Читать книгу: «Жесткий диск»

I

— Да, Эллин. Я с тобой, — торопливо сказал Ролан в трубку. До этого его отвлекли. Эллина звонила ему в рабочее время.

— У меня ноут барахлит. Три раза синий экран за сегодня, — проговорила она.

— Ну. Неси в ремонт, что я могу сказать.

Ролан не звучал раздражённо, просто торопился. К нему постоянно кто-то обращался, пока он шёл.

— Тогда... У тебя нет флешки? Я свою не могу найти. Надо куда-то сбросить всё с ноута. Боюсь, нужна переустановка.

Эллина уже представила, как пропадут её игры, это ж их обратно потом скачивать! Именно про это она подумала раньше, чем про свои учебные презентации и курсовую.

— Возьми мой жёсткий диск. Поищи у меня в кабинете. Либо в столе, либо в шкафу, в нижних ящиках. Где всякие провода, — сказал Ролан, отпивая кофе. Конечно, кофе, что ж ещё.

— Сколько там гигов?

— Терабайт вроде бы. Тебе хватит.

— Окей. Спасибо, хорошего дня, — проговорила она, уже выдвинув ящик его стола.

— Хорошего дня? И всё? — в его голосе послышались так знакомые ей нотки игривого недовольства. Улыбнулась. — Больше ничего не хочешь мне сказать? — совсем воркующим тоном.

— Ну... Ты там такой занятой, — намеренно отстраненно проговорила Эллина, не переставая улыбаться и греметь его ящиками, в которых в основном лежали всякие документы, распечатки, бумажки, кипа скреплённых чеков, ключи, мужской кошелёк, кожаная книжка с монетами разных стран и времëн...

— И заслуживаю только «хорошего дня»? А где — люблю, целую, очень жду, скучаю...

— ..Плачу у окна...

— И это тоже. Голая.

— Что — голая? — не поняла Эллина, увлечённо рассматривала содержимое его ящиков. Она не имела привычки лазать в его столе, поэтому сейчас было очень увлекательно.

— Голая плачешь у окна.

— Ролан Александрович! Как не стыдно? Солнце ещё высоко, разгар трудовой будни. Руки на стол.

Он смешливо фыркнул.

— Нашла? Ты так шумишь, как будто кабинет переворачиваешь.

— Переворачиваю. Причём голая.

— А плачешь?

— Тут надо выбирать. Либо голая, либо плачу.

К нему обратился девичий голос, он ответил что-то неразборчивое.

— Всё, мне пора идти.

Эллина заговорила тёплым шёпотом:

— Очень нежно тебя целую.

— А куда?.. — крайне заинтересованно прошептал. Снова где-то перемещаясь. Вокруг него царил привычный гул министерства.

— А где чувствуешь? — не меняя регистра.

— Где-то в районе пупка, — отозвался он едва слышно. Но ей было слышно.

— Я целую вас в сердце, Ролан Александрович. В сердце, — с нежнейшей ласковой хрипотцой.

Он как-будто кашлянул.

— Уже очень хочу к тебе. Целу-ую, — протянул Ролан, что её тоже проняло. — Вечером заберу тебя, — пообещал и сразу отключился.

Эллина переместилась к ящикам шкафа. Съëмный жёсткий диск был найден именно там, под узлами чёрных проводов.

Она подключила черный прямоугольник обтекаемой формы к своему ноутбуку. В диске было несколько рядов папок. Типичная свалка. Некоторые так и назывались «всё подряд за 20.. г», «Разобрать», «Документация», «Лекции», «Магистратура», «ЛНМН», чтобы это ни значило, «Фильмы», «Н». Эллина не вникала, увидев типичный «суповой» набор. Заглянула в фильмы, и там тоже обнаружились папки с названиями жанров кино. Огромное количество, здесь были даже аниме, к её удивлению. Сейчас Ролан редко смотрел фильмы и сериалы. Подумала, что уже насмотрелся.

Она создала свою папку. Никак её не назвала. Просто «Новая папка 3» , потому что были «1» и «2», и стала перекидывать на неё всё, что собиралась сберечь.

Делать было особо нечего, поэтому, не сдержав ленивого любопытства, открыла папку с загадочным названием: «ЛНМН», просто взглянуть. Наверняка какой-нибудь набор рабочих PDF-файлов.

Но там оказалось ещё несколько подпапок и видеофайлы с чёрными обложками.

Эллина навела курсор на видео небольшого размера и дважды кликнула.

Следующие несколько минут она произвольно сжимала челюсти, слишком крепко держа мышку. Выключила, не досмотрев. Откинулась на спинку кресла, шумно выдохнув. Чувствовала, как внутри всё ритмично подрагивает, а лицо обжигает, будто на неё направили горячий воздух. Выдохнув ещё несколько раз, тряхнула головой и снова открыла видео. После которого вскочила, попрыгала на месте, выдав болезненный звук сквозь сжатые зубы. Ушла в кухню, сделала себе кофе и вернулась обратно в кресло с кипятком в чашке.

Прошипев себе под нос: «Умирать, так умирать», — снова взяла мышку. Лицо горело так, будто её отхлестали.

Дальше она открывала одно видео за другим, не в силах остановиться. Судя по датам на них, им меньше года.

Зашла и в подпапки...

***

Она всё также сидела в его кабинете, полулежа в кресле, судорожно дышала сквозь стиснутые зубы и часто жмурилась. Глаза жгло, дрожащая рука бессильно свисала.

Эллину слегка дёрнуло, когда почувствовала прикосновение. Кот нежно огладился об её ладонь и поднял голову, издав вопросительное: «Мау?» Его бурая мордочка с коньячными глазами, как у совы, расплывалась от слëз. Эллина сглотнула ком в горле и с трудом поднялась с кресла. Отсоединив жёсткий диск, закрыла свой ноутбук и положила в кожаную сумку.

Бродя по квартире, смотрела на всё вокруг иначе. Стены давили. Каждый предмет мебели кричал — «мы были до тебя». Почти всё здесь было выбрано и поставлено не ей. До неё. Даже коты — остались Ролану от прошлых отношений. Со Златой.

Она всегда относилась к этим фактам ровно. Воспринимала рассудком. А сейчас... Реагировала каждым воспалëнным нервом. Чувствовала.

***

Ролан приехал к академии чуть пораньше. И ждал её не на парковке, а у выхода из корпуса. К нему подошли несколько студентов, у которых он преподавал в прошлом году гражданское право. Они очень радостно поприветствовали его, он ответил им тем же. Тогда они выразили своë сожаление, что больше не ведёт у них. Спрашивали, не думает ли вернуться. Ролан переговаривался с ними. Парень и две девушки с теперь уже третьего курса окружили его. Он сказал им, чем занимается сейчас, и что к преподавательской деятельности пока не планирует возвращаться, хотя, конечно же скучает по академии. Возможно, когда-нибудь в будущем. Пока Ролан Александрович беседовал с ними, подошли ещё несколько студентов с разных курсов. Не ожидал, конечно, столько радости.

Обычно, забирая Эллину, он сидел в машине.

Его красотка вышла с однокурсниками в расстегнутом светло-коричневом пальто и высоких чёрных сапогах. Под пальто была обтягивающая юбка выше колен и кофта из тонкой шерсти на выпуск.

Она подошла, но остановилась в трёх шагах. Без улыбки поздоровалась и как будто повернулась, чтоб идти к машине. Ролан не обратил на это особого внимания, приблизился сам, обнял её и коротко поцеловал в губы. Она была прохладной и ощутимо напряжённой. На поцелуй ответила, но чуть отступила, сказала:

— Поедем?

И устремилась к машине.

Эллина сидела на пассажирском сидении, чуть прикрыв глаза, смотрела либо перед собой, либо в боковое окно.

— Заедем в «Терракоту»? — спросил он.

— Можно, — кивнула Эллина.

— Устала?

— Немного.

— Сдала ноут?

— Да. Завтра заберу. Переустановят систему. Вирусы поймала, — проговорила и зевнула она. Равнодушно смотрела на мелькающие за стеклом вечерние огни вдоль шоссе.

Ролан коротко поглядывал на неë. Она редко была такой выжатой. Обычно после трудных экзаменов или сложных семинаров. Сегодня у неё было только две лекции ближе к вечеру. Она молчала как-то странно. Тёмные глаза в этом освещении казались почти чёрными. И в них не было привычного блеска.

Он хотел что-нибудь сказать, но ничего не подбиралось. Молчание становилось всё гуще.

— А у тебя как день прошёл? — спросила она.

Ролан заговорил о своем дне. Эллина несколько раз улыбнулась, слушала внимательно, кивала, но прижималась щекой к стеклу, а, посмотрев на него, тут же отводила взгляд.

В ресторане стало как будто лучше. Во время еды на её лице появился здоровый румянец, глаза заблестели. Ролан подумал, не один он нуждается в молчании после работы.

Сегодня она заказала бокал вина. Побольше рассказала о лекциях... Они немного поговорили на юридическом английском, что практиковали довольно часто. Ролан очень помог ей с этой областью, и сейчас она чувствовала себя увереннее. Обсудили на английском тему для будущего семинара, как если бы дискутировали о судебной системе реально. Ролан остался ею доволен.

В процессе перешли на обычный разговорный английский.

Он её шутливо пожурил за короткую юбку на нём же. От него не ускользали мужские взгляды в её сторону. Эллина закинула ногу на ногу, сделала соблазнительное выражение лица и стала откровенно дразниться мурлычащим тоном.

— Говорят, что это мы ведемся на еду. Но я постоянно вижу, как ты добреешь буквально от куска мяса. Это несправедливо, — улыбнулся он.

— Что именно?

— Что путь к сердцу лежит через желудок только у мужчин.

— Согласна. Если бы ты тогда не сделал свой бифштекс из говядины, я бы вряд ли пришла ещё раз.

Ролан поднял брови в деланном возмущении. Эллина подмигнула и отпила белого вина.

— Вот так, значит. Я по-онял. Хорошо, что призналась.

Эллина больше не реагировала. Продолжала цедить вино, глядя в сторону и щурясь своим мыслям. Ему показалось в какой-то момент, что у неё слеза дрожит на ресницах. Моргнул. Её уже не было. И Эллина смотрела на него с улыбкой, показав ямочки. Глаза блестели влагой.

Он пересел к ней на диван и приобнял за напряженные плечи. И она не прильнула к нему на грудь, как делала обычно.

— Ты чем-то расстроена?

Встрепенулась.

— Нет. С чего ты взял? — торопливо проговорила и придвинула к себе тарелку с недоеденным салатом.

— Показалось.

Спустя минуту она шепнула:

— Пропусти меня, — и поспешно убежала в уборную.

Ролан пожал плечами и вернулся на своё место. Заказал жареные в панировке креветки.

Эллина долго не возвращалась. Уже успели принести блюдо, и он съел половину. Вернулась со стеклянными глазами и покрасневшим носом.

Они доели остатки креветок. А у него появилось тревожное чувство, хотя разговор стал более плавным. Она старалась вести себя, как обычно. Но именно старалась. Ролан её уже хорошо знал, как он думал.

Решил поговорить с ней дома. Только дома она надолго зависла в ванной, потом у его компьютера, сославшись на то, что нужно подготовить доклад на завтра, о котором она забыла. И просидела за докладом до поздней ночи. Он заснул раньше, чем дождался.

В пять утра проснулся от жажды. Эллины в постели не оказалось. Потирая затылок, обошёл всю квартиру — её не было. Вернулся в спальню, подумав, что спросонья не заметил... Но нет, кровать была пуста. Только кот и кошка жмурились от включенного света, расположившись в разных концах матраса.

Ролан начал ей звонить. Телефон был выключен. Он проснулся окончательно.

— Не показалось, значит... — пробормотал вслух.

II

Ролан сделал вывод, что она и не ложилась. Подушка выглядела нетронутой.

На всякий случай проверил её полки в шкафу: вещи были на месте. А вот зубной щётки в стакане не обнаружилось.

Некоторое время стоял в кухне, объективно ничего не понимая. Тупик. Жена просто ушла куда-то ночью. С зубной щёткой. Что это могло значить? Звонил ещё несколько раз впустую.

Перебирал в голове, на что она могла обидеться, да ещё так сильно. Или это не обида? Погулять уехала? Но это какой-то бред! Собирался ехать к ней, в её квартиру.

Около семи утра ему пришло уведомление, что абонент снова в сети. Следом — сообщение от неё:

«Доброе утро. Я уехала к себе. Не хотела тебя будить. Просто захотелось к себе. Я позвоню тебе сама. Позже».

Ролан вчитывался в сообщение, как будто это шифр. Смысл отдельных слов был понятен, а общий — никак ему не давался. Понял только одно — не хочет, чтобы звонил или искал. Это сообщение ровным счётом ничего не объясняло.

«Я сейчас приеду», — написал он, закипая.

«Не надо. Я буду спать. Позвоню тебе сама».

Ролан сонно потëр лицо и напечатал:

«Объясни, что происходит».

Больше она не ответила. Шувалов быстро привёл себя в порядок, оделся, и поехал за своей женой, которая ещё не поняла, что такие фокусы он терпеть не намерен. И, видимо, она забыла, что у него есть ключи и от её квартиры.

***

Безо всяких церемоний Ролан открыл дверь в её квартиру своими ключами. Эллина щурилась на яркий свет, когда он ударил по выключателю в спальне. Хотя была одета и лежала поверх одеял. Резко села.

— Я же сказала... — прошипела она.

— Так не делается, — покачал он головой, встав у кровати и перекидывая ключи с ладони на ладонь. Зареванная. — Я ещё вчера заметил. Что не так? Что я сделал?

— С чего ты взял, что что-то сделал?

— Мне твои еврейские ответы уже вот где, — он показал ребром ладони на горло. — Факты простые. Я проснулся в пять утра — тебя нет. Телефон выключен. Что я должен думать? Ты ничего не объяснила. Какого черта, я тебя спрашиваю.

— Не ори.

— Ещё не ору. Считаю до трёх.

— И что будет?

— Перестань отвечать вопросом на вопрос. У меня даже идей нет, почему ты уехала. Всё было нормально.

— Я... — она сглотнула и поморщилась. — Написала тебе, чтоб ты не волновался. Знала же, что...

— Так, зачем делать, если знаешь?

— Я что, не могу поехать к себе, когда захочу?! — пропищала Эллина.

— Не можешь. Ты замужем. Ты не можешь просто взять и пойти куда-то ночью!

Эллина громко сопела, её прелестные маленькие крылья носа раздувались.

— Ты не сказала мне: «Я еду на свою квартиру, хочу подготовиться к учебе». Более того. Разве теперь твоё «к себе» — это не к нам?!

— А не подготовиться к учебе я не могу поехать на свою квартиру?

Она взяла подушку и теребила её уголки, прижимая к животу. Сидела при этом к нему спиной, в пол-оборота.

— Можешь. Только не ставя меня перед фактом. И ты снова уводишь как можно дальше от сути. Что, дери тебя черти, стряслось такого, что ты убежала из дома ночью?! — последние слова он уже крикнул.

— Не кричи! — всхлипнула она. Слезы брызнули на щеки.

— Люди кричат, когда их не слышат. Ты не слышишь, — тише произнёс он, но всё ещё на границе.

— Я слышу! — а она периодически срывалась на писк. — Я хотела побыть одна! Я не могу там находиться! — она некрасиво скривилась, крепче прижала подушку, обняла её. Лицо исказилось болезненной гримасой, слезы текли на губы.

Ролан тихо выдохнул через нос, медленно обошёл кровать. Она отвернулась, всхлипывая.

— Что случилось? — очень тихо спросил, коснувшись её волос.

— Жёсткий диск случился, — пробормотала она.

Ролан нахмурился. Понятнее не стало.

— Там... — она влажно сглотнула слезы. — Я видела видео, — едва разобрал он. Касался её волос и шеи, покрытой холодной испариной.

— Какое видео, Эллин?

Подняла на него глаза, часто поморгала.

— Ты не знаешь, какие у тебя видео?

Осознание пришло вспышкой. А также резким сопротивлением вперемешку со смущением.

— Так, и? Ну. Эм... Эллин, этим видео... Лет пять, если не больше. Ты их прямо смотрела?

Эллина потерла глаза пальцами.

— Зачем ты их смотрела?

— Там написано, что они с апреля.

Ролан о них напрочь забыл.

Перекидывал папки со старого ноутбука, не глядя, как раз прошлой весной, видимо.

Он сел на корточки перед ней, чтоб видеть лицо.

— И ты из-за этого... Побежала в ночь. Так? Из-за того, что посмотрела мои видео пятилетней давности?

— Ты можешь уйти? — вдруг спросила она, глядя в угол комнаты остекленевшими глазами. — Пожалуйста.

До Ролана медленно, очень медленно, доходило, чего именно она могла там насмотреться. И не мог понять, послушать её сейчас, или это вырастет в катастрофу...

— Это Ника...

— Я знаю. Ты о ней не рассказывал.

— Это было ещё... До Златы. И... Мне жаль, что ты их видела. Но...

Эллина заерзала, переползла через кровать на другую сторону и ушла в кухню.

Ролан нервно взъерошил волосы. Не до конца понимал, в чем именно проблема. И было защитное стремление наорать. Просто от переизбытка эмоций. Виноватым себя не считал. Что она вообще сейчас делает?! Чего добивается?

Он пошёл за ней.

— Так. Умойся, пожалуйста. И поехали домой.

— Я дома.

Она села на угол стола с краю.

— Я забыл о них. Забыл об этих видео. Это не происходило весной. Там дата копирования, а не создания.

— Я поняла, — кивнула Эллина.

— Да в чем я виноват?

— Ни в чем. Но я не хочу к... Тебе домой, — натужно, с обрывами, говорила она.

Он нервно оттягивал рукав толстовки. Эллина прижалась щекой к оконному стеклу и упорно не смотрела на мужа.

— Детка. Я понимаю, это... Неприятно. Но... Не понимаю, почему это как-то влияет на сейчас?

— Ты... До сих пор их хранишь. Как и... Папку с её голыми фотками.

Ролан цыкнул. Сжал двумя пальцами переносицу.

—..Я поняла, что это прошлое. Но... Мне сложно. Это... Переварить.

— Я клянусь тебе, я их не смотрю. Если бы я знал, помнил, что они там, я бы... Не предложил тебе этот жёсткий диск. Неужели не понимаешь? Чëрт...

Она молчала, опустив голову. Лицо было скрыто за волосами.

— Эллин... Эллиночка, — звал он её, уже скользя ладонями по предплечьям, по плечам. — Ну зачем ты это смотрела? М? — он пытался поднять её лицо за мокрый подбородок, но она упёрлась.

— Да отстань от меня! — вдруг рявкнула, навзрыд, ударив по руке. — Отстань! — подняла лицо, содрогнулась, передёрнулась всем телом.

Ролан замер.

«Может... Это нервный срыв?»

— Я хотела побыть одна! Чтобы всё обдума... Чтобы пережи... Чтоб ты не видел! — закричала, давясь слезами.

Ему стало страшно. Решил, что надо пересмотреть видео, чтоб освежить себе память. А сейчас что делать... Он её вот такой еще не видел.

— Эллиш, я люблю тебя, — он шарил по ней глазами, рука зависла в воздухе, он хотел обнять её, смять, прижать к себе. Она вся — нервами, иглами наружу, вот-вот куда-то сорвётся, скатится, разорвётся. Бледная, с красными пятнами на лице и ключицах, с проступившими венками. — Я с тобой, милая. Я не смотрю их. На диск сброшен всякий хлам, я всё удалю. Малыш... — прерывисто, заполошно шептал, нервно касаясь её волос, щеки. — Что мне сделать?

Эллина слепо смотрела ему в область груди и медленно моргала. Крупные слезы все катились и катились.

— М? Поговори со мной. Я не уеду. Я не оставлю тебя так.

— Я хочу побыть одна, — прошептала чуть слышно, вытирая губы от слëз.

Он смотрел на неё и не очень хотел оставлять одну. Взяв теплую ладонь, прижал к губам костяшками, не отводя взгляда.

— Только пообещай, что не будешь выключать телефон. — она кивнула, — Вечером я приеду. Хорошо?

Эллина чуть двинула головой.

Он сомневался, маялся. Доходил смысл происходящего.

Эллина снова опустила голову.

«Не хочет меня видеть. Не хочет смотреть. Я... Противен ей?»

Обжигался о свои мысли, о её вид.

Положил ладонь ей на бедро, другой обхватил, вынудил встать, прижал к груди головой, зарывшись пятерней в волосы. Она не сопротивлялась, не двигалась. Застыла. Терпела.

Он закрыл глаза.

— Я люблю тебя, — зашептал ей как мантру. Повернул лицом к себе, надавив на затылок. — Слышишь меня?

Взгляд опять куда-то по диагонали и в пол. Ролана это всё страшило и злило одновременно, одно возрастало пропорционально другому.

— Нет никого. Есть только я и ты, — прошептал, прижимаясь лбом к её прохладному лбу. Потом поцеловал в него же. Приник губами на несколько секунд. — Я приеду вечером, — зачем-то повторил.

— Да.

«Я заберу тебя вечером». — мысленно.

***

— Ко-от...

— М?

Очень тонкая фигурка с такими же ногами. Размер xxs. Длинные прямые волосы ниже ягодиц естественного русого цвета. Вертится, суетлива. Мелкие черты лица, маленькие, красивые глаза редкой треугольной формы, квадратный подбородок, высокие скулы. Она приближалась лицом к камере, пока настраивала фокус.

Ролан кажется худее, чем сейчас, с меньшей мышечной массой. Стоит у кровати, с шипением вскрылась крышка тёмной бутылки, он пьёт из горла, потом ухмылка, горячая, острая. У девушки глаза чуть туманны. Она к нему на коленях по постели, приоткрыв рот в возбуждённой улыбке.

Эллина фокусировалась на отдельных деталях, вернее не так, они сами приковывали взгляд.

Её руки по его торсу, по спине, он боком. Обхватывает её, собирает её длинные волосы в кулак, мнёт, глядя сверху вниз. Покровительственно, с энергией, оттягивает за волосы назад, прижимает обратно к телу.

— Ника... — с придыханием.

Половых органов не видно. Но всё пульсирует таким зубодробящим сексом, что бьёт через экран.

Его руки по её бёдрам. Она стонет. Сплетение рук и ног.

Жарко.

Не как в порно. Не как даже в домашнем порно. Как в постели. Когда близко, когда по-настоящему. Без красивой картинки, но взгляд не отвести. Потому что не красиво. Потому что по-живому. Потому что это его руки. Его губы. Его глаза. С другой. На другой. В другой.

Жёсткий секс.

Нежность.

Ника седлает его, двигается, изгибается, запрокидывает назад голову. То и дело скашивает взгляд на камеру.

Ролан периодически берёт бутылку, отпивает, ставит на тумбу, на голой руке блестят часы, ладонь на бедре, большой палец любовно обводит выпирающую косточку. И в этом действии жажды не меньше, если не больше. Он смотрит на неё, обхватив губами горлышко, делает глотательное движение, меньше двух секунд, а врезалось.

Распаренные, разыгранные, азартные.

Ника меняет положение камеры несколько раз.

Его ладонь на её маленькой груди. Жадно.

Он постоянно меняет позы, перехватывает её, переворачивает, она смеётся, длинные волосы застилают вспотевшее лицо.

Живо.

Они сбиваются, смущаются, отталкиваются, снова сцепляются, посмеиваются. Через экран видно, как он напряжённо обнажает резцы.

Звук и изображение очень хорошего качества. Слишком.

Видно прожилки на светлых обоях, тех же, что и сейчас в спальне. Но расположение кровати другое. И кровать другая. И девушка. Другая.

— Моя кошечка...

Несколько видео из одного дня. Порезанное. И другие разы...

Ника выпрыгивает из кровати со смехом, он ловит её в проёме, крупная светлая ладонь между тонких, загорелых ног, а сам впивается поцелуем в шею, согнувшись. Ника берёт его за руку, тянет за собой в проем. Картинка обрывается.

Его светлая спина с розовыми тонкими вспухшими полосами, и её кисть с длинными ногтями на нежных пальцах у него на лопатке, её колено у его ребра; его экстатический выдох, переходящий в улыбку на грани хищного оскала.

Его горячий шёпот.

Его возбуждённое: «Хочу тебя» врезалось.

Пусть камера показала не всё, это считывалось, дорисовывалось, распечатывалось прямо в самое уязвимое без страховки.

Дышать было нечем. Дышать — больно.

***

Тем вечером он не смог её забрать. Эллина спряталась под юбкой у матери. Вовлекать в это третье лицо не хотелось, поэтому Ролану ничего не оставалось, кроме как пока сделать паузу, отступить. По телефону она ответила ему ровно один раз, говорила односложно, стремилась свернуть диалог как можно быстрее, ведь он это просто «обожает».

Засыпать цветами и подарками не горел желанием, биться головой в стену — тоже. Ролан был зол. И не понимал, почему он виноват. Он не виноват! Но Эллина его наказывает.

Он считал, это можно решить иначе, можно поговорить, можно, в конце концов, не делать проблему из того, что у него был секс с другими. И, тем более, не рыться в папках на богом забытых жёстких дисках. И, если уж увидела нечто явно не для твоих глаз, так, выключи и займись своими делами! Но вынужден был пока молчать, ждать, наблюдать.

Если он придёт к Кристине, её матери, она поймёт, что что-то происходит. Ему эти сторонние обсуждения не нужны. Эллина вряд ли что-то скажет. Уверен, она молчит и делает вид, что всё прекрасно, просто «захотелось» побыть с мамой и братом.

Тем вечером он долго сидел в машине перед своим домом. Курил, открыв дверь, тарабанил пальцами по рулю, поднимал глаза на тёмные окна. Пока злости было больше, чем понимания. Он всегда злился, когда ни одно решение не подходило.

Она не назвала ему, какое действие от него требуется. Просто бегает. По квартирам. От него.

Спрятаться у матери — гениально, и при этом подло.

Злость победила. Он разозлился достаточно, чтоб не предпринимать ничего в ближайшее время. Если она не заинтересована в том, чтоб быть с ним, как-то всё решить, то он что... Будет за ней бегать? Соскучится, сама придёт.