Цитаты из книги «Искупление», страница 7

живут. И я мед у них вроде как ворую.

сосновой доске узкий сверток замотан в полотно белого льна – Марфа дала, не пожалела доброй ткани. Аксинья вышла на

Дарья, завидев издалека Аксинью, зашла в избу. В кузнице звонко стучал молот, навевая воспоминания. Усолка поблескивала на солнце, тая в своих водах зеленоволосых русалок. Пока же лишь раздавались тихий плеск рыбы да щебет воробьев и других лесных птах, перелетающих с ветки на ветку. Широкая, высохшая за погожие

встречают, радостью стелятся. За столом смеются, не говорят о худом,

– Не буддду. Будто не шестнадцать лет парню, а в два раза меньше.

осела на пол. Прасковья подхватила ее, потащила к лавке, протянула ковш с водой.

– Не так быстро, – проскрипела Маланья, расслышавшая их тихий разговор. – Ты пришла… Садись, ведьма. Та села рядом, наклонила голову. Старуха вперила в нее взгляд. Измученная, худая, бледная. А гордость горит в черных глазах Аксиньи, не сломить окаянную бабу.

сердце и согреть дочку, исхудавшую за долгую-долгую зиму.

– Одобряет, видно. – Дочка благоволила к Семену. Георгия Зайца она боялась, пряталась под лавку или за мать.

быть. – А мать твоя, Маланья, порадуется? – не смолчала Аксинья.