать, пока он свои дела закончит?»

Но все оказалось иначе. Петр Семенович прошел к тому месту, где пряталась Надежда, кстати, он был уже одет, и посмотрел под стол. Надя увидела его лицо и опешила.

– И долго мы будем под столом сидеть? – Обратился он к Наде. Она не нашлась что ответить, только залилась краской. Если бы света было достаточно, то это было бы видно. Надежда выползла из-под стола.

– Извините, я случайно здесь оказалась. – Наконец сказала она поднимаясь. Надежда поправила платье, стряхнула пыль с попы. Больше конечно для того, чтобы занять руки, а не из-за того, что действительно испачкалась. Ковровое покрытие в кабинете пылесосили каждый день.

– Надежда Ивановна, насколько я помню. А вы знаете, что случайностей не бывает?

– Да я не знала, что вы сюда войдете.

– Может быть. Но вы здесь. – Владелец подошел вплотную так, что прижал Надю к столу, и она чувствовала его тепло через платье. – Почему вы спрятались?

– Да как-то неудобно было вам мешать. – Надя совершенно растерялась и не знала, что делать.

– А под столом, стало быть, удобно? Знаете, вы оказались в очень пикантном положении. И с этим срочно что-то надо делать.

Петр Семенович тыльной стороной ладони провел по Надиному лицу, потом опустил ладони на ее плечи и скользнул еще ниже, на грудь. Она замешкалась. Петр Семенович воспользовался этим, обнял ее и хотел поцеловать. Надя почувствовала его горячее дыхание на лице и…, отвернулась.

– Нет, не надо. Извините. Я, правда, не хотела. – Надя дернулась в сторону, но Петр Семенович схватил ее за руку.

– Я слышал вы не из тех, кто боится мужчин. Да и не похожи вы на скромницу, особенно в этом платье. А может вы сами здесь кого-то ждали? Тогда это все объясняет.

– Да никого я не ждала. Пустите. – Надя дернула руку, но вырваться не смогла. – Да пустите же вы. – Она дернула сильнее, но Петр Семенович уже отпустил ее руку. Надя потеряла равновесие и чуть не упала. Ноги отчего-то подкашивались.

Кое-как удержавшись на ногах, Надежда выбежала в коридор, прислонилась спиной к стене. В руках почему-то оказались ее собственные туфли. А, ну да. Она же их сняла, когда ползала под столом. «Что же делать?» Мысли разбегались. Разве она не должна была сейчас отдаться владельцу. Зачем же обманывать себя? Ведь именно на это намекал Эдик, именно это она должна сделать, чтобы продолжить гонку за директорское кресло. Да еще совсем недавно она сама бы старалась совратить хозяина, а сейчас? Зачем она его оттолкнула? Ведь случай сам подвернулся. А может еще не поздно вернуться и все исправить? Вот она дверь. Стоит только открыть. Надежда даже уже решилась. Но почему-то не смогла сдвинуться с места.

Перед глазами стояла сцена секса Петра Семеновича с Анжелой. Это что же получается, надо трахаться лучше ее, а он будет еще и выбирать? Ну а как иначе? Так и есть. Только так откровенно в очереди сексуального кастинга Надя еще не стояла. Это унизительно.

Все новые мысли лезли в голову. Одни подталкивали войти в дверь и отдаться владельцу, другие тянули ее подальше от этого места и поскорей. А Надя все стояла и не могла ничего сделать. Дверь открылась. Петр Семенович вышел сам. Ну да, что же ему там делать?

– Надежда Ивановна, что же вы здесь стоите? А вот туфли лучше смотрятся на ваших ногах.

– А, да, да.

Надя торопливо начала их обувать.

– Может, продолжим где-нибудь в ресторане? Или вы знаете другое интересное место?

– Петр Семенович, вас, кажется, ждут. – Надежда намекнула на Анжелу, развернулась и поспешила уйти.

Уже спускаясь вниз по ступеням, а потом, ловя такси, Надя все думала: «Какая же я дура. И далась мне эта Анжела. Правильно Эдик сказал: „дура“. И он прав».

Такси везло домой. В свой дом, к своему любимому, но ехать туда отчего-то не хотелось. Не отпускала Надежду прошедшая вечеринка и в частности ее завершение. Настроение как раз напиться и забыться. Только не одной, а с лучшей подругой. Только где ее взять? Обе лучшие подруги живут своей жизнью и далеко. А что там Эдик говорил насчет продолжения? Пальцы быстро нашли в телефоне нужный номер. Он ответил не сразу.

– Да Надюха, ты где потерялась? – В трубке играла музыка, и слышен был смех женщин и мужчин. Кто-то как раз рассказал анекдот.

– Эдик, а там у вас какой состав? Избранные с работы или как?

– Нет, у нас своя компания.

– А мне присоединиться можно? Я ненадолго. Мне с тобой поговорить надо.

– Приезжай. Или за тобой машину послать? Ты где?

– Нет, машину не надо. Я сама доберусь.

Комплекс «Елочка» на краю города Надежда знала. В общем, это даже не комплекс. Просто большая усадьба на берегу маленького озера. Хозяин построил баню, бассейн, несколько комнат отдыха, теннисный корт. Там гуляли постоянные небольшие компании. Сервиса как такового не было. Только пара человек, которые за всем смотрели. А так, приезжай и отдыхай своей компанией за символическую плату. Один раз Надя устраивала там отдых, когда к ним заказчики приезжали. Скромно посидели, попарились. Ну немного выпили.

Таксист довез Надежду быстро. Так ей показалось. На время она не смотрела. Встретил ее молодой человек, очень любезный и предупредительный. Верхнюю одежду снимали на входе. Прихожая как в любом доме, только разве что немного большего размера. Раздевалок, как принято в других заведениях подобного рода, в этом комплексе не было. Для этих целей служили две комнаты. Они никак не были обозначены. Еще в прошлый раз, когда Надежда была здесь, шутили: «Как разобраться мальчики на лево или девочки на лево…?» Для одежды служил длинный шкаф во всю стену и полки. Так как всегда в одно время гуляла одна компания, то и необходимости в отдельных шкафах не было. Хозяева справедливо предположили, что свои между собой всегда разберутся, где чье.

В комнате, где разделись женщины, вещи были аккуратно сложены по полкам. Платья, брюки, кофты висели на плечиках. На полках лежали драгоценности и…, нижнее белье. Трусики, лифчики, маячки. Насколько Надя помнила, парилка и душевая, как и бассейн, были в одном экземпляре. Видать сейчас была очередь париться женщинам. Так как мыться Надя не собиралась, то прошла в большой зал, который служил комнатой отдыха и развлечений. Логично было предположить, что там можно застать Эдика, ну или подождать, если он в бассейне.

Надежда стала в дверях как вкопанная. Ей давно не приходилось чувствовать себя белой вороной, но именно такое ощущение возникло, когда на нее недоуменно уставились человек десять голых мужчин и женщин. Оказывается Эдик «забыл» предупредить ее, что вечеринка была без одежды. Некоторые люди ей были знакомы.

– Привет Надя. Ты чего не в форме, – пошутил кто-то, и остальные рассмеялись.

– Извините, – не нашлась, что ответить Надя, и вернулась в раздевалку. Ощущение было, словно это она голой вошла в комнату полную народа, а не наоборот.

«Ну, Эдик, мог бы и предупредить». Надя, конечно, участвовала в таких вечеринках. В основном как раз в компании с Эдиком и с теми, кого успела узнать. Просто неожиданно получилось. «Ну вот что теперь делать? И уехать ведь неудобно». Ее уже видели. Что о ней подумают? Пока она размышляла, в комнату вошел Эдик, в чем мать родила, и та самая новенькая девушка Марина, которая в Надежде души не чаяла. «Вот так встреча», – только и подумала Надя. Марина тут же затараторила.

– Надежда Ивановна. Ну что же вы тут сидите? Пойдемте к нам. У нас весело.

Фигура у девушки была что надо, идеальная. Хотя это и в одежде было заметно. Но ведь к обнаженному телу требования выше. «Девушка смотрит за собой», – подумала Надежда. «Гладкая кожа, упругая грудь, чувственные соски, ни одного лишнего волоска на теле. Длинные мокрые волосы спадают на плечи. Такой хоть голой по городу ходи всем на зависть». Эдика Надя давно голым не видела. Он почти не изменился. Только немного появился животик. Самую малость.

– Надя, раздевайся и присоединяйся. Максим там уже весь извелся, – вступил в разговор Эдик.

– Эдик, мог бы и предупредить, что у вас нудистская вечеринка.

– И что бы это поменяло?

– Да ничего, в общем.

– Ну вот и я так думаю. Если честно, даже не подумал, что это как-то может тебе помешать.

– Надежда Ивановна, мы вас ждем. – Марина прижалась к Эдику, и он нежно ее обнял.

«Вот бы никогда не подумала, что между ними что-то есть», – про себя подумала Надежда.

– Ладно. Сейчас приду. Эдик, ты в бассейне будешь?

– Да, у нас сейчас финальный заплыв.

– Вот как. И кто в финале.

– Я с Эдиком. – Марина довольно улыбнулась и еще крепче прижалась к нему, обвивая руками и ногами. А потом поцеловала и увлекла из раздевалки.

Видя эту сцену, легкий укол разочарования ноющей, еле заметной болью, разлился где-то глубоко в душе. А ведь это она, Надя, могла прижиматься к Эдику, могла его любить и ждать по ночам, пока он развлекается с молодыми девчонками. Ведь был шанс. Тогда это казалось невозможным, и Надя сделала аборт. А вот по прошествии стольких лет, кажется, что допустила ошибку, и надо было оставить того ребенка. Кто знает, как бы тогда сложилась судьба.

«Ладно». – Надежда смахнула с себя туман грез. – «Надо строить свою судьбу здесь и сейчас». Она быстро разделась, кинула взгляд в зеркало. Да уж, прическа конечно не для обнаженного вида, хотя все остальное даже получше, чем у большинства. Вот только грудь немного обвисла, да талия чуть располнела. «Надо активнее в тренажерном зале заниматься, а не болтать с подругами», – критически сама себе заметила Надежда.

Не успела она добраться до бассейна, как ее в коридоре перехватил Макс. Еще один достойный мужчина. Предприниматель средней руки. Надя с ним была давно знакома, лет десять. И все десять лет он о ней грезил. Все хотел затащить в постель. Не плохой мужик, внимательный, но не хотела Надя с ним быть. Без всяких причин, просто не лежало к нему сердце и все. Что тут поделаешь? Но Макс не упускал случая напомнить о себе и при новой встрече предпринять очередную попытку. Делал он это всегда корректно, не навязчиво, так что Надя иногда задумывалась, что может когда-то и сдастся, но каждый раз все откладывала, «не сейчас».

– Надюша привет. Ты прекрасна. Как давно я тебя не видел. Ты все хорошеешь и хорошеешь.

Макс скользнул взглядом по Надиным формам, и видать остался доволен. Он широко улыбался, и было видно, что он искренне рад встрече, насколько Надя разбиралась в людях.

– Ты тоже не плохо выглядишь. – Надя в свою очередь оценила… Нет, не то, что находилось между ног, там было все нормально, а тренированное тело спортсмена без заплывшего жиром живота.

– Шампанское, вино, пиво или чего покрепче? – Предложил Макс.

– Красное полусладкое, – сказала Надя.

– Ок. – Максим взял Надю за руку и пригласил в бар. – Прошу. – Там он отыскал вино, налил бокал Наде. Себе навел какой-то коктейль ядовито зеленого цвета. – А я все уши Эдику прожужжал. Постоянно уговаривал его тебя пригласить, а он все свое: «Ей не до нас. У нее теперь свои гулянки». Совсем ты позабыла старых друзей.

– Это он прав. Я теперь замужем. Сам понимаешь, свои интересы.

– Ой да! А я и не слышал, что свадьба была. Неужели по тихому расписались? И кто счастливчик?

– Почти. Еще не расписались. В этом году, летом планируем, – уточнила Надя.

– Ну, значит у меня еще есть время тебя отбить.

– Вот это уж вряд ли, – рассмеялась Надя.

За разговором они прошли в бассейн.

– Привет, привет, привет, – послышалось со всех сторон. Надя скользила взглядом по лицам, отвечала на приветствия, а глаза сами опускались ниже, разглядеть голые тела присутствующих. На нее смотрели также оценивающе. Это нормальная первая реакция. К этому все были готовы и ясно не обижались.

– Ну вот, все собрались. Можно и стартовать.

В бассейне было три дорожки, но в финал за первенство вышли двое. Эдик и Марина приготовились к старту. Приз победителю стоял на столике. Это был какой-то сувенир в виде корявого черного корня. Наверняка больших денег стоил, хотя Надя такой красоты не понимала.

– На старт, внимание…

Раздался свисток, и Эдик с Мариной нырнули в воду. Бассейн был небольшой, метров двадцать в длину. Оба очень быстро, почти одновременно оказались на противоположной стороне. На развороте Эдик потерял скорость и немного отстал, зато догнал на обратном пути. К месту старта снова пришли одновременно, и снова на развороте Эдик отстал, а по дороге к другой стороне догнал.

– А сколько кругов? – Тихо спросила Надя у Максима.

– Обычно пять.

На третьем круге Марина видать стала уставать и уже на разворотах не смогла обойти Эдика. Он же медленно, но уверенно увеличивал разрыв. Болельщики начали проявлять активность. Кто-то кричал: «Давай, давай не расслабляйся». Другие кричали: «Поднажми, догоняй».

На пятый круг Эдик зашел с отрывом метра в три. Пока проплыли полкруга, отрыв был уже метра четыре.

Эдик развернулся в сторону финиша и…, вдруг нырнул на самое дно. Марина, воспользовавшись моментом, обогнала его и вышла вперед. Эдик отстал от нее метра на два. Зрители кто хлопал, кто свистел. Ясно дело, все подумали, что Эдик специально поддался Марине. Но он, выйдя из воды, показал всем сережку, за которой нырял на дно.

– Чья? Кто потерял?

Женщины начали проверять свои уши. Какая–то девушка запричитала: «Ой, а где мои сережки?», но тут же вспомнила: «А, ну да, они же в раздевалке». Через пару минут оказалось, что серег ни на ком из женщин не было. Все до бассейна парились и предусмотрительно сняли украшения. Так что, видать эту сережку потеряли раньше из другой компании. Частично подозрения с Эдика в преднамеренном проигрыше были сняты. «Частично», потому что он бы мог и после финиша поискать ту сережку. С другой стороны, не специально же он ее туда кинул, да и вернувшись мог не найти. Как бы то ни было, победительницей стала Марина и ее торжественно наградили корявым корнем. А у Нади как раз появилось время переговорить с Эдиком. Они захватили бутылку вина из бара, пару бокалов и пошли в одну из комнат. «Вот явно все подумают, что мы туда любовь крутить идем», – подумала Надя и, была абсолютно права. Она лишь вздохнула: «А не все ли равно кто и что подумает?» По дороге Надя захватила пару полотенец. Неудобно как-то деловые разговоры вести в голом виде. Хоть прикрыться что ли. Одно полотенце она повязала вокруг груди, другое вокруг бедер. Эдику она тоже кинула полотенце, которое он принял с видом, который означал: «ну, если ты настаиваешь». В комнате они расположились в двух креслах по разные стороны журнального столика.

– Ну что там у тебя стряслось? – спросил Эдик, видя, что Надя никак не может начать рассказ.

– Да даже не знаю с чего начать.

– Начинай с конца.

– Ну если с конца, то я отказала Петру Семеновичу.

Эдик тяжело вздохнул.

– Я это и предполагал, хотя, если честно, то рассчитывал на твое благоразумие. Думаю, нам бы с тобой было проще, если бы ты согласилась. – Надя как провинившаяся девочка смотрела в сторону. – Но не для этого же ты пришла, чтобы поскорее мне это сообщить?

– И для этого тоже. Я не знаю, что делать дальше.

– Расскажи подробности, там определимся.

– Легко сказать «расскажи». Там все не так просто.

Эдик посмотрел по сторонам, взял с полки сигареты с пепельницей, закурил.

– Ну, давай рассказывай «не просто».

Надя глубоко вздохнула и начала. Она старалась передать все как было, ничего не скрывая и не упуская ни малейшей подробности. Эдик слушал молча, лишь пускал дым с силой вверх, что говорило о его напряженности.

Вскоре им помешали. В комнату, стараясь скрыть свое возмущение и волнение, вошла Марина. «Да девочка любит его», – подумала Надежда. – «Не смогла ждать и довольствоваться, что он уединился в комнате с другой». Надя представила, сколько смелости и даже безрассудства надо иметь, чтобы на ее месте вот так ворваться. Это ведь надо рискнуть минимум своей работой. «А она с характером», – чего Надежда и не замечала. Марина вошла с подносом, на котором стояла бутылка шампанского и бокалы. Это был такой, своего рода, повод войти.

– Я думала вам выпить принести. А у вас оказывается есть. – Эдик с Надеждой переглянулись и улыбнулись друг другу. – А что это вы нарушаете форму одежды. – Уже веселее спросила Марина, видя, что между Эдиком и Надеждой ничего интимного нет.

– Да у нас тут небольшое совещание по работе, – сказала Надежда.

– Ну вы даете. Все отдыхают, а вы работаете. Ну ладно, не буду вам мешать. – Настроение у Марины поднялось. Ведь явно она ожидала увидеть интимную сцену. «Вот только что она собиралась сделать в этом случае? Даже интересно», – подумала Надежда

– Раз ты нам помешала, – Эдик напустил на себя строгость, – Принеси телефон Надежды Ивановны.

Обращение по имени отчеству в подобной ситуации между людьми в голом виде звучало нелепо.

– Эдик, ну какая Надежда Ивановна в таком виде? Мариночка, здесь я просто Надя. Он там, на полочке лежит рядом с платьем, красненький такой. На нем еще брелок в форме мишки.

– Я найду, Надежда Ива…, – Марина запнулась, – Надя. Не переживай.

– Хорошая девочка. Я и не подозревала, что между вами что-то есть, – сказала Надежда, когда Марина вышла.

– Надя, а ты уверена, что это Анжела была? – Продолжил прерванный разговор Эдик, пропустив Надеждины слова о Марине.

– Конечно уверена. А ты почему сомневаешься, что это возможно?

– Да как тебе сказать. Она ведь его племянница.

– Да ну? – Удивилась Надежда.

– Только никому не надо это говорить. Ведь все считают ее дочерью какого-то друга.

– Да и я так считала.

– Вот так дела. Это конечно ничего не меняет, но очень усложняет. Ну что там дальше было?

Надежда продолжила свой рассказ. Вскоре вернулось Марина с телефоном.

– Этот? – Марина протянула телефон Наде.

– Да, спасибо.

– Еще просьба. Принеси, пожалуйста, мой тоже, – попросил Эдик.

– Хорошо.

Когда за Мариной закрылась дверь, Эдик сказал.

– Я перепишу файл себе, если ты не против.

– Конечно.

Надя передала телефон Эдику. Он включил запись. Теперь оба слушали подтверждение Надиного рассказа.

Снова зашла Марина. Так как она вошла без стука, то Эдик не успел вовремя отключить звук и кое-что она услышала.

– Вы что, здесь порнуху смотрите? А, похоже, слушаете. Извращенцы. А почему без меня?

– Принесла? – Эдик взял из Марининых рук свой телефон. – А теперь оставь нас ненадолго. Мы скоро придем. – Настроение шутить у него явно не было.

Он сидел задумчиво и снова курил. Запись он повторно не включал. Надя свой рассказ не продолжала, видя его в таком состоянии. Да и основное она уже рассказала. Как раз дошла до того момента, когда выбежала из кабинета.

– Знаешь Надя, – наконец прервал тишину Эдик, – я понимаю, ты ждешь немедленного моего совета, но здесь не все однозначно. Надо все обдумать спокойно. Я прослушаю запись, и мы вернемся к этому разговору. Что-то сегодня у меня мозги уже плохо соображают. Давай я тебе завтра позвоню.

«И это все», – подумала Надя. Действительно, она ожидала большего от Эдика. «И ради этого надо было торопиться приезжать сюда?» Но с другой стороны на душе стало легче. Все-таки теперь это была не только ее проблема. А решать проблемы вместе с Эдиком всегда было легче.

На улице еще не светало, но это, потому что была зима. Летом в это время уже рассвет. Накатила усталость и чувство, что ночь уже прошла. Глаза начали закрываться.

– У тебя уставший вид. Я пойду, а ты поспи.

– Нет, нет, – встрепенулась Надя. – Мне домой надо. Меня Леша ждет.

– Ну да, – ухмыльнулся Эдик, – Леша. – Надя, было, хотела ответить ему грубостью за сарказм, но спохватилась. Не в том она положении, чтобы себе подобное позволять. – А то оставайся. Вон Максим столько лет по тебе сохнет. Кажется, он на многое пойдет, чтобы быть с тобой. Как-то заикался, что даже жениться готов.

– Эдик, я пойду, ладно? – Желая поскорее все это завершить, сказала Надя.

– Иди, конечно. Кто ж тебя держит.

Эдик с Надеждой вышли один за другим. В коридоре их ждали. Марина и Максим мило беседовали в конце коридора. Увидев Эдика и, кажется, совершенно не замечая Надежду, Марина подбежала к нему со словами: «Ну я уже заждалась…", обняла его, сдернула полотенце, прикрывающее его наготу, и положила руку ему между ног. Было это сделано с видом, не терпящим отказа и возражений. Надя очередной раз убедилась, какими могут быть податливые строгие мужчины в руках женщины. Максим чуть ли не ногами перебирал при виде Надежды и такой интимной сцены. Наверняка он был бы не против, если бы Надежда повторила пример Марины на нем. Надежда успела заметить, как его член поднимается от возбуждения и поспешила мимо.

– Надюша, ты куда? – Спросил он, и в его голосе была надежда… на секс.

– Мне надо идти. Меня ждут.

– Неужели ты не можешь задержаться еще немного?

– Извини не сегодня. Может в другой раз, – как всегда до этого с милой улыбкой ответила ему Надя.

Он остался, а она пошла дальше по коридору.

Воображение нарисовало Максима быстро подошедшего сзади. Он взял ее за плечи, уверенно с силой развернул, прижал к стене, зашептал на ухо какие-то безумные слова любви, скинул на пол полотенца, в которые она до сих пор была завернута, спустился губами вниз до груди и языком нежно, но настойчиво начал облизывать сосок. Сначала один, затем другой. А руки он просунул ей между ног, отчего она раздвинула их шире. Откинув голову, она наслаждалась внезапными ласками. Надя даже реально почувствовала, как от желания у нее сразу намокло между ног.

Наблюдение за чужим сексом не прошло безрезультатно. «Дура», – очередной раз за эту ночь сама себе сказала Надя. Конечно, если бы даже Максим и позволил себе такую вольность, она бы не наслаждалась, а врезала бы ему, чтобы знал свое место. По крайней мере, она была в этом уверена.

СМЯТЕНИЕ

Такси увозило Надежду от того места. Места безумных развлечений, низменных чувств и незабываемого наслаждения для многих посетителей. Было немного жалко, немного грустно. Все это уже было в ее жизни и ей этого больше не надо. Но, какая-та часть, лишь толика, все-таки осталась там. Где именно? Да чего там себя обманывать. Та маленькая часть навсегда осталась вместе с Эдиком, где бы он ни был.

Эдик, Эдик. Он вошел в ее жизнь мягкой поступью, заполнил всю душу, смял все представления о мужчинах, любви, сексе. Он посеял полный переполох в ее чувствах и жизни. Так наверно комета пролетает сквозь облако звездной пыли, оставляя позади наполовину сожженные частицы, наполовину переродившиеся во что-то более значимое. И все было бы ничего, со всем можно было смириться и забыть, если бы он действительно улетел безвозвратно. Но он как-то задержался. Каким-то образом остался в ее душе. Не любовником, и не совсем другом, а вот каким-то странным важным человеком. Он стал неотъемлемой частью. Не хорошей, не плохой, такой как есть. Казалось, это было так давно, и в то же время совсем недавно. А ведь если разобраться, то она встретила его далеко не наивной девочкой. И как только он попал в ту странную компанию ее старшего брата Андрея? Как она сама смогла стать ее частью?

В глазах старшего брата, который тогда уже окончил техникум и работал, сестренка старшеклассница казалась маленькой. Видел он ее не часто, раз, два в месяц. Андрей жил с бабушкой. Мама приходила к нему сама, потому что отчим терпеть не мог пасынка. Причины, в этом не было, кроме того, что Андрей был от первого брака. Иногда с мамой приходила сестра Надя. Бабушки не стало, когда Андрею было восемнадцать лет, и с тех пор он жил в доме один. Свободный дом без взрослых, это находка для молодежи. Каждый день у Андрея собирались все кому не лень. «Вертеп», как выражалась мама. В этом доме водка лилась рекой. Запах табака пропитал, казалось, даже стены. Максимум что могла сделать мама, это почти каждый день разгоняла посетителей. Но как только она уходила, все возвращались вновь. Ей пришлось самой жить в том доме, чтобы отвадить весь сброд, который привык по любому поводу туда тащиться. Это стоило больших трудов и нервов. Дома возмущался муж, особенно когда она уходила ночевать к Андрею. Все это было, когда Надя была еще маленькой и ничего не понимала. К тому времени, когда Надя окончила школу, Андрей уже давно был самостоятельным. Работал, купил машину, иногда даже матери подкидывал какие-то деньги. «Хоть немного успокоился» – говорила про него мать.

Пьяный и веселый образ жизни в доме немного утих и приобрел совершенно новый вид, вернее новый контингент. Уже кто попало, в дом не ходил. У Андрея обычно собиралась одна и та же компания друзей. Все либо учились, либо работали. В доме быстро менялись только приводимые друзьями девушки. За их ротацией мама следить не успевала и, не найдя ничего лучшего, махнула рукой. Только постоянно нудила сыну: «Ну когда ты уже нагуляешься? Вон какие девки к тебе ходят. Женился бы уже что-ли.»

Надя была далека от всего этого. До поры до времени. Яркая вспышка первой любви. Буря новых прекрасных чувств в контрасте с болью и разочарованием взаимных измен, поменяли Надю. Еще жившая в ней наивная девчачья мечта о единственном прекрасном принце, разбилась. Родившаяся и беспрекословно заявившая свои права сексуальная страсть требовала удовлетворения. В самый раз было обозлиться на всех мужчин или броситься в постель к первому встречному, отбросив любую мораль. Порой такие мысли приходили к Надежде, когда по ночам, сгорая от желания, она одной рукой гладила свои соски, а другой ласкала клитор. Затем она раздвигала горячие половые губы и просовывала свои пальцы до самого конца, пытаясь довести себя до оргазма. Довольно часто у нее ничего не получалось, и на следующий день она жадными глазами смотрела на любого парня, который уделял ей хоть чуточку внимания. Возникали мысли, как затащить его в постель? Можно ли ему доверить свое тело? Не расскажет ли он никому о том, что между ними произошло. Наверное, это был единственный серьезный сдерживающий фактор. Страх прослыть шлюхой. Надя изо всех сил гасила в те дни свою страсть. Но все эти мысли улетали после редких встреч с Андрюшей или когда ей удавалось самой испытать оргазм. Тогда она с легкостью общалась с окружающими парнями и шутила над их попытками подружиться с ней поближе. Резкая смена настроения приводила в недоумение ее сокурсников и дворовых друзей.

Со Светой Надя встречалась все реже. Та переехала жить к своему суженому, так что ей было не до подруги. Даже к родителям она приезжала редко. Вика к тому времени уже давно не общалась со своими школьными подругами. У нее была насыщенная личная жизнь. Викины похождения с сынками богатеньких родителей гремели уже не только на микрорайоне, а казалось по всему городу. Один только случай, когда она без трусов в мини-юбке забралась на стол в одном из кабаков и танцевала там минут десять, пока не устала, чего стоил.

Больше, наверное, чтобы отвлечься от постоянных мрачных мыслей, чем от большого интереса, Надя стала чаще приходить к брату. Сначала для него было неожиданностью, когда сестра одна, без матери появилась на пороге. Но очень быстро между ними образовались те отношения, которые долгие годы просто отсутствовали, отношения старшего брата с младшей сестрой. Андрей, обделенный родственным вниманием, с удовольствием принял свою роль старшего заботливого брата. Правда она ему мешала, особенно по вечерам, когда у него намечалась пьянка с присутствием доступных и согласных на все девушек. Надя все это видела, все понимала, и когда он ее выгонял домой, даже не обижалась. Ей самой не нравились большие шумные компании. Если к пьяным мужчинам она относилась снисходительно, то пьяные и распущенные женщины ее раздражали. Друзья брата ей симпатизировали. Все они были старше, порой намного. Были среди них интересные и веселые, умные и смешные. У некоторых были постоянные подруги, некоторые перебирали девушек, которые попадутся. Все это Надя охватила и поняла сразу, больше даже интуитивно, чем осознанно. Она не проявляла открытый интерес к друзьям брата. Они все были вроде как не для нее, по крайней мере, держались с ней, как говорится, на расстоянии. Откуда ей было знать, что брат Андрей всем друзьям заявил: «Тронете Надьку, убью».

Надежда оканчивала первый курс. За учебный год любовь к профессии не проснулась. Училась она средненько, то есть экзамены и зачеты с первого раза сдавала не все. Несмотря на ее чудачества, за ней стал ухаживать сокурсник с параллельной группы. Не было в нем ничего особенного. Парень как парень. В меру скромный, в меру веселый. Учился так себе, жил не далеко. Вот и все что Надя в нем видела. Он просто как-то подошел в перерыве и спросил:

– Можно после занятий я тебя домой провожу?

Надя на секунду задумалась, пожала плечами. «А почему бы и нет?» – Сказала она про себя, а вслух согласилась.

– Можно.

Он проводил ее в тот день и на следующий. Так и повелось. Они шли из университета, болтали ни о чем. Хоть парень и был одного с ней возраста, но Надя чувствовала себя старше. Поведением тот был словно школьник. Она видела, как он неуклюже пытается ее заинтересовать, как стесняется, и в то же время хочет ее общества, как он волнуется рядом с ней. Ей было даже интересно наблюдать за ним. Видать никогда у того еще не было девушки. Не то чтобы секса, а даже просто подруги. Он был такой неопытный в общении. Часто их разговор заходил в тупик, и он лихорадочно искал тему его продолжить. Надя относилась к нему снисходительно. Никогда не смеялась над его проколами, но и не старалась исправить неловкое положение. Так сказать, предоставляла ему возможность действовать самому.

«Коля. Точно, его звали Коля», – вспомнила Надежда. Что он в ней нашел? Она совершенно не старалась его заинтересовать. Никогда для него не красилась, не старалась красиво одеться, не заигрывала с ним. Даже наоборот, большинство времени была молчалива и не реагировала на его наивные попытки понравиться ей. Он был рядом как бесплатное приложение. Вроде он есть, а вроде и нет. Те, кто знал Надю поближе, удивлялись, видя его с ней. Надя даже замечала, что они тайком хихикали над Колей. Наде было это неприятно. Все-таки он был «нормальным», что само по себе вызывало уважение. И может именно назло остальным Надя не отказывалась проводить с ним время. А он влюбился, это сразу бросалось в глаза. Один его взгляд выдавал все его чувства. С каким восхищением, какими горящими глазами смотрел он на Надежду.

И она не ошибалась. До нее Коля с девушками не встречался. Она была у него первая. Конечно, скорее всего, на ее месте могла оказаться любая, которая не посмеялась бы над ним и приняла бы его ухаживания. Кто знает тайны первой любви? Но тогда это была Надя. И хоть она не предполагала, что так будет, но вскоре у них сложились определенные отношения. Он провожал ее домой, потом прибегал вечером, часто что-нибудь приносил, то конфеты, то мороженое, то какой-нибудь сувенир. Вручая ей не хитрые подарки, он смущался, и Надежде даже было неудобно их не принять. Потом он рассказывал ей разные истории из своей жизни. Причем Надя подозревала, то часть из них выдумана. Скорее всего, пересказывал прочитанные книги или истории друзей. Он старался всегда о чем-то говорить. Порой Наде становилось смешно, глядя на него, но она лишь улыбалась. Эта улыбка была лучшим подарком для него. Она его воодушевляла и он, довольный, еще с большим усилием забалтывал свою подругу. Зато Надежде не было скучно по вечерам. За это время она успела три раза переспать с Андрюшей и даже рассказать ему про Колю. Они вдвоем от души смеялись над неловкими Колиными ухаживаниями. Но прошла пара месяцев, и она так привыкла к новому другу, что в один из вечеров, когда он не пришел, даже растерялась. Этот «недотепа», как она про себя его называла, занял место в ее сердце. И оказалось, что ухаживания были не такими уж неловкими, раз Надя почувствовала себя одинокой, оставшись одна.

На следующий день Надя узнала, что Коля заболел. Она забеспокоилась. Обыкновенное чувство сострадания подтолкнуло ее сходить к нему домой, проведать больного друга. Так без предупреждения она нагрянула к Коле. Его мама руками развела от неожиданности, но пропустила к больному.

Ее друг лежал в постели. Вид у него был неважный. Поднялась температура, лицо было красным, из глаз текли слезы, которые он то и дело вытирал салфеткой. Коля шмыгал носом и с трудом говорил, видать сильно болело горло, но он пытался улыбаться и даже шутить. Наде стало очень его жалко. Оба чувствовали себя неловко. Видать была не самая умная мысль прийти без предупреждения. Было ясно, что ее посещение ему в тягость. Долго не задерживаясь, пожелав скорого выздоровления, она ушла. Пока Коля болел, Надя переживала за него, вспоминая его беспомощного в постели. Хотелось чем-нибудь помочь. Болел он около недели, а в воскресенье вечером неожиданно пришел к ней. Надя была рада и, находясь во власти эмоций, обняла его. Коля опешил и тоже положил свои руки ей на плечи. Точь-в-точь как когда-то Надя, смущаясь первых объятий.

Такая скромная телесная близость, такая желанная и неожиданная для Коли и такая внезапная для самой Надежды придала их отношениям другой вид. Коля стал смелее. Он начал брать Надю за руки, а в один из вечеров при прощании чмокнул в губы и быстро распрощался, боясь, что позволил себе слишком много. Было темно, но Надежда могла поспорить, что он весь покраснел в тот момент. Она снова лишь улыбнулась такой выходке. «Совсем не опытный, наивный и такой смешной в своей простоте», – подумала тогда Надя. Коля ходил вокруг да около, пытаясь узнать подробнее об ее отношениях с Андрюшей и со Славиком. Из чего она сделала заключение, что ее бывшие парни, ее любовники, не из тех, которые рассказывают о своих девушках. Надежда смеялась, уходила от провокационных вопросов. Ей нравилось водить Колю за нос. Ее веселили его попытки сблизиться с ней, как и его нерешительность и скромность. Несколько раз Коля даже обижался и день, а то и два не приходил. Но любовь брала вверх над всеми остальными чувствами и он снова возвращался. Такая живая игрушка Наде нравилась.

Чем дальше развивались их отношения, тем более расковано вела себя Надежа, и тем более активно наконец-то начал вести себя Коля. После того скромного поцелуя в подъезде он целую неделю не позволял себе даже дотронуться до нее, хотя она ожидала, что на следующий день он поцелует ее по настоящему. Но зато через неделю, не дожидаясь окончания их встречи, он обнял ее, аккуратно, готовый в любой момент убрать руки, если она воспротивится. Надя же наоборот замерла, боясь напугать его. Потом он приблизил свои губы к ее губам и, не увидев сопротивления, поцеловал. Какой это был неумелый поцелуй. Но Надя не разочаровалась. Она примерно такого и ожидала и заранее была готова научить Колю. Это все было похоже на детскую игру «дочьки-матери», когда она целыми часами возилась с куклами, учила их жить, придумывала сюжет, который мог длиться несколько дней. Она выросла, выросла и игрушка. Играть живым человеком оказалось намного интереснее и волнительнее.

– Да не так, – шептала она, прерывая поцелуй, – повторяй за мной.

Она учила его, вспоминая свои первые шаги в интимных отношениях. Коля еще больше смущался, осознавая превосходство своей подруги в любовных делах. Но Надя инициативу не проявляла, предоставив все-таки действовать мужчине. Только к концу лета, спустя не один и не два месяца после их первого поцелуя, Коля набрался храбрости и как-то все в том же подъезде расстегнул Надину рубашку. Дрожащими от волнения руками он погладил ее живот. На свидание с ним Надя уже давно не надевала лифчик и его пальцы, поднимаясь вверх, наткнулись на упругую женскую грудь. Коля видать этого не ожидал и, на мгновение остановился, почувствовав под ладонями плотные возбужденные соски. Надя тоже замерла в ожидании. Потом Коля глубже вдохнул и слегка сжал ладони, отчего у Нади по телу пробежали мурашки. Какими бы неумелыми не были Колины ласки, все-таки это были мужские руки. Их так не хватало. Встречи с Андрюшей не могли в полной мере удовлетворить ее желания. С одной стороны они были редкие, с другой, ее тайный любовник был не совсем ее. Постоянно присутствовало ощущение, что она на втором плане и, скорее психологически, чем физически, ей казалось, что он и ласкает ее не так как раньше, и во время секса не такой страстный. Андрюша был чужим парнем, и она не забывала это даже в момент оргазма. Коля, какой бы ни был, был ее. К тому же она была у него первая и единственная, что вызывало у Нади приятное ощущение собственности. Она им владела, и это было здорово. Главный рубеж первой телесной близости был пройден и как через рухнувшую преграду полились их взаимные ласки.

Коля начал приглашать ее к друзьям. Его близкое окружение сильно отличалась от компании брата, в которую Надя посещала все чаще. Парни какие-то инертные, все больше заучки, девушек среди них было две, да и те под стать парням. Среди них Надежде было скучно. Их глупые разговоры, шутки, были неинтересны. Прельщало одно. Коля всегда старался остаться с ней наедине в пустой комнате, хотя бы на пять, десять минут, и в это время зажимал ее, обнажал грудь, ласкал языком, лез в трусики своими шаловливыми пальчиками. Такие внезапные быстрые ласки, когда буквально рядом за дверью, порой даже не закрытой на щеколду были чужие люди, сильно возбуждали. Эта игра с элементами опасности, когда в любой момент могут застукать не только друзья, но даже и родители, заставляла наслаждаться каждой секундой, каждым мгновением. Это оказалось так захватывающе, что буквально через минуту таких ласк ее трусики были уже мокрые, а через пять, голова кружилась настолько, что Надя готова была отдаться немедленно, несмотря на близость чужих людей. Несколько раз, когда ласки затянулись, Надя, прикусив губу, уткнувшись лицом в Колину грудь, чтоб никто ничего не услышал, кончила в Колиных руках. Трусики после этого пришлось снять, настолько они пропитались влагой. Коля так сильно возбуждался в эти моменты их близости, что Надя не понимала, как он может сдерживаться, чтоб не овладеть ею здесь же, на месте. Надю интересовало, как же Коля справляется со своим возбуждением, ведь они еще ни разу не спали. Но она была уверенна, что он, также как и она, после таких встреч удовлетворял себя сам.

Когда Андрюша надолго пропал, желание прижаться к мужскому телу, коснуться сосками мужской груди, почувствовать в себе горячий плотный член, возросли до навязчивой мысли. Где бы она не находилась, все ее возбуждало, между ног было мокро. Она желала любви, ласк, секса. Остаться наедине с горячим мужчиной, чтобы было время насладиться, отдаться во власть страсти, ни о чем другом не задумываясь. В ее непроходящей фантазии этим темпераментным любовником мог быть кто угодно, но обычно образ Коли преобладал.

Как-то проходя мимо дома, где жил брат, Надя решила туда заглянуть, хотя и не надеялась его застать. Он должен был быть на работе. Но времени у нее было достаточно, все равно заняться нечем. Так почему не пройти лишних пару метров, убедится, что дом закрыт на замок и не пойти дальше. Пройдя небольшой дворик, и уже подходя к двери, на которой висел замок, Надя боковым зрением увидела какое-то движение. Повернув голову, она застыла на месте. В углу двора, не просматриваемого со стороны соседей, стоял один из друзей брата, а какая-то девушка, опустившись на колени, делала ему минет. Надя видела только спину девушки и как ее голова ходила туда-сюда. Видать парочка пришла уединиться в доме брата, и не застав того дома решила дальше не ходить. Девушка не услышала, как Надя прошла по двору, а парень, ничуть не смущаясь, заметив, что Надя на них уставилась, махнул ей рукой, подзывая подойти. Надя засмущалась и тихонько, чтобы девушка не заподозрила, что творится у нее за спиной, вышла на улицу. Сцена, невольной свидетельницей которой она стала, долго не выходила у нее из головы. Вот так просто, посреди белого дня, на улице, девушка удовлетворяла своего парня. Было в этом что-то необычное, но в то же время, как показалась Наде, простое и правильное. Она сама страдала от того, что ей негде было заняться сексом. Как ей хотелось иметь хоть какой-нибудь укромный уголок, куда можно бы было прийти с тем же Колей, и в любой момент заняться любовью. Как она понимала и того парня, и ту девушку. И как она позавидовала тогда брату, что он жил один. Наверняка он не упускал возможности водить в дом подруг. Наде вспомнились вечные материны недовольства постоянными сборищами молодежи. Но если Надя раньше невольно поддавалась материнскому возмущению и негативно относилась к ним, то теперь ей стало понятно, почему тот дом стал приютом влюбленных, местом, где брат с друзьями позволяли себе жить своей жизнью. Она стала завидовать им всем. Роль младшей сестры стала раздражать. Несмотря на разницу в возрасте, эти парни и девушки были ей ближе и интереснее чем те, с кем ей приходилось общаться. Она хотела войти в эту веселую компанию без всяких ограничений. Приходить и веселиться вместе со всеми, чтобы брат не прогонял ее каждый вечер.

Но пока этого не произошло, вечера она проводила с Колей. «Как раньше не пришло в голову его осчастливить», – недоумевала она. И нужно та всего, дождаться темноты. Как раз на верхних этажах подъезда уже месяц как света не было. На очередное вечернее свидание Надя приготовилась особенно тщательно. Она надела чулки, сняла нижнее белье: бюстгальтер и трусики. Сверху подобрала свободную юбку чуть выше колен и кофточку на замочке, которая легко расстегивалась. Когда на улице зажглись фонари, а в подъезде сгустились сумерки, Надя с Колей поднялись на площадку между четвертым и пятым этажами, чтобы их меньше беспокоили соседи. Там начались их обычные нежности.

Без усилий расстегнув замочек на кофточке, Коле стала доступна возбужденная грудь подруги. Легкая ткань, выправленная из юбки, совершенно не мешала ласкать не только грудь с животом, но даже спину. Надя в ответ расстегнула ему рубашку и наконец, одно из ее последних мечтаний сбылось, она прижалась своими чувственными сосками к голому мужскому телу. Каково было удивление Коли, когда задрав юбку, он не обнаружил под ней ничего. Его ладонь задержалась на резинке державшей чулки. Видать, он решал, можно ли двигаться дальше. Это длилось лишь миг. Скользнув ладонью выше, его палец опустились в мягкое теплое влагалище. Возбуждение подруги отозвалось в его изголодавшемся теле. Через штаны Надя почувствовала эрекцию, словно член пытался оттуда выпрыгнуть. Наслаждаясь Колиными пальцами, немного грубовато ласкающих клитор, она расстегнула его ширинку и просунула туда руку. Наконец Надя добралась до желанного упругого органа. Коля совсем распалился. Он жадно ее целовал, глубже просовывал в нее свои пальцы. Надя гладила его член, медленно открывала и закрывала. От этого тот еще больше набух в ее руке, стал твердым. Коля шумно задышал от возбуждения и глубоко засунул ей палец во влагалище, так, что стало больно. Надя убрала его руку, опустилась на корточки и повела языком вдоль члена, начиная от головки и заканчивая там, где крепятся яички. Так она повторила несколько раз, а потом взяла в рот бугристую головку. Коля оперся спиной о стену, не веря своему счастью, а Надя все двигала головой, плотно обхватив член губами. Это продолжалось буквально пару минут. Струя спермы ударила в горло, да не один раз. Уже был полный рот, а его мышцы все сокращались, выплескивая новую порцию. Надя вынуждена было проглотить ее, хотя с членом во рту сделать это было крайне неудобно, но ведь не выпускать же его изо рта, чтобы забрызгать спермой одежду. Часто дыша, Коля кончил, но его член падать не собирался. Надя поднялась с корточек. Делая минет, она сама сильно возбудилась и теперь ожидала от Коли продолжения ласк, в надежде испытать оргазм в его руках.

Но Коля поступил по-другому. Задрав юбку, он обеими руками приподнял Надю, держа ее под бедра, посадил на узкий подоконник, вернее даже не посадил, а прижал к нему и, засунул член внутрь. При широко раздвинутых ногах, текущим от желания влагалищем, член сам скользнул в заветную дырочку. Наде показалось, он достал до самого живота. Это было неожиданно и от этого еще более возбуждающе. Под своим весом Надя просто насаживалась на член. Он глубоко с силой входил в нее. На узком подоконнике было неудобно. Надя обвила руками Колину шею, помогая так хоть немного снизить вес своего тела на руки. Было волнительно и страшно от того, что они производят много шума, сами совершено ничего не замечая вокруг. А мало ли кто из соседей мог выйти из квартиры, услышать или еще хуже увидеть, чем они занимаются? Возбуждение смешивалось с тревогой. Жажда заниматься сексом входило в противоречие с желанием поскорее все закончить, чтобы не попасться. К счастью это тоже продолжалось недолго. Коле и на этот раз потребовалось мало времени. Он с силой несколько раз воткнул член во влагалище, и Надя почувствовала, как тот сокращается. Теплая жидкость наполнила ее.

Не успел Коля поставить Надю на ноги, как далеко внизу хлопнула подъездная дверь. Они замерли, прислушиваясь. Неторопливые шаги поднимались все выше и выше.

– Это, наверное, баба Валя, – шепотом сказала Надя, лихорадочно пытаясь достать со спины завернувшуюся кофточку.

– Какая баба Валя? – Также шепотом спросил Коля.

– Одевайся быстрее, она в этой квартире живет. – Надя кивнула в сторону одной из дверей на пятом этаже.

Коля застегнул брюки и как попало начал запихивать рубашку в штаны. Надя довольно быстро расправила свою кофточку, но никак не могла соединить молнию, чтобы ее застегнуть. Руки дрожали и на ощупь это никак не получалось. Коля, справившись быстрее, взялся ей помочь.

– Давай я попробую.

– Давай, только быстрее. – Шаги старушки доносились уже рядом, наверное, с третьего этажа. – Ну чего ты там возишься? – Нервничала Надя.

– Да сейчас, сейчас. – Наконец Коля попал в замочек и потянул за бегунок. Как назло на половине тот застрял, ни туда, ни обратно. – Блин, – выругался Коля. – Замок заело. – Надя попробовала сама, дернула за язычок, но не смогла сдвинуть его с места.

Старушка была уже на четвертом этаже, до них оставалось пол пролёта, и Надя поспешила отстраниться от Коли, запахнув кофточку, как есть. Она сложила руки на груди, в надежде, что в полутьме соседка ничего не увидит.

Баба Валя остановилась, всматриваясь в темноту.

– Здравствуйте, баба Валя, – поздоровалась Надя, не зная как еще на это реагировать.

– Надя, ты что ли?

– Я.

– Ух ты, напужала, – сказала старушка, продолжая не легкий для нее подъем. – А я думаю, кто здесь в темноте стоит. – Старушка остановилась рядом, переводя дыхание. Надя стала к ней боком, чтобы не было видно расстегнутый замок. – Чего вы в подъезде стоите? Сегодня погода хорошая, можно и на улице погулять. – Старушка сделала паузу, потом, то ли что-то заметила, то ли просто до чего-то догадалась. – Ох, что это я говорю. Время та позднее. Лучше здесь стойте. А то на улице всяких хулиганов полно. – После этих слов баба Валя пошла на свой пятый этаж.

Надя с Колей вздохнули с облегчением, когда дверь за бабой Валей закрылась.

– Ух, – выдохнул Коля, – вовремя успели.

Надя подумала, что успел только он, а ей, хоть и было приятно, но до оргазма не дошло. По внутренним сторонам бедер, вниз до самых чулок, неприятно текла сперма. Обтерев грязный подоконник, юбка явно была не в лучшем виде, вдоль чулок пошла стрелка. Да еще и замок заело.

– Посмотри, что с замком, не могу же я так стоять.

Пришлось спуститься этажами ниже, где был свет. Там Коля быстро разобрался, что в бегунок попала ткань и после недолгих стараний, застегнул кофточку. Входная дверь снова хлопнула, и юные любовники поспешили наверх. Оставшаяся неудовлетворенность раздражала.

Настроение было пропало. Но Коля снова полез с поцелуями, прижав Надю к стене. Лаская теперь уже свою любовницу, он приложил всю нежность, на которую был способен, и та не смогла оставаться равнодушной. Частое прерывистое дыхание, влажные губы, горячий язык, руки, крепко вцепившиеся в его плечи, извивающееся в истоме тело. Все это жаждало продолжения. Коля снова задрал Надину юбку, нащупал сгорающий от желания клитор, припухшие половые губы и с удовольствием погрузил пальцы в мокрую щелку. На этот раз Надя в предвкушении долгожданного оргазма чуть раздвинула ноги, ровно настолько, чтобы Колина ладонь могла чувствовать себя свободно. Надя прикрыла глаза, откинула голову, подставив под поцелуи шею и грудь, и погрузилась в приятное наслаждение, которое дарили его пальцы. Коля неумело, порой не угадывая нужный темп, вибрировал ими внутри влагалища. Надя несколько раз поправляла его.

– Не так, быстрее. Глубже, глубже. Сильнее.

Она прерывисто и громче дышала, пока, наконец, его пальцы не обдало теплой жидкостью и не сжало внутри нее. Надя даже закрыла глаза в этот момент и тихо застонала, не в силах сдержать эмоции.

Ее странная любовь с Колей продолжалась почти год. Чаще это был секс в подъезде или даже на улице в укромном месте. Иногда у одного из его друзей. Коля оказался жадным любовником. Наде совсем ничего не нужно было делать. Вся инициатива принадлежала только ему.

Надя же вскоре стала пользоваться его страстью. Ей даже доставляло удовольствие дразнить его, то игриво отталкивая, а то и вовсе отказывая в сексе. От этого он еще больше заводился, уговаривал ее, просил, умолял. Ощущая свое превосходство, она отдавалась ему. Ей нравилось в их отношениях то, чего не было у нее до этого. Вкус сексуальной власти. Захотела, согласилась на секс, чувствуя себя благодетельницей, не захотела, не согласилась, наслаждаясь его усиливающимся вниманием, заботой, уговорами, а порой даже раболепием и унижением. В этой сексуальной игре она дошла до того, что заставила его стоять на коленях и умолять о сексе, целуя ноги. Бывало, она подставляла ему влагалище и, наслаждаясь его языком, ставила условие, пока не кончит, ему не на что рассчитывать. Но чем больше Коля шел у нее на поводу, потворствуя ее прихотям, тем меньше она его уважала и хотела с ним быть. Унижая и смеясь над ним, она все больше чувствовала к нему пренебрежение. Что ею руководило? Почему она так вела себя по отношению к нему? Она и тогда, оставшись одна, временами задавала себе этот вопрос. Ни с кем другим она себе такого не позволяла. Ей даже и мысль такая не приходила. Не раз она говорила себе, что пора прекращать такое поведение. Вспоминая очередную свою веселую выходку, ей становилось даже стыдно перед собой. Но вновь увидев страдающего по любви Колю, почувствовав его слабость, она не могла отказать себе в удовольствии довести его до состояния, когда тот принимал жалобный и просящий вид. Намного позже Надя пришла к выводу, что он сам этого хотел, а она лишь ему потакала. Хотя, может, это было лишь оправдание перед совестью.

Живя своей жизнью, в которую, прежде всего, входила учеба, потом, несомненно, Коля и веселые посиделки в доме у брата, Надя не заметила, как сдал отец. Он, как показалось Наде, чуть ли не за один день стал плохо ходить, часто лежать в кровати. До этого она не предавала значение его постоянным сердечными приступам. Ей, пышущей здоровьем, с гормонами, активно играющими в молодом теле, трудно было осознать, насколько серьезно болен отец. Скорая его смерть, поразила ее. Хотя, как оказалось, родные ждали этого давно. Горе охватило ее. Вдруг ей стало не хватать отца, хотя никогда он не занимал важное место в ее жизни. Теперь, когда его не было, ей хотелось прижаться к нему, почувствовать родные объятья, теплую руку на голове. Надя много плакала, не находила себе место.

В это время она рассталась с Колей. И до того надоевшие отношения, стали чуть ли не противные. Рядом вновь оказался Андрюша, ее незаменимый друг. С ним она нашла утешение в горе. Он вместе со своей мамой помогал хлопотать по дому. Поток соболезнующих, обед после похорон, обед после семи дней, после сорока. Все это свалилось на мать, и хорошо, что большую часть забот взяли на себя родные и друзья.

Примерно через месяц у Нади с Андрюшей возобновились сексуальные отношения. Оказалось, что на тот момент у него не было девушки длительное время и, несколько зимних месяцев Надя наслаждалась его любовью. Андрюша приходил, как и раньше, на выходные. Долгие вечера они проводили в Надеждиной комнате. Мама была только рада видеть их снова вместе. Она догадывалась, чем занимается молодежь за дверью, потому что ни разу за все время не зашла неожиданно. Если ей нужно было что-то, она звала Надю и терпеливо ждала, когда та впопыхах оденется. Обычно перед приходом Андрюши, Надя надевала домашний халат, чулки, а вот трусики наоборот, снимала. Халат легко распахивался, предоставив в распоряжение Андрюши полностью обнаженное тело. Андрюше же совсем не было необходимости раздеваться. Надя доставала из ширинки его орудие секса и садилась на него сверху. Еще Надя становилась головой к двери, упираясь руками в косяк, и Андрюша входил сзади, крепко сжав руками ее ягодицы. Так они почти всегда занимались сексом. Только иногда, когда мама уходила ненадолго к соседке, была возможность развалиться на кровати, насладиться разными позами и стонать, не сдерживая свою страсть.

Гораздо позже, когда после окончания учебного года, Надю вместе с сокурсниками забирали на три дня помогать подшефному подсобному хозяйству, у нее с матерью состоялся разговор. Надя складывала вещи в сумку, когда мама вроде как в шутку сказала.

– А ты презервативы та с собой берешь?

Надя уже давно хотела поговорить с ней о своих парнях, но как-то не решалась. И на этот раз сразу не нашлась, что ответить.

– Мам, ну ты чё? Мне та они зачем?

– На всякий случай надо. Такие поездки без пьянок и приставаний со стороны парней не обходятся. А мозгов та у них нет. Еще забеременеешь. Потом поздно будет предупреждать.

– Мам, Я не девочка. Мы с Андрюшей сексом уже занимались. Cовратить меня никто не совратит. Мне никто больше не нужен, а пить я не пью. Надя не собиралась делиться с матерью подробностями о других парнях, к числу которых к тому времени уже прибавились друзья брата.

Мать глубоко вздохнула и сказала.

– Ах, дочка, дочка. Смотри поосторожнее. Им ведь, мужикам, все равно. Они удовлетворились, и больше их ничего не интересует, а нам потом страдать. Не дай Бог забеременеешь, вся жизнь насмарку. Останешься одна с ребенком. Что потом делать?

– Мам, не переживай, – ответила Надя. – Все будет нормально.

Мама, конечно же, была права и Надя очередной раз подумала, что безрассудно позволять парням кончать внутрь как иногда все-таки происходило, ведь риск забеременеть был высок.

Мама, приговаривая, гладила ее по голове.

– В наше время было все совсем по-другому. А сейчас? – Мама еще раз глубоко вздохнула. – Осторожней Наденька. Нам итак нелегко. Не хватало нам еще этих проблем. Я тебе там денег на столе оставила. Сходи все-таки, купи. На парней не полагайся. Мужики, ведь они только им…, ну членом думают.

Так состоялась доверительная беседа с матерью. Несмотря на то, что Наде было неудобно, словно груз с плеч свалился. Все прошло легко, по-свойски.

Вспоминая тот разговор, Надежда думала: «А как бы он состоялся, как бы отреагировала мать, если бы узнала всю правду?» Не только про Андрюшу, но и про Славика, про Колю. А ведь незадолго до того разговора к этому списку добавились Глеб и Егор друзья брата. И в отличие от остальных, она не занималась с ними любовью, как было до этого. Она не испытывала к ним никаких чувств, заранее не рассматривала их в качестве любовников. Она бесцеремонно им отдалась. Так просто. Они хотели, а она не нашла для себя повод отказать.

Сначала это случилось с Глебом. Он был намного старше, лет на шесть. Это был сильный, крепко сложенный немного грубоватый мужчина. К брату он приходил редко. Надя знала о нем только, что тот любил играть в карты. Каждый раз, когда Глеб появлялся у Андрея, в его кармане либо не было ни копейки, либо он всех поил, угощал, а порой даже дарил по несколько купюр и оставлял круглую сумму.

– Бери, пока есть, – говорил он Андрею, зная, что в следующий раз может проиграться и прийти ни с чем.

Обычно Глеб, независимо от количества денег в кармане, был навеселе. Чем больше он пил, тем больше ему хотелось показать свою силу. Он начинал задираться, если рядом оказывался малознакомый человек. Ну а если такого не находилось, то шел на улицу «Поискать кого-нибудь», как он сам говорил. Не редко после таких поисков Глеб возвращался с разбитым носом, но довольный. Странностью его поведения было, что, несмотря на агрессивность, он мог легко обидеться на друзей, психануть, развернуться и уйти посреди ночи. Злобу он в себе не таил, прошлые обиды легко забывал. Следующий его визит никто предсказать не брался. Это могло случиться через неделю, месяц, а то и два. Заявлялся он, как ни в чем не бывало и, если был при деньгах, снова выставлял на стол водку, фрукты, конфеты и начинал шумную гулянку.

В тот день Надежда пришла к брату как обычно где-то часа в четыре после обеда. Был какой-то праздник, и Андрей обещал затопить баню. Еще намечалась вечеринка, но Надя в ней участвовать не собиралась. К тому же мама тоже обещала прийти помыться, ну и заодно проконтролировать молодежь.

Зайдя во двор, Надежда увидела, как брат возится в предбаннике. В открытую дверь была видна его рабочая телогрейка. Не заходя в дом, она подкралась сзади, чтобы его напугать.

– У…, – закричала она, заскакивая в предбанник и захлопывая за собой дверь.

– Твою мать! – Обжигая руки о разгорающиеся дрова, закричал Глеб, поворачиваясь к Наде. Это был он в рабочей шапке и телогрейке брата, поэтому Надя его спутала.

– Ой, извини. Ты обжегся. – Надежда подошла, чувствуя свою вину, взяла его за руку, пытаясь разглядеть насколько сильный ожог.

– Да пустяки, – расплылся в улыбке Глеб. Он как-то странно на нее посмотрел. – Какая ты Надюха красивая.

Потом он неожиданно резко притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы. Надя почувствовала вкус водки на губах. Наверняка Глеб только что выпил. Она, было, попыталась освободиться, но Глеб держал крепко. Сильные руки, стальные объятья, нежные губы. Ее целовал взрослый мужчина. Надя испугалась, но… ответила на поцелуй. Что она думала в том момент? Глеб, не прерывая поцелуй, каким-то образом прошел с ней в баню. Печь еще только разгорелась, и в бане было прохладно. С какой-то невероятной решимостью, резкими движениями Глеб расстегнул Надину куртку, скинул с себя телогрейку, шапку. Намного позже она поняла, что испытывала в тот момент и почему стояла в оцепенении. Ею овладел страх перед силой, перед таким напористым мужчиной. Тогда, она просто подчинилась, чувствуя себя слабой и покорной. Не обращая внимания на ее состояние, Глеб сорвал с нее все, даже порвал нижнюю пуговицу на блузке. Потом он посадил ее на вещи, разбросанные на полке и, спустив штаны, достал член. Такого большого не было ни у одного Надиного друга, но Глеб не дал времени об этом поразмышлять. Раздвинув ей ноги, он просто воткнул его во влагалище. Это было больно, но Глеб не обратил на это внимание. Лишь крепче сжал ее бедра, пресекая все попытки отодвинуться. Надя откинулась на спину, уперлась головой в стенку и шире развела ноги, чтобы такому члену было свободнее внутри. Боль сразу стихла. Сначала ощущения были непонятные. Глеб просто таранил ее изнутри. Но, несмотря на страх и неожиданность, ей передалось его какое-то животное возбуждение. Она расслабилась, влагалище стало мокрое и сразу приятные чувства стали накатывать с каждым его движением. Мелькнула мысль, что она ведь в настоящее время вроде как дружит с Андрюшей, но здесь же пришли воспоминания, что они и раньше встречались, и это не мешало им спать с другими. Чувствуя, что Надя перестала сопротивляться, Глеб отпустил ее бедра, дотянулся до груди и стал сжимать ее своими большими руками. От этого стало еще сладостнее, особенно, когда он взял двумя пальцами ее соски и начал их слегка оттягивать. Через пять минут, Надя уже слегка постанывала, когда головка его члена резко упиралась в заднюю стенку влагалища. Ей не хватало воздуха, она глубоко дышала, а он со словами: «О, какая ты классная», все чаще и чаще двигал своей задницей. Несмотря на ситуацию, возбуждение нарастало.

Наконец наступило состояние, когда легкая боль, желание поскорее со всем этим покончить и животное наслаждение слились воедино. Надя царапала доски ногтями, скрипела зубами, потеряв над собой контроль. Буря непонятных для нее самой чувств вырывалась наружу. Она сумела подняться, дотянуться до Глеба и, укусила его за плечо. До крови. Что это с ней и зачем она это сделала, осталось загадкой для нее самой. Глеб откинул ее снова на спину и с каким-то звериным рыком вытащил член из влагалища. Сперма брызнула, доставая Нади до груди, и потекла по животу. Глеб закрыл глаза, наслаждаясь оргазмом. Все кончилось также неожиданно, как и началось. Была ли Надя этому рада? Скорее всего, да. Глеб, часто дыша сел на лавочку. Надежда огляделась вокруг, вытащила из-под себя трусы и вытерла сперму. Часть ее попала на одежду и Надя подумала, что как-то надо ее застирать, чтобы остальные не заметили. Потом она села на полок, поставив ноги рядом с Глебом. Он обхватил ее ладонями и посмотрел в глаза.

– Надюха извини, не сдержался. Ты такая красивая. – Надя молча стала натягивать на себя лифчик, блузку. Глеб продолжал держать ее за ногу. – Ты только никому не говори. Особенно Андрею, ладно. – Вид в тот момент у него был просящий, словно нашкодивший подросток просит простить его. Такой страшный, сильный мужчина оказался обыкновенным, разве что немного более безрассудным. От этого ей стало весело, она снова ощутила себя женщиной, способной управлять этими странными мужчинами. Она потрепала его по голове.

– Зачем мне это рассказывать? Главное, чтобы ты молчал.

Видя, что Надя совсем не него не сердится, Глеб улыбнулся. Видно для него было важно, как она себя чувствует после того, что он с ней сотворил. Он встал, теперь уже робко обнял ее и спросил.

– Ну, тебе хоть немного было приятно со мной?

– Ну, если только совсем немножко, – лукаво ответила Надя.

После этого, словно ничего и не произошло, Надежда привела себя в порядок и пошла в дом. Глеб остался топить баню. В доме был брат со своей подружкой, которая жила у него уже полгода. Мама за глаза называла ее совсем уж нехорошим словом, но Наде эта девушка нравилась. В меру скромная, работящая. Ну и что, что гуляла и из плохой семьи, зато брата любила. Они накрывали на стол. Потихоньку стали подтягиваться еще гости, парни и девушки, желающие попариться в баньке. Глеб ходил среди всех в напряженном состоянии и старался не встречаться с Надей взглядом. Его несвойственное поведение замелили даже окружающие.

– Ты чего сегодня такой? – Хлопнув его по плечу, спросил один из друзей. – Случилось чего?

– Да нет, все нормально. Голова просто болит, – отвечал Глеб.

Мама, как и говорила, пришла часов в семь. К тому времени те, кто любил баню пожарче, уже напарились, и там как раз была температура для того, кто не очень жаловал горячий пар. Надя пошла мыться вместе с мамой, как уже не раз бывало. Вся обстановка погрузила ее в воспоминания о сексе с Глебом, который произошел пару часов назад здесь, втайне от всех. Ощущение близости с мужчиной остались. За это время Надя как бы осознала, что произошло. Родились какие-то новые ощущения, неизведанные до этого. И ощущения эти были приятными. Мешала мама, но все равно Надя по-новому воспринимала деревянные стены, мокрый полок, решетку на полу. Теперь для нее это было не просто местом, где можно было помыться и прогреться посреди зимы. Здесь ее любил мужчина. Тогда ей казалось, что именно любил, ей так хотелось. Сидеть на полке было довольно жестко, и как она лежала на нем голой спиной? Но разве в порыве страсти замечаешь, что находишься в неудобном положении? Мама, сама быстро намылившись, сказала мечтавшей Наде.

– Чего зависла? Давай мойся.

– Да я посижу немного.

– Чего вдруг? Жара такая.

– Что-то мне прогреться хочется, – ответила Надя. На самом же деле просто ей захотела посидеть одной, разобраться в своих мыслях, помечтать в одиночестве. Надя даже вышла в предбанник остыть и подождать, когда мама помоется.

– Ты там долго не задерживайся. Все-таки жарко, – оставляя Надю в бане, беспокоилась мама.

– Я долго не буду. Скоро прийду.

Мама ушла. Оставшись одна, Надя наконец-то смогла ощутить обстановку, в которой происходил ее странный секс с Глебом. Почему-то тогда это было важно. Мимолетный секс, почти чужой человек, скудные эмоции и…, такое глубокое чувство важности случившегося. Надя вновь и вновь мысленно возвращалась к той ситуации, думала о ней, пыталась понять, как же все-таки такое произошло. Она открывала и закрывала глаза, стараясь каждой частичкой своего сознания вернуться на пару часов назад. В свежей памяти она воссоздавала каждое действие, начиная с того момента, когда зашла в предбанник и напугала Глеба. Как он повернулся, как выругался, как сильно сжал ее, как затащил в баню, как срывал с нее одежду, как грубо бросил ее на полок, как неистово ее хотел и как скромно, и даже стыдливо вел себя после секса. Все это в подробностях Надя смаковала, пытаясь разобраться, а что же она чувствовала в те секунды? Конечно, возобладали страх и растерянность, но ведь это далеко не все чувства, которые она испытала. Очень все оказалось сложно и запутано. Но, несмотря на все, она призналась себе, что этот случай все-таки был замечательным. Он ей понравился, и он что-то поменял. Что?

Все ее прежние парни, ее любовники, были одного, ну примерно одного с ней возраста. Со всеми у нее были долгие отношение до секса. Со всеми она сначала дружила, они становились ближе друг к другу, пока естественным этапом развития этой дружбы не наступал секс. Со всеми прежними партнерами интимные отношения были неделимой эмоциональной составляющей ее общения с другом. С Глебом это было иначе. Она его почти не знала. Секс с ним не принес оргазма, но она с удовольствием покорилась бы ему вновь. Отдать свое тело во власть секса взрослому опытному мужчине ради самого секса, оказалось не менее волнительно, чем долгое ожидание этого акта в процессе дружбы. Не испытывать тесной привязанности к любовнику, не строить планы на следующую встречу. Секс без обязательств. Есть в этом свое превосходство.

– Надя, у тебя все нормально? Как ты там? – Спросила из-за двери мама, которая уже успела выпить чая и забеспокоилась, почему так долго нет дочери.

– Да, Все нормально. Я уже моюсь. Сейчас выйду. – Очнулась от своих мыслей Надя. Она на самом деле просидела дольше обычного, и теперь почувствовала в теле легкое недомогание. Взяв кружку, она зачерпнула холодной воды и вылила себе на голову. Потом набрала целый тазик и опрокинула на разгоряченное тело. Мышцы сжались, по телу протекла приятная вода холода. Это встряхнуло организм.

Егор тоже был один из друзей брата и случай с ним произошел вскоре после секса с Глебом. Жил Егор далеко, к брату приезжал редко. Обычно он был за рулем, так что не пил. В основном он возил друзей по каким-то злачным местам. Ведь дом брата Андрея был не единственный, где можно было отдохнуть. Ну а если Егор садился пить, то загонял машину во двор и уже никуда не ехал, что было замечательной привычкой. До того дня у Егора была старенькая машина, и вот, наконец, он купил себе шикарный автомобиль. Именно ту марку, о которой долго мечтал. Весь день Егор ездил по городу, хвалился перед знакомыми. Заехал он и к Андрею. Набив полную машину друзей, сначала поехали купаться на речку. Вода в реке была еще ледяная, и пришлось хорошо выпить, прежде чем в нее лезть. Потом поехали собирать подснежники. Подснежников не нашли, зато надергали подругам несколько букетов полевых цветов. К тому времени уже протрезвели, и по дороге домой заехали в магазин, взяли еще пару бутылок. Чудо машина всем понравилась. К брату Андрею вся подвыпившая компания завалилась часов в девять вечера. Девушки в ожидании парней накрыли стол. Среди них была и Надежда. Друзья уговаривали Егора загнать машину во двор и присоединиться к общему веселью, но он как всегда, хихикал и наотрез отказался, заверив, что ему через час надо ехать по делам в одно место. По пьяни даже никто не обратил внимания, что говорил он это с того времени, как приехал, а прошло уже несколько часов. Между тем Андрей давай ссориться с сестрой, чтобы та быстрее шла домой. На что Надя отвечала, что мама разрешила ей у него даже переночевать. В планы Андрея на тот вечер никак не входило оставлять сестру. Их громкий спор разрешил Егор. Проглатывая очередной пельмень, он сказал.

– А давай я ее до дому подкину.

Мысль, с точки зрения брата, была отличной и, видя, что тот не преклонен, Надя согласилась, решив: «Уж раз нельзя остаться, хоть покатаюсь». Между делом за столом уже разливали по третьей, и девочки не дали Надежде пропустить ни одну стопку. Андрей, было, перед первой пытался что-то возразить, но, во-первых, его уже хорошо поддатого что-то или кто-то отвлек, во-вторых, он подумал, что все равно Надя скоро будет дома у мамы.

Машина действительно оказалась классной. Просторный мягкий салон, внутри не слышно ни звука улицы, ни работы двигателя. Даже на кочках автомобиль ехал мягко, словно плыл.

– Классная тачка, – высказала свое мнение Надя.

– Хочешь, покатаю? – Спросил Егор.

– Давай, – согласилась Надежда. Из такой машины выходить не хотелось.

За разговором они проехали оживленный район города. Вокруг мелькали огни, суетливо разъезжались автомобили. За окном видать жизнь шумела, но они с Егором, словно в капсуле, проскальзывали между всеми в своем маленьком тихом мире. Егор вырулил на загородную трассу.

– А куда мы едем? – Спросила Надежда, видя, что дальше нет жилых районов. Только какое-то предприятие на краю города.

– Я хочу тебя с ветерком прокатить. Смотри на спидометр.

Надя посмотрела. Стрелка плавно начала подниматься, перейдя за разрешенный 90 км в час, и продолжала ползти дальше. Вскоре стрелка пересекла цифру 120, потом 140. Надя смотрела вперед. Дорога уходила под машину с невероятной скоростью, а отражатели на столбиках безопасности по обочине, слились в тонкую полоску. Еще, вдобавок ко всему, встречные машины слепили ярким светом, и на какое-то время она не видела даже дороги. Надежде стало страшно. Дух захватывало, внутри все напряглось. Но скорость чем-то завораживала. Это было смешанное чувство страха и еще какого-то. Ей казалось, что они с Егором в это время не такие как все. Они одни несутся по дороге и никому больше этого не дано. В этой машине, благодаря скорости, они оторвались от всего света и их маленький мир в ограниченном пространстве салона, мог существовать только в движении. Хотелось, чтобы это длилось еще и еще, несмотря на страх. Когда Егор сбавил скорость и чувство реальности начало возвращаться, Надя обнаружила, что правой рукой вцепилась в подлокотник, а левой крепко схватилась за кофту Егора, сжав ее в кулак.

– Классно? – Довольный произведенным эффектом спросил Егор.

– Классно, – приходя в себя, ответила Надежда. Никогда ничего подобно не испытывала.

– Я тоже. На этой машине легко можно и 200 километров в час ездить и даже больше. У нас дороги для этого не подходят. Я сейчас только до 160 разогнался. Больше уже нельзя. Боюсь, – признался Егор.

– Я тоже боялась, – призналась Надя. – Давай остановимся.

Егор показал правый поворот, и они съехали на обочину. Надя открыла дверь. На нее пахнуло запахом полевых цветов, хотя в темноте их, конечно, не было видно. После такого быстрого движения, ощутив под ногами твердую землю, Надежду даже слегка качнуло. Она удивилась, что неуверенно стоит на ногах. Ей даже показалось это смешным.

– Смотри, меня качает. – Она рассмеялась.

– Это бывает. Сейчас пройдет, – сказал Егор, который много времени бывал за рулем и знал это чувство неустойчивости, когда после быстрой езды становишься на землю.

Вокруг было темно. Огни города был позади. По дороге изредка проезжали машины, обдавали воздухом и уносились дальше, медленно затихая в ночи.

– Как хорошо, – потянулась Надя. – Посмотри, звезды так близко. Кажется, протяни руку и достанешь. – За городом небо казалось черным, а звезды яркими и низкими.

– Хочешь, достану? – Засмеялся Егор.

– Хочу. Вон ту. – Надя показала на самую яркую. Егор подошел ближе, протянул руку к небу, словно пытаясь достать далекую точку. – Оп, держи. – Егор разжал кулак, и на его ладони Надя увидела звезду. Маленькую зеленоватую игрушку, светящуюся в темноте.

– Ух, ты, – изумилась Надя. – Не столько игрушке, сколько самой игрой. Хотя игрушка тоже была оригинальной.

– А я еще хочу, вон ту, – Надя, смеясь, показала на другую звезду.

– Ну нет. Оставь, а то остальным не достанется. – Егор взял Надину руку и провел ее пальцем по игрушке. Игрушка была ребристая. – Посмотри, у нее есть лучики. Чувствуешь?

– Да, и она такая теплая. – Теплой, конечно, была не игрушка, а рука Егора.

– Ты замерзла?

– Немного.

Егор подошел вплотную, обнял Надю и, ее слово опутало теплым покрывалом.

– Не надо, – сказала она, но не потому, что хотела, чтобы он от нее отошел. Просто так надо было сказать. Егор, конечно, не послушал. Он склонился над ней и поцеловал. Видать сама обстановка была романтичной и способствовала созданию такого же настроения. Другого объяснения Надя не нашла, почему она закрыла глаза и ответила на поцелуй. И не только на поцелуй.

Недолго думая, Егор открыл дверь, опустил сиденье, и салон превратился в большую кровать. Не совсем ровную, но достаточно комфортную, чтобы заниматься сексом. Егор играючи раздевал Надю.

– А вот эта вещь здесь совсем лишняя, – говорил он, снимая с нее кофту. – А вот это красивая, но она нам мешает, – говорил он о бюстгальтере, расстегивая его у нее за спиной.

– А на тебе лишнее вот это, – через голову снимая с него рубашку, улыбалась Надя.

– А-а-а, уши оставь, – смеялся Егор, когда голова застряла в вороте из-за того, что Надя не расстегнула пуговицы,

– Ммм…, какие вкусные, – облизывая нежные девичьи соски, шептал Егор, – какие сладкие. А что у нас здесь? – Засовывая свои пальцы под ее трусики, лукаво спрашивал он. – Ой, как здесь замечательно, – в голосе слышалось восхищение, когда пальцы погрузились в мокрую щелку.

– Тоже, что и здесь, – просунув ему в штаны руку нащупав член, кокетничала Надя.

– Ну прям то же самое?

– Ну почти.

Они возбуждали друг друга весело и просто. Иногда их освещала проезжающая мимо машина. Тогда Надя прятала лицо, словно боялась, что ее узнают.

– Они не видят. Стекла тонированные, – успокаивал ее Егор, но она все равно прятала.

Самой удобной позой для секса оказалось верхом на Егоре, и Надя с удовольствием прыгала на нем, извивалась, хохоча и наслаждаясь «игрушкой», как она сама назвала, между его ног. Потом Егор захотел сменить позу, поставив ее на колени. Наде показалось это неудобным, но он настоял, и она подчинилась. Нарастающее возбуждение сменило смех на стоны, Надя отдалась во власть сладостных ощущений. Она испытала один оргазм и другой, а Егор все продолжал не останавливаясь. Потом наступила ее очередь снова быть сверху. На этот раз она высоко поднималась, чтобы прям с силой насадиться на член. Егор мял ее грудь руками, приговаривая.

– Какая у тебя красивая грудь, какие нежные соски.

Надя вцепилась в мужское тело ногтями. Ей хотелось сжать его в кулак.

– Полегче Надя, а то вырвешь из меня кусок. – Пошутил Егор.

– Да, я оторву его себе на память, – так же отшутилась Надя, но пальцы разжала. Наконец Егор сбросил ее с себя.

– Давай, дорогая. Возьми его.

Егор потянул ее вниз, как это делал Андрюша. Для Нади это было знакомо. Она взяла возбужденную головку в рот. Это был не тот член, к которому она привыкла. Он был немного другого вида, размера, но не менее твердый и желанный. Надежда с удовольствием облизывала его, скользила вдоль него губами и помогала себе руками. Когда он взорвался, и сперма залила рот, она сама испытала удовольствие. Сперму пришлось глотать несколько раз, так много ее оказалось. Испытав оргазм, Егор крепко обнял Надю.

– Ты такая замечательная. Признаться, я не ожидал.

– Я тоже, – ответила она, имея в виду, что сама не ожидала, что способна так легко отдаться мужчине. Но ведь отдалась и чувствовала себя при этом прекрасно.

Было уже совсем поздно, когда Егор довез ее до дома, почти полночь.

– Что скажем твоей маме? – Почему-то беспокоился Егор о Надежде.

– Она думает, что я у брата. Скажу правду. – Надя сделала паузу, ожидая реакции Егора. Тот вытаращил на нее удивленные глаза. – Скажу, что Андрей меня выгнал, а ты меня подвез, – смеясь продолжила Надя, – А ты чего подумал?

– Ух…, – шумно выдохнул Егор. – А я уж было подумал, что ты все как было решила рассказать.

Надя захохотала.

– Видел бы ты свое лицо. На это стоило поглядеть.

Когда оба насмеялись вдоволь, Егор спросил:

– Тебя до двери проводить?

– Не надо. Езжай. Сама дойду.

Он уехал. Вот так просто без всяких обещаний на продолжение. Был, и нет его. Только ночь вокруг и хорошее настроение после славно проведенного вечера.

Мама уже спала и открыла дверь не сразу. Увидев дочь на пороге посреди ночи, она забеспокоилась.

– Что случилось?

– Ничего мам. Все в порядке. Просто мне надоело там, а здесь как раз Егор домой поехал. Так он меня довез до самого подъезда.

– Чё, опять пьянку устроили? – Риторически спросила мама.

– Да нет. Просто непривычно в чужом доме ночевать.

Так Надя с Егором, никого не обманув, скрыли от всех те незабываемые пару часов, когда поддались взаимному влечению.

Эти два случая такие разные, но в тоже время похожие, открыли ей двери в веселую компанию брата. До того, казавшиеся ей особенными парни и девушки, оказались такими же, как и она, со своими чувствами, нелепым поведением и такой же тягой любить. Несомненно, у них было больше жизненного опыта, они были более самостоятельными и независимыми. С девушками проблем не было. Они легко с ней общались. Порой даже забывая о ее присутствии, они обсуждали какие-то свои сексуальные встречи, так сказать «на стороне», то есть с парнями не из компании брата.

– Надь. Ну, ты ведь ничего никому не скажешь?

– Конечно не скажу, – делала доверчивое лицо Надя.

А когда позже открылось, что Надежда спала с Глебом и Егором, то они и вовсе стали откровенны, повязав друг друга взаимными тайнами. Оказалось, что все они любят секс и «пошалить» при первом удобном случае. Так девушка брата, кроме Андрея иногда встречалась еще с двумя парнями, по-дружески так сказать.

После того как Эдик окончил университет Надежда его не видела. Тот продолжал поддерживать дружеские отношения с братом, но так получалось, что Надя с ним не пересекалась.

На день рождения Андрея собралась большая компания. Пришли не все, но даже те, кто смог, заполнили весь дом. Ступить негде. Эдик появился с опозданием. Не один. Сопровождающая его дама словно сошла с обложки журнала. Стройная, красивая. Все в ней было идеально, даже слишком. Ей бы в таком виде на подиум, а не на рядовое застолье. Цену она себе знала и держалась со всеми свысока. Девушка на самом деле была моделью и, видать, привыкла вращаться в кругах повыше. Несмотря на то, что спутница Эдика чувствовала себя не в своей тарелке, его это не напрягало. Надя заметила явный контраст между их поведением. Девушка почти ничего не ела, к бокалу с вином лишь прикасалась губами, чтобы поддержать тосты, вела себе отчужденно. Эдик же наоборот. Это была его компания, его друзья со многими из которых он не виделся давно и, воспользовавшись случаем, с удовольствием общался со всеми.

Ближе к ночи, наевшись, напившись, наговорившись, когда некоторые уже разъехались, родилась идея. «А давайте поедем в клуб.» После застолья все были не против потанцевать. Кто-то предложил.

– В «Рояль» поехали.

– Не, там дорого. Да и мест уже наверняка нет.

– Ну тогда в «Таверну». Там конечно похуже, но тоже ничего.

– Подождите, подождите, – вмешался Эдик. – Нас сколько человек.

Начали считать.

– Мы не поедем. – Ответила одна пара.

– Мы тоже домой пойдем, – ответил кто-то еще.

– Ты едешь? – Спросил Эдик Надю.

– Не знаю. Я одна. Да и одета не по клубному.

– Нормально одета. Значит едешь. – И объявил всем. – Нас восемь человек. Андрей заказывай два такси. А я сейчас все устрою. Едем в «Рояль». – И добавил. – За вход не переживайте. Но внутри, конечно, каждый за себя платит.

В ночной клуб Эдик всех провел через какой-то служебный вход. Прошли через пустой длинный коридор, потом через кухню. На входе в зал Эдик сунул какую-то купюру высокому охраннику с микрофоном в ухе. Внутри гремела музыка. Царил полумрак. Бегающие в разные стороны разноцветные лучи света выхватывали танцующих. По краям вдоль стен стояли столики. Пустующих почти не было. Друзья влились в общую толпу. Даже удалось организовать свой маленький круг, в котором по очереди оказывался то один, то другой. С Эдиком, как и с его спутницей многие здоровались. Видно было, что они здесь завсегдатаи. Вскоре их маленький круг вырос, пополнился общими знакомыми. Спутница Эдика наконец оказалась в привычной ей обстановке. Она веселилась, перекидывалась фразами с другими посетителями. Танцевать она умела. Движения ее были пластичными и красивыми. На очередной песне все Надины друзья куда-то разбежались. Она осталась одна с незнакомыми людьми и тоже решила выйти отдохнуть.

Бар в клубе был огромный. Полки с неимоверным количеством бутылок уходили вверх до самого потолка. Над широкой барной стойкой в несколько рядов висели различного вида бокалы. Несколько барменов с трудом успевали выполнять заказы.

– Что будешь? – Рядом с Надей неожиданно появился Эдик.

– Не знаю. Шампанское наверно.

– Я знаю. Сейчас я тебе закажу. – Потом Эдик махнул рукой одному из барменов и крикнул, хотя перекричать музыку было невозможно. – Ларик, мне половину, а моей девушке … – Надя не поняла, что именно и на каком языке Эдик сделал заказ, но Ларик видать понял. По крайней мере, кивнул. А вот фраза «Моей девушке» к ней как-то не очень относилась, как она заметила про себя.

Вскоре на стойке появился высокий стакан с темной жидкостью наполовину наполненный льдом и другой еще больше, на ножке, пузатый с ядовито зеленым снегом, над которым вился пар. Надя правильно поняла, что второй для нее. Эдик взял ее за руку и вывел из зала. Помещение чем-то напоминало фойе, хотя выхода из него не было. Низкие столики, небольшие довольно жесткие кресла, причудливые зеркала на стенах. Музыка там уже не била по ушам и можно было спокойно поговорить. Эдик успел где-то оставить пиджак и сидел напротив с закатанными на один оборот рукавами и расстегнутой верхней пуговицей. Вид отдыхающего офисного работника.

– Как учеба? Слышал «экономичка» там над вами строжится?

– Ты откуда знаешь?

– Ну, друзья еще учатся.

Эдик завел разговор. Так просто, ни о чем. Коктейль с непонятным названием оказался вкусным и довольно крепким. Пился легко, но голова закружилась.

– Чем занимаешься? – Поинтересовалась Надя.

– Устроился пока к знакомому. Так, временно. – Эдик неопределенно махнул рукой.

– Кое-какие договора с поставщиками есть. Оптом скидываем. Вот жду, место должно освободиться. Не спрашивай где, – предупредил он Надин вопрос. – Срастется, потом. Пока рано об этом говорить. Еще будешь? – Спросил он Надю, видя в ее руке почти пустой бокал.

– Буду, – ответила та. Напиток ей понравился.

Заказывать выпивку Эдик в бар не пошел. Достал телефон, снова произнес два незапоминающихся названия и вскоре молодая девушка, худая, в коротенькой юбочке, но с широкой улыбкой принесла поднос с двумя напитками.

– А где твоя спутница? – Спросила Надя. Сидели они уже долго и не видно было, что Эдик о ком-то беспокоится.

– Не переживай. Она здесь не пропадет.

– Поссорились что ли?

– Нет. – Эдик слегка скривил губы. – Я ее погулять отправил.

– Не поняла. – Озвучила Надя свою мысль.

– Да ей с нами скучно. А я сегодня не хочу быть с теми, с кем она хочет.

– Так просто? Странные отношения. – Надя действительно не совсем поняла, что между ними.

– Нормальные. Она мне не мешает, я ей.

– Ладно. Это ваше дело. – Закрыла тему Надя, чувствуя, что дальше яснее не станет, а лезть в чужие отношения она не собиралась.

Они еще поговорили, допили бокалы, и снова пошли на танцпол. От выпитого в голове слегка шумело, тело было легким и само двигалось в ритме танца. Дискотека была в разгаре. Разгоряченные и возбужденные гости прыгали и пытались подпевать, девушки визжали, некоторые явно перебрали со спиртным.

– А сейчас есть заявка. – Выкрикнул ди-джей. – Вокруг засвистели, закричали, поддерживая его. – И она от нашего дорогого Эдика. – И снова послышали возгласы поддержки. – Выбор немного странный, но зная моего друга, я совсем не удивлен. Вальс. Прошу освободить место в центре. Включили свет. – Кто-то недовольно засвистел, другие захихикали, но все раздвинулись в стороны. Хорошо так раздвинулись. Большинство воспользовались моментом, и пошли, кто курить, кто в туалет. Эдик взял Надю за руку и вытащил в круг.

– Я? Меня? – Семеня за ним мелкими шагами, недоумевала Надя.

С тихих нот послышались первые аккорды произведения. Эдик одной рукой взял Надю за талию и повел под ритм по кругу. Вальс Надя танцевать умела. Какое-то время ходила на кружок, потом в школе был конкурс, к которому полгода готовилась. Но вальс в ночном клубе?! Этого она не ожидала. А ритм все нарастал. Эдик увеличивал темп, и она уже еле успевала переставлять ноги. Откинув немного голову назад, она старалась не наступить партнеру на ногу, и все-таки пару раз наступила, за что ей было стыдно. Голова кружилась, но Эдик умело вел ее, не давая сбиться с ритма. «У всех на виду» – успевала думать Надя. «Лишь бы не свалиться. А он крепко держит. Почему я? Блин, не хватало только проблем с его подругой. Завтра полгорода будут знать». Наконец музыка стихла. Окружающая их толпа захлопала.

– Молодцы! Круто! Супер! – Послышалось со всех сторон. Эдик с Надей раскланялись. Свет погасили, и толпа снова сомкнулась, продолжая дискотеку.

Ночь прошла своим чередом. Натанцевавшись до упаду, разъехались по домам. Надю повез на такси Эдик. И ведь Андрей нисколько не был против, и как выяснилось позже, мама тоже. Но об этом стало известно только дома, а тогда, сидя в такси, Надежда думала, что не позволит Эдику себя даже в щечку чмокнуть на прощание. Расплатившись и выйдя из такси, Эдик повел Надю в подъезд.

– Спасибо. Я сама дойду.

– Не сомневаюсь. Но я обещал твоей маме передать тебя из рук в руки. – «И когда он успел с ее мамой поговорить?» Ведь было три часа ночи и та, наверняка, спала. Но в его словах Надежда не сомневалась.

Они поднялись до квартиры. Надя открыла дверь. Повернулась и сказала.

– Спасибо за вечер. Пока.

– Пока.

Надежда чуть задержалась, давая ему время проститься дополнительно. Еще сказать что-нибудь или пригласить на следующее свидание, но… ничего такого не последовало. Она вошла домой и услышала удаляющиеся шаги. «Ни попытки обнять, ни поцеловать, даже не взять за руку и не сказать какие-нибудь нежные слова… Что это вообще было?» Надежда не поняла Эдика в тот вечер. То ли он хотел ее заинтересовать, то ли нет?

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Такси довезло ее до дома и остановилось около ворот. Надя поблагодарила водителя и вышла, хлопнув дверью. Денег за проезд она не предложила. Раз такси заказывал Эдик, то он и оплатил. Надежда не раз с этим сталкивалась. Денег он потом не брал. «Не хочешь, чтобы за тебя платили, заказывай сама». Такой уж он был.

Разговор с Лешей, казалось, будет очень серьезный. Она была перед ним виновата и прекрасно это понимала. Провести всю ночь более чем в странных компаниях, ни разу не позвонить,… Конечно же, он весь испереживался, изнервничался и изревновался. Что бы он ей сейчас ни сказал, он на все имел право. Она, молча, проглотит все, будет просить у него прощение. Но с другой стороны, она ведь не виновата, что так получилось. Просто так сложились обстоятельства. Так бывает. И может он и понял бы, но ведь ни в коем случае нельзя рассказывать ему правду. Она такая запутанная и непонятная, такая странная. Самой бы разобраться.

Такси отъехало, оставляя следы на снегу, который скрипел под колесами. По улице уже спешили редкие прохожие, светало. Надежда стояла перед новыми массивными железными воротами. Звонить в домофон она не спешила. Все откладывала встречу с любимым и неприятный разговор. Но на морозе долго не простоишь. Хоть и в шубе, да под ней лишь легкое платье.

Во дворе послышался приближающийся скрип снега под ногами. Леша видать услышал звук подъехавшей машины и вышел сам открывать дверь. Он даже не спросил кто за воротами. Был уверен, что там его Надя.

– Ну, чего ты здесь стоишь? – Отворив ворота, спросил он.

– Вот стою, думаю, пустишь или нет?

– Ну, так для этого хотя бы позвонить надо.

Надежда протянула руку и ткнула пальцем в домофон.

– Вот видишь, никого нет дома, – пошутила она, когда домофон естественно не ответил.

– А ты еще раз попробуй, – сказал Леша, закрывая двери перед Надиным носом.

Он развернулся и ушел. Надежда слышала это по скрипу снега под его ногами и глухому звуку закрывающейся входной двери. Надя стояла, не понимая ситуации. Сказал он это как-то странно. И не зло, и не раздраженно. Да и на шутку не было похоже. Безразлично как-то сказал. И от этого Наде стало совсем не по себе. Даже слезы на глазах навернулись. Надежда еще раз нажала кнопку домофона.

– Кто там? – Послышался голос Леши из динамика.

– Это я. Пусти, пожалуйста. – Проситься в собственный дом было странно, но Надя поймала себя на мысли, что не считает дом своим собственным, как было еще недавно. Это их дом, их общий. Ее и Леши. Он хозяин и он ее не пускает.

– Кто Я? – Продолжал Леша

– Я, Надя. – Уже было совсем не до шуток. Слезы подступили, и ужасно хотелось разреветься.

– Моя Надя по ночам дома сидит, а не шастает где попало. – Вот теперь стало ясно, что Леша просто в гневе.

– Лешенька, пусти, пожалуйста. Я не виновата, так получилось. Я все объясню. – Слезы все-таки покатились. Надя держала себя в руках, но они сами предательски просачивались через ресницы. В этот момент она захотела ему все рассказать. Все, все. Она ведь и на самом деле не виновата. А он, конечно же, все поймет.

– Открыто, заходи. – Смягчился Леша.

Надежда смахнула слезы и поспешила в дом. Перед самой дверью несколько раз глубоко вздохнула, приводя дыхание в порядок, вытерла слезы и вошла.

– Извини, пожалуйста. Все так глупо вышло. Честное слово, я ни в чем не виновата. Ничего не произошло, что касается нас лично. Это все работа. Приехал сам владелец и еще какой-то серьезный подрядчик… – Надя тараторила, лишь бы не дать открыть рот Леше. Лишь бы он все выслушал.

Леша же, слушая ее, почему-то заулыбался, а вскоре и вовсе рассмеялся. Надя стояла, ничего не понимая. Он поставил ее в тупик своей реакцией. «Он все знает», – была первая ее мысль. «Кто же успел все рассказать? Неужели Эдик? Больше некому. Зачем? Почему же Леша смеется?» Леша же залился таким смехом, что Надя невольно поддалась и готова была рассмеяться вместе с ним, не зная причины. Леша тыкал в нее пальцем, что-то хотел сказать, но смех мешал. Потом он показал пальцем на зеркало. Надя обернулась и наконец-то поняла причину такого Лешиного поведения. Вся косметика была размазана по лицу. Вокруг глаз были темные пятна. Разноцветные полосы пестрили на щеках. Помада на губах была почти съедена. Только окантовка осталась, подчеркивая нелепость такого «макияжа». Это она так вытерла слезы на улице. Было от чего рассмеяться. Теперь уже сама Надя залилась смехом. Она глядела в зеркало и еще больше растирала поверх смешавшихся красок слезы, которые теперь уже катились от смеха.

Конечно же, визит вежливости к Лешиным родителям на Новый год, это обязательная процедура. Не поехать просто нельзя, ведь все-таки родители мужа. Поначалу такие визиты сопровождались громкими скандалами и взаимными обидами. Надя, да и сам Леша не разговаривали с родителями по два-три месяца.

Лешин отец был приятелем Сергея по работе. Это он привел Лешу к себе на работу на временные заработки. Получается, он же привел сына в дом своего приятеля Сергея. Поэтому чувствуя свою вину за то, что сын увел жену у друга, Лешин отец сдержаться не мог. После пары стопок его глаза наливались возмущением и, примерно на пятой-шестой, он начинал выговаривать свое мнение о союзе своего сына с Надеждой. Как Лешины родители, так и Надя чувствовали себя друг с другом неловко. Они были примерно одного возраста, и подобное общение напрягало всех. Любой скандал начинался с пустяка и перерастал в одну и ту же тему, которую можно выразить несколькими словами: «Леша еще ребенок, она ему в матери годится, как вы могли, это ненормально», и в заключение обычно добавлялось» «Бог вас накажет». Надя, чувствуя свою вину, сначала пыталась уговорить, убедить своих будущих свекра со свекровью. Она рассказывала им о той внезапной и большой любви, которая возникла между ней и их сыном, о светлом чувстве, которому неподвластны года. Но слова улетали в пустоту. Ее никто не слушал и не хотел понять. Через пару таких визитов Надежду начало злить, что ее не хотят даже услышать. Она перестала защищаться, и сама в ответ начала кричать. Причем, так как в этом споре смысл слов не имел значения, то стоял крик, за которым ничего нельзя было разобрать. После очередной ссоры визит примирения был менее напряженным. Видать еще сыграло свою роль, что Надя несколько раз материально помогала Лешиным родителям, и долг назад требовать не собиралась. Еще она, несмотря на плохие отношения, привлекала свои связи, чтобы решить семейные проблемы Лешиных родителей. То водительские права из полиции вытащить, которые забрали у Лешиного отца за вождение в нетрезвом виде, то Лешину сестру в лучшую больницу устроить. Для Лешиных родителей злая стерва Надя стала превращаться в добрую фею. Казалось, нужно только радоваться, что скандалы прекратились, но Надежда с трудом переступала порог их дома. Каждый раз она пыталась что-нибудь придумать, чтобы отложить визит. На этот раз это было невозможно. На Новый Год ведь обязательно надо посетить родителей.

Надя водила машину не плохо. Вот только, кроме того, как заливается бензин в бак, она ничего в машине не понимала. Ну, еще могла зеркала поправить. На этом ее знания по эксплуатации автомобиля заканчивались. Леша в этом отношении был профи. Это он держал Надин автомобиль в отличном состоянии. Он и уровень масла постоянно проверял, и шины подкачивал, и на станцию техобслуживания вовремя загонял для прохождения тестов. А вот за руль этой «ласточки» он почти не садился. Только в случае крайней необходимости. Это была Надина машина. Она ее заработала, она выбрала в магазине, и она же ездила. У Леши был свой старенький пикап. Он часто ломался, и Леша подолгу возился с ним, чтобы держать на ходу. Не один раз Надя предлагала купить Леше что-нибудь поновее, раз уж он не хочет ездить на ее машине, но Леша принципиально отказывался. И так достаточно скованно себя чувствовал, что жена больше зарабатывает.

На улице было морозно. Не то, чтобы очень, но пикап, на котором собирались ехать к родителям, не завелся. Пришлось Надежде сесть за руль. Леша виновато бросал взгляды на Надю, зная, что она итак не хочет ехать к его родителям, а теперь еще ей придется его везти. Надя делала вид, что не замечает этого, что все нормально, хотя ужасно хотелось сказать: «Ну какого черта? Зачем нужен этот лохмот? Сколько раз говорила купить нормальную машину». Но она лишь мило улыбалась, скрывая свое паршивое настроение. Гололед на дороге Надю не пугал, но пару раз на повороте машину занесло. Мысли были заняты другим, и никак не получалось сосредоточиться.

На этот раз Лешу с Надей встретили сдержанно. С самого порога Надежда почувствовала атмосферу напряженности.

– А, Лешка, ты. – Встретил Лешин отец стучащих в калитку Лешу с Надей. – А я уж думал ты не приедешь родителей навестить. – Владимир Кузьмич был уже хорошо поддат, но не до такой степени, чтобы не увидеть присутствие Надежды. Железный засов щелкнул, и Владимир Кузьмич распахнул калитку. – А, и ты здесь? – Словно только что, увидев Надежду, пренебрежительно сказал он.

– Представьте себе, – не стала проглатывать обиду Надя. – Вот приехала убедиться, что и в Новом году у вас ничего не изменилось.

Владимир Кузьмич сразу повернулся спиной и зашагал в дом, оставив позади Лешу с Надей. Воспринимать это можно было как приглашение или с таким же успехом как то, что им здесь не место. Леша зашагал вслед за отцом, и ничего не оставалось, как последовать за ними.

В доме было жарко и при открытии двери на улицу вырвалось облако пара. Спертый воздух был пропитан запахом спирта и дыма от свежезатопленной печи. Клавдия Семеновна встретила Лешу с Надей в прихожей, если так можно назвать маленькую комнату с диваном и печью. Мама была более любезна, хотя ее суета выдавала больше волнение, чем доброе отношение.

– Давайте сюда одежду. Я в комнату унесу, а то здесь места уже нет. – Действительно на нескольких крючках около двери была навешаны верхняя одежда в три слоя. Надя отметила про себя, что они не первые гости в этом доме. – Проходите, я сейчас еще стулья принесу, – беря Надину шубу, пригласила Клавдия Семеновна в гостиную.

Как только Надя переступила порог другой комнаты, сразу стало понятно поведение Лешиных родителей. За нехитро накрытым столом сидела пара соседей и Сергей собственной персоны. С появлением Надежды в воздухе повисла тишина. Надя не ожидала такого поворота и на миг не смогла скрыть замешательство. Встретившись взглядом с Сергеем, она застыла, не отводя от него взгляда. Он тоже смотрел только на нее. В руках у него был фужер с соком. И хотя они виделись только пару дней назад, но в таком окружении казалось все по-другому. Сергей улыбнулся ей и потянул сок из трубочки.

– Да вы проходите. Чего застыли в дверях? – Подтолкнула Надю Лешина мама со стулом в руке. – Надя продвинулась вперед, отметив про себя, что Лешин отец смотрит на нее волком, а соседи заерзали на стульях.

Два стула втиснули к столу, и Леша с Надей сели в конце, ближе к выходу. Разговор не клеился. Надя с Лешиной мамой больше молчали. Соседи завели разговор об огороде, о засолках, Лешин отец о работе. Сергей улыбался. Было даже странно наблюдать, как он абсолютно трезвый поддерживает беседу с уже довольно прилично нагрузившимся другом. И ему это не доставляло никакого труда. Хотя, как известно, трезвый с пьяным обычно друг друга не понимают.

Надежда чувствовала себя лишней. Собственно говоря, так оно и было. Время тянулось медленно. Требовалось огромного усилия сидеть на одном месте, сохранять любезное выражение лица и делать вид, что слушаешь остальных. На самом деле было страшно неприятно находиться в такой компании. Ужасно хотелось встать и уйти. Эта своего рода пытка, казалось, никогда не закончится. Надя уже два раза выходила во двор «покурить». Сигареты у нее всегда были в сумочки, только курила она очень редко. Далеко не каждый день выкуривала по сигарете. На улице было холодно, да и оставаться больше десяти минут смахивало на «бегство», что Надя никак не могла допустить. Когда она вернулась во второй раз, на нее даже и не обратили внимания, что ее вполне устраивало.

Наконец-то через два часа мучений появился чай, после которого можно было «сбежать», соблюдая правила приличия. Чай у Клавдии Семеновны был всегда вкусный, с молоком. Булочки она пекла сама и даже иногда ими торговала. Надя даже завидовала таким хозяйкам. У нее самой никогда так вкусно не получалось, хотя делала по тем же рецептам. Мысленно распрощавшись со своей диетой на праздничные дни, Надя с удовольствием проглотила две булочки, запивая их стаканом чая с молоком. Это было, пожалуй, самое приятное из всего вечера.

Прощание не заняло долгого времени, и Надежда с огромным облегчением вздохнула, захлопывая дверь машины. После набора секретного кода Надя нажала кнопку зажигания. Двигатель завелся и зашелестел. Минут десять еще пришлось постоять, пока не прогрелся салон, и не высохли запотевшие стекла.

«Ну наконец-то домой», – сама себе мысленно радовалась Надя. Леше она ничего не сказала. Зачем? Он и так себя неловко чувствовал в такой ситуации. Надя вела автомобиль по улицам и радовалась, что у нее хорошая машина, надежная. В салоне тепло, улицу почти не слышно. Управление даже по гололеду не подводит. Она улыбнулась, вспомнив отцовскую старенькую машину, которая стояла на ремонте гораздо больше времени, чем была на ходу. По дороге домой Надя с Лешой почти не разговаривали. Каждый думал о своем. Надя не обижалась на него. Даже ни на кого не злилась. Она устала, и по большому счету ей было все равно, как ее встретили, как проводили. Она хотела добраться до дома, лечь в прогретую теплую постель, и уснуть.

Уже когда подъезжали к дому, пошел снег. Снежинки летали давно, а здесь он пошел крупными хлопьями, ложась на дорогу белым покрывалом. Сделав лихой вираж, Надежда остановила машину напротив гаража и нажала на кнопку автоматического открывания двери. Большая железная стена гаража медленно поехала в сторону. Вдруг из темноты на свет фар, прям перед машиной, вышла женщина. Видать, она давно была на улице. Ее одежда вся была засыпана снегом.

– Это еще кто? – Спросила Надя вслух сама у себя.

– Это же жена Степана, Люба. – Ответил Леша, посчитав, что вопрос относится к нему.

– Ну да, точно, – глубоко вздохнув, согласилась Надя.

Появление Любы ничего хорошего не предвещало. Пока дверь гаража откатывалась в сторону, а Надя с Лешей решали кто эта женщина, Люба уже подошла к водительской двери. Ничего не оставалось, как открыть.

– Привет, – как можно спокойнее сказала Надя.

– Выходи сука, выходи тварь. Я тебе все глаза выцарапаю, – хватая Надю за руку и дергая ее из машины, сходу закричала Люба.

– Ты чего, с ума сошла, дура?! Отпусти меня.

– Проститутка. Сама шалава и дом у тебя притон. – Люба так дернула Надежду, что она, зацепившись ногой, выпала из машины на землю. Люба стала колотить Надю. – Я тебе покажу, как чужих мужей отбивать. Сама гулящая и подруги у тебя такие же. Сволочь…

– Ненормальная. Убери руки. Пошла вон, – пыталась отбиваться Надя. Но разъяренная Люба ничего не слушала.

– Моего Степку решили увести. Ничего у вас не выйдет. Я вас всех пересажаю. Вы все узнаете, как мужей отбивать.

Леша в этот момент схватил Любу сзади, оттаскивая ее от Надежды.

– Пусти скотина, – дрыгая ногами в воздухе и пытаясь посильнее пнуть Лешу орала Люба. – Ты такой же, как они. Нашел себе мамочку и трахаешь.– Люба все-таки изловчилась, сначала ногтями поцарапала Леше лицо, а потом ногой достала в пах. Леша расцепил руки. Люба вырвалась и побежала к Надежде. Надя уже встала на ноги и на этот раз не дала застать себя врасплох. Она со всего маху засадила подбежавшей Любе хорошую оплеуху. Так врезала, что та отлетела в сторону. Рука у самой от такого удара больно заныла. Леша в свою очередь навалился на Любу, подмяв ее под себя всей массой, и скрутил ей руки. Люба постаралась вырваться, материлась и орала на всю улицу. Наконец Леша с ней справился и, взяв поудобнее, ткнул лицом в сугроб. Теперь Люба кричать не могла, лишь дрыгалась, но Леша крепко держал, боясь отпустить. – Отпусти, отпусти, – через короткое время, тяжело дыша и уменьшая сопротивление, прохрипела Люба.

– Отпусти, а то и в правду задохнется, сказала Надя, стоявшая здесь же рядом.

Леша с опаской разжал руки. Люба села в сугроб, обхватила голову руками и зарыдала. Она плакала горькими слезами, завывая на всю улицу ничуть не тише, чем кричала до этого.

– Загоняй машину, – сказал Леша Надежде. – Надо ее в дом тащить. Сейчас вся улица сбежится.

Пока Надя загоняла машину в гараж, Леша взял Любу за плечи и поднял из сугроба.

– Пошли в дом, пошли, – ему стало жалко Любу. Ясно, что она узнала про встречи Степана с Ленкой под их кровом и пришла выплеснуть свою обиду.

– Отпусти, пошли вы все вон. Ненавижу, ненавижу, – сквозь слезы ответила Люба. Она дернула плечами, вырвалась из Лешиных рук и, вытирая мокрое лицо руками, зашагала прочь.

От Любы досталось обоим. У Надежды болел бок.

– Эта дура наверно мне ребро сломала, задирая майку, сказала Надя. Большой синяк уже появился прям в районе ребер. Видать Надя получила его, когда вывалилась из машины.

– Да уж…, – разглядывая свое поцарапанное лицо в зеркале, проговорил Леша. Царапины были не глубокие, но уже воспалились. – И что я теперь скажу? Что чужая жена мне чуть глаза не выцарапала? – Ухмыльнулся он.

– Это наверно Степка ей все рассказал. Не мог промолчать.

– Наверно не мог.

– И чего она к нам приперлась? Разбиралась бы со своим мужем. Я же к ней не бегала… – Надя осеклась, чуть не сказав: " Когда Сергей ее по пьяни трахнул». Но Леша и так понял, о чем смолчала Надежда. – Обработай перекисью. Там в шкафу возьми. А то какую-нибудь заразу занесет, – сказала Надя Леше, зная, что в раны, нанесенные ногтями, может попасть инфекция. Заживать потом будет долго.

– А ты завтра к врачу сходи. Проверь, ребра целые.

Ну как бы больно не было Наде от полученных ран, она понимала, что Люба права. Да и Леша чувствовал себя виноватым.

– Знаешь Надя, наверное, надо завязывать их встречи у нас.

– Надо, конечно. Я, кстати, уже давно это хотела. Только последние время Степка с тобой все время договаривался.

– Ну да, – тяжко вздохнул Леша. – Я с ним поговорю. А ты с Ленкой поговори, чтобы они вдвоем к нам не приходили.

– Хорошо.

Как бы ни хотелось спать по дороге домой, Люба разогнала весь сон. Леша рядом тоже ворочался, но каждый делал вид, что спит. «Проститутка, шалава», – сами собой звучали в голове крики Люды. Ни той, ни другой Надя себя никогда не считала, хотя по жизни не раз слышала эти слова в свой адрес. Да, конечно, ей приходилось флиртовать, соблазнять мужчин и добиваться от них чего-то. Но каждый из них был так или иначе желанный. Пусть даже на один раз.

Как это произошло и когда она начала использовать свою природную красоту чтобы добиться своих целей? Это уже стало так привычно и естественно, что казалось, было всегда. А ведь не было. Как ей помнилось, довольно долгое время она была скромной в общении. И уж точно не пыталась сама первой идти на контакт с парнями, а тем более соблазнять. Она их не сторонилась, не боялась. Все происходило как-то естественно и порой даже, казалось, само собой. Надя либо поддавалась обстоятельствам и своей страсти, либо противилась им, но никогда сама не прилагала усилия, чтобы их создать. Она не была инициатором отношений, даже дружеских. Она была пассивным участником. С ней общались те, кто сам этого хотел.

И когда произошел тот самый перелом в сознании? Когда она из обычной девушки превратилась в ту стерву, которая стала вертеть мужчинами как хочет, которая пробивается в жизни несмотря ни на что? Надежда не раз говорила себе, что это не так, что она все та же маленькая Надя с длинными косами до самого пола, с большими бездонными глазами. Именно такой она всегда себя чувствовала, оставшись наедине. Но все вокруг считают иначе. Все видят ту женщину, того человека, в которого превращается Надя, выходя из своего уединения. Стерва, конечно же, она такая. Ей нравится быть такой, а та скромная девочка осталась далеко в прошлом и напоминает о себе только в грустные минуты, в минуты слабости. Ведь как ни говори, все мы родом из детства.

И окончилось оно не на школьном выпускном, и не при первом поцелуе или первом сексуальном опыте. Назвать ее отношения с мужчинами основным фактором перевоплощения было бы не правильно. Несомненно, такой переход был связан с ними, но основную причину выделить невозможно. Это стечение обстоятельств, социальных, экономических, моральных. У каждого человека это происходит по-своему. У кого-то раньше, у кого-то позже, у кого-то быстро, у кого-то растягивается на время. У Нади это наступило на последнем курсе и вели к тому обстоятельства нескольких лет.

После смерти отца наступили тяжелые времена. Мама долго была в подавленном состоянии. Да и сама Надя не могла смириться. Но жизнь продолжалась, и это надо было как-то перебороть. Может поэтому Надя старалась меньше проводить время дома? В материальном плане тоже стало тяжело. Одной зарплаты ни на что не хватало. Андрей иногда помогал, но этого едва хватало погасить коммунальные долги. Надины вещи поизносились, а новые покупать было не на что. Когда-то модно одетая Надя, теперь с завистью смотрела, как у ее подруг появлялись новые брендовые шмотки, которые стоили очень дорого. Надя все чаще злилась на жизнь. Ей тоже хотелось хорошо одеваться, веселиться, покупать всякие интересные мелочи. У многих сверстников водились свои деньги. Кто сам зарабатывал, кому родители выделяли карманные деньги, а кого-то из девушек уже содержали любовники. В то же время Надя видела, как ее сокурсницы устраивают личную жизнь, руководствуясь не чувствами, а материальной выгодой. В поисках денег и хорошей жизни они с легкостью соглашались на встречи с крутыми парнями. В основном это были сынки состоятельных родителей, которые сами мало что из себя представляли. Многие из таких отношений заканчивались печально. Гулянки в барах, ресторанах, катание на крутых тачках и подарки, заканчивались вскоре после того, как девушки давали себя поиметь. Следствием всего этого было разочарование, злоба, разбитые сердца и иногда резаные вены. Ну, о букете венерических болезней и абортах предпочитали молчать. Этого не было заметно. Надя на все это смотрела с неприязнью. Она сторонилась всяких близких отношений с новыми людьми, несмотря на то, что давно познала вкус любви и сексуальной страсти. То, во что превратили вокруг само понятие интимных отношений, было для нее не приемлемо.

С каждым днем Надю все дальше оттесняли от «нормального» общества, относя к серым мышкам. Родителей таких студентов считали неудачниками. Да и самих старались не замечать. Надя стала сориться с мамой, обвинять ее в том, что она плохая мать, потому что не может их обеспечить. Мама в ответ кричала, называла дочь неблагодарной и глупой. После очередной ссоры обе плакали, Надя извинялась перед матерью и на несколько дней успокаивалась. Но жизнь не менялась, и новый взрыв взаимных оскорблений возникал через неделю-другую.

Некоторые преподаватели не стеснялись намекать студенткам, что зачет можно получит вечерком за красивые глазки, и находились такие, которые соглашались. Одними красивыми глазками дело не ограничивалось. Наде тоже делали такое предложение. Был у них налоговик. Молодой мужик около тридцати лет. Он лип ко всем девушкам. При виде коротких юбок глазки у него загорались. Жаловались на него не однократно, но у того какой-то родственник работал в областном руководстве и ему все сходило с рук. На очередной сессии Надя и еще несколько девушек не смогли сдать ему экзамен с первого раза. Пересдачу он назначил на пятую пару. Была зима и уже темно. Надя не то, что знала предмет хорошо, но не хуже других. Пока студентки писали свою работу, этот преподаватель подходил к каждой, шептался, крепко прижимался к ним. Наде было противно, когда он сел рядом с ней, взял ее под руку, коснувшись ее груди, начал говорить какую-то чушь, связанную с налогами, а сам в это время погладил ее грудь тыльной стороной ладони. Надя отодвинулась, убрав его руку.

– Не надо Валентин Сергеевич, – мягко сказала она.

– Ну почему же? Разве тебе не нравится?

– Нет, у меня есть жених, – соврала Надя, лишь бы от него отвязаться.

– Так это хорошо, – наоборот, с энтузиазмом ответил учитель.

– Я лучше заплачу. Сколько надо? – Спросила Надя, зная, что парни покупали у него зачеты.

– Ты что Надя? О чем ты говоришь? Такая красивая девушка дороже денег.

Он снова потянул свои руки к ней. Остальные делали вид, что ничего не замечают. Впрочем, как делала это сама Надя, когда преподаватель приставал к другим.

– Нет, уберите руки, – брезгливо, повышая голос, сказала Надя.

– Ты чего орешь? – Зашипел он. – Ты у меня вообще зачет не получишь. Будешь выделываться, вылетишь из университета.

После этих слов он встал и ушел. Надежда вздохнула с облегчением. Результатом работы был неуд. Так что сессию она не сдала. Надо было что-то делать, но идти к учителю договариваться не хотелось. Настроение с каждым днем падало и мама, видя состояние дочери, вытянула из нее причину плохого настроения.

– Это тот плюгавый потаскун? Ты почему раньше не сказала?

– Ну, я не знаю. Стыдно было.

– Ты даже и не думай, – мама погрозила пальцем, – ни-ни.

– Мама, ты чего? Конечно я никогда не соглашусь.

– Ну вот и ладно.

Через два дня мама сказала дочери.

– Подойди к своему налоговику. Он тебе поставит зачет.

– Мам, я же не сдала.

– Сдала, не сдала, не твое дело. Отдай ему зачетку и все на этом.

– Мам, а как ты договорилась? Заплатила?

– Не твое дело. Делай, как говорю.

На следующий день, переминаясь с ноги на ногу, Надежда не перемене подошла к Валентину Сергеевичу и протянула тому зачетку. С замиранием сердца она ожидала его реакции. Он, взглянув на Надю, здесь же достал ручку и поставил «Зачет». Потом бросил зачетку на стол и отвернулся.

Позже Надя узнала, что проректор университета был маминым хорошим знакомым. Вскоре после сессии Валентин Сергеевич попал в больницу с пробитой головой. Кто-то подловил его вечером у подъезда и хорошо огрел трубой. Лежал налоговик в больнице долго, потом еще дольше отдыхал дома. Вернулся он на работу только через два месяца, тихим и спокойным. Так нагло и открыто он к девушкам уже не приставал после того случая. Хотя все равно находились такие, которые сами к нему навязывались за оценки.

В личной жизни тоже ничего не складывалось. Завязались как-то отношения с одним из друзей брата, Виталием, но это оказалось так нелепо. Этот Виталий был хорош собой, встречался с девушкой, которая в компанию брата не входила. Вроде даже у них были серьезные отношения. Несмотря на это, он попытался затащить Надю в постель. Она отказала. Тогда он стал настойчиво ухаживать за ней, вроде даже поссорился из-за этого со своей девушкой. Надя не то, чтобы поверила в его чувства, скорее сама себя убедила, что они есть, и в один из вечеров ушла с ним на пустую квартиру одного из друзей. Там конечно произошло то, что и должно произойти в подобном случае. Она с ним переспала. Наутро она корила себя за то, что дала себя раскрутить, но… ровно до того момента, как он снова вечером не объявился. На этот раз в той же квартире они провели несколько часов. Секс оказался на высоте. Она как маленькая шлюшка выполняла все прихоти Виталия. Он клал ее на стол, поворачивал спиной к себе, наклонял и имел сзади. А напоследок, он поставил ее на колени, засунул член ей в рот и кончил. После этого Надя снова убедила себя, что у них будут серьезные отношения, но, на этом все кончилось. Виталий пропал на несколько недель, помирился со своей девушкой, а когда снова встретил Надю, то повел себя, как будто ничего между ними не было. Только напившись, он снова полез к ней. Но она уже так корила себя за то, что позволила с собой так обойтись, что оттолкнула его и запретила даже разговаривать с ней. Этот случай стал известен и брату, и всем друзьям. Брат рассорился из-за этого с Виталием, а остальные только посочувствовали Наде, как очередной жертве любви. Конечно, все ее поддерживали, уговаривали не обращать на все это внимание и как можно быстрее забыть обо всем.

Настроение от сплошных неудач оставалось ни к черту. Надежда стала прогуливать занятия, а вскоре и совсем решила бросить университет. Все равно бухгалтером ей не быть. Кое-как маме, брату и нескольким друзьям удалось убедить ее перейти на заочное отделение. Надя устроилась на работу, продавцом в отдел косметики. Девушка из соседнего подъезда порекомендовала ее вместо себя. Работа оказалась не сложная, но ответственная. Наде нравилось брать в руки маленькие флакончики, коробочки. Все они красиво выглядели и приятно пахли. Только надо было быть осторожной. Ведь порой один такой пузырек стоил половину ее зарплаты. Надежда с удовольствием общалась с людьми. У нее получалось ненавязчиво убеждать людей покупать товары. Радовали собственноручно заработанные деньги. Первая зарплата улетела на красивые вещи и на пару застолий в честь этой же зарплаты. Деньги были как раз кстати.

Настроение поднялось. Повседневная рутина и кажущаяся безвыходность рассеялись. Жизнь изменилась, снова приобрела краски. Надя даже реже стала ночевать у брата. Ссоры с мамой почти прекратились. Мало того, Надежде даже стали завидовать окружающие девушки. Ведь она теперь выглядела гораздо эффектнее, уверенная, хорошо одетая, с модной прической и макияжем. К тому же, естественно, нашлись парни, которые не остались равнодушны. Но Надя не спешила заводить новый роман, хотя устоять перед морем комплиментов, мелких подарков и постоянного внимания парней было сложно.

Вот тогда он и появился. При выходе из подъезда Надежда столкнулась с хорошо сложенным молодым человеком. Что-то знакомое было в чертах его лица. Она прошла несколько шагов, когда он ее окликнул.

– Надя? – Она обернулась

– Мы знакомы?

– Я Сергей. – Это ей ни о чем не говорило, и он продолжил. – Не помнишь? С входа дверь направо.

Теперь Надя его узнала. Жил в той квартире мальчик постарше ее, но их семья вроде давно переехала. Потом там жила какая-то бабушка, а последнее время квартира пустовала.

– Сергей? Тебя не узнать.

– И тебя тоже. Такой красавицей стала?

– Спасибо. – Ответила Надя на комплимент.

– Как жизнь, как Андрей?

– Нормально. Я вот в университете учусь. Андрей работает. А ты что здесь делаешь?

– Да родители бабушкину квартиру продают. Зашел кое-какие вещи забрать.

Они разговорились. Выяснилось, что семья Сергея переехала в другой район. В эту квартиру поселили бабушку, которая тогда продала свой домик в деревне. Сам Сергей отслужил в армии, потом учился и жил в другом городе и вот буквально неделю как вернулся. В конце разговора он просил передать привет брату и обещал того навестить.

Каково было Надино удивление, когда через две недели посетив Андрея, она встретила там Сергея. Оказалось, тот предложил брату свою помощь по дому, пока работу не найдет. Сергей был трудолюбивый, добрый. Он починил у Андрея в доме буквально все, что сломалось, провел почти всю новую электропроводку, заменил половину забора. Вскоре он устроился на работу сварщиком и стал появляться реже.

Постепенно Надя стала замечать, что Сергей обязательно приходит к Андрею, когда она там, часто с ней общается, дарит всякие мелочи. Как это иначе можно было понимать как ни ухаживания? Надя неоднозначно приняла попытки общения с ней. Во-первых, она уже не раз обожглась в личных отношениях, и повторять горький опыт не спешила, во-вторых Сергей много пил. Он часто делал левые заказы и с ним рассчитывались алкоголем. Так было принято. Не сказать, что Сергей был пьяным всегда, но часто.

Очередную сессию в университете Надя просто купила. Помогли мамины связи и вся месячная Надина зарплата.

Тогда же у мамы появился мужчина. Надю это расстраивало, хотя она понимала, что маме он нужен. Ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что. К тому же Родион Павлович был совсем не плохим человеком, да и деньги у него водились. Не огромные, но маме он иногда делал серьезные подарки и, как подозревала Надежда, рассчитывался иногда по их счетам. На контакт Надя с ним не шла, но, когда он приходил, она старалась вести себя доброжелательно. В основном это заключалось в том, чтобы поздороваться, ответить, что дела у нее нормально и поскорее уйти из дома, оставив его наедине с мамой. Все чаще Родион Павлович оставался до утра. В такие дни, а вернее ночи, Надя уходила к брату. И ей так было проще, и маме.

Как ни странно, все чаще такими ночами Сергей оставался ночевать у Андрея. И уж, конечно, Надя не могла не заметить, что она была этому причиной. Он продолжал свои попытки общаться с ней. Надю это забавляло. Она делала вид, что поддается на его уговоры. Бывало даже, лежа на одном диване, она задирала юбку почти до пояса, расстегивала блузку, выставляя на обозрение часть груди. Сергей жадно смотрел на нее, отчего игра становилась еще интереснее. Как только он пытался дотронуться до нее, она прикрывалась пледом или просто отодвигалась, понимая, что это может зайти далеко. Ее саму это заводило и лежа ночью в тишине, зная, что он спит в соседней комнате, она с удовольствием просовывала руку под одеяло, отодвигала трусики и мастурбировала, зажав кончик одеяла зубами. В момент возбуждения она представляла, что он открывает дверь, видит, чем она занимается и присоединяется к ней. Еще приятнее было воображать, что это он водит ей между ног, что это его пальцы возбуждают ее. Она даже ловила себя на мысли, что, если бы они были вдвоем в доме, возможно, она бы сама пошла к нему. Но в доме всегда был брат и еще кто-нибудь. К слову сказать, у Сергея девушки не было, хотя Надя знала тех, которые бы хотели быть с ним и не скрывали этого. И это тоже забавляло. Ведь отталкивая остальных, он подчёркивал, что лишь она ему нужна.

Надя менялась на глазах. Материальная независимость оказалась той силой, которой так ей не хватало. Как хорошо было не клянчить деньги у мамы, не объяснять, зачем они нужны, не отчитываться в каждой копейке, а главное не слышать упреков и отказов в покупке «нужной вещи». Как приятно было, проходя вдоль прилавков покупать всякие мелочи или планировать серьезную покупку, рассчитывая на будущую зарплату. Но, как известно, с ростом доходов повышаются и запросы. Все чаще стало выясняться, что ее зарплата довольно скромная.

Чем дальше, тем тяжелее было без постоянного друга. Ей хотелось прижаться к сильному телу, ощутить себя в объятьях, вспыхнуть от страстного поцелуя. Но этот «кто-то» должен был быть необычным, особенным, совершенно непохожим на всех, кто ее окружал. Ей парень должен был быть таким, чтобы все обзавидовались, но такого не наблюдалось.

Новых подружек Надя так и не завела. Была в соседнем отделе Лена. На два года старше Нади. В магазине они общались, вроде бы все было нормально, весело, но за пределами магазина, оказалось, им не о чем говорить. Свое прошлое Надя не могла ей доверить, обсудить какие-то серьезные темы тоже. Лена была ну очень уж простая. «Мозгов как у куклы», даже иногда думала о ней Надя, когда та рассказывала о себе. А вот подруга была бы кстати. И в это время вдруг она объявилась. Вика. Та самая Вика, подруга детства. С Надеждой они уже пару лет как не общались. Вика давно уехала из района и жила сама по себе. Надя слышала только, что Вика вышла замуж и все на этом. А здесь вдруг встретила ее во дворе с детской коляской, а в ней маленькое чудо хлопает глазами.

– Привет, – расплылась Надя в широкой улыбке, узнав подругу.

– Привет, – Вика тоже обрадовалась.

– Это твоя, – спросила Надя, наклоняясь над ребенком.

– Моя, – скромно ответила Вика.

– А я и не знала, что ты родила. Ну, рассказывай, как жизнь, муж?

– Да все нормально. Вот сюда переехали. Родители нам квартиру оставили.

– Так мы теперь рядом жить будем?

– Ну да. Я все думала к тебе зайти. Мы только вчера въехали.

– Здорово. Как зовут? – Глядя на улыбающегося ребенка спросила Надя.

– Катя.

– Классно. Такая хорошенькая. Вика, никак не могу поверить, то это чудо твое. Здорово. Муж на работе?

– Да, у него сутки дежурство.

– А кто он?

– Он в полиции работает. А пойдем ко мне. Правда мы еще на чемоданах, но чаем я тебя напою.

– Пошли.

Хотелось о многом расспросить подругу, еще больше рассказать. Такая приятная неожиданная встреча. Надя с удовольствием помогла поднять коляску по ступеням, с большой радостью взяла Катю на руки и сюсюкала с ней, пока Вика готовила чай. Насколько Надя помнила, Викина квартира так выглядела и раньше. Та же мебель, те же люстры и паласы. Ничего не изменилось.

– А куда родители уехали? – Видя все это, спросила Надя

– Дом купили. Отец давно хотел на землю перебраться. А здесь у него друг уезжал, предложил недорого. Они сначала эту квартиру продать хотели, а потом решили нам отдать.

– А как ты с учебой справляешься? Ой, о чем это я? Ты наверно уже закончила.

– Да, я уже диплом получила. Ничего страшного. Катя немного подрастет, пойду на работу.

– Трудно на одну зарплату.

– Ну да. Костя не много зарабатывает. Но месяц на месяц не приходится. Всякое бывает.

Надя хотела расспросить о муже, о ее прошлой жизни. Ведь перед ней была совсем другая Вика. Не та бесшабашная красавица, о которой гремел весь город. Сейчас перед ней сидела скромная, неуверенная, довольно похудевшая и уставшая молодая мама. И такую Вику Надя не знала.

– Как ты живешь, лучше расскажи? Как мама? Я слышала ты и работаешь, и учишься. – Вике видать тоже хотелось обо всем сразу расспросить.

– Успеваю как-то. Сама не знаю как. Свободного времени почти нет.

– А парень у тебя есть? – Затронула больной вопрос Вика.

– Сейчас нет.

– Как же так Надя? Быть такого не может.

– Ну, как-то так. Нет нормального на примете.

Вика глубоко вздохнула, на миг погрузившись в свои мысли.

– Да, это так. Нормальных нет. Я вон, сколько повидала, и думаешь было на ком остановиться? Одни придурки.

Надежда не собиралась затрагивать эту тему, но раз Вика сама начала, то поддержала.

– Ну а муж? Как-то же ты его выбрала.

– Надя, ну какая же ты наивная. Мне то со своим послужным списком сильно выбирать не приходится. Залетела я. Честно, даже не знаю от кого. Скорее всего, от Кости. Родители за это зацепились. Причем его родители тоже хотели его женить, чтобы образумился. Они друг друга давно знают. Договорились между собой. А мне какая разница. Пусть этот будет. Все не одной ребенка растить.

– Как же так, Вика? Есть же другие способы. Аборт тот же.

– Надя, я уже делала аборт. Мне сказали, что я никогда детей иметь не буду. Я даже не предохранялась, и вдруг забеременела. А я, знаешь, хоть и гуляла напропалую, но ребенка очень хотела иметь. Пошла я по врачам. У них глаза на лоб, поверить не могут, что я беременна. В один голос говорят, что это чудо, и чтобы я ни в коем случае этого ребенка не теряла. Прикинула я и решила рожать. Для себя, не для кого-то. А дальше я уже говорила. Родители подсуетились.

– А как же он согласился, если ты даже не уверенна, что ребенок его? Он это, ну, знает?

– Знает. Он все знает. Заставили его. Он ведь тоже не ангел. Шлюх вечно трахал. Либо на мне бы женился, либо на наркоманке, доченьке местного авторитета.

– Ужас. Какие страшные вещи ты говоришь. И как вы живете после этого?

– Ох, Надя, – Вика глубоко вздохнула. – Так и живем. Грыземся как собаки по каждому пустяку. Он меня шлюхой обзывает, я его кабелем. Потом не разговариваем неделями. Он, бывает, целый месяц ко мне не прикасается, потом придет пьяный, набросится и чуть ли не насилует. Нормального секса почти не бывает. – Видать наболело у Вики. Она рассказывала с горечью в голосе. Глаза были на мокром месте. Жалко было ее. – Я, бывает, иногда даже жалею, что все так вышло. Одна радость, Катюшка.

– А как он к ней относится? – Надя спросила и чуть не прикусила себя за язык, забоявшись услышать ответ.

– Нормально относится. Он ведь не зверь какой-то. Да и Катя на его маму похожа. Его, скорее всего. Правда, помощи от него никакой. Иногда берет ее на руки, пока она не заплачет. Потом сразу мне отдает.

Надя не была готова слушать такие, как ей казалось, отвратительные подробности семейной жизни подруги. В голове даже не укладывалось, что такое возможно. Все конечно ругаются, ну чтобы так… Зачем вообще тогда семья нужна? Катя тихонько заплакала, словно расстроилась вместе с матерью.

– Я сейчас, – сказала Вика. Она взяла Катю на руки и стала качать, переходя из одной комнаты в другую при этом тихонько что-то напевая. Но Катя все кряхтела и всхлипывала.

– Я пойду, – шепотом сказала Надя, чувствуя себя неловко. – Поговорим в следующий раз.

Вика, не переставая петь, кивнула.

С тяжелым сердцем Надя вышла от подруги детства. Словно та переложила на нее часть своего груза. Хотелось как-то утешить, но как? Хотелось чем-то помочь, но как? Надя не могла оставаться равнодушной и безучастной. Вечером Надя сказала маме.

А знаешь, Вика с семьей переехали жить в родительскую квартиру? Я ее сегодня во дворе видела. У них такая девочка хорошенькая. Наде хотелось поговорить про Вику. Казалось, это облегчит впечатления от встречи с ней.

– Знаю. Только таких родственников нам по соседству не хватало, – ответила мама, хлопоча по кухне.

– Каких родственников? – Не поняла Надя.

– Каких, каких, обыкновенных. Ты что не знаешь?

– Чего не знаю?

Мама повернулась к Наде, вытирая руки и с удивлением посмотрела.

– А я думала ты знаешь. Наш Костя твою Вику в жены взял. Стало быть, Катя твоя… Кто это она тебе приходится? А, ну троюродная племянница. Какая никакая, а родня.

И все равно до Надежды туго доходило. Она не сразу поняла о ком идет речь. «Троюродная племянница, это от троюродного брата значит. А троюродный брат Костя это…»

– Это, Викин муж Костя …, что ли? – Надя лично его видела пару раз в жизни, а вот наслышана была много. От той же мамы или от близкой родни. И хороших слов о нем никто не говорил. – А как же так вышло? – Вопрос Надя задала риторический. По инерции.

– А Вика тебе не рассказывала?

– Говорила, что забеременела от него, вот их и поженили.

– Ну, правильно. Может теперь оба успокоятся. Но ты к ним часто не ходи. Ничего хорошего от них не жди. Это еще та семейка. Что сама Вика, что ее папа с мамой.… Да и Костя наш, тот еще фрукт. – Мама глубоко вздохнула. – В общем, они нашли друг друга. Нечего там делать. Держись от них подальше.

«Держись от них подальше», хорошо говорить. А каково было Наде? Она только встретила подругу детства. Вика была такая несчастная. Хотелось разделить с ней одиночество, помочь. Да это необходимо было и самой Наде. Мама, несомненно, тоже права. Но ведь Надежда была уже не ребенком, чтобы не понять очевидный факт. Вика уже совсем другая. Такую ее еще никто не знает. Она ведь уже стала мамой и у нее такой славный малыш. А то, что рядом с ней Костя, так это просто не укладывалось в Надиной голове. Со слов родни это был ужасный человек. Но даже сама Вика говорила, что он не зверь какой-то, работает, семью содержит.

Разноречивые чувства и мысли не давали определиться, как относиться к Вике с Костей, как теперь общаться. Специально встречи с Викой Надя не искала. Действительно, чего лезть в чужую жизнь? У них теперь своя семья. Во дворе, конечно, они виделись, разговаривали. Надя часто брала на руки Катюшу, нянчилась с ней. Бывало, даже, Вика оставляла ей ребенка, а сама убегала домой быстренько что-нибудь сделать на пол часика, а то и на час. Надя с удовольствием помогала. А что она еще могла для нее сделать? Вика постоянно приглашала подругу на чай, но Надя больше не соглашалась. Отговаривалась, то времени нет, то неохота. Вика действительно стала другая. Материнство ее сильно изменило. Она была целиком посвящена ребенку. О прошлой жизни она вспоминала без всякого пафоса. Иногда Наде казалось, что Вика даже сожалела о некоторых своих поступках. От Нади у Вики не было секретов. Она делилась буквально всем, не стесняясь подробностей своей интимной жизни. По мнению Нади, порой они были ужасными. Вика же ко всем своим похождениям относилась спокойно. Надя подозревала, что некоторые вещи Вика не рассказывала до этого никому. Чего стоили признания, что однажды Вика напилась в кабаке и ее «пустили по кругу». Прям там, за стойкой бара. Сколько парней тогда пихали в нее свой член? Вика и не считала. Она стояла за стойкой, выпятив свой оголенный зад, доступный любому, пила коктейль и смеялась, подзывая следующего претендента. Сперма лилась по ногам, она вытирала ее руками и облизывала пальцы. Всему виной были наркотики, которые она сама же захотела попробовать в тот вечер. Конечно, это инцидент не обошелся даром. Вика потом полгода лечилась от какой-то заразы, даже месяц в больнице лежала. А другой случай, когда ее парень, с которым она тогда встречалась, проиграл ее в карты. Ох, как она возмущалась. Она ведь считала себя самостоятельным человеком, а не чьей-то вещью. Ее так возмутил сам факт, что без ее согласия ее поставили на кон, что она начала колотить своего парня чем придется. По ходу драки она снесла четыре столика, поцарапала ему лицо, порвала костюм. Двое здоровенных мужиков тогда еле с ней справились и отвели в номер, где она досталась победителю. Победитель оказался гораздо лучше ее парня, и Вика еще несколько месяцев встречалась с ним по доброй воле. Думала, что между ними возможны серьезные отношения, но и этого «козла» она бросила.

Кое-какие слухи до Надежды доходили и раньше, конечно без подробностей или видоизмененные. Надя и до этого представляла, какой разгульный образ жизни вела Вика. Только теперь это никак не вязалось с той женщиной, с которой она общалась. Как будто это было с другим человеком. Да и сама Вика говорила.

– Какая я была дура, Надя! Вот вспоминаю, и как будто это было не со мной. Если бы не люди, которых я постоянно вижу вокруг, которые напоминают мне обо всем, я бы наверно забыла все как страшный сон. Хочу новую жизнь, нормальную семью, как у всех.

– А что мешает, Вика? Да ты уже начала свою новую жизнь. У тебя теперь семья, ребенок.

– Да Надя, это начало. Катя немного подрастет, и я хочу уехать их этого города. Слишком много свидетелей моей прошлой жизни. Все они на меня давят. Мне еще звонят мужики, передают приветы, надеются на встречу. Костя бесится от всего этого. Уедем в другой город, где нас никто не знает. Надеюсь, там он успокоится. Как-нибудь уживемся, наладим нормальные отношения.

Чувство жалости и сострадания заставляли тянуться к подруге, чем-то помочь ей. С другой стороны, чувство осторожности, уже воспитанное окружающим миром, удерживало на расстоянии. Со всеми этими противоречиями Надя заново строила отношения со своей подругой детства. Это было и волнительно, и досадно, и поучительно, и… доставляло какое-то моральное удовлетворение. Особенно когда помощь была кстати.

Бывало, Вика сидела дома с синяками и просила Надю сходить то в магазин, то еще куда-нибудь. Костя иногда бил свою жену.

– Вика, как так? Давай в полицию заявим, что ли…

– Надя, ну какая полиция! Он ведь сам там работает.

– Ну и пусть. Начальство ему выволочку сделает.

– Ничего хорошего от этого не будет. Жалоба на его карьере может отразиться. В лучшем случае на премиальных. Только себе хуже сделаю.

– Ну тогда скажи кому-нибудь. У тебя наверняка заступники найдутся. Пусть они его хорошенько проучат за углом.

– Надя, я разберусь. Все нормально. Да я и сама виновата…

Надя кипела от возмущения, пыталась найти другие слова, чтобы убедить подругу, но Вика не хотела разговаривать на эту тему и прекращала разговор.

Вскоре Вика решила искать работу, несмотря на то, что дочка была еще совсем маленькая.

– А как же Катя? – Спрашивала Надя.

– Ничего, я уже договорилась. Ее в детский сад возьмут. Здесь рядом. У них есть группа для малюток. Открывается они в шесть утра, так что я успею на работу. Вечером они тоже до шести.

– Ну она же совсем маленькая! Как же она весь день, без тебя?

– Надя, ну а что делать? Жить ведь на что-то надо.

– Ну а Костя? Ты же говорила, что он достаточно зарабатывает.

– Костя, Костя. Не клеится у нас как-то жизнь. Я и так стараюсь и этак. Ничего не выходит. Он уже три месяца зарплату в дом не приносит и пьет по-черному. Надо самой что-то делать.

– Ну так и за дорогу платить надо будет и за садик. Если он денег не дает, где ты их возьмешь. Хотя бы до первой зарплаты.

– Не знаю Надя. Я постараюсь. Знаешь…, – Вика вздохнула, на мгновение задумалась. – Очень не хочется снова проституткой быть.

– Ну что ты Вика. У тебя все получится. Я помогу тебе.

Надежда в порыве нежных чувств обняла подругу. Вика всхлипнула, но взяла себя в руки, высвободилась из объятий.

– Конечно получится. Я же сильная.

Вид в тот момент у Вики был плачевный, но она старалась весело улыбаться, хотя улыбка выходила грустной.

Как-то Вика позвонила.

– Надя, ты сможешь посидеть с Катей пару часов. Мне надо съездить поговорить по поводу работы, а ее не с кем оставить. Соседка заболела.

– Конечно Вика.

– Спасибо Надя. Я буквально туда-обратно.

На следующий день Надежда в обед пришла к Вике. Даже пришлось свои дела отложить, чтобы помочь подруге. Вика была уже собрана. Катя спала.

– Я ее уложила, – шепотом наставляла Вика Надю. – Надеюсь, она проспит до моего прихода. Если проснется, дай ей молока, покачай. Может снова уснет. А я постараюсь быстро.

– Да не беспокойся. Я справлюсь. Все будет нормально.

Вика ушла. Надя поставила себе чай на кухне, прошлась по квартире. У Вики везде была идеальная чистота. Все стояло на своих местах, хрусталь за стеклом в шкафах, оставленный наверняка родителями, блестел. Дома было тихо и уютно. Отчетливо слышалось, как секундная стрелка настенных часов отмеряет время. Иногда с улицы глухо доносился шум дороги. Катя спокойно спала. Надя взяла книгу с полки. Оказалось какой-то женский роман. Читать Надя особо не любила, но надо же было чем-то заняться. Беспокоясь о ребенке, Надя заглядывала в детскую кроватку каждые пять-десять минут. Малютка сладко спала, пуская пузыри.

По подъезду постоянно ходили люди. Было слышно их то приближающиеся, то удаляющиеся шаги. Наконец кто-то остановился около двери и послышался звук открывающегося замка. «Вика пришла», – подумала Надя, – «быстро вернулась». Прошло только около часа. Надя положила книгу и пошла в прихожую, встретить подругу.

Но…, вместо Вики рядом с дверью на полу сидел незнакомый мужчина. Он безуспешно пытался снять обувь. Это мог быть только Викин муж Костя. Надя в замешательстве застыла. Сердце отчего-то заколотилось быстрее. Надя не ожидала вот так, случайно с ним встретиться. Столько было про него разговоров, но за те полгода, что они сюда переехали Надя ни разу его не видела. На улице Надя, скорее всего, его бы не узнала. В ее памяти это был совсем другой человек. Ведь они виделись последний раз много лет назад, еще детьми в деревне. Но общие черты лица, конечно, остались. Несомненно, это был он.

Перед ней находился, судя по комплекции, сильный и наверно высокий мужчина. Одет он был в форму полиции. Фуражка валялась рядом. Сам Костя резкими рывками пытался стянуть ботинок. Он явно был сильно пьян. Запах водки сразу разнесся по коридору. Да и его невнятное бормотание и внешний вид говорили сами за себя.

Надя сильно заволновалась. «Хотя чего ради?» пыталась успокоить она себя. Ну ведь вполне нормально встретить его здесь. Почему только Вика не предупредила, что он должен вернуться с работы. Наверно он раньше обычного. Что сказать? Заговорить? Подождать? В голову лезли разные мысли. Волнение не давало подумать.

Костя, наконец, увидел Надю. Он ровно сел, пристально посмотрел, вглядываясь и явно пытаясь понять, что она делает в его квартире.

– Здравствуйте, Я Надя. Меня Вика попросила посидеть с Катей. Она ушла начет работы. Должна уже вернуться. – Последнюю фразу о возвращении Вики Надя добавила, словно пытаясь этими словами поторопить саму Вику.

Взгляд у Кости был цепкий, затуманенный, но совсем не пьяный.

– Надя, Наденька, Надюша, – в приветливой улыбке расплылся Костя.

Надя почувствовала себя немного лучше. Давящий на плечи груз напряженности слегка ослаб. – Как же, как же. Теперь узнаю. – И он рассмеялся. Мерзко, так что у Нади по спине мурашки побежали. – Маленькая Надя. Ну, привет, сестренка.

– Ага, привет, – перебирая от волнения пальцами, ответила Надя.

– Обувь сними.

– Что? – Не поняла Надя.

– Обувь говорю, сними, раз уж ты вместо Вики. Видишь, у мужа не выходит.

– Я…, я…. – Надя не нашлась что ответить.

– Ну чего ты мямлишь? Жена мне всегда обувь снимает. Ты ведь сейчас вместо нее. Ну, так давай. – Он это сказал грубо, властно. Идти на конфликт не хотелось. Надя почувствовала себя в опасности. Ох, как хотелось, чтобы Вика вернулась именно сейчас.

Словно завороженная, подчиняясь, Надя подошла к Кости, присела на корточки и начала распутывать уже затянутые на узел шнурки.

От Кости несло спиртным и запахом пота. Как назло, руки дрожали. Надя напрягала пальцы, но никак не могла развязать эти проклятые шнурки. Костя запустил руку в роскошные Надины волосы, погладил ее по голове и начал пальцами перебирать пряди.

– Надя, Наденька, Надюша, – снова повторил он. – Вот какая ты теперь.

Надя еще больше испугалась. Ей совсем не нравилась ситуация. Поднимать голову и встречаться с Костей взглядом не хотелось. Набравшись смелости, она попыталась отстраниться. Костя сжал пальцы, и ее волосы оказались крепко зажаты в кулаке. Надя дернула головой, но только сделала себе больно.

– Отпусти. Что ты делаешь?

Костя подтянул ее ближе, понюхал сжатые в ладони волосы.

– А ты вкусно пахнешь. Иди ко мне.

Он перехватил Надины волосы ближе к корням и резко дернул на себя. В голове от боли вспыхнули искорки. Она с корточек упала на колени и уперлась головой в Костин живот.

– Ааа…, отпусти. Что ты делаешь? – Закричала Надя.

Она попыталась оттолкнуться от Кости, но он крепко ее держал, так что из этого ничего не вышло, кроме дополнительной боли. – Давай, давай, бери его.

Костя одной рукой расстегнул ширинку. Каким-то образом достал из штанов член и начал тыкать им в Надино лицо. – Ну, чего ты ждешь? Давай.

Надя безрезультатно барахталась, пытаясь вырваться.

– Не надо. Отпусти. Не хочу. – Слезы навернулись на глазах, ком подкатил к горлу. Ее крики перешли на всхлипы. – Пожалуйста, не надо. Отпусти. – Было ужасно противно и страшно.

– Давай сука, давай.

Костя продолжал тыкать своим членом куда придется. Его это явно заводило. Член стал упругий и несколько раз попал в Надины губы. – Вот так. Открой рот, шлюха. Хватит его целовать.

Надя пыталась вывернуться и что-нибудь придумать, хотя страх затуманивал мозг.

– Мы же Катю разбудим. Подумай о дочери.

– Ах ты, сука. Ты еще и издеваешься. Это не моя дочь. Это выродок твоей подруги, проститутки.

– Остановись. Сейчас Вика придет, – не найдя ничего другого прокричала Надя.

– Какая разница, ты или Вика. Обе шалавы. Обеих трахну.

– Скотина. – Надя стала бить Костю руками, пытаясь достать до лица. Ей это удалось. Удар пришелся в глаз.

– Ах ты мразь. – Заверещал Костя.

Он оттолкнул Надю и пнул ботинком в лицо. Надя отлетела до середины коридора. При ударе что-то хрустнуло. Такая сильная боль пронзила голову, что Надя чуть сознание не потеряла. Она инстинктивно схватилась за лицо. Из разбитого носа сквозь пальцы потекла кровь. Надя рванула по коридору в ванную в надежде там закрыться. Ей удалось добежать и одеть с внутренней стороны маленький крючочек в маленькую петельку. Надя села на край ванны и зарыдала от осознания бессилия. Разве могла эта маленькая преграда остановить разъяренного мужика. Слезы с кровью просачивались сквозь пальцы и капали на кафельный пол.

– Шалава, сучка. Я тебя достану. Ты у меня кровью захлебнешься. – Зло с диким рыком из-за двери говорил Костя. Не громко, но от одной только интонации мурашки бежали по спине.

Сильный удар в дверь заставил Надю содрогнуться. Она вскочила на ноги, в панике уже не соображая, что же делать.

– Ты здесь моя милая женушка? – Издевательским тоном произнес Костя, – открой дверь своему любимому.

– Нет, нет, – заверещала Надя, – ты, ты сумасшедший. Я не твоя жена. Я Надя. Вика скоро придет. Уходи. Оставь меня…

Следующий удар заставил Надю замолчать. Дверь резко распахнулась, пролетев своим краем прям перед Надиным лицом. Перед ней с ужасной гримасой чем-то напоминающую ухмылку стоял Костя. На нем ничего не было. Костя был действительно высокий, сильный. Его член в состоянии эрекции указывал на Надю. «Как он снял ботинки?» – Почему-то мелькнула дурацкая и она же последняя более-менее связанная мысль. Страх окончательно завладел Надей, вытеснив любую возможность думать. Она застыла как вкопанная перед неминуемой угрозой. Костя подошел, взял ее в охапку, легко приподнял и перенес в спальню. Он бросил ее на кровать и навалился сверху. Слезы текли, тело по инерции извивалось, пытаясь вырваться. Костя играл с ней, легко срывая одежду и хохотал, наслаждаясь своей силой. Когда на Наде остались одни лохмотья, он раздвинул ей ноги и начал тыкать членом между ног. Сил сопротивляться оставалось все меньше и меньше.

– Да заткнись ты дура, – запыхавшись сказал Костя. Сказал на этот раз без злости, как факт и ударил Надю ладонью наотмашь по лицу. В голове зашумело, тело обмякло, и Костя засунул свой член Наде во влагалище.

Как было противно, гадко, стыдно чувствовать, как он ходит туда-сюда в ее теле. Вместе с тем было больно и страшно. Почувствовав Надину беспомощность, Костя отпустил ее и стал водить своими ручищами по всему телу. Потом он начал мять ее грудь. Сжимал он сильно.

– Давай сучка, кричи. Чего замолчала? Или не нравится? Давай. – Он сильно сдавил ей соски.

Крик сам вырвался из Надиного рта.

– А…! А…! – Только и смогла она закричать.

– Вот так, давай еще. – Он вонзил в нее член. Резко, глубоко. Внутри все залилось болью. Туман застилал разум, отключая возможность даже двигаться. Какая та пелена заволакивала глаза. Чувство реальности терялось. Надя проваливалась в забытье на мгновение и снова боль возвращала ее в реальность, не давая пощады забыться. Снова перед ней был насильник и снова он делал ей больно, заставляя стонать и кричать. В очередной раз, вернувшись в реальность, Надя увидела, как вместо Кости ее насилует Вика. Ее лицо было перед ней. Все также было больно, противно, гадко, но уже не страшно. Наде уже было все равно, лишь бы это быстрее прекратилось, лишь бы провалиться в спасительный обморок и ничего не чувствовать. Этого не произошло. В голове постепенно прояснилось. Перед глазами отчетливо проявлялось Викина спальня и сама Вика, бегавшая с тазиком и мокрой тряпкой вокруг Нади.

«Вика пришла», – пришло первая разумная мысль.

– Наденька! Очнулась. Дорогая. – Вика подскочила к Наде. – Все хорошо. Не переживай. Его здесь нет. Я его выгнала. – Вика причитала, обтирала Надино лицо и голое тело в кровоподтеках.

Надя, увидев себя обнаженной на кровати, потянула на себя рядом лежащее покрывало.

– Вика, он меня изнасиловал. – Осознание что на ней надругались, ввело ее в шоковое состояние. – Нет, нет. Только не это. Этого не должно было случиться. Почему ты мне не сказала, почему ты не пришла? Это твой муж. Это ты меня трахнула… – Надя кричала это Вике в лицо. Та шарахнулась от Нади.

– Наденька, успокойся. Я все устрою. Все будет хорошо. Ты не волнуйся. Я знаю, что надо делать. Я тебе помогу. Ты только успокойся.

– Сука. Ты где шлялась, когда твой муж меня насиловал? Ты это все подстроила. – Надя попыталась вскочить, но тело ее плохо слушалось. Она упала с кровати.

Вика подбежала, стараясь помочь. – Пошла вон. – Надя наотмашь врезала Вики куда-то в лицо. – Мне не нужна твоя помощь. – Голос охрип, слезы высохли. Наде хотелось кричать еще и еще, но только гортанные звуки вырывались из ее рта. Она закашлялась. Спазм сжал горло. Хотелось плакать, но слез уже не было. В бессилии она заламывала руки, ползала на коленях вокруг кровати. На все это ушили последние силы. Она просто в изнеможении развалилась на полу, глядя в белый потолок.

Вика бегал вокруг Нади, что-то говорила. Часто убегала в соседнюю комнату успокоить Катю. Все это Надя видела и слышала, но ничего не воспринимала. Все окружающее будто происходило не с ней. На нее накатила отрешенность. Она закрылась в своем маленьком мире, а остальное проходило мимо рядом. В таком состоянии Надя пребывала до позднего вечера. Как-то она сообразила, что надо идти домой и с удивлением обнаружила, что уже одета в чистые Викины вещи. От них приятно пахло свежестью. Надя не помнила, когда успела поменять одежду. Вроде только что на ней были разорванные лохмотья с пятнами крови.

Начиная с этого момента определенный участок жизни прошел стороной. Все что с ней происходило, Надя воспринимала отстраненно. Это была своего рода защитная реакция нервной системы. Может именно это и помогло Наде справиться с потрясением и не сойти с ума. Всякие чувства притупились. Мысли большей частью стали бессвязными, действия механическими.

В тот злополучный вечер Надежда все-тики дошла домой. Потом она даже не вспомнила, как это произошло. Да и в последствии было много таких моментов, которые просто выпали из памяти, словно их и не было. Ночь прошла, наступило утро. Надя все лежала и смотрела в потолок. Мама встала на работу. Как обычно зашла разбудить Надю.

– Надя вставай. На работу пора. – Надежда без ответа лежала с открытыми глазами. Мама вернулась минут через десять. – Надя вставай. Хватит уже лежать в потолок смотреть, опоздаешь.

– Мама, меня изнасиловали, – без всяких эмоций, не отводя глаз от потолка, сказала Надя.

– Что, что ты сказала? – Не поверила своим ушам мама.

– Меня вчера Костя изнасиловал – На этот раз Надя перевела взгляд на маму.

У мамы подкосились ноги, она опустилась на постель около дочери. Губы у нее затряслись.

– Как же так, дочка? Как же это могло случиться? Я как чувствовала. Весь вечер вчера сердце болело. А когда ты с синяками пришла, то я испугалась. Вот не верилось мне, что ты упала… – Мама погладила Надю по голове. Слезы навернулись на глазах. – Говорила я тебе держаться от них подальше. – Укорительно и в то же время с болью в голосе сказала мама. – Как же теперь быть? Вот сволочь. – Мама все-таки расплакалась.

– Да не плачь. – Теперь уже Надя гладила маму по голове. – Что случилось, того не исправить.

– Дорогая моя девочка. Ты у меня сильная, ты у меня умница. Мы все уладим. Он расплатится за это. Только ты не переживай, держись. Ничего страшного, это бывает.… Ой, что это я.… Извини дочка. Я совсем запуталась… – Мама вытерла слезы, глубоко вздохнула, взяла себя в руки. – Вот что Наденька. Я тебя спрашивать не буду. Что хочешь, сама расскажешь. Я все пойму.

Как тяжело не было Наде, ей хотелось рассказать об этом маме. Без мерзких подробностей, но так, чтобы она все знала. Мама слушала, не перебивала, ни о чем не спрашивала. Надя часто замолкала, всхлипывала, потом снова повторялась. Рассказ получился скомканный, обрывистый, но после этого стало гораздо легче.

Мама снова обняла Надю.

– Ты правильно сказала моя дорогая. Что случилось, то случилось. Это все в прошлом. Надо дальше жить.

Безнаказанно все это мама не оставила. По ее настоянию Надя написала заявление в полицию. Пришел следователь, и Надя вынуждена была снова пережить этот кошмар, рассказывая ему о случившемся. Потом приходила какая-то родня, но мама не пропустила их в комнату. Надя только через дверь слышала, как те общались и обсуждали случившееся. Надя не хотела никого видеть. Даже оставшись одна, она по квартире без надобности не ходила. Не могло быть и речи выйти на улицу. Она с ужасом представляла себе, что может случайно встретить Костю во дворе. Через несколько дней пришла Вика. Мама заранее предупреждала об этом визите, но, когда они вошли в комнату, Надя съежилась на кровати, словно хотела занять как можно меньше места.

– Здравствуй Надя, – поздоровалась Вика, теребя в руках пакет. Надя ничего не ответила.

– Надюша, Вика пришла извиниться.

– Да, да. Извини Надя, что так вышло. Я, правда, очень сожалею. Мне очень жаль, что нельзя ничего изменить. Я понимаю твое состояние. Я была бы рада, чтобы все забылось и готова сделать все от меня зависящее. Костя, он тоже сожалеет и просил передать свои извинения. – Вика замолчала. Надя все так же сидела на кровати, обхватив ноги и не поднимая глаз. В комнате повисла пауза.

– Давай Вика, говори. Ей и так тяжело.

– Надя, вот деньги, – Вика положила пакет на кровать, – Это все что у нас есть. Мы очень просим тебя забрать заявление.

На этот раз Надя отреагировала.

– Зачем ты меня об этом просишь? Он ведь чудовище. Пусть его посадят. Он это заслужил.

Вика упала перед кроватью на колени.

– Наденька, пожалуйста, умоляю. Прости его. Он сволочь, но он отец моего ребенка. Он мой муж. Не разбивай мою семью.

– Какую семью? Как ты можешь с ним жить? Как ты можешь его защищать?

– Надя, Наденька, но у меня нет другого. Пожалуйста, пойми. Ради нашей дружбы, ради Катеньки забери заявление. – Вика расплакалась. – Я все сделаю, что захочешь. Скажи, что для этого надо.

– Ничего мне от вас не надо. Видеть вас не хочу.

– Хорошо, хорошо. Мы уедем. Мы все продадим и никогда сюда не вернемся. Только ты забери заявление, пожалуйста.

– Уходи, уходи отсюда, – переходя на повышенный тон, закричала Надежда. – И деньги свои забери. Немедленно. Видать вы заслужили друг друга.

Мама, видя раздражение дочери, поспешила поднять плачущую Вику с колен и утащила ее из комнаты.

Больше Надежда не видела подругу и ее мужа. Весь оставшийся день она снова плакала, а ночью, когда слез уже не было, лежала с открытыми глазами и размышляла над той обреченностью, перед которой ставит людей судьба.

К утру она все решила и решила правильно, как ей тогда казалось. Нет, она не простила Костю и никогда не простит, но заявление заберет. Ради подруги, ради ее маленькой дочки, чтобы Вика не возвращалась на панель, а Катя не повторяла судьбу матери.

Вика с Костей спешно продали квартиру и уехали из города. Через несколько лет до Нади дошли слухи, что они все-таки живут вместе и хоть Костя временами бьет свою жену, но она родила ему мальчика. Несмотря ни на что Наде было жаль свою детскую подругу, и она лишь где-то в глубине души надеялась, что Вика довольна своей жизнью, а иначе, зачем было «прощать» ее мужа.

Прошло некоторое время и оказалось, что жизнь не заканчивается даже после таких потрясений. Она течет своим чередом, все забывается. Вот только течет она мимо. Вокруг все живут, а ты закрытая в свой кокон, отгородившись от всех в своей маленькой комнате, только наблюдаешь за остальными. И если уже тебе нет до остальных дела, то и тебя вскоре все забудут. Звонки друзей, на которые она не отвечала, стали все реже. Визиты домой, но которые Наде не выходила из комнаты, совсем прекратились. Одиночество удел такой жизни. А оно гнетет и медленно убивает. Переносить его очень тяжело.

Мама все время хотела вытащить дочь из комнаты.

– Ну иди, погуляй. Ответь на телефон. Надя, это к тебе.

Все это звучало все реже и реже. Надежда и сама понимала, что надо продолжать жить обыкновенной жизнью, но как-то не получалось скинуть защиту, кожух одиночества, который сама выстроила. Вроде и хотелось уже выйти из кокона, но все же пугало после долгих дней заговорить с кем-то. О чем? Опять о том, что было? Ни за что! Но сидеть в четырех стенах, тоже достало. Сил больше не было.

Как-то поздно вечером Надя решилась. Она оделась и вышла на улицу. Свой собственный двор, такой знакомый, казался чужим. Надя прошлась по нему, потрогала деревья, посидела на лавочках, после долгой разлуки пытаясь вспомнить те ощущения, которые позабыла. Хорошо, что вокруг никого не было. Все разошлись по домам, а большинство даже спали. В большей части окон свет не горел. Милый родной двор, в котором Надя выросла, не отвечал на ее призывы. То ли тоже спал, то ли не хотел принимать ее такой.

В последующую ночь, и в следующую, и еще несколько ночей подряд Надя выходила во двор. Он ее больше не пугал, не казался чужим, но ощущение своего укромного места, чувство защищенности, когда в нем находишься, не вернулось. Они как-то заново познакомились, даже понравились друг другу…. И все на этом. Двор принял ее, как-бы разрешил в нем находиться…, но кров не дал.

Ночные прогулки Наде нравились. Один раз на нее наткнулся сосед, бухарик из второго подъезда. Шатающейся походкой он направился к ней. Ох и испугалась она тогда, хотя знакомы были они всю жизнь и ничего плохого от него она не ожидала.

– Надежда, это ты? – Спросил он приблизившись. – Ты чего так поздно одна сидишь?

– Да не спится что-то.

– Да, мне вот тоже не спится. – Он присел возле нее. – Вот с Валькой поругался. – Валентина была его жена. – Не понравилось ей, что я с запахом снова пришел. А как иначе? Халтура подвернулась, не отказываться же. Ну, налили, как всегда. Ну не только же налили. Еще денег дали. Я ей все до копейки отдал. А она в ответ: " Пропил половину, сволочь». А я оттуда даже заначку не сделал. Ну не обидно? – Сосед вздохнул. – Вот я и пошел, добавил. Теперь, наверное, домой не пустит.

Соседу явно надо было высказать кому-то свою обиду на жену. То есть найти свободные уши. Надя ничего не говорила в ответ, но его это не смущало. Хватало, что она слушает. Так он говорил и говорил не переставая. Наде это надоело.

– Я пойду. Уже поздно. – Встала она с лавочки.

– А, давай, давай. И я тоже пойду. Может откроет дверь?

А потом состоялась встреча, которая перевернула всю ее жизнь. Но лишь спустя годы, оглядываясь, Надя осознала важность той ночи. Наверно у каждого в жизни бывают моменты, после которых можно подвести какой-то итог или события, которые становятся началом нового этапа в жизни. Случается это обыденно и мало кто сразу же обращает на них внимание.

В ту ночь, казалось, ничего особого и не произошло. Просто, когда Надя сидела на лавочке, к ней снова направился какой-то мужик с банальным вопросом.

– Эй, пацан, закурить есть? – Голос был раздраженного выпившего человека. Мужик явно искал приключений. Но это был его голос. Надя в этом не сомневалась. Сердце забилось так, что пульс ритмом отозвался в ушах. Не от страха, от волнения. Что она ему скажет? Как себя вести после всего, что с ней произошло?

Сергей подошел вплотную, уставился на Надю. «Хорошо, что вокруг темно и не видно замешательства и краски, залившей лицо», – мелькнуло в Надиной голове.

– О, Надюха. – Сергей произнес это как-то по-особенному. В тот момент Надя не поняла как. Но отчего-то захотелось броситься к нему на шею, прижаться и не отпускать. Тепло как-то сказал. – Надюша, что же ты здесь делаешь? – Он опустился перед ней на корточки, взял ее ладони и сжал в своих.

– Вот сижу, – ничего другого ответить на ум не пришло.

– А я столько раз приходил, столько раз звонил, записки писал. Ты читала?

– Нет, – призналась Надя. Я, я, извини… – Через ладони от Сергея передавалась какая-то особая теплота. Вот так бы он их и держал, и держал.… Но он отпустил руки и сел рядом.

– Как я рад тебя встретить. Ты не представляешь. – Сергей замолчал на полуслове, замялся, видать, обдумывая, что сказать, чтобы не затронуть ненужную тему. Повисла пауза.

– Я, я тоже рада тебя увидеть. Вот сижу, дышу свежим воздухом.

– Да, а я вот с работы иду. В следующем месяце обещали зарплату поднять… – Сергей снова замолчал, на полуслове. – А знаешь Надюха, я о тебе постоянно думаю, каждый день приходил, пока Андрей не сказал, чтобы я тебя не беспокоил. Я так хотел тебя увидеть, обо всем поговорить. – Наде представилось, что он начнет ворошить заново все, что с ней произошло. Так нехорошо сделалось в груди. Видать Сергей даже в темноте почувствовал ее состояние. – Ой, извини, я не то говорю, я такой неловкий. Так долго ждал этой встречи и совсем запутался. Просто хотел сказать, давай вспоминать только хорошее.

– Давай, – отлегло у Нади на душе, – Давай о хорошем. Я вот стала на улицу выходить. Сижу здесь одна.

– А почему одна? Мы постоянно о тебе вспоминаем. Каждый рад будет тебя увидеть. Хоть завтра вечером пошли. А, нет, завтра не получиться, я же на работе.

– Да не надо, Сергей. Я пока не готова.

– Ну, ну давай я буду к тебе приходить, когда ты гуляешь. Ну вот так, случайно.

– Случайно давай, – оба немного развеселились.

Встреча с Сергеем принесла облегчение. Ушла какая-то преграда, из-за которой Надя не могла общаться со знакомыми.

В следующую ночь она уже ждала Сергея и даже перед выходом накрасилась, хотя, что там, в темноте увидишь? Надя сидела на той же лавочке, что и до этого. Вокруг все так же было темно, но ощущение окружающего мира изменилось. Он раздвинул свои границы и уже не казался маленьким и замкнутым. Надежда испытывала чувство ожидания, которое давно успела позабыть. Оно было такое волнительное, но в то же время радостное. Это были положительные эмоции, которых, оказывается, так не хватало. И он пришел, как и договаривались, после работы, еще и шоколадку по пути купил.

– Вот, это тебе, – сказал он, доставая ее из кармана.

– Спасибо. Не надо было. – Ответила Надя, улыбаясь, но шоколад взяла. Было так мило. Он немного стеснялся, да и она тоже. Это было странно и даже смешно. Они ведь давно были знакомы, между ними почти были кое-какие отношения, а вели себя как школьники. С ним было так легко. Трудная для нее тема умело обходилась в разговоре. На нее по умолчанию было наложено табу. Надя просто наслаждалась общением. Чем больше они говорили, тем более раскрепощеннее она себя чувствовала. Даже вроде как дышать становилось свободнее. Так незаметно они засиделись до утра.

– Пойду, уже рассвет, – обратила внимание Надя, как дома, а следом и деревья выходят из темноты. – Слушай, а тебе ведь завтра, вернее сегодня снова на работу.

– Ну да, – печально ответил Сергей.

– Так давай прощаться. Тебе надо еще поспать хоть немного.

– Надо. Но так хорошо сидим.

Наде тоже не хотелось, чтобы он уходил. Но у Сергея еще была целая рабочая смена впереди. Да и следующим вечером Надя снова хотела его увидеть. А для этого надо было быстрее расстаться.

– Ты иди. А то, как мы вечером встретимся? Ты не в состоянии будешь после работы прийти.

– Давай еще посидим, – зевая предложил Сергей.

– Нет ты уже зеваешь. Ну все, я пошла, раз ты не хочешь. Давай, пока.

Надя направилась к подъезду. Сергей остался стоять на месте. Пройдя метров десять, она обернула.

– Ну, ты чего. Давай иди.

– Не пойду.

Пришлось вернуться. Она, шутя, уперлась в его грудь руками, чтобы сдвинуть с места. Сергей напрягся. У нее поскользнулось нога и Надя чуть не упала. Пришлось за него же и схватиться. Сергей подхватил ее, и она оказалась в его объятьях. Словно какой-то разряд пробежал между ними. Волнение, стыд, желание, страх. Все смешалось в одно мгновение. Жар обдал Надю. Ноги подкосились, и она с трудом на них удержалась, чтобы полностью не повиснуть на Сергее. Очнулась она от всего этого быстро. Они стояли в обнимку, часто дышали, а сердца колотились, словно соревновались кто быстрее. Сергей поддерживал ее, боясь пошевелиться.

– Извини, – Надя высвободилась из его объятий, – я случайно. – Она опустила виновато глаза, словно натворила что-то неприличное.

– Ты чего, Надя? – Сергей заглянул ей в глаза, – Все нормально. Пойдем я тебя до дома провожу.

– Да мы и так около дома.

– Ну, пошли до двери.

В подъезд вошли молча. И по ступенькам поднимались молча. Около двери тоже стояли молча. Она не заходила. Он не уходил. В какой-то квартире проснулись люди. Слышно было, как они щелкают электровыключателями и переходят из комнаты в комнату. Потом на верхнем этаже хлопнула дверь, и вниз по лестнице с грохотом устремился ротвейлер, волоча за собой хозяйку в пижаме и с закрытыми глазами.

– Я пойду, – нарушил молчание Сергей, когда этот ураган чуть не припечатал их к стене.

– Иди.

– А сегодня можно прийти? – Сергей спросил неуверенно, боясь, что она откажет, после того, как он ее обнял, пусть даже не специально.

Надя на миг задумалась.

– Приходи, – и через паузу добавила, – если выспаться успеешь.

Сергей повеселел, взял ее за руку.

– Ну пока тогда. До встречи.

– Погоди, – она потянулась и чмокнула его в губы. Потом одернула руку и скрылась за дверью.

ПЕРЕМЕНЫ

Праздничные дни наконец-то прошли. После них остались разные чувства, вот только радостными их не назовешь. Все произошедшие события были какие-то сумбурные, неоднозначные. Они оставили за собой неопределенность, чувство незаконченности и усталости. Самый раз выходить на работу и отвлечься от всего личного. Отодвинуть на время свои заботы и вернуться к ним потом, а может и вовсе забыть. Правда и на работе теперь не все понятно. Конечно же, под непосредственным руководством Петра Семеновича должно кое-что поменяться, но это Надежду совсем не волновало. Она была уверена в себе, в своем профессионализме и, конечно же, в Эдике.

Будильник зазвонил рано. За окном было темно и хотелось понежиться в постели еще пять минут, ну десять…, ну пятнадцать… Надя снова стала проваливаться в манящий сон и каким-то чудом смогла поймать тот момент, когда еще можно заставить себя открыть глаза. Отодвинувшись от Леши, она опустила ноги в мягкие тапочки и скинула с себя пуховое одеяло. Тело взбунтовалось против такого резкого перехода из состояния сна к бодрствованию. Надю заколотил озноб, несмотря на то, что в доме было тепло. Голое тело покрылось гусиной кожей.

Надежда поспешила в ванную и резко открыла душ. Сначала тонкие сильные холодные струйки заставили ее отступить из-под напора, но вскоре они превратились в теплые, даже горячие. Она встала под них, ощущая их прикосновения. Нежное щекотание разливалось по телу. Струйки воды стекали по ложбинке между грудей и устремлялись ниже между ног. Лаская горячими волнами клитор, они скользили по внутренним сторонам бедер. Надя подставила грудь под напор воды. Острые струйки кололись, ударяли о соски, возбуждали их, отчего те становились плотнее и еще чувственнее. Надя поднесла к ним руки, сжала их двумя пальчиками. Желание разлилось легкой истомой. Горячая вода окутывала негой. Надя повернулась к потоку воды спиной. Струйки забарабанили по спине и потекли вниз между ягодиц. Горячая вода приятно лилась, возбуждая между ног. Надя отодвинулась подальше, наклонилась и натянула попу, подставляя под напор воды нежное чувственное влагалище. Было очень приятно, но недостаточно. Надя одной рукой сжала свою возбужденную грудь, другую просунула между ног. Раздвинув половые губы, она нежно коснулась клитора. Тело отозвалось возбуждением. Надя еще глубже просунула пальцы и стала водить ими туда-сюда. Грудь потребовала более сильной ласки. Надя окунулась в мир наслаждения. Она по очереди сжимала соски, оттягивала их, водила по ним, нажимала, а другой рукой все сильнее вибрировала во влагалище. Пальцы скользили внутрь и обратно, меняли направление, давили на стенки все сильнее, все возбуждающе.

Как Надежде нравилось себя возбуждать! Вот так, неожиданно для самой себя. Оргазм возникал быстро. Хоть и не сильный, зато желанный и яркий. Половые губы налились, внутри все стало мокро совсем не от теплой воды. Надя продолжала мастурбировать, закрыв глаза, еще ниже наклонившись, почти до самых ног. Оргазм не заставил себя ждать. Он пришел, сжав пальцы стенками влагалища, и обдал их горячей жидкостью, которая смешиваясь с водой, потекла дальше. Надя, часто дыша, выпрямилась, погладила руками свое разгоряченное тело. Нет, она еще далеко не в том возрасте, чтобы задумываться о годах. Тело еще молодое, желание в нем не угасает и требует удовлетворения. А значит все в порядке и не о чем беспокоиться.

На улице было по-зимнему тепло. Редкие хлопья снега опускались на лобовое стекло и таяли. Надя не спеша вела машину, торопиться было некуда. Зимой всегда был спад в работе, а после праздника и подавно. Кто-то на светофоре посигналил сзади, едва загорелся желтый свет. Наде это не понравилось, и она продолжила жать на тормоз. Зеленый уже горел во всю и нетерпеливый водитель начал сигналить без конца. Слева поток машин был плотный. Объехать Надин автомобиль было проблематично. Надя же и не собиралась двигаться. В зеркало она увидела, как из стоявшего за ней автомобиля вылез мужик. Что он собирался делать дальше, Надя выяснять не стала. Она рванула на желтый свет и пролетела перекресток уже на красный, оставляя на другой стороне незадачливого водителя. Больше происшествий по дороге не было. Она подкатила к зданию своего офиса. Как оказалось далеко не первой, хотя и опоздала всего на пару минут. На стоянке стояла незнакомая машина. Большая, блестящая, безумно дорогая. Наверняка Петра Семеновича. Надя хлопнула дверью и пошла по запорошенной дорожке. Внутри офиса было чисто и убрано. Надя удивилась, так как ожидала увидеть погром после буйного корпоратива. «И кто же это все убрал?»

Дверь в кабинет оказалась открыта, хотя Надя была уверена, что закрыла ее перед уходом. С осторожностью она зашла, поглядывая по сторонам, ожидая увидеть беспорядок. Ну нет. Даже наоборот. Ни пылинки, ни соринки. Все аккуратно сложено. Только не на своем месте. Да и на первый взгляд кое-что отсутствовало. Например, на столе не было никаких канцелярских предметов. А ведь подставку под ручку Наде подарил…, как его там? Надя уже и забыла, как его зовут. Главное, что подставка была дорогая и удобная. Включить компьютер сразу не удалось. Оказалось, некоторые провода были выдернуты из гнезд. Наверняка нерадивая уборщица зацепила их, когда махала тряпкой. В кабинете было прохладно, хотя отопление работало. Надя достала из шкафчика теплую шаль, которую предусмотрительно хранила на работе, вот как раз для таких случаев. Сразу стало тепло и приятно. К этому времени почтовый клиент уже вовсю трезвонил, что через десять минут собрание в кабинете директора. «Ну вот, начинается», только и подумала Надя. Опять серые рабочие будни. Снова получать по башке от Эдика, лаять на подчиненных, заискивать перед клиентами.

Зайдя в кабинет Надежда, оказалась в несколько щекотливом положении. Конечно же, следовало заранее просчитать такую мелочь как изменение мест за столом. Это лишь говорило о том, что к работе она пока не вернулась. «А надо бы было», – про себя сказала Надя. Она остановилась в замешательстве глядя на сидящих за столом. А расклад был простой. Всегда во главе стола заседал Эдик. Справа от него давно и неизменно сидела Надежда, слева Анжела. С Надиной стороны дальше сидела главбух, потом главы отделов. Со стороны Анжелы ряд продолжали начальница отдела кадров, завскладом и еще несколько человек, которым как считала Надя, не место как за этим столом, так и вообще на фирме. Сегодня на месте Эдика сидел сам Петр Семенович. Эдик ясное дело занял место справа от него, то есть Надино место. Остальные сидели на своих местах. И надо же так, что никто не опоздал. Лишь в самом конце стола было свободно два стула. Садится в хвосте, как самый последний человек во всей фирме после всяких шлюшек типа Марины, которая почему-то тоже оказалась за столом, со стороны Анжелы!? Надя долго не думала, если вообще думала. Она взяла стул и уселась в торце стола, напротив Петра Семеновича. Нагло, понятное дело. Ну а как по-другому? Ее выходку заметили, конечно, все, кроме самого владельца. Ну а раз он не обратил внимания, то и остальные сделали вид, что ничего не случилось.

Сначала говорил Эдик. Он сыпал цифрами, названиями, именами. По прошествии минут десяти стало понятно, что конца этому не видать. Целью этого монолога было, чтобы в очередной раз каждый убедился, и в первую очередь Петр Семенович, что без такого руководителя как Эдик фирма просто не может существовать. Себе на беду Анжела пыталась вставить свои пять копеек и показать свою осведомленность. Пару раз Эдик ее проигнорировал, а потом подловил на уже устаревшей информации и высмеял при всех. Анжелика налилась краской и больше не пыталась перебивать. Минут через двадцать все уже ерзали на стульях, потеряв нить размышлений, а Эдик все продолжал, словно ничего не происходило. Петр Семенович напряженно вникал и временами кивал, а порой даже и задавал вопросы. Но как Надя понимала совсем не по существу, а лишь для того, чтобы показать, что он так сказать в теме. Еще через десять минуть сдался даже Петр Семенович. Он уже просто молчал, наверно размышляя как же остановить Эдика. Ситуацию спасла Анжелика сама того не подозревая. Что-то там у нее в голове щелкнуло, и она снова решила влезть в нескончаемый монолог Эдика.

– Хорошо, – не дав Эдику возразить, быстро воспользовался ситуацией Петр Семенович. – Анжелика, можно подробнее. Я смотрю у вас в руках какие-то документы.

Анжелика действительно держала в руках несколько листов.

– Да, конечно, – обрадовалась Анжелика, не подозревая в какую неловкую ситуацию попала.

Она уткнулась в листы, зачитывая цифры.

– Анжела, я уже все это говорил. – Перебил ее Эдик. – Не надо повторяться. Тем более, что в твоем отчете нет данных за последние два дня перед Новым Годом. – То ли говорил Эдик все это раньше, то ли нет, Надя не вникала. Зато Анжела покраснела, злобно кинула взгляд на Эдика и продолжала, перескочив на другую тему.

– Да, да, да…, – снова перебил ее Эдик. Только я не просто так не стал сейчас затрагивать эту тему.

– Что, снова старые данные? – Ехидно спросила Анжела.

– Нет, на этот раз все верно. Только это требует более глубокого обсуждения. Поэтому именно по этой теме у нас назначено отдельное заседание на послезавтра.

Анжела еще больше покраснела. То ли она не знала об этом, то ли забыла. Вот Надя, например об этом не помнила.

Ситуация складывалась таким образом, что Эдик явно не отдаст Анжеле инициативу в этом заседании. Но и самого его слушать уже не было никаких сил.

– Хорошо, хорошо, – произнес Петр Семенович и движением руки призвал к тишине. – Давайте на этом приостановимся с отчетами. Материала много и Эдик прав. Надо разбивать заседания по темам. Давайте дадим слово Надежде Ивановне.

Эти слова застали Надежду врасплох. Нет, она совершенно не была настроена на работу. Она развела руками, стараясь собрать мысли воедино и избрать правильный путь, чтобы подыграть Эдику в этой уже начавшейся без нее войне за влияние. А то, что война началась, Надя не сомневалась. Ей только не ясны были ни цели, ни все участники. И знать этого она не хотела. Как ей надоел торопливый ритм жизни. Ее манило тихое семейное счастье. Она мечтала о спокойной работе. Возвращаться с работы максимум до шести часов и проводить вечера со своим любимым. Пялиться с ним в телевизор или по-семейному принимать в гости такие же пары. И она, было, получила все это. Последнее время ее все устраивало. Она была довольна всем и желала, чтобы оно так и оставалось. И надо было объявиться этому Петру Семеновичу! И ведь в стороне не отсидеться. Выбора ей не оставляют. А на чьей она стороне, так это всем понятно. Видать идти ей с Эдиком по этой жизни еще долго. По крайней мере, ближайшее время им не расстаться.

– После Эдуарда Андреевича сложно что-то добавить. – Серьезным тоном сказала Надя. Потом взяла паузу и с издевкой продолжила. – А после комментариев Анжелики… и вовсе нечего сказать. – Послышались смешки. Анжела побагровела. Молнии сверкали у нее в глазах, и казалось, готовы были испепелить Надежду на месте. – Не расстраивайся так. – Обратилась Надежда к Анжеле. – Мы все знаем, что отчеты не самая сильная твоя сторона.

– Ну, про твои сильные стороны мы тоже все знаем. И это тоже не отчеты, – парировала Анжела.

– Вряд ли про все. Я человек разносторонний…

– Хватит, хватит, – хлопнул ладонью по столу Петр Семенович. – Черти что у вас тут творится. Это что каждое утро у вас так планерка проходит?

Вопрос, конечно, был риторический и ни к кому конкретно не относился. Но вот Марина почему-то решила на него ответить, хотя сама присутствовала в первый раз.

– Нет Петр Семенович. Это потому что вы здесь.

Более нелепой ситуации сложно было себе представить. Надежда прыснула в ладошку, а остальные просто от души засмеялись. Петр Семенович тоже расхохотался от такой глупости и замахал руками.

– Все, все. Идите работайте. Хватит на сегодня…

Все поспешили покинуть кабинет. Каждый чувствовал себя не в своей тарелке. Надежда пошла к себе, включила чайник. Надо было спокойно за чашкой крепкого чая обдумать ситуацию. Но ей этого не позволили.

Анжелика, раздраженная с выпученными глазами, ворвалась в кабинет к Надежде. В глазах горел гнев. На голове сложно было угадать ту идеальную укладку, над которой Анжелика трудилась полчаса с утра.

– Ты рваная курица! – Начала она скандал с порога. – Как смеешь ты со мной так разговаривать? Ты же просто подстилка, которую Эдик подстилает под всех желающих. Ты же сама из себя ничего не представляешь… – Все это Анжела успела выпалить, подходя от дверей до Надеждиного стола. При этом она махала руками и умудрилась зацепиться за стул, не заметив этого…

– Пошла вон отсюда. Ты пьяна. – Криком перебила ее Надежда, не зная, как реагировать на такое дерзкое поведение.

– Твое место поломойкой. Максимум секритуткой. Без Эдика ты ноль. Не будет его, и ты на панель пойдешь… – Анжела нависла над столом, оказавшимся единственной преградой.

– Дура. – Надя тоже завелась, и уступать не собиралась. – Пошла вон. Это ты шалава. Трахаешься со своим дядькой. Поэтому еще здесь и задержалась. На тебя нормальный мужик не посмотрит…

– Ах ты, сука, – заорала Анжелика так, что слышно было не только в соседнем кабинете. – Ты старая проститутка. Ты уже давно в тираж вышла. Купила себе сыночка и трахаешь. Боишься, что он к молодой уйдет. Правильно боишься. Как только тебя с работы попрут, и он тебя бросит. Зачем ему потасканная подстилка без денег.

– Да ты просто завидуешь. Я натуральная. До сих пор мужики на меня внимание обращают. А ты вся деланая. Губы, сиськи, жопа. Даже между ног своего нет. Ушила, потому-то вся уже раздолбанная. – Надежда вскочила и теперь кричала это в лицо Анжелики.

– Ах ты дрянь! – Анжелика вцепилась в волосы Надежды, пытаясь стукнуть ее головой о стол. Но до стола было еще далеко, а сил у Анжелы по сравнению с Надеждой было маловато. Надежда схватила со стола ручку и ткнула ею куда придется. Ручка уперлась во что-то мягкое. – Ааа, – заорала Анжела и расцепила руки. Надежда выпрямилась, и долго не думая залепила сопернице кулаком в лицо. Расстояние было далекое и сильного удара не получилось. Но Анжела сделала шаг назад, не удержалась, зацепившись все о тот же стул, и рухнула навзничь на пол. На ее кофточке в районе груди выступило красное пятно. Надежда испугалась и замерла в оцепенении.

Потасовка была недолгой, но эффектной.

Эдик услышал какой-то шум и крики находясь в коридоре. Узнать голос Анжелы и следом Надежды не составило никакого труда. Он поспешил узнать, что случилось, не ожидая ничего хорошего. Картина, представшая перед ним, когда он оказался на пороге Надиного кабинета, превзошла все его опасения. На полу распласталась Анжелика. Она хныкала и пыталась подняться. Упершись руками в стол растрепанная, с испуганными глазами, часто дыша, стояла Надежда.

Эдик помог Анжелике подняться. С другой стороны уже Надежда пыталась помочь своей сопернице.

– Да пошла ты, – отмахнулась от нее Анжелика. Повиснув на плече Эдика, она поковыляла к выходу.

«Обдумала, называется, дура», сама себе сказала Надежда, поправляя растрепанные волосы. Что теперь делать, она не представляла. Облажалась она по полной. И зачем поддалась на провокацию Анжелики? Но с другой стороны и уступить не могла.

Эдик позвонил по внутренней связи минут через двадцать и попросил зайти. Немедленно. Сердце заколотилось куда быстрее при виде своего босса. Эдик был страшен в гневе. А то, что он вне себя, легко было понять, лишь взглянув на него. Весь напряженный, с немигающим пронизывающим взглядом, лицо как камень, только что желваки не ходят, руки на столе сжатые в замок.

– Ты что натворила? – Вроде тихо, но отчетливо почти сквозь зубы произнес Эдик.

– Я, я…, – что-то попыталась ответить Надя, но слова застряли где-то по дороге от мозга к губам.

– Ты что, все свои мозги пропила и протрахала на праздники? – Голос Эдика повышался, казалось, против его воли. Надежда все-таки решилась защищаться. Не так уж она и виновата.

– Послушай. Она сама ко мне пришла. Я ее не трогала. Она обзывала меня, оскорбляла. – Надя чувствовала себя очень неловко. Будь на месте Эдика кто-нибудь другой, хоть сам владелец, она бы вела себя по-другому. Надежда стояла, как напроказничавшая школьница, не зная куда деть руки, как скрыть растерянность в глазах. – Потом она схватила меня и пыталась ударить головой о стол. Я только защищалась.

– Оскорбляла, говоришь, обзывала, говоришь. – Эдик встал и медленно как хищник перед прыжком двинулся к Надежде. – И как она тебя обзывала? – Надя сделала шаг назад и уперлась спиной в дверь.

– Ну что мы маленькие дети что ли, глупости всякие повторять?

– Глупости, говоришь? – Эдик вплотную приблизился к Надежде…, и тут его голос перешел на крик. – Так ты так на глупости отреагировала? И какие такие глупости надо сказать, чтобы ты себя так вела?

– Ну, она курицей меня назвала, дурой, подстилкой. – Надя задрожала от внутреннего напряжения. Так глупо и беспомощно она давно себя не чувствовала.

– Да ты и есть курица. Ты посмотри на себя. Тебя развели как последнюю дуру. Зачем ты ее била? У тебя что, язык отсох, и ты не знала, как ответить?

– Я ее не била, – продолжала оправдываться Надя. – Я только оттолкнула ее от себя.

– Вот так ты ее оттолкнула? – Эдик схватил Надю за руку, показывая ей ее же покрасневшую и слегка опухшую кисть.

– Я машинально. Мне что, надо было дать себя унизить? Лучше чтобы я была с разбитым лицом и проломленной головой?

– Да, лучше бы ты. Может, мозги на место встали бы. – Наде стало ужасно обидно. Она повернулась и схватилась за ручку двери, намереваясь уйти от этого бесполезного и унизительного разговора. – Куда пошла? – Рявкнул Эдик. – Я тебя не отпускал. – Надя застыла на месте. Оправдываться больше она не собиралась. – Значит так, – уже без крика, но не менее раздражительно продолжал Эдик. – Пойдешь к Анжелике и извинишься перед ней.

– Не пойду.

– Пойдешь.

– Не пойду. – Чуть ли не поджав губы, уперлась Надя.

– Я тебя уволю к чертям.

– Да я сама уйду. Долбись ты сам с этими извращенцами. – Надя все-таки дернула ручку двери и вышла из кабинета.

Она чувствовала, что поступает не правильно. Эдик такого от нее не заслужил. Но чувство самолюбия и какого-то противоречия подталкивали ее не прогибаться, вплоть до увольнения.

Чай она все-таки вскипятила. И даже позволила себе открыть плитку шоколада, которая валялась в верхнем ящике. Кто-то перед Новым годом притащил в знак внимания. Теперь Надежда сидела, отламывая уже третий кубик и запивала его, не чувствуя ни сладости, ни удовольствия.

Разве она заслужила такого обращения. Даже от Анжелы, ни говоря уже об Эдике. Всякое бывало на работе, но чтоб такое! Этого никогда. И что нашло на эту сучку? Что такое Надя сделала, что та так сорвалось? Да и Эдик повел себя мягко сказать не по-дружески. Ну, повздорили, ну, нехорошо получилось. Но ведь жива наверняка эта дура и, наверное, здорова. Наверное.

Надя вспомнила кровь на блузке Анжелы. А может действительно ручка глубоко вошла в тело. Да нет, не может быть. Наверняка только поцарапала. Надя была уверена, что если бы не присутствие на фирме Петра Семеновича, то ничего бы и не было.

Чем больше Надежда размышляла, тем больше приходила к выводу, что она совершенно не виновата в создавшейся ситуации. Это все чьи-то подковерные игры, в которых Надя оказалась крайней. Да оно и понятно чьи. Это все Эдик. Он, видать, довел Анжелику. Та против него ничего толком сделать не может, а тут Надежда со своими подколками на утреннем заседании встряла. Вот все накопившееся зло эта дура и решила выместить на Надежде. Другого объяснения в голову не приходило.

Когда Надя на мгновение отвлекалась от своих мыслей, на столе уже было полплитки шоколада. Надя вздохнула и убрала остатки обратно в ящик.

Зазвонил телефон. Это снова был Эдик.

– Алло. – Стараясь как можно более спокойным голосом, ответила Надежда.

– В общем так. Пиши заявление на отпуск. – Эдик взял паузу. Может ожидал реакции Надежды, а может действительно задумался. Надя ждала продолжения. – Недели на две, а лучше на месяц. И смотри там без глупостей. Лучше вообще куда-нибудь в теплые края слетай, отдохни.

– Ты меня увольняешь? – Голос все-таки предательски дрогнул.

– Нет. Это для твоего же блага. Ситуация сложная, а ты мне сейчас не помощник. И, ко мне не заходи, иди сразу в отдел кадров. – В трубке послышались гудки. Эдик не дал ей сказать даже слово.

Вот теперь стало по-настоящему обидно. На глазах навернулись слезы. Ну за что он так с ней? Лучше бы уволил. Тогда она знала бы что делать. Пошла бы в какую-нибудь конкурирующую фирму ему назло. Что ее возьмут, она не сомневалась.

Бланк на отпуск заполнился сам собой. Рука поставила имя, дату, подпись. Надежда встала, держа в руке заявление и, тут защемило в груди. Ведь она может сюда не вернуться. Надежда огляделась. Ничего особенного. Стандартный канцелярский кабинет. Минимум личных вещей. Надя не была любительницей превращать рабочее место в домашний уголок, как делали многие ее знакомые. Мелькнула мысль забрать все домой, но это не останется незамеченным и будет выглядеть как побег. Она отмахнулась от дурных мыслей. Все будет хорошо. Эдик выстоит. ОН победит. Жалко, что ее рядом не будет, так сама виновата. Да и не этого ли она хотела? Тихой спокойной жизни без всяких встрясок и потрясений. Мыслей было не много, но все разные и противоречивые. Правильно Эдик сделал, что отослал ее и вывел из-под удара. Она не в состоянии сейчас работать так как того требует ситуация.

Дома сидеть не очень та и хотелось. Достаточно было продолжительных праздников. Идею съездить куда-нибудь за границу в отпуск, Леша отверг. Хотя в этот период заказов было не много, он вышел на работу. Надя не расстроилась. Самой не очень та и хотелось путешествовать. Только тоскливо одной было. Мысли всякие лезли в голову. Все таки ситуация не из приятных.

Надежда нашла себе занятие. С утра плавание, потом тренажерный зал. Организм работал, разгоняя кровь с адреналином по всем клеточкам. Тело постепенно наполнялось приятной усталостью. Потом душ и СПА. Заканчивала Надя «рабочий день» в салоне красоты. Она старалась вернуться домой до прихода Леши, но, бывало, не укладывалась и возвращалась поздно вечером. Все это доставляло массу удовольствий и отвлекало от мыслей. Так отвлекало, что к концу недели Надя и думать забыла о какой-то там Анжелике. Случай на работе казался далеким и не стоящим внимания.

Выходные ожидались скучными. Леша собрался с друзьями в баню. Там намечалась мужская вечеринка с пивом и просмотром футбола между заходами в парилку. В мире шел очередной чемпионат, в котором Надя совершенно не разбиралась и не собиралась. Она считала глупостью пялиться на людей, которые изо всех сил пытаются порвать жилы в погоне за славой. Зная, что подобное времяпрепровождение часто сопровождается девочками по вызову, в душе предательски щемило. Но это не про ее Лешу. Ему она доверяла. Очень хотела доверять. Машу на эти выходные забирал Сергей. Так что Наде предстояло на некоторое время остаться одной. Да и хорошо.

Сергей приехал, когда Леши не было дома. Надя лежала в легком халатике на диване и смотрела телевизор. Даже плед скинула. Так было натоплено. Выходить на улицу на мороз открывать ворота, было не охота. Это одеваться надо…

– Маша ты готова? – Спросила Надя через комнату. Дочку она уже собрала и сменную одежду на всякий случай уже приготовила, но Маша еще сидела в компьютере, играла в какую-то игру. – Папа уже приехал. Выходи. Я не пойду. Привет ему передай.

– Мам. Я еще не готова.

– Чего ты не готова? Уже целый час возишься.

– Ма. Ну еще пять минут.

– Ладно, только иди дверь открой.

– Сходи сама.

– Ну доча. Мне собираться надо. А ты одета.

Посчитав доводы матери убедительными, Маша пошла открывать отцу. Надя не собиралась двигаться с места, несмотря на то, что к ним пришли. Во-первых, не к ней, а во-вторых Сергей вроде, как и не гость. Конечно, при Леше она бы себе такого не позволила, но без него это выглядело как-то естественно. Ведь Надя ну не то чтобы считала Сергея до сих пор своим мужем, но вроде как чувствовала на него какие-то права.

– Ба! Такая красавица и одна. – Останавливаясь в проеме двери, приветствовал ее Сергей, разведя руками.

– Не одна. Занята я. – Надя села, поправляя халат, который съехал на сторону, почти оголив грудь. Слова прозвучали холодно, грубо, хотя Надя этого не хотела.

– Я просто так. Ничего не имел ввиду. Ты че такая агрессивная?

– Не знаю. Так получилось. Не принимай на свой счет.

– Ааа, – многозначительно потянул Сергей, вроде как что-то понял.

– Проходи. Присаживайся. – Сергей прошел сел в кресло напротив.

– Машь, ты скоро?

– Счас пап. Пять минут.

– Ага, пять минут. Даже не надейся. Она уже час сидит, – встала Надя с дивана и потянулась. – Чаю будешь?

– Нет спасибо, не хочу.

– А чего покрепче?

– Нет, тоже не буду.

– У меня коньяк есть. – Надя сама была не против выпить, а Сергей для такого дела как раз подходил.

– Нет Надь. Меня последнее время совсем не тянет.

– А со мной пил по-черному, – вырвались у Нади слова, рожденные какой-то грустью. Она быстро прикусила язык, чтобы не развивать эту тему.

– Время идет. Мы меняемся. – Философски заметил Сергей.

– Ну да, – только и могла сказать Надя. – Маша, ну ты скоро?

– Ну, подождите, почти все.

– Ты тоже так не выглядела. – С грустью в голосе продолжал Сергей.

– Что? – Чуть ли ни как вызов приняла слова Сергея Надежда.

– Нет. Ну, ты всегда была красивая. Но чтоб вот так. Прям как с картинки…

– Муж другой был. – Снова резко сказала Надя.

Сергей даже в лице поменялся. Надя повернулась и пошла на кухню. Ей стало совестно он своих слов. И зачем она его обидела? Ведь не хотела. Вышло случайно. Из-за необъяснимой злости, которая рождалась, видя его абсолютно нормальным, каким он не был рядом с ней.

Надя открыла дверцу навесного шкафа, да так и замерла, не понимая вообще, зачем она его открыла. Что ей там хотелось взять? То ли заварку, то ли кофе, а может быть ту самую начатую бутылку коньяка? Сзади подошел Сергей, молча. Он так приблизился, что Надя через тонкую ткань ощущала его тепло. Нет, он ее не касался, но еще чуть-чуть и они соприкоснулись бы. Затылком Надя чувствовала его дыхание, частое, может даже возбужденное, а может ей показалось. В любом случае она была ему не безразлична. И… это радовало и смущало. Надя боялась пошевелиться, нарушить этот странный волнующий момент. Пока они молчат, пока не прикоснулись друг к другу, ведь ничего осуждающего не происходит. Она стояла, закрыв глаза, и наслаждалась энергией, переходившей от него, впитывая ее всей спиной. Она ощущала силу и нежность, наполнявшие ее тело. Ее психологическая защита разрушалась, ноги, казалось, вот-вот подкосятся. Ей так хотелось сделать то маленькое движение назад и прижаться к нему, но она не могла себе этого позволить. Она уже не та, что раньше. Она другая.

– Я готова. – Прозвучал спасительный голос Маши. Сергей отодвинулся от Надежды. – А вот вы где. Ну, поехали.

В этот момент только Надя заметила, как глотает воздух, как ее грудь часто поднимается и опускается, как тело дрожит от предательски охватившего возбуждения. Взяв себя в руки, она повернулась. Никого не было, хлопнула дверь, сообщая, что Сергей с Машей ушли. Да и было ли что-нибудь вообще? Может она себе все напридумывала и никто не стоял за ее спиной? Надежда пошла, закрыла двери на замок. Ей определенно надо было выпить, и теперь уже она точно знала, что именно.

Коньяк приятно обжигал горло и согревал душу. Вторая стопка сняла нервное возбуждение, третья направила мысли по им одним ведомым путям. И вели они в прошлое.

Два дня его не было. И они показались Наде ужасно долгими. Она ждала его каждую минуту, каждую секунду. Эта навязчивое чувство ожидания не зависело от нее. Даже когда она спала, казалось, мысли были о нем. С ними она засыпала и с ними просыпалась. С ним пришла надежда. На что? Это было не объяснимо. На что-то доброе, беззаботное.

Пришел он вечером. Мама открыла дверь и очень удивилась, увидев Сергея на пороге с цветами.

– Здравствуйте, а Надя дома?

– Дома. – Мама попыталась скрыть свое замешательство, но сразу это не удалось. На несколько секунд повисла пауза.

– А можно ее?

– Да. Конечно. – Мама посторонилась. – Заходи.

Букет был не замысловатый, но произвел огромное впечатление. Цветами Надю не баловали. А то, что Сергей вот так открыто пришел к ней с таким однозначным знаком внимания, говорило только о серьезности его намерений.

Надя очень обрадовалась его приходу и цветам. Ей здесь же в прихожей захотелось его поцеловать в знак благодарности, но рядом была мама и Надя только сказала: «Спасибо. Красивые. Проходи». Зато в комнате, когда мама уже не видела, Надя прошептала: «Спасибо», приобняла Сергея за плечи и поцеловала в губы. Она отодвинулась от него быстрее, чем он успел ответить на поцелуй. Но и этого хватило обоим понять, что их романтические отношения начались.

Весь вечер они просидели в комнате. Разговаривали, вспоминали какие-то интересные моменты своей жизни. Оказалось, им есть, что друг другу поведать. Находясь рядом всю жизнь, они мало знали друг о друге. Несколько раз, начиная что-то рассказывать Надя останавливала себя или переводила разговор на другую тему. Это происходило каждый раз, когда надо было упомянуть бывших парней. А таких тем и случаев оказалось не мало. С его стороны тоже были необъяснимые паузы. Поэтому, бывало, разговор нелепо обрывался. Но оба желали продолжать общение и оставляли в стороне временные недопонимания. Ведь их отношения только начинались и, каждый надеялся, что со временем между ними не останется тайн. Сергею удалось даже рассмешить Надежду.

Сидя в соседней комнате, мама радовалась этому смеху так давно не звучавшему в их доме. Впервые за долгие месяцы дочь была веселой и довольной.

Надя с Сергеем изо дня в день наслаждались обществом друг друга. Надины чувства к Сергею становились все теплее. Он оказался тем человеком, рядом с которым хотелось находиться. Она доверяла ему все больше. Все чаще она позволяла себе делиться с ним воспоминаниями, о которых никто не знал. Даже личные переживания вскоре перестали быть тайной. Где-то в душе Надя боялась своих откровений, волновалась, что он может оказаться не таким надежным и милым каким кажется, беспокоилась, что он разобьет ее только что собранное из осколков хрупкое сердце. Но эти страхи были далеки и улетали совсем, как только он приходил.

С другой стороны, они были не дети, и Надежда отчетливо осознавала, что развитием их отношений должна быть телесная близость. Естественно, он этого хотел. Это читалось в его взгляде, в движениях. Она сама порой этого желала. Иногда ей хотелось с порога броситься ему на шею, иногда прервать их диалог и усесться ему на колени. Но дальше желание требовало его рук на ее теле, его губ на ее губах и… мозг отталкивал такие мысли, крича «Нет! Неет!». Ее останавливала какая-то психологическая преграда. И она была ему очень благодарна за терпение, за ту тактичность, с которой он с ней обходился. Конечно же, он ждал ее решения, ее первого шага, боясь спугнуть и потерять.

Вскоре Сергею удалось вытащить Надю из дома. В том смысле, что они начали общаться с общими друзьями, хотя Надя с опаской согласилась на это. Ей не хотелось ни вспоминать, ни обсуждать случившееся с ней. Сочувствия она тоже не искала. Но ее опасения оказались напрасны. Все окружающие делали вид, что ничего не произошло. Наверно Сергей постарался организовать вокруг нее такую обстановку. Ее возвращению в общую компанию в доме брата были рады. За время ее отсутствия сменились две девушки, и появился новый парень. Что-то изменилось и в ее восприятии окружающих и их отношение к ней. Она это сразу заметила, но не сразу поняла почему. И только когда Сергей распрощался со всеми и повел ее провожать домой задолго до окончания шумного веселья, Надя поняла, что просто изменился ее статус. Теперь она девушка Сергея и это накладывало определенные обязательства и правила поведения, как на нее, так и на окружающих. Ей это понравилось. Теперь у нее появился защитник, своего рода невидимая стена между ней и всем остальным миром. Она прониклась к Сергею еще большим доверием и позволила своим чувствам вырваться наружу.

Они прощались стоя у двери квартиры. Он еще чуть-чуть хотел отдалить миг расставания и придержал ее за руку.

– До завтра, – сказал Сергей. И было в его голосе какое-то сожаление.

Вместо того, чтобы высвободить руку и распрощаться, Надя прильнула к нему, обняла крепко-крепко, а потом потянулась и поцеловала в губы. Это застигло его врасплох, хотя он давно мечтал об этом. Замешательство длилось недолго. Страстное желание, давно одолеваемое обоими, вырвалось, и они слились в чувственном порыве.

Он целовал ее губы, глаза. Осыпал поцелуями лицо и шею. Надя гладила его плечи, спину и отвечала жаркими поцелуями. Видя, что воздвигаемые Надей барьеры рухнули, Сергей водил руками по всему Надиному телу, опускался ниже пояса, сжимая ее упругую попку. Не встретив возражений, он расправил Надину рубашку и гладил по голому живому, спине. Страсть вспыхнула и разлилась, затуманивая разум. Надя ощущала его страстное желание обладать ею. Их взаимные ласки наполняли ее смешанными чувствами возбуждения, благодарности, психологического удовлетворения и с каждой минутой отрешенности от реальности. Было приятно ощущать его ладошки сжимающие грудь, его пальцы на своих сосках, его горячие губы на шее. Надя сама не заметила, как гладит ему под рубашкой, как под ее руками играют его упругие мышцы. Его пальцы, как-то оказавшиеся у нее между ног, нежно раздвинули ее губки, отчего влагалище ответили выступившей горячей влагой. Сладость наслаждения растеклась снизу вверх и заполнила все тело.

– Погоди, погоди, – зашептала Надя, пытаясь отодвинуть попу и остановить его вторжение. Но руки следовали за ней, и она почти повисла на нем.

– Что не так? – Спросил он, не останавливаясь.

– Все так, все так, – часто прерывисто дыша, отвечала Надя. – Все хорошо. Только, пожалуйста, остановись.

Он остановился, достал свою руку из ее трусиков. Они стояли полураздетые, тяжело дыша от охватившего возбуждения.

– Прости. – Сказал он, посчитав, что позволил себе лишнего.

– Это ты меня прости. Все нормально. Просто не хочу, чтобы наш первый раз был вот так. По быстрому.

Так они простояли, пока дыхание не восстановилось, а потом помогли друг другу одеться, смеясь и радуясь своим чувствам. А потом снова были поцелуи. Долгие и жаркие. Они передавали всю гамму бурных чувств зародившихся между двумя сердцами. Были в них и страсть, и нежность, и доверие, и радость.

Состояние все заполняющего возбуждения и морального удовлетворения еще несколько часов не уходило. Надя, лежа в кровати, улыбалась образу любимого, который стоял перед ней. Да, именно любимого. Ведь это любовь и ничего иначе. Ее радовало, что их чувства взаимны. И не важно, что он еще в этом не признался. И так все видно, без всяких слов. Его публичные ухаживания, та забота, которой он ее окутал, та сдержанность, та страсть, которую она ощутила, не оставляли сомнения. У них все будет, все еще впереди. Именно поэтому, ощущая такие глубокие чувства к Сергею, Надя хотела, чтобы и секс у них был особый.

И Сергей не разочаровал. На следующий же вечер он пригласил ее посмотреть жилье, в которое собрался съехать от родителей. Квартира принадлежала другу, и Сергей договорился с ним о постоянной аренде одной комнаты. Конечно же, на такие изменения в жизни его подтолкнули новые отношения с Надей. Ведь теперь они где-то должны были встречаться. И это говорило о самых серьезных его намерениях.

Квартира находилась не очень далеко от Надиного дома, полчаса ходьбы. Надя со скрытой тревогой шла рядом с Сергеем, беспокоясь о том, как между ними произойдет первый секс. Она сомневалась в себе. Сможет ли ее влечение к нему перебороть те жуткие ощущения сексуального насилия, которые она испытала. От этого она всю дорогу была молчаливой. Это не осталось незамеченным. Сергей пытался вывести Надю из состояния задумчивости. Заговаривал ее, стараясь отвлечь от непонятных ему мыслей, задавал море вопросов, на которые Надя порой отвечала невпопад.

Квартира оказалась двухкомнатной с маленькой прихожей и крошечной кухней. С самого порога чувствовалось отсутствие хозяйки. Порядка нигде не было, да к тому же вся квартира была прокурена. Видно было, что иногда в квартире убирались, но по углам все равно лежала вековая грязь. В комнате, которую теперь занимал Сергей было получше. Видать, он успел прибраться перед ее приходом, пыль протер, пол вымыл, постель явно поменял. Но от Нади не ускользнули грязные окна и засаленные шторы.

– Чаю хочешь? – Спросил Сергей, пока Надя рассматривала квартиру.

– Нет, спасибо.

– А вот это? – Сергей достал из-за спины бутылку шампанского. Шампанское Надя любила.

– Это конечно буду.

– А вот это? – В его руках появилась коробочка конфет.

– И это тоже.

Фужеров в доме не оказалось. Разлили шампанское в стаканы. Пузырьки приятно обожгли горло. Конфеты оказались очень вкусными. В голове зашумело, а тело стало легким. Согрелись нос и кончики пальцев, которые замерзли по дороге. Сергей подошел, опустился перед ней на корточки, взял ее руки в свои ладони потянул немного на себя и поцеловал в губы. Надя ответила на поцелуй.

– Какие сладкие губы. – Прошептал он ее.

– Это от конфет.

– Нет. Это ты у меня такая сладкая. – Потом он осыпал поцелуями ее лицо.

«Ты у меня», – обратила внимание Надя на эти слова. Да, она хотела быть его. Никогда еще она не хотела быть чьей-то. С кем-то, да, хотела. Но принадлежать кому-то, как бы признавая его права на нее. Такое было впервые. Надя высвободила руки и погладила его по волосам, по плечам. Он в ответ стянул с нее кофту, отчего ее волосы растрепались. Надя попыталась их поправить, но он ее остановил.

– Не надо. Ты такая красивая.

Она лишь улыбнулась. Он так просто и так нежно это говорил. А потом он выправил ее блузку и поцеловал оголенный живот. Его руки скользнули по голому телу. Стали гладить.

– Щекотно. – Заерзала Надя на месте и рассмеялась.

– Щекотно? – Переспросил он и начал расстегивать непослушные пуговички. Видя что у него не получается, Надя стянула блузку через голову, отчего ее волосы еще больше запутались. Она осталась в бюстгальтере и штанах. Он потянулся ей за спину расстегнуть крючки, но она его опередила. Надя схватила его за одежду и потянула вверх снимая через голову все сразу. Его оголенный торс выглядел очень даже прилично. Угадывалось, что Сергей держит себя в форме. Она погладила его плечи, грудь.

– А ты ничего так. – Похвалила его Надя.

Сергей снова потянулся Наде за спину и быстро расстегнул бюстгальтер. Ее грудь освободилась и двумя большими формами с возбужденными сосками легла в руки Сергея.

– А ты тоже ничего так, – повторил он ее слова. Оба рассмеялись.

Он взял ее за руку и повел в спальню. Сначала Сергей стянул штаны с Надежды. Она зачем-то придержала трусики, сама не поняла зачем, и осталась в них. Затем он скинул на пол остатки своей одежды. Его член в состоянии эрекции был не маленьким, но как-то не соответствовал его накаченному телу. Наде казалось, что он должен быть больше. Но это было первое мимолетное впечатление. Сергей сделал шаг, и член приблизился к Наде. Он был на уровне ее лица и Надя, конечно, понимала, что от нее хотят. Ей и самой хотелось лизнуть его, отодвинуть губами нежную плоть и погрузить его в свой рот. Но она этого не сделала, наоборот, словно не поняла, чего хочет от нее Сергей, отодвинулась вглубь кровати. Сергей потянулся к ней, взял за трусики и стянул их.

– Ммм, какая гладенькая. – Сергей провел рукой от живота по лобку и погладил набухающие губки. – Надя накануне предусмотрительно побрила свое тело, и теперь влагалище чувственно отзывалось на ласки. Надя чаще задышала, а Сергей начал целовать внутреннюю часть бедер, по сантиметру поднимаясь все выше. Надя чуть раздвинула ноги, приглашая его ротик доставить ей приятное. Она уже почти ощущала, как его язычок полижет ее пухленькие губки, а может и раздвинет их, погрузившись поглубже. Но поцелуи прошли мимо, поднялись по животу выше и… нежно и медленно начали осыпать грудь, дразня ее, каждый раз проходя мимо соска, когда Надя так надеялась что вот-вот сейчас и он получит долгожданную ласку. Возбуждение нарастало, сердце учащенно билось. Когда Сергей наконец-то взял ее сосочек в свой горячий рот и начал его посасывать, Надя затряслась от возбуждения и застонала. Она не сразу даже поняла, в какой момент пальчики Сергея погрузились в ее возбужденную щелку. Они доставляли массу наслаждения. Как давно Надя не чувствовала крепких нежных мужских рук. Ей даже казалось, что никогда не было так приятно. Она закрыла глаза, отдавшись во власть своего мужчины. Она стонала и извивалась в его руках. Когда он раздвинул ей ноги и вошел в нее, Надя закричала от испытываемых сладостных ощущений. Она никогда не кричала, даже стонала редко до этого времени. Что он с ней творил, как сумел доставить ей такое удовольствие? Он входил в нее и выходил, его руки мяли ее грудь. Надя, задыхаясь от возбуждения, ловила открытым ртом воздух. Ее руки хватали его тело, то приближали его, то отталкивали. Ей то казалось, что член маленький и она его почти не чувствует, то в другой момент он так ее заполнял, что его было слишком много.

– Какая ты замечательная, какая страстная! – Шептал ей Сергей на ушко.

– Да, еще, еще, – отвечала Надя, желая, чтобы он не останавливался и продолжал наращивать темп. Никогда, никогда она не испытывала такого возбуждения. Она так истосковалась по сексу и так неистово отдавалась своему мужчине! «Своему», – билась мысль, и оттого голову заполнял сплошной туман. Глаза затягивало влагой. Тело, наполненное страстным желанием, напряглось и, когда волна блаженства залила ее, казалось, разум отключился от неимоверного взрыва чувств. Сердце на мгновение остановилось, крик вырвался глубоко из груди. Надя, не контролируя себя, впилась ногтями в тело Сергея и потянула его на себя. Он накрыл ее своим весом. Ей было тяжело и приятно. Вот только воздуха не хватало. Она столкнула его с себя. Не то, чтобы столкнула, это было ей не под силу, но приложила усилия дав понять, что ей тяжело. Они лежали рядом, соприкасаясь руками, и удивительная нега разливалась по телу. Дыхание приходило в норму, сердце замедляло удары.

– Ты кончил? – Спросила Надя. Она ничего не замечала вокруг, погрузившись во всепоглощающую власть страсти. Она отдалась своему мужчине и наслаждалась. И это было замечательно.

– Да. – Восстанавливая дыхание, наклоняясь над Надей, ответил Сергей.

– В меня? – Поинтересовалась Надя.

– Да. Нельзя было?

– Не знаю. – Пожала плечами Надя. Она действительно не знала. Не следила за менструальным циклом. Незачем было.

Надя провела рукой между ногами. Вся промежность была мокрая и липкая. Надя засунула палец себе во влагалище. Оно было еще возбужденное, наполненное спермой, которая вытекала из него. Надя поднесла палец ко рту и облизала. Язык почувствовал приятный и забытый вкус секса.

Сергей приподнялся на локте и стал массировать Надеждину грудь. Он довольно сильно сжимал ее, а потом припал к соску и снова начал его то посасывать, то облизывать. Еще не отойдя от прежнего возбуждения, тело отозвалось новым желанием. Сергей погладил Надю, несколько раз проведя от шеи до колен, а потом остановился на влагалище, погрузив туда наверно пол ладони. Пальцев было так много, они так сильно заполнили все внутри. Надя раздвинула ноги, чтобы они чувствовали себя свободнее, ведь было так приятно ощущать их движения. А они то опускались, доставая до задней стенки, то поднимались, почти полностью выходя наружу, то производили круговые движения, то меняли направление, заставляя Надю затаить дыхание от новой волны удовольствия.

Она, наверное, кончила бы в его руках, так умело и быстро он ее возбуждал. Но он не дал. Сергей повернул Надю спиной к себе, помог подняться на коленки и вошел сзади. Сперма полилась по бедрам на постель. Возбуждение немного спало, но сменилось нескончаемым сладким наслаждением. Член ходил взад-вперед, терся о стенки влагалища и иногда доставал до какого-то места, от нажатия на которое волна боли и неимоверного кайфа пронизывала тело. Уходя вверх по телу, она ударяла в голову, отчего Надя вскрикивала и еще сильнее старалась насадиться на член, чтобы снова испытать такое же чувство блаженства. Сергей дразнился, уменьшая скорость или почти вытаскивая из нее член. Это не давало ей достичь оргазма. Нервное возбуждение, не находя выхода кидало тело в дрожь. Надя стонала и шевелила попой стараясь поймать ускользающий член.

– Не останавливайся, – просила она.

– Ты хочешь его?

– Да, да. Еще.

– Глубже?

– Да, так. – Ей было уже все равно как. Лишь бы он ходил в ней, лишь бы трахал и дал ей кончить.

Он внял ее призывам и засунул член так глубоко, как позволяла длина. Это было неожиданно. Надя попыталась отстраниться, но Сергей придержал ее за бедра и продолжил вгонять член до самого конца. Этот сладостный инструмент наслаждения почти выходил из нее, а потом врывался, чтобы повторить свои движения. Надя снова и снова билась попой о бедра Сергея и уже непонятно было, то ли это она так насаживается на член, то ли он с такой силой трахает ее. Надя забилась в руках Сергея. Конвульсивные сокращения мышц влагалища сдавливали член. Ощущая его упругость, Надя кончала раз за разом. Такого с ней еще не было. Сергей же не останавливался. Надины оргазмы так сильно его возбуждали, что он с каким-то звериным рыком продолжал ее трахать, вцепившись в ее бедра пока струя спермы не выстрелила и в очередной раз не заполнила ее. Только после этого он отпустил ее, и она уставшая повалилась на постель. Он, держась на локтях, целовал ее спину.

– Ты у меня такая замечательная.

И снова «у меня» подумала Надя, улыбаясь в подушку. Ну что это как ни любовь? За долгое время Надя была удовлетворена, и физически, и морально.

Уставшая и довольная, с каким-то до этого никогда не испытываемым чувством благодати обнимала она Сергея, поглаживая его разгоряченное тело. Он смог вернуть ее к жизни. С ним возникли такие волшебные отношения, на которые до этого она не была способна. И, конечно, он открыл новые сексуальные ощущения, которые до сих пор она не испытывала ни с кем. Как можно было быстро расстаться после того, как между ними такое произошло? Они валялись в постели, гладя друг друга, передавая нежными прикосновениями свои чувства, которые не выскажешь словами. Потом Сергей проводил Надю домой, обнимая по дороге. Расставаться им не хотелось, и они еще долго целовались в подъезде у двери.

Надежда сжимала в руке какую-то там по счету стопку коньяка и по ее лицу текли струйки слез. Первый свой сексуальный опыт с Андрюшей, несомненно, был важным и запоминающимся. Конечно, она берегла в своем сердце чувства первой любви. Но именно тот вечер с Сергеем Надя вспоминала и воспринимала как открытие в ней тех глубоких сексуальных ощущений, которые давали ей полноценное физическое и моральное удовлетворение. И никто ни до Сергея, ни после не смог затронуть скрытые даже от нее самой тайные сексуальные струны ее тела и души.

– Скотина, – вслух произнесла Надежда и тыльной стороной ладони размазала слезы по щекам.

Легла она не дождавшись Леши. Когда он пришел, она проснулась, но глаза не открыла. Сделала вид, что спит. Он лег рядом с ней. От него пахло спиртным и полевыми травами. Видать баня удалась. Конечно, он не был виноват в неуравновешенном состоянии, которое творилось в душе у его женщины последнее время. Он хороший, ее мальчик. «Ее» подумалось в уже засыпающем мозгу. Раньше в отношениях с Сергеем она была его. Так она себя чувствовала, так чувствовал Сергей, и считали все окружающие. Теперь в отношениях с Лешей, все наоборот. Леша считается ее. И это понятие, на вид не существенное, но такое важное, отражается в каждом моменте совместной жизни. С такими новыми для себя откровениями она уснула.

А когда проснулась, его уже не было. Это немного расстроило. Хотелось начать новый день вместе. Прикоснуться к любимому мужчине, обменяться поцелуями, посидеть за чашкой чая, пожелать друг другу хорошего дня. К тому же был выходной, а Надя уже привыкла, что обычно они проводят его вместе. Но работа есть работа и Надя даже была рада, что Леша уделяет ей столько внимания, пусть даже в ущерб их совместному времяпрепровождению. Где-то в мыслях второго плана Надя видела Лешу удачным бизнесменом, который обеспечивает их семью с тремя детьми. Да, да, именно тремя. Ведь Надя надеялась родить от него минимум двоих. Правда, он еще об этом не знал. Его финансовый успех позволил бы ей бросить работу, уделять больше времени детям и конечно себе самой. Такая любящая жена, заботливая мать и свободная женщина. Ну, относительно свободная. Романы на стороне в ее планы не входили.

Весь день Леша был занят. Ответил на телефон ближе к обеду. И то, сказал, «перезвоню» и «позже поговорим». Пришел он домой не совсем поздно и пьяным. Как могла судить Надя по его виду сильно пьяным. На ногах он держался, а вот пуговицы и замок расстегнул с трудом. На вопрос «Что случилось?» Леша отрезал «Ничего». А когда Надя предложила помощь, отвязался на нее: «Пошла вон. Сказал ничего не надо». Надя, конечно, сразу обиделась. Между ними такой грубости никогда не было. Она решила его не раздражать, а выяснения причины такого поведения оставить до утра, тем более, что вскоре Сергей должен был привезти Машу.

Леша прошел на кухню, по дороге стукнулся о косяк, и чуть было не упал, но удержался, водя руками по стенам. Надя услышала звук открывающегося холодильника, хлопанье дверцы шкафа. Леша что-то доставал, бросал на стол. Потом послышался звук открывающейся бутылки, и стало понятно, что Леша решил продолжить. Это совсем не было на него похоже. Надя забеспокоилась и решила все-таки вмешаться.

– Дорогой. Ну что случилось? – Спросила она и, подойдя, положила руку ему на плечо.

– Отвали. Уйди от меня. – Он дернул плечом скидывая ее руку и выпил залпом полстакана того самого коньяка, который накануне не допила Надя.

Зазвонил телефон. Надежда ответила. Это был Сергей. Он привез Машу и хотел, чтобы кто-нибудь вышел ее забрал.

– Что? Муженек звонит? – Пьяным и нервным голосом спросил Леша.

Сцены ревности Леша никогда не закатывал. До этого момента им не мешала прошлая жизнь. К тому же, Надя старалась повода не давать. Леша был настроен агрессивно. Ей ситуация была знакома и неприятна. В последние годы совместной жизни с Сергеем такое бывало часто. Надя решила уйти от скандала. Она как можно спокойней ответила.

– Пойду Машу заберу.

– Ммм…. А он знает, что она может и не его вовсе?

Надежду обдало жаром. Слышать такое от Леши было невыносимо. Во-первых, это было само по себе оскорбительно, во-вторых, Леша просто так бы не сказал. Значит, ему кто-то про нее что-то рассказал. Наверняка это и было причиной пьянки и такого поведения. Надя считала, да так оно и было, что их жизнь, до того, как они решили жить вместе, осталась в прошлом навсегда.

– Ты пьяный. Глупости говоришь. – Голос у Надежды все-таки дрогнул. Лицо покраснело.

– Ааа, краснеешь, когда врешь. – Леша помахал Наде пальцем. Да так, что чуть не потерял равновесие и не упал со стула. – Я все знаю, мне все рассказали…

– Кто? – Вырвалось у Нади. И это прозвучало как подтверждение его обвинений.

– Да ты даже не отрицаешь… – Леша взял бутылку со стола, отпил прям из горлышка, сморщился и облизался.

– Что не отрицаю? Перестань нести чушь. И перестань пить. – Надежда подошла с намерением отобрать бутылку, но Леша замахнулся на нее.

– А ну пошла отсюда. – Надя сделала шаг назад. Леша опустил локти на стол, руками обхватил голову. – Теперь я знаю, почему Серега пил.

– Дурак. – Выплеснула свою обиду Надя и пошла за Машей.

– Дурак. – Ужу сам себе сказал Леша, когда Надя вышла из дома.

Увидев мать, открывшую ворота, Маша выскочила из машины.

– А мне папа новую игру купил. – В ее руке была зажата фирменная коробочка с компьютерной игрой.

– Молодец папа, – со вздохом сказала Надя. Она помахала Сергею рукой, и тот тронулся с места.

Когда Надежда с Машей зашли в дом, Леша уже спал в прихожей одетый на диване, свесив руку и ногу. На кухне пустая бутылка коньяка лежала на краю стола так, что еще чуть-чуть и упала бы. В отличие от нее стопке и тарелке повезло меньше. Осколки от них разлетелись по всему полу. Видать Леша случайно зацепил их, когда вставал из-за стола.

Ночью Надежда спала плохо, прислушивалась, переживала. Она слышала, как Леша вставал, кряхтел, выходил на улицу. Так было полночи. Потом, наконец, все затихло. Наде удалось уснуть, но ненадолго. Ей приснился кошмар, и она открыла глаза. Сердце ужасно колотилось. В кулаках было зажато одеяло. В окне уже светлело. Ночь закончилась, а утро еще не наступило.

– Не спишь? – Раздался Лешин голос рядом с ней. Так близко и так неожиданно, что Надя испугалась теперь наяву.

– Нет. Ты меня напугал.

– Поговорить надо. – Ничего хорошего это не предвещало.

– Давай поговорим. – Леша присел на кровать рядом. От него разило перегаром.

– Ты меня обманула.

– В чем? Я не понимаю.

– Ты от меня все скрывала. Ты совершенно другая. Я тебя не знаю. Я в тебе ошибался. Ты, ты, ты шалава. – Последнее слово далось ему с трудом.

– Перестань меня оскорблять. Я этого не заслужила.

– Еще как заслужила. Ты лицемерка.

– Ну это слишком. – Надя села на кровати, закуталась в одеяло. – Давай рассказывай, кто тебя про меня и что наплел.

– Какая разница кто?

– Может и нет, а может и есть. Недоброжелателей у меня хватает. Могли и наврать.

– Пашу помнишь?

Имя распространенное, и откуда ей было знать кого имеет в виду Леша. Первое что пришло на ум. Водитель Паша, молодой, такого же возраста как Леша, работал у нее на фирме. Часто в офис заходил документы подписывать или забирать. Бывало, встречал Надю на территории, здоровался, иногда комплименты говорил. Потом был ПП, Павел Павлович. Сосед. Жил в том же подъезде, что и Надя с Сергеем, когда они квартиру купили. Мерзкий старик, хотя стариком он был относительно. Выглядел плохо. А на самом деле ему лет сорок было. Все к Наде клеился. Вылавливал ее вечерами в подъезде, когда Сергей в ночную смену работал. Этот мог всякого наговорить. Еще Паша жил на их же улице, на другой стороне, через три дома, на класс старше. Надя с ним почти не общалась. Потом этот Паша женился, и родители молодым дом на соседней улице купили. Да мало ли этих Паш?

– Какого Пашу?

Леша ухмыльнулся

– А что, не один у тебя Паша был? – Быстро вспомнить Пашу, с кем бы у нее были близкие отношения, Надя не смогла. На душе чуть стало легче. Значит, просто кто-то что-то наврал.

– Не было у меня никакого Паши. Наврали тебе.

– Хорошо если бы так. Но врешь ты. Я фотографии видел.

– Какие еще фотографии? – Никаких фривольных фотографий Надя никогда ни с кем не делала, разве что с Сергеем. Поэтому мелькнула мысли, что это Анжела не может оставить ее в покое и сделала наверно фотомонтаж.

– Сейчас покажу. – Леша пошел, принес свой телефон и показал Наде оцифрованные фотографии. – Узнаешь Пашу?

На одной из них была шумная компания, гуляющая у ее брата Андрея. Среди прочих была и Надя уже в подпитом состоянии. На другой, она была запечатлена в момент поцелуя с… Пахой. Конечно же. Как Надя сразу не догадалась?! По соседству с братом четыре года снимал комнату Паха, его все так звали, и он сам, поэтому с именем Паша Надя его не ассоциировала. И отношения, если можно так это назвать, у нее с Пахой были. А если конкретно, то при очередной ссоре с Сергеем она не отказала Пахе. Потом Надя еще пару раз к нему ходила, все так же, без обязательств. Вскоре он переехал в другой город и с тех пор Надя о нем ничего не слышала. Об этих фотографиях она ничего не знала. Да, в общем, в них не было ничего компрометирующего. Но отрицать, конечно, Надя ничего не собиралась.

– Да. Узнаю Пашу. – Сказала Надя, возвращая телефон Леше. – Я его не вспомнила, потому что раньше мы его именем не называли. Он для меня был Паха. Да и для всех тоже. Если ты про то, что я с ним спала, то да, было пару раз. У меня тогда тяжелые отношения с Сергеем были. А вот насчет, что он возможный отец Маши, так это чушь полная.

– Я не говорил такого. Просто этот Паша многое мне про тебя рассказал.

– Я его не видела много лет. И отношений у меня с ним не было. Что он мог там рассказать? Откуда он про меня знает? Это ерунда какая-то. – Наде так не хотелось, чтобы ее прошлое лезло в их отношения с Лешей. Она так старалась оградить его от всего, что было до… него.

– Мир тесен. И оказывается даже очень тесен. Этот Паша оказался в нашей компании в бане. И ты знаешь совершенно случайно зашел разговор о тебе. Вернее, о какой-то шалаве, которой он так восхищался. И представляешь, ею оказалась ты.

– Это бред. У меня с ним было пару раз. Потом он переехал, даже не помню в какой город. С тех пор я о нем ничего не слышала. Чтобы он ни рассказал, это его выдумки или ваше там кабелючье хвастовство.

– Да про тебя с ним он как раз много не рассказывал. Разве что понравилась ты ему очень. А вот про остальных да…, – Леша замолчал, задумался. Сидели, молчали. Первая не выдержала Надежда.

– Какая разница, что он там рассказал? Это было давно. Мы же договорились с тобой, прошлое оставляем в прошлом. Зачем сейчас все ворошить? У нас же все хорошо.

– Я тоже так хотел. Но я не ожидал такого бурного прошлого. Если честно, для меня это слишком. Да и прошлое не совсем прошлое. Оно никуда не ушло. Ты живешь в том же мире, с теми же людьми, с которыми трахалась. Мы с ними общаемся. Они наверняка смотрят на меня как на идиота. Просто я пришел в ваш круг очередным новым твоим любовником. Теперь я это понимаю.

– Ну что за глупости ты говоришь. Это совсем не так. – Надя подвинулась к Леше. Ей хотелось успокоить его, погладить.

– Отодвинься от меня. – Зло огрызнулся Леша.

– Ты же для меня особый. Я тебя люблю. Я хочу быть с тобой. Я никого кроме тебя не помню…

– Так я тебе напомню. Сергей, Андрей, Слава, Коля, Паша, Эдик. И это те, которых я запомнил. Да и Паха твой знает наверняка не всех. А сколько их еще было? – Имена были реальные. Откуда взялся этот Паша и как он узнал про всех этих мужчин? И как так получилось, что Леша с ним встретился? Какой-то злой рок, который не дает ей познать счастья в этой жизни.

– Но это все не важно. Я все оставила в прошлом. Есть только ты. Я хочу быть только с тобой. Этот Паша просто дерьмо. Мужчины не должны так поступать. Не надо его слушать.

– Ты права. Но он уже все сказал, а я услышал.

– Но ведь для тебя мое прошлое никогда не было тайной. Я от тебя ничего не скрывала. Ты не спрашивал, я и не рассказывала. Хотел бы знать, я бы рассказала.

– Я не хотел.

– Ну вот видишь. А сейчас что поменялось? Пусть оно остается там, где и было. Я тоже ничего не хочу знать о тебе до меня. Это не важно.

– О. По сравнению с тобой мне даже стыдно говорить о моем сексуальном опыте.

– Да какая разница. Сейчас есть только мы. Наши отношения.

– Да? А куда деть Андрюшу, который недавно к нам приезжал? Куда деть Сергея? Ну Сергей ладно, с ним я смирился. А Эдик? Есть наверняка другие в нашем окружении. О каком прошлом ты говоришь? Твое прошлое – это наше настоящее. Вот оно, вокруг, чего не коснись. Как ты вообще могла спать со всеми подряд? Андрюша, это твоя первая любовь? А когда с Сергеем жила, ты же ему изменяла направо и налево. Я вообще не понимаю. Я поверить не могу, что это все ты.

– Это не я. – Слезы навернулись у Нади на глазах. – Вернее конечно я. Но я давно другая. Все кончено. С тобой я изменилась.

– Да откуда я знаю? Как тебе можно доверять? Может ты и мне изменяешь? Вон Сергей постоянно у нас в доме. Может ты с ним трахаешься? Или с Эдиком. Вы же с ним вместе работаете. Может с Ромкой, Костяном, Кирюхой, – Леша называл всех подряд мужчин в их окружении. – Любой из них может оказаться твоим любовником. Да и я кто? Кто я?

– Ты мой муж. – Надя всхлипывала. Ее голос дрожал. – Мы же все уже решили. Мы поженимся.

– Зачем? Зачем мне такая жена?

Эти слова были последней каплей. Надежда расплакалась и упала лицом в подушку. Ужасная обида заполнила ее и искала выхода в слезах. Они душили и рыдания с силой вырываясь, сотрясали ее тело. И винить некого. Никто не виноват. Какой-то случай, который в один момент перечеркнул все надежды и мечты. И все навалилось. Все сразу. И на работе, и дома. Казалось, кто-то специально ждал, когда ее жизнь начнет налаживаться, а потом в одночасье разрушил, чтобы потешиться над ней. Надя каталась по кровати не в силах успокоиться. Силы уходили, а она все рыдала и рыдала.

– Мама, мама. Что с тобой? – Маша в пижаме прибежала к матери. Надежда не сразу смогла ответить.

– Ни…, ни.., ничего Машенька. Все в порядке. – Она потянулась к дочери, обняла ее хрупкие плечи. Погладила по голове.

– А Леша ушел, – с обидой в голосе сказала Маша. Снова у Нади задрожали губы, но она сдержала слезы на этот раз. – Он вернется ведь правда?

– А ты этого хочешь?

– Да. Он хороший.

– Тогда вернется. Обязательно вернется. – Надежде самой так хотелось себе поверить…

А через пару часов позвонил Эдик.

– Да, – ответила на телефон Надежда.

– Доброе утро.

– Доброе.

– Судя по голосу не очень. Бурная ночь?

– Нет. Что ты хотел? – Наде совершенно не хотелось сейчас с кем-нибудь общаться.

– Ты мне нужна. Срочно.

– Ну хоть кому-то я нужна. – Иронически произнесла Надежда больше самой себе, но Эдик услышал.

– Чего так? Что-то случилось?

– Случилось. Но давай не будем об этом. Не сейчас.

– Хорошо. Собирайся и приезжай.

– Куда?

– На работу конечно.

– А что там с Анжелой? Все уладилось?

– Не по телефону. Во сколько ты будешь? – Надежда задумалась. – Алло. Ты где пропала?

– Я, наверное, не смогу.

– Что не сможешь? Не понял.

– Я не смогу приехать.

– Да черт побери. Что у тебя произошло? – Эдик начал нервничать.

– От меня Леша ушел. – Повисла долгая пауза. Эдик молчал. – Ну что? – Наконец не выдержала Надежда. – Только не говори, что все это предвидел и так должно быть.

– Не скажу.

– И не говори, что ты меня предупреждал.

– Не скажу.

– А что ты скажешь? – Надю стала раздражать спокойствие Эдика, когда у нее все плохо.

– Скажу, что тебе надо отвлечься. Есть у меня на примете одно местечко. Там тебя вернут к жизни.

– Не хочу я никуда возвращаться. Мне Лешу вернуть надо.

– И Лешу твоего вернем.

– Еще не хватало, чтобы ты вмешивался.

– Не буду. Он просто скоро осознает, что без тебя ему белый свет не мил.

– Издеваешься?

– Совершенно серьезно. Я скоро перезвоню.

Перезвонил Эдик действительно быстро, буквально минут через десять.

– Да. – Снова ответила Надежда.

– Я тебе место заказал. В «Роднике».

«Родник» было название СПА комплекса, если так можно выразиться. Когда-то давно на краю города был родник, пользующийся спросом. Вода в нем всегда была холодная и вкусная. Люди выезжали туда на природу, жарили шашлыки, выпивали. Нашлись предприниматели, которые сначала сделали бассейн с проточной водой, потом взяли его под крышу, а после выстроили над родником здание. По мере запросов клиентов расширялось предложение различных услуг. В итоге там расцвел комплекс отдыха и веселья. Все в одном, но не для всех. Существовал закрытый клуб, членом которого быть было престижно и дорого. Члены клуба, своего рода хозяева, могли приводить с собой гостей, ну или иногда гости могли прийти без хозяев. Надя один раз водила туда делегацию, на заре своей работы в фирме, троих приезжих мужчин. Тоже Эдик договаривался. Надя подозревала, что он является членом клуба, но сам Эдик это отрицал. Все ей понравилось. В тот раз Надя покупалась в бассейне, попарилась в нескольких парилках и понежилась в СПА салоне. Потом гости оставили Надю играть в бильярд, а сами исчезли. Это было оговорено, у них была закрытая встреча, и с кем, ей знать было не нужно. Надя тогда хорошо играла, даже выиграла пару сотен долларов. А когда наигралась пошла в ресторан. К тому времени она уже проголодалась. К ней там подсел мужчина привлекательной внешности, и как оказалось довольно интересный. Наде поначалу было не до него, но вскоре позвонил Эдик и «отпустил» ее. И тогда… она не нашла причину отказать мужчине сначала выпить, потом потанцевать, потом снова выпить и потанцевать, а потом пройти с ним на третий этаж в гостиничный номер. Мужчина в постели тоже оказался интересным. Не столько сексуальным, сколько эмоциональным. Надя возбудилась, испытала море приятных ощущений, но так и не кончила, как он ни старался. Наверно он посчитал ее холодной. Впрочем, ей было все равно. Больше она его не видела.

Надя знала, что теперь там можно и наркотиками побаловаться, и мальчика заказать и в азартные игры поиграть. Узкий круг посетителей способствовал анонимности и сокрытию всех возможных услуг СПА комплекса «Родник» от широкой общественности.

– И как это, по-твоему, поможет вернуть мне Лешу?

– Это не для Леши, это для тебя. Ты мне нужна, срочно, в ясном уме и хорошей форме. О Леше не беспокойся. Все будет хорошо. Он вернется.

– Откуда ты знаешь?

– От тебя невозможно уйти. По крайней мере надолго.

– Это ты так меня поддерживаешь?

– Ну да.

– Плохо у тебя получается.

– Ну извини. У тебя друг есть? Такой, чтобы с ним можно было в «Родник» пойти?

– Эдик, ты совсем обалдел. Я тебе сколько раз могу говорить. Мне никто кроме Леши не нужен.

– Ну мало ли… Можешь подругу захватить.

– Что-то ты нынче очень щедрый. Это не к добру. Что ты задумал?

– Ничего. Работы много. А на кого мне еще положиться как ни на тебя.

– Я не знаю. Я сейчас не в том состоянии.

– Ну, ну. Перестань. Не хандри. Сходи, развейся. Отвлекись. Оставь мне твоего Лешу. Я решу твои проблемы.

– Не вздумай вмешиваться. Только хуже сделаешь.

– Хорошо. Как скажешь. Но завтра с утра я тебя жду во всеоружии.

– Ладно. Постараюсь.

– Пока.

– Пока.

Надя поехала в «Родник». Настроение было отвратительное, на душе противно, нехорошие мысли крутились в голове. Они вымотали Надю и обессилили окончательно. Конечно, Эдик, как всегда, был прав, надо было выйти из дома, отвлечься. Вот только никого с собой она брать не собиралась. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь узнал, что она «развлекалась» в «Роднике». Машину она тоже оставила дома. Вызвала такси.

На входе вежливый швейцар поинтересовался ее именем. Сверив его с базой данных, вежливо попросил пройти. Надя пересекла небольшой холл, в котором двое охранников делали вид, что ничего не делают. Кроме них на диванах сидели несколько женщин и мужчин. Видать каждый кого-то ждал. Отсюда по разделенным коридорам можно было попасть в разные секции заведения. Около каждого коридора висели веселые картинки с надписями, что ожидает посетителя, если он пройдет дальше. Рядом сидела милая девушка за столиком всегда готовая объяснить, что и где находится. Надя сама выбрала куда идти. Картинка лежащей женщины с голой попой, над которой завис березовый веник улыбающегося банника не оставлял сомнения, что там ожидает посетителей. В продолжение процедуры на другой табличке была изображена та же женщина в бочке со льдом трясущаяся от холода. Рядом с этим же коридором висела табличка с буквами «SPA». И самая крайняя табличка изображала ту же, теперь уже довольную женщину, лежащую в халате на диване со стаканом напитка в руках. Надю такой план вполне устраивал.

Она прошла в кабинку, разделась догола, закуталась в простынь и пошла в сауну, погруженная в свои мысли. Навстречу ей попались две голые разгоряченные девушки. Они были так заняты разговором и так смеялись, ничего не замечая вокруг, что чуть не сбили Надежду с ног.

– Ой, – воскликнула одна из них столкнувшись с Надей, уронив мокрую простынь на пол. – Извините.

– Ничего, – очнулась от своих грустных мыслей Надя. – Я тоже не смотрела куда иду.

Надя с завистью проводила взглядом девушку, чье молодое стройное тело излучало красоту и здоровье. Вторая тоже выглядела неплохо, но эта! Узкие плечи, тонкая талия, выделяющаяся попа, плоский живот, упругая грудь и гладкая кожа. Еще мокрые темные волосы, спадающие на плечи. Смех девушек очередной раз раздался, когда они уже скрылись из вида. «Да», подумала Надя. «А что им грустить? Молодые, красивые, сексуальные. Не бедные, раз здесь отдыхают. Еще вся жизнь впереди…»

Для начала Надя выбрала фито сауну с невысокой температурой. В этой комнате вдоль стены были сделаны отдельные отгороженные полки. Они были довольно широкие, и с порога трудно было определить какая из них свободная. Первые две оказались заняты, третья хоть и была пустая, но Наде почему-то не понравилась. На четвертую, которая располагалась в дальнем углу, она положила простынь и улеглась на твердую теплую поверхность. Тепло растекалось по телу, в воздухе стоял запах разнотравья. Если бы не было так жестко, то можно было бы лежать и лежать. «И почему не придумают поверхность помягче», – подумала Надя. Долго в этой комнате она не выдержала. Хотя было приятно, но мышцы затекали, и приходилось постоянно ворочаться. Следующий выбор пал на русскую баню. Она стояла отдельным небольшим деревянным строением, куда входил предбанник, парилка, небольшой холодный бассейн и та самая бочка со льдом. Из предбанника еле вышла распаренная женщина с красной кожей. Она поддерживала простынь, которая прикрывала ее только спереди. За ней в проеме двери стояла мощная женщина с большой отвислой грудью. На ней было что-то наподобие махрового полотенца на поясе и шапки на голове. Во всем комплексе был приглушенный свет, да и шапка прикрывала верхнюю часть лица, поэтому сложно было определить возраст парильщицы.

– Заходи дорогая. Погрейся пока. А я отдышусь, – приветливо обратилась она к Наде.

– А на картинке мужичек был нарисован. – Пошутила Надя.

– Будет тебе мужичек. – Вроде как тоже шуткой ответила женщина.

Уже в предбаннике Надежда почувствовала горячий насыщенный влажностью воздух. Вдоль всей стены шла деревянная резная лавка. На ней мокрыми пятнами отпечатались чьи-то голые попы. Надя сняла простынь и юркнула в парилку. Нагретое дерево издавало приятный смолянистый запах. В парилку могло вместиться человек десять, но никого не было. Светили две лампочки по углам, но так тускло, что дальние углы были едва различимы. Надя минут десять посидела на нижнем полке поджав ноги. Тело стало тяжелым, горячим. На коже выступил пот. Решив, что на первый раз хватит, она вышла в предбанник. Там сидела парильщица. Ее роскошная грудь теперь была скрыта махровым полотенцем, обмотанным вокруг тела, а шапка лежала рядом. Женщина выглядела ровесницей Надежды с короткострижеными волосами. «Я еще хорошо выгляжу», – отметила про себя Надя, глядя на совсем не привлекательное тело женщины.

– Чего так быстро? – Спросила женщина Надю.

– Только прогрелась. Сейчас отдышусь и пойду париться.

– А. Ты какой веник любишь, березовый, липовый, еловый?

– Березовый.

Женщина кивнула, одобряя выбор.

– Эх, банька. Она и тело, и душу согревает…, – лирически заметила женщина и вышла.

Надя посидела немного и пошла париться. На верхнем полке было жарко, но терпимо. Надя развалилась на простыне, раскинув руки. Горячим воздухом дышалось тяжело. Надя села, но под потолком кислорода, казалось, не было совсем. Пришлось переползти на полок пониже.

Открылась дверь. В баню зашел невысокий суховатый мужчина в возрасте, наполовину прикрытый простыней с двумя вениками в руках. Надя автоматически подтянула ноги, обняв руками колени, скрывая свою наготу.

– Вы ничего не перепутали? – Поинтересовалась она, думая, что мужик по ошибке зашел в женскую баню.

– Здравствуй красавица. Я банщик. Клава сказала, что ты хочешь, чтобы я тебя попарил. – Клава видать была та женщина, банщица.

– Да я как бы пошутила.

– Ну извини тогда красавица, что застеснял. Хотя тебе стесняться нечего. Все при тебе. Глаз радует. – Мужчина развернулся, намереваясь выйти.

– Вы куда? – Спросила Надя. Она ничего не имела против, чтобы ее попарил банщик.

– Ну, я так понял, что ошибочка вышла. – Мужчина снова повернулся к Наде.

– Все нормально. Я просто подумала, посетитель бани перепутал. – Надя опустила ноги, представ перед мужиком во всей своей оголенной красе.

– Ты к нам наверно редко заглядываешь?

– Не часто.

– Да не беда. Сейчас я тебя пропарю. Лезь на полок. И на вот, надень. – Банщик протянул смешную шапку. Надя снова легла на верхний полок, а банщик стал что-то бормотать, посыпал чем-то на камни, поддал жару. Пар с шипением устремился к потолку, а оттуда накрыл Надю жаром. Приятно запахло травами, все тело покрылось потом. Банщик начал разгонять пар вениками от которых горячий влажный воздух волнами обдавал уже разгоряченное тело и казалось проникал под кожу. Он тихонько бормотал разные присказки: «Баня без пара – что щи без навара. В бане помылся – заново родился». Он как шаман тряс вениками, совершая над Надей какой-то ритуал. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть жара. – Ну как красавица? Тепло ли тебе?

– Ох, еще как тепло, – отвечала Надя.

– Ну как ты себя чувствуешь? Может еще парку? Чуть-чуть, самую малость.

– Пар костей не ломит. – Вспомнила Надя поговорку.

– Вот это по-нашему. Это правильно. – Банщик поддал жару и замахал вениками. Надежда здесь же пожалела, что согласилась поддать парку. Ее накрыла такая волна жара, что кожу защипало. Было безумно жарко, но ее не обожгло. Воздуха резко стало не хватать, и она открыла рот, часто дыша. «Без веника баня не парит, а пар не жарит», – продолжал приговаривать банщик, и Надя почувствовала нежные прикосновения листьев. Сладкая нега наполняла тело. Наде казалось, что жар проникает глубоко в нее. А потом веник заходил по ней быстрее, где-то гладя, а где-то ударяя. Тело расслабилось настолько, что уже, казалось, растеклось по полку. А веник все ходили, и ходил по ней. Надя постанывала от удовольствия, а банщик приговаривал.

– Вот так милая, вот так хорошая. – Надежда подумала, что со стороны, если бы кто-то их слышал, то подумал бы, что они тут сексом занимаются, и улыбнулась таким мыслям. – Ну все красавица, вставай. – Услышала Надя слова банщика откуда-то издалека. – Услышать услышала, но вставать не спешила. – Да что с тобой? – Испугался банщик.

– Все хорошо, все нормально. – Надежда открыла глаза и попыталась слезть с полка. – Просто так хорошо…

– Давай, давай милая. Вставай, вставай. – Банщик поддержал Надю, которая на ногах стояла не совсем устойчиво, и вывел в предбанник. Она хотела сесть на скамейку, но банник не дал. – Холодная вода усталости не знает, – проговорил он и распахнул перед Надей дверь напротив той, в которую она входила. За дверью оказался бассейн с холодной водой. – Вот сюда, сюда. – Банщик довел Надю до ступенек, которые уходили в воду. – А теперь давай окунись.

Надежда опустилась на две ступеньки. Приятно холодом обожгло ноги. А потом Надя просто плюхнулась в воду с головой. Вода была не просто холодной, в ней плавали льдинки, которые кололи тело. Холод сковал конечности. Надя затаила дыхание и замерла. – А ну давай, давай вылазь, – обратился к ней банщик. – Он уже держал большое полотенце и начал тут же ее вытирать.

– Я сама, – взяв у него полотенце, сказала Надя.

– Ну хорошо. Так я пойду, если больше не нужен.

– Спасибо большое. Было просто замечательно.

Банник ушел, бормоча себе под нос очередную поговорку, а Надя пошла в душевую. На бочку с уже подтаявшим льдом, которая стояла около бассейна, она поглядела с опаской, подумав: «Как же в ней должно быть холодно».

Из душевой Надя вышла в банном халате и теплых тапочках на босу ногу. Стал выбор, либо назад, переодеться и пойти поиграть во что-нибудь, либо открыть следующую дверь. Картинка слева от нее обещала диван с напитками. Пить после всех банных процедур очень хотелось, так что это и решило выбор.

Следующее помещение представляло собой небольшое кафе. Выход в него был и из мужского отделения бани и из женского. В середине стояло несколько столов. По краям уровнем повыше располагались ниши на шесть человек, в которых находились по два диванчика напротив друг друга и между ними столик. Эти закутки были открытыми, но легко закрывались висячими цветными ленточками, которые были собраны по краям. Напитки Надя взяла в баре, сразу два: апельсиновый и мультивитаминный. Причем спиртного в этом баре не было, как заметила Надя. Столы посередине были пустыми, а вот по краям почти все места были заняты. Надя нашла свободную нишу и разлеглась на диванчике. На глаза попался круглый знак с красной окантовкой, внутри которого была надпись «NO SEX». Первая мысль была, что это прикол, но потом Надя все-таки пришла к выводу, что владельцы не зря его сюда повесили. Доказательством этого была пара, которую Надя не совсем хорошо видела из-за расположения, но не сложно было догадаться, чем они там занимаются. Длились их поцелуй и ласки не долго. Что-то заставило их сменить местонахождение. Может они увидели знак запрещающий секс в этом месте? Парочка в обнимку прошла через бар и исчезла за дверью, возле которой была табличка с кроватью и двумя парами ног, торчащими из-под одеяла. Чем занимаются в комнатах за той дверью сомнений не оставалось.

Вскоре ушли двое мужчин из ниши напротив. Их заменили три девушки. Надя сразу поняла, что пришли они сюда не для того, чтобы попариться в бане. Хоть на них и были халаты и тапочки такие же, как на Надежде, но не смытая косметика говорила, что они даже в душе не были, не то, что в бане. Да и вели они себя очень активно, смеялись, задевали друг друга. Вот у Нади после банных процедур сил осталось только потягивать сок из трубочки. Было такое приятное расслабление, только лежать и лежать без движения. Ну еще за посетителями интересно было наблюдать. Жаль только, мало кого было видно. Уже стакан из-под апельсинового сока стоял пустой на столе, а с мультивитаминным был меньше половины, когда к девушкам напротив присоединились те, кого они ждали. Понятно, что это были трое мужчин. Надя и не сомневалась, что они придут. Каждый сел к своей паре. При этом девушки обвили своих мужчин руками, ногами, начали целовать. Надежда однозначно определила девушек как проституток, которые здесь же принялись отрабатывать свои деньги. Справа девушка прикрывала своего партнера, поэтому не было видно точно, как продвигается процесс, но не трудно было догадаться, что она залезла мужику между ног и мастурбирует. Слева все выглядело намного откровеннее. Мужчина сидел с края, откинув голову на подушку, а девушка, вытащив из-под халата его член, сосала с таким удовольствием, словно это было ее самым любимым делом. Впрочем, скорее всего так оно и было. Надежда подвинулась поближе, опустила ленточки с одного края, чтобы ее не было видно, и стала наблюдать. Не могла же она пропустить реальное бесплатное порно. Когда девушка справа опустилась над членом своего партнера, Надя прыснула. Ей стало смешно, как девочки соблюдали порядок действий в своей работе. Взглянув на лицо мужчины, Надя еще больше заинтересовалась происходящим. Он был ей знаком. Нет не в интимном плане. Это был владелец конкурирующей фирмы. Причем интересы их фирм пересекались постоянно. И чаще конкурирующая фирма одерживала вверх, уж очень серьезные были у них покровители. Надежда внимательней присмотрелась к мужчине слева. Где-то она его тоже видела, но где и кто он такой, сказать не могла. Тогда ее внимание привлек естественно третий. Его частично прикрывал стол, нижнюю его часть, а все остальное прикрывала девушка. Она просто уселась ему на колени и при этом так ерзала попой, что вполне возможно уже насадилась на член. Запрещающий знак заниматься сексом явно не был способен остановить эту троицу. Не стеснялись они и людей, находящихся вокруг. К веселящейся компании подошел бармен и начал что-то говорить. Что он им там сказал, не было слышно, но после недолгого разговора раздался всеобщий смех, и дружная компания стала покидать нишу. И тогда Надя увидела третьего мужчину. Сказать, что она испытала шок, это ничего не сказать. Еще до того, как она осознала кто перед ней, дыхание остановилось вместе с сердцем. Она тупым, ничего не понимающим взглядом проводила всех шестерых до двери рядом с баром. И только когда дверь захлопнулась за последним из них, до нее дошло, она видела… Лешу. И вот тогда мир рухнул.

Она каким-то образом оказалась дома, кормила Машу. Даже о чем-то с ней разговаривала. А потом всю ночь лежала, уставившись в потолок. Утром Надежда встала и собрала дочку в школу. Но все это было как будто не с ней. Все проходило мимо ее сознания. Очнулась она, сидя на стуле на кухне, держа палец на кнопке выключения чайника. Чайник кипел давно, воды осталось на донышке, а Надя зачем-то не давала ему отключиться. Она одёрнула руку, дотронувшись до горячей поверхности чайника. Ожог и вернул ее в реальность. Перед ней на столе разрывался телефон. Звонил Эдик и уже десятый раз. А еще как оказалось, она звонила Леше. И судя по количеству попыток безуспешно. На очередной звонок Эдика она не ответила, но через минуту перезвонила сама.

– Черт побери! – Вместо приветствия закричал в трубку Эдик. – Ты где?

– Я умерла.

– Ты в своем уме? Ты что, пьяная?

– Нет.

– Приезжай немедленно.

– Я не могу. Оставь меня. – Голос ее звучал тихо, словно она действительно умирает.

– Надя, что с тобой? Тебе плохо? – Голос Эдика стал тревожный.

– Мне очень плохо Эдик. Мне так плохо.

– Ты где? Дома?

– Да.

– Ты одна?

– Да.

– Маша где?

– В школе.

– Я сейчас скорую вызову. Открой дверь.

– Не надо скорую. Она не поможет.

– Хорошо. Я выезжаю. Скоро буду.

– Зачем? Не надо.

– Вот и посмотрим надо или не надо. Чай ставь.

Надя ухмыльнулась, глядя на пустой чайник и красное пятно на руке в том месте, где она его коснулась.

– Уже вскипел. – Пошутила она сама с собой, после того как Эдик положил трубку.

Приехал Эдик быстро. И не один. Захватил с собой Марину.

– Ну заходите, – сказала Надежда, открывая калитку. Затем повернулась и пошла в дом. – А ее зачем приволок? – Не гостеприимно спросила она не оглядываясь.

– Я ничего никому не скажу Надежда Ивановна, – посчитала нужным оправдаться Марина, семеня за Эдиком.

– Ну и как ты себе это представляешь, если бы я к тебе домой один приехал как раз, когда ты со своим в ссоре. Не думаю, что это могло бы помочь восстановить ваши отношения.

– Их уже, похоже, ничего не восстановит.

Все вошли в дом. Надя провела гостей на кухню, налила чаю, достала конфеты.

– Ты иди там телевизор посмотри, – отправил Эдик Марину в другую комнату. – Ну что произошло? – Он взял Надежду за руку. Она руку не убрала, понимая, что это дружеский жест и не содержит под собой никаких намеков.

– Плохо Эдик. Все плохо. Леша от меня ушел.

– Давай по порядку. Может еще не все так плохо.

– Да куда хуже?! – Надежда начала рассказывать. Сначала про то, как Леша с друзьями в баню ходил, как приехал поздно. Как на следующий день уехал якобы на работу, хотя были выходные. Про то, что он случайно встретил Паху и тот ему рассказал про ее молодость. На этом Надя взяла паузу. Эдик посчитал, что это все.

– Ну это не повод для разрыва отношений. Ничего страшного не произошло. Неприятно, конечно, тем более он еще молодой, кровь в жилах играет, ревность мозг туманит. Можно понять его реакцию, но ты не переживай, он ни сегодня завтра вернется. Только сильнее любить будет после того, что узнал.

– Если бы так. Он ведь по шлюхам пошел. – Надя в сердцах заломила руки.

– Ну, ну. От этого ни ему, ни тебе хуже не будет. Да и откуда ты это взяла?

– Сама видела. Собственными глазами.

– Наденька, дорогая. Ну что ты такое говоришь? Где ты могла его видеть? Ведь ты из дома не выходила. – Эдик подумал, что с Надей настолько все плохо, что она это придумала.

– Не надо со мной так. Я в порядке. Голова на месте. Вчера видела, в «Роднике».

– Так ты все-таки туда пошла.

– Пошла. По твоему приглашению. Лучше бы дома осталась.

– Может тебе показалось. Заведение не для…, – Эдик замолчал, подбирая слова.

– Не для бедных ты хотел сказать?

– Ну вы с Лешей точно не бедствуете. А сказать я хотел, что не каждый может там отдыхать. Да ты это и так знаешь. А близких друзей у Леши, которые бы могли его туда пригласить, вроде нет.

– Ты что все про всех знаешь?

– Выходит, нет, если ты действительно видела там Лешу.

– Хотела бы я ошибаться, но я его как тебя сейчас видела.

– В номере столкнулись что ли?

– Дурак ты Эдик. В кафе они зажимались.

– А он тебя видел?

– Нет. Я за ленточками спряталась. Да вообще по-дурацки все вышло. Я напарилась и лежала, отдыхала, и надо же так случиться эти шлюхи прям передо мной расселись. Потом к ним мужики пришли и среди них мой Леша.

– И ты вот так напротив сидела и наблюдала как они там…, ну это, сексом занимаются? Извращенка, – то ли пошутил, то ли серьезно сказал Эдик.

– Да я бы там же с ума и сошла бы, если бы они при мне сексом занялись. Узнала я Лешу только, когда их выгнали, и они в комнаты пошли.

– Мм, – Задумчиво промычал Эдик. – Случайно не знаешь, с кем Леша был?

– Со шлюхой, это точно.

– Да я не про девочек. Что с ним за мужики были?

– Один владелец фирмы «Уютный дом». Другого не знаю, но где-то видела.

– А вот это уже интересно. Можно поподробнее.

– До этого значит, тебе не интересно было.

– Ну Надюша, не придирайся к словам.

– Да ничего сказать не могу. Сели напротив меня, как назло. Девочки начали им минет делать. Пришел бармен, что-то им сказал, и они ушли. Все на этом. Не пытай меня. И так противно все это вспоминать.

– Ну хорошо, хорошо. Не расстраивайся. У кого не бывает. Вернем мы тебе твоего Лешу. От таких как ты не уходят, по крайней мере, к шлюхам.

– Вот последнее обязательно было добавлять. – Эдик развел руками, показывая, что от правды не уйдешь. – И что-то ты добренький слишком. Ни тебе никаких нравоучений, ни те подколов по этому поводу.

– Ты не поверишь, но твое душевное равновесие и семейное счастье сейчас в моих интересах.

– А, тогда понятно.

В проеме двери показалась Марина. Она как ребенок выглянула из-за косяка двери.

– Вы кончили? – Спросила она и хихикнула.

– Сейчас, скоро, – ответил Эдик.

– Ну милый, я больше не могу ждать. Это так утомительно. – Она показалась полностью. Надя даже дар речи потеряла. Марина предстала перед ними в обтягивающей белой сеточке с вырезами. Ее грудь была оголена полностью. Между ног также был разрез, в котором было видно гладенькое блестящее от влаги влагалище. Судя по тому, что Марина облизала два пальца, она только что ими мастурбировала. Девушка крутанулась на месте, показывая свое, несомненно, шикарное тело. Спина тоже была голой. Эдик сглотнул. Надежда со смесью непонимания, изумления и зависти рассматривала это молодое сексуальное тело. Марина еще раз хихикнула, видя произведенную реакцию.

– Она у тебя что, совсем без тормозов? – Наконец спросила Надежда. За Эдика ответила Марина.

– Ну здесь же все свои. – Прозвучало это так естественно, словно ситуация обычная.

Надежда покачала головой.

– Да Эдик. Ты не перестаешь меня удивлять.

– Надежда Ивановна, простите его. Это все я. – Марина сложила губки бантиком и подошла к Эдику.

– Молодость. – С восхищением сказал Эдик. Марина села Эдику на колени, обвила шею руками и обратилась к Надежде.

– Разрешите вашим диванчиком воспользоваться. Я проверяла. Он такой мягкий. Не дожидаясь ответа, Марина жадно поцеловала Эдика в губы. Надежда, было, собралась отказать, но ее уже никто не слушал. Они продолжали целоваться, не обращая на нее внимания. Вместо отказа Надежда сказала.

– Маша часа через три со школы придёт.

– Мы по-быстрому, – отрываясь от Эдика, сказала Марина. Видя, что Надя встала со стула и собирается уйти Марина добавила. – Не уходите Надежда Ивановна, пожалуйста. Вы такая сексуальная. Ваше присутствие так возбуждает. – Надежда посмотрела на Эдика. Ему явно было все равно.

Марина лизала и целовала его лицо, шею, стащила с него свитер с рубашкой. Эдик же мял ее грудь и щипал по очереди соски. Соски у Марины были большие. Они возбужденно выделялись посередине коричневого круга. Надя даже увидела, как они выделили капельку белой жидкости, которую пальцы Эдика тут же размазали. Марина от этого постанывала, отрывалась от Эдика, закатывала глаза и снова возвращалась с поцелуями. Эдик опустил руку ей между ног. Девушка откинула голову назад и застонала еще громче. Потом она села на стол и раздвинула ноги так, чтобы Надя видела ее мокрое влагалище. Эдик продолжил возбуждать свою молодую партнершу. Он гладил по верху ее мокрые половые губы, слегка раздвигал их, не глубоко погружал пальцы, водил ими вверх-вниз. Надя разглядела клитор девушки. Он был большой по сравнению с Надиным. Когда Эдик касался его своими пальцами, Марина на мгновение затаивала дыхание, а потом с силой выдыхала. Она закусывала губу, стонала, то и дело закрывала глаза. Девушка много слышала о сексуальном либидо бывшей любовницы своего босса. И будучи сама страстной натурой она пыталась доказать, что ничуть не хуже Надежды. Глядя прям в глаза своему кумиру, Марина читала в них интерес и восхищение. Это вызывало чувство восторга от собственной значимости и возбуждало еще сильнее.

Эдик расстегнул ремень, спустил штаны, и Надя увидела его член в состоянии эрекции. Когда-то она видела его часто. Он доставлял ей море удовольствия. Тело само отреагировало. Наверно есть и такой вид памяти. В районе живота потянуло и внизу намокло. Эдик пристроился между ног девушки и его член медленно раздвигая влагалище пропал в нем. Марина застонала и так вцепилась в плечи Эдика, что кожа под пальцами побелела. Мокрый член почти полностью вышел и снова погрузился внутрь, издавая чавкающие звуки. И снова, и снова. Будь на месте Эдика незнакомый мужчина, вряд ли бы Надя так возбудилась. Да и не было бы ни с кем другим такой ситуации. Сам Эдик на Надю не смотрел, словно она и не стояла рядом. А Наде так захотелось оказаться на месте этой молодой наверняка свободной девушки. Чтобы ни о чем не думать, чтобы тебя не сдерживали никакие обязательства или моральные предрассудки. Захотелось просто отдаться во власть всепоглощающей страсти и трахаться до умопомрачения, ощущая мужской набухший член в своем теле. Марина кричала в приближении оргазма. Надя, видя, как член Эдика ходит туда-сюда в хлюпающей щелки, закусила губу. Одну руку она просунула под халат, лаская грудь, а другой теребила свой клитор. Наконец девушка схватила Эдика за бедра, несколько раз с силой притянула к себе, громко крикнула и облегчённо застонала, наслаждаясь оргазмом. Надя, дрожа от возбуждения, заставила себя запахнуть халат, и пошла в гостиную.

В гостиной были плотно закрыты теневые шторы, создавая приглушенный свет. Марина позаботилась. Надя села в кресло, рядом с аккуратно сложенными вещами девушки. Каждая из них была разглажена и лежала одна на другой в обратном порядке как ее сняли. Надя ради интереса начала их перебирать. Кружевные цветные трусики, такого же цвета бюстгальтер. Плотная маечка, под цвет кофточка. Плотные колготки. Вещи были хорошего качества, от них приятно пахло. Такой запах Наде не подходил, но ей нравилось, как им пахнут другие женщины.

– Как вам? – Спросила, входя в гостиную Марина. Она уже сняла свою сеточку, прикрывающую ее тело, и теперь была абсолютно голой. Надя в очередной раз восхитилась в меру накаченными мышцами и бархатной кожей девушки.

– У тебя хороший вкус. Красивое белье и вкусный запах.

– Спасибо. Вы не представляете как мне важно ваше мнение.

В гостиную следом за Мариной вошел Эдик. Его член все еще был в состоянии эрекции. Он взял его в руку и пару раз открыл и закрыл головку.

– Не хочешь присоединиться? – Спросил он Надежду, наконец, обратив на нее внимание.

– Нет. Вы и без меня не плохо справляетесь.

Девушка наклонилась, опустив локти на диван, подставляя свой красивый зад на обозрение Наде и во власть мужчины. Эдик встал на колени и принялся вылизывать и без того мокрое и возбужденное влагалище. Он водил языком по всей поверхности, раздвигал половые губы, вибрировал языком и помогал себе пальчиком. Марина выгнулась, часто дышала и постанывала от наслаждения. Потом Эдик поднялся выше. Он вылизал попу девушки и засунул туда пальчик. Он водил им по сторонам, углубляясь все дальше, пока палец не зашел на всю длину. Затем он его потихоньку вытащил и снова засунул таким же образом. С каждым разом палец входил в попу все свободнее и тогда Эдик засунул туда два пальца. Марине это явно нравилось. Она двигала телом, сама одну руку просунула себе между ног и мастурбировала клитор. Про Надю, казалось, забыли.

А она смотрела на эти ласки, удивлялась сама себе, что участвует во всем этом и возбуждалась. Ей даже казалось, что ее желание не уступает Марининому. А может, так оно и было. Надя, снова просунув обе руки под халат, ласкала себя и мастурбировала, ведь все равно до нее никому нет дела. Трусики под халатом мешали, и она их сняла.

Добившись того, что хотел, когда два его пальчика свободно чувствовали себя в дырочке девушки, Эдик поднялся и начал вводить вместо пальцев член. Он шел туго. Марина напряглась. Эдик начал двигаться потихоньку туда-сюда с каждым разом погружаясь глубже, пока не зашел до самых яичек. Марина к этому времени расслабилась и начала двигаться навстречу члену, издавая стон каждый раз, когда насаживалась на него. Анального секса у Нади не было давно, очень давно. Последний раз несколько лет назад, как раз с Эдиком. Считая такой секс особо интимным, она не хотела заниматься им с временными партнерами. Леша же относился к нему не с восторгом и сам не предлагал. Так что Надя, чтобы не шокировать своего избранника не настаивала. Попа отозвалась желанием на такое зрелище. Надя поддалась искушению и ввела в нее пальчик. Эдик двигался все быстрее. Его бедра все чаще шлепались о красивый зад девушки, отчего тот покраснел. Марина все громче стонала, все яростнее вибрировала пальцами на своем клиторе. Не отставала от нее и Надя. Она одной рукой трахала свою попу, другой тремя пальцами на всю глубину влагалище, доставая до задней стенки. Судя по стонам и крикам Марины, момент оргазма приближался. Надя испытывала такие же ощущения, следуя за чужим возбуждением.

– Да, да, да. – Тонко заскулила Марина. Эдик же в этот момент с особой силой воткнул член в ее попу и низко утробно зарычал..

Надино возбуждение достигло своего пика, пальцы обдало горячей жидкостью, и она кончила, перекрикивая Марину.

ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ

На работу Надя все-таки пошла. Сидеть дома неизвестно на что надеясь, можно с ума сойти. Бежать искать встречи с Лешей и пытаться мириться, тоже не вариант. Да и Эдик советовал пока не предпринимать никаких действий. Ему со стороны ситуация не нравилась, и он хотел прежде навести справки о новых Лешиных друзьях. Надя с ним была согласна. Она тоже чувствовала, что-то не так. У Эдика лучше получится узнать, что именно.

На работе Надежду встретили холодно. Она сразу это заметила. Натянутые улыбки, недобрый взгляд. И тишина. Нет, звуки, конечно, были. Кто-то переговаривался, шумела кофеварка, у кого-то чайник вскипел. Но все это намного тише, чем обычно. Словно народа поубавилось раза в три. Надя даже осмотрелась по сторонам. Все вроде на месте. И работают, не поднимая глаз. Обычно утренние полчаса все еще раскачиваются, попивают кофе, общаются. Так сказать, настраиваются на работу. А в это утро каждый сел на свое рабочее место и старался быть менее заметным. Некоторые даже бросив взгляд, опускали глаза, не поздоровавшись. Что-то происходило, и Надежда не была в курсе событий. Она прошла в свой кабинет. Все было так, как она и оставила. Может даже и уборщица не убирала. Хотя нет, пыли не было. Ее девочки, ее подчиненные затаились, не зная, чего ожидать. Надежда вызвала к себе старшую, которая в отсутствии начальницы частично выполняла ее работу.

– Вот Надежда Ивановна, тут все. – Сказала Дарья, выкладывая на стол две папки. – В принципе ничего нового… – Надежда не очень хотела вникать в работу. Она понимала, что в данный период, еще месяц минимум, особой работы не будет и ее отдел справится без нее.

– Даша, это подождет, я уверена у тебя все в порядке. Расскажи лучше, что здесь без меня произошло.

– Ну не знаю Надежда Ивановна. – Дарья отводила глаза. – Я ведь сама ничего не слышала. Только что другие говорят. – Девушка замолчала, то ли решив отмолчаться, то ли думая, как правильно передать чужие слова.

– Ну? И что говорят?

– Надежда Ивановна, да я даже не знаю, как вам об этот говорить.

– Ну, давай уже. Не тяни.

– Три дня назад Эдуард Андреевич поскандалил с Петром Семеновичем. Они так орали, что стены тряслись. – Дарья опять замолчала.

– Я что из тебя все вытаскивать должна? – Надя повысила голос.

– Не сердитесь Надежда Ивановна. Я только пересказываю, что другие говорят. Сама та я ничего не слышала. Меня здесь вообще не было. Я раньше на обед ушла, когда это случилось.

– Да поняла я, что ты сама ничего не слышала. Давай рассказывай уже. – Даша выдохнула, как обреченный человек вынужденный делать то, что не хочет и рассказала.

– Эдуард Андреевич сидел с Петром Семеновичем в кабинете почти с самого утра. Анжелика несколько раз к ним забегала, потом они нашу главбухшу дергали, начальников отделов. В общем, явно что-то серьезное обсуждали. Ближе к обеду они начали громко разговаривать. Там у них обстановка накалялась. А вы же знаете Эдуарда Андреевича. Он ведь никому не уступит. Потом и вовсе шумно стало. Они начали орать друг на друга. Да так громко. Петр Семенович кричал, что уволит Эдуарда Андреевича вместе с его гаремом. Несколько раз он вас шлюхой назвал, извините Надежда Ивановна.

– Ничего продолжай.

– Ну вот. Еще он обвинял Эдуарда Андреевича в растрате. Обещал его посадить. Обзывал по-всякому.

– А Эдуард Андреевич?

– Он тоже в долгу не оставался. Матерился по страшному. Потом греметь начали. Говорят, они стульями кидались. Что там творилось точно, никто не знает, но Петр Семенович вылетел из кабинета весь растрёпанный с порванным пиджаком и разбитым лицом.

– Ну и дела.

– Да. Такого у нас еще не было.

– И что теперь?

– Никто ничего не знает. Эдуард Андреевич ходит хмурый, ко всем придирается. Слово ему не скажи. Да никто и не решается. – Надя вспомнила предыдущий день, когда Эдик с Мариной посетили ее дом. Он совсем не выглядел расстроенным.

– А Петр Семенович?

– Он с тех пор и не появлялся.

– Весело здесь без меня.

– Да уж. И что теперь будет?

Вопрос, конечно, остался без ответа. И ясно стало только одно, что та самая размеренная жизнь, к которой Надя стремилась и которую почти выстроила, потерпела крах. И дома, и на работе. А еще стало понятно, что Надежда Ивановна вылетит из этой фирмы, как и грозила ей Анжела, как только Эдика скинут. Видать эта мелкая сучка уже тогда что-то знала. С такими не веселыми мыслями Надежда и явилось на утреннюю планерку.

На этот раз она пришла вовремя, но опять почти последней. Не хватало только самого Эдика. Ее место по правую руку от него оставалось свободным. Ее все-таки ждали, что не могло не порадовать. Напротив, как обычно сидела Анжела. Она смотрела куда угодно, только не на Надежду. В ожидании босса все сидели молча, делая задумчивый вид. Оглядев всех собравшихся, Надежда не увидела Марину. Из чего допустила, что «они сейчас трахаются где-нибудь в машине, а все их сидят ждут».

Опоздал Эдик ненадолго. Настроение у него было, как и описала Даша «Не подходи». Один из водителей пил уже вторую неделю, несколько человек болели. За что Эдик отвязался на начальницу отдела кадров. Мол, лучше смотреть надо, кого на работу принимаете. Один из экспедиторов перепутал документы, за что был оштрафован. Начальнику склада тоже досталось. Эдик увидел на территории, сгруженные не на месте доски под открытым небом, которые перегородили электрощит. При всем при этом Эдик не удостоил даже взглядом ни Анжелу, ни Надежду.

Полдня прошло в тишине и покое. Пару раз в отдел к девочкам заходила Марина. Надежда видела ее через окно кабинета. В облегающей офисной форме, которая подчеркивала ее бедра, талию и грудь, девушка вызывала зависть не только у Надежды. Правда Марина нацепила какие-то дурацкие очки, которые не просто ей не подходили, а придавали лицу отталкивающее выражение. Надежда даже заподозрила, что это было сделано намеренно, так они не вязались с хорошим вкусом девушки. На обед Надежда вышла одна. Она решила пройти до конца улицы. Там была не плохая столовая. Дешевая, и пользовалась спросом больше у студентов и рабочих. Менеджеры среднего и высшего звена этого района обычно ее не посещали, но первые блюда там были очень вкусными. А Наде как раз захотелось похлебать жиденького.

Время обеда неумолимого подходило к концу. Надя как раз доедала свой суп. Вдруг напротив нее села Анжелика. Аппетит у Надежды пропал сразу. Она положила ложку в тарелку, ожидая, что сейчас начнется скандал и внутренне напряглась. Анжела молчала явно волнуясь. Наконец она заговорила.

– Надя, ты меня прости. Я себя неправильно вела последнее время. – Сказать, что Надежда удивилась, ничего не сказать. Она зависла, не понимая даже как реагировать. Невозможно был поверить в серьезность этих извинений.

– Анжела, с тобой все в порядке? – Спросила Надя, чтобы потянуть время и как-то разобраться в ситуации.

– Да, да. – Спешно ответила Анжелика. – Все нормально. Просто мы расстались не по-доброму. Нехорошо получилось. Я виновата. – Вид у Анжелы был действительно виноватый. Но в искренность ее слов Надежда конечно не поверила. Что же должно было случиться, чтобы Анжелика так унижалась перед ней?

– Хорошо Анжелика, – сказала Надежда. – Я, правда, не совсем понимаю, что происходит. На тебя это не похоже. Но я принимаю твои извинения раз такое дело.

– Спасибо, – сказала Анжелика и встала из-за стола.

Надя задумалась. Ситуация, происходящая на работе, выглядела все запутаннее. Что там творил Эдик, в какие игры играл, и какое место во всем этом он приготовил ей, Надежде? Ясно было, происходило что-то очень серьезное и, скорее всего, Эдик побеждал, раз Анжела так себя повела. Надо было все выяснить, поговорить с Эдиком.

Он как раз попался ей в коридоре.

– Эдуард Андреевич, у вас есть минутка? – Спросила Надежда. Эдик остановился, перевел взгляд на Надежду, продолжая думать о чем-то своем и после небольшой паузы ответил.

– Надежда Ивановна, идите работать. Сейчас не до вас. – Сказал он это не совсем дружелюбно. В духе его настроения. И это услышала не только Надежда, но и немногочисленные окружающие. Когда Надя взглянула на них, те поспешили отвести глаза и убраться, не желая вмешиваться.

Так ситуация не прояснилась и до конца рабочего дня. После работы Надежда забрала Машу и поехала к маме. Дома сидеть было неохота, а бабушка по внучке давно соскучилась. Бабушка есть бабушка. Она накормила их пирогом, рассказала про всех соседей, ругала местных алкашей, а при прощании сунула в руки соленья и пакет со сладостями.

Так получилось, что домой Надя возвращалась не совсем прямой дорогой. Участок был перекопан, и пришлось объезжать несколько кварталов. Новый маршрут проходил мимо работы. Остановившись на красный свет на светофоре, Надежда заметила, что машина Эдика до сих пор припаркована около офиса. Да и свет в окне на втором этаже явно горел в его кабинете. Недолго думая, Надежда свернула на парковку, посчитав это как раз подходящим случаем поговорить с Эдиком по-свойски. На входе охранник действительно подтвердил, что шеф еще на работе. Надежда оставила Машу в фойе смотреть телевизор, а сама поднялась наверх.

Во всем офисе был выключен свет. Лишь подсвечивались лампы аварийных выходов, да свет уличных фонарей, проникая снаружи, позволял хоть что-то видеть. Когда коридор начал светлеть от лучей, пробивающихся через жалюзи в кабинете Эдика, Надя услышала голоса. Говорили мужчина и женщина. Подойдя ближе, стало ясно, что голоса принадлежат Эдику и Анжелике. Надежда замедлила шаг и тихонько подошла к кабинету, заглянула в щель между не плотно закрытыми жалюзи.

Анжелика сидела напротив Эдика через стол. Выглядела она не важно. Растрёпанные волосы, воспаленные глаза. Она уже не плакала, но шмыгала носом и платочком промакивала лицо.

– Прошу вас Эдуард Андреевич. Я все поняла. Я изменюсь…

– Ну хватит, – небрежно отвечал Эдик, развалившись по-барски в кресле. – Сколько можно сырость разводить? Это ничем не поможет. Зачем ты мне нужна? Чтобы подставить в самый неподходящий момент?

– Такого не будет. Клянусь. – Анжела приложила руки к груди. – Я буду вам предана. Я для вас все сделаю. Я докажу. Дайте мне шанс. – На нее больно было смотреть. Это была совсем не та Анжелика, которую знала Надежда. Ни грамма гордости, ни заносчивости, ни уверенности. Все это заменило какое-то самоуничижение, сквозившее в каждом слове.

Эдик на миг задумался. Наде даже показалось, что он внял мольбам Анжелике.

– Шанс говоришь? Будешь предана только мне? – Анжелика закивала головой. – Сядь на стол. – Та нерешительно села. – Дай руку. – Анжела подала. Эдик взял ее за руку и потянул. Анжелика едва успела поднять ноги, как Эдик протащил ее по гладкой столешнице на другую сторону. Она оказалась лицом к лицу со своим босом. – И почему я тебе должен верить?

Анжелика расстегнула пуговицы на кофте и скинула ее на стол. Потом проделала то же самое с легкой рубашкой, выставляя напоказ большую грудь, зажатую в бюстгальтере. Но в следующий миг и бюстгальтер полетел поверх снятой одежды, выпуская на волю два таких приличных шара с ярко выделяющимися сосками. Надя должна была признать, что топлес Анжела смотрелась восхитительно. Не зря заплатила круглую сумму за искусственные сиськи. Анжелика полуголая смотрела в глаза Эдика, но тот не трогался с места. Тогда Анжела опустилась, и Надя потеряла ее из вида. Книги на столе загораживали. Пришлось Наде пройти до другой стороны кабинета, но и там почти ничего не было видно. Лишь по благостному выражению лица Эдика, да движению головы Анжелики, можно было догадаться, что она делает минет. Так продолжалось несколько минут. Надежда уже собиралась уйти, когда Эдик поднял Анжелику с корточек и расстегнул ей брюки. Анжела стянула их вниз и села на свои вещи на столе, расставляя ноги. Эдика что-то не устроило. Он снял ее со стола, повернул к себе спиной и наклонил. Анжелика уперлась локтями в стол, подставляя Эдику свой зад. При этом она скинула на пол все, что ей мешало на столе. Надя вернулась на прежний наблюдательный пункт, достала телефон и включила видеозапись. Через жалюзи картинка была не важная. Да качество и не нужно в подобной ситуации. Достаточно было, что понятно кто и чем занимается. Зачем это было Надежде? Так, на всякий случай.

Анжелика, наклонившись над столом, оказалась напротив Надежды. Ее волосы растрепались совсем и спадали на лицо. Анжелика резким движением головы или одной рукой постоянно закидывала их назад. Ее грудь болталась в такт движениям Эдика. Она свисала так низко, что соски терлись о стол. По лицу девушки было видно, что совершаемое ею действие не доставляет ей удовольствие. Скорее наоборот, лицо выражало смесь покорности с обреченностью. Надежда поймала себя на мысли, что ей не жалко Анжелику. Будь бы она на месте Эдика, скорее всего она бы не стала принуждать к сексу свою давнюю соперницу, показывая власть над ней, но она прекрасно поминала, почему это делает Эдик и не осуждала. Эдик набирал скорость, все яростнее вгоняя член в женское тело. Надежда видела это по тому, как двигалась Анжелика. Самого Эдика она видела только от пояса и выше. Вскоре половой акт видать начал приносить приятные ощущения обоим действующим лицам. Анжелика открыла рот, часто дыша, закатывала глаза, а Эдик начал хлопать ладонями по ее голым бедрам. Хлопал он сильно и больно. Это можно было судить по хлесткому звуку и гримасам на лице девушки.

И здесь Анжелика остановила свой взгляд как раз на том месте, где стояла Надежда. Заметила ли девушка, что за ними наблюдают? Увидела ли камеру их снимающую? Узнала ли кто стоит за стеклом? Наверняка нет. Как можно было что-то разглядеть через жалюзи в темном коридоре? Но Надежде казалось, что ее давняя соперница смотрит ей прямо в глаза, почти не мигая, не подавая Эдику вида, что заметила слежку. А тот трахал ее, ничего не подозревая.

У Анжелики задрожали губы, глаза наполнились слезами. Она стонала, то ли действительно от приятных чувств, то ли симулировала, а у самой слезы капали на стол. Вот теперь Наде стало жалко свою соперницу. Какие чувства испытывала Анжелика в этот момент? Что ее подвигло на такие унижения? Надя выключила запись, чуть отодвинулась от стекла, но уйти не смогла. Не сейчас. Она должна досмотреть этот уничижительный акт. Она пришла сюда за ответами, и она их получит, хотя бы частично. А что до моральных принципов, так в подобной ситуации могла бы оказаться и сама Надежда. Только вместо Эдика ее бы трахал Петр Семенович. Разве тот этого не хотел?

А Эдик к тому времени решил, что не будет кончать в Анжелику. Он вытащил из нее член, развернул ее и надавил на плечи. Анжела покорно снова опустилась на корточки и взяла в рот. Эдик с ней не церемонился, он продолжил вгонять свой член ей в горло так же, как вгонял до этого во влагалище. Анжелика кряхтела, задыхаясь. Эдик крепко взял девушку за голову, упер в стол и не давал ею двигать. Надежда даже подумала, не стоит ли вмешаться? Но Эдик в этот момент вытащил свой орган изо рта Анжелики и забрызгал спермой ее лицо. При этом он стучал членом по ее губам, щекам, глазам. Стучал сильно, прям шлепал.

Акт, который преследовал не столько сексуальное удовлетворение, сколько физическое и моральное наказание, закончился. Застегивая ремень, Эдик спросил.

– А теперь? В силах твои обещания?

– Да, конечно. – Анжелика своей рубашкой вытерла сперму и слезы с лица, с груди, потом со стола.

– А если я тебя постоянно буду трахать? Согласна?

– Согласна.

– А под клиентов ляжешь?

– Эдуард Андреевич, – слезы снова побежали по ее лицу. – Я все сделаю. Только я хочу быть полезной. Хочу быть для вас нужной. Мне очень не охота, чтобы вы растоптали меня и выбросили. Ведь я не только трахаться могу.

– Хорошо. Завтра поговорим. Одевайся.

Анжелика завернула рубашку в полиэтиленовый мусорный пакет, надела бюстгальтер, сверху кофту. Больше Надежда не ждала, боясь разоблачения, и вернулась в фойе.

Маша смотрела какой-то канал, связанный с модной одеждой. По подиуму ходили красотки со счастливым выражением лица в белых платьях. Все невесты как на подбор, стройные, высокие. Ну как на таких не жениться!? Надежда взяла дочку за руку, попрощалась с охранником и вышла.

– Мам, а где твое платье? – Спросила Маша, когда они уже были дома.

– Какое платье? – Не сразу поняла Надежда.

– Свадебное платье. Ты же была невестой?

– Нет, дорогая. Не была.

– Как? – Удивилась Маша. – Ты не была папиной невестой?

– Нет, не была.

– Почему?

– Так получилось дочка.

Так получилось. Почему? Надя сама бы хотела знать ответ на этот вопрос. Их роман с Сергеем с самого начала был бурный, полный страсти и нежных чувств. Надя до этого не встречала такого близкого человека. Казалось, что только они двое могут понять друг друга, закрыть глаза на недостатки, на прошлое, какое бы оно ни было. Сергей просто вырвал Надю из болота депрессивный мыслей. Рядом с ним ушли все чувства страха, апатии, брезгливости к себе самой, разочарования. В короткий миг он завоевал ее сердце. Надя отдалась ему вся, какая есть, и душой, и телом. Она доверилась ему и наслаждалась его заботой и лаской. Снова радости жизни вернулись к ней. Она вновь расцвела.

Мама была довольна, что к дочке вернулось хорошее настроение и улыбка. У Нади восстановился аппетит, она начала краситься, следить за собой. Все хорошо и замечательно.

Надежда влюбилась, как ей казалось первый раз в жизни и навсегда, как бы это странно не звучало. Мысли ее были только о Сергее. Она жила чувствами, которые он в ней вызывал, общалась его словами, высказывала его суждения за свои. Ей даже казалось, что она чувствует как он. Все свободное время они проводили вместе. С работы он спешил к ней. Чаще забирал гулять на улицу, после чего они шли к друзьям или к нему в комнату. В любом случае продолжением была бурная страсть обуреваемая обоими.

Наде вспомнился их секс в дровнике. На том месте, где позже пристроили комнату. Была зима. Поздний вечер был по-зимнему теплым. Только что прошел снег и взошедшая луна, отражаясь от белого покрывала, ярко освещала все вокруг. Немногочисленные гости допивали вторую бутылку водки. Сергей с Надей выпили по чуть-чуть, «для согрева». Сергей сидел за столом рядом с Надей и гладил ее по ноге, все пытаясь незаметно просунуть руку в трусики. Надя же хоть и была в юбке, но под ней были две пары теплых шерстяных колготок, поэтому ее забавляли попытки Сергея. Ведь у него все равно не было возможности снять их при всех не заметно. А то, что он гладил по верху, так Надя почти и не чувствовала. Хотя надо признаться ее возбуждала сама игра. Когда очередная попытка и безразличие Надежды не дали ожидаемого результата, Сергей встал из-за стола и потянул Надю за собой.

В сенях Сергею удалось залезть Наде под одежду, ласкать руками спину, живот, грудь. Руки были прохладные, но возбуждение нарастало. Чуть приспустив и отодвинув колготки его шаловливые ручки, все-таки добрались, куда он хотел. Между ног давно уже было влажно, а от его рук и вовсе намокло. Надя выправила из ширинки его член и водила рукой туда-сюда, с удовлетворением ощущая, как он поднялся, стал твердым, а Сергей чаще задышал ей в ушко. Но довести друг друга до оргазма им не дали. Гостям требовалось покурить, и они в приподнятом настроении вывалились в сени. Сергей с Надей, слыша их за дверью, едва успели заправить одежду. Влюбленные вынуждены были ожидать, когда те уйдут. Но, похоже было, гостям и в сенях было нормально. Уходили одни, их замещали другие. Тогда Сергей, взяв Надю за руку, вывел ее на улицу и повел по тропинке. Надя думала, что он ведет ее в баню, но Сергей дотуда не дошел, свернув в небольшой дровник. Тот был под крышей как раз перед баней. Была середина зимы и половину дров уже использовали. По периметру дровника выше роста еще были дрова, а внутри уже было пусто. Образовался темный коридор, в котором свободно могли разместиться два человека. Туда Сергей и затащил Надю. Причем вход в этот коридорчик был не со стороны тропинки, так что их сразу и невозможно было заметить. Сергей так возбудился, что, недолго думая спустил Надины колготки до самых колен и развернул ее спиной к себе. Надя наклонилась, обеими руками оперевшись о твердые чурки. Потом оказалось, что две занозы загнала, одну в ладонь, другую в палец. Но тогда она это не почувствовала. Чувства возбуждения, задора и холода выбрасывали в кровь адреналин. Сергей вошел в нее сзади. Так быстро и глубоко, что она отодвинулась. Но он схватил ее за талию, прижал к себе и уже не отпускал. Юбка мешала, все время сползала на оголенную попу. Пришлось держать ее одной рукой. А Сергей трахал все быстрее, все яростнее. Было очень приятно ощущать его внутри, чувствовать его возбуждение, осознавать, как он ее хочет. Во дворе зашумели. Кто-то из компании вышел на улицу. Послышался мужской шепот и девичий сдержанный смех. Вскоре они затихли, зато послышался хруст снега под ногами. И он приближался. Парочка явно шла по направлению к дровнику. Надя схватилась за колготки и хотела выпрямиться. Ей совсем не хотелось быть застуканной в таком виде. Но Сергей не дал. Он одной рукой надавил Наде на спину, а другой, взяв крепко за живот, подтянул к себе. Надина голова так низко наклонилась, что волосы достали земли, подметая ее в такт движениям. Сергей замедлил темп, но останавливаться не стал. А парочка, судя по скипу снега под ногами, уже была совсем рядом. Парень прошел первым, буквально в метре от Надиной головы, задел дровник, открыл дверь бани и, нашарив выключатель, включил свет. Теперь со стороны входа в баню Надю с Сергеем было очень даже видно. Хорошо парень не обернулся. Зато девушка идущая следом обратила на них внимание. Она хихикнула и закрыла за собой дверь. Наде стало стыдно, но разве та девушка сама не затем же шла в баню, чтобы ее трахнули?

– В тебя можно кончить? – Спросил Сергей. Он не следил за месячными своей партнерши и боялся, что та залетит. Ведь они не предохранялись.

– Нет.

– Тогда возьми его.

Сергей отпустил Надю. Она повернулась и присела на корточки. Член был такой мокрый, напряженный, головка большая, бугристая. Надя буквально только облизала ее и прижала языком к небу, как та взорвалась фонтаном. Надя сглотнула сперму, потом медленно облизала член, вытащила его изо рта и еще раз проглотила остатки. Несмотря на то, что в тот раз она сама не испытала оргазм, было очень приятно. Она радовалась, что ее любимый так сильно ее хочет, что готов заниматься с ней сексом и испытывать оргазм где угодно. К тому же она так возбудилась, что удовлетворяя себя той ночью, кончила несколько раз.

Сергей был без ума от своей подруги. Ему казалось, что всю жизнь он искал именно ее. Она была открыта, нежна, даже по-детски наивна. В ней не было коварства, расчетливости. Она не врала и не пыталась оправдаться. Когда речь заходила о прошлых отношениях, Надя была даже более доверчива к Сергею, чем он к ней. Она отвечала на все его вопросы, рассказывала без утайки обо всех друзьях, сексуальных партнерах, о своих чувствах к ним, которые остались далеко в прошлом. Конечно, это вызывало ревность в душе Сергея, а порой приносило боль или неприятные ощущения, но в то же время говорило о полном доверии и любви между ними. Сергей должен был признать, что сам далеко не все рассказывал о себе. В каких-то связях ему было стыдно признаться, а что-то он утаивал, потому что считал очень личным. Все Надежды связи представлялись какими-то правильными. Она имела их, потому что хотела жить, любить, наслаждаться чувствами, которыми одарила нас природа. А разве кто-то поступает иначе?

Совсем иначе считали родители Сергея. Узнав, в кого влюблен их сын, они категорически решили противостоять их отношениям. В их глазах распутная и гулящая девка была не пара их мальчику. И то, что Сергей на тот момент был самостоятельным молодым человеком, не имело никакого значения. Откуда было знать Надежде и Сергею, что между их родителями не однократно состоялась целая серия тяжелых разговоров, в результате которых все, то есть Надеждина мама и оба родителя Сергея очень сильно поссорились и решили, что их детям необходимо расстаться.

Результат не стал себя долго ждать. Будучи влюбленным в Надежду Сергей и слушать не пожелал от родителей никаких нравоучений и, разругавшись, перестал с ними общаться. Он посчитал, что они не имеют никакого морального права осуждать его подругу. Сергей помнил скандалы между самими родителями и их взаимные обвинения в изменах. Сколько их было!? Это было не его дело. Отец, например, вообще почти год жил с другой женщиной. Мать все это время плакала и обзывала его по-всякому. Сама она тоже была не святая. Будучи маленьким, он просыпался от криков отца, когда мать приходила поздно. А пару раз он искал ее полночи, видать вытаскивал из чужой постели и тогда скандал не ограничивался несколькими днями. Были даже периоды, когда родители собирались разводиться и только непонятным чудом сумели сохранить семью. И после всего этого, как могли они диктовать ему кого любить!

О причине ссоры с родителями Сергей ничего не сказал, но Надя чувствовала, что косвенно причастна к этому. Влюбленные все больше времени проводили вместе, встречались почти ежедневно. Все чаще Надя сама приходила к Сергею. Зачем ходить туда-сюда и терять время. Им было чем его занять. Они пили чай, общались, занимались сексом. Бывало или к Сергею, или к его соседу приходили друзья. Надя на правах хозяйки готовила на стол. На этих же правах она устроила скандал мужчинам и выдраила всю квартиру. Они, конечно, помогали, попробовали бы не помочь. Все чаще Надя задерживалась у Сергея и приходила домой позже оговоренного с мамой времени. Это вызвало ворчание или открытое недовольство. Мама понимала, что теряет влияние на дочь, отчего их отношения становились все натянутее. Наде надоедали вечные мамины придирки, ее уже не скрываемое негативное отношение к Сергею. Ситуация накалялась.

И тогда мама нашла с кем познакомить дочь. На свой день рождения она позвала гостей. Среди приглашенных была бывшая мамина коллега с мужем и сыном. Сын был старше Надежды на три года. Какой-то заучка с большим потенциалом. Он работал в научной лаборатории и подавал большие надежды. Парень был долговязый, короткостриженый, в больших очках, которые придавали ему умный вид. Звали его не редким именем Александр. Конечно же, его посадили рядом с Надеждой, так сказать, ухаживать за ней и веселить. Александр оказался никудышным кавалером. Ухаживать он не умел, был чересчур молчаливым и застенчивым. За столом родители то и дело расхваливали то Надежду, то этого самого Александра. Про себя Надя узнала, что она скромная, старательная, умная девушка. Еще, что она любит читать классическую литературу, смотреть лирические фильмы, заниматься домашней работой и готовить всякие вкусности. Наверно это были основные достоинства, которые должен был оценить либо сам ее будущий кавалер, либо его родители. Качества Александра были под стать Надеждиным. Он был умным, начитанным, добрым. Еще почему-то весомым плюсом считалось, что у него до сих пор не было девушки. Его мама сообщала это всем заговорщицким голосом в упор глядя на Надю и игриво строя ей глазки. В общем, Надежда чувствовала, что ее принимают за какую-то девочку подросткового возраста, которую посадили за парту с очень скромным мальчиком, и теперь им предстоит просидеть вместе до конца учебного года. Вскоре все пошли танцевать. Конечно по парам. Александр пригласил Надю. Он взял ее за талию, хотя это громко сказано. Просто прикоснулся к ней с двух сторон. Они оказались на таком расстоянии, что даже руки ему на плечи положить было проблематично. Ситуация начинала раздражать. Танцевать, конечно, находясь на расстоянии вытянутой руки, было невозможно. «Взрослые» глазели на них и многозначительно улыбались. Надежде это порядком надоело, и она пошла в свою комнату. Оттуда она услышала, что ее уход был принят за стеснительность, что повышало ее ценность. Более дебильной ситуации представить было сложно.

Представить сложно, но она все-таки произошла. Гости надолго не задержались. Сначала ушла одна пара, вскоре вторая. Остались только те, что с сыном. И тут мама заявила, что пойдет прогуляться вместе с ними на часок другой, а «вы тут ведите себя хорошо». «Вы» оказался Александр и, собственно, сама Надя. То есть родители решили их оставить одних в квартире и свести таким образом. На что рассчитывали родители того парня? Что их маменькин сыночек соблазнит Надю? На что рассчитывала мама самой Нади, зная свою дочь?

Александр, получив «инструкции по соблазнению», вошел в комнату Нади с самыми серьезными намерениями и сел рядом на кровать. Надежда сидела с наушниками и слушала музыку.

– Ты мне нравишься, – сказал он. – Я не очень умею с девушками общаться. Так что извини, если что не так. – В отсутствии родителей он казался более решительным.

– За что тебя извинять? Ты же ничего не сделал. – Александр подвинулся, не понятно с какими намерениями.

– Вот ближе не надо, – отодвигаясь она подальше. Повисла пауза. Надя решила, что кровать последнее место, где бы она хотела общаться с этим странным парнем.

– Пойдем чай, что ли попьем? – Предложила она. – Нам там тортик наверно оставили.

Половина торта действительно стояла на столе. И чайник еще не успел остыть.

– Я этот торт для тебя выбирал. – Сказал Александр. – Мне сказали, ты любишь шоколадный.

– Да. А кто сказал?

– У твоей мамы спросил.

Дальше последовал разговор ни о чем. Парня серьезно подготовили к встрече с Надей. Он многое о ней знал. Это было даже как-то нечестно со стороны мамы рассказывать о дочери чужому человеку. Неужели мама всерьез думала, что он может заинтересовать Надю?

Торт был вкусный, и они допивали уже по второй чашке чая. Зазвонил дверной звонок. Это оказался Сергей. Надя предупреждала его, что в тот день из-за дня рождения мамы они не встретятся, поэтому его появление было неожиданностью.

– О. привет, – удивилась Надежда. Он зашел, они поцеловались. Сергей выглядел напряженным.

– Ты одна? – С порога спросил он. И тут Надя поняла, в какой нелепой ситуации оказалась. Она наедине с другим парнем и что бы она ни сказала, будет выглядеть по-дурацки.

– Нет. Мамины гости еще не разошлись, – не нашлась она ответить ничего более подходящего. Сергей нехорошо посмотрел на свою подругу.

– Странно. А я ее недавно видел во дворе. – Он отодвинул Надю и направился по направлению к спальни, но вовремя увидел Александра за столом в гостиной и остановился.

Сразу несколько мыслей пронеслось в Надиной голове. Во-первых, Сергей, судя по поведению, точно знал, что она не одна. Во-вторых, хорошо, что они с этим странным парнем пили чай, а не сидели на кровати в ее комнате. И в-третьих, что вот это действительно самая дебильная ситуация в которой ей когда либо приходилось оказываться. Отнекиваться не было смысла, и оправдываться тоже, ведь она ни в чем не была виновата.

– Да, ты прав. Все ушли, а нас вот с ним оставили наедине. Сижу и не знаю, как из этого выпутаться. Хорошо, что ты пришел. – Надины слова вроде успокоили Сергея. Так ей показалось.

– И что, ты не знаешь, как его выгнать?

– Да неудобно как-то.

– Тебе неудобно. Мне удобно. – Сергей подошел к Александру. Тот встал со стула с виноватым видом, словно украл что-то.

– Здравствуй, – сказал он, протягивая руку.

– Тебе че здесь надо? – Не обращая внимания на протянутую руку, Сергей подошел вплотную. Александр вынужден был попятиться, зацепился за стул и чуть не упал. Сергей продолжал напирать. – Иди отсюда.

– Да, да. Я сейчас, сейчас. – Александр проскочил под рукой Сергея и почти бегом бросился в прихожую. Там он впопыхах натянул обувь, схватил одежду и вышел.

Наде было даже жалко этого парня. Ведь он тоже ни в чем не виноват. Сергей мог бы с ним обойтись как-то повежливее. Но она промолчала. Еще не хватало из-за этого с любимым ссориться.

– Это вообще что было? – Возмутился Сергей.

– Я не знаю. Поверь, для меня это тоже было неожиданностью. Это что-то у моей мамы в голове переклинило.

– Они вообще с ума сошли что ли? – Сергей, конечно, имел в виду родителей. – Сначала мои, теперь твоя мама.

– Ты только на меня не сердись. Я, правда, ни в чем не виновата. – Надя подошла к Сергею, обняла его. – Хочешь кушать?

– Нет, спасибо. Тебя хочу.

Он взял любимую за руку, подвел к дивану и усадил себе на колени. Так проводить вечер, конечно, было интереснее. Они целовались, гладили друг друга. Он снял с нее бюстгальтер, лизал грудь, дразнил язычком соски. Приятные ощущения разливались по телу. Надя чаще дышала, возбуждалась, чувствуя попой, что и Сергей не остается равнодушным к ней. Потом он повалил ее на спину и начал раздевать. Она тоже стянула с него вещи. Когда он, осыпав ее поцелуями, уже хотел войти в нее, она сказала.

– Подожди, я дверь на щеколду закрою. Вдруг мама придёт.

Предчувствие Надю не подвело. Как только она подошла к двери, в замке заскрежетал ключ, и мама сама открыла дверь. Сергей успел надеть штаны. Надя не нашла ничего лучше, как убежать в комнату, бросив в гостиной все свои вещи. Одеться она уж точно не успевала. Мама, заметила со спины свою голую дочь, пытающуюся спрятаться, а пройдя вперед Сергея, впопыхах натягивающего рубашку.

Она была в ярости. Надя опозорила ее перед друзьями. Когда Александр пришел домой и сказал, что его выгнал какой-то Надин парень, мама пошла красными пятнами от стыда. Она так пыталась представить Надю скромной девушкой, что готова была провалиться сквозь землю. Домой она летела, готовая растерзать свою непослушную дочь и, не понимая, как в их доме мог оказаться Сергей, да еще и в такой неподходящий момент. Он же оказался там по стечению обстоятельств. К Наде его тянула любовь, и он пришел в ее двор. Сергей не собирался подниматься к ней, ведь договорились, что в этот вечер они не встречаются. Он просто сидел со знакомой компанией недалеко на лавочке. Надина же мама, с родителями Александра, выходя из подъезда громко разговаривали. Сергей услышал, что они оставили Надю одну наедине с каким-то парнем. Конечно, он не смог сдержаться и не вмешаться.

Войдя в квартиру, Надина мама получила легкий шок. Она, конечно, рассчитывала застать Сергея, ведь он не мог так быстро уйти, но в таком виде…

– Это что такое? – Ошарашенно спросила она. Ответа не последовало. Сергей как попало запихивал рубашку в штаны. Надя лихорадочно натягивала на голое тело халат, понимая, что как можно быстрее должна прийти на выручку любимому и взять весь гнев мамы на себя, но не голой же… – Что здесь происходит? Вы что за разврат здесь устроили?

– Я все объясню. Я люблю вашу дочь. – Пытался оправдаться Сергей. – Мы давно встречаемся. У нас серьезные отношения.

– Ах серьезные. – Надина мама схватила сапог и что есть силы начала бить им Сергея. – Ах ты поскудник. Отношения у них серьезные. Да я тебя покажу. – Сергей пытался увернуться, бегал между стульями, забежал на другую сторону стола.

– Прекратите. Что вы делаете? – Крикнул он. Мама не в силах дотянуться до Сергея, запустила в него сапогом. Не попала.

– Мама, прекрати. – Надя, наконец, застегнула халат и вбежала в гостиную. – Он ни в чем не виноват.

– Вон. Вон… – Дальше мама ругалась самыми неприличными словами, схватила висевшее на стуле кухонное полотенце и пыталась им ударить Сергея, но Надя встала между мамой и любимым, принимая на себя все удары.

– Иди, иди. Я сама разберусь. – Между ударами открывая лицо, сказала она Сергею. Тот с очередными словами извинений поспешил покинуть квартиру.

– Ах ты неблагодарная тварь. – Мама накинулась теперь на Надю. – С нормальными парнями ты встречаться не хочешь. Водишься во всякой швалью.

– Мама перестань. Он и есть нормальный. Я его люблю.

– Он же алкашь и кобель. Такой же, как и его папаша.

– Мама, ты же его не знаешь.

– Все я знаю. Я тебе нормального парня привела, из хорошей семьи, умного, перспективного, не гулящего. А ты что наделала? Дура.

– Я сама выберу с кем мне встречаться. Это моя жизнь. Чего ты лезешь?

– Да у тебя же своих мозгов нет.… Чтобы я больше его не видела. Ты не будешь с ним встречаться. Не хватало, чтобы ты еще родила от этого убожества.

– Буду. И рожу если захочу.

– Идиотка.

– Сама такая. – Скандал набрал такой оборот, что назад дороги не было. Накал страстей зашкаливал.

– Ты как с матерью разговариваешь? Пошла вон вместе со своим патаскуном. – Мама здесь же пожалела, что такие слова вырвались из нее в порыве гнева, но было поздно.

– Ах так. Ладно. – Надя замолчала, развернулась и пошла в комнату. В тот момент ей это показалось действительно единственным правильным решением. Она уйдет от матери и будет жить с Сергеем. Как? Тогда она об этом не думала. Надя зашла в комнату, покидала в сумку одежду, попавшуюся под руку, и пошла на выход.

– Ты куда? – Мама еще не остыла, и ее тон был груб и раздражен.

– Ухожу от тебя. Ты же сама меня выгнала.

– Куда ты собралась? Ты же сгинешь без меня.

– Как-нибудь проживу.

– Дура ты и есть дура. Ты еще пожалеешь об этом.

– Сама не пожалей. – Надя вышла и хлопнула дверью.

Было ужасно обидно в душе. Ведь она ничего плохого не совершила. Почему ее собственная мама так поступила, почему выгнала ее, почему так относится к ней и к Сергею?

Тогда Надя еще не осознавала, что ушла из родительского дома навсегда. Это был порыв чувств. Она так защищала свое право любить и быть свободной в своем выборе. Пожалела ли она когда-нибудь о таком решении, как предсказывала ей мать? Скорее всего нет. Хотя однозначно трудно это утверждать. Были моменты, когда она задумывалась, правильно ли поступила? И не приходила ни к какому определенному выводу.

Анжелика встретила Надежду почти у входа. После обмены приветствиями она сказала.

– Надежда Ивановна, я могу надеяться на вашу порядочность? – Надежда пристально посмотрела на Анжелику, ожидая продолжения. – То, чему свидетелем вы стали вчера вечером. Надеюсь, это никому не станет известно?

– Откуда ты узнала, что это была я? – Не стала отпираться Надежда.

– Я спросила охранника, кто еще был в здании? Оказалось, что только вы заходили, и как раз хотели видеть Эдуарда Андреевича. Хорошо, что дочку внизу оставили.

– Да, я как-то не подумала, что так можно меня вычислить. Не переживай. Меня это не касается. Так что без необходимости я трепаться не буду. – Надя в этот момент подумала, что в случае необходимости у нее даже есть чем подтвердить свои слова, но вслух ничего не сказала.

– И еще, я хотела бы с вами… подружиться. Оставить в прошлом наши недоразумения и наладить новые дружеские отношения. – Говорила Анжелика совершенно серьезно и на этот раз обдуманно, что ли.

– Судя по тому, что я вчера видела, наверно придется. Надеюсь, твое желание искренне.

Сидя в кабинете, Надежда размышляла о складывающейся ситуации и приходила к неутешительному выводу. Судя по всему, она действительно нужна Эдику, но потому что он не хотел с ней ничего обсуждать, уготовленная ей роль была не завидной. Если брать во внимание несомненную осведомленность Анжелики, ее странное поведение и вчерашний случай, то не выбирает ли сейчас Эдик между ней и Надеждой? Несмотря на то, что Надежда считала, что без труда найдет себе новую работу, положа руку на сердце, уходить не хотелось. Еще и с Лешей непонятная ситуация. С такими мыслями Надежда пошла ну утреннюю планерку. Пошла пораньше, во избежание всяких недоразумений. Сотрудники приходили, занимали места. Очевидно для всех ситуация была не рабочая. Каждый сидел и молчал, в ожидании того, чего никто не знал.

Эдик не спешил. Кто-то даже спросил, видели ли его с утра на работе. Оказалось, видели. Все поерзали на стульях и продолжили ждать. Некоторые кидали взгляды на Надежду с Анжеликой, как на самых главных из собравшихся за столом. Анжелика рассматривала стену напротив. Надежда уже подумывала позвонить Эдику, узнать, сидеть ли им или можно расходиться, когда вошли Эдик и Петр Семенович. Все напряглись, помня, чем закончилась последняя встреча руководителей. Они же прошли во главу стола. «Стул там один. Так что оба в него не влезут». – Почему-то именно это подумала Надежда, увидев их вместе. Но как выяснилось, Петр Семёнович садиться не собирался.

– Здравствуйте всем собравшимся. – Сказал он, бегая взглядом от одного к другому. В ответ прозвучало не дружное «здрасте». – Извините за опоздание. Спасибо за терпение. Я не займу у вас много времени, только сообщу хорошую для вас новость. Я избавлю вас от своего постоянного присутствия. – Сказал он это, широко улыбаясь, с претензией на шутку, но ее никто не оценил. – Я уезжаю, но оставляю вам нового совладельца и генерального директора. Нового, но вам хорошо знакомого Эдуарда Андреевича. – Раздались аплодисменты. Сам Петр Семенович громко хлопал в ладоши. Надя посчитала правильным встать, остальные последовали ее примеру. Эдик слегка поклонился, прижав руку к груди. Потом следовали слова прощания Петра Семеновича с коллективом, хотя вряд ли он запомнил половину из собравшихся за столом. Затем Эдик обещал работать вдвойне усерднее, улучшить организацию и управление, и… много еще такого, которое, ясно, выполнять не собирался.

Вот теперь, как посчитала Надежда, все стало на свои места. Эдик каким-то только ему ведомым чудом сумел не просто добиться самой главной вакантной должности на фирме, но и приобрести часть акций. Это не могло не радовать, тем более что вся подковерная борьба прошла мимо Надежды. Раз Эдик только укрепился, то и ей переживать не стоит. Не зря Анжела так перед ней заискивает. А то, что Надежда вчера видела, так это действительно было наказание и оплата за возможность остаться на фирме. Надежда совершенно успокоилась после того, как все дружными рукоплесканиями проводили Петра Семеновича из кабинета и Эдик уселся рядом на тот единственный стул, который отвоевал.

Все, казалось, вернулось на свои места, так как было до приезда Петра Семеновича. Но что-то все-таки было не так. Что-то неуловимое в поведении Эдика. Настолько, что даже Надежда, зная его полжизни, не могла понять, что именно. И она не ошиблась. Он вызвал ее почти сразу же после планерки.

– Проходи Надюша, присаживайся. – Любезность Эдика ничего хорошего не обещала.

– Поздравляю. Ты теперь большим человеком стал. Как тебе это удалось? Хотя нет, не говори. Правду все равно не скажешь, а слухи я и за дверью послушаю. – Надежда отодвинула стул от стола, положила ногу на ногу, показывая Эдику свои коленки в колготках.

– Красивые трусики. Особенно цветочек посредине, – сказал Эдик, словно заглядывая ей под юбку. Она автоматически опустила ноги и свела их вместе, здесь же вспоминая, что трусики на ней вовсе без цветочка. Да и не может Эдик их видеть, ведь она в плотных колготках. Да и не раздвигала она так ноги.

– Опять развел, – улыбнулась Надя, снова закидывая ногу за ногу. Эдик сделал жест руками, означающий «ну как всегда».

– Скажу. Тебе, конечно, скажу. Сказал Эдик, отвечая на озвученный Надеждой вопрос. – В общих чертах, конечно. Серьезные просчеты совершил наш Петр Семенович. Гулял с кем не надо, деньгами швырялся. Не своими прошу заметить. То, что на записи, ну на той, где они с Анжелой, это далеко не все его сексуальные подвиги. Там еще и мальчики были.… В общем, наш Петр Семенович не совсем такой, каким его знают дома и близкое окружение.

– Шантаж? – Надя с укором посмотрела на Эдика.

– Ну что ты. Нет, конечно. Наоборот, я ему помог с его проблемами справиться. Серьезно так помог, он в обиде не остался. За это он меня отблагодарил, так сказать.

– Это ты у него часть акций отобрал?

– Не отобрал. Купил. И по хорошей цене. Все честно.

– А с Анжелой что?

– А что с ней?

– Да на себя не похожа. Извиняется передо мной, дружить даже предлагает. – Эдик вздохнул.

– Наша Анжела тоже не ангел, как мы знаем. Только ко всему оказалось, она пару документов подделала. Не для себя, для Петра Семеновича. Суммы там не очень большие, но сама понимаешь, подсудное дело.

– То есть, ее ты тоже спас от проблем.

– Выходит, что спас.

– Молодец! Впрочем, как всегда. – Эдик кивнул как бы соглашаясь. – Мне что ты уготовил? Ведь ты меня позвал не для того, чтобы все это рассказать.

– Не для того, конечно, не для того. – Эдик потер подбородок, подбирая слова. – Сложная у нас ситуация. Очень сложная. И сам я ее не решу.

– У нас, это у кого? – Поинтересовалась Надежда.

– У нас Надюша, у нас. У тебя, и у меня. Речь идет о том тендере, на который ты пакет документов готовила.

– На какой из них?

– На государственный.

– И что с ним не так? Вернее, что так? Нам там ловить нечего.

– Ты не права. Я почти все устроил.

– Как? Там такие деньги, такие обороты, что мы, даже если из штанов выпрыгнем, не сможем условия выполнить.

– Ты Надя не права. Мы его потянем. Я сам лично буду этим проектом руководить.

– Ну, допустим. А наша текущая работа?

– Вот. Придется назначать исполнительного директора. И я на этой должности вижу тебя. – У Нади аж дух захватил. Где-то в глубине души она надеялась когда-то дорасти до этой должности, но совсем не ожидала, что это будет в ближайшее время. Еще буквально вчера она думала, что придется покинуть эту фирму. – Но не все так просто. – Продолжил Эдик после небольшого перерыва, дав Надежде переварить его слова. – Это лишь в том случае, если мы выиграем этот тендер. – Эдик замолчал, а Надя поняла, что именно сейчас она и услышит то самое важное, которое ей уготовил Эдик в своей игре. – И это зависит только от тебя.

– Каким образом?

– Фирма «Уютный дом» наш основной конкурент. С ними договориться нельзя. Я пробовал. – Надя кивнула. Она понимала, что «Уютный дом» крупнее, с большими возможностями и личными связями. – Но. Не спрашивай как, я нашел способы их обойти. Все, что сейчас нужно, это подпись замминистра строительства на одном документе.

– А я причем?

– Помнишь Юлиана Юлаевича? – Имя было необычное и очень знакомое. – Вы с ним виделась примерно год назад. Ты перед Новым Годом корпоратив устраивала в «Лесной поляне». Он еще пытался за тобой там приударить.

Надя вспомнила тот банкет. Она устроила его в комплексе на краю города. Кроме их фирмы там было еще несколько. Невдалеке гуляла компания, и среди них был мужчина с именем Юлиан. Да, он пытался соблазнить Надю. Все рассказывал, что его жена уже год как живет за границей и не хочет давать ему развод. Детей у него нет и что Надя та женщина, на которой он готов хоть сейчас жениться. Наде было не до него, и она почти его не слушала.

– Помню. Смуглый такой мужчина. Привлекательный.

– Да. Он сейчас замминистра. Как раз этот тендер в его ведомстве. Так вот, он готов все устроить в нашу пользу. Только он хочет, чтобы ты лично отвезла ему на подпись вот этот документ. – Эдик вытащил из стола тонкую папку и положил на стол.

– В чем подвох? – Надя уже понимала, куда клонит Эдик.

– В том, что он будет ждать тебя вечером на его собственной даче через два дня. Туда ты прилетишь в обед. Время подготовиться у тебя будет. Его водитель заберет тебя из аэропорта. Он же на утро отвезет тебя и посадит на самолет.

Эдик уже все решил, все организовал, и ее даже не спросил. Он распорядился ею как вещью. Он подкладывает ее под какого-то мужика без тени сомнения в своей правоте. Это вмиг взбесило Надежду.

– Да пошел ты. Я же тебе сказала, что больше в подобные игры не играю. У меня есть муж, и я не буду ему изменять. Вон Анжеле предложи. Она с радостью раздвинет ноги перед твоим Юлианом.

– Он не хочет.

– Что?

– Он не хочет ни Анжелу, ни какую-либо другую женщину. Ты думаешь, я не предлагал?

– Дай ему денег.

– Я пытался. Он мне прямо сказал, что, сколько бы я не предложил, «Уютный дом» дадут ему больше.

– Извини Эдик. – Надежда встала, поправляя юбку. – Эту свою партию играй без меня. Не нужна мне должность такой ценой. Если сможешь, оставь меня на моей. А нет, так тому и быть.

– Твой отказ не решит твои личные проблемы. Даже наоборот, усугубит. Если ты послушаешь еще пару минут, я дам тебе весь расклад про твоего Лешу и ваши с ним отношения.

Надя услышала последние слова Эдика, уже закрывая за собой дверь. Они еще не дошли до ее сознания, но уже заинтересовали. Она оглянулась через стеклянную дверь, взглянув на Эдика. Тот вытащил из стола какой-то конверт, показал ей и бросил его на стол. Что-то было в этом конверте и явно что-то важное для нее. Надя вновь открыла дверь и зашла.

– И что там? – Надя кивнула на конверт.

– Отчет частного детектива на мой запрос о тебе и Леше за последний месяц.

– Ты следил за мной?

– Нет, что ты? – Эдик поднял руки, словно сдается. – Все в рамках желания помочь тебе помириться с твоим… мужем. За тобой следили лишь пару дней. В основном герой отчета твой Леша. Ты лишь засветилась, когда мы с Мариной к тебе пришли. – Надя даже покраснела, вспоминая об этом. И что тогда на нее нашло? – Не переживай, фото или видео ему сделать не удалось, только звук. Хочешь, можешь уничтожить. Твое право. – Надя потянулась за конвертом. – Подумай, прежде чем его брать. Это может разрушить ваши отношения совсем. Уж больно ты эмоциональная последнее время. Давай я лучше тебе расскажу, а потом ты сама решишь, нужно ли тебе это видеть. Здесь голые факты, а я тебе кое-что объяснить смогу. – Надя подвинула стул, села напротив Эдика.

– В общем, твои отношения с Лешей испортились не сами по себе. Их испортили. – Эдик остановился в ожидании вопроса, но Надя молчала и он продолжил. – Всему виной все тот же тендер. «Уютный дом» очень хотят его выиграть, поэтому выбрали наши ключевые фигуры и пытаются вывести нас из игры. Сначала они надавили на Петра Семеновича. Но в данном случае мои и их интересы сошлись. Так получилось, что я заранее знал все слабые места и способы их устранения. Параллельно они пытаются давить на меня, но свои слабые места я тоже знаю. Несмотря на это мне приходится нелегко. Они собрали на меня компромат и подсунули моей жене. Она второй день как к маме уехала. Не знаю, как ее вернуть.

– Как она тебя вообще терпит? – Эдик вздохнул.

– Как-то терпит. Мы с ней через многое прошли вместе. Да речь не о нас. Ты попала под тот же каток. Зная твою привязанность к Леше, они решили вас развести. Выбить тебя из колеи на время. Способы простые, но действенные. Нашли свидетеля твоей прошлой жизни. Представили тебя коварной шлюхой. Доказательства привели. Обставили это красиво. Девочки, выпивка, деньги. Девочек ему подсунули профессиональных. Не сердись и не ревнуй. На них бы любой запал, даже более искушенный, чем твой мальчик.

– Все вы кобели бродячие, – сквозь зубы процедила Надежда. Эдик кивнул в знак согласия.

– Деньги ему большие пообещали. Для него большие. Не за разрыв с тобой, конечно. Не так прямо. Заключили с ним договор. Кстати, под тот самый проект. Таскают его по разным злачным местам. Хорошую жизнь, так сказать, показывают. Он же у тебя действительно еще пацан. Ты же ему погулять не разрешала. – У Нади из уголка глаз выкатилась слеза.

– Ему никогда этого не надо было.

– Не надо было, потому что возможности не было. Да и ты его тормозила. А здесь он сорвался. Себя вспомни. Как мы с тобой зажигали! Ты сильно о своем муже в те моменты вспоминала? – Слезы еще больше побежали по Надиным щекам.

– Так значит это все? Все между нами кончено?

– Ничего не кончено. Не реви. Он в ногах у тебя ползать будет, прощение вымаливать. Тебе же надо будет его понять и простить. Только сделать все надо правильно. Надо отобрать этот тендер, чтобы твой Леша им перестал быть нужен.

– Отдай им этот долбанный тендер. Тогда они тоже от него отстанут.

– Не отстанут. Я же тебе сказал, они с ним уже договор подписали. И именно под будущие заказы. Не будет проекта, не будет и денег. Они вынуждены будут от него отказаться. Для другого дела он им не нужен.

– Значит, чтобы вернуть мужа, надо ему изменить. Тебе не кажется абсурдность этой ситуации. – Эдик пожал плечами. Надежда протянула руку, взяла в руки тонкую папку. – Сколько ты ему предлагал?

– Кому?

– Юлиану. – Эдик задумался.

– Зачем тебе это?

– Ну если я проститутка, то стоит подороже себя продать. Так сколько? – Эдик написал на листике цифру, показал Надежде.

– Не мало, но для замминистра это смешно.

– Это столько я могу предложить тебе. Через год после начала проекта.

– Гореть тебе в аду с твоими играми. – Надежда встала, протянула руку, чтобы взять пакет с компроматом, но передумала. – Пообещай мне уничтожить это.

– Уничтожь сама.

– Сама я обязательно посмотрю, что внутри.

– Хорошо. Сегодня же этого не будет.

Надежде стало ужасно плохо. Она уехала домой, по дороге пару раз создала аварийную ситуацию. Дома ее тошнило и пару раз вырвало. Она была морально подавлена. Жизнь загнала ее в угол. Еще недавно все было хорошо, она наслаждалась каждым днем в объятьях любимого мужчины. Работа приносила не только деньги, но и радость от осознания своей значимости и общения с разными людьми. Умница дочка подрастала. Будущее рисовалось розовыми красками. Все рухнуло в один миг. Надежда спрашивала себя в чем она виновата, чем она хуже других, почему это произошло с ней, и не находила ответ. Она жалела сама себя, плакала в подушку, размазывала слезы по щекам и снова плакала.

Утро принесло небольшое облегчение, хотя выспаться так и не получилось. Все казалось не так плохо, как накануне. Не так давно, еще пару лет назад сложившаяся ситуация не вызывала бы в ней такого взрыва негативных эмоций. Если рационально подойти к создавшейся проблеме, то ровным счетом ничего страшного не происходит. Наоборот, она в очень выгодном положении. Все живы, здоровы. На ее материальное состояние никто не покушается. На работе ее ожидает серьезное повышение, о котором она могла только мечтать. Проблема в Леше, который ушел от нее. Но она верила Эдику, да и сама чувствовала, что это временно. Более того, она даже приходила к мысли, что, скорее всего ей самой удастся вернуть любимого. Но зачем рисковать? Вся эта неопределенная ситуация решается довольно просто. Нужно лишь переспать с мужчиной, который, как помнила Надежда, довольно симпатичный внешне и приятный в общении. К тому же она получит за это приличный денежный бонус, за который простые люди годами пашут. Надя уже решила положить его в банк на Машин счет. Этих денег хватит дочке на учебу в университете, еще и останется. Да и личная связь с чиновником такого ранга в будущем, несомненно, окажется дороже любых денег.

В душе коробило от таких размышлений. Но мозг отбивался от чувств железными фактами. Основным доводом было, что другого выхода нет.

Надя раскрыла папку посмотреть, что за документы она везет на подпись. Оказалось, они были искусно запечатаны в конверт и скреплены пластиковой печатью. Не сломав ее, внутрь не заглянешь. Что ж, может это и к лучшему. Меньше знаешь, лучше спишь. Здесь же лежали распечатанные билеты на самолет в обе стороны на ее имя. Надя ухмыльнулась. Эдик, он все знал. Он заранее просчитал и ее поведение, и ее решение. Как ее порой это бесило и всегда восхищало. Как спокойно было за его спиной работать и знать, что есть человек, на которого всегда можно рассчитывать в трудную ситуацию. Хотя временами она готова была его разорвать за прагматизм и жесткость решений.

Оставив Машу маме, Надежда села в самолет. Она старалась не думать о том, что ей предстоит сделать. Накануне весь день она убеждала себя, что это просто работа. И ей это удалось. Она взяла себя в руки, привела в порядок, перед выходом посмотрела в зеркало. Там отражалась уже не молодая, но привлекательная ухоженная бизнес леди с холодным взглядом. Остальное она не заметила. Не заметила, потому что все остальное было неотъемлемой ее частью. А вот водитель Юлиана точно определил, что под маской недоступности, которую пыталась натянуть на себя эта незнакомая для него женщина, скрывается необыкновенная женственность. В движениях, тембре голоса и где-то в краешках глаз, он увидел тщательно спрятанную страсть. А еще что-то неуловимое все время ускользало от него, пока он вез ее до дома своего хозяина. Он не мог дать этому определению, но оно завораживало и заставляло жалеть, что эта женщина принадлежит другому.

Надежде показалось, что ехали они долго. Хотя, может ее подводило ощущение времени. Ведь показалось ей, что, не успев взлететь самолет почти сразу сел.

А вот насчет дачи Эдик наверно пошутил. Сначала машина остановилась напротив широких, высоких металлических ворот. Они были врезаны в кирпичную стену, которая, огибая вековые деревья непонятно где заканчивалась. Когда ворота разъехались в сторону, асфальт продолжил петлять по лесу. Была ли эта территория одного поместья или принадлежала разным хозяевам? Надежда видела несколько строений, больших и маленьких. Некоторые были на приличном расстоянии друг от друга, другие почти впритык. Наконец они остановились на ровной площадке и вышли. Стоянка была окружена высокими деревьями, среди которых красивая аллея вела к «даче» Юлиана. Можно ли назвать дачей трехэтажное строение, выполненное в каком-то средневековом стиле наподобие замка?

В фойе водитель передал Надежду в руки горничной. Это была молодая смазливая и очень активная девушка в форме смешанного стиля служанки и нижнего белья. Видать Юлиан любил окружать себя красивыми и доступными женщинами. Служанку звали Кэт. Вряд ли это было ее настоящим именем. Надю поселили в просторной спальне. В этой комнате было все необходимое и в тоже время ничего лишнего. Гостиничный номер для VIP персон, как определила для себя Надежда. Она сходила в душ, накинула на себя мягкий халатик и услышала звонок своего телефона. Звонил Леша. Сердце забилось чаще, но она не смогла ему ответить. Сейчас она была настроена совсем на другое общение. Прошло минут пять, когда пришло сообщение от Эдика: «Ответь ему». «Ему» конечно, подразумевалось Леше. И снова Эдик, и снова он все контролирует. Надя даже обернулась, так реалистично ей показалось, что он стоит за ее спиной. На последовавший вскоре звонок от Леши Надя ответила.

– Надюшь, дорогая, прости меня. – Леша был явно выпивший, и Наде даже показалось, что он плакал.

– Здравствуй дорогой, что случилось?

– Я был такой дурак. Я не знаю, как так получилось. Мне никто кроме тебя не нужен. Можно я приеду, и мы обо всем поговорим? – Да, он действительно шмыгал носом и плакал. Что с ним произошло? Кто и каким образом на него повлиял?

– Леша, миленький, я очень тебя жду. – На Надю нахлынули нежные чувства к любимому. Глаза намокли, готовые пролить слезинки. – Я очень тебя люблю. Только я сейчас в командировке. Буду завтра к обеду. Приезжай и мы обо всем забудем. – Она чувствовала, что вот-вот сорвется, бросит все к чертовой матери и сбежит. Куда? Да какая разница. Лишь бы к нему.… А потом? А потом их снова разведут, потому что она не выполнит свою часть договора. – Прости милый. Мне сейчас некогда. Я завтра тебе позвоню, как приеду.

Надежда отключила телефон, совсем. Она не могла больше разрывать свою душу. Что ж Эдик все правильно рассчитал, и он выполнил, что обещал. Теперь ей пора поставить точку в этом плане и закончить начатое.

Приехал Юлиан через пару часов. Надежда примерно так и рассчитывала. К этому времени она уже переоделась, накрасилась и спустилась в гостиную, прихватив с собой документы. В доме кроме девушки служанки были еще люди. Надежда заметила мужчину в странном облегающем костюме похожим на балерона и еще одну девушку в таком же одеянии, что и первая, но не белого, а черного цвета. Ее светлая кожа контрастировала с одеждой и выделялась открытыми местами в области живота, груди, бедер и спины. Надя подумала, что Юлиан может иметь странные сексуальные наклонности, раз так разодел слуг.

– Надежда Ивановна, вы прекрасны! Именно такой я вас и запомнил с нашей последней встречи. – Юлиан был в деловом костюме. Наверняка прямо с работы спешил на эту встречу. Он издалека расставил руки намереваясь обнять Надежду. Ей ничего не оставалось, как встать с дивана и улыбаться во весь рот. – Вы стали еще прекраснее. Ваша красота ослепляет. – Такая неприкрытая лесть не очень понравилась Надежде, но правила здесь устанавливала не она.

– Благодарю вас. Вы очень любезны. – Он, наконец, дошел до нее и обнял. От него пахло ненавязчивыми духами и слегка потом.

– Я давно мечтал вас увидеть. Вы знаете, я не мог вас забыть с того самого момента. Все искал случая встретиться, и вот сама судьба привела вас ко мне.

– Ну, скорее всего не судьба, а работа. – Надя кивнула на папку, лежащую рядом на столике.

– Да, работа, работа. Вы правы, сначала разберемся с делами, а потом будем отдыхать. – Он взял в руки папку, снова подошел к Надежде. – Ах, какая вы соблазнительная. Перед вами невозможно устоять. – После этого он коснулся Надиной шеи носом, втянул шумно воздух, нюхая ее и поцеловал. – Я скоро приду, никуда не уходите, – прошептал он ей на ушко.

Пришел он через полчаса.

– Вот передайте это Эдуарду Андреевичу. – Он протянул ей ту же папку. Надежда открыла ее, чтобы убедиться, что подписи, где надо поставлены, но листы все также были запечатаны.

– Вы уверены, что здесь все как надо? – Эта таинственность ее раздражала. – На вид, как будто вы даже их и не открывали.

– Надежда Ивановна, не будьте такой мнительной. Мы все свои. Должны доверять друг другу. – Надя сделала непроизвольное движение головой, показывающее сомнение в его словах. – Ну, хорошо. Обратите внимание на печать. Она другая. Это моя личная печать. – Надя поднесла папку ближе, разглядывая кусок пластика. – Там написано мое имя, дата и даже время. – Действительно так оно и было. Конечно, не понятно подписал он документы или нет, но что он их вскрывал и сам обратно запечатал, это было очевидно.

– Да, вы правы. Извините, нервы.

– Да, понимаю. Эдуард Андреевич вас не бережет. Нельзя на такую прекрасную женщину возлагать столько работы. А теперь давайте оставим дела. Надо же иногда и отвлекаться. – Он взял из ее рук папку и положил на столик. – Пусть здесь полежит. Не беспокойтесь, никто ее не тронет. – Наде бы не хотелось вот так посередине дома отставлять без присмотра документы, но она понимала, что наверно излишне волнуется по этому поводу. – А теперь давай на «ты». Что мы как чужие.

– Давай, – ответила Надя, – Юлиан взял ее за талию. Руки его были теплые и мягкие. Он успел принять душ, и теперь от его одежды приятно пахло свежестью, а сам он надушился легкими духами. – Ты наверно проголодалась. Пойдем, поужинаем.

– С удовольствием, – ответила Надежда. Она действительно уже давно была не против что-нибудь съесть. Он повел ее к одной из нескольких дверей из гостиной.

Если Юлиан хотел поразить Надежду, то ему это удалось. Надежде предстал огромный зал, оформленный в каком-то будуарном стиле прежних веков. Обивка стен, как и мебель, была темных тонов. Преобладал бархат и кожа. Деревянный стол, за которым могло уместиться человек пятьдесят, занимал далеко не основное пространство этого зала. Вдоль стен стояли диваны. Большие и маленькие. На них были разбросаны разные подушки. Одну из стен украшал камин. На полу ковровое покрытие поглощало звук шагов. Большую часть этого зала занимало все-таки свободное пространство. Все это освещалось современными вмонтированными лампами, скрытыми под потолком, которые давали рассеивающий свет, и свисающими люстрами с лампочками в виде свечей. Откуда-то звучала инструментальная спокойная музыка. Стол был накрыт на двоих. Конечно не весь, а маленькая его часть.

– Попробуй это вино, – Юлиан из графина наполнил два бокала. – Это вино местных мастеров. Его делают здесь веками. У него несколько престижных международных наград, но его никогда не производили на продажу. По поверью его нельзя продавать, только дарить. Так что очень мало людей, у которых ты могла бы его попробовать. – Надя отпила глоток, посмаковала на языке. Она не разбиралась профессионально в спиртных напитках и не могла определить ценность этого вина. Оно было вкусным. Надя отпила еще. – Нравиться? – Спросил Юлиан.

– Да, очень вкусно. – Надя не лукавила. – Остальное я полагаю тоже какое-то особенное. – Надя кивнула на разнообразные блюда, представленные на столе.

– Не все, – Наде показалось, что Юлиан даже засмущался. – Разве что все из натуральных продуктов. Мой повар покупает все на ферме, хозяева которой не используют всякие химикаты. Только натуральные продукты.

Еда была действительно вкусной, голод утолила, но Наде удовольствия не доставила. Мысли о предстоящем сексе с Юлианом держали в напряжении. Он же никуда не спешил. Рассказывал о доме, как его проектировали, действительно согласно плану существующего замка в Прибалтики. Надя, конечно, удивлялась, всячески восхвалялась всем, что ее окружало, и хвалила стол. Юлиану это доставляло удовольствие. Он подливал вино и все восхищался Надиной красотой.

Надя налегала на спиртное. Оно легко пилось и затуманивало мозг, что в ее положение было то, что надо. Юлиана это устраивало. Видя, что Надежда становится более раскрепощенной, чаще улыбается и даже смеется, он все поднимал тосты за ее необыкновенную красоту, за прекрасный вкус, за изысканные манеры. Потом он пригласил ее танцевать. Вставая, Надя обнаружила, что ее качает, хотя сидя она не чувствовала сильного опьянения. Юлиан был на полголовы выше, с немного излишним весом. Он прижал ее к себе и что-то зашептал в ухо. Так близко, что ничего не разобрать. Было ужасно щекотно. Надежда отстранилась и рассмеялась.

– Я ничего не поняла.

– Ты такая сексуальная, такая страстная, такая необыкновенная женщина.

– Откуда ты знаешь?

– Я хочу узнать. Я мечтаю об этом с нашей первой встречи. – Он говорил это с придыханием. Его глаза блестели. Грудь поднималась и опускалась, как будто ему не хватало воздуха. И если это не желание обладать ею, то Надя совсем не разбиралась в мужчинах.

– Так за чем дело стало? – Спросила она. Надежда была уже достаточно пьяна, чтобы решиться на то, ради чего прилетела. Чего еще ждать? Когда она напьется и совсем ничего не сможет в постели или наоборот отрезвеет? Трезвая в данной ситуации она не нужна была даже себе самой.

Юлиан, казалось, ожидал только этих слов. Он так страстно начал целовать Надю в шею, что она испугалась, не остались бы синяки. Она хотела уже оторвать его от себя, когда он спустился ниже, торопясь расстегнуть платье за спиной. Платье на ней было легкое, коротенькое, облегало, но тянулось хорошо. Надя даже подумала, что если бы он хотел, то легко мог задрать его и трахнуть ее, даже не снимая платья. Юлиан расстегнул замочек между лопатками, стянул легкую ткань, обнажая женские плечи, и зарылся носом в притягательную щель между двумя полушариями, стянутыми бюстгальтером. Потом он попытался еще ниже опустить платье, но оно не пошло. Тогда он схватил его снизу и потянул вверх. Его движения были резкими. Надя подняла руки и, перехватив платье уже над головой, помогла его снять. Она осталась перед ним только в нижнем белье. Он отодвинулся на расстояние вытянутой руки, разглядывая ее.

– В таком виде ты еще прекраснее. Тобой можно любоваться бесконечно.

Чтобы этот мужчина ею любовался, Наде не очень хотелось. Она подошла и начала расстегивать ему пуговицы на рубашке. Вскоре и рубашка, и брюки полетели на пол. Как Надя себе и представляла, тело Юлиана было изнеженное. Мышцы не выделялись, животик среднего размера, редкая растительность, словно вышарканная годами. Ничего привлекательного. Одетый Юлиан лучше выглядел. Казался респектабельнее, выше и сильнее.

Он прижался к Надежде, расстегнул ей бюстгальтер и с упоением начал ласкать ее грудь языком и губами. Наклоняться ему было не удобно. Он посадил Надю на один из диванов и продолжил свои ласки. Он осыпал ее поцелуями, лизал грудь и посасывал соски, вдыхал ее запах и гладил руками все тело. Несмотря на его не привлекательность, показавшуюся Наде по началу, она начала возбуждаться. Были в этом мужчине напористость, обожание и страсть. Его дыхание было частым, губы горячие, руки мягкие, прикосновения нежные. Юлиан не плохо чувствовал женщин. Едва заметное возбуждение партнерши не ускользнуло от его внимания.

Надежда и представить себе не могла, что все те слова восхищения и обожания, которые он ей произносил, были искренними. Юлиан любил женщин, красоту, грацию, нежность, сексуальность. У него были постоянно новые связи, и он наслаждался каждой женщиной, находя только ей присущие черты характера, мышления, манеры поведения, чувственности. Надежда действительно серьезно заинтересовала его при первой встрече и все, что он ей рассказывал про жену, про свою жизнь и даже намерения жениться, на тот момент было правдой. Тогда у него был сложный период в жизни и может, если бы Надежда была свободной, то могла бы стать ему спутницей жизни. Кто знает!? Она не обратила на ту встречу никакого внимания, а он выяснил про нее многое. Он убедился, что его первое впечатление было не ошибочно. Ему понравился сопровождающий ее образ сексуальности и стервозности, которым наделяли ее окружающие. В то же время этот образ контрастировал со скромностью, порядочностью, пониманием, которые разглядел в ней Юлиан. На его несчастье оказалось, что у Надежды есть мужчина. Не просто какой-то очередной любовник, а тот, с которым она хочет связать судьбу. Это в глазах Юлиана было непреодолимой преградой. Ведь он совсем не желал разрушать счастье понравившейся ему женщины. Он постарался ее забыть и у него это получилось.

И вот случай свел их вновь. К нему обратился Эдик с недвусмысленным предложением превысить полномочия в обмен на круглую сумму. Это обычная практика, за счет которой живут чиновники его ранга и кормят вышестоящее начальство. Обсуждали предстоящую сделку вдали от посторонних глаз в одном из проверенных ресторанов. В ходе разговора временами каждый отвечал на звонки. В тот вечер Надежда работала допоздна и позвонила шефу по делам фирмы. Услышав, с кем разговаривает Эдик, перед Юлианом всплыли воспоминания об этой женщине. Какая-то тоска нахлынула на него. То ли он уже приелся своим окружением, то ли действительно эта женщина была особенной? Как Юлиан не старался не думать о ней с того вечера, ничего не получалось. Его мысли все возвращались к ней и воспламеняли в нем желание обладать ею. В нем разгорался животный инстинкт голодного хищника, облизывающегося при виде вкусной, но пока что недоступной добычи. Хотя насчет голодного можно сказать с преувеличением. Две служанки Кэт и Кристи, как он их называл, были всегда доступны и хороши собой. Он набрасывался на них во всех уголках своего просторного дома, но не получал достаточного наслаждения обладания женщиной. В конце концов, он должен был признать, что навязчивая мысль заполучить Надежду никуда не уйдет. И он сдался своим инстинктам, отказавшись от денег, потребовав взамен объект своего вожделения.

То ли он сам себя так настроил, то ли действительно Надежда была его идеальной женщиной, но ему буквально все в ней нравилось. Как она выглядела, как разговаривала, как смеялась. Ему нравились ее движения, взгляд, каждый кусочек ее оголенного тела. С каким наслаждением он гладил ее кожу, покрывал поцелуями сантиметр за сантиметром. Какое счастье было видеть, что и он с каждой минутой становится ей не безразличен. Когда его поцелуи с груди опустились на живот, а подбородок коснулся полупрозрачных трусиков, через которые просматривалась заветная щелочка, его руки уже слегка тряслись от перевозбуждения. Он отодвинул в сторону легкую ткань, обнажая слегка влажные половые губы. Между ног у Нади все было гладенько, и от этого он тоже пришел в восторг, хотя сам же порой желал женщин с растительностью. Юлиан повел языком вдоль щелки, с удовольствием отмечая, как Надя выгнулась от наслаждения и прерывисто застонала.

Надежда совершала очень плохой поступок, она изменяла своему любимому, какими бы благими намерениями это не было продиктовано. Она это осознавала, пыталась об этом не думать, но червь под названием совесть грыз изнутри, не оставляя в покое. В ее представлении она собиралась симулировать желание и оргазм, лишь бы Юлиан остался доволен. То, что она будет при этом еще и испытывать какие-то сексуальные чувства стало для нее неожиданностью. Возбуждение нарастало, и Надя не знала радоваться ли этому. Это было как дополнительная вина к тому предательству, которое она совершала. Когда Юлиан потянул вниз ее трусики, Надя уже даже хотела, чтобы он вошел в нее. Ей хотелось побыстрее уже покончить с этим и освободится от всех таких разных чувств, разрывающих ее. Она раздвинула ноги, призывая Юлиана к себе. У нее мелькнула мысль, не переигрывает ли она, показывая такое явное желание секса, но видя, как Юлиану нравится ее такое поведение, успокоилась. Он же со своей стороны только радовался, что Надежда оказалась такая сексуальная как он себе и представлял. Член Юлиана раздвинул влагалище и начал медленно проникать внутрь. Надя успела представить, что он слишком большой для нее и как ей будет больно, как яички коснулись ее попы. Надя удовлетворенно вздохнула. А потом этот толстенький член начал так классно двигаться, что Надя не могла уже определить ни его размер, ни его движения. Были только сладостные ощущения, волнами рождающиеся во влагалище и распространяющиеся по всему телу. Это состояние блаженства продолжалось и продолжалось. Надя закатывала глаза, извивалась всем телом, хваталась за Юлиана. Где-то в глубине души ей было стыдно за испытываемое ею наслаждение. Так не должно было быть. Промелькнула даже мысль остановить это безумие, но она здесь же потерялась в океане чувств.

Юлиан тонко ощущал состояние своей партнерши, словно они занимались сексом уже не в первый раз. Ее реакция на прикосновения, поцелуи, движения, как детектор показывала эрогенные зоны и то, как именно их возбуждать. Надино тело благодарно отзывалось на ласки, что позволяло Юлиану контролировать степень ее возбуждения. Эта женщина была создана для любви, для секса, для страсти. Он испытывал огромное моральное удовлетворение, обладая такой партнершей. Он хотел ее все больше. Не просто испытать оргазм, а наслаждаться ею, владеть ею. Очередной раз, схватив ее за бедра подтягивая к себе, он подумал, что стоит заполучить эту женщину в качестве постоянной любовницы. Может даже содержанки. Как она постанывала, как двигалась, какие эмоции отражались на ее лице, все это сводило Юлиана с ума. Момент оргазма приближался, но он хотел его задержать, поэтому снизил темп. Надя в ответ схватила его за бедра, прижимая к себе, показывая, чтобы он двигался чаще. Тогда Юлиан вышел из нее, поднялся и потянул ее вверх.

Надя встала, прижалась к нему, потерлась грудью о его тело. Соскам было ужасно приятно. Его член такой мокрый и упругий упирался в ее живот. Надя взяла его в руку. Он еще больше напрягся, словно поздоровался с ней. Надя потеребила яички, провела несколько раз рукой, открывая и закрывая головку. Юлиан повернул Надю спиной к себе и вошел сзади. Она прогнулась, упершись руками в диван. Ее грудь вытянулась и болталась в такт движениям Юлиана. Его бедра шлепали о ее попу. Член свободно ходил во влагалище туда-сюда, издавая чавкающие звуки. Надя в таком положении немного остыла. Ее ощущения словно оставались на одном уровне наслаждения. Уловив Надино состояние, Юлиан ладонью шлепнул Надю по попе, довольно сильно. Для Нади это было неожиданно, но приятно. Последовал другой шлепок, с другой стороны. Это создавало дополнительное возбуждение, и Надя снова начала постанывать и активнее двигать попой. А потом она просунула одну руку себе между ног и начала касаться яичек, когда они к ней прижимались. Юлиан больше не в силах затягивать оргазм все активнее двигался. Надя чувствовала, как его член активно набухает в приближении оргазма. Она переключилась на себя, пальцами вибрируя на своем клиторе. От этого Юлиан испытал всплеск возбуждения и его член просто взорвался, выплескивая порциями сперму прямо в Надежду. Он кончал в нее и кончал, словно у него уже давно не было женщины, с упоением осознавая, что и партнерша испытывает оргазм, сжимая его член своим влагалищем.

Надя действительно испытала оргазм. Этот мужчина был замечательным любовником. Нет, он не заставил ее забыть ни о Леше, ни о своем низком поступки, которое она совершает. Но на время секса все это отошло на второй план, предоставив животному инстинкту завладеть ее телом и разумом. Оргазм, такой насыщенный, такой эмоциональный, такой чудесный, такой яркий принес снова смятение чувств. Этот мужчина, волею судьбы оказавшийся ее любовником, с таким не привлекательным телом, но такой интересный сам по себе и великолепный в сексе не должен был быть рядом. Надя взяла с кресла около камина плед, укуталась в него и пошла к столу. Хотелось ужасно пить. Она налила себе полный бокал вина и жадно осушила его. Потом налила второй и села с ним на ближайший стул. Юлиан сзади обнял Надю, поцеловал в шею и нежно прошептал.

– Спасибо тебе. Ты великолепная любовница.

«Какой он все-таки галантный», – подумала Надя. Юлиан нравился ей все больше. И этим она тоже раздражала сама себя.

На этом их вечер не закончился. И секс тоже. Только для Надежды он приобрел вид близкий к тому, который она представляла. С той лишь разницей, что Юлиан оказался ей ближе эмоционально и привлекательнее как человек. Но, она больше не теряла контроль над своими чувствами и ощущениями. Она весело общалась с Юлианом. Старалась сохранить то очарование, которое ему так нравилось. Они снова пили вино, разговаривали на разные темы, шутили, танцевали. Юлиан показал гостье часть дома. Как она поняла позже, по дороге к спальне, той самой, где ее поселили. На кровати было достаточно места, чтобы Юлиан имел Надежду в тех позах, которые подсказывала ему сексуальная фантазия. Она сама старалась быть активной, угадывать его желания. Секс был на высоте, но из-за ее самоедства она больше не возбудилась до оргазма. Юлиану, конечно, этого знать было не нужно, поэтому Надя все также стонала и всем видом показывала, как ей хорошо с ним. Он кончил еще два раза, и два раза Надежда симулировала оргазм, правильно считая, что для него это очень важно.

Она очень старалась, но Юлиана ей обмануть не удалось. Другое дело, что и он делал вид, что принимает ее эмоции за настоящие. Он высоко оценил ее старания и ее желание понравиться ему и доставить удовольствие. Такая сексуальная игра как верх совершенства соблазнения вызвала у него восхищение и благодарность за все то, что это женщина вытворяет ради него.

Спала Надежда не долго. Ведь Юлиан ушел от нее глубокой ночью, наговорив множество комплиментов. Утро показало всю глубину морального и физического истощения. Надя с трудом поднялась с кровати совершенно разбитая эмоционально, чувствуя неимоверную усталость. В зеркало на нее смотрела опухшее, растрёпанное, помятое лицо с синяками под глазами. К тому же тошнило. Видно количество выпитого вина и такая бурная ночь оказались несовместимы с ее физическими возможностями. Как Надежда ни старалась, она не смогла восстановить свой нормальный облик. Радовало, что Юлиан не увидит ее такой, а то это бы было полное разочарование с его стороны. Замазав косметикой все, что можно, нацепив темные очки и прикрыв платком чуть ли не половину лица, Надежда поехала в аэропорт. Водитель, который привез ее вчера и так восхищался ею, теперь задавался вопросом, что же его хозяин совершил с такой прекрасной женщиной? При этом ответ он знать не хотел.

В самолете Надежду вырвало как при взлете, так и при посадке. Она чувствовала себя все хуже и хуже. Кое-как добрела она до выхода из аэропорта. В ногах была слабость, голова кружилась. Навстречу шел Эдик.

– Надя, ну что же ты телефон та отключила? – Она действительно так и не включала телефон, не желая ни с кем разговаривать.

– Ну конечно, вездесущий Эдуард Андреевич, – как можно язвительнее постаралась ответить Надежда. – На. – Она сунула Эдику в руки всю сумку. – Здесь твой проклятый договор.

Эдик едва успел одной рукой взять сумку, как увидел, что Надежда закрывает глаза и валится на месте. Он подхватить ее за плечи уже почти у земли, не позволяя головой удариться об асфальт.

Очнулась Надежда в больничной палате. Она сразу это поняла, еще до того, как открыла глаза. Чувствовала она себя не плохо. По крайней мере, пока не двигалась. Она огляделась. На ней больничная пижама. Отдельная палата, не большая, и скорее всего реанимационная. Шторы плотно закрыты. Немного жестковатая постель. Провода, тянущиеся к наклейкам на ее теле. Легкий шум оборудования. Она аккуратно села, стараясь не сорвать датчики, свесила ноги. Пальцы коснулись пола. Он был холодный. По такому босиком не пойдешь. Зашла девушка. Судя по виду, медсестра.

– Здравствуйте Надежда Ивановна. Как вы себя чувствуете?

– Здравствуйте. Нормально.

– Извините, но вам нельзя вставать.

– Да я и не собиралась. А где я?

– Вы в городской больнице.

– Давно я тут? И, собственно, что со мной?

– Сейчас придет дежурный врач. Он вам все объяснит.

Врач пришел буквально через пару минут. Это был мужчина средних лет с приятным лицом. Он поздоровался, взял из рук медсестры историю болезни, посмотрел на приборы.

– Ну, Надежда Ивановна, вижу у вас все в порядке.

– Почему я здесь? И как сюда попала?

– Вас привезли без сознания. Ваш директор. Наверно с работы. Сразу хочу вас успокоить, что все хорошо. Вы в полном порядке. Почти. Мы провели обследование и не обнаружили никаких патологий. У вас нервное истощение, но беспокоиться не о чем. Мы разговаривали с вашим директором, он вник в ситуацию и согласен дать вам оплачиваемый отпуск на любой срок до вашего полного восстановления.

– Я не совсем понимаю, о чем идет речь.

– Так бывает. Слишком большая эмоциональная нагрузка. Полежите у нас денек. Мы вас витаминчиками подкормим. Понаблюдаем. С психологом побеседуете. У нас замечательный психолог. А потом берите мужа и… куда-нибудь в отпуск, подальше от повседневной суеты. Он, кстати, ждет не дождется, когда можно будет вас увидеть. Вам сейчас нужны только положительные эмоции. – Врач говорил это с каким-то задором, словно сам радовался, что у Надежды все в порядке. – Только не переусердствуйте. Берегите себя. В вашем положении физические нагрузки ни к чему. Да и с сексом теперь поосторожнее.

– У меня что-то по-женски? – Заволновалась Надежда.

– Еще как по-женски. – Врач расплылся в улыбке. – Вы беременны. Я вас поздравляю!

Первой промелькнула мысль, что она залетела от Юлиана. Второй, что это невозможно было бы определить через несколько часов после полового акта. Третьей, что месячные были хоть и давно, но задержка не более пары недель. У нее и раньше такое случалось.

– Какой срок? – Спросила Надя.

– Три недели.

Надя глубоко вздохнула. Конечно, это мог быть только Леша. Только что им теперь с этим делать? Смогут ли они забыть, что натворили и жить дальше?