Цитаты из книги «Бумажные города», страница 64

Потім складається з безлічі зараз.

Когда я размышлял о его смерти, – случалось это, признаюсь, не часто – я думал именно так, как говорила ты, что у него все ниточки оборвались. Сказать

так что довольно скоро почувствовал, что что-то странное стряслось с этим миром, хотя и не сразу заметил, что же именно в нем изменилось. – Квентин,

– Ты тоже ниндзя, просто очень шумный и неуклюжий,

раньше восторгаться Лэйси было просто. Издалека легко испытывать симпатию. Но когда она перестает быть чем-то таким потрясным и недостижимым и превращается, как это сказать, в обычную девчонку, которая ест какую-то фигню, частенько бывает не в духе и любит тобой помыкать – тогда уже приходится любить совершенно другого человека.

Уходить очень тяжело – до тех пор пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всем белом свете

мы оба сидим в машинах, в которых столько стекол и зеркал.

Мне приходится спрашивать у раненого, где болит, потому что я сам не могу стать этим раненым. Единственный раненый человек, которым я могу быть, это я сам. Я

А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным. Ну, вот в Оспри начала заливаться дождевая вода, и никто его чинить не будет. Но между тем моментом, как появляется трещина, и тем, когда судно затонет, есть время. И только в это время у нас есть шанс увидеть друг друга, потому что посмотреть за пределы себя удается только через эти трещины, заглянуть вглубь другого – тоже. Когда мы начали смотреть друг другу прямо в глаза? Только когда ты заметила мои трещины, а я – твои. А до этого мы

Говорят, что друг не может уничтожить друга. Да что они об этом знают?