Цитаты из книги «Бумажные города», страница 61
А что же Бен? Его задача — захотеть поссать. Поначалу, конечно, кажется, что он будет просто жаловаться на то, что нет дисков и что все радиостанции в Орландо — отстой, кроме нашей школьной, но ее уже не слышно. Но вскоре он забывает об этой чуши и переходит к главному: он хочет в туалет.
— ДАЙТЕ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ, ИЛИ Я СЕЙЧАС НАЛЬЮ НА СИДЕНЬЕ. И ПОСКОРЕЕ!
— О, господи, — говорит Радар, отстегивая ремень безопасности.
Он лезет назад, открывает кулер. Вернувшись, он подает Бену пиво.
— Слава богу, крышка скручивается, — радуется Бен, зажимает ее мантией и открывает бутылку.
Я смотрю в боковое зеркало, как из окна летит пиво и разбрызгивается по трассе. Потом Бен умудряется засунуть бутылку под мантию, не продемонстрировав нам предположительно самых больших шаров в мире, а мы молча ждем — смотреть на него нам противно.
Лэйси спрашивает: «Ну, неужели нельзя потерпеть?», и в тот самый миг раздается этот звук. Я его раньше ни разу не слышал, но все равно узнаю: моча хлещет по дну пивной бутылки. Этот звук похож на музыку. Тошнотную и очень быструю музыку. Я бросаю взгляд на Бена и вижу блаженство в его взгляде. Он улыбается, глядя в никуда.
— Чем дольше ждешь, тем лучше потом, — сообщает он.
Через некоторое время звук меняется со звонкого журчания мочи по стеклу до гулкого шепота мочи, льющейся в мочу. Потом улыбка медленно сходит с лица Бена.
— Старик, мне, похоже, нужна еще одна бутылка, — вдруг объявляет он.
— Еще одну, БЫСТРО! — ору я.
— Есть еще одну бутылку! — Радар мигом перегибается через спинку сиденья, ныряет с головой в кулер и выкапывает из-подо льда еще одно пиво. Срывает крышку голой рукой, приоткрывает окно сзади и выливает бухло через щелку. Потом кидается вперед, втискиваясь между мной и Беном, протягивает бутылку ему, а у бедолаги уже взгляд мечется туда-сюда от ужаса.
— Гм, поменять их будет, гм, непросто, — сообщает он.
Под мантией происходит какая-то длительная возня, я стараюсь даже не думать о том, что именно там творится, и вдруг показывается бутылка из-под светлого «Миллера» с мочой (на вид до жути похожей на светлый «Миллер»), Бен ставит полную бутылку в подстаканник, хватает у Радара новую и облегченно вздыхает.
Всем остальным в это время остается лишь созерцать мочу в подстаканнике. Дорога довольно ровная, но сам минивен все же потряхивает, так что она там плещется у самого горлышка.
— Бен, если твоя ссанина окажется в моей новенькой тачке, я отрежу тебе яйца.
Он, еще не перестав ссать, с ухмылкой смотрит на меня:
— Старик, где ты такой большой нож найдешь?
Через тридцать пять минут, под конец третьего часа нашего путешествия, он тихонько вопрошает:
— Когда у нас остановка?
— Если Кью не будет сбавлять скорость, через один час три минуты, — отвечает Радар.
— Хорошо, — говорит Бен. — Хорошо. А то мне поссать надо.
О, Транспортный Бог, зачем ты изволишь так надо мной потешаться?
— Силой пивного меча, скрепленного суперклеем, я требую, чтобы во время вручения дипломов у тебя под мантией ничего не было.
— Ты подонок, — сказал он со смехом. — Старик, кишка у тебя явно не тонка. Всех за ниточки дергаешь, и все дела. Я, конечно, напился, но я прямо как-то люблю тебя сегодня, засранец.
К счастью, кажется, ни меня, ни Марго он не увидел, а минивен Джейс узнать не мог, потому что — не подумайте, конечно, что у меня это прямо такая уж больная тема — в школу я на нем не езжу.
— Не волнуйся, — заверила она, — он ни за что не узнает, кто его депилировал.
— Мне кажется, ты опять говоришь неправильно, хотя я не в курсе, что это слово означает.
— О, я знаю слово, которого не знаешь ты, — пропела Марго. — Я — НОВАЯ СЛОВАРНАЯ КОРОЛЕВА! Я ТЕБЯ УЗУРПИРОВАЛА!
— Ну-ка скажи, как пишется «узурпировала»? — попросил я.
— Нет, — засмеялась она. — Я узурпированному свою корону не отдам. Не заслужил.
— Отлично, — с улыбкой ответил я.
<..>мы закрыли его дверь и просто адски навазелинили ручку.
— Ты не беспокоишься насчет того, что будет потом?
— Потом состоит из множества сейчас, — отвечает она.
На это мне возразить нечего, я просто впадаю в ступор, а Марго продолжает:
— Это Эмили Дикинсон. Как я и говорила, я много читаю. Я думаю, что будущее заслуживает веры в него. Но с Эмили Дикинсон спорить сложно.
Рождается человек водонепроницаемым цельным судном. А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным. Но между тем моментом, как появляется трещина, и тем, когда судно затонет, есть время.
«мы все треснули. Что рождается человек водонепроницаемым цельным судном. А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным»
