Читать книгу: «Шепот русалки»

Пролог

Тонуть больно.

Жгучая, разрывающая боль в груди, головокружение и темнота в глазах. В ушах набатом стучит собственная кровь. Паника вышибает из мыслей все, кроме одного – желания сделать вдох. Вода, холодная и безжалостная, укутывает в саван, становится твоим посмертным одеянием. А потом наступает оглушающая тишина. Борьба прекращается, сменяясь на странное спокойствие, даже эйфорию – мозг, пытаясь защититься, выделяет эндорфины. По венам разливается тепло, обманчивое и ласковое. Свет меркнет, сужаясь до дрожащей точки. Ты больше не сопротивляешься, а падаешь. Это медленное, почти невесомое падение в объятия бездны, что принимает тебя, как свое дитя.

Александр Кирьянов умер 28 августа 2011 года во время шторма на Черном море. Отбойная волна, будто пасть огромного морского чудища, разверзлась перед ним, проглотила и утащила тело на несколько метров от берега. Когда он смирился со своей участью, сдался и расслабился, стихия выплюнула его обратно. А там подоспел и его спаситель, Матвей, один из немногих, кто решился прогуляться по берегу в непогоду. Но Матвея еще долго будут считать героем, а Александра – глупцом. Утопший был мертв около пяти минут, но его удалось реанимировать и вернуть к жизни. Однако, клиническая смерть заставила его мозг работать неправильно.

Глава 1: Изумрудный

В то лето жара была настоящим тираном, захватившим все вокруг. Зной густой и тяжелый, словно расплавленный сахар, обволакивал все живое, превращая в ленивое, вялое создание. Солнце ослепительно-белое и беспощадное висело высоко в небе, выжигая его до блеклой, выцветшей синевы. Бездыханные листья на деревьях свернулись в трубочки, стараясь сохранить внутри последние частицы влаги. От сосен веяло не свежей хвоей, а смолистым, пряным зноем, будто дерево по капле отдавало смолу своему мучителю-солнцу. Птицы умолкли. Назойливые мошки попрятались в тень. Лишь изредка доносилось сонное жужжание шмеля, но и тот казался пьяным от этого пекла.

По пыльной тропинке, что вилась меж деревьев, шагали два парня, одетые в одни только шорты и шлепанцы. Оба рослые поджарые брюнеты. Их можно было принять за братьев, как в общем-то о них и думали те, кто видел друзей впервые. Отличались они, пожалуй, только прическами: у Миши – объемная копна черных кудрей, у Саши – коротко остриженные прямые волосы. Если бы первый постригся, то они точно сошли бы за близнецов. Товарищи вот уже третье лето подряд приезжали в дачный поселок Изумрудный. Экзамены в универе сданы, можно и отдохнуть недельку-другую.

Родители Александра уехали в Таиланд отмечать серебряную свадьбу. Младший брат отдыхал в детском лагере. Поэтому домик был в полном Сашкином распоряжении. Мишина же семья в полном составе проводила отпуск в Изумрудном.

Часы показывали одиннадцать утра, а столбик термометра уже поднялся до двадцати восьми градусов. Друзья планировали освежиться после изнуряющей дороги из города. Озеро манило к себе как мираж, обещая спасение. От воды тянуло свежим, влажным духом, но дальше, чем на пару метров от берега тот не осмеливался рассеиваться, сдаваясь под натиском раскаленного воздуха.

Миша с разбега прыгнул в воду. Саша остановился у самой кромки, задумчиво рассматривая поверхность.

− По-моему вода стала значительно грязнее по сравнению с прошлым годом, − сказал он другу.

− В жару всегда так. Она еще и с запашком, – хихикнул тот. – Но если предпочитаешь жариться на солнцепеке, как курочка гриль, то пожалуйста.

Александр снял обувь, подошел к водоему и осторожно опустил туда ногу по щиколотку. Тепло. Две водомерки резво ускользнули прочь от чужака. Он шаг за шагом неуверенно начал продвигаться вперед, навстречу другу.

− Поплыли на другую сторону? − предложил Миша, пригладив мокрой рукой свои непослушные кудри.

− Что-то я уже без сил. Давай завтра. Глядя на это болото, я все-таки жалею, что не поехал с предками в Тай.

− Устал? Мы же только приехали! И с каких пор ты такой брезгливый? Не угодишь ему! Я бы тоже от Тая не отказался. Но мы здесь, в Московской области. Поэтому без вариантов. Хотя… Батя мой как-то упоминал, что за лесом есть другое озеро. Холоднее этого, но чище. Да и топать туда далековато.

− Давай сходим, − воодушевился Саша, поглядывая в направлении леса, что зеленел на другом берегу. – А куда нам торопиться? Можно и исследовать ту местность после обеда. Прохладная водичка в такую жарищу просто благодать.

− Замазали, − Миша слегка толкнул друга кулаком в плечо.

За обедом, на который Михаил пригласил и друга, он решил расспросить отца.

− Па, ты вроде говорил, что за поселком находится еще одно озеро…

Отец Михаила, Роман, кинул быстрый взгляд на жену, словно ожидая ее одобрения.

− Подтверждаю, − ответил он сочным басом. Роман был тучным мужчиной с темными густыми усами и бородой. Растительность на его голове полностью отсутствовала, и Саша не знал, облысел ли тот ввиду возраста или проблем со здоровьем или брился наголо, чтобы придать своему виду брутальность. Надо заметить, что его образ действительно заставлял незнакомых людей напрягаться при первой встрече. Однако, при ближайшем знакомстве в Романе обнаруживали добряка и душу компании.

− Ты там купался?

− Угу, − мужчина нахмурился. – Только вам я туда ходить не советую.

Парни переглянулись – звучит как вызов.

− Почему же?

− Вода ледяная, ногу может свести. Вроде как подводные ключи или течения там имеются. Неподготовленному человеку, то бишь незакаленному, плавать опасно. Уже известны случаи, когда люди тонули. В том числе сильные здоровые ребята. Особенно рискованно прыгать с обрыва, где дно выстлано камнями. Видимо, там и гибнет молодняк. Экстремалы хреновы!

– Не выражайся, – одернула его супруга Ирина, миловидная брюнетка с каре. И затем обратилась к сыну: − А чем вас местный пруд не устраивает?

− Да мы просто интересуемся, − невозмутимо ответил тот.

Глава 2: Призрак Оленьки

Запреты всегда оказывали обратный эффект на неокрепшие умы. И друзья твердо решили отправиться на поиски студеного озера. Ближе к пяти вечера, побросав в спортивную сумку немного еды, воды, пляжное покрывало и полотенца, они выдвинулись.

По лесу они неоднократно гуляли, только никогда не заходили вглубь. Он был смешанным, но преимущественно хвойным. У подножия деревьев валялись сосновые иголки и отвалившиеся шишки. Трава здесь казалась особенно зеленой и сочной, а сладкий, даже слегка дурманящий, аромат приятно щекотал в носу. Между сосен петляло несколько протоптанных тропинок. Ребята рассчитывали, что одна из них выведет к озеру.

Перед лицом мельтешили стайки мошек. Саша чесался от одного их вида. Миша отмахивался футболкой, тоже периодически почесываясь. Деревья давали сносную защиту от палящего солнца, поэтому двигаться было легче.

− Смотри-ка, − Михаил остановился, разглядывая блестящий предмет у края тропы. Он присел на корточки и поднял с пыльной земли серебряный крест. – Кто-то обронил.

− Не прикасайся! На крестики порчу делают и недуги сводят. На тебя может перейти.

− Посмотри на себя, говоришь, как бабка-знахарка. Откуда такие познания? − ухмыльнулся приятель, но крест все же положил на место.

− Я всегда это знал.

− А-а, я и забыл, что ты веришь во всю эту чушь, − хмыкнул Миша. – В астрологов, тарологов и призраков.

− Теперь верю.

− Ты правда ее видел?

– Кого?

– Оленьку.

− С большой вероятностью, − Саша отвернулся, явно не желая говорить о своей мертвой кузине.

Оля умерла в шестнадцать лет от двухсторонней пневмонии. Ее мать, Надя, пребывая в полузабытье после похорон единственного ребенка, пролежала несколько дней, глядя в потолок. Надежда и Мария (мама Саши) были родными сестрами. Естественно, вторая пыталась помочь убитой горем родственнице: убиралась в квартире, готовила еду, ходила в магазин. Племянник тоже помогал. Он часто вспоминал тетин отрешенный, потерянный вид и невидящий взгляд. Она походила на живой труп: оболочка здесь, а душа где-то далеко. Ни на что не реагировала. Абсолютно ни на что. Решался вопрос о ее помещении в психиатрическую лечебницу. «Антидепрессанты не работают» – сетовала Мария.

Однажды хмурым дождливым вечером, когда мать с сыном пришли навестить скорбящую женщину, та встретила их счастливая и крайне возбужденная. В ее глазах загорелись лукавые огоньки, и беспрестанно жестикулирующие руки, будто живущие отдельно от тела, выдавали волнение. Она уверяла, что дочь жива, звонила ей, и сказала, мол, врачи напутали с диагнозом, скоро она приедет и все объяснит. После столь шокирующего заявления пришлось остаться с ночевкой, чтобы проследить за состоянием сестры.

Надежда по обыкновению легла в комнате, которая раньше принадлежала дочери. Гости устроились на раскладном диване в зале. Когда Мария убедилась, что ее больная родственница спит, она погасила свет, и вымотанная, уснула, едва коснувшись подушки. Александр не спал. Ему было не по себе. Не покидало ощущение, что в помещении есть кто-то еще. Как назло, в памяти начали всплывать кадры из фильмов ужасов, заставляя восемнадцатилетнего парня потеть и ощущать необъяснимое беспокойство. В горле пересохло, ужасно хотелось пить. Он заставил себя встать с постели и пойти на кухню. Путь пролегал мимо двери (теперь уже) тетиной спальни. Аккуратно ступая, Саша миновал дверь, обнаружив, что та приоткрыта, и на пол коридора льется тусклое свечение ночной лампы. Послышался шепот, затем смешок. Любопытство пересилило, и он заглянул в щель.

Тетя, не отрываясь, глядела в угол у окна, протягивала руки в пустоту и нервно хихикала.

− Оленька, милая моя, иди ко мне, − повторяла она, и невольный очевидец сей сцены мог поклясться, что вдоль комнаты проскочила худая черная тень в человеческий рост.

От увиденного его буквально передернуло, по телу пробежал ток. Забыв про жажду, он бросился назад, нырнул под одеяло и придвинулся к матери вплотную так, что их спины соприкоснулись. Мысли расползались по мозгу, как плесень, медленно заражая его страшными догадками. Он считал от одного до двадцати, старался дышать глубже, думал о симпатичной длинноногой Алине из параллельного класса, и в конечном итоге задремал. Сквозь сон юноша ощутил, как что-то холодное дотронулось до его щеки. Резко открыл глаза. Всего в двух шагах от их спального места находилась Оля. Она смотрела на кузена и улыбалась какой-то странной неестественной улыбкой. Он хотел закричать, но его язык словно прилип к небу. «Если она пошевелится, я умру». Но кузина продолжала просто стоять и ухмыляться. Ужас просачивался внутрь, как бурная река сквозь треснувшую дамбу. Хотелось потерять сознание, ведь предположение, что он так и будет остаток ночи созерцать призрак девушки, могла лишить рассудка. А точно ли она умерла? Ну, да! Он был на ее похоронах, она лежала в гробу, бледная, исхудавшая, с серыми ямками на месте век. Сейчас она выглядела обычно, как до болезни. Но ее жуткая искусственная улыбка леденила кровь. Словно чужой рот с белоснежными ровными зубами вырезали из модного журнала и наспех приклеили на нижнюю часть лица покойницы. Нужно что-то предпринять, иначе его парализует от страха. Получилось разжать губы и издать жалобный писк. Парень сделал еще одну попытку, набрав побольше воздуха в легкие.

− Уходи! − гаркнул он, сам поразившись каким злым сделался его голос от волнения.

Видение завибрировало и рассеялось.

Со временем воспоминания о визите усопшей стерлись. Он пришел к выводу, что Ольга приснилась ему. Но когда он стал старше, мама призналась, что и она, и сама Надя видели покойницу. К всеобщей радости, горюющая пришла в себя. А спустя три года вышла замуж и родила еще одну дочку.

− Ладно, извини, − Миша потрепал друга по плечу, заметив, что тот насупился и молчит всю дорогу. – Чувствуешь запах? Озеро близко.