Читать книгу: «Митькино детство»
Предисловие
Если я буду хорошо себя вести, то в конце мне покажут мультик.
Хороший. С полным эффектом присутствия: с запахами, звуками и возможностью всё потрогать. Хотя нет — не мультик. Кино. Где я сам. И все те моменты, которые так сильно врезались в память и стали дороги.
Вот летняя кухня дома, где я жил у дедушки с бабушкой. Лето только что закончилось. Первый класс, первая линейка, мой день рождения, дневники, парты. И первая тетрадь для чистописания.
Другие брали тетради с разлиновкой для прописных и заглавных букв, а я сразу выбрал «взрослую» — в одну линию. Мне это казалось важным. Тогда уже писали шариковыми ручками, но я выпросил у деда перо и чернильницу.
Крепкий деревянный стул, один из тех, что дед каждый год подправлял. Стол, застеленный клеёнчатой скатертью в клетку, с цветами, наполовину выцветшими от солнца. Окно. Деревянная рама с толстыми шпингалетами и шторы, отдёрнутые по краям, чтобы свет падал прямо на стол.
Позади меня — печка. Со вчерашнего вечера она уже остыла и только изредка потрескивала остатками жара в золе. На печке лежал хлеб, завёрнутый в полотенце. От него пахло домом.
Через приоткрытую форточку тянуло садом. Смородина после летнего дождя пахла по-разному: мелкая, «мичуринская», кисло-сладкая, моя любимая, и крупная, сорт которой я уже не помню. Пахли клубничные листья, влажная земля, длинные усы с краснеющими ягодами.
И ещё пахло солнце. Его свет был осязаем и имел свой запах — необъяснимый, не похожий ни на что, кроме самого света.
Я макнул перо в чернильницу, тщательно проверил его на каплю и поднёс к тетради. Первые буквы получились ровными. Написав строку, я остановился.
Всё вокруг радовало меня тихо и ненавязчиво: стол, окно, печка, сад, хлеб, солнечный свет на бумаге. Я замер и запомнил этот момент.
Много раз я порывался написать об этом. Не для того, чтобы доказать, будто раньше всё было лучше. И не для того, чтобы принизить то, что стало потом. Мне хотелось оставить хоть немного того света и тепла, которыми было наполнено моё детство.
Но каждый раз, когда я садился писать, перед глазами возникали картинки, я слышал звуки, чувствовал запахи — и не понимал, как передать всё это словами.
